Tais - "Встреча с пиратом"

[Li Nata]

Катлер решил идти к цели не наикратчайшим путем, справедливо полагая, что месть продуманная и бережно взлелеянная, окажется страшнее и действеннее. Он захотел славы, богатства, уважения высшего общества и любви самого короля. Долго и упорно он прокладывал свой путь – совершал успехи в мореплавании и фехтовании, пока его не заметили и не присудили титул лорда. Собиравшийся мстить конкретным людям, он был обозлен на всех пиратов в целом, считая их своими личными врагами и гоняясь за ними по всему океану. Он так яростно истреблял корсаров, надеясь найти Джека, что его прозвали Морским Вешальником, ибо никто не мог сравниться с ним в этом деле.

Прошли долгие годы, прежде чем удача улыбнулась ему. Встретившись вблизи Маракайбо с Черной Жемчужиной, капитаном которой теперь был небезызвестный Джек Воробей, он чуть было не потопил ее, яростно выпуская ядра из пушек одновременно с двух кораблей. Джек Воробей был схвачен, но не повешен. Месть сладка, и чтобы полностью насладиться ей, Беккету требовалось не просто повешение, а нечто более изощренное. Избив закованного в кандалы пирата, он со зловещей улыбкой на лице прижег на его руке клеймо в формы букв Р, аргументировав это тем, чтобы тот знал, за что умирает. Удовлетворенный, он ушел, чтобы вернуться на следующий день и насладиться прекрасным и желанным для него зрелищем казни. Насвистывая себе под нос, он шел к заключенному, чтобы последний раз увидеть страх и мольбу о помиловании в его глазах, но Джек Воробей не доставил ему такого удовольствия – клетка пленного оказалась пуста, а полуразрушенная Жемчужина, оставленная на якоре в порту, волшебным образом исчезла вслед за своим капитаном.

Беккет был разъярен. Как раненый зверь, он метался по клетке в немом бешенстве, впервые изменив своему спокойному высокомерию. И даже мысль о том, что отныне обидчик навсегда носит на теле страшную печать, не грела его, ведь у него на сердце осталась печать куда более глубокая и кровоточащая. И собравшись с силами, он с еще больше яростной страстью, чем прежде, вышел в открытое море, чтобы вновь заняться истреблением ненавистных пиратов.

И вновь ему повезло. Солнечным днем, находясь на огромном военном корабле, он снова повстречался с Черной Жемчужиной. Какого же было его удивление, когда оказалось, что Джек Воробей был мертв, а капитаном легендарного корабля стал Барбосса, бывший старпом. Численность офицеров в несколько раз превышала численность пиратов, и те с легкостью были захвачены в плен. Несмотря на проклятье ацтеков, одновременно томившее и неоднократно спасавшее пиратов. Барбосса не на шутку испугался, так как умереть он не мог, но провести остаток жизни в плену вполне. А это ему совсем не улыбалось. Что ж, впервые последовав принципу Джека Воробья «что биться, лучше договориться», он предложил Беккету сделку.

Смекнув, что лорд охоч до уважения и власти, он поведал ему историю о Дэйви Джонсе, о которой ходили многочисленные легенды среди пиратов. Сам Барбосса еще не решил, до конца ли верить этой легенде, а забота о проклятье только мешала сосредоточиться, поэтому, особо не раздумывая, он с легкостью расстался с секретом. Барбосса знал об этой истории куда больше, чем предполагали другие, ведь он лично знал девушку, навсегда похитившую сердце капитана Летучего Голландца. Беккет был поражен, услышав рассказ про вырванное от неразделенной любви сердце и закопанный на Острове Креста сундук. А возможность найти этот сундук сулила ему безграничную власть и влияние - команда Жемчужины была отпущена на свободу, а Беккет решил тут же проверить сведения, полученные от капитана Барбоссы. Благоразумно решив, что месть Элизабет и губернатора Суонна может подождать своего часа еще некоторое время, он отправился на поиски Острова Креста. Оставалось найти сундук, забрать сердце Дэйви Джонса – и все Карибское море оказалось бы в безграничной и единоличной власти лорда Катлера Беккета.

Многие годы он провел в поисках острова, вынашивая мечту о власти, словно желанного ребенка и, уже отчаявшись, вдруг вновь услышал о Джеке Воробье. Последний каким-то образом воскрес и вернул себе свою обожаемую Жемчужину. Беккет был наслышан и о чудесном компасе, коим владел Джек, получив его в подарок за какие-то туманные услуги от местной шаманки.
- Что ж, судьба вновь улыбается мне! – довольно проговорил Беккет. – Пришло время губернатора и его малютки…
- Меняем курс. На Порт-Роял, - воскликнул он в тот день…

Ему все удалось – губернатор Суонн находился за решеткой в темнице Порт-Рояла, Элизабет и ее возлюбленный, подвергаясь смертельной опасности, выполняли его (Беккета) работу, гоняясь по всему морю в поисках сундука, а Джек Воробей и без него имел столько проблем, что другим пиратам и снились. Вдобавок, Беккет получил верного слугу, бывшего коммодора Норрингтона, готового на все, чтобы вернуть себе былое положение.

И вот добившись цели, ослепленный местью и желанием власти, теперь он расхаживал по своему кабинету, пытаясь найти ключ к разгадке сундука мертвеца, и не было ни одного человека, который смог бы ему помочь и разъяснить, как действует вырванное из груди Дэйви Джонса сердце…

[Li Nata]

Остров Погибших кораблей(часть 1)

-Все сюда! Новенький, прибыл новенький!
Человек, распластавшийся на земле, лежал в очень неудобной позе: одна рука была подмята под живот, а вторая прикрывала голову, будто защищая ее от невидимых врагов. Он был без сознания, однако крики толпы, окружившей его со всех сторон, словно стервятники над своей жертвой, подействовали на него отрезвляюще, и он начал приходить в себя. Медленно приоткрыв один глаза, мужчина вынужден был тут же зажмурится, так как яркий дневной свет непривычно ослеплял после долгой тьмы.
- Как всегда! – засмеялся мальчик, стоящий ближе всего к человеку.
- Тише, Джон. Дай ему оклематься! – прикрикнула на него полная женщина лет сорока, и, повернувшись к мужчине, улыбнулась: - Добро пожаловать на Остров Погибших Кораблей! Вы, надо полагать, моряк. Иначе ведь и быть не может.
Медленно встав на ноги, Джек ошарашенно посмотрел на нее:
- Остров Погибших Кораблей, говорите? Ну и название. Вот угораздило… Надо меньше пить, задумчиво пробормотал он. Но вскоре его лицо озарила широкая улыбка: - Что ж, господа, очень рад был знакомству, - раскланивался он, - однако мне пора. Не составит ли вам труда показать мне дорогу до причала? Мне нужно немедленно вернуться на мой корабль.
От такого заявления мальчик зашелся в безудержном смехе.
- Что я такого сказал? – обиженно пробормотал Джек.
Злобно шикнув на мальчика, женщина дружелюбно сказала:
- Боюсь, ваше желание невозможно.
- Невозможно? – разочарованно повторил за ней пират, и уже предчувствуя беду, добавил: - Почему невозможно?
Немного помолчав, женщина решилась и ответила:
- Потому что вы умерли.
- Умер?! Да вы в своем уме? Мы же с вами разговариваем. Я и вы. Вы и я. Мы, – заорал он, стараясь ощупать сразу все части своего тела. Убедившись, что все на месте, он пробормотал:
- Нет, точно нужно завязывать с ромом.
- Успокойтесь, - по-дружески погладив капитана по плечу, улыбнулась женщина. Я все вам сейчас объясню. Вы попали на Остров Погибших Кораблей
- кладбище моряков. Здесь оказываются те, кто был проклят или заколдован, подвергся нападению морских чудовищ и подводных монстров. Я, например, была съедена Кракеном, - широко улыбнулась она, никак не связывая драматичность сказанного с тоном своего голоса.
- Кракен, - уловил Джек знакомое слово. Сделка с Дэйви Джонсом, сундук на Острове Креста, сердце, Черная Жемчужина, Элизабет, приковывающая его к мачте и атака Кракена – все это пронеслось у него в голове, составляя из маленьких кусочков полную мозаику. Так значит это правда: он умер.
- Я умер, - медленно произнес Джек.

