Фэндом: Пираты Карибского моря, времена до ПКМ1.
Жанр: зарисовка, мемуары
Пейринг: Уилл/Элизабет - ?
Рейтинг: PG
Размер: мини
Содержание: ни о чём
в смысле, просто одно воспоминание из детства героя.Статус: закончен
Дисклеймер: все герои принадлежат Диснею.
***
Я шёл по улице и посматривал время от времени на прохожих, идущих мне навстречу. Как назло, попадались одни горожане средней руки, сытые, вполне довольные своей однообразной благополучной жизнью. Вы спросите: почему же «как назло»? И что плохого в сытых горожанах? Да ничего, собственно, просто сытый голодного не разумеет, а я-то как раз был жутко голодный. Именно в те минуты я полностью осознавал смысл выражения «волчий голод». И мне (учтите мою детскую наивность) казалось, что если бы это были какие-нибудь бедняки, которые тоже ощущали бы голод, то и мне было бы легче переносить его: ведь я бы знал, что не один. Но при виде сытых лиц есть хотелось ещё больше.
Я ускорил шаг; я думал о том, что если мистер Браун сегодня получил деньги от заказчиков и не пропил их сразу же в местном кабаке, то у нас будет хороший ужин. В противном случае мы ляжем спать голодными, это факт. Бывало уже не раз… Но я всегда молчал, терпел. Ведь кроме старого оружейника Брауна у меня никого нет.
Мимо проехала красивая блестящая карета, запряжённая парой гнедых лошадей. Сидевшая в ней девочка, нарядная словно кукла, махнула мне рукой и приветливо улыбнулась. Я улыбнулся в ответ, но помахать не посмел – рука просто не поднялась, будто к ней сто пушечных ядер привязали. Сердце стало биться чаще, а потом куда-то провалилось… Миг – и карета скрылась за поворотом, оставив после себя облако пыли.
Эту девочку звали Элизабет Суонн. Она была единственной дочерью губернатора нашего города. Губернатора я никогда особо не любил, поскольку чувствовал его снисходительно-надменное отношение ко мне, и это унижало меня. Но Элизабет… она была совершенно другой. Она всегда обращалась со мной как с равным, хотя со стороны это могло показаться неприличным… Элизабет было как будто бы плевать, что она из высших слоёв общества, а я – из низших. Юная мисс Суонн относилась ко мне как к другу; я знал, что такое отношение неправильное, но в душе оно мне очень нравилось.
В то время я не помышлял и не задумывался о таком великом чувстве как любовь. Я сам не мог охарактеризовать то состояние, в которое каждый раз впадал (как в транс!) при виде Лиззи: мне становилось и сладко, и горько, и тревожно одновременно. Обычно Элизабет всегда заговаривала со мной первая, а я всё время боялся, что скажу какую-нибудь глупость, вследствие чего она сочтёт меня полным идиотом. Но проходило несколько минут, и скованность моя постепенно исчезала. Наши беседы текли легко и непринуждённо. С теплотой в душе я ловил каждое её слово… Но о любви, повторяю, и не думал. Я считал всё это дружбой. Как же беспечны детские годы! То время ещё можно назвать простым и безмятежным.
Я шёл дальше, но, естественно, мысли о Лиззи Суонн захватили всё моё существо. Даже голод уже не мог им сопротивляться и меньше мучил меня.
«Увижусь ли с нею в скором времени? Поговорю ли? Желательно, конечно, без мистера Суонна… И без Норрингтона».
Я понимаю: я многого хочу. Но для меня встречи с Элизабет, взгляд её карих глаз, её звонкий голос, её улыбка – самые ценные подарки судьбы. Последняя не так уж часто одаривает меня этим (конечно, не так часто, как мне того хотелось бы).
…Я добрался наконец до кузницы и открыл дверь. Толстяк Браун спал, развалившись на дряхлом стуле в углу. Я учуял запах рома и ещё какой-то дряни, затем посмотрел на пол: там валялись две опустошённые бутылки.
Я снова перевёл взгляд на Брауна: «Там же, где и всегда».
По тем же причинам, что и Лида. А кратко выражаясь - за реалистичность, романтичность и светлость.