Положение обязывает, фанфик-перевод от Кирюшки

[Кирюшка]

Глава девятнадцать

Утром луч проник в каюту. Но там все еще было темно, когда Элизабет потянулась и повернулась к Джеку.

На ней ничего не было, на нем – тоже. Ситуация вышла крайне неловкая. Не то, чтобы она была самой невинностью или полной дурочкой, но сей факт изменил все. Ее накрыло волной страха от мысли, что она уже никогда не сможет смотреть на Джека как раньше.

Равно как не сможет она смотреть на Уилла как раньше.

Уилл.

– Джек, ты проснулся?

Он не ответил. Она схватила его за плечо и хорошенько тряхнула.

– Ты проснулся?

– Нет. Я делаю вид, что сплю, – послышался ответ.

– Джек.

– Хорошо, – сказал он, повернувшись к ней, и посмотрел ей в лицо. – Этот день будет днем, когда ты начнешь кричать о чертовом изнасиловании?

– Нет, – сказала она.

По правде говоря, она соблазнила его в той же степени, что и он ее. Элизабет была упертым созданием и не любила быть ведомой. Ее основной движущей силой было любопытство и желание всегда побеждать. Элизабет легко забывала о своих речах про манеры и достоинство, когда ей было выгодно.

– Слушай, Элизабет. Я не собираюсь ему говорить. Если хочешь…

– Я сама ему скажу. Так будет правильно, как бы глупо это не звучало, несмотря на то, что меня ужасает сама мысль о разговоре с Уиллом.

– Не за тобой он погонится со шпагой наперевес, он побежит за мной. Господи, Элизабет, ты могла выбрать менее воинственного жениха? Должен заметить, мне больше нравился Норрингтон, – игриво сказал Джек.

– Я не боюсь Уилла. Просто… мы так долго не разговаривали. Раньше мы постоянно обо всем говорили, а потом началось все это безумие. На нас объявили охоту Дэйви Джонс, Сяо Фенг и целая Ост-Индская Компания.

В то время Элизабет Суонн казалось, что она не сможет прожить и дня без Уильяма Тернера. Потом что-то изменилось. Она изменилась. Он изменился. Изменились не в плохую сторону, по крайней мере, она так не думала. Но произошел сдвиг, и хотя она пыталась притвориться, что ей все равно, она не могла закрыть глаза на действительность.

Было страшно думать о текущей жизни. Сущий бардак, через который ей приходилось пробираться без карт. Было страшно думать, что Уилла здесь не было, он не сможет защитить и обнять ее. Было страшно думать о том, кем она стала и чего хотела.

Открылся новый мир, и она только начала делать в нем первые шаги.

– Что теперь с нами будет? – спросила Элизабет, понизив голос.

– Что ты имеешь в виду?

– Это… как долго? Как? Мы.

– О, – Джек широко открыл глаза и сел. – Понятия не имею.

– Не имеешь?

– Конечно, нет. Послушай, Элизабет, давай просто скажем, что это будет длится пока мы оба этого хотим. До тех пор, пока это делает нас счастливыми.

– Не самый весомый аргумент, – сказала она, нахмурив брови.

– Ты предпочла, чтобы я сказал «навсегда» и добавил еще пару красивых слов?

– Не знаю. Было бы романтично.

– Дело ведь не в словах, Лиззи, и будь я проклят, если попытаюсь облечь мысль в предложение и записать ее на бумаге. Жизнь слишком коротка для подобной глупости.

Джек обхватил ее рукой за талию и потянул обратно в постель, а затем наклонился поцеловать ее ключицы. Элизабет засмеялась.

– Ты меня щекочешь!

– Нет. А вот сейчас я тебя щекочу.

– Джек!

Она брыкалась, безуспешно пытаясь вырваться и смеялась, пока, наконец, не сумела оттолкнуть его от себя; ее лицо покраснело, а дыхание перехватило. Она хмуро посмотрела на него, но сумела улыбнуться и прижалась щекой к его груди.

– Я хочу цветы, – пробормотала она.

– Что?

– Цветы. Мне плевать на драгоценности и слова, но я хочу цветы. Чтобы цветы были всегда.

– И где, черт возьми, я должен достать цветы? Лучше проси драгоценности. Я смогу их достать.

– Они будут краденными.

– И что?

– Цветы.

– Водоросли, вот что я тебе принесу, – проворчал Джек, обхватив ее лицо руками, и поцеловал ее.

Поцелуй не продлился долго, потому что в дверь громко постучали.

– Джек, поднимай свою задницу и впусти меня.

Барбосса. Крикливый, противный Барбосса. Элизабет выбралась из кровати и подняла рубашку с пола, в то время как Джек схватил штаны. Пальцы Элизабет порхали, поспешно застегивая пуговицы. Она постаралась пригладила свои спутавшиеся волосы.

– Да заткнись. Я уже иду.

Джек открыл дверь, и вошел Барбосса, с мартышкой на плече и яблоком в руке.

– Доброе утро, капитан, – сказал он, и скользнул по ней взглядом. Ей показалось, что его усмешка стала шире. – Доброе утро, Элизабет.

– Что такое? – спросил Джек.

– Жаль прерывать вас, капитан, но пора кое-кому встретиться со штурвалом.

– Боже, уже началась утренняя вахта?

– Забавно, как быстро летит время, когда занят чем-то приятным, не правда ли? – заметил Барбосса.

– Присоединюсь к тебе через минуту, – сказал Джек, выталкивая Барбоссу за дверь.

Элизабет от стыда была пунцовой. Она посмотрела на Джека, который заглядывал под кровать.

– Где мой второй сапог? – вопрошал он.

– Прекрати думать о своих сапогах! Он знает!

Джек одарил ее недоуменным взглядом.

– Знает что?

– О тебе… и мне… О нас. Он всем расскажет.

– Конечно, расскажет.

– Разве это не проблема?

– Дорогая, ты любимая женщина капитана, помнишь? Никто не думают, что ты штопаешь мне рубашки по ночам.

Сапог пролетел через комнату, едва не попав Джеку в голову, но тот вовремя увернулся.

– О, вот он, – радостно сказал он, схватив сапог. – Спасибо.

– Я больше не покину этой каюты, – сердито сказала Элизабет.

Она плюхнулась на кровать, думая о достоинстве, своей репутации и всех тех ненужных вещах, которым ее обучали в детстве.

Наверняка Барбосса сейчас отпускает про меня грязные шуточки, подумалось ей.

– Конечно, покинешь. Ты же помнишь, что сейчас время завтракать? Если, конечно, ты не хочешь, чтобы завтрак был подан в постель, – подмигнул Джек.

– Я пойду на завтрак, – пробормотала она, уставившись на свои собственные сапоги. – Пусть только посмотрит на меня с усмешкой, и я его заколю. Клянусь, я так и сделаю.

– Нисколько не сомневаюсь и полностью поддерживаю.

[Кирюшка]

Глава двадцатая

– А теперь смотрите в оба. Нас будут встречать как героев, – самодовольно сказал Джек.

– Где Светловолосое Дитя? – спросил Жан. Перегнувшись через борт, он всматривался в корабли, пришвартованные неподалеку.

– Может, твой маленький игрушечный корвет утонул? – пробормотал Джек.

– Что, прости? Светловолосое Дитя может быть и не галеон, но очень хорош.

– Разумеется. Если ты хочешь маленький корабль…

Элизабет пихнула Джека локтем, и тот закатил глаза. Вместо того, чтобы пререкаться, у кого корабль лучше, он положил руку Элизабет на талию и начал спускаться с мостика. Жан и Барбосса следовали за ними.

Джек шел по докам с великолепным настроением. Он как раз пытался представить лицо старшего Де Грота в момент их триумфального возвращения в зал заседаний Братства, когда неожиданно появилась кучка грязных матросов и преградила им путь.

– Вы пойдете с нами, мистер Воробей, – сказал один из моряков.

– Капитан Воробей, – поправил Джек. – И могу я спросить…

– Не думаю, что в этот раз вы сможете задавать вопросы.

Голос был знакомым, и Джек поднял руки вверх, когда моряки вытащили пистолеты. Хотя они и не были моряками вовсе. Вперед вышел человек, который был Джеку знаком. Очень знаком.

– Мистер Мерсер, – сказал Джек.

***

Катлер Бекетт сидел во главе стола Братства, как король перед придворными. Он безразлично взглянул на заключенных, когда те вошли.

– А вот и она, – сказал Мерсер и толкнул вперед Калипсо. Гремя цепями, женщина упала на землю.

– Кажется, от нее мало что осталось, – заметил Бекетт и взглянул на Джека. – Все же я должен сказать тебе спасибо: ты избавил меня от хлопот. В какой-то момент я уже начал беспокоиться, что в безумных поисках легендарной Калипсо ты мог потерпеть поражение.

– Всегда пожалуйста, – сказал Джек. – Но сейчас, если мы бы могли поговорить с глазу на глаз…

– Как ты нас нашел? – требовательно спросил Жан де Грот и гневно повернулся к Джеку. – Ты ему сказал? Или ты, Барбосса?

– Мне рассказала маленькая птичка, – сказал Катлер.

– Я дал ему карты с расположением Бухты Погибших Кораблей. Украдены у Сяо Фенга.

Уилл Тернер. Одетый в черное с зеленным, он выглядел совершенно взбешенным, когда вошел в зал. Его рука покоилась на рукоятке шпаги, глаза мрачные. Он был не тем человеком, которого Джек хотел видеть.

– Мне очень даже неплохо удаются кражи, Джек. Прям как тебе.

– Уилл, – сказала Элизабет, делая небольшой шаг вперед. – Как ты мог? Почему?

– Вы должны его простить. Поймите, дорогая мисс Суонн, ох простите, миссис Воробей. Пожалуйста, поймите, все что он сделал, он сделала из-за любви. В отличии от Джека, разумеется, – язвительно сказал Бекетт.

– Мне пришлось. Он предал нас. Он собирался сбежать с Черной Жемчужиной, – сказал Уилл, изобличительно указав на Джека пальцем.

Все взгляды устремились к Джеку.

– Джек, – сказала Элизабет.

– Джек! – взвыл Де Грот.

– О, Джек, –хмыкнул Барбосса.

– Я? – невинно поинтересовался Джек.

