Эмма

[Petit du idiacante]

Название: Эмма
Автор: Petit du idiacante
Фэндом: Пираты Карибского моря
Персонажи: Анжелика, Джек Воробей, Джошами Гиббс, Эмма
Рейтинг: R
Жанры: весёлая история с детективными моментами.
Предупреждения: ОЖП, ООС(надеюсь, что всё)
Размер: Мини
Дисклеймер: отказ от прав


Эту историю следует начать с того, что Анжелика получила письмо. Это событие – одно из самых незначительных из тех, о которых будет рассказано далее, но необходимость начать повесть с письма – первостепенна. Возможно, кто-то сочтёт, что следует излагать происходящее в хронологическом порядке, с самого начала – но только начала в этом рассказе нет. И конца – тоже.
Поэтому автор принял справедливое решение начать с середины, и единственным чётким знаком, разделившим ровно наполовину всю эту цепь разрозненных случаев, является письмо.
Казалось бы, почему именно это письмо? Письмо было самым обычным – написано на дешёвой бумаге, которую только и можно найти в гостинице – а можно и не найти, гостиницы ведь разные бывают. Качество чернил было соответствующим, и поэтому письмо вызывало непреодолимое желание поднести его к огню, дабы проверить на предмет невидимых чернил, раз уж нормальных было так мало. Однако, как убедилась Анжелика, там не было ничего, написанного невидимыми чернилами. Свечу она, правда, не убрала, оставив на расстоянии, вполне достаточном для того, чтобы устроить пожар – при достаточно неосторожном обращении, но иначе и нельзя было различить бледные, словно чахоточные, и расплывчатые, как туман, буквы. Адресатом письма была мисс Анжелика Тич, а адресантом – некто Доброжелатель. Доброжелатель с большой буквы, поскольку все признаки указывали на то, что Доброжелатель был самым доброжелательным из всех доброжелателей: письмо было написано с большим трудом, чему свидетельствовали большие буквы и большие кляксы. Буквы были большими, печатными и неровными, которым тщетно пытались придать вид ровных. Кляксы тоже были большими, непечатными( поскольку у меня не получилось их напечатать) и неровными, которым тщетно пытались придать вид небольших. Видимо, доброжелатель не был достаточно образован, либо не хотел казаться достаточно образованным, когда писал это письмо:
« Многоуважаемая Анжелика Тич.
С великим прискорбием я вынужден заметить, что Вы стоите у самого края пропасти, куда Вас настойчиво сталкивают враги, лицемерно прячущиеся за масками друзей. Я мог бы рассказать немного больше, не мне уже было лень придумывать, что же дальше - я ненавижу ложь.
Вы, может, уже решили, что я - законченный врун, раз я начал письмо с предупреждений, которые не имеют основы? Ошибаетесь! Подобные предупреждения всегда имеют основу – у каждого человека есть лицемерные враги, и всякий в любую минуту может сорваться в пропасть( особенно, когда ведёшь жизнь вроде моей, или вашей), и я посудил, что не будет лжи в том, что я Вас в этом уведомлю. Разве не логичны мои рассуждения? Разве это не разумно? Тем более, что любое письмо, подписанное «Доброжелатель», должно начинаться с предупреждения. Я всего лишь соблюдал правила, и я ни в чём не виновен, кроме того торт, за который я так и не заплатил кондитеру. Печально. Но я всегда соблюдаю правила и никогда не вру – а когда правила требуют от меня врать, как это часто случается в нашем гнилом обществе, - тогда мне приходиться изворачиваться примерно так же, как это происходит сейчас. Тяжело быть Дон Кихотом, джентльменом, благородным рыцарем – но я справлюсь, и я не нуждаюсь в сочувствии, и мне не нужна жалость.
Так о чём же я хотел Вам сообщить? Ах да, вспомнил: завтра в семь часов пополудни в квартире «Синий вепрь» за круглым столиком в левом заднем углу будет жрать свои котлетки из баранины, выпрошенные с большим трудом у злобной толстухи-официантки, упорно пытавшейся накормить его холодной и слизкой овсянкой, капитан Джек Воробей. Вы можете прийти и устроить гаду мерзкий, отвратительный скандал, который надолго отобьёт ему аппетит и заставит нервно вздрагивать каждый раз, когда он услышит «котлетки из баранины». Порадуйте себя!
P.S. Никому ничего не скажу - он и мой враг тоже. Сделал пакость - сердцу радость. Мелкая месть не имеет значения. Ваш друг навеки -
Доброжелатель»

