Liana - фанфик "ПКМ-3 от Лианы"

[Li Nata]

* * *
Бухта Погибших Кораблей вполне оправдывала свое название: на рифах, преграждавших путь к причалам, виднелось с пяток остовов, похожих на призраки. Несколько кораблей стояли пришвартованные, со спущенными флагами.
- Сколько их должно быть? – шепотом спросила Элизабет.
- Кого?
- Пиратских баронов.
- Барбосса говорил, девять, - припомнил Уилл. – Один из них – он. Второй – Сяо-Фэнь. Вон его джонка, «Императрица», он все-таки пришел. И Джек тоже!
- Джек? – Элизабет привстала на цыпочки.
- Он тоже барон, я имел в виду, - разъяснил Уилл. Его чуть покоробило, что Элизабет так встревожило известие о возможном присутствии Воробья, но выказать недовольство он решил в более подходящее время. – Значит, остаются еще шестеро. Корабли прибывают.
- Уилл. – Элизабет серьезно посмотрела на бывшего оружейника.
- Что?
- Ты все время оказываешься рядом с Барбоссой, много говоришь с ним, обсуждаешь какие-то дела… Мне тревожно.
- Почему? О чем тут тревожиться?
- Мне кажется, он втягивает тебя в свои темные интриги. Не нравится мне, что мы вот так начали ему доверять. Ты забыл, как он хотел убить тебя?
- Нет, конечно, - вздохнул Уилл. – Но ведь как раз с ним все ясно. Он хочет уговорить пиратов идти на бой с Беккетом, и Калипсо... – Уилл прищурился, как будто хотел вспомнить что-то, но так и не вспомнил, - А я – за это.
- Потому что тебе надо освободить отца?
- Элизабет! – Уилл порывисто сжал ее ладони в своих. – Я понимаю, я со стороны выгляжу как одержимый, со своей постоянной мыслью о спасении отца, да? Но ты не была на «Голландце». А я был. Я видел это все. Вблизи видел, как Дэйви Джонс идет вдоль шеренги продрогших, дрожащих моряков. У них стучат зубы и трясутся колени, но вряд ли бы кто их осудил – не каждый день тебе в глаза заглядывает сам дьявол. И они сами не знают, что страшнее – один раз умереть, или умирать ежедневно, ежечасно… Но все-таки оставаться, видеть, говорить. А потом ты вечно тянешь эти проклятые ванты, эти мокрые снасти, которые обдирают кожу, и постоянно вдыхаешь запах гнилых водорослей и рыбы, и он повсюду, и никуда от него не деться! И мало-помалу чувствуешь, как все сложнее становится отрывать ступни от палубы, двигаться, даже открывать глаза… И однажды ты обнаружишь себя намертво вросшим в палубу, в борт, в мачту… И вот ты уже часть корабля. Сначала часть команды – а потом часть корабля.
Элизабет в ужасе прижималась к нему, боясь даже представить такую участь.
- А боцман со своей семихвосткой? Мне досталось лишь пять ударов – от Билла, он старался послабее - и то я потом еле стоял на ногах, а шрамы были глубиной в дюйм… И страдает там не только Прихлоп Билл, Элизабет, - прошептал Уилл, зарывшись лицом в ее волосы. – Страдают все. Что бы ты сделала, если бы в команде оказался губернатор Суонн? Неужели бы ты не захотела освободить его любой ценой? Не поступила бы так, как поступаю я?
Элизабет мягко отстранилась от Уилла и ласково дотронулась до его щеки:
- Конечно, поступила бы.
«Жемчужина» бросила якорь. Команда сошла на берег, и Барбосса велел следовать за ним.
Элизабет, стараясь не отстать, оглядывала все, что было вокруг. А вокруг был типичный портовой городок, с тавернами, смоляными факелами по стенам, с криками и песнями.
Они прошли в огромный дом, бывший когда-то, видимо, чем-то вроде дворца. Сейчас роскоши в нем явно поубавилось, зато повысилась функциональность. Девушка ради интереса попробовала рассмотреть попадавшиеся ей на пути лица, но пиратов было бессчетное количество. Лишь раз Элизабет радостно удивилась: ее глаза встретились с знакомыми блестящими черными глазами под широкополой шляпой.
- Анамария, это ты?
- Я. – Пиратка шагнула к ней и пошла рядом.
- Ты тоже входишь в число пиратских баронов?
- Нет, из женщин во всей девятке только госпожа Чинь из Иокогамы. Ее «Хризантема» здесь уже три дня. Я просто капитан, решавший не отступать от общего дела.
- Уже капитан? – усомнилась Элизабет. Последний раз она видела креолку в качестве рулевого на «Жемчужине», еще при Исла-дэ-Муэртэ, а во время истории с сундуком мертвеца Анамарии не наблюдалось.
- Старина Джек все-таки вернул должок, - тряхнула смоляной копной Анамария. – «Вальхалла», две мачты, просторный корпус, отличная маневренность, двести футов от носа до кормы. Красотка, и это всего после полугода службы на «Жемчужине»!

[Li Nata]

Пиратские лидеры прибывали. Собрание, по-видимому, планировалось провести в самом большом зале бывшего дворца. Во всяком случае, в центре этого зала стоял круглый стол, кое-где прожженный, кое-где покрытый алым бархатом, потертым временем и залитым вином. Вокруг стола было расставлено девять кресел. В одном из них Элизабет заметила Сяо-Фэня, то и дело подносившего к носу яркий платок, надушенный, очевидно, чем-то восхитительным. В другом сидела сморщенная японка в шелковом халате, с сильно набеленным лицом. Барбосса подсел к столу, жестом указав Элизабет и Тиа-Дальме место позади себя.
Вот подошел француз в высоком, завитом парике, небрежно отодвинул кресло и сел, закурив тонкую трубку. Рядом плюхнулся грузный рыжебородый шкипер в потертой зюйдвестке. Важно прошествовал в сопровождении двоих постоянно кланяющихся слуг пузатый бородатый турок в чалме. По правую руку от Барбоссы оказался черный как смоль нубиец, с крашенными хной курчавыми волосами и острыми висюльками в нижней губе. По левую – раскосый, смуглый пират, невероятно напомнивший Элизабет Синдбада-Морехода из ее старой книжки.
- Смею заметить, одно кресло осталось незанятым, - едва Барбосса выговорил первое слово, все шепоты, шорохи и перекликивания смолкли – должно быть, так было принято в братстве девяти баронов.
- Джек Воробей пледал Белеговое Блатство? – сипло проговорила японка.
- Разжаловать его! – выкрикнул похожий на Синдбада пират.
- Килевать! – махнул француз.
- Господа! – Барбосса поднял обе руки. – Джек Воробей действительно не выражал желания участвовать в этом собрании. Но можно ли его в этом упрекать?
Неожиданный вопрос вызвал тишину. Элизабет в который раз удивилась умению Барбоссы в самый критический момент блистать талантом запудривания мозгов словесным путем.
- Джек Воробей, - проникновенно заговорил Барбосса, - всего лишь не хочет, чтобы его жизнь пропадала зря, за то дело, которое все равно не увенчается для нас успехом, которое, скорее всего, обернется нашей смертью… И в самом деле, не безумие ли это – противостоять армаде, во главе которой – сам «Летучий Голландец», и «Аденауэр», лучший фрегат королевского флота? Армаде, состоящей из нескольких десятков кораблей, оснащенных сотнями орудий, обладающих тысячами солдат? Что можем мы – всего лишь девять капитанов? Что мы противопоставим им, господа? Так может, Джек Воробей поступил умно, уйдя от предстоящего сражения? Может, и нам стоить рассыпаться по всему миру, дрожа от страха и ожидая, что за нами вот-вот придут корабли английского флота? И сдать все, что нам было дорого, предать то, за что мы сражались. Может, мы сдадимся? – На последних словах Барбосса повысил голос, но этого уже не требовались. Возмущенные бароны кричали, потрясая кулаками, стучали по столу, а пираты, столпившиеся за спинами главарей, и вовсе вопили что-то невразумительное, размахивая всевозможным оружием.
- Сдаться? Никогда!!
- Не бывало такого!
- Тысяча чертей и одна ведьма, Воробей трус! Мы – нет!
- На бой!
- Драться до последнего!
- Черт побери, за такое и умереть можно!!!
- За вольное пиратство!!
- За море!!!
Барбосса стоял, довольно улыбаясь. Он затронул жилку, больную для каждого джентльмена удачи – гордость.
- Итак, вы согласны, что надо дать бой? – рявкнул он.
- Согласны!! – прогремела толпа.
И в этот момент двери зала распахнулись, и к столу переговоров медленно подошла процессия из трех человек.
Элизабет привстала на цыпочки, чтобы лучше видеть.
В центре шла молодая круглолицая женщина с короной роскошных вьющихся темных волос. На плече у нее сидела обезьянка-капуцин. По правую руку от нее шагал широкоплечий русоволосый великан с золотистыми усами и бородкой-эспаньолкой. А по левую руку… Капитан Джек Воробей.
В безмолвии троица приблизилась к столу.
- Я узнал о себе много интересного, - невзначай сообщил Джек.
И воздух точно взорвался гневными криками и страшными проклятиями! Джек спокойно ждал, пока этот словесный вал пойдет на убыль, и поднял руку, давая знак, что хочет говорить.
- Джентльмены. Леди! Все, что говорит мой ученый друг, это, конечно, правда. Мы можем хоть сейчас кинуть клич и отправиться штурмовать Ямайку. Но! Но, друзья мои! Как ни крути, но нет ответа на этот вопрос. У Беккета есть «Аденауэр», у нас есть «Черная Жемчужина». Которую, кстати, я немедленно потребую назад, - Джек бросил суровый взгляд на Барбоссу. – У Беккета есть «Летучий Голландец», а что есть у нас?
- У нас, - молвил Барбосса, - есть Калипсо.
Все замолкли. Элизабет лихорадочно соображала – почему это имя ей знакомо? Калипсо… Уилл… Уилл говорил что-то, что Барбосса собирался ему рассказать, но не успел… Уилл?!
- Где Уильям? – не сдержалась она. Она не видела его с момента того разговора на борту «Жемчужины»… Она была уверена, что он сошел на берег вместе с командой…