– Да, ты, –Бекетт закатил глаза. – Мистер Воробей очень красноречиво доказывал мне, что он сможет достать величайшую угрозу для Ост-Индской Торговой Компании и самое могущественного оружие совета Братства: саму Калипсо. И все в обмен на корабль. Но, конечно, Джек был весьма ненадежен… Так что я не мог ждать, пока он доставит мне груз в Порт-Роял. Извини, Джек.

– Корабль, – прошептала Элизабет, уставившись в пол. – Ты лгал и предал нас за корабль.

– Это не просто…

Полный ярости удар заставил Джека поморщиться от боли.

– Ударь его ещё! – крикнул Жан.

Джек пытался придумать связное объяснение, но из-за целого града ударов, пинков и даже, – ауч! – укусов Элизабет, было весьма затруднительно вставить слово. В конце концов, пара людей Бекетта оттащили ее прочь. Однако она билась как лосось на суше, пытаясь достать до него.

– Ты свинья! Ты лживая свинья! – кричала она.

– Успокойтесь, или я заткну вам рот кляпом, – приказал Бекетт, а затем сосредоточил все свое внимание на Джеке. – Где ключ от оков Калипсо?

Джек потер ноющее плечо и нахмурился.

– Я не помню, чтобы мы договаривались о ключе, – сказал Джек.

– Не валяй дурака. Я схватил всех пиратских лордов и старпомов. Им светит виселица в Порт-Рояле на глазах весьма влиятельной публики. И твой отец первый на очереди.

– Мы не договаривались о ключе, – повторил Джек. – А поскольку ты заключил соглашение с мистером Тернером, я отказываюсь соглашаться на твои условия. Я просто больше не доверяю тебе, Бекетт, мой старый друг.

– Ключ, Воробей.

– Какой ключ?

– Ты имеешь в виду, ту маленькую деревянную шкатулку? – спросил Барбосса.

Бекетт слегка повернул голову, его взгляд был устремлен на старого, ухмыляющегося пирата.

– Возможно, я ее видел. Но не знаю, следует ли мне об этом рассказывать.

– Вероятно, следует.

– Мне бы хотелось вернуть Жемчужину и свободу. О, и да, Тиа Далму, конечно.

– Жемчужина моя, – возразил Джек.

– На самом деле, сейчас Жемчужина моя, – сказал Бекетт, сведя пальцы вместе, и подался вперед, опираясь на стол. – Я согласен с твоими условиями, Барбосса. Где ключ?

– Я видел, как он спрятал шкатулку в одну из бочек с ромом, – самодовольно сказал Барбосса.

– Великолепно, – простонал Жан. – Просто чудесно. Есть ли в этой комнате кто-нибудь, кто не жалует предательства, или единственным честным идиотом остался я?

– Мистер Мерсер, окажите мне услугу, проводите наших гостей в их камеру. За исключением мистера Барбоссы, разумеется. Он может остаться с нами.

Жан, Джек и Элизабет были бесцеремонно выпихнуты из зала, причем Жан громко ругался на английском и голландском. Когда их увели, Уилл повернулся к Бекетту.

– Что насчет Элизабет? – спросил Уилл. – Вы обещали мне Элизабет.

– Вы не сможете получить назад свою невесту, пока мы не вернемся в Порт-Роял, – сказал Бекетт, подойдя к Калипсо, которая, свернувшись калачиком, лежала на полу. Глаза ее были закрыты. – Пока не погребем Калипсо, не уничтожим ключ и не разберемся со всем этим бардаком. Пока наша безопасность не будет гарантирована. Пока веку пиратов не придет закономерный конец.

Калипсо на мгновенье открыла голубые глаза и пристально посмотрела на трех мужчин, которые за ней наблюдали. Затем ее глаза вновь закрылись.

[Кирюшка]

Глава двадцать первая

Элизабет споткнулась и упала. Она почувствовала, что Джек пытался помочь ей встать, но оттолкнула его руку и поднялась самостоятельно.

– Кажется, твоя подруга рассержена, Джек. Что ты сделал на этот раз? – спросила Тиа, сидя в углу маленькой камеры.

– Предал нас, мадам, – пробормотал Жан Де Грот, вежливо кивнув Тиа. – Вечный Брут. Но я даже не удивлен. Понятно, почему отец приказал мне отправиться с тобой. Он тебе не доверял. И оказался прав.

– Бла, бла, бла, – пробормотал Джек, съехав на пол, и обхватил руками колени. – Сделай хоть раз что-нибудь полезное, Жан. Возьми ложку и начни копать.

Жан пнул лежащую на полу тарелку в сторону к Джеку, но тот уклонился, и тарелка с звучным звоном ударилась о стену. После этого они молчали; их окутывало напряжение.

Элизабет пристально посмотрела на Джека.

– Ты солгал мне, – наконец, сказала она.

– Я не лгал. Не прямо и не полностью.

– Джек, ты солгал. Все это время ты работал на Бекетта. Ты просто собирался сбежать и бросить нас всех на смерть и…

– Да, было такое. Мне приставили пистолет к голове, а подобные вещи влияют на точку зрения. Я не хотел умирать ради чертового Барбоссы, Уилла Тернера и его крикливой невесты, которая, ко всему прочему, еще и убила меня.

Элизабет посмотрела в сторону, кусая губы.

– Да, я сказал, что отдам ему Калипсо, потому что в тот момент это казалось единственно разумным решением. А чего ты ожидала? Я не добряк. Убежать и избавиться от всех вас? Прекрасно. Восхитительно. Я и правда хотел избавиться от вас, а в особенности от тебя, Элизабет.

Вдох Элизабет обжег ей горло. Она сжала пальцы в кулак, впиваясь ногтями в кожу. Только не плачь, пронеслось в голове, но ее глаза все равно наполнились дурацкими слезами.

– А потом… все изменилось.

Она резко подняла взгляд. Лицо Джека было серьезным. Она еще никогда не видела его таким серьезным. Его темные глаза неотрывно следили за ней.

– Я знал, что не смогу так поступить. Так что, это была ошибка, любимая… Вот как, черт побери, я должен был тебе об этом рассказать?

– И я должна поверить в эту историю? Что ты передумал?

– Лиззи, ты знаешь меня…

– Да, знаю, и именно поэтому…

– Нет, я имел в виду, что ты знаешь меня. Ты действительно меня знаешь.

– Что это…

Он схватил ее за руку, удерживая на месте.

– Я сказал тебе правду. На Жемчужине. Все, что я сказал. Это была правда. Помнишь? Той ночью я все тебе рассказал.

Элизабет знала, что он имеет в виду; она вспомнила его пальцы в своих волосах, его слова, объятья, дыхание над ухом. Среди воспоминаний о шутках и прочих глупостях, ей вспомнился быстрый поцелуй. Шепот на фоне стаккато.

– Да ладно, – воскликнул Жан. – Ты, верно, издеваешься.

– Заткнись. Я больше повторять не буду, – сказал Джек, но смотрел он только на Элизабет.

Застывшие темные глаза, вплетенные в волосы монетки и безделушки. Джек Воробей. Она была настолько зла и разъярена, и ей было так больно. Пират. Лжец. Сумасшедший. Тем не менее, она вспомнила другого Джека, нежного Джека. Джека, который кинулся в воду, чтобы спасти ей жизнь. Джека, который приплыл обратно на Жемчужину вместо того, чтобы сбежать. Настоящего Джека под личиной обычного Джека. Под всеми оттенками серого, скрытого и порой неуловимого мужчины, в которого она влюбилась.

Ей никогда не узнать Джека Воробья, пирата, персонажа книжных историй и стольких приключений. Того Джека не знал никто. Но она узнала другого Джека, чье настоящее имя было Джонатан Грей. Она его узнала и доверяла ему. Девушка обняла его за шею и уткнулась лбом в плечо.

Ей показалось, что Джек облегченно выдохнул, но она не могла быть в этом уверена, потому что со стороны вновь раздался голос Жана.

– Все это мило, но мы по-прежнему в ловушке, и сейчас у Бекетта есть мы, Калипсо и ключ к могуществу.

– Ты прав только в двух вещах, – отреагировал Джек, и на лице его появилась хорошо известная всем ухмылка. – Но ошибся насчет последней. У Бекетта бесполезная шкатулка. Большая шкатулка была все лишь контейнером для маленькой. Я никогда не показывал ни одному из вас настоящей шкатулки.

Джек потянулся к одному из своих карманов и секунду спустя продемонстрировал маленькую золотую шкатулку, украшенную изображениями виноградной лозы, цветов и каких-то морских созданий.

– Ньюкасл сказала, что это и есть ключ, – самодовольно заключил Джек.

– Больше обмана богу обмана, – пробормотал Жан. – И как она работает?

– Я не знаю, – сказал Джек и потряс шкатулку. – Ничего не слышу.

Элизабет наблюдала за шкатулкой и наклонилась вперед, ощущая странное покалывание в ладонях.

– Это музыкальная шкатулка дочери Калипсо. Калипсо создала три вещи: две музыкальные шкатулки и один кулон. Шкатулки предназначались ее дочери и Дэйви Джонсу. Кулон был для самой Калипсо. Чтобы разделить на троих ее силу и силу моря.

– О. Как ты об этом узнала? – спросил Джек. – Я не помню, чтобы слышал эту часть истории.

– Иногда истории рассказываются неточно, – сказала Элизабет и пальцами ощутила тепло, стоило коснуться шкатулки.

– Не надо, – сказал Джек, когда она попыталась открыть крышку шкатулки.

– Думаю, мне это нужно, – сказала Элизабет.

– Позволь ей, Джек, – сказала Тиа из угла камеры, поднимаясь на ноги, и направилась к ним.

Элизабет взяла шкатулку и подняла крышку. Шкатулка стала играть короткую мелодию. Это была обычная музыкальная шкатулка для табака из золота с синими эмалированными панелями. Но внутри было кое-что изображено: светловолосая женщина с голубыми глазами.

– Она выглядит, как моя мама, – прошептала Элизабет.

– Это дочь Калипсо, – сказала Тиа. – Она умерла. Эта часть истории правдива. Но у нее был ребенок, а у этого ребенка тоже был ребенок. Потом линия прервалась. Местонахождение ее потомков неизвестно.

– О, нет… ты же не хочешь сказать, что…, – нахмурился Жан. – Она?