Что же происходило в указанном месте, в указанное время, но немного раньше? Всё как обычно в подобных местах: шум, гам, ор, вопли, и т.д., и т.п. Нет смысла описывать обстановку подробнее: просвещённый читатель, перед глазами которого мелькают сейчас эти строки, всё равно там ни разу не был – скорее всего, потому, что действие происходит около четырёх веков назад, а машину времени ещё не изобрели, и экскурсии по параллельным мирам пока неосуществимы. Нет смысла в реалистичном описании. Достаточно заметить, что в искомом левом заднем углу действительно находился круглый столик – единственный во всём заведении круглый столик. История этого столика занимательна – это был любимый столик Генри Моргана, за которым он всегда сидел в «Разноцветном Павлине», конкурирующим с «Синим Вепрем», пока хозяин последнего не нанял шайку профессиональных воров, состоящую из пятидесяти человек. Половина из них под видом театральной группы развлекала хозяина трактира «Разноцветный павлин», благонамеренных постояльцев, двух – трёх жалких прихлебателей и дюжину зевак-пакостников, пока другая половина банды тырила столик. После этого Генри Морган ушёл к «Синему Вепрю», слава и популярность «Павлина» сдулась, хозяин его запил и продал цыганскому табору с Мартиники все свои круглые столики, а стулья – какому-то старому тощему еврею, который жил в подвале своего ломбарда и говорил, что это полезно для здоровья. А потом трактирщик утопился в сезон летних бурь.
Круглый столик был привилегией избранных. За право посидеть за ним даже самые достойные из общей публики платили уйму денег, и их сгоняли оттуда сразу же, как только Морган оказывался в двух кварталах от него, даже не подозревая, какие распри и скандалы ведутся из-за этого полированного круглого стола. На Тортуге достаточно лохов, которые отдадут за час сидения за «столиком САМОГО Моргана» все свои сбережения, которые они собирали семь лет и три месяца, но и среди серьёзных, адекватных персон ( среди подобных типажей было неприлично говорить: «Вау, это же столик САМОГО Моргана, такая честь сидеть за ним!» Они были достаточно горды, и говорили только: «Это особенный столик для особенных людей вроде тебя») это считалось знаком уважения – пригласить собеседника в VIP-местечко. Разумеется, если собеседник не был личным врагом Моргана. Но это случалось довольно редко.
Столик прекратил своё существование от руки какого-то пьяного Морганоненавистника, но репутация «только для ВИП» сохранилась у этого трактира надолго.
В данный момент за данным столиком не наблюдалось Джека Воробья. Рядом его тоже не наблюдалось. Не было никаких признаков его присутствия, какими бы они странными, незаметными или омерзительными они не были. Совершенно очевидно – за столиком сидела только девушка. С первого взгляда можно было бы решить, что она одета в мешки или простыни – но это было не так. Одежда была мужской, на два-три размера больше, со множеством складок и карманов – но было ясно, что это костюм, а не мешки, и что шил его человек, портной (правда, неясно, когда именно он её сшил). Все складки и карманы были забиты всевозможным барахлом. Всё, что не влезло в карманы, было подвешено к поясу. Среди всех этих предметов первой необходимости, таких, как куриный бог, скелет тушканчика, губная гармошка и кусок бутылочного стекла с тупыми краями, попадались также и амулеты, и даже украшения. При подобной небрежности в костюме неожиданно было заметить, что и рубашка, и камзол были застёгнуты на все пуговицы, и каждая пуговица была в своей петле. У незнакомки были серые глаза, и волосы тоже были какого-то тёмно-серого цвета, и вообще, всем своим видом она походила на антропоморфный сгусток пыли, внезапно вылезший из-под кровати, где обитал в течение двух десятилетий – ещё то эфемерное и хрупкое создание. Её лицо хранило то едва заметное сходство с лисицей или кошкой, за которое частенько обзывают «крысой». Сходство с кошкой добавляло ещё выражение лица: прищурившись, она с явным интересом следила за вечерним туалетом мухи, сидящей на потолке. Домыть шею муха так и не успела – рядом с круглым столиком загремел стул. Муха улетела; девушка, широко открыв глаза, обернулась. Тревога исчезла – девушка слегка привстала, дружелюбно улыбнулась, потом ухмыльнулась, выражая фразу «Ха! Вот как я снова вас…», а потом замерла, спокойно и внимательно глядя на собеседника.
Напротив сидел капитан Джек Воробей.