[Li Nata]

- Вот именно, - радуясь сообразительности новенького, заулыбалась женщина, вновь не связывая смысл со сказанным. – Но вы не расстраивайтесь, - тут же спохватилась она. – Вот увидите, вам у нас понравится. Кстати, меня зовут Молли. А это мой сын Джонатан, притягивая к себе симпатичного мальчугана, -добавила она.
- Но я люблю, когда меня называют Джонни, - высвобождаясь от нежных маминых рук, сердито предупредил мальчик.
- А вот это Николас, Луис, Эрнест, Джозеф, Фил… - продолжала Молли, показывая пальцем на радостно приветствующих новичка моряков. Джек лишь ошалело вертел головой, пытаясь поспеть за женщиной, и молча кивал каждому новому знакомому.
- А еще есть Тим, Элен и мой муж Альберт. Вы познакомитесь с ними позже. А теперь, может, представитесь? Вы теперь входите в нашу большую дружную семью.
- Капитан Джек Воробей, – менее гордо, чем обычно, произнес Джек.
- Тот самый легендарный капитан? – воскликнул мальчик, сияя глазами. – Мама, ты помнишь, дядя Том с другого острова рассказывал много интересных историй про пиратов?
- Да, я тот самый легендарный пират, который…- гордо начал Джек, но вдруг, вникнув в суть сказанного, он заинтересованно спросил:
- С другого острова?
- Да, дело в том, что в Остров Погибших Кораблей входят сотни маленьких островков. Но так как у нас нет кораблей, мы не с кем не знакомы, кроме как с жителями двух ближайших островков, на которые мы плаваем на плотах. Мы даже не знаем, много ли людей обитает на этом кладбище, - грустно сказала женщина.
- Значит, вам не на чем плыть, -задумчиво произнес Джек. - Постойте, но ведь если это Остров Погибших Кораблей, то где же, э-э-э, скажем, «трупы» кораблей?
- Так вот же. Они повсюду, - описав в воздухе дугу, воскликнул Джонни.
Только сейчас осмотревшись, Джек увидел, что земля, на которой он стоял, это всего лишь маленькая насыпь, протяженностью не более сотни метров. С натяжкой этот клочок суши, обычную мель, скрываемую при каждом приливе водой, можно было назвать островом. Зато вокруг, вокруг был целый город из кораблей – величественные парусники, изящные, словно скромные девушки, каравеллы, португальские каракки, венецианские одномачтовые галеры и галеасы, английские галеоны. Суда, простоявшие здесь несколько веков и являвшиеся немыми свидетелями времени. Были здесь и более новые корабли – царственные фрегаты и утонченные бригантины. Словом, это был настоящий музей мореплавания, мечта любого моряка. Картина, открывшаяся глазам Джека, была поистине волнующей и притягательной. Но, приглядевшись, он обнаружил, что состояние кораблей плачевно. Повсюду виднелись трещины и щели, многие доски прогнили, а те, что уцелели, немилосердно скрипели при каждом порыве ветра. Парусов практически нигде не осталось, и голые мачты больше смахивали на кресты надгробий, а сами корабли – на огромные гробницы.
Внимательно рассматривая корабли, Джек с появившейся в глазах тревогой, искал ее. Он даже не мигал, боясь ненароком пропустить ее среди всего этого скопища «трупов». Она стояла далеко, прячась от назойливых глаз за большим, но безнадежно разломанным парусником. Величественная, грациозная, изящная, Черная Жемчужина была поистине королевой этого кладбища, - горько подумалось Джеку. И вдруг что-то шевельнулось в его мыслях и, испугав милую Молли, он со всей мочи ринулся в сторону своего корабля. Но та, быстро сообразив, что к чему, подтолкнула мальчика:
- Беги, Джонни. Продолжай вводить его в курс дела, милый. А мне пора готовить обед, - пробормотала она. Но, увидев нерасходившихся моряков, она строго прикрикнула:
- А вы чего стоите? Хватит глазеть! За работу. Или мне прикажете рыбу ловить? - ворча себе под нос, она пошла к одному из кораблей, но потом, что-то вспомнив, повернулась и прокричала удалявшемся людям:
- И не забудьте, сегодня прибывает Эль Негро. Не подкачайте!

[Li Nata]

Остров Погибших Кораблей (часть 2)

Запыхавшись от быстрого бега, Джек остановился, чтобы отдышаться. Еще шаг – и она во всей красе покажется из-за этого паршивого суденышка. Но так ли уж во всей красе? - подумал он. Впервые за последнее время его охватила паника. – А что, если она изувечена? Что, если его любимая Жемчужина стала жалкой калекой? Нет, удача при мне, - успокоил себя пират. Собравшись с духом, он шагнул вперед – корабль был цел. Конечно, Кракен потрудился на славу, оставив покореженные доски, сломав своими мощными щупальцами мачты, пробив разные по размеру отверстия в корпусе корабля. Повсюду валялись щепки, обломки досок, обгоревшие куски дерева, но все увечья были поправимы, и в сравнении с другими судами Жемчужину можно было назвать вполне пригодным для мореплавания кораблем.