– Наследница Калипсо, да. Человек, завершающий триаду, – сказала Тиа, улыбнувшись; ее черные зубы выглядели пугающие в мало освещённой камере. – Свадьба Дэйви Джонса и дочери Калипсо должна была стать великим событием. Не просто свадьба, а разделение силы, да, ведь магия Калипсо постепенно угасала. Старые боги умирали. Но она знала, что благодаря Дэйви и дочери она может быть уверена в будущем. Новые боги. Перерождение магии. Начало нового цикла. А затем, разумеется, вмешался Ричард Ньюкасл. Он…

Элизабет вспомнила свой сон. Девушка в воде и Ричард Ньюкасл, зовущий ее по имени: Меридит. Дочь Калипсо.

– Он влюбился в нее, – почти прошептала Элизабет. – А она – в него.

– Да. Но сейчас пришло время расставить все по своим местам. Судьбой было предсказано, что Уилл Тернер пронзит сердце Дэйви Джонса, займет место капитана на Летучем Голландце и воссоединится с настоящей невестой, наследницей Калипсо. Круг замкнется. Но судьба сыграла с нами злую шутку, не так ли, Джек Воробей?

– Как обычно, разве нет? – сухо спросил Джек.

Тоненькая мелодия заиграла из музыкальной шкатулки. Шкатулка нагрелась, и Элизабет вытерла лоб рукавом. Неужели здесь внезапно стало жарко?

– Ключ – это не вещь. Это человек. Это она. Тебе нужно было просто найти Калипсо и музыкальную шкатулку. И когда на шее Калипсо будет кулон, а шкатулки окажутся в руках Дейви Джонса и наследницы Калипсо, все части уравняются. Но ты совершил ошибку, – сказала Тиа, обвинительно указав пальцем на Джека. – Она предназначалась не тебе.

– Разве я злодей? Я не сделал ничего плохого. Спросите у Элизабет.

– Он распутный бабник, и так ясно, что…

– Громкие слова из уст мужчины, тяготеющего к овцам.

Элизабет горела. Она схватила Джека за руку, ее дыхание внезапно участилось.

– Была бы у меня шпага, я бы…

– Попробуй!

Глупые пираты, подумалось Элизабет. Это было ее последней мыслью, прежде чем она закрыла глаза и канула во мрак.

[Кирюшка]

Глава двадцать вторая

Элизабет спала и видела во сне красивую женщина с голубыми глазами. Ее волосы были стянуты сеточкой, украшенной поблескивающими жемчугами. Женщина стояла перед священником и другой женщиной, и та женщина выглядела более взрослой копией первой – у нее были точно такие же голубые глаза. Молодая женщина склонила голову, затем протянула руку и наклонилась, поцеловав мужчину в щеку.

Мужчина был роскошно одет, как король, но при этом он не был настоящим королем, скорее королем другого рода. Пиратским королем.

Молодая женщина слушала, что говорит старшая женщина, пока священник сыпал какой-то порошок в бронзовую жаровню. Цветной дым поднимался в воздух. Но молодая женщина оставалась безразличной к происходящему. Она видела подобные церемонии и раньше, росла в этом храме и участвовала во многих ритуалах, которые проходили здесь в различные времена.

Это был просто очередной ритуал, на который она согласилась. Девушка знала свое место в этом мире, знала отведенную ей роль. Девушка, мать и старуха. Ей четко объяснили каждую роль, и она понимала, что свадьба была лишь очередным этапом в реализации плана.

Молодая женщина взяла за руку мужчину, и они вышли из храма, спускаясь вниз по лестнице. Именно здесь, на ступенях, она увидела мужчину, который обернулся и посмотрел на нее. Она остановилась, точно громом пораженная. Ее сердце воспылало.

Очень быстро сон изменился, и сейчас девушка тонула. Она тянулась, пытаясь схватиться за протянутую ей руку, но вместо этого ушла под воду. Ее поглотило разъяренное море.

Теперь Элизабет оказалась где-то еще. Она знала это место. Зал Братства. Трое мужчин перешептывались друг с другом. Она узнала Ричарда Ньюкасла, а двух других – нет. Один из них был пиратом и выглядел устрашающе, второй – темнокожий мужчина со шрамами на щеках.

– Придется совершить нечто ужасное, – сказал темнокожий мужчина. – Сковать и заточить бессмертную богиню.

– У нас нет выбора, – ответил Ньюкасл. – Если не начнем действовать, мы все умрем.

– А что касаемо цены этого выбора? Ту, что ты заплатишь? Ты обречешь себя.

– Да.

– Но это не остановить. Тебе не удастся сдержать море. Судьба. Круг. Цикл. Ничего не закончится.

– Но разве нельзя попытаться изменить судьбу?

Элизабет хотела услышать ответ, но это было невозможно, потому что она оказалась перед решеткой камеры. В камере лежала скованная Калипсо и пристально смотрела на Элизабет.

– Возьми меня за руку, – обратилась к ней Элизабет, и Калипсо послушалась.

Решетка и цепи внезапно исчезли. Поднялся невероятной силы ветер и отбросил Элизабет в сторону, как тряпичную куклу. Она закрыла глаза.

Когда она их открыла, Элизабет увидела, что стоит на палубе корабля. Дождь лил стеной. На палубе стоял капитан корабля, и его вид заставил Элизабет затрепетать.

Это был Уильям Тернер. Но не тот Уильям, которого она знала. Его лицо и тело изменились, кожа стала мертвенно-бледной, и она разглядела мозаику из светло-коричневой чешуи вокруг его шеи. У него из спины торчал длинный плавник, а на плечах проступили шипы. Эта странная метаморфоза сделала его похожим на нечто среднее между человеком и ядовитой рыбой-львом. Выглядело все красиво и пугающе.

– Неистовство моря, – сказал он. – Вот что ты наделала.

– Нет, – сказала Элизабет, отступая назад, но подмостки исчезли под ее ногой, и она упала в воду.

***

Элизабет открыла глаза. Ее голова покоилась на коленях Джека, маленькая музыкальная шкатулка была зажата между пальцев.

– Джек.

– Лиззи, – сказал он и подвинулся, помогая ей сесть. – Как ты себя чувствуешь?

– Неплохо, – пробормотала она, потрогав свой лоб.

Она оглянулась и заметила, что Жан Де Грот и Тиа сидят в противоположных углах камеры. Кажется, они спали. Должно быть, она была без сознания долгое время.

– Джек, мне снились ужасные вещи, – сказала она. – Там был Уилл… и это была моя вина.

– Что?

– Ты слышал, что сказала Тиа? Мы не должны быть…

– Да, я слышал, что сказала Тиа, и не собираюсь проглатывать каждое ее слово. Тиа знает многое, но не все.

Элизабет разжала кулак и пристально посмотрела на маленькую музыкальную шкатулку, которая лежала у нее в руке. Поверхность шкатулки остыла.

– Думаю, она была права. Тогда на острове Ньюкасл пытался меня предупредить. А я не послушалась.

– И не слушайся.

Джек подался вперед и страстно ее поцеловал. Его пальцы запутались в ее волосах, и Элизабет чувствовала, как скользят ее руки по его шее. Джек прервал поцелуй и внимательно посмотрел на нее. В его взгляде читался вопрос.

Губы Джека зашевелились, но его перебил другой голос.

– Элизабет.

Она повернула голову и увидела Уильяма, стоящего у их камеры вместе с Барбоссой. Ей было плевать на старого пирата, все ее внимание было сосредоточено на Уильяме. Он выглядел, как обычно. Ее Уильям, а не создание из сна.

– Уилл, – сказала она, вскочив на ноги.

Кажется, заметила она краем глаза, Тиа Далма проснулась, хотя это деталь не имела большого значения.

– Прости. Полагаю, мне следует называть тебя миссис Воробей, да?

– О, Уилл… мы пытались тебя спасти.

– Так же, как и я.

– Мне жаль.

Казалось, ее слова причиняли ему боль, и он молча покачал головой.

– Нужно торопиться, – сказал он наконец, провернув длинными пальцами ключ в замке их камеры.

– Люблю я освободительные вечеринки, – сказал Джек, хлопнув в ладоши. – Хотя тебе не следовала приводить его.

– Именно я выкрал ключ, – ухмыльнулся Барбосса. – Так что будьте благодарным, капитан Воробей.

– Я всегда благодарен моим двуличным союзникам. Если, конечно, ты не хочешь предать меня снова?

– Не сегодня, – прервал его Уилл.

– Хорошо. Тиа. Жан. Вставайте. Нам нужно провернуть быстрый, тихий и крайне успешный побег.

Дверь распахнулась, и Элизабет вышла. Она быстро взглянула на Уилла, но тот отвел взгляд. Этот жест причинил ей боль. Но это не шло в сравнение с той болью, которую Уилл, должно быть, испытывал при виде Элизабет и Джека.

– Спасибо тебе, Уильям Тернер, – сказала Тиа Далма, беспечно скользнув рукой по груди парня, и затем улыбнулась. – И тебе, Гектор Барбосса.

– Да, спасибо тебе и тебе, – небрежно бросил Джек. – А теперь давайте мы все побежим на Жемчужину и направимся в Китай. У меня там хороший друг, который будет счастлив приютить нас и…

– Мы не можем так поступить. Я должна идти к Калипсо. Ее нужно освободить.

– Любимая, принимая во внимание мой огромный опыт, я думаю, нам нужно бежать.

– Мы не можем так поступить, – повторила Элизабет, положив музыкальную шкатулку в карман. – Мы не можем остановиться на полпути.

Звучало правдоподобно. Как будто они шли по длинной цепи, звено за звеном, и теперь держали в руках ее конец.

– Бекетт держит Калипсо под охраной в секретной комнате, – сказал Уилл.

– Не настолько секретной, если знать Бухту Погибших Кораблей, так же хорошо, как я, – отозвался Барбосса с улыбкой. – Ее будет легко найти.

– Тогда вы возьмете меня с собой, – решительно заявила Элизабет.

– А что насчет Бекетта и Джонса? – спросил Жан Де Грот. – Они же попытаются нас остановить?

– Я сторгуюсь с Бекеттом. Все ради того, чтобы выкрасть сердце Джонса из его жадных рук, – произнес Джек своим самым уверенным голосом. – Без Джонса и с Калипсо на нашей стороне, он сдастся.

– Сердце мое, – сказал Уильям. – Ты все у меня украл, но тебе не забрать причитающуюся мне месть.