- Мне очень хочется узнать, леди, какую цель Вы преследуете, пригласив меня сюда,- в ответ на этот резонный вопрос девушка устало вздохнула, почесала щёку и задумалась. Джек посмотрел на стол и увидел муху, нежно целующую полированную древесину. Он попытался раздавить насекомое, но вместо этого лишь хлопнул ладонью по столу – девушка испуганно уставилась на него и что-то забормотала, видимо, извиняясь. Она решила, что этот удар был вызван неудовольствием от её молчания – а Джек мигом просёк ситуацию и начал вести себя соответствующе.
- Эмма!- громко сказал он, метнув гневный взгляд. Эмма села ровнее и отодвинулась подальше, прекратив бормотанье,- Мне что-то не верится, что ты решила встретиться со мной только потому, что «соскучилась»,- на последнем слове Джек скорчил рожу а-ля «умственно отсталая дочь графа смотрит в потолок». Вдруг Джек увидел ту самую муху на потолке: его глаза расширились, и лицо приняло нормальный вид. Эмма проследила за его взглядом, но ничего не увидела – тогда она посмотрела на Джека, и в её глазах читался вопрос.
- Муха,- зловеще прошептал он и отвел взгляд от потолка,- В этом трактире полно мух. На Тортуге вообще полно мух – эти мерзкие твари обожают тёплый климат,- а затем он глубокомысленно посмотрел на Эмму, слегка кивнув, и снова возвёл очи к небу, чувствуя себя пророком и копируя позу одного из них, которого он однажды видел на фреске в церкви, когда был мальчиком, и которую он надолго запомнил , и не раз встречал потом.
- Угу,- кивнула Эмма,- Я бы хотела извиниться за моё ужасное поведение. Мне стыдно.
- Не верю,- демонстративно вздёрнул нос капитан, приняв надменно-презрительный вид и откинувшись на спинку шаткого стула. Муха уже улетела, и поэтому презрительным взглядом ему пришлось смотреть на Эмму.
- Я думаю, что смогу загладить свою вину,- говорила она, медленно снимая сапог. Джек сначала удивился, потом ухмыльнулся, а потом подался вперёд с целью прошептать что-то вроде: «Давай найдём более подходящее место для раздеваний» или, утончённый вариант, требующий объяснений и потому остроумнее: «Боюсь, здесь тебе помешают осуществить своё намерение», но, пока он выбирал, Эмма его опередила, и, прижав сапог к груди, скороговоркой проговорила,- Контрабанда. Платят тебе за перевоз, мне - гораздо меньше – только за то, что найду надёжного человека. Спокойно и выгодно, и с нужным человеком я могу познакомить хоть прямо сейчас.
- Я не собираюсь становиться контрабандистом,- замотал головой Джек,- Уж слишком это…
- Один разок – и большие деньги. Товар очень ценен. Только однажды.
Закончив говорить, Эмма старательно выдохнула весь воздух, изобразив сдувшийся пузырь, и почти улеглась на стул, в ожидании ответа поглядывая на Джека из-за края стола. Тот ухмыльнулся и сказал: «Не верю!», всё ещё ухмыляясь и нависая над столом. Эмма жалобно на него посмотрела. Пальцы её босой ноги начали увлекательное путешествие по капитанскому сапогу. В голове у него ( у капитана, а не сапога) пронеслось: « Она принимает меня за дурака? Уйти прямо сейчас – нет, начинается самое интересное. Убеждение, хи-хи-хи. Пожалуй, побольше аргументов – не буду мешать даме. Не отнимай у тигрицы тигрят, а у женщины – её убеждения. Я всё равно оставлю её с носом», «Так хочется…» - почти прошептал он, увлечённо застряв в лабиринте зыбких мыслей, когда заметил, что Эмма всё так же смотрит из-за края стола, но пальчики неуверенно топчутся на колене, изредка перепархивая с одного на другое. Джеку это не понравилось – потянувшись поближе, он почти прорычал: « Не хааалтурь!». Эмма тут же убрала ногу, и капитан Воробей помрачнел, но не успел и глазом моргнуть, как Эмма оказалась прямо у него перед носом, говоря:
- Мне нужен твой компас, Джек.
- Опять? – только и удивился тот, а потом возмутился,- Всем нужен мой компас, но никому не нужен я!
- Потому что у твоего компаса нет проблем с ориентацией в пространстве, а у тебя есть!
- А вот и нет! Я прекрасно ориентируюсь, не надо врать,- гневался несправедливо оскорблённый мореход.
- Ладно, поставим вопрос так: ты сможешь указать мне, где находится то, что я ищу? – спросила Эмма в надежде озадачить оппонента.
- Конечно!- ответил тот и поставил компас на стол рядом с Эммой. Потом посмотрел на стрелку и сказал,- Вон туда!
Сложно не согласиться с тем, что это было отличной шуткой, но шутка была испорчена неожиданным появлением Анжелики.
- Ах ты, мразь! – крикнула она и схватила ещё минуту назад торжествующего Джека за волосы.