[Li Nata]

Русоволосый великан, спутник пиратки с капуцином, поднял бровь:
- Вы меня разве знаете, мисс?
- Нет… - Элизабет была в смятении. – Уилл Тернер, где он?..
Тиа-Дальма схватила девушку за руку и прошептала:
- За все свои желания надо платить! Не говори ничего, не сейчас! – Элизабет замолчала от неожиданности, но внутри у нее все клокотало.
Турок толкнул под локоть одного из своих слуг, и тот затянул высоким скрипучим голосом:
- Шлисум-паша заявляет, что это безрассудство! Калипсо мертва!
- Мертва? – грозно спросил Барбосса. – Вы думаете, бессмертная богиня способна умереть? Вы не правы, джентльмены! Даже если богиня кажется внешне уничтоженной, всегда есть шанс вернуть ее! И обратить ее гнев на наших врагов.
- Калипсо! – насмешливо проговорил французский капитан. – А ви думаете, она согласится нам помочь?
- Барбосса прав, если Беккет не гнушается потусторонними силами, мы тем более можем или воспользоваться! – вступился рыжебородый.
- Но зачем, зачем спешить! – воскликнул Джек. Он вскочил на свое кресло, и, не удовлетворившись этим, встал на стол. – Мало среди нас было тех, кого вздернули сушиться на солнышке? А все почему – потому что спешили, спешили! К чему биться – лучше договориться!
Тут уже вспыхнули все:
- Беккет никогда не пойдет на уступки!
- И мы не пойдем!
- Черную метку Воробью!
- Слезай с бочки, Джек!
- Слезай! А ну стаскивай его, ребята!!!
- Друзья мои! – Джек патетично вскинул руки. – Я вовсе не предлагаю вам униженно и покорно молить армаду о пощаде! - он аккуратно отодвинулся от нубийца, вознамерившегося стянуть его со стола, и продолжил:
- Я предлагаю поступить по правилам чести, не чуждым джентльменам удачи. А, в соответствии с этими правилами, обозначенными, между прочим, в Кодексе Пиратов, мы имеем право на Дуэль.
- Дуэль? – переспросил Барбосса. – Будь любезен, объясни, что ты имеешь в виду. Да ты все выдумал!
- А вот и нет! – возмутился Джек.
- А вот и да!
- А вот и нет!
- А вот и да! – рявкнул Барбосса. – Я вызываю капитана Тига!
Сверху послышались частые шаги, и по лестнице, не сразу заметной, к круглому столу спустился капитан Тиг Воробей. Тот самый, подбросивший спасителей Джека до Сингапура.
Два пирата несли вслед за ним книгу величиной с корыто. «Кодекс!» - послышался благоговейный шепот.
Капитан Тиг велел положить книгу на стол и погрузился в изучение ее страниц. И, наконец, когда нервы всех были напряжены, изрек:
- В случаях, выходящих за рамки ординарных, Пиратское Братство способно объявить противнику вызов на Дуэль. В ходе переговоров представителей обеих сторон решаются вопросы о месте и времени Дуэли. В Дуэли принимает участие равное количество кораблей от каждой стороны, независимо от их размеров и оснащения. Делегация от Пиратского Братства, в составе трех человек, - Тиг захлопнул Кодекс, - избирается голосованием баронов.
- Прошу слова! – воскликнул Джек. – По поводу делегации! – Его голос вновь приобрел свою вкрадчивость и лукавость. – Кому вести переговоры, как не мисс Суонн? Заметьте – потомственная аристократка! Дочь губернатора… И, к тому же, имела дело с господином Катлером Беккетом в прошлом… Но при этом, сейчас она – настоящая пиратка! До мозга костей! – поспешил заверить Воробей.
Бароны переглянулись.
- Я за мусме Суонн! – изрекла японка.
- Мисс Суонн! – поддержал Сяо-Фэнь.
Элизабет оглянулась на Барбоссу. Тот кивнул: делай, дескать, что хочешь…
- Мадемуазель Суонн, - махнул француз.
- Большинством голосов – мисс Суонн! – провозгласил капитан Тиг.
- А вторым делегатом я предлагаю своего бывшего квартмейстера, а ныне шкипера… Гектора Барбоссу! – продолжил Воробей. – Кто, как не он, способен столь мастерски варьировать словами и убеждать любого принять самые невероятные решения? И вы, похоже, в этом убедились, - прибавил он чуть потише.
- Да, мы изберем Барбоссу, - поднялся со своего места рыжебородый шкипер. – Но только третьим… Вы позволите? Третьим я предлагаю нашего языкастого друга, капитана Воробья.
И все восемь баронов одновременно подняли руки.
Джек приподнял бровь и приоткрыл рот…
- Да будет так! – изрек капитан Тиг.

[Li Nata]

* * *
Лорд Катлер Беккет размешал сахар и положил ложечку на край блюдца.
- Вы, мой друг, умный человек.
- Встать на сторону победителей – деловой подход, мистер Беккет. Как говорит один мой знакомый сингепурец… - ответил его собеседник.
- Победителей, сильно сказано. Вы так уверены в мизерности ваших бывших соратников?
- Боюсь вас обидеть, сэр, но… Нет. Но, в любом случае, я окажусь в выигрыше.
- Вот как, друг мой? – Беккет изящно обхватил чашку ладонью.
- О да, сэр… Если армада одержит верх, вы гарантируете безопасность мне, Элизабет Суонн и Уильяму Тернеру-старшему. И не делайте вид, что вы на это не способны. Пока сердце у вас, Джонс повинуется вам. Я видел мертвого кракена, это же ваш приказ? Если же вас одолеет Пиратское братство… Впрочем, все свои планы я пока раскрывать не собираюсь.
- Однако вы интриган, юный мистер Тернер.
- Приходится соответствовать совему окружению, мистер Беккет…
- И в этом вашем окружении вы придумали повести нас по следу из трупов, а когда последние закончились, угнать лодчонку вашего товарища-пирата и на ней добраться от Бухты погибших кораблей до «Аденауэра»? Вы рисковой человек…
- И этому тоже пришлось учиться, мистер Беккет…
- Мистер Беккет, сэр! – послышался голос Мердока, - к нам направляются суда. «Черная Жемчужина», и еще два… На бушпритах – пиратские знамена, приспущенные, а над ними - белые флаги!
Лорд отставил чашку.
- Интересно, что они придумали? Может, вызвать Джонса, и пусть он с ними сам разбирается?
- Уничтожение судна-парламентера не сделает вам чести, лорд, - мягко заметил Уилл.
- И снова вы правы, мой юный друг…