Голос Уильяма был острым, как нож, и казался Элизабет чужим, равно как и тьма в глубине его глаз.

– Вы, оба, идите, – вмешалась Элизабет. – Вам понадобиться помощь друг друга.

– Хорошо, – Джек скрестил руки на груди. – Тогда Тиа и Жан освободят плененных пиратов. Мой отец должен быть где-то в одной из этих камер. Освободите его и остальных. Нам они еще понадобятся.

– Нет, – сказал Жан.

Все обернулись и уставились на него. Джек нахмурился.

– Мне нужно найти Светловолосое Дитя, – сказал Жан.

– Твой маленький кораблик? – сказал Джек.

– Мне нужен мой корабль и моя команда.

– О, и каков твой план? Что ты будешь делать? Пустишь весь флот Бекетта ко дну?

– Что-то вроде этого, – признался Жан.

– Ну, тогда нам не о чем беспокоится, – сказал Джек с сарказмом.

– Я, может быть, и не потоплю весь его флот, но смогу отвлечь Бекетта.

– Ты будешь серьезным отвлечением.

– Я захватил порт Нассоу, не сделав ни единого выстрела. Думаю, я могу смело встретиться лицом к лицу с армадой Бекетта.

– Я думала, ты захватил Нассоу, – сказала Элизабет, посмотрев на Джека.

– Долгая история, – пробормотал Джек.

– Я могу обойтись без помощи молодого капитана, если он желает поступить по-своему, – сказала Тиа.

– Спасибо, – ответил Жан.

– Давайте просто пойдем и остановим плохих дядек, м? – раздраженно спросил Джек.

– Да, – согласился Барбосса. – Вы должны пойти со мной, миссис Воробей.

Элизабет кивнула, затем наклонилась и прошептала Джеку на ухо:

– Не дай ему пронзить сердце, – сказала она.

– Что?

– Уиллу. Что бы не случилось, не позволяй ему этого сделать.

На какой-то момент она подумала, что Джек может отказать в просьбе, судя по его обиженного взгляду.

– Хорошо, Лиззи. Я не спущу с него глаз, – проворчал Джек.

Элизабет отвернулась и последовала за Барбоссой.

– Лиззи?

Она обернулась, и на какой-то момент подумала, что Джек был каким-то взволнованным, но затем тот самоуверенно улыбнулся.

– Будь осторожна, – сказал Джек.

[Кирюшка]

Глава двадцать третья

Элизабет смотрела, как Барбосса вытащил из стены камень и извлек из тайника темный сверток.

– Вы припрятали свое оружие в стене? – спросила она.

– Я прячу его везде. Ни один пират не обойдется без дополнительного пистолета и шпаги. Это для вас. Запоздалый свадебный подарок: шиавона. Если выживете, оставите себе.

Это была обоюдоострая шпага с чашообразным эфесом замысловатого дизайна и ярко-красной окантовкой. Она ничего подобного раньше не видела.

– О, – сказала Элизабет, взяв в руку оружие. – Спасибо.

– У Джека нет вкуса. Он считает абордажную саблю хорошим оружием.

Шпага была отлично сбалансирована, и Элизабет улыбнулась.

– И снова спасибо. За шпагу…и за то, что вернулись за нами. Это было очень… благородно с вашей стороны, – сказала она медленно и осторожно, потому что никогда не любила Барбоссу.

Барбосса был слишком хитер. Но она не могла не признать его вклад в общее дело.

– Бекетт опасен для пиратов. В нем нет ничего хорошего. Так что легко было сделать выбор. Что касаемо шпаги, – это подарок, но и он имеет цену.

Элизабет нахмурилась, настороженно за ним наблюдая.

– В конце этого маленького приключения, я собираюсь уплыть вместе с Жемчужиной, и, если Джек попытается вмешаться, я всажу пулю в его тупую башку. Так что позвольте мне забрать мой корабль, и можете оставить себе эту прекрасную шпагу и идиота, которого зовете мужем. Должен заметить, ужасный выбор супруга.

– Шпагу за корабль? Вы с ума сошли?

– Пусть это будет чисто символическим жестом, – Барбосса оскалил гнилые желтые зубы. – Способом… закончить борьбу за Жемчужину. Позвольте ей стать моей.

– Почему бы вам не сказать об этом Джеку?

– Я веду переговоры с законным капитаном. Джек примет любое ваше решение. Если вы скажете ему отпустить Жемчужину, он подчинится. Он послушается. Но только вас. Никого другого он слушать не станет. Идемте. Нам нужно найти и освободить ведьму. Посмотрим, поможет ли нам это. Как мы знаем, старая карга вполне могла растерять всю свою силу.

Элизабет вложила шпагу в ножны. Барбосса уже шел вперед широкими уверенными шагами. Она поспешно последовала за ним.

***

– Ты знаешь, где именно Бекетт хранит сердце?

Прятавшийся за несколькими бочками рома Уильям Тернер энергично закивал.

– В своей каюте. Я сам видел. Сердце лежит в мешочке в ящике стола.

– Там пол дюжины солдат, – пробормотал Джек, наблюдая за людьми на палубе. – Может даже больше.

– Всего десять стражников, – сказал Уильям. – И еще двое снаружи.

– Параноидальная свинья.

Джек предполагал, что выкрасть сердце Дэйви Джонса будет делом не из легких, но теперь затея казалась еще и невероятно опасной. Возможно, стоило притаиться и подождать, когда их спасет Калипсо. Или пока Жан де Грот не разнесет их врагов в щепки.

Джек заскрежетал зубами от мысли, что голландский мальчишка назло Джеку может в одиночку уничтожит армаду Бекетта. Чертов слюнтяй.

Он не станет никого ждать. Если Джек Воробей должен добровольно (интересно, Элизабет бы впечатлилась, услышав это?) рискнуть своей жизнью и всеми частями тела, чтобы пробраться на корабль Бекетта и забрать….

– Я проберусь на борт и украду сердце, – сказал Уильям, прервав чудесные размышления Джека.

– Ммм? Прекрасно, да. Очень хорошо.

Отлично. Пусть все сделает евнух. Джеку остается только сидеть здесь и спокойно ждать… нет, подождите-ка. Уильям. Сердце.

– Нет, нет, нет, – сказал Джек, потянув Уилла назад.

Уилл одарил его раздраженным взглядом, и Джек поспешно его отпустил.

– Думаю, украсть сердце должен я, – сказал Джек, представив, как Уильям Тернер попробует проткнуть чертово сердце, стоит только выпустить его из поля зрения. – Я гораздо лучший вор.

– Речь идет не о женщине, – сердито прошипел Уилл.

– Я не крал Элизабет, – запротестовал Джек.

– Она была моей.

– Извини, друг, но она принадлежит только себе.

Уилл рванулся вперед. Джеку подумалось, что его сейчас ударят, а потому сделал шаг назад.

– Ты хотел ее с самой первой встречи. Я это знаю. Ты пытался соблазнить ее тогда, на острове? На Жемчужине? О, я знал, Джек. Знал, что ты положил на нее глаз. Но я не думал, что она …

– Сейчас не время это обсуждать. Убьешь меня в другой раз. Мне нужно пробраться на корабль.

– На корабль пойду я, – упрямо сказал Уильям, отвернувшись от Джека.

Джек дал обещанье Элизабет и собирался его сдержать.

Джек вздохнул, взял небольшой камень, валявшийся неподалеку, и сильно ударил им Уилла по затылку. Тот свалился как подкошенный и растянулся на земле.

– Мне жаль, друг, – произнес Джек, затаскивая Уилла за бочки с ромом. – Мне очень жаль.

[Кирюшка]

Глава двадцать четвертая

Там было всего двое охранников, с которыми Элизабет и Барбосса быстро расправились. Они сковали их наручниками, предназначенными для заключенных, и заткнули рты, чтобы те не позвали на помощь. Убрав тех двух с пути, Элизабет поспешила к камере с Калипсо, располагавшейся в центре комнаты. Камера больше походила на клетку и первоначально, вероятно, предназначалась для каких-нибудь диких животных, но сейчас стала тюрьмой для богини. Богини, которая уже не выглядела как богиня, а больше походила на грязную старуху.

– Мы пришли вас спасти, – сказала Элизабет, вытаскивая музыкальную шкатулку из кармана.

Калипсо даже не взглянула на них.

Элизабет прикоснулась к решеткам клетки, ожидая… ладно, она не знала, чего ожидала, но ничего не произошло. Калипсо продолжала сидеть. Молчаливая и недвижимая, как кукла.

– У вас же есть ключ, не так ли? – прошипел Барбосса.

– Да! Это шкатулка. Как мне кажется. Но я… я не уверена, что делать.

– И что это значит?

– В моем сне все было иначе, – сказала Элизабет чуть более настойчиво. – Пожалуйста, подойдите. Посмотрите на меня. Мы пришли, чтобы спасти вас.

Женщина все так же упрямо молчала, и Элизабет сильнее сжала прутья решетки.

– Пожалуйста, я не знаю, что мне делать. Пожалуйста, поговорите с нами?

Ответа не последовало, и Элизабет открыла шкатулку, безуспешно пытаясь увидеть, есть ли здесь механизм, который она должна запустить. Что-нибудь. Все что угодно.

Ничего не произошло.

А потом старая женщина немного повернула голову, остановив взгляд на руках Элизабет, которые исступленно исследовали поверхность шкатулки.

– Где ты ее взяла?

***

– Сердце, сердце, сердце, – бормотал Джек, быстро открывая и закрывая ящики стола.

В них лежали бумаги, очень много бумаг. Карты и даже золото, которое он быстро прикарманил. Сердца не было. Куда же Бекетт спрятал сердце? Ясно, что не на чертовой палубе, где, по словам Тернера, хранилось награбленное.

Джек даже заглянул под стол. Возможно, как бы дико это не звучало, там были потайные отсеки. Он так на это надеялся.

– Что-то ищешь, Джек?

Джек едва не ударился головой, затем медленно поднялся и обнаружил Катлера Бекетта, стоящего у двери с удовлетворенной усмешкой на лице.

– Катлер, старый друг, – начал Джек, широко улыбнувшись. – Как твои дела? Вот так сюрприз, м… а что ты здесь делаешь?