- Ааа! – завопил он, обернувшись в ту же сторону, откуда пытались содрать с него скальп.
- Это кто? – грозно вопросила Анжелика, поворачивая голову возлюбленного в сторону усмехающейся, ухмыляющейся и подозрительно довольной Эммы.
- Это я!- радостно воскликнула Эмма, зацепив ногой ножку стула, за которым сидел Джек. Стул свалился, Джек – тоже, едва не потеряв значительную часть своей шевелюры, и стол тоже свалился. Компас, летящий со стола, был удачно пойман в сапог Эммой, и, свершив этот поступок, она покатила стол к выходу, спрятавшись за ним, как за щитом – но никто даже не решался стрелять по полированному ВИП-столу. Опешившая от всего этого Анжелика потребовала было объяснений у Джека, но он не собирался ей ничего объяснять – оттолкнул её и помчался к выходу с диким воплем, неизбежно отставая от воришки. Минуту он потратил на то, чтобы как-то пролезть сквозь двери, загроможденные ВИП-столом, который не пролез в проход, а потом он был остановлен и временно лишён дееспособности метко брошенным сапогом. Когда он очнулся, Эммы уже и след простыл, а рядом заботливо сидела Анжелика. Рядом с заботливо сидящей Анжеликой лежал не очень-то заботливо летающий сапог, схватив который, Джек убежал от своей судьбы, заботливо сидевшей около него все три часа, пока он валялся в отключке, когда судебные доктора, прибывшие вместе со стражами порядка, спорили о том, «жив пациент или мертв».
Скрывшись в веренице переулков, и избавившись от хвоста, состоявшего из стражей порядка, Анжелики и докторов, он проверил сапог – но компаса там не было, что не стало для него неожиданностью, но всё же стало разочарованием.
Что же можно сказать о подлой воровке Эмме? К большому прискорбию для нас и к большому стыду для неё, ничего хорошего. Те, кто не знал её, не могли сказать правды о ней, а те, кто знал, отзывались о ней весьма нелестно. Эмма была подобна злому духу Карибских островов – встреча с ней неминуема и зловредна, и ничего человеческого в ней нет. По крайней мере, замечено не было. Неожиданно появляясь то в одном месте, то в другом, она оставляла после себя вереницу слухов и басен. Говорили даже, что она пожертвовала деньги сиротскому дому – но правда ли это?
Давайте последуем за мистером Гиббсом и послушаем, что скажет он об этой таинственной особе.
« Мы её в море подобрали. Ну, я имею в виду, что она плавала в море – а мы в то время стояли в бухточке – была буря. Думали – труп, да ещё в сеть завёрнута, да-да, и на шее - верёвка. И тут она зашевелилась – всех до смерти перепугала! Выплёвывает изо рта серебряную дудочку, а потом оборачивается к нам и извиняется таким светским, будничным тоном, будто мы тут чай пили. Держа дудочку в руке, говорит: «Простите, у меня несварение». А мы-то были не живы, не мертвы со страху, и тут такое облегчение – по крайней мере нас она не сожрёт, раз у неё несварение, ха-ха!»
«Тебя бы она всё равно не сожрала – слишком старое и жёсткое мясо у тебя на костях» - перебивает его Джек, но Гиббс не обращает внимания и продолжает рассказ: « Тут она вежливо так интересуется, что за судно, кто капитан, а потом подходит к Джеку и говорит: «О, знаете, Вас-то я и искала! У меня есть к Вам деловой разговор». Джек предлагает ей пройти в капитанскую каюту. Что было дальше, я не знаю»
О чём они говорили в каюте, лучше спросить самого капитана, дабы не компрометировать его старшего помощника, который никогда и ни за кем не подсматривает и не подслушивает.
«Мало ли чего» - открещивается он,- « и бывает, что такое можно увидеть, такой срам, что ни-ни. Двери на то и созданы, чтобы секреты хранить, раз уж такие болтуны, как я, не умеют»
О том достопамятном разговоре капитан говорит так:
«Как только она зашла в каюту, сразу стала говорить о своих несчастьях, о том, как подло её бросила собственная команда. Я заметил, что с хорошими капитанами не бунтуют – на что она сказала: «А, вот Вы и признались в том, что Вы плохой капитан! Сколько раз против Вас затевался бунт?» Я мог бы обратить всё в шутку, сказать: «Я умею считать только до двадцати», и она бы засмеялась, и всё бы пошло прекрасно, но тогда я прямо взбеленился – чуть не поперхнулся от подобной наглости. Думаю: « Вот она, человеческая благодарность!» А она продолжает: «Я уж капитан получше. Могу обставить Вас по всем статьям» Я небрежно спрашиваю: «Даже по части выпивки?» Ах, да, да, человеека губят все эти дурные, пошлые мысли. Мы заключили пари, простой спор, так сказать. Я пошёл в трюм за выпивкой, а она попросилась в камбуз. Я разрешил – она была голодной, это и ежу ясно было. Также ежу было ясно, что с ней нужно держать ухо востро – она бы не согласилась так быстро, если бы у неё не было козыря в рукаве.
Я уже выхожу из трюма с тарой, устал, пока тащил: пять-шесть бутылок, больше взять и не требовалось – так я думал, но ошибался. А она только вышла из камбуза – довольная, сытая, жует что-то, губы блестят, аж смотреть противно. Я хотел бы и сам пойти, поесть, но не хотел оставить с ней бутылки – ведь что-нибудь подсыплет. За едой тоже не хочу её посылать – в тарелку ведь тоже можно какую-нибудь гадость подмешать. Так у дверей и стою, кричу коку: «Принеси чего-нибудь поесть в каюту!» Я иду впереди с бутылками, за мной кок, тащит фрукты в корзинке, мерзавец. Фрукты – это ведь именно то, о чём мечтает любой голодный человек! Да спросите любого голодающего, что бы он хотел съесть – жареную курицу или персик, и он обязательно выберет персик! Да-да! Счастье этого кока, что я не видел, что именно он несёт – а то бы прибил его, не дойдя до каюты. Позади всех шлёпает Эмма, но уже не жуёт, а только облизывается. Основательно так. С таким языком можно идти в судомойки: один взмах – и посуда блестит, как новая. Мы, наконец-то, достигли каюты. Девчонка открыла дверь, вошла, меня впустила, а потом забрала корзинку у кока так, чтобы я видел – всё по-честному, ага. Даёт мне корзинку. Я открываю – фрукты! И прямо взвыл. Это ужас какой-то! Я голодный, но не могу пойти за едой и оставить её в каюте, но так же не могу и её послать за едой. Пришлось жрать яблоки. Пари, естественно, выиграла она. Я напился и уснул, а она ухмылялась, когда я падал под стол. Потом я узнал у кока, что на камбузе она съела уйму масла, потому и не опьянела, видимо. А я со своими яблоками остался в проигрыше. Кок остался в живых, а когда я проснулся утром (с жутчайшей головной болью), я не нашёл ни Эммы, ни компаса, ни шлюпки»
Капитан слишком расстроен этим тяжёлым для него рассказом: он умолкает. За него продолжает его старпом:
« И вы думаете, что на этом история заканчивается? Вы и не представляете! Она вернулась через два дня с каким-то таинственным холщовым мешком, полным чего-то, и говорит: «Капитан, в благодарность за то, что Вы любезно позволили…»
«Ага, во время сна позволил!»- перебил Гиббса капитан.
«Но она так и сказала»,- оправдывается мистер Гиббс,- «В благодарность за то, что Вы любезно позволили мне воспользоваться Вашим компасом, я возвращаю его Вам с процентами!»
На этом месте Джек ворчит, морщит нос, кутается в камзол, надвигает шляпу на глаза и отворачивается к стене, всем своим видом давая понять, что продолжение темы ему неприятно.
«Он отвечает: «Так дай его сюда!», и она ему передаёт из рук в руки. «А что в мешке?»- он её спрашивает. Она говорит: «Не торопитесь, сударь. Кажется, я Вам дала не тот компас!» И достаёт из кармана ещё один. А потом ещё. Достает компасы из карманов – карманов-то у неё много, а на Джека уже смотреть жалко. Потом достаёт компасы из сапог, а сапоги у неё большие и вместительные. Достаёт компасы из таких тайников, что и не каждый контрабандист додумался бы. Джек почти не дышит, прямо смотреть страшно, и спрашивает таким сдавленным голосом: «А что в мешке?» И она высыпает содержимое на пол. Компасы. Джек падает в обморок, а она уходит. Когда очнулся, осмотрелся, пошёл разбираться с компасами. И что Вы думаете? Да в каждом компасе под крышкой была если не золотая монета, так колечко или драгоценный камушек. Только один был пустым – он-то и был настоящим»
Переходя на таинственный шёпот, он сообщает различные сведения и догадки по интересующему предмету, и божится, что Эмма на самом деле – русалка или злобненькая фея, и что во всех несчастьях именно она охраняет и Чёрную Жемчужину, и её капитана тоже. «Ведь тогда»,- говорит он,- «Джеку позарез нужны были деньги, а не то даже подумать страшно. И вообще, настолько серых людей не бывает – и одежда серая, и волосы серые, и глаза серые, и даже кожа, даже кожа какого-то сероватого оттенка» Тут один из слушателей делает замечание о вреде сырости для всех, даже для русалок, и приводит в пример свою чахоточную сестру. Какой-то остряк прерывает его и говорит: «Да кэптайн просто редко пыль вытирает, вот она и собралась ему помочь» Раздался хохот, но сам капитан не может ничего опровергнуть, ни возразить – он спит.


Перечень вопросов, которые остались после прочтения рассказа, и авторские ответы на них.

- Что стало с Эммой дальше?
- Её дальнейшая судьба неизвестна.

- Что снится Джеку?
- Я не знаю, я не телепат.

- Предпринимал ли Джек срочные меры, для того, чтобы разыскать Эмму?
- Он дал ей три дня форы в надежде, что она снова принесёт мешок с особо ценными компасами.

- Что стало с теми лишними компасами?
- Джек продал их как сувениры фанатам и выручил кучу денег.

- Правдивы ли догадки Гиббса?
- Неужели Вы способны поверить в сказки этого болтуна?

- Почему Джек упал в обморок? У него же сильный характер.
- Он был в корсете.

- Почему он был в корсете?!
- Он вернулся с маскарада. Из-за длинных волос его сразу бы узнали, и поэтому, в целях конспирации, он надел платье.

- Почему он прибегнул к таким крайним мерам, дабы остаться неузнанным?
- Победитель в конкурсе костюмов, которого не узнал никто, получал особо ценные призы: свиноматку с восемью поросятками, и восьмиэтажный торт с центральным отоплением, на каждом этаже которого находятся по четыре квартиры с евроремонтом, населённые стриптизёршами. Каждый день в десять часов салютуют установленные на крыше торта пушки, и стриптизёрши выходят танцевать.

- Достались ли Джеку главные призы?
- Да. Свиноматку с поросятками он отправил на корабль в качестве отдельного живого запаса провизии на будущее. («Нас ждёт суровое будущее!»- так он сказал) Стриптизёрш из торта он хотел выселить на четыре этажа посередине торта, а в остальном здании устроить казино и ресторан, которые приносили бы неплохой доход. Но, к сожалению, стриптизёрши в знак протеста съели весь торт и разбежались, пританцовывая.

lol

[Ekaterina]

Хороший фанфик. Довольно интересное повествование Забавный юмор и вообще история хорошо написана, выразительно, местами смешно

[Petit du idiacante]

Спасибо

Добавлено спустя 2 минуты 43 секунды:
Я старалась