Джек медленно прохаживался по палубе, любовно поглаживая дерево, нежно окидывая взором свои владения. На его лице застыла печать блаженного удовольствия – он снова был в своей стихии, попал в другой мир, где его девочка и ее капитан – единое целое. Но, увидев краем глаза, что на палубе он находится не один, он резко развернулся и, надев на лицо непроницаемую маску, уставился на мальчика. Пожалуй, вся его предосторожность была лишней: Джонни совсем не следил за реакцией капитана. Он впился глазами в корабль, пытаясь не пропустить ни один миллиметр, тщательно оглядывая каждую деталь. Жемчужина, словно магнит, притягивала глаз и манила в свои далекие прекрасные миры, заставляя любоваться и восхищаться ей снова и снова.
Увидев реакцию мальчугана, Джек гордо спросил:
- Что, парень, нравится тебе мой корабль?
- Еще как! - наконец преодолев себя, воодушевленно ответил Джонни. – Даже у нашего губернатора не такой.
- Губернатора? – удивленно повторил Джек.
- Да, губернатора. Он живет на соседнем острове, но очень часто бывает у нас – проверяет, как мы справляемся, все ли в порядке. Вот и сегодня он приедет делать проверку.
От такого положения вещей Джека слегка перекосило. На его памяти, ни один знакомый ему губернатор не отличался ни порядочностью, ни доброжелательностью, ни вообще какими-нибудь положительными для Джека качествами. Ожидать от них можно было чего угодно, но только не дружелюбного отношения к пирату. – Даже на каком-то захудалом кладбище есть свой «тюремный смотритель»! Куда катится мир? – зло подумал капитан, но, отогнав от себя неприятные мысли, снова занялся созерцанием своей любимицы.
- Эх, парень, а ты еще не видел мою девочку в открытом море! – завел он старую песню.
- Я вообще никогда не бывал в открытом море и никогда не видел ни одного целого корабля, - грустно сказал мальчик.
- Не видел? Как не видел? Не из постели ж тебя Кракен утащил? – рассмеялся Джек.
Помолчав, мальчик ответил:
- Нет, не из постели. Я родился здесь. Я никогда не бывал на большой земле, я никогда не бывал в открытом море и я никогда не видел Кракена. И это вовсе не смешно! – Джонни был готов расплакаться, но голос его звучал враждебно и твердо.
Обескураженный Джек пробормотал:
- Про Кракена это ты погорячился…- но, опомнившись, он серьезно посмотрел на мальчика. Перед глазами пронеслись картины его собственного детства - моря, сокровища, тайны, закаты и рассветы в открытом океане, экзотические животные, заморские страны – все то, чего был лишен этот мальчик. Увидь его в эту минуту Элизабет, она бы не поверила своим глазам. Куда исчез тот наглый эгоистичный себялюбец? Перед Джонни стоял умудренный опытом взрослый человек. Джек аккуратно присел возле расстроенного мальчугана и, положив свою руку ему на плечо, твердо произнес:
- Это вовсе не смешно, Джонни. И я тебе обещаю, вскоре ты покинешь этот чертов остров. Ты увидишь мир своими глазами, почувствуешь настоящую свободу, почувствуешь настоящую жизнь. Будешь плыть на превосходном корабле и, всматриваясь в горизонт, распевать во все горло пиратские песни! Это говорит тебе капитан Джек Воробей, смекаешь? – с появившемся мальчишеским лукавством в глазах закончил пират. Обладая сильным даром убеждения, он заставил мальчугана поверить в то, во что и сам не очень-то и верил, ведь не по собственной воли сидели на этих проклятых островах сотни людей. Но его слова подействовали: лицо мальчика прояснилось, а глаза засияли.

Весь день они провели на Жемчужине, и Джек забавлял Джонни невероятными рассказами о своих приключениях. У пирата давно не было такого заинтересованного благодарного слушателя и, одевая свои и без того удивительные путешествия в пестрые разноцветные одежды, он был не доволен, когда с острова послышался шум и громкие голоса людей.
- Губернатор прибыл! – воскликнул Джонни и, сорвавшись с места, побежал к толпе.
- Губернатор, - недовольно пробурчал Джек, но все же пошел за мальчиком.

Пробираясь сквозь толпу людей, он увидел высокого крепкого, но уже пожилого мужчину, который, видимо, и был губернатором. Он стоял к Джеку спиной, и тот не мог разглядеть его лица. Однако что-то в облике этого человека было Джеку знакомым, в сознании стали мелькать какие-то неясные неуловимые воспоминания – пират точно уже где-то видел его. И вдруг тот повернулся, столкнувшись с капитаном лицом к лицу. Светло-карие, словно ореховые глаза человека изучающее впились в лицо Джека, а тот в свою очередь внимательно рассматривал лицо губернатора, пытаясь поймать ускользавшие ассоциации.
И вдруг в глазах обоих мужчин промелькнула искра осознания, и они в один голос воскликнули:
- Ты?!

[Li Nata]

***
Элизабет медленно прогуливалась по палубе. Царил штиль, и море было спокойным: ни одной волны, а только ровная, словно у озера, зеркальная гладь. А девушке так хотелось, чтобы начался шторм, сверкали молнии, и море превратилось в беснующегося разбойника, ей хотелось, чтобы волны с диким ревом разбивались о борт корабля, осыпая ее миллиардами соленых брызг. Все это, раздирая душу, творилось в сердце Элизабет. Внутренняя буря рвалась наружу, однако девушка упорно прятала ее все глубже и глубже, на самое дно своей души. И сейчас ей так хотелось, чтобы хотя бы природа разделила с ней ее печаль и с дождем пролила все слезы девушки, унося с собой тяжесть и мрачность мыслей.

Элизабет давно поняла, что ошиблась. Выйдя замуж за Уилла, она собственными руками перекрыла себе воздух свободы и обрекла себя на настоящие муки. Поняла она это сразу, в первую брачную ночь. Не сказав ни слова своему новоиспеченному супругу, не одарив его улыбкой, не сделав ни единой попытки изобразить счастье, она еле держалась на ногах, измученная чувствами боли, вины, разочарования… Уилл даже не мог представить, как страдала его жена. Обижаясь на девушку за холодность, безразличие, равнодушие, он и представить себе не мог, какой ценой давалось Элизабет это холодное спокойствие. Он не знал, что случалось с ней каждую ночь, когда он, измученный дневной работой на корабле, крепко засыпал. Элизабет, словно тень, выскальзывала на палубу и давилась слезами, закусывая до крови губы. Выплакав все слезы, она в сухой мольбе обращалась к звездам. В эти минуты ей казалось, что в мире нет никого – ни Уилла, ни Барбоссы, ни даже Джека. Только она и звезды. Звезды. Звезды. Звезды… Они были повсюду: мерцали на небе и отражались в черной воде, переливаясь и подмигивая девушке. Эти ночные часы приносили Элизабет успокоение, и иной раз ей казалось, что не будь их, она просто сошла бы с ума.

Она стала слишком спокойной, задумчивой и далекой даже для самой себя. Никто не узнал бы в этой чужой девушке прежнюю гордячку и вертихвостку. Ее поведение было защитной реакцией, она словно окружила себя невидимой стеной, забралась в крепкую скорлупу, чтобы никто не смог причинить ей большей боли. А никто и не обращал на нее внимания, не предпринимая попыток разбудить, вернуть девушку к жизни. Уиллу бы никогда не хватило смелости заговорить с ней, Гиббс прятал глаза, будто ничего не происходило, и лишь Тиа Далма как-то странно и таинственно улыбалась.

Своенравная, упрямая по натуре Элизабет сама нашла в себе силы и потихоньку оттаивала. Внешнее спокойствие сменилось раздражением и злостью. Она старалась побольнее уколоть своего мужа и с первобытным наслаждением следила за его реакцией. А реакции не было. И порой Элизабет просто выла от разочарования и отчаяния. Разу уж в ее жизни случилось все это, ей хотелось, чтобы рядом с ней был решительный сильный мужчина. Совершая какую-нибудь гадость, она мечтала, чтобы Уилл вспылил, разозлился, да просто наорал на нее! И тогда у нее появилась бы причина обвинить его во всех своих ошибках и несчастьях. Или хотя бы почувствовать крепкую мужскую силу. Но нет, Уилл лишь глупо улыбался и повторял:
- Ничего, милая. Все образуется. После таких слов Элизабет хотелось расплакаться от возмущения и разочарования и убить этого жалкого кролика, как называла она в мыслях своего мужа.

Никто не обращал на нее внимания, и от злобы и бессилия девушка сходила с ума. Парадокс заключался в том, что если бы кто-нибудь искренне поинтересовался ее состоянием, скорей всего она бы возмутилась и отшила нахала. В любом случае, Элизабет была предоставлена сама себе. И единственным, что помогало девушке спасаться от тяжелых мыслей, был напиток из той травы, которую они собрали на прекрасном острове. Тиа Далма каждый день готовила его в своей каюте, а потом щедро одаривала им пиратов. А те, в своем большинстве, изменив янтарному напитку, променяли его на таинственную зеленоватую жидкость. Элизабет также пристрастилась к нему и ни дня не могла провести без удивительных видений, которые дарил ей этот напиток. Заметив пагубную, по мнению Уилла, привязанность жены к зелью, он попытался запретить ей пить его, но та, лишь злорадно улыбнувшись, попросила Тию приготовить ей двойную порцию.

Напиток заставлял девушку оказываться в самых невероятных местах планеты: иногда она гуляла по пушистым облакам, иногда – прогуливалась по песчаному дну, собирая кораллы. Но неизменно в ее видениях присутствовал Джек Воробей. Она купалась в его темных бездонных глазах, забывая о своей вине, не вспоминая о своем предательстве. И когда волшебное действие зелья заканчивалось, девушка виновато опускала глаза, боясь, как бы никто не заметил в них пылающие искры животной страсти и ненасытного вожделения. Ее мучил страх, как бы в полете своей фантазии она случайно не проговорилась и не сказала чего-нибудь лишнего, того, что совсем не нужно знать ни Уиллу, ни кому-нибудь еще. В любом случае, убедившись, что поведение ее было вполне нормальным и естественным, она успокаивалась. Лишь Тиа Далма терзала ее душу. Элизабет казалось, что шаманка видит ее насквозь и может читать по ней, как по раскрытой книге.

Вот и сегодня, очнувшись от сладостных мечтаний, она почувствовала на себе пытливый взгляд шаманки и, чертыхнувшись про себя, выскользнула за дверь. Оказавшись на палубе, она не почувствовала успокоения и все так же мечтая о буре, стала измерять шагами пол, не заметив, как вслед за ней на палубу вышла и гадалка.

[Li Nata]

- Что-то ты сегодня не в духе, дорогая, - промурлыкала Тиа Далма.
Элизабет, чуть не упав от неожиданности, обозлилась:
- А вы что, за мной следите?
- Мне необязательно следить, чтобы видеть, что терзает твою душу, красавица, - нараспев произнесла шаманка, хитро улыбаясь.
Этого мне еще не хватало, - подумала Элизабет. Если Тиа увидит хотя бы четвертую часть того, что творится у нее в душе и чем она занимается в своих видениях, она умрет от стыда тут же на месте. И стремясь как можно скорее перевести разговор в другое русло, девушка сказала первое, что пришло в голову:
- Тиа, а почему Барбосса так стремиться завладеть кораблем Джека, и почему сам Джек так привязан к Черной Жемчужине?
Этим вопросом девушка убивала сразу двух зайцев: заданный просто так, он действительно всерьез ее интересовал.
Гадалка, удивившись неожиданному вопросу, хитро прищурилась:
- Ты правда хочешь знать тайну Черной Жемчужины?
Элизабет, никак не ожидавшая такого поворота событий, заинтересованно кивнула.
- Что ж, слушай. Тебе наверняка знакомы истории про греческих героев. Вероятно, ты слышала об Одиссее?
Элизабет снова кивнула, заинтригованная тем, какое отношение имеет корабль Джека к греческим богам. Шаманка продолжала:
- Итак, после победы на войне Одиссей возвращался домой - на землю Феакийскую, но путешественник попал в страшный шторм, застигший его посреди моря. Ужасную бурю наслал на Одиссея разгневанный за неповиновение Зевс, но герой выжил и, держась за обломки корабля, старался добраться до суши. В конце концов, измученный воин был выброшен на берега острова Огигия, где находился прекрасный грот красавицы Калипсо – дочери титана Атланта и плеяды Плейоны. Нимфа оказалась чарующей томной девушкой, увлекшей Одиссея в свой волшебный мир грез и мечтаний. Девушка была то нежная, то злая и некротимая, как сам океан. Влюбившись в златоволосую Калипсо, он провел с ней на острове долгих семь лет, пролетевших в сладостях любви и эроса. Однако Зевс заставил воина вернуться домой, и Одиссей, с грустью прощавшийся с очаровательной нимфой, покинул ее уютный грот. Покинул он его на прощальном подарке Калипсо – удивительной красоты корабле, который Калипсо назвала Жемчужиной. Жемчужина была необычным кораблем. Она была словно ребенком Калипсо, плодом страстной любви светловолосой нимфы и мужественного воина. И отныне капитаном корабля мог стать только влюбленный, полный страсти и желания человек, иначе Жемчужина, словно первобытная дикарка, могла взбунтоваться и проклясть своего обладателя. Если же капитаном становился отважный страстный моряк, а еще лучше влюбленная пара, корабль покорялся им и, становясь своеобразным талисманом, приносил удачу своему капитану. Любовь, скажу я тебе, творит чудеса! – мурлыкала шаманка. - А страсть… Страсть гибельна! Это ветер, надувающий паруса корабля; он его иногда топит, но без него он не может плавать. Запомни это, милая. Обязательно запомни!
Непонимающая Элизабет собиралась было возмутиться, зачем добропорядочной девушке знать такие вещи, но, подумав, что шаманка сегодня явно в настроении, и у нее можно выведать еще много всего, она прикусила язык. Оставалось еще много вопросов: каким образом Жемчужина попала в руки Джека, почему Тиа называет корабль неполным именем, и в кого в таком случае влюблен пират?! Собираясь открыть рот, чтобы начать спрашивать, она вновь прикусила язык: на палубу вышел грозный Барбосса, и испуганная Тиа поспешила ретироваться в каюту. Проходя мимо девушки, она шепнула:
- Запомни. Любовь творит чудеса, а страсть – само по себе уже чудо…
Элизабет нахмурила брови, но сдержалась, чтобы ничего не сказать. В конце концов, исходя из своих видений, она была полностью согласна с шаманкой.

[Li Nata]

***
- Так, так, так. Значит, Джек Воробей. Вот как ты себя величаешь, - улыбнулся Эль Негро.
- Именно так, - весело ответил Джек, но, немного помолчав, добавил: - Помнишь, она меня так называла?
- Помню, - задумчиво и немного грустно ответил губернатор. – Она всегда говорила, ты будешь высоко летать. После нескольких минут молчания он тихо сказал: - Мне до сих пор ее не хватает, Джек.

Этот разговор вернул пирата на многие годы назад. Как хорошо он знал женщину, о которой печалился Эль Негро.
Марина родилась в Англии в семье известного богатого дворянина. Девочка была младшей дочерью лорда Голдена, младшей и самой любимой. Она была веселым, озорным ребенком, и родители души в ней не чаяли. Фамилия девочки оказалась говорящей: ее боготворили и осыпали золотом. Единственной ее проблемой была старшая сестра Виктория – завистливая, двуличная, снобистская. Детство Марины было райским, такой же оказалась и юность. Светловолосую красавицу с яркими зелеными глазами не заметить было трудно. Одной обворожительной улыбкой и взмахом длинных темных ресниц она покоряла сердца мужчин. Те были готовы на все ради молодой зеленоглазой красавицы, однако до поры до времени сердце девушки оставалось свободным.

Оказавшись на одном лондонском бал-маскараде, она подарила танец молодому мужчине, одетого в костюм пирата. Его лицо скрывала маска, и все, что осталось в сознании девушки от облика этого человека, были глаза - светло-карие, почти ореховые, нежно глядящие на нее. Пытаясь найти его на других балах и званых приемах, она потратила целый год и все же потерпела поражение – мужчина словно испарился. Но в жизнь уже отчаявшейся девушки неожиданно ворвалась судьба.

Излюбленным занятием Марины была вечерняя прогулка по набережной. И однажды, гуляя по мокрой скользкой мостовой, она, поскользнувшись, чуть было не полетела в воду. Подоспевший вовремя молодой мужчина поддержал леди за локоть и та, уцепившись за него, снова ощутила твердую землю под ногами. Оглянувшись на своего спасителя, она была поражена – перед ней стоял тот самый «пират» с прошлогоднего бал-маскарада. Между молодыми людьми вновь вспыхнула искра, и расстаться друг с другом они были уже не в силах. Целую неделю они встречались и гуляли по набережной и на все мольбы девушки о знакомстве с ее родителями парень давал мягкий, но все же упорный отказ. Марина была удивлена: ее избранник был образованным, интеллигентным джентльменом, а его фамилия ясно говорила о том, что его семья принадлежит к высшему свету - свету, в котором жила и сама девушка. И его упорный отказ и боязнь встретиться с родителями никак не вязались с его происхождением. Будучи девушкой разумной, она стала искать подвох и вскоре узнала правду.

Высокородный джентльмен вынужден был скрываться от властей, так как перейдя дорогу королю, никак не мог рассчитывать на его великодушие. Год назад уехав пиратствовать на Карибы, только сейчас молодой человек вернулся на свою родину. Вернулся не навсегда, а только на несколько недель – повидать мать. И не приехал бы, если бы не оказался тут проездом из Испании, куда его увлек по своим делам хороший приятель, также пиратский капитан. Рассказывал это парень нехотя, так как понимал, что девушка, которую он любил больше жизни, вероятно, отвернется от него навсегда. Закончив свой рассказ, он повернулся, чтобы навсегда исчезнуть из жизни Марины, никак не ожидая положительную реакцию возлюбленной. Однако мало кто знал, что под внешней скромностью и кротостью девушки скрывалась мечтательная упрямая бунтарка. В тот же день Марина навсегда покинула туманный Альбион, оставив лишь коротенькую записку свом родителям. Для Англии опустившаяся на дно, не соблюдающая обычаи девушка умерла…

О своем решении связать жизнь с пиратами Марина никогда не пожалела. Вскоре его возлюбленный и тот самый приятель из Испании стали самыми известными пиратами на Карибах. Создав что-то вроде союза, они грабили суда и делили добычу пополам. Эрнесто Кальво, как звали испанца, прозвал молодого человека Черный Лебедь(Суонн). Парень был благородным, великодушным рыцарем, как и эта царственная аристократическая птица, черной была в нем лишь пиратская душа. Вскоре Кальво, переделав прозвище друга на испанский лад, стал называть его просто Эль Негро. Карибы восхищались двумя отважными моряками, и до сих пор теплое флибустьерское море не видело таких удивительных морских разбойников. Эль Негро и Кальво были истинными пиратами-джентльменами: грабить и убивать просто так было не в их стиле. Атакуя суда своих личных врагов, они оставляли нетронутыми пассажирские парусники, и вскоре добились расположения и уважения губернатора Тортуги. О них ходили легенды, а два друга лишь упивались счастьем своей собственной жизни.
Эль Негро боготворил свою женщину, так и не ставшую его женой. Их поженило море, и этого было достаточно. Марина – морская, она была рождена для моря и готова была умереть за него. Еще никогда свет не видывал таких обольстительных прекрасных пираток. Стройная, светловолосая, с тонкой талией и лебединой шеей, она являла собой поистине притягательное зрелище. Не отказать было Марине и в уме и хитрости: многих морских успехов Эль Негро и Кальво добились благодаря ее сообразительности и изворотливому уму. Тот же, кто хотел проверить ловкость и умение драться этой дикой строптивой женщины, платил своей кровью. За неистовый нрав и внешнюю притягательность Марину прозвали нимфой Калипсо, и сам Дэйви Джонс не смог устоять перед обаянием морской богини, и вырвал из груди своей сердце. Не устояли многие, влюбился в Марину и Барбосса, в ту пору еще молодой пират, не имеющий своего корабля. А Марина была верна своему Эль Негро…

Тот же, боготворивший свою женщину, решил отблагодарить ее за любовь: он подарил ей корабль, Жемчужину, по слухам и легендами принадлежавшую самой богине Калипсо. Поистине королевский подарок, достойный дар морской богине… Они добавили к названию Жемчужины черный цвет, ставший их символом и талисманом, и отныне в водах Карибского моря появился новый корабль – неистовая, легендарная, страстная, как сама Марина, бунтарка Черная Жемчужина. Слухи не врали, капитаном корабля стала пара - влюбленная, испепеляющая друг друга страстью, и корабль стал удачей, талисманом, мечтой…

Слава Эль Негро и Кальво стала еще огромнее, еще удивительнее: несколько кораблей, что находились в их подчинении, всегда оказывались быстрее, неуловимее, чем суда королевского флота. И все у этих пиратов было не так: команде было запрещено брать пленных, убивать без причины, употреблять в неограниченных количествах ром. Редко этих корсаров можно было встретить в кабаках и тавернах, грязных и жалких. Это были морские рыцари, первые и последние джентльмены Карибского моря. Удивительным было и то, что на их кораблях присутствовали женщины, дети и простые, не относящиеся к морскому делу, люди.

Вместе с Эль Негро плавал и его старший брат Уизерби, которому также пришлось бежать вслед за нарушившим закон родственником. Однако все годы, проведенные в море среди пиратов, ничему его не научили: он страшно боялся воды, ненавидел ром, ужасался поведению команды и совсем не умел обходиться с кораблем. Единственно, пожалуй, в чем он добился успеха, это в том, что привык к качке, и морская болезнь его не мучила. Проводя время на палубе, он разглядывал горизонт и думал, что ничего скучнее и ужаснее ему видеть не приходилось. Он втайне надеялся, что придет время, когда он сможет ступить на твердую землю и отличиться своими заслугами перед королем. Конечно, насильно на корабле его никто не держал, но смелости начать новую жизнь на Барбадосе или Ямайке ему не хватало, и он втайне продолжал предаваться своим мечтаниям.

[Li Nata]

Прода (часть 2)

Что касается детей, то на корабле присутствовал мальчик Джек, сын Кальво. Взрослея среди пиратов, он с ранних лет привык к качке, к теплым волнам и бескрайним просторам океана. Уже в четыре года он знал различия между килем и фальшкилем, первым и вторым бархоутами, разбирался в картах и умел ориентироваться по звездному небу. Его детству могли позавидовать миллионы маленьких лордов и графов, и даже дети короля не прочь бы были поменяться с молодым пиратом. Свобода, приключения, древние легенды, удивительные корабли с Веселым Роджером вместо британского флага, сокровища – все то, о чем мечтают другие, было у Джека с рождения. Единственным, что отняла у него жизнь, была мать. Черноглазая красавица Эсперанса умерла, производя на свет своего первенца. А Кальво, убитый горем, не смог более оставаться в опустевшем кастильском доме и, забрав ребенка, пустился в путешествие на Карибы. Но прибыв на Ямайку, он обнаружил, что там его никто не ждет, и чтобы заработать себе на жизнь, придется попотеть. Судьба свела его с Эль Негро, бывшим английским лордом, бежавшим со своей родины, и вместе они вскоре стали грозой всего Карибского моря.

Однако маленькому Джеку не хватало женской ласки и материнской заботы. Мать заменила ему Марина, не имевшая своих собственных детей. В общем-то, будущий капитан Черной Жемчужины обожал эту прекрасную женщину, но часто ему хотелось, чтобы ее не было вовсе. Марина всегда старалась держать в узде маленького мальчика и тот, видя, как пираты высаживаются на очередном острове или идут пополнять запасы еды и рома, всегда обижался, что его не брали с собой. Вместо этого Марина занималась с ним историей, искусством, географией, и вскоре Джек разбирался в картинах, картах и произведениях великих философов не хуже, чем выпускник престижных академий. И если тогда маленький мальчик тихо ненавидел свою участь, то в будущем не раз поблагодарил Марину за подаренные ему знания, ибо хитрость и смекалку развила в нем именно она. В любом случае Джек искренне любил свою «морскую мать» - эта женщина восхищала и притягивала всех окружающих ее людей. Да и кто мог полностью ограничить свободу мальчика в открытом море под открытым небом вдали от берега? Так что на свое детство Джек совсем не жаловался.

[Li Nata]

Так они и плавали - два друга: один с любимой женщиной, другой с любимым сыном. И вот однажды Марина сообщила Эль Негро радостную весть: она ждала от него ребенка. Через положенные девять месяцев на свет появилась хорошенькая девочка Элизабет, унесшая жизнь своей матери… Эль Негро чуть не умер от горя, но судьба распорядилась иначе. Пребывая на корабле своего старшего помощника, Эль Негро и практически вся команда были атакованы Кракеном. До сих пор неизвестно, было ли это нападение случайным или рассвирепевший Джонс направил своего монстра расправиться с «убийцей» своей возлюбленной. В живых остались те, кто находился в это время на «Черной Жемчужине» и на корабле Кальво «Фортуне». Уизерби, поникший и обезумевший от горя, крепко прижимал к себе белый сверток с новорожденной и, собравшись с духом, объявил Кальво о своем решении: он возвращался в Англию к сестре Марины – его единственной родственнице. Расстроенный Кальво не посмел перечить брату своего друга и, оказав помощь, доставил его в неприветливый лондонский особняк. Чтобы Уизерби ни в чем не заподозрили, ведь его брат до сих пор разыскивался властями, он взял себе вымышленную фамилию в память о своем погибшем брате – Суонн.

А «Жемчужина», оставшись одна, брошенная, ненужная, обидевшись, словно взбалмошная девушка, опустилась на дно океана, чтобы через семь лет подняться из пучины и служить новому капитану – капитану Джеку Воробью.

После посещения лондонского особняка Беккетов, мальчик продолжал путешествовать с отцом, ныне разбитным и опустившимся от горя пьяницей, через пару лет заколотым насмерть в кабацкой драке. Джек стал капитаном «Фортуны», отцовского корабля, однако продолжал вспоминать «Черную Жемчужину». Этот неприступный корабль навсегда занял место в сердце парня. Все свое детство он провел на этом судне вместе с Мариной, усердно учился морскому делу, и первые успехи помогала совершать ему именно она – «Черная Жемчужина». Отчаявшись найти этот удивительный прекрасный корабль нимфы Калипсо, Джек обратился к Джонсу и тот поднял его для пирата с морского дна, но, как известно, за определенную плату.

«Жемчужина» раз и навсегда покорилась своему новому капитану. Чувствительная, живая, тонкая, она чувствовала любовь и преданность своего нового господина. Джек тщательно подбирал команду, боясь, как бы те ненароком не обидели его «девочку», а те, кто смеялся над странностями капитана, дорого платили за нанесенное оскорбление. Корабль стал для пирата священным - он был ему и матерью, и домом, и подругой, и любовницей. Говоря, что «море – его единственная любовь», Джек имел в виду свою девочку, свою красавицу, свою первую любовь… Но сейчас при этих воспоминаниях в его мысли постоянно врывалась еще одна девочка – Элизабет. Какой-то неведомой силой она манила его, и даже отталкивая и издеваясь, к чему не привык капитан, она притягивала его вновь, еще сильнее, еще крепче, опутывая нитями своей невидимой паутины...

[Li Nata]

- Джек, ты знаешь что-нибудь о судьбе Элизабет? – нарушив мысли пирата о прошлом, спросил Эль Негро.
Они сидели на корабле губернатора, том самом, который почти двадцать лет назад утащил под воду Кракен.
- Знаю, - кивнул Джек. Он подробно рассказал Эль Негро историю знакомства с его дочерью, умолчав лишь кое о каких деталях: рассказывать про их совместную попойку на необитаемом острове или про страстный поцелуй смерти на «Жемчужине» желания совсем не возникало. Расписав Элизабет во всех красках, он закончил:
- Суммируя все вышесказанное, я могу сделать вывод, что ты можешь гордиться своей дочерью, - довольно отрапортовал пират.
- А Уизерби?
- О, он достойный брат своего брата, - улыбнулся Джек. – Видишь ли, он пошел по твоему пути и тоже стал губернатором.
- Трус Уизерби? - расхохотался он. - М-да, его мечта отличиться перед королем видимо осуществилась. – Что ж, Джек, как тебе Остров Погибших Кораблей?
- Ничего местечко, могло быть и похуже. В любом случае я не собираюсь надолго тут задерживаться.
- Значит, не собираешься, - насмешливо повторил Эль Негро. - И каковы же твои планы?
- Наберу команду, подлатаю корабль, установлю курс и поспешу убраться подальше от этого уютного гнездышка, - улыбнулся Джек, по-хозяйски расположившись на высоком стуле.
- Набирай какую угодно команду, - вновь расхохотался губернатор, - но курса ты не найдешь: ни один компас не работает в этой зоне, а корабль можешь чинить зубами и ногтями – инструментов у нас нет вообще. Ты думаешь, я двадцать лет сижу на этом проклЯтом острове ради собственного удовольствия, ты думаешь, все эти люди круглые дураки, и не пытались найти выход, чтобы вернуться на большую землю? Спустись с небес, Джек: отныне остров Погибших Кораблей твой дом и ты будешь жить здесь до Судного дня.
Самые плохие предчувствия Джека сбывались, и надежда на спасение быстро растворялась в прорастающих сомнениях. Однако, подбадривая себя, он как можно более уверенно ответил:
- На «Жемчужине» всегда найдется пара инструментов, а курс… - не успев договорить, он поразился, увидев исказившееся, словно от боли, лицо Эль Негро.
- На «Жемчужине»? Ты стал капитаном моей «Черной Жемчужины»? – воскликнул он.
Слово «моей» больно резануло ухо пирата, однако нельзя было не признать тот факт, что Эль Негро был прав, и он молча кивнул.
- Где она? Где она? - тряхнув Джека за плечо, спросил губернатор.
- Там, - неопределенно махнув рукой, недовольно ответил пират.
Такой ответ почему-то вполне устроил Эль Негро, и, сорвавшись с места, он кинулся в указанном направлении. Джек проявил чудеса галантности и, не став мешать бывшему капитану «Черной Жемчужины», решил прогуляться по острову. Хотя эту прогулку скорее можно было назвать прогулкой по остовам прогнивших и поломанных кораблей, чем по твердой земле. Ловко перепрыгивая через широкие пространства между целыми непрогнившими досками, один раз он все же не удержался и полетел в воду. Уровень воды доходил пирату до пояса, и выбраться из нее было довольно легко. Однако Джека угораздило упасть именно в сгусток водорослей и, запутавшись в них, он барахтался, словно муха в паутине.
- Зараза, - пробормотал Джек, скидывая рукой запутавшуюся в волосах мокрую траву.
- Вам помочь? – послышался сбоку заливистый женский смех.
Быстро оглянувшись, Джек увидел хорошенькую молодую женщину. Ее светлые волосы красиво ниспадали на плечи, а ярко-голубые глаза лукаво блестели. Если бы не одежда, можно было подумать, что девушка возвращается с важного приема или великолепного бала. Но ее наряд резко контрастировал с милой внешностью: мужские брюки плотно облегали стройные ноги, а наверх было накинуто нечто, напоминающее восточные женские одежды. И все бы ничего, но на этой черной ткани ярким пятном выделялся оскалившийся мрачный Веселый Роджер, будто девушка вышла из самой преисподней. Даже такой матерый пират, как Джек Воробей, был слегка ошарашен при виде этого зрелища: он перестал барахтаться и изучающее уставился на девушку.
- Так вам помочь? - весело повторила она свой вопрос.
Насупившись, Джек помотал головой и, поднапрягшись, сам вылез из воды. Удовлетворенный и гордый собой, он приблизился к девушке и обаятельно улыбнулся.
- Благодарю за помощь, леди, однако капитан Джек Воробей вполне может позаботиться о себе сам.
Джеку казалось, что его последнее общение с женщинами происходило целую вечность назад. И сейчас, в отстутсвие рома, открытого моря и приключений, он вдруг остро ощутил необходимость женского тепла и ласки. А теперь, когда перед ним стояла такая красотка, грех было не воспользоваться случаем.
- И как же зовут столь очаровательную леди? – сверкнул зубами Джек.
Смерив пирата немного высокомерным взглядом, она протянула ему руку:
- Я Элен.
Отметив про себя красивые аристократические пальцы Элен, Джек мысленно поздравил сам себя с успешной встречей. Обратив внимание на массивное кольцо, украшавшее палец девушки, он произнес:
- Драгоценность, достойная руки такого очаровательного сокровища, как вы.
Сдерживая смех, девушка хитро прищурилась и, приблизившись к лицу Джека, раскрыла губы, словно для поцелуя, и готовая поцеловать пирата, она вдруг прошептала:
- Подарок мужа.
Резко отпрянув от ее лица, Джек поморщился. Наличие мужа никогда особо не волновало его, так как лаская очередную красотку, он знал, что на следующий день будет за многие мили от нее и скорее всего никогда больше не встретит свою минутную любовь, а тем более ее разъяренного мужа, отца, брата…Теперь же речь шла лишь о небольшом острове, и так сильно рисковать совсем не стоило. Его мысли прервал доносившийся с корабля мужской голос:
- Элен, ты где? А вскоре за голосом появился и его обладатель – молодой привлекательный мужчина лет тридцати. – А вот ты где, - улыбнулся он, увидев свою жену. Она же подбежала к нему и ласково потерлась о его щеку.
- Знакомьтесь, это мой муж Альберт. А это капитан Джек Воробей, дорогой, – познакомила мужчин девушка.
- О, добро пожаловать на Остров Погибших Кораблей, - приветливо поздоровался Альберт.
- Спасибо, очень рад знакомству, - сквозь зубы процедил Джек и, развернувшись, медленно пошел по направлению к «Черной Жемчужине».

[Li Nata]

Дни на Острове Погибших Кораблей летели быстро. Может быть потому, что определить точное время здесь никто не мог. Все были заняты делом: кто-то ловил рыбу, кто-то латал одежду, кто-то готовил еду. Завтраки и обеды островитян всегда состояли из одного и того же – рыбы, рыбы, рыбы, и были такими скудными, что Джека вскоре начало мутить от такого «разнообразия». Благо, ловить эту «гадость» его никто не заставлял. Джек вообще пользовался безоговорочным уважением и почитанием. Дело в том, что единственным напитком на острове была морская вода, которую Молли очищала от соли специальными водорослями. Вода действительно становилось пресной, однако, попробовав ее впервые, Джек сразу поперхнулся от ужасного привкуса и выплюнул ее назад.
- Чем богаты, - извинилась Молли.
В тот же день, рыская по «Жемчужине» в поисках рома, Джек долго чертыхался себе под нос. Как он мог забыть, что все его запасы они использовали как средство защиты против Кракена. И вдруг пирата осенило: дело в том, что в каюте капитана всегда находилась бутылка другая, чтобы лишний раз не утруждать себя походом в трюм за очередной порцией. Итак, он обнаружил целых четыре бутыли со светлой янтарной жидкостью в ящике своего стола. От радости, охватившей пирата при виде этого сокровища, не осталось и следа, когда он увидел в своей каюте постороннего. Парень, которого Молли направила за Джеком, стоял широко раскрыв рот и удивленно хлопал глазами.
- Зараза, - выругался Джек. Теперь скрыть наличие рома вряд ли удалось бы – нужно было делиться. Что ж, и в этом пират смог найти выгоду. Отныне в его обязанности входило сидеть на «Жемчужине» и созерцать окружающий его пейзаж. Завтраки, обеды и ужины ему приносили прямо в каюту, а о том, чтобы заставить Джека заниматься какой-либо работой и речи не шло. Впрочем, он и не лентяйничал. Собрав с десяток крепких парней, он каждый день заставлял их зашивать дыры в своем корабле. Найдя на «Жемчужине» пару инструментов, он занимался тем, что командовал рабочей бригадой. Эль Негро лишь тихо посмеивался старательности пирата и не верил в успех задуманного предприятия, хотя он и удивился, в каком хорошем состоянии попал на остров этот корабль. Видимо, «Жемчужине» и ее капитану действительно сопутствовала удача...


***
Сквозь небольшое окошко в каюту проникал холодный ночной воздух. Мужчина, покрывшийся от холода гусиной кожей, медленно открыл глаза и протянул руку, чтобы укрыть от ветра жену. Однако постель была пуста, и простыня отдавала пустым холодом: или Элизабет встала очень давно, или вовсе не ложилась. Одевшись, Уилл вышел на палубу. Девушка стояла, прислонившись к краю борта, и мечтательно вглядывалась вдаль сквозь мрачную темноту. Ее распущенные волнистые волосы ласково трепал ветер, и когда непослушные пряди падали ей на лоб, девушка очаровательно встряхивала головкой, чтобы вернуть их на прежнее место. Уилл невольно остановился, залюбовавшись своей прекрасной женой. Она была такой нежной, такой хрупкой, что хотелось подойти поближе и, обняв за плечи, оградить от любых угроз и опасностей. Приблизившись к девушке, Уилл нежно провел рукой по ее шее. От неожиданности Элизабет вздрогнула и, резко развернувшись, скинула руку мужа:
- Ты меня испугал! - сверкнула она глазами.
В последнее время Уилл часто удивлялся переменам в настроении жены. Веселясь и играя ямочками на щеках, она через минуту превращалась в настоящую фурию, когда он обращался к ней. Вот и сейчас, будучи настоящим небесным ангелом, она стала маленьким дьяволенком, и все только от его ласкового прикосновения.
- Пойдем внутрь, ты простудишься, - как можно заботливее и нежнее произнес Уилл. Его обращение звучало, как молящая просьба, а не нетерпящий возражений приказ. Но Элизабет словно остервенела:
- Почему ты все время говоришь, что мне делать, а что не делать? Почему ты все время решаешь за меня? Почему не даешь сказать ни слова? Я уже не маленькая девочка. И я совсем не дура, - чеканила она каждое слово, а потом и вовсе сорвалась на крик: - Мне осточертела твоя забота! Мне осточертело все! Мне осточертел ты! – и со слезами на глазах бросилась в каюту.
От неожиданной истерики жены Уилл стоял не двигаясь и не смог вымолвить ни слова, пока не услышал глухой звук хлопающей двери где-то внизу.
- Я просто очень люблю тебя, - тихо произнес он вникуда.

[Li Nata]

***
- Вижу землю! Вижу землю!
Выхватив у Гиббса подзорную трубу, Барбосса удовлетворенно улыбнулся:
- Господа, через пару часов мы причалим к Острову Погибших Кораблей. - Поздравляю вас!
Остров Погибших Кораблей. Слова Барбоссы эхом звенели в ушах, а сердце Элизабет стало биться чаще. Неужели через пару часов она увидит его, живого и невредимого? Неужели через пару часов она встретиться с его проницательным, загадочным и таким многообещающим взглядом?
- Неужели через пару чертовых часов я почувствую такой знакомый запах рома, специй и какого-то еле уловимого приятного мужского запаха, - думала девушка. Мысли путались, сердце стучало где-то в горле, а канаты и ведра падали из не слушавшихся свою хозяйку рук. Увидев слишком подозрительный взгляд своего мужа, Элизабет собралась с мыслями и принялась за работу. Однако девушке понадобилось все ее мужество, чтобы постараться выглядеть естественно и не выдать истинных чувств, целиком поглотивших ее. Это ей несильно удалось, так как весло, которое Элизабет зачем-то схватила и нервно трясла в руках, с грохотом упало на палубу. Смутившись, она кинулась его поднимать, при этом развернув стоявшее рядом пустое ведро.
- Черт, - выругалась она.
Решив, что от «глупой девчонки» на палубе будет мало толку, Барбосса отправил ее в каюту. Проходя мимо Тиа Далмы, Элизабет вновь ощутила на себе ее пристальный всезнающий взгляд, и передернув плечами, словно стряхивая с себя ее подозрения, гордо направилась в глубь корабля.


Человек, нарушивший и без того хрупкое спокойствие девушки, совсем не подозревал о терзаниях Элизабет и, сидя на борту покореженной венецианской галеры, руководил ремонтом своего корабля. Создав из поломанных досок и мачты что-то наподобие трона, он возвышался над моряками, и обзор, появившейся перед ним, позволял видеть каждый дюйм «Жемчужины». Попивая ром, он удовлетворенно наблюдал, как из обычного корабля «Черная Жемчужина» снова превращается в красавицу, морскую богиню и легенду Карибского моря. Люди старались на славу, ведь в этом корабле они видели надежду на спасение, на возвращение в прекрасный мир живых. Если их и задевало то, что новичок командует ими, а сам ничего не делает, да к тому же отпускает глупые шуточки и, бегая по кораблю и размахивая руками, всегда придирается к их труду, то они старались не обращать внимания и делать вид, что все в порядке. Еще бы, ведь имя капитана Джека Воробья было известно даже им - оторванным от мира людям. Его имя всегда было окутано тайной и загадками, да еще никто так и не узнал, что связывало их губернатора с этим пиратом. И хоть теперь они видели перед собой реального человека, без каких-либо волшебных свойств, они все равно верили, что человек этот непростой и весьма удачливый. Иначе ведь и быть не могло: он оказался первым, чей корабль можно было починить, он оказался первым, кто принес с собой ром, а за это они были согласны выполнить любую прихоть пирата. Список можно было продолжать да бесконечности. И если кто-то хотя бы раз усомнился в возможностях капитана Джека Воробья, то получал нагоняй от своих товарищей и особенно от Молли, которая боготворила капитана «Жемчужины». Джек лишь тихо посмеивался и не спешил рассеять тайну и развенчать легенды о самом себе.
Сидя на «троне» и попивая ром, он, можно сказать, наслаждался жизнью.
- Не так уж и плох этот Остров Погибших Кораблей, - пробормотал пират, и вдруг его взгляд упал на молодого мужчину, который старательно распиливал какую-то доску, чтобы закрыть ей отверстие в корабле – подарок Кракена. Альберт очень старался, был исполнительным, но в этот раз у него что-то ничего не клеилось. Вспомнив о своей неудачной встречи с Элен, Джек хищно улыбнулся и, спрыгнув с «трона», раскачивающейся походкой пошел по направлению к ее мужу.
- Эй, старина! Проблемы?
- Да нет… - замялся молодой человек. – Просто…
- Просто руки кое у кого растут совсем не оттуда, откуда надо, – дружелюбно, почти любезно закончил Джек. – Ты моряк, Альберт?
- Да, - тихо ответил парень.
- Значит, моряк, - раздумывая, повторил Джек. – Что ж, я так и думал. Альберт, мои искренние соболезнования, но моряком тебе не быть никогда. Думаю, когда окажешься на большой земле, я помогу тебе найти уютное местечко. В кузнице, у одного моего хорошего знакомого. И ты не волнуйся, он евнух, - заговорщицки подмигнул Джек. Парень покрылся красными пятнами и с ненавистью смотрел на капитана, а тот, как ни в чем не бывало, прошагал мимо него.
- Что ж, на сегодня хватит. Вольно, други!