– Ты же не думал, что одурачил меня, не так ли? Я знаю, что это не настоящий ключ, – сказал Катлер, бросив Джеку металлический предмет, который тот поймал. Это был маленький ключ, который Джек засунул в большую деревянную шкатулку Ньюкасла, прежде чем прикарманил маленькую музыкальную шкатулку.

– Это было бы слишком просто для такого лживого негодяя, как Джек Воробей.

Бекетт вошел в комнату. За ним потянулось еще трое солдат, которые недружелюбно смотрели на Джека…и потирающий шею Уильям Тернер, который бросал на него сердитые взгляды.

– А, к слову, о лживых негодяях. Уилл Тернер, – сказал Джек, его улыбка дрогнула. – Я и правда думал, что нас предаст Барбосса.

– Прости, Джек.

– Евнух, – пробормотал Джек.

– Не суди его строго, – с усмешкой сказал Бекетт. – Ты соблазнил женщину, на которой он хотел жениться. Но не переживай на этот счет, Джек. Прямо сейчас твои друзья направляются к Калипсо… с настоящим ключом в руках. Я, конечно, заберу у них ключ, и мистер Тернер взаимен получит свою милую Элизабет. Разумеется, удачно овдовевшую.

Уильям решительно посмотрел на Джека, в его жестком взгляде мелькнуло что-то знакомое.

Бекетт поднял пистолет, нацелившись Джеку прямо в грудь.

– Не беспокойся, Джек, – сказал он. – Я не собираюсь прямо сейчас убивать тебя. Для начала, я причиню тебе немного боли.

***

– Музыкальная шкатулка, – сказала Калипсо, протягивая к ней трясущиеся руки.

– Да, – сказала Элизабет. – Она принадлежит вам.

– Не мне. Моей дочери.

– Она вам нужна?

– Я звала ее из-под земли, но она так и не услышала. И она не вернулась.

– Вот, возьмите.

– Мередит? Это ты?

– Пожалуйста, подойдите ближе. Возьмите шкатулку, – сказала Элизабет.

Пальцы Калипсо почти коснулись Элизабет. Но женщина неожиданно остановилась и в ярости отскочила от Элизабет.

– Нет, ты не Мередит, – прошептала она. – Лгунья! Воровка!

– Мы пришли спасти вас!

– Отдайте мою дочь!

Калипсо рухнула на пол и завопила, остервенело расцарапывая себе кожу.

– Старая карга сошла с ума. Вытащи ее отсюда, – сердито сказал Барбосса.

– Говорю же, я не знаю, что мне нужно делать, – отозвалась Элизабет, неожиданно почувствовав ужасную головную боль. Эти жуткие вопли… были похожи на завывание. Завывание ветра во время бури.

– Просто бросьте ей шкатулку, раз ей так хочется.

Топот сапог заставил Элизабет отвести взгляд от старой женщины. Солдаты. Дюжина солдат под предводительством главного приспешника Бекетта: Мерсера.

– По приказу лорда Катлера Бекетта, сдайтесь немедленно и отдайте шкатулку, – сказал Мерсер.

– Я так не думаю, – ответил Барбосса с веселым смешком, и на этот раз Элизабет посмеялась вместе с ним.

Они подняли шпаги, солдаты сделали то же самое. Их сильно превосходили численностью, но Элизабет встала рядом с Барбоссой и высоко подняла подбородок, когда на них двинулись враги.

– Каков план? – спросила она. У Джека всегда был план, и она полагала, что Барбосса тоже все тщательно спланировал.

Но Барбосса беспечно пожал плечами.

– Просто убьем их всех, – сказал он.

Больше не о чем было говорить, потому что в этот момент Элизабет резво увернулась от удара, нацеленного ей в голову.

[Кирюшка]

Глава двадцать пятая

Элизабет здорово отбивалась, вовремя подпрыгивала и парировала удары. Она двигалась параллельно Барбоссе, разобралась с очередным солдатом и с трудом увернулась от ножа Мерсера.

– Помогите нам! – прокричала она, не смея взглянуть на Калипсо, но чувствуя на себе ее взгляд. – Калипсо, ваша дочь умерла! И человек, который ее убил, здесь!

Мерсер, поигрывая парой ножей, попытался нанести режущий удар сверху, но Элизабет его парировала.

Уже в третий раз она схлестнулась с Мерсером, который быстро наносил удар за ударом, и поняла, что использование ножей дает ему преимущество над ее шпагой. А она не привыкла сражаться против оружия ближнего боя.

Мерсер быстро загнал ее в угол, заставляя отступать к клетке, где он мог бы прижать ее к решетке.

Элизабет успешно парировала левый выпад, когда неожиданно уловила блеск метала в воздухе и ощутила острую боль.

Она с ужасом обнаружила, что он метнул в нее нож, слоновая рукоять которого теперь торчала из ее правого плеча. Не успела она собраться с мыслями и сообразить, как ей защититься, в нее врезался Мерсер и всем телом придавил к металлической решетке.

Элизабет ударила его, и он вскрикнул. Но затем он прокрутил рукоять ножа, и пришла ее очередь кричать от новой волны боли, которая прошла сквозь тело.

– Дай мне ключ, – прошипел мужчина.

Пока Элизабет пыталась отдышаться, Мерсер выхватил другой нож и попытался поднести его к лицу девушки. Элизабет блокировала удар, чувствуя, как метал режет ей кожу рук. У нее не было времени на раздумья, и, отбросив всякую рациональность, она зубами впилась в щеку Мерсера.

Он заорал и дернулся, отстранившись на пару дюймов, но этого хватило, чтобы Элизабет смогла выскользнуть. Она сжала шпагу, но внезапно что-то упало ей на плечо. Элизабет немного повернула голову и краем глаза заметила Калипсо.

Костлявая рука тянулась сквозь металлическую решетку и обжигала ее тело. Пальцы еще сильнее вцепились ей в плечо, и она не могла пошевелиться. В тот момент не существовало ничего, кроме ослепительного, сжигающего чувства. Жидкий огонь заструился по ее венам.

В голове мелькнула смутная мысль, что откуда-то издалека раздается мелодия, и Элизабет осознала, что она сжимают в окровавленных пальцах маленькую музыкальную шкатулку. Сквозь туман боли, она чувствовала, как ее сжигает огонь, и неожиданно Элизабет грубо толкнули в сторону. Она упала на каменный пол и, подняв кружащуюся голову, с удивлением обнаружила, что решетки клетки расплавились.

Кажется, оковы Калипсо тоже растаяли, обратились в ничто, когда женщина сделала шаг вперед и подняла голову.

В комнате стало тихо. Только Мерсер посмел ринуться вперед и занести оружие для удара, когда порыв ветра, неожиданно ворвавшегося в комнату, с легкостью поднял его в воздух, словно тряпичную куклу, и отшвырнул в стену.

Тело осталось лежать неподвижно, изломанное под разными углами.

– Теперь я вспомнила, – сказала Калипсо, и в голосе ее была странная торжественность, отчего Элизабет захотелось опустить взгляд.

Но она настолько оцепенела, что не могла этого сделать.

– Ты помнишь Дэйви Джонса? – спросил Барбосса, который стоял рядом с Элизабет. – Он здесь, вместе с флотом наших врагов, и нам нужна твоя помощь, чтобы одолеть его.

– Я все вспомнила, – сказала Калипсо.

– Тогда…вы поможете нам? – спросила Элизабет, к которой возвращалась способность связно складывать слова в предложения.

– Я должна идти к морю, – сказала Калипсо.

***

Загрохотало, и Джек почувствовал, как под ногами задрожал корабль. Все выглядели встревоженными. Глаза Джека расширились от удивления.

Пушечный залп, подумал Джек и коварно улыбнулся. Жан де Грот.

А затем неожиданно рука Бекетта дернулась, раздался выстрел револьвера, и пуля в дребезги разбила стоявшую на столе маленькую вазу.

Уильям Тернер мгновенно толкнул одного из стоящих рядом мужчин и вытащил шпагу.

Джек прыгнул вперед в попытке добраться до Бекетта, но потерпел неудачу, когда один из солдат встал на его пути.

– И что это было, Тернер? – спросил Джек, ударив одного из солдат по лицу.

– Я обманул его, пытаясь вытащить тебя отсюда!

– Так ты действительно за нас?

Уилл вмазал тому же солдату, которого только что ударил Джек, и тот половой тряпкой распластался на полу.

– Должно быть, сердце у него! – закричал Уилл, кинувшись следом за убегавшим Бекеттом.

– Держись подальше от сердца, Тернер!

Джек переступил через солдата, едва не споткнулся и почти обрел равновесие, когда очередное ядро рассекло воздух, и звук разлетающегося в щепки дерева почти оглушил его. Солдаты бросились в рассыпную, и Джек оттолкнул одного из них со своего пути.

Он видел, что Бекетт и Уилл выбежали на палубу.

***

Жан де Грот смотрел на судна Ост-Индской Торговой Компании. Один корабль направлялся в его сторону, и губы парня растянулись в презрительной усмешке. Он знал, что так и будет, стоит только открыл огонь по флоту Бекетта.

– Летучий Голландец приближается, – рядом прошептал кто-то из команды.

– Очень хорошо, – небрежно сказал Жан. – Покажи, на что ты способен, чертов ублюдок.

Жан отчетливо видел чернеющие пушки вражеского корабля. Он знал, что вскоре все больше и больше кораблей поднимут якорь и разделаются с ним. Он знал, у врагов численное превосходство. Он знал, что никому не победить Летучий Голландец. Но сейчас…

– Я хочу голову Дэйви Джонса на блюдечке! – закричал он, поднимая свою шпагу в воздух.

Затем загрохотали пушки Голландца, рев и запах пороха окутал Жана.

[Кирюшка]

Глава двадцать шестая

Элизабет поскользнулась и едва не упала, но Барбосса, проворный Барбосса успел ее подхватить и удержать на ногах.

– Что ж, красавица, я и сам могу проводить ее к докам, – сказал Барбосса. – Нет нужды спешить в вашем состоянии.

– Каком еще состоянии? – пробормотала Элизабет. – Это царапина.

Которая чертовски болела. Ее рука и плечо. Будь проклят Мерсер и его ножи. Она была уверена, что к концу дня на ее теле появиться еще парочка шрамов, но разве это имело значение? Вовсе нет, ведь на кон была поставлена их судьба.

Уилла и Джека.