* * *
Исчезновение лодочки Джека, все еще пришвартованной к борту «Утренней звезды», заметили немногие. А те, кто заметили, не сделали соответствующих выводов. Одна Элизабет ходила потерянная, и все время, пока делегацию готовили к отплытию, не произнесла ни слова. Уилла не было в Бухте Погибших Кораблей, это ясно. Тогда куда он подевался? Девушку грызли нехорошие подозрения, пока еще не оформленные в полноценные обвинения…
- Тиа-Дальма, - решилась она обратиться к ведьме с вопросом, давно занимавшим ее. – Кто такая Калипсо, о которой говори Барбосса?
Болотную колдунью, хоть и не входившую в состав делегации, взяли на «Жемчужину», и та сейчас стояла у борта, крепко держась за него.
- Калипсо – языческая богиня, - медленно протянула Тиа-Дальма. – Богиня моря. Некоторые говорили, что она – само море, со всей его яростью, нежностью и красотой. Но однажды и в ее холодное сердце постучалось то, что люди называют любовью.
Она помолчала и продолжила:
- Это был отважный капитан, которому были нипочем все шторма, все бури… Она долго испытывала его, сначала ради забавы, потом из азарта… Но он не согнулся, не сдался, снова и снова бросая вызов самым яростным волнам… И она восхищалась им. И явилась ему, и смертный не устоял перед богиней.
Она снова замолкла, и Элизабет показалось, что в ее глазах хлещут волны и сверкают крохотные молнии…
- Но любовь бессмертной подтачивает жизнь человека. И так же случилось с тем капитаном. Он таял, сгорал, как свеча… И чтобы спасти его, богиня отдала ему часть своих сил. Но за все рано или поздно приходится платить – и дар стал проклятием. Капитан стал свободен от смерти – но и жизнь его отныне не принимала. И выпал ему жребий – вечно скитаться между мирами, и переправлять погибшие в море души на тот свет.
- Но от этого проклятия можно было избавиться, - горячо заговорила Тиа-Дальма. – Десять лет дано было капитану, десять лет на то, чтобы принести их в жертву… И Калипсо поклялась ждать его все это время. Ибо если бы ровно через десять лет их сердца вновь встретились – капитан был бы свободен… Жив и свободен. И он честно исполнял свой долг, переправляя души… Но когда срок истек, и корабль его прибыл туда, где должна была ждать его возлюбленная – там никого не было. Ибо капризна и непостоянна была богиня, как само море. И тогда капитан, убитый горем, проклял любовь, принесшую ему такие муки. И вонзил меч себе в грудь, и вырвал из груди свое сердце, чтобы никогда больше ничего не чувствовать!..
- Дэйви Джонс! – прошептала Элизабет.
Ведьма кивнула.
- Да, Дэйви Джонс… И он, проклиная возлюбленную, изменил данному ей слову – отныне души погибших в море скитались неприкаянными. И проклят был «Летучий Голландец» - какую муку причинял он неупокоенным душам, такую муку понесла и его команда. И прекрасный капитан превратился в чудовище… И мог ступать он на землю отныне лишь раз в десять лет. А сердце его до недавних времен хранилось в сундуке, на острове Креста. Твой возлюбленный, - глаза Тиа-Дальмы полыхнули расплавленным золотом, - стремится пронзить сердце капитана! Но тот, кто сделает это – должен будет заменить его своим! И занять пост Дэйви Джонса, и вечно скитаться между мирами…
Элизабет сжала виски. Уилл… Она вспомнила, как горели его глаза, когда он говорил ей о «Летучем Голландце». Он действительно способен, и он решится на это… Неужели? – горько прошептало ее сердце. – Неужели он предпочтет спасти отца? Зная юного Тернера, за это можно было поручится. Его слово – даже не кремень, а гранитная скала, которую не смести никаким ветрам… А как же она, Элизабет? Девушка вдруг поймала себя на том, что… ревнует?? Именно это, подумала он, наверное, испытывал Уилл, когда увидел меня, целующую Джека. Но как же, как же? Он предаст ее? И тут же Элизабет вынуждена была признать: предательством было бы и оставить Билла погибать на «Голландце». «Вот зачем он рассказывал мне о том, что происходит на борту», - с горечью подумала девушка. Она подняла глаза, чтобы задать Тиа-Дальме еще один вопрос… И удивилась тому, что та все еще стоит рядом.
- А где же Калипсо сейчас? – прошептала Элизабет.
Тиа-Дальма грустно улыбнулась.
- Плохая вышла история, недостойная бессмертной богини. А после исчезновения любимого Калипсо недолго горевала. Она носилась по волнам, распевая свои песни… А однажды она плыла вдоль берега, где лазурные волны ласкают золотистый песок, и увидела, что на плоском камне сидит девушка, сидит и плачет, потому что была она глупая-глупая, и ничего не знала, и ничего не умела. И вот вышла навстречу этой девушке прекрасная богиня, в одеянии из морской пены, и с жемчугом в волосах, и с водорослями вокруг плеч… И улыбнулась она, и сказала: «Глупенькая, зачем ты плачешь? Не видишь разве ты, какая в тебе скрыта сила?» И дотронулась она до дурнушки, и та обрела силу и власть… Вот такая история произошла много, много лет назад.
И Тиа-Дальма замолчала.
- Она сделала тебя ведьмой? Она, да? – не унималась Элизабет. – А что потом?.. Ты ее больше не видела? Она навек оставила своего любимого? Почему бароны говорили, что она мертва?
Морская ведьма покачала головой, собираясь что-то ответить… Но помешал возглас рулевого:
- Мы подходим к «Аденауэру»!
- Спустить «Коленкорового», поднять белый флаг! – тут же распорядился Джек.
Флаги тотчас были приспущены. На всех трех судах – в качестве эскорта «Жемчужину» сопровождали «Вальхалла» и «Утренняя Звезда». И, если Анамария вызвалась по собственному желанию, то за Морган Адамс решила все… Обезьянка-капуцин Королева Анна. Джек – тот, который тоже обезьянка – был совершенно пленен пушистой кокеткой, и теперь оба капуцина стрекотали на вантах, решительно наплевав на все политические проблемы Братства Пиратов…

[Li Nata]

* * *
- Они сигналят о переговорах, сэр, - пробормотал адмирал Норрингтон.
- Переговоры? Ну что ж, - Беккет усмехнулся. – Пусть потешатся напоследок. Один раз можно поиграть по так называемым правилам чести. Сколько времени до отлива?
- Сейчас должен быть, сэр. С минуты на минуты.
- Превосходно. Насколько мне известно, в этом месте должна обнажиться «кошка»-мель? Чем не место для переговоров. Адмирал, вызовите Джонса – он пригодится мне… В качестве весомого аргумента. И организуйте все остальное.
- Мистер Беккет! – к ним подошел Уилл. – Вы позволите мне быть в составе делегации?
Беккет смерил его сомневающимся взглядом:
- А вы уверены, мистер Тернер? Что-то мне подсказывает, что ваши друзья будут неприятно удивлены видеть вас…
- Я все же настаиваю.
Беккет неохотно кивнул, тем более что появился тот, кому предстояло стать третьим парламентером. Дэйви Джонс неуклюже проковылял к лорду и яростно произнес:
- Я никому не позволю вызывать меня, как какую-то собачонку!
- Тем не менее, позволили, - парировал Беккет. – И лучше вам оставить свой гнев на время переговоров. Как и личные счеты с этим молодым человеком…
- Проклятый ворюга, подосланный Воробьем, - прошипел Джонс, глядя на Уилла.
- Кстати о Воробье – тебе привет от него, - невозмутимо молвил Уилл. – Мы вытащили его из твоего тайника… Впрочем, наверное, ты и сам это заметил?
Джонс гневно фыркнул. Осьминожьи щупальца вздулись.
- А, пока мы ждем отлива, можно один вопрос? – продолжил Уилл. – Тебе знакома особа по имени Калипсо?
- Что? – встрепенулся Джонс. Его волнение не укрылось ни от Беккета, ни тем более от Тернера. – Это не особа, это языческая богиня… Она любит внушать мужчинам прекрасные мечты, которые потом рассыпаются прахом! Но мир избавился от нее.
- Вообще-то, не избавился, - уточнил Уилл.
- Что? – Джонс зло уставился ему прямо в глаза. – Ты блефуешь!
- Вовсе нет, капитан. Гектор Барбосса имеет какие-то виды на эту, как вы говорите, «не особу».
- Не может быть! – Джонс яростно стукнул клешней по столу. Беккет брезгливо отодвинулся. – Они заверили меня, что она мертва! Что девять пиастров вечно будут храниться у баронов… Что…
- Твоя любимая, - вдруг сказал Уилл. – Калипсо – та, которую ты любил. А потом ты ее предал. Может, даже подсказал Братству, каким образом уничтожить ее?
- Она предала! – в ярости крикнул Джонс. – Она, а не я! А сейчас, значит, Барбосса намерен ее воскресить, наплевав на уговоры с Первым Советом Братства!
- Значит, она предала? – Уилл деликатно отодвинулся от щупалец, гневно извивающихся, точно рассерженные змеи. – И все же ты страдал. Так, что вырезал сердце из груди… Да, кстати – я на самом деле блефовал. Я знал только имя Калипсо. А сейчас, благодаря тебе, мы знаем, что именно планирует Барбосса…
Джонс навис над ним.
- Не надо меня дразнить, юноша!
- Господа, позвольте прервать вашу беседу, - невозмутимо произнес Беккет. – Отлив начался.

[Li Nata]

* * *
Песчаная коса была длинной – около трехсот футов – и довольно узкой. Впрочем, десятеро человек свободно бы разошлись на ней, не говоря уже о требуемых трех с каждой стороны.
Элизабет, Барбосса и Джек, еще подходя, завидели фигуры трех ожидающих человек. В центре стоял лорд Беккет. Увидев двух оставшихся, Элизабет решила, что у нее что-то не так со зрением. Она помотала головой – видения никуда не исчезли. Зато девушке стало ясно, что Дэйви Джонс стоит не на песке, как ей сперва показалось, а… в лохани с водой. Древние проклятия отличаются конкретностью и прямолинейностью – при некотором воображении и чувстве юмора их обойти ничего не стоит. Но Уильям Тернер-младший, стоящий по правую руку от Катлера Беккета, никуда не делся…
- Предатель, - процедил Джек.
- Я просто сказал себе – подумай, как Джек, - парировал Уилл.
- И додумался до такого? Сдать Братство Пиратов английским властям? Ты совсем меня не знаешь…
- Зато я знаю кое-что другое, - твердо сказал Уилл. – У меня есть козырь. Ты ведь любишь ходить с козырей, верно, Джек? На «Жемчужине» - в капитанской каюте – обнаружилось вот это! – И Тернер махнул свертком из нескольких бумаг.
- Каперская грамота. И приказ по назначению некого… Джека Воробья… лейтенантом английского флота. И квитанции на выдачу тому же Джек Воробью денежного вознаграждения, - Уилл сделал эффектную паузу, - за выдачу Ост-Индской Торговой компании лиц, скрывающихся от закона.
Элизабет растерянно переводил взгляд с одного на другого. Барбосса сжимал кулаки.
- Ты решил сделать это чужими руками, верно, Джек? – добивал его Уилл. – Ты мог бы сто раз заметить меня, как я оставляю метки Беккету? И поднять тревогу. Но ты этого не сделал – потому что тебе было на руку? Ты забрал с «Жемчужины» навигационные карты, но забыл о бумагах…
- Мы обменяем Уилла на Джека! – оборвала его Элизабет. Барбосса изумленно взглянул на нее: с чего вдруг девушка взяла командование на себя? Но отказываться было поздно. Тернер и Воробей обменялись местами. Дейви Джонс злобно оскалился:
- Ты не довел свой срок до конца, Джек! Пора тебе вернуться в мою команду.
- А теперь – слушайте меня, - сурово и четко заговорила Элизабет. – Мы, представители Братства Пиратов, пришли сюда, чтобы вызвать армаду Ост-Индской торговой компании на Дуэль. По законам чести. По морским законам. Равное количество кораблей с каждой стороны. За вами – право выбора места. За нами – право выбора времени. Наше слово – ровно через сутки. Ваш ответ?
Лорд Беккет обвел эту наглую и бойкую девчонку сощуренным взглядом.
- Мы принимаем ваш вызов, мисс Суонн. С нашей стороны выступит двадцать восемь боевых судов, плюс флагманский «Аденауэр» и «Летучий Голландец».
- Мы выставим тридцать судов. – Элизабет нахмурилась, чтобы стать еще более похожей на сурового капитана. – Место?
- Место, мисс Суонн… Ваш жених, кажется, упоминал какие-то карты? Не будет ли наш общий друг так любезен показать их нам?
Джек нехотя вытащил из-за пазухи китайскую карту. Беккет с откровенным любопытством посмотрел на нее, дотронулся, покрутил несколько раз.
- Если не ошибаюсь, их основная цель – указать на путь к Дальним Вратам, известным как Край Света?
Делегаты Братства промолчали.
- Я предлагаю вам следующее, - заговорил Беккет. – Сейчас мои люди снимут с этих карт копию. Даю вам слово лорда, что она затронет только те координаты, которые указывают дорогу к Краю Света. Впрочем, вы ничем не рискуете – в случае вашей победы мы будем уничтожены. Как и вы – в случае нашей, что куда более вероятно. И именно на Краю Света будет проходить наша битва. В таком случае, смерть одной из сторон неизбежна. Последний раз спрошу вас – вы уверены в своем решении?
Элизабет зло сцепила зубы:
- Мы пойдем на бой, а вы погибнете! На копирование карты даем вам полчаса!

[Li Nata]

* * *
В капитанской каюте «Жемчужины» собрались Барбосса, Элизабет, Морган Адамс, Анамария, Вильям Шоу, Уилл и Тиа-Дальма.
- Господа, вношу следующее предложение, - Элизабет говорила уверенно и сурово. По какому праву она вошла в число командующих, вряд ли бы кто-то смог объяснить. На пиратских судах часто бывает, что капитаном становится тот, кто вовремя схватил шпагу или заряженный мушкет. – Мы вернемся в Бухту Погибших Кораблей и поднимем пиратских баронов. Каждый из них соберет по столько людей и орудий, сколько сможет. И по три корабля с каждым. Девятым и десятым командующими станут «Утренняя Звезда» и «Арауна» капитана Тига - это будет как раз тридцать судов. Пираты всего мира ждут, что мы поведем их за собой.
- За то время, что я вас не видел, вы стали талантливым стратегом, мисс Суонн, - сказал Барбосса. – Если у вас, леди и джентльмены, есть на уме нечто лучшее – выскажите, если нет – мы принимаем это предложение. Однако с небольшими уточнениями. Командовать «Жемчужиной» буду я.
- Принимается, - сказали Морган Адамс, Тиа-Дальма и Уилл. Элизабет промолчала.
- А что Калипсо? – спросила Анамария. – Ты уверен, что сумеешь вернуть ее?
- Леди, - с достоинством промолвил Барбосса, - ее даже не придется возвращать. Она появится, когда настанет момент. Так что, Калипсо – наш козырь, наше последнее оружие. На тот случай, когда надежды уже не останется.
- Если возражений нет, я предлагаю капитанам занять свои места, - сказала Элизабет, - и идти в Бухту Погибших Кораблей.
Морган и Шоу вернулись на «Утреннюю Звезду», Анамария – на «Вальхаллу». Креолка за все время словом не обмолвилась ни с Элизабет, ни с Уиллом – она злилась на обоих за то, как они поступили с Джеком. При этом пиратка понимала, что Воробей сам хорош, но, согласитесь, одно дело – когда предает тот, от которого другого нечего и ждать. И совсем другое – когда получаешь нож в спину от человека, живущего по законам чести…
Элизабет и Уилл вышли на корму. Тиа-Дальма пошла было с ними, но потом как-то незаметно исчезла. Элизабет заметила, какой взгляд был у морской ведьмы, когда Барбосса говорил о возвращении Калипсо, и теперь уже почти на полном серьезе подумала, что чудаковатая Тиа-Дальма – и есть та самая языческая богиня.
Она посмотрела на Уилла, как будто не видела его не пару дней, а, по меньшей мере, месяц.
Он здорово изменился с тех пор, как отплыл на «Перехватчике» за ней на Исла-де-Муэртэ. Сильно загорел, вдел серьгу в ухо – очень по-пиратски! – стал в придачу к шпаге носить и парочку мушкетов. И вот, теперь, совершил такой поступок, который приближает его к пиратам больше, чем все это, вместе взятое.
- Зачем ты это сделал? – безо всяких предисловий спросила девушка.
- Что?
- Ты отлично понимаешь меня, не притворяйся! Ты был готов предать Братство! Отдать их Беккету!
- Ты отдала Джека кракену, - парировал Уилл. Девушка замолчала.
- Элизабет. – Уилл взял ее за подбородок и посмотрел ей в глаза. – Мы оба теперь ничем не лучше Барбосы, поднявшего бунт на корабле, не лучше Джека, за возможность спасти свою шкуру решившего предать своих. Не лучше Джонса, отдавшего свою возлюбленную Совету Братства…
- Джонс отдал Калипсо Совету Братства? – изумилась Элизабет.
- Да. Он сам признался. Ну… я его вынудил. И теперь, значит, Барбосса думает вернуть богиню к жизни и противопоставить ее Джонсу… Ну, теперь ты видишь, что мы стали совсем как они? И у нас нет выхода, Элизабет. Мы можем только продолжать интриговать и быть каждый сам за себя, или… - Уилл грустно улыбнулся, - встать один за всех, и все за одного, невзирая на прошлые тайны и обиды, сплотиться перед общим врагом.

* * *
Медальон на тонкой цепочке играл мелодию, которая звучала в темных стенах трюма совсем тоскливо. Тиа-Дальма сидела на полу, теребя браслеты. Ей становилось все тревожнее. Вдруг ей послышалось, что кто-то позвал ее по имени. Она подняла голову. Перед ней стоял Барбосса.
- Гектор, почему ты здесь? Почему не за штурвалом? – безучастно спросила она.
- А то ты не знаешь, - грубо сказал Барбосса.
- Тебе не идет жестокость.
- Тебе тем более, миссис Морской Дьявол.
- Не произноси его имени всуе! – глаза морской ведьмы полыхнули расплавленным золотом.
Барбосса сел рядом.
- Ну что, ты все еще любишь его?
Тиа-Дальма отстранилась и захлопнула медальон. Мелодия оборвалась на середине, жалобно пискнув.
- Я – нет. И никогда не любила. А ОНА… ОНА продолжает его любить. ОНА рвется и мучается. ЕЙ становится тесно.
- Ты боишься?
- Не боятся только дураки! – сердито произнесла Тиа-Дальма.
- Тебе не нужно бояться… По крайней мере, пока я здесь.
- Остерегись, Барбосса! – Тиа-Дальма выдернула у него свою руку и гневно посмотрела на шкипера. – Не забывай, какой жестокой будет богиня ко всем, кто приложил руку к ее уничтожению! Как ненавидит она членов всех Советов Братства – неважно, первый ли это совет или четвертый!.
Она встала, и, подобрав юбки, быстро ушла.

[Li Nata]

* * *
В Бухте Погибших Кораблей яблоку было негде упасть. Если бы, конечно, Барбосса допустил такое кощунство… У Элизабет в глазах рябило от всевозможных кораблей, их парусов и флагов. Пройти по узким улочкам до дома совещаний было так же проблематично, и за относительно небольшой отрезок времени Элизабет дважды едва не затоптали.
В зале происходило настоящее столпотворение! Места за круглым столом заполнялись, а прочим пиратским капитанам то и дело приходилось потесниться. Кроме баронов, Анамарии и Морган Адамс, Элизабет заметила несколько капитанов, уже знакомых ей по прошлому совещанию. В том числе оказался высокий, коренастый пират со смоляной копной вьющихся волос, с такими же усами и бородой. На нем был странный красный камзол, перевязанный широким кушаком, и шапка с длинной смешной кисточкой. Заметив, что девушка смотрит на него, черноусый подошел и отвесил ей поклон. Странный – не как кланяются на востоке, а аж до пояса.
- Степан Тимофеевич Разин, русский пират.
- Элизабет Суонн. – Девушка с интересом посмотрела на Разина. Она что-то слышала о Московии, расположенной где-то дальше Нидерландов, но ближе Китая. Отец, в молодости заядлый путешественник, бывал там однажды, и привез тогда еще совсем крохотной Элизабет нитку янтарных бус…
Барбосса, требуя тишины, постучал по столу ядром.
- Леди и джентльмены! Позвольте огласить вам результаты переговоров. Наш вызов на дуэль принят. Она начнется завтра на рассвете, и окончится с полным уничтожением одной из армад. Дуэль будет проходить на Краю Света!
Шум, поднявшийся после этих слов, был подобен урагану. Пиратские бароны, как заметила Элизабет, вообще любили покричать. По поводу или без.
Барбосса выстрелил в воздух, восстанавливая тишину:
- Это решение было предложено во время переговоров лордом Катлером Беккетом! Конечно, мы можем отказаться от дуэли и подписать себе смертный приговор – но именно этого наши враги и добиваются. Что мы струсим и не выйдем на бой. На предыдущем совете вы клялись драться до последнего – так неужели отступитесь сейчас, напуганные Краем Света? Что скажете? Неужели у нас не хватит мужества? Что скажете?
- Идем на бой! – отозвалось несколько голосов.
- Не слышу вас! – рявкнул Барбосса.
- Идем на бой! – прокатилось по всему залу.
- Отлично, господа. – Барбосса поднял руку. – Теперь о стратегии. – Он бегло пересказал план Элизабет, не упоминая, впрочем, ее имени. – И, еще кое-что. Для того, чтобы в нужный момент – а я надеюсь, что этот момент не настанет – освободить Калипсо, нам понадобятся девять пиастров. Попрошу предъявить их! – Он жестом подозвал Раджетти, снующего неподалеку, и дал тому в руки жестяную миску.
Раджетти подошел к госпоже Чинь. Японка кинула в миску лорнет с треснувшими стеклами. Капитан-француз бросил рядом игральную карту – даму пик. Похожий на Синдбада пират (кстати, звали его Оман) опустил в миску маленькую рюмку. Шлисум-паша – коготь какого-то хищника. Нубиец – сушеный акулий плавник. Рыжебородый шкипер – бутылочное горлышко на грубом шнурке. Сяо-Фэнь – ладанку с маслом, которую он носил на шее.
- Это же не пиастры, это барахло всякое! – прошептал Пинтел мистеру Гиббсу. Тот прошептал в ответ:
- Да, сначала хотели использовать девять пиастров, чтобы уничтожить Калипсо. Но когда первый совет Братства собрался, ни у кого не оказалось ни гроша.
- Сменили бы название…
- На какое? Девять штук того, что завалялось у нас тогда в карманах? – съехидничал Гиббс.
Между тем Раджетти вернулся к Барбоссе. Тот протянул руку:
- Разрешите, мистер Раджетти.
- Я берег его… как зеницу ока… - промямлил пират.
- Отлично, а теперь отдай! – Барбосса стукнул Раджетти по затылку. Деревянный глаз выскочил из глазницы, и шкипер, подхватив его, кинул в миску.
- А пиастл Джека Волобья? – спросила японка.
- Он у меня есть, - невозмутимо произнес Барбосса. – Господа! Медлить не стоит. Мы немедленно начинаем приготовления к бою. На каждый из девяти командующих кораблей придут наши люди, чтобы проложить курс до Края Света.
И закипела работа. Десять командующих кораблей – «Черная жемчужина», «Утренняя Звезда», «Арауна» Тига, «Золотая Хризантема» госпожи Чинь, «Императрица» Сяо-Фэня, «Чад» нубийца Ажахара, «Шахерезада» Омана, «Тюльпан» Шлисум-паши, «Бастилия» француза Шевалье, «Лорелей» рыжебородого Дер Деккена оснащались самыми мощными пушками. На борт поднимали лучшее оружие, переставляли такелаж и паруса. Капитаны отбирали в свои тройки суда, а те капитаны, которым не повезло оказаться в бою на своем корабле, входили в боевые команды. В тройку «Черной Жемчужины» вошла «Вальхалла» Анамарии и «Волга» - ладья русского Разина.
- На нашем веку еще не было подобного сборища, - посмеивался в усы Барбосса, на правах главнокомандующего прохаживающийся с дозором и проверкой готовности.

[Li Nata]

* * *
Джек Воробей уныло ходил из угла в угол. Впрочем, для того, чтобы покрыть это расстояние, ему хватало двух шагов.
- Ну вот, ты и снова на «Голландце», дружок. Что, доигрался? Думал, зараза Беккет одновременно с каперским патентом даст тебе и общеобязательную неприкосновенность? Ха, как же. Он пообещал не трогать тебя – он и не тронул… Отдал заразе Джонсу. Что ж, Джеки, сам виноват… Пожинай плоды.
Джек уныло сел, прислонившись спиной к противно-склизкой стене трюма.
- Ну, напряги извилины, Джеки… А если… Пронзить сердце Джонса?? Бессмертный капитан Воробей – звучит, а?
Джек почесал в затылке, представляя себе прелести бессмертия и полного всевластия.
- М-да… Но на сушу можно будет сойти лишь раз в десять лет, да? Нет, это не катит… Да и сердце, если мне не изменяет память, неплохо охраняют… Беккет направил на «Голландец» с десяток матросов, и те сейчас, чередуясь по двое, держат сундук под прицелом двух орудий. Интересно, если они выстрелят одновременно, кто займет место Дэйви Джонса?..
- Что-то в последнее время часто ты стал попадаться в клетку, - тоскливо сказал себе Воробей. – Как тогда сцапали в Порт-Рояле, так и покатилось…
Память услужливо подсунула до неприличия правильное лицо Прихлопа-младшего, клятвенно обещающего все что угодно за чисто гипотетическую возможность спасти свою ненаглядную мамзельку. «Я открою эту дверь…»
Минуточку!! Джек обхватил голову руками. Уилл тогда относительно легко вызволил его из заточения. Тогда он, Воробей, не особо верил в успех, просто буркнул: «Открывай», и, кажется, даже отвернулся…
Что он тогда говорил?
- Думай, как тот сопляк, думай, как тот сопляк, думай, как тот сопляк… - твердил себе Джек.
«Я ковал эти решетки… Если найти рычаг...»
- Рычаг! – воскликнул Джек. Рычага поблизости не наблюдалось – зато имелась балка, оторванная откуда-то с потолка. Джек просунул ее под нижний край решетки и повис на ней всей тяжестью. Решетка слетела с петель. «Свобода!» - возликовал Джек, шагая по склизким водорослям, покрывающим, казалось, все вокруг.
Внезапно пол под ногами зашевелился. «Так… плывем куда-то? Ага, ну конечно, дуэль… Если милашка Гектор уболтал Братство – а он это, несомненно, сделал – то скоро в трюме будет куда безопаснее, чем на палубе». На всякий случай Джек посмотрел на компас: стрелка бестолково вертелась.
- Ну, как всегда. Ну что, Джек, тряхнем стариной? – Воробей деловито затянул пояс и направился было прочь из трюма, как вдруг его окликнули:
- Кто здесь?
- А кто здесь? – тут же спросил Джек, идя на голос. Тут было чуть светлее – на стенах прилепилось несколько фосфоресцирующих медуз. А за решеткой, облепленной кораллами и ракушками, стоял…
- Губернатор Суонн? – не веря ни своим глазам, ни своему голосу Джек.
- Джек Воробей. – Губернатор выглядел изможденным и… мертвым. Последнее – это, скорей всего, потому, что на «Голландце» живых, как правило, не бывает вовсе…
- Ради всего святого, вы-то как тут оказались? Только не говорите, что собрались избавить свою дочь от жуткой доли вдовства при живом муже и явились сюда, дабы пронзить сердце Дэйви Джонса… Черт побери, эти потроха становятся чертовски популярными.
- Не знаю, что это вы такое говорите, мистер Воробей, - поморщился губернатор, - а я попал сюда тем же путем, что и те несчастные, обреченные умирать в море… Вместо того, чтобы переправлять их на тот свет, Джонс набирает из них команду.
- Вас убили? – догадался Джек.
- Попытались, мистер Воробей. Беккет, я подозреваю, начал опасаться того, что я задавал слишком много вопросов… Интересовался сердцем… Ну вы же понимаете, я беспокоился за Элизабет, а Джонс мог что-нибудь сделать с ней, за то, что она находится на стороне его врагов…
- О да, и тут опять то же «шерше ля фам», - усмехнулся Джек. – Вас выпустить, губернатор? Насколько мне известно, сейчас «Летучий Голландец» направляется к знаменитому Краю Света – чтобы принять бой. Последний для него… или для кого-нибудь другого. Шестьдесят кораблей, битва, - Джек взмахнул руками, - мощное зрелище, не так ли? А стратегом, разработавшим этот безумный по самой своей идее план, была, между прочим, ваша ненаглядная доченька…
- Элизабет? – вздрогнул губернатор.
- О да, бывшая мисс Губернатор, будущая миссис Кузнец, несостоявшаяся миссис Командор, и настоящая, как я понимаю, леди Пират. На данный момент она, если я знаю ее так же, как и вы, находится на грот-мачте «Черной Жемчужины», вся горящая желанием превратить в щепки Беккетовский «Аденауэр». Так вас выпустить, губернатор? Примете участие в столь масштабном сражении? Отказаться, право, будет невежливо…

* * *
- Наш противник! – крикнул впередсмотрящий. Элизабет поднесла к глазам подзорную трубу, но она была уже не нужна: невооруженным глазом было видны приближающиеся суда под сияющее-белыми парусами и флагами Ост-Индской торговой компании.
- Разобьем его! – поддержали с соседних кораблей. Это было величественное зрелище – тридцать судов, сгруппировавшиеся по три, разрезали волны своими точеными носами, и борт каждого щетинился бессчетным количеством пушек.
- Поднять флаг! – тихо произнесла Элизабет.
- Поднять флаг! – чуть громче повторил Уилл.
- Поднять флаг! – рявкнул Барбосса.
- Флаг! Флаг! Поднять флаг! – передавали один пират другому, с одного корабля – на другой… И взвивались над мачтами один за другим «Веселый Роджер», «Коленкоровый Джек», «Жоли-Руж», «Хвост Дьявола», «Курносая Баба», и десятки других пиратских флагов. Над «Вальхаллой» поднялось изумрудное знамя с двумя скрещенными мечами, над «Волгой» - полосатое с остроконечным шлемом, над «Утренней Звездой» - ярко-синее с россыпью золотых монет. А капитан Тиг стоял на клотике своего судна, на фоне флага с пестрым тропическим попугаем!

[Li Nata]

* * *
- Очень хороши. – Беккет сложил подзорную трубу. – Идем всей армадой. Подойти на пушечный выстрел и дать залп, всем бортом. Адмирал Норрингтон, можете сказать: никакой пощады. То-то Джонс обрадуется…
Волны разверзлись, извергая проклятый корабль – «Летучий Голландец». А всего лишь в нескольких кабельтовых от того места, где грозила развернуться самая страшная битва всех времен, море обрывалось – и с ужасающим шумом летело вниз, в бесконечность… Вот он каков был, Край Света! Просто так до него никому не добраться, и не каждый добравшийся сумеет его покинуть!..

* * *
- «Летучий Голландец»! – Барбосса обернулся к Тиа-Дальме. – Медлить нельзя.
Морская ведьма дрожала с головы до ног. Она было кивнула, но тут к ним подбежал Уилл:
- Барбосса! Я знаю, что ты задумал. Не делай этого! Тиа-Дальма! – он повернулся к ведьме, - Это ведь ты – Калипсо?
Та покачала головой:
- Нет… Я не Калипсо… Но я буду ею.
- Уж простите, мистер Тернер, - огрызнулся Барбосса, - теперь другого выхода нет! Пинтел, Раджетти! – оба подскочили. – Пиастры!
Ему протянули миску с восемью талисманами.
- У тебя нет последнего, - сказал Тернер.
- О, неужели? – ухмыльнулся Барбосса. – А я так не думаю. Вот он, пиастр Джека Воробья! – И он обвел рукой корабль.
- «Жемчужина»? – поразился Уилл.
- Верно! А теперь мы наконец сделаем то, что нужно сделать.
Он вытащил из-за пояса нож и вонзил его в борт. Небольшая щепка отскочила. Барбосса подобрал ее и бросил в миску, к талисманам.
- Жадность – грех, помнишь? – подмигнул он.
Он высек огонь – искра перекинулась на деревянный глаз Раджетти, на игральную карту, а после лепестки пламени охватили все, что было в миске. Тиа-Дальма зашаталась. Барбосса обхватил ее, не давая упасть, и прошептал:
- Калипсо! Приди такой, какой ты была!
Его отбросило. Тиа-Дальма начала разительно меняться. Она вытягивалась, росла, ее волосы удлинялись и завивались волнами, кожа светлела и приобретала оттенок бронзы, глаза засияли, точно два солнца… Она была уже с половину мачты, доски палубы трещали под ее тяжестью.
- Вот она, вот она! – кричал Барбосса. Доносились возгласы удивления и испуга. Матросы склонялись перед богиней.
- Так все-таки ты, Тиа-Дальма – Калипсо… - в благоговении прошептал Уилл.
Богиня стояла неподвижно, казалось, стараясь вдоволь надышаться морским воздухом. Ее ноздри раздувались, ресницы дрожали. Невиданная мощь и сила исходили от нее, но были в этой мощи и восхитительная красота. Красота невесомых волн и подводных лесов. Красота дождя и морской пены…
- ТИА-ДАЛЬМА – НЕ КАЛИПСО.
Ее голос был подобен рокоту моря, дикого и безумного в своей непокоренности. И все на борту почувствовали себя жалкими, крохотными, будто случайно вылепленными из глины… Какими всегда чувствуют себя смертные перед лицом бессмертных богов.
- ОНА – МОЯ УЧЕНИЦА, МОЯ ПОДРУГА, МОЯ ЖРИЦА… А ПОСЛЕ ТОГО, КАК ВЫ УБИЛИ МЕНЯ, ОНА СТАЛА МОЕЙ ХРАНИТЕЛЬНИЦЕЙ!
- Калипсо! – Барбосса встал на одно колено, - Я вернул тебя к жизни. Склоняюсь перед тобой, как слуга, смиренно и покорно…
- ВЫ ОТНЯЛИ МОЙ ОБЛИК! – проревела богиня. Небо в мгновение ока затянулось тучами, вдали заблестели молнии. – А ЕЕ ТЕЛО СТАЛО С ТЕХ ПОР МОИМ ПРИСТАНИЩЕМ! И СЕЙЧАС Я ПОКИДАЮ ЕГО! Я ВЕРНУСЬ В МОРЕ! И ВЫ УВИДИТЕ, КАКОЙ ЖЕСТОКОЙ Я БЫВАЮ В ГНЕВЕ!
Она затряслась, и с ее волос слетали соленые капли. Ударяясь о палубу, они растекались водорослями, облепляли доски и людей, тянули качающуюся «Жемчужину» на дно…
- Калипсо! – прокричал Уилл. – Калипсо! Совет Братства уничтожил тебя – а кто подсказал им, как это сделать? Кто предал тебя?
- ИМЯ! ИМЯ! – проревела богиня.
- Дэйви Джонс! Твой возлюбленный!
В небе полыхнули золотые вспышки. Калипсо закричала, подставив лицо хлынувшему дождю. Еще секунда – и она рассыпалась, пролившись волнами и исчезнув за бортом…
Тиа-Дальма лежала у мачты, без сознания. Барбосса подхватил ее на руки.
- Очнись! Очнись! Ты же дышишь, я вижу!
Веки морской ведьмы – сурьма на них растеклась – дрогнули:
- Не оправдалась ваша последняя надежда.
- Это ничего… Мы справимся… - шептал Барбосса, целуя ее лицо. И… внезапно сообразил, что мало не вся команда на них таращится.
- Что уставились, псы помойные?! – рявкнул он. – А ну по местам, или хотите рухнуть с Края света?!

[Li Nata]

* * *
Между тем сражение начиналось. Корабли обстреливали друг друга, на некоторых, сошедшихся вплотную, уже вовсю рубились в рукопашную. Анамария фехтовала на бушприте «Вальхаллы» с одним из офицеров. Морган Адамс командовала своими канонирами, каждым залпом отправляя за Край Света по вражескому судну. Капитан Тиг повел свою тройку прямо на «Аденауэр».
- Орудия! – прокричал Уилл. «Жемчужина» дала залп всем бортом, и корабль Ост-Индской компании, находившийся напротив них, резко погрузился в воду. Барбосса, стоящий за штурвалом, довольно ухмыльнулся и развернул судно.
Протянулись в воздухе канаты – сражающиеся перекинулись на «Голландец». Элизабет шла сквозь скопления беспрерывно двигающегося, рубящегося народа, чувствуя, что это все – одно, живое существо, имя которому – Битва. В каждой руке ее было по сабле, и она то и дело пускала их в ход. Случилось, ее сшибло с ног, и страшная пасть морского угря распахнулась над ней… Но тут чудище согнулось от боли, и клинок из его пасти был выдернут.
- С дамой драться – нонсенс! – нравоучительно произнес знакомый голос.
- Джек! – ахнула Элизабет. – Ты жив!
- А что мне сделается, - пожал плечами тот, мимоходом приголубив рукояткой попавшего под удар матроса. Тут еще кое-кто есть, - успел крикнуть Воробей, пока они с Элизабет сражались спина к спине, - кто был бы рад узнать, что ты жива… А у меня, извини, дельце, - и Джек исчез на юте.
Удивляться девушке было некогда: на нее нацелился некий особо привязчивый субъект в зюйдвестке и с лицом, сплошь покрытым ракушками.
- Боцман, да? Вот тебе за Уилла! – кричала Элизабет, сверкая шпагой. – А это – за Джека! А это… За Прихлопа!
И вдруг она почувствовала, как уперлась спиной во что-то живое…
- Элизабет? – изумленно спросило это живое.
- Папа?..
Удивляться было некогда… Еще несколько секунд они сражались рядом, а потом их разметало. Элизабет, чудом не потеряв равновесия, вскочила на борт и занесла клинки, чтобы вонзить их в грудь верзиле в адмиральской форме… и замерла:
- Джеймс? Черт побери, сколько еще старых знакомых на этой посудине?!
- Мисс Суонн, я могу задать вам тот же вопрос, - бывший командор отбил удар насевшего на них рыбочеловека.
- Вы на чьей стороне?!
- А это еще лучший вопрос…

* * *
Джек Воробей стоял и удивлялся, сколь чудны бывают творенья божьи. Вот стоят два таких творенья, ружья держат, и совершенно плевать им на то, что на палубе идет коллективная перепись населения, спешащего на тот свет…
- А почему, вы, господа, здесь? – небрежно спросил Джек.
- Кто-то же должен охранять сундук, - промямлил один из солдат.
- Это все рыбьи хари! – тут же наябедничал второй.
- Ага! Значит, рыбьи хари, из-за того, что они, видите ли, рыбьи… - тут же завелся первый. Через несколько секунд Джек выбежал из каюты с сундуком в руках.
- Далеко собрался?
Воробей затравленно поднял глаза. Перед ним стоял Дэйви Джонс.
- Освободить тебя, душечка? – Джек, перекидывая сундук в левую руку, правой выхватил саблю. Джонс сделал выпад:
- Я поплатился свободой давным-давно!..
Битва длилась уже больше часа. То пиратские, то британские корабли изредка исчезали за Краем Света, но до полного уничтожения одной из армад было далеко.
Уилл схватил канат, перекинутый на «Голландец», и крикнул Тиа-Дальме:
- Командуй канонирами! Я должен быть на «Голландце».
Секунда ветра, свистящего в ушах, и вот он уже стоит на склизкой палубе корабля, грозившегося когда-то пленить его. Увернулся от одного удара, встретил другой, нанес третий, и, размахивая саблей направо и налево, двинулся туда, где на рее фехтовали Дэйви Джонс и Джек Воробей.
В этот момент Джонсу удалось сбить Джека с ног. Тот схватился за рею и болтался на ней, а капитан «Голландца» победно потрясал сундуком. Джек каким-то чудом дотянулся до своего мушкета – пусть всякие кузнецы твердят, что «нечестно»! – и выстрелил. Джонс вскрикнул – пуля перешибла ему щупальца, - и сундук со страшной скоростью полетел вниз…
- Спасибо, Джек! – Уилл подобрал сундук и, прошибая им себе дорогу в толпе врагов, помчался на полуют. Со всей силы шандарахнул сундуком об палубу – крышка отлетела… Вот оно, сердце, живое, пульсирующее, ткнуть ножом – и все!... Но тут кто-то отшвырнул его от сундука и встал напротив, направив на него кортик.
Это был Билл Прихлоп.
- Прихлоп! – крикнул Уилл, уворачиваясь от следующего удара, - Это же я! Это я, Уильям, твой сын! – он потерял равновесие и упал на палубу. Прихлоп занес кортик… И тут взгляды Тернеров - отца и сына – встретились. Неизвестно, узнал ли Билл Прихлоп сына – но он опустил клинок и отошел.
- Я исполню обещание, - крикнул ему Уилл.
- Не спеши! – перед ним встал Джек Воробей.
- Что, будем драться, как за сундук, на острове Креста? Ты хочешь бессмертия для себя, а я хочу жизни для других.
- И гибели для себя, не так ли? А подумай об Элизабет – каково ей будет десять лет одной, а?
Уилл ответить не успел: из-за мачты вышел Дэйви Джонс.
- Отдай немедленно! – крикнул он. – Или я убью ее! – Он рванул рукой, и перед глазами Уилла и Джека возникла Элизабет. Джонс оплел щупальца вокруг ее горла и запустил их в ее волосы.
Шпаги в руках обоих опустились.
- Любовь! – издевательски протянул Джонс, - огромный недостаток!
И тут раздался гневный клич, блеснула шпага – адмирал Норрингтон набросился на Джонса, и тот, скорее от неожиданности, чем от силы противника, потерял преимущество. Элизабет вырвалась и мгновенно завладела одной из шпаг. Джонс отшвырнул Норрингтона – тот ударился о борт…
- Ты боишься смерти, Джеймс Норрингтон? – спросил морской дьявол.
- А ты? – в руке Уилла было сердце Джонса. Другой рукой он держал нож отца.
Джонс вздохнул, как-то грустно и обреченно. Развернулся и со всей силы вонзил саблю в грудь бывшему командору…
- Ты жестокий человек, Уильям Тернер! – довольно захохотал Джонс. И… задрожал всем телом, щупальца затряслись в агонии…
…Ибо нож пронзил его сердце.
Голова Джеймса Норрингтона лежала на коленях Элизабет. Уилл придерживал нож, вложенный в руку бывшему командору. Нож, которым только что убит был капитан «Летучего Голландца».
- Калипсо… - прошептал Дэйви Джонс.
И с удесятеренной силой хлынули косые струи с затянутого тучами неба, обволакивая тело капитана. И засвистел вихрь, сметший его с борта, и Дэйви Джонс исчез в морской пучине, навек теперь соединяясь со своей возлюбленной…
- Господа, я ценю ваш пыл, но, по-моему, пора сматываться, - крикнул Джек, держась за протянутый канат.
- А Джеймс? Мы оставим его здесь? – Элизабет чуть не плакала.
- О нем позаботятся теперь другие… - Уилл обхватил ее за талию, другой рукой схватил канат, и все трое покинули «Летучий Голландец», уходящий на дно вслед за своим капитаном…
- Джек! – мистер Гиббс глазам своим не поверил, увидев на борту «Жемчужины» всю тройку, - черт побери, кэп, мы вас давным-давно похоронили!
- У меня талант выбираться с того света. Доложите обстановку!
- Битва продолжается, и кажется, что положение изменилось в нашу пользу. Без «Голландца» у них остался только «Аденауэр» Беккета.
- Значит, курс на «Аденауэр»! – отрезал Джек.
- Кэп??
- Отставить! – возмутился от штурвала Барбосса.
- Отставить «отставить»! На «Аденауэр»!

[Li Nata]

* * *
- Милорд, они потопили «Голландец»! «Решительный» получил пробоину и вот-вот взорвется, «Эдинбург» сдерживает три пиратских судна, а… Милорд! Ваши приказания!
Лорд Беккет безучастно смотрел, как его армада погибает под выстрелами пиратских пушек. Как на него направляются сразу три пиратских корабля, а чуть погодя к ним присоединяется четвертый – «Летучий Голландец», возглавляемый новым капитаном. Как они заходят с обоих бортов. Смотрел, как во сне, как стреляют пушки – их грохот казался почему-то приглушенным… Не видел и не слышал, как в панике кидаются за борт солдаты. Смотрел и чувствовал весь жар той ненависти, обрушенной на него. Ненависти тысяч сердец. Огонь тысяч глаз, гневно обращенных на него.
Ненависти, жар которой испепеляет заживо…

* * *
- Уходят! – пронесся над морем крик. – Они уходят!
- Победа! – отозвались с соседних судов.
- Победа!
- Победа!
Люди кричали и плакали от счастья. От того – что это их победа, и оттого, что они встречают ее живыми. Десятки флагов развевались на ветру, уносящем грозовые тучи. В воздух летели десятки шляп, небо пронзали сотни победных кличей. Братались пираты всех стран, смешавшие кровь в этой битве. Пираты плясали и пели на палубах. Тридцать кораблей шло в ряд по Карибскому морю. По центру двигалась «Черная Жемчужина», справа от нее – «Летучий Голландец», слева – корабль британского флота «Отчаянный». За штурвалом его стоял капитан Барбосса, а рядом с ним – Тиа-Дальма.
- Наконец-то больше не потребуется отбивать у красавца Джека «Жемчужину»? – хитро улыбнулась морская ведьма.
- Ну… Это, конечно, не самый быстроходный корабль, но, думаю, с некоторыми поправками вполне сумеет хотя бы сравняться с таковым. – Барбосса заломил шляпу и посмотрел на ванты, где весело стрекотали две обезьянки-капуцина и один пестрый попугай. – Ну, и конечно, мы переименуем его. Как тебе нравится «Калипсо»?
- Замечательное имя! – Тиа-Дальма счастливо прижалась к своему капитану.

* * *
Элизабет смотрела на «Голландец». Он шел совсем близко, практически борт в борт, и ей было хорошо видно лицо Джеймса Норрингтона и длинный шрам у него на груди.
- Вправе ли мы решать за другого человека? – тихо проговорила она.
Уилл коснулся губами ее виска.
- Это самое малое, что мы могли для него сделать. Решить за него – или дать ему погибнуть.
За борт бросили лестницу – с «Голландца» прислали шлюпку. На палубу «Жемчужины» поднялись Прихлоп Билл и губернатор Суонн. Элизабет наконец-то смогла обнять своего отца, а Уилл – своего. Кожа Прихлопа теперь была гладкой – с нее исчезли кораллы, полипы и ракушки.
- На «Летучем Голландце» теперь все вернулось в тот миг, когда Калипсо одарила первого капитана, - сказал Билл. – Мои друзья по команде теперь обычные люди, «Голландец» свободен от проклятия.
- И так теперь будет всегда? – спросил Уилл.
- Да, пока новый капитан не запятнает себя предательством своего долга – заботиться о душах тех, кто погиб в море. Но, что-то мне подсказывает – не запятнает. – Прихлоп дотронулся до своего лица, точно не веря, что годы мучения позади. – Мне показалось, он счастлив…
- Мне тоже, - сказал губернатор. – Что ж, вполне возможно, что он наконец нашел свое место… Как ты, Элизабет, нашла свое.
Девушка смущенно улыбнулась:
- Помнишь, ты сказал, что, когда борьба за правое дело заставляет стать пиратом…
- …Пиратство может стать благим делом, - договорил губернатор.
- Но это ведь не навсегда. Так было надо, папа! За правое дело… Мы вернемся на Ямайку? Джек идет на Тортугу, но тут полно ребят, которые нас подбросят. Вот, например, Морган Адамс. Она собирается как раз в Порт-Роял. Перейдем на «Утреннюю Звезду» и вернемся домой?
- Конечно, Элизабет… Слишком долго ты откладывала свою свадьбу.

* * *
Джек Воробей, пьяный от счастья, стоял, вцепившись в штурвал «Жемчужины». Мысль о том, что, возможно, самое безумное приключение в истории пиратства удачно завершилось, бурлила в его крови.
- Эй, Воробей! – окликнул его женский голос. Джек поднял глаза и увидел Анамарию, подошедшую на своей бригантине борт в борт к «Жемчужине».
- Что надо, душечка?
- Направляешься на Тортугу, да? – насмешливо продолжила креолка. – Неужели ты думал, что так легко отделаешься от меня?
- И не мечтал, - в своей неподражаемой манере ответил ей капитан Джек Воробей.
* * *