Словно прочитав ее мысли, умный и хитрый Барбосса улыбнулся.

– И о ком из них вы сейчас беспокоитесь? – спросил он.

– Об обоих, – огрызнулась в ответ Элизабет. – Я боюсь, что если Уильям пронзит сердце…

– То твой возлюбленный станет чудовищем?

Это сказала Калипсо. Она что, стала моложе за то время, что они шли по коридорам Бухты Погибших Кораблей? Элизабет не могла сказать наверняка из-за тусклого света, но она готова была покляться, что седина исчезла из волос Калипсо, и женщина по возрасту приблизилась к Элизабет.

– Так он все же станет чудовищем? Любой, кто проткнет сердце, будет проклят? – спросила Элизабет.

– Изначально это был подарок, а не проклятье. Стараниями Дэйви Джонса все обернулось против него.

– Но Тиг сказал, что это ты прокляла его вечно бороздить моря. Прокляла его сердце, чтобы оно все время его мучило.

– Сердце мучило его само по себе, а ненависть придала ему новую форму. Что касается вечного плаванья, – я наделила его и свою дочь огромной силой. Но моя дочь погибла, кости обратились в пыль, а пыль – в ничто, и все из-за Джонса и его пиратских братьев. Не думайте, что я забыла о вашем роде.

Калипсо посмотрела на Барбоссу, ее спокойные голубые глаза остановились на мужчине.

Пираты.

Настанет день, когда весь ваш род сгинет, и всех вас поглотит море. Ваши кости будут устилать дно океана, пока не останется ни одного пирата.

Элизабет вспомнила слова Тига. Она вспомнила, как Калипсо прокляла пиратов, которых люто ненавидела, и задумалась. В тот момент она переживала за Джека, потому что он был пиратом, пиратом Братства. Впервые девушка испугалась силы и гнева богини.

***

Люди Дэйви Джонса высадились на Светловолосое Дитя. Хотя «люди» – это сильно сказано. Множество отвратительных чудовищ ринулось к Жану через палубу, размахивая шпагами.

Одно из существ завопило и набросилось на Жана. Тот выстрелил чудовищу прямо в лицо, которое превратилось кровавую кашу. Жан полосонул бок акулоголового создания и подпрыгнул, избегая ответного выпада. Он усмехнулся. Молодой и безрассудный Жан де Грот в самом деле наслаждался собой. До тех пор, пока он, повернувшись, не оказался лицом к лицу с Дэйви Джонсом.

Жан высоко поднял шпагу.

***

Джек ругался на семи языках, выплевывая одно грязное слово за другим. Их атаковало Светловолосое Дитя. Корабль Бекетта пытался уйти с линии огня и, наконец, сумел отплыть подальше, когда Светловолосое Дитя было неожиданно захвачено Летучим Голландцем.

Голландский мальчик против Голландца. Его сознание даже разглядело в этом некую иронию.

В любом случае, Джек Воробей ругался на семи языках, потому что, несмотря на то, что Светловолосое Дитя наделало немало шума и заставило солдат разбежаться, несмотря на то, что сейчас к ним на помощь направлялись другие корабли, среди которых была Жемчужина и еще один пиратский галеон, люди Бекетта пришли в себя. Люди и корабли Бекетта собирались уничтожить пиратов, которым удалось сбежать из темниц, и Джек точно не знал, скольких освободила Тиа и каково их число по сравнению с людьми Бекетта.

В довершении всего Бекетт успешно отбивался от них обоих, и Джека, и Уилла, что было еще одной причиной, по которой Джек ругался на семи языках. Он позабыл, что Бекетт пусть и был неженкой, но обучался у нескольких лучших фехтовальщиков Англии.

К счастью, Тернер был и в половину не так плох, и совместными усилиями они оттеснили Бекетта к камбузу, откуда сразу же сбежал повар. Трое мужчин продолжили битву среди кастрюль, сковородок и оловянных чашек.

– Отдай мне сердце! – потребовал Уильям.

– Нет, отдай мне сердце! – сказал Джек.

– Да идите вы оба к черту, – буркнул Бекетт.

***

Битва была в полном разгаре, когда Элизабет, Барбосса и Калипсо появились в доках. Солдаты и пираты лихорадочно рубили друг друга, пуская в ход пистолеты и мушкеты, убегали или сражались, и вместе представляли собой дикую кровожадную массу.

Прокатившаяся мимо Элизабет бочка врезалась в стену. Второй бочонок взорвался в непосредственной близости от нее, взметнув в воздух щепки, заставляя ее закрыть лицо и пригнуться.

– Смотрите! Там корабль Жана и Бекетта! – сказала она, откинув с лица прядь грязных волос. – И Жемчужина!

Она не успела ничего больше сказать, потому что на ее пути возник окровавленный солдат, который грозился проткнуть ее шпагой. В этот момент она была благодарна Барбоссе за подарок, ведь не смотря на всю боль, – а ей было больно, – обоюдоострый эфес отлично лежал в руке, позволяя ей с легкостью управляться с клинком.

После того, как с солдатом было покончено, Элизабет огляделась и обнаружила, что за время драки Калипсо убрела прочь. У Элизабет было несколько секунд, чтобы увидеть, как Калипсо, подойдя к краю пристани, шагнула вперед и упала в воду.

Элизабет побежала к краю пристани и посмотрела вниз. Над ее плечом навис Барбосса, и они оба стали всматриваться в воду. Калипсо плыла по направлению к Светловолосому Дитя, ее белое тело мерцало в воде.

– Куда она направилась? – спросила Элизабет.

– Держу пари, обратно в море.

– И все? Она же должна была нам помочь!

Небо над ними потемнело, и, казалось, вот-вот наступит ночь. Яркая вспышка молнии пронеслась по небу, разрезав его на части.

– Помочь или навредить, в любом случае, она наконец-то свободна, – сказал Барбосса ухмыльнувшись.

– Нам нужна лодка, – пробормотала Элизабет, оглядываясь вокруг. – Мы не можем оставить ее одну.

– Она же богиня. Она может позаботиться о себе сама.

– Я беспокоюсь не о ней. Я беспокоюсь о них.

– О своих возлюбленных?

– Ее проклятье, – сказала Элизабет, обнаружив маленькую, брошенную лодку размером не больше ялика. – Вот что меня волнует.

– Имеете в виду проклятье, которое сулит нам смерть от ее руки? – спросил Барбосса и усмехнулся. – Тогда лучше всего уйти, или море поглотит нас, и мы утонем.

В том сне Элизабет тонула. Или, скорее всего, тонула дочь Калипсо, ведь ей же это снилось, не так ли? Смерть дочери? Судьба, предназначение, круг замкнется, и начнется новый цикл.

Прогремел гром.

Надвигалась буря.

Ох, как же она боялась шторма в детстве.

Она неожиданно притихла, страх кольнул ей в шею.

– Что такое?

– Ничего, – пробормотала она. – Забирайтесь в лодку.

– Посмотрите на небо. Посмотрите на море. Погода просто ужасна. Мы останемся на земле.

– Нет, мы отправимся за ней.

[Кирюшка]

Глава двадцать седьмая

Уильям делал успехи. Мало-помалу, гонимый гневом и невероятной удачей, он вынудил Бекетта отступить. Без сомненья, Бекетт был хорош, но он начал уставать, как заметил Джек. Однако же упрямый Бекетт не стал бы сдаваться. Он будет биться дальше.

– Ну же, Катлер, дружище, – прорычал Джек. – Отдай мне чертово сердце, пока я не наградил тебе очередным шрамом на брюхе.

– Думаю, этому не суждено случиться в этот раз. По крайней мере, если мы будет играть честно.

– А ты умеешь играть честно?

– Не совсем.

Бекетт ловко пнул Джека ногой, отправив того в кучу грязной посуды. Джек поднялся и увидел прекрасную картину. Уильям загнал Бекетта в угол, выбив шпагу к него из рук.

Затем Бекетт вытащил кинжал и приставил его к боку Уилла.

– Дернешься – умрешь, – холодно сказал Бекетт. – Тебя это тоже касается, Джек. Бросайте свои шпаги, оба.

***

– Гребите быстрее, – сказала Элизабет.

– Как прикажете, ваше величество, – огрызнулся Барбосса. – Я гребу изо всех сил.

Шел дождь. Крупные капли падали с неба, и Элизабет посмотрела на мгновенье вверх, на темный купол над их головами, а затем взглянула на Светловолосое Дитя и на белые очертания Калипсо, которая плыла быстрее любой женщины.

Она ищет Дэйви Джонса, подумалось Элизабет, она ищет возмездия.

Однако форма этого возмездия ее пугала. Они выпустили шторм, и только теперь она осознала масштабы последствий. Может, Калипсо в праведном гневе убьет их всех, и пиратов, и Джонса?

– Этого недостаточно, – пробормотала Элизабет.

– Прекращайте ныть.

– На борту этих кораблей может находиться Тиа. Или на борту Жемчужины, – сердито напомнила ему Элизабет. – Вы хотите ее смерти?

– Нет, – сказал Барбосса, с легким сарказмом в голосе. – Но даже если так, что вы намерены делать? Вы ее освободили, и теперь нам придется плясать под ее дудку, не так ли? Вы же сами этого хотели, да? Что нам остается делать?

– Я хочу, чтобы она спасла нас, – сказала Элизабет.

– Тогда возьмите весло и заткнитесь, и лучше придумайте план, как успокоить свою пра-пра-бабушку.

Элизабет оскорбилась, но сделала, как он сказал. Она взялась за весло, хотя в ее плече и руке пульсировала боль. Ей не следовало грести вовсе.

Боль может подождать. Она разберется с ней позже.

***

Шпага Уилла с громким звоном упала на пол, но Джек не послушался приказа. Он стоял неподвижно, не выпустив из рук своего оружия.

– Чего ты ждешь, Джек? Хочешь, чтобы я убил твоего друга?

– На самом деле, он мне не друг, – сказал Джек. – А если честно, без него мне будет только лучше. С самой первой встречи он был мне занозой в заднице.

– Что ж, тогда, полагаю, ты не будешь против, если я слегка переделаю его изнутри. Как это когда-то сделал мне ты, Джек.

Уильям ничего не сказал, даже не взглянул на Джека, но Джек вздохнул. Он подумал об Элизабет. Она никогда его не простит, если Уиллу причинят вред, и Джек сомневался, что он сам сможет себя простить. Несмотря на все его разговоры о евнухах и щенках, он никогда по-настоящему не желал Уиллу плохого. Не сказать, чтобы благополучие кузнеца влияло на мотивы Джека, но он точно не хотел, чтобы Уилл погиб.

– Подожди. Давай договоримся.

– Я всегда любил хорошие сделки, Джек. Брось свою шпагу и позволь мне добраться до берега с сердцем, и твой друг останется жив. Иначе он будет собирать свои внутренности с пола.

– Стой, – сказал Джек и сделал глубокий вздох. – Ты победил, Катлер.

Джек отбросил шпагу в сторону.

***

Жан де Грот крепко сжал слоновую рукоять пистолета. Взвел курок, выстрелил, и пуля прошила грудь Дэйви Джонса. Но это не остановило создание с щупальцами. Он просто подошел, одной рукой поднял Жана в воздух и потряс им, как тряпичной куклой.

– Ты действительно думаешь, что шпага и пистолет могут причинить мне вред, маленький храбрый мальчик? – прошептал Джонс, его щупальца обвились вокруг горла Жана, и сжали его. – Ты не можешь меня убить. Я бессмертен. Я – море.

– Море – не мужчина, – послышался женский голос.

Словно среагировав на голос, щупальца разжались, и Жан свалился на пол. Он поднял взгляд и увидел идущую к ним молодую женщину. Ее светлые волосы казались почти серебренными, ее бледная фигура скорее плыла, чем шла.

– Твое время на исходе, – сказала она.

– Калипсо, – сказал Джонс, и Жан подумал, что в его голосе не было ни удивленья, ни тревоги, а скорее горький смешок. – Я не боюсь тебя. Дни старых богов прошли. Возвращайся в свою могилу.

– Тебе следует меня бояться. Я даровала тебе бессмертие и могу его отнять.

– Ты так же прокляла меня, сделав таким. Я не забыл.

– В этом виноват ты сам.

– Смерть не придет, пока мое сердце бьется, морская ведьма, – сказал Дэйви Джонс, сделав три шага вперед по направлению к женщине.

– Оно не будет биться долго, – сказала Калипсо.

***

– Спасибо, Джек, – очень вежливо поблагодарил Бекетт.

– Всегда пожалуйста, – буркнул тот.

– И вам спасибо, мистер Тернер, за то, что стали отвлекающим фактором для моего побега, – сказал Бекетт, и прежде, чем Джек мог вставить хоть слово, кинжал глубоко вошел Уиллу в живот.

Бекетт отступил и кинулся прочь из камбуза. На какой-то момент Джек стоял неподвижно, а затем побежал. Он побежал за Бекеттом, оставив Уильяма умирать на полу в луже собственной крови.

[Кирюшка]

Финальная глава
Глава двадцать восьмая

Небо грохотало, издавая леденящий кровь ужасный рев. Дождь шел стеной и ветер завывал в ушах Жана.

– Не будет биться долго? – переспросил Джонс, ухмыльнувшись. – Ну и пусть. Сердце причинило мне достаточно боли.

– Сотни лет я провела в земных оковах, – сказала Калипсо. – Моя дочь пропала и погибла. И все из-за тебя и твоей пиратской братии. Ты думаешь, что только твое сердце болело? Мое сердце разорвалось от боли, когда я потеряла дитя. Но сегодня ты заплатишь. Все вы заплатите. Пусть ваши кости усеют дно морское.

Дэйви Джонс рванулся вперед со шпагой наперевес, но порывом ветра его отнесло в сторону, как листок бумаги. Он пролетел над палубой и врезался в мачту.

– Господь всемогущий, – закричал один членов экипажа Жана, падая на колени.

Жан де Грот повернулся и увидел, что небо словно затянуло черной смолой.

Паруса разорвало и трепало на ветру. Молнии исполосовали небо. К ним приближались гигантские волны.

Он обернулся и увидел беспощадную улыбку на губах Калипсо и образовавшийся ореол из светлых волос вокруг ее лица.

А затем он увидел Барбоссу, заскочившего на борт. Вслед за ним появилась Элизабет.

Волны разбились о корабль, сильно тряхнув его, и Жан упал. Он сумел ухватиться за какой-то канат, схватил ртом воздух, когда его накрыло водой.

Когда он поднял голову, Барбосса держался за перила, но Элизабет исчезла.

– Элизабет! – закричал он.

Ветер поглотил его слова.

***

Солдат попытался остановить Джека, но тот сильным толчком отправил его к стене, попутно забрав пистолет.

– Стой, чертов ублюдок! – завопил Джек.

Бекетт, разумеется, проигнорировал его гневные крики.

Корабль накренился. Джек потерял равновесие и упал. Бекетт сумел вскарабкаться на несколько ступенек.

Он почти сбежал.

Джек поднял пистолет и выстрелил.

Бекетт споткнулся и упал на землю. Джек поспешил к нему, нацелив пистолет прямо ему в голову.

– Отдай мне сердце.

Бекетт скривился. Его парик сбился, он вспотел и прижал руку к ноге, к пулевому ранению.

– Не думал, что ты на такое способен, Джек, – пробормотал он и попытался приподняться на локте, дрожащими пальцами ища что-то внутреннем кармане кителя. – Полагаю, я ошибся.

Бекетт вытащил окровавленными пальцами маленький мешочек, и Джек получил приз. Он осторожно взял сердце.

Он посмотрел на Бекетта, лежащего на лестнице, и Бекетт взглянул на него, взглянул смело, не дрогнув.

– Чего ты ждешь? Убей меня, – сказал Бекетт.

Джек хмыкнул.

– О, Катлер, –он мрачно усмехнулся. – Разве ты еще не понял? Я никогда не пытался тебя убить. Несмотря ни на что. Я бы не смог тебя убить.

Катлер открыл рот, как если бы хотел возразить в ответ на подобное утвержденье, но быстро его закрыл и, вопросительно подняв бровь, улыбнулся в ответ. Улыбнулся, без сомнения, горькой улыбкой, но на какую-то долю секунды эта была улыбка другого человека. Молодого парня. Не столь пресыщенного, не настолько честолюбивого. Парня, которого Джек когда-то знал, рядом с которым он вышагивал, над которым подшучивал и дразнил; парня, который был его другом.

Джек ударил его по голове рукояткой пистолета и поспешил прочь от потерявшего сознания мужчины.

В конце концов, у Джека осталось неотложное дело с Тернером.

***

Элизабет тонула. Сон стал реальностью и поглощал ее. Убивал ее. Судьба словно в насмешку решила, что потомок старой богини должен погибнуть так же, как дочь Калипсо.

И все же она боролась. Пыталась плыть, удержаться на поверхности. Но затем ее снова утянуло во тьму.

Звуки здесь были приглушенными. Она уже не различала голоса членов экипажа, не слышала лязг шпаг. Здесь, во тьме, угасал свет вместе с ее силами.

Она подумала о Джеке, но его здесь не было. Он не мог ее спасти, как тогда, в Порт-Рояле, и она тонула.

Рука сжала ее запястье. Ее тащили наверх, пока она не оказалась на поверхности, кашляя и выплевывая воду. Элизабет жадно глотала воздух и дрожала.

– Спасибо, Господи, – все, что она смогла сказать.

– Спасибо мне, – сказал Барбосса, потянув ее за собой к кораблю.

При помощи веревки он помог ей взобраться. Корабль неожиданно тряхнуло, на них обрушилась очередная волна, и Элизабет, отплёвываясь от морской воды, вцепилась в веревку из последних сил, пока Барбосса кричал, чтобы она поторапливалась, пока чертова веревка не порвалась.

***

Джек встал на колени рядом с Уиллом прямо в лужу крови.

– Я думала, ты сбежал, – прошептал Уилл.

– Почему, скажи, люди всегда плохо обо мне думают? Дай я взгляну.

– Нет.

– Позволь мне взглянуть.

Джек отвел в сторону его руку и пристально посмотрел на рану. Кузнец плотно сжал зубы, уставившись в потолок.

– Мы сейчас все исправим, – сказал Джек и решительно кивнул.

– Исправим? Я умираю. Я знаю. Я все прекрасно осознаю.

– Ты же еще не умер. Смотри, что у меня есть, – Джек открыл мешочек и показал ему сердце. – Сердце у меня, так что тебе не придется умирать. Где твой нож? Где твой чертов нож?

– В сапоге.

Джек торопился, его пальцы сжали старый потрепанный нож, который он затем вложил в руку Уиллу вместе с сердцем.

– Ты хотел сердце? Ты получил сердце, Уилл Тернер. Проткни его и стань следующим капитаном Летучего Голландца.

Взгляд Уильяма расфокусировался, медленно, очень медленно его пальцы сжались вокруг рукояти ножа, и лезвие вошло в бьющееся сердце. Один удар, три. А затем сердце остановилось.

Как и Уилл.

– Тернер? – сказал Джек. Он заскользил окровавленными пальцами по белой рубашке парня. Его голос стал громче. – Тернер?!

Уильям не отвечал. Его голова свесилась набок, глаза были закрыты.

– Не умирай, законченный идиот! – закричал он, пытаясь поднять его в сидячее положение. Сердце выпало из рук парня на пол.

***

– Вы ранены? – спросил Жан, помогая ей забраться на корабль.

– Нет, – сказала Элизабет.

Люди носились по палубе под треск веревок и дерева. Она сделала шаг и упала, когда корабль начало мотать из стороны в сторону. Жан поспешил к ней на помощь и протянул руку.

– Течь слишком глубокая! Волны вот-вот разломят корабль напополам!

– Где она?

– Там!

Очередная волна накрыла их с головой. Калипсо продолжала стоять на палубе, и, казалось, не замечала, что твориться вокруг. Ее взгляд был устремлен в небо, где раздавались раскаты грома. Вспышка, и молния попала в мачту.

И тут она заметила Дэйви Джонса.

Дэйви Джонс мчался к женщине с занесенной шпагой. Он собирался снести ей голову. Элизабет открыла было рот, чтобы предупредить Калипсо, но опоздала. Рука уже была занесена для удара.

Джонс неожиданно отшатнулся назад и упал, растянувшись на деревянном настиле. Калипсо повернула голову и посмотрела на него через плечо с холодным безразличием.

Элизабет поспешила к женщине и увидела, как задыхался и дергался Джонс.

– Он умирает, как и все остальные, – просто сказала Калипсо. – Судьба предъявляет на них права.

Сердце, мелькнуло у Элизабет в голове, но теперь она не могла о нем больше думать. Сейчас были дела поважнее.

– Вы должны все прекратить, – сказала Элизабет. – Вы не можешь всех убить.

– Почему нет? Разве не поэтому ты меня позвала?

– Нет! Я хотела, чтобы вы нам помогли, но я не хотела этого!

– Это закономерный финал. Не переживай за них. Они уже ничего не значат. Появился новый капитан Летучего Голландца, и как только эти крысы утонут, вы с ним сможете жить счастливо и спокойно, до конца твоих дней. Как и задумывалось.

Элизабет на мгновенье задержала дыханье. Она подумала об Уильяме, каким он ей виделся во сне. Ужасная фигура из ночных кошмаров.

– Уильям? О, нет, нет. Вы все не так поняли.

***

Джек пальцем ткнул парня в плечо.

Громкий звук наполнил тишину. Нет, это был не звук, а вибрация. Дрожь охватила комнату, прошлась по ним, отскочила от стен и исчезла так же быстро, как и появилась.

Уильям резко вздохнул. Он открыл глаза и прижал руку к груди.

– Тернер!

– Джек, мне больно, – пробормотал Уильям, поднимаясь на ноги.

– Рана болит?

– Нет, все тело. Моя голова, – Уилл обернулся, его дыхание стало тяжелым. – Мое сердце.

– Сядь, –сказал Джек, пытаясь усадить его на стул.

Но Уильям отпихнул его в сторону.

– Не трогай меня! Не подходи ко мне! Ты предатель.

– Что?

– Думаешь, что я буду тебе благодарен? Ты убил меня.

– Прости, но тут я с тобой не соглашусь. Я просто спас твою жизнь.

Уильям обернулся и посмотрел на Джека. Его кожа была очень бледной, но неожиданно на щеках полосками стали проступать цвета. Коричневые и желтые полосы. Острые хрупкие шипы вылезли из его предплечий, прорвав окровавленную рубашку.

– В тот миг, когда ты ее поцеловал, ты убил меня. Ты отнял единственную вещь, которая придавала смысл этому миру. В моем сердце пустота, Джек.

Джек с удивлением смотрел на быстро изменяющийся облик парня. Он становился… Джек не был уверен, кем тот становился. Похоже, парень превращался в какой-то вид экзотической рыбы.

– Уильям, – пробормотал он, медленно отступая назад. – Уильям, это не ты.

– Нет? А кто же еще?

– Уильям Тернер, которого я знаю…

– Слабоумный дурак? Наивный мальчишка? Евнух? Больше нет.

– Никто не замышлял против тебя дурного. Я не собирался причинять тебе боль, и я знаю, она тоже не хотела сделать тебе больно. Просто так случилось.

Удивительно быстро Уильям оказался прямо перед Джеком, вытянул руку и схватил его за горло. Он поднимал руку все выше и выше, пока ноги Джека не оторвались от пола.

***

– Уильям и я не можем быть вместе. Я хочу быть с Джеком.

– С Джеком?

Корабль зашатало. Элизабет попыталась устоять на ногах, и ей это удалось. Она взглянула на Калипсо.

– Джек Воробей. Пират Братства. Как и Гектор Барбосса, который, если вы не заметили, спас меня несколько минут назад, и Жан де Грот, который отправился со мной на ваши поиски. Они все мои друзья. Моя семья.

– Я твоя семья. У тебя есть я и твой жених, капитан Голландца.

– Нет! Когда-то я хотела быть с Уиллом, но с тех пор многое изменилось. Я уже не та девушка. Вы не можете заставить меня так поступить и проклясть пиратов, только потому что…

– Не спорь со мной! Такова твоя судьба. Ты не можешь внезапно уйти, поменять свое решение и разрушить то будущее, что я построила для тебя, и все ради чего? Ради этого мужчины, этого ничтожного пирата Ньюкасла!

Элизабет застыла на месте.

– Ньюкасла? – резкий голосом переспросила она.

– Я имела в виду Воробья.

– Нет, вы имели в виду Ньюкасла, – уже увереннее произнесла Элизабет. Наконец-то она все поняла. – Ваша дочь сказала, что не выйдет за Джонса, но вы не приняла отказ. Так вот почему она сбежала. Вы не одобрили ее выбор. Она сбежала не от Джонса, а от вас обоих. Вы не оставили ей выбора.

Калипсо взглянула на нее краем глаза.

– Разве вы не видите? Вы снова повторяете ту же ошибку. Вы не можете так поступить. Вы должны остановиться. Я – не ваша дочь, и убив всех пиратов, вы не вернете ее назад.

Почти вертикальная стена воды начала медленно подниматься с поверхности моря. Элизабет наблюдала за этим зрелищем с широко открытыми глазами.

– Пожалуйста! Вы оба потеряли ее по одной и той же причине! Вы отказался принять правду, принять, что она любит Ричарда Ньюкасла. А затем вы оба попытались уничтожить весь мир, но ее уже ничто не вернет назад.

Ее рука, помимо воли, потянулась к руке Калипсо.

***

– Из всех женщин в мире, ты должен был заполучить именно ее.

Джек боролся, пытаясь оттолкнуть чужую руку, но хватка была стальной.

– Почему? Она же для тебя просто игрушка. А для меня она была всем. И все же ты плел интриги и строил планы, как бы соблазнить ее. На Жемчужине. Я знаю. Я видел, как ты ее поцеловал. Но я осмелился поверить, что это была минутная слабость. Прощание мученика, отдающего свою жизнь. Позже я верил, что она любит меня и больше не запутается. Я был глуп.

– Уильям, отпусти, – прохрипел Джек, с трудом выговаривая слова.

– Ответь мне. Прежде чем ты умрешь, я хочу знать, когда ты замыслил отнять ее у меня? Когда она впервые ступила на борт Жемчужины, отправившись на мои поиски? Или позже, когда мы освободили тебя из Тайника? Или когда вы прибыли в Бухту Погибших Кораблей?

Уильям сильнее сжал пальцы. Джеку подумалось, что он больше не издаст ни слова. Все они застревали у него в горле. Шепот, который срывался с его губ, казался чужим.

– Я влюбился в нее на острове контрабандистов рома и больше не хотел ее видеть.

Уилл разжал руки, и Джек упал на пол. Он потрогал отекшую шею и поднял взгляд на парня.

– Что?

– Я больше не хотел ее видеть, – пробурчал Джек. – Тогда проклятый компас начал барахлить, и я подумал: «Ты размяк, Джек. Совсем умом тронулся». Но я не собирался искать с ней встречи.

– Хочешь сказать, что влюбился в нее за один день?

– За один день и ночь, если быть точным, – поморщился Джек.

– Это невозможно, – холодно сказал Уильям.

– Послушай, отомсти и наслаждайся этим. Но не говори мне, что возможно, а что нет.

Уильям засмеялся и покачал головой, а затем опустился на пол рядом с Джеком.

– В моей жизни существовала только Элизабет, и ничего другого мне было не нужно. Но она слишком быстро выскользнула из моих рук. Лучше бы ты никогда не появлялся в Порт-Рояле. Хотя, в таком случае, я бы не озвучил свои чувства, не провел бы с ней год и не встретил своего отца. Ты открыл дверь, Джек. Для меня и нее. И она улетела прочь. Она улетела прочь.

Обличие Уильяма стало меняться, возвращаясь к обычному, человеческому виду. Он снова был парнем, поломанным горем, который сидел на полу грязного камбуза.

– Мне больше не больно от этого, – прошептал Уилл.

***

Прикосновенье было легким, но Калипсо посмотрела на нее так, словно Элизабет прижала раскаленное железо к ее коже.

И внезапно из-за темных облаков показалась солнце. Элизабет, прищурившись, оглянулась. Дождь прекратился. Ветер стих. Волны, грозившие разнести Светловолосое Дитя в щепки, затихли.

Элизабет посмотрела на тело Дэйви Джонса, которое сейчас было телом бородатого мужчины. На его лице посмертно застыло выражение спокойствия и умиротворения. И она увидела, что плывущий рядом с ними Летучий Голландец тоже изменился. Корабль выглядел как новенький, и его поверхность не занимали морские водоросли, ракушки и кораллы.

– А я и забыла, – сказала Калипсо, глаза ее сверкали от слез.

Элизабет не совсем поняла, что та имела в виду, но все так же продолжала держать женщину за руку.

***

– Джек! – закричала Элизабет, кинувшись к нему на встречу. Она пробежалась по песку и бросилась в его объятья. – Джек, смотри, они уплывают! Мы их напугали!

Все так и было. Флот Бекетта отступал, постепенно становясь точкой на горизонте.

– Разумеется мы напугали этих трусов, – согласился Джек, засмеявшись.

Она поймала взгляд подошедшего Уильяма. Он был бледен, а на его рубашке расползлось темно-багровое пятно. Элизабет поспешила к нему.

– Что случилось? Ты ранен? – спросила она.

Она предчувствовала ответ и с горечью посмотрела на Джека.

– Сердце. Он пронзил его, да?

Джек открыл рот, но Калипсо ответила за него, обращаясь к ним троим.

– Разумеется. Но тебе не о чем беспокоиться. Летучий Голландец был подарком, а его капитан наделялся определенной властью над морем и ветром. Никакого злого умысла в этом не было.

Сейчас Калипсо выглядела, как молодая женщина не более тридцати лет. Стоило ей сойти на берег, два маленьких краба поспешили к ней, вероятно, почувствовав ее присутствие Она наклонилась, чтобы поднять их. Крабы расположились у нее на ладони, и она осторожно их погладила, словно домашнюю кошку.

– Все изменилось, когда Джонс пошел против моей дочери. Тогда я решила, что он должен страдать вечно и привязала его к кораблю и вечной боли. Ненависть Джонса изменила внешний вид корабля и его облик, отражая темную натуру. Он пытался избежать проклятья, вырезав из груди сердце вместе с чувствами, но преуспел лишь в создании оружия против самого себя.

– Значит, Уилл не обречен стать монстром? – спросила Элизабет с облегченьем.

– Нет, кажется, его сущность совсем другого рода.

– Уилл, я так рада тебя видеть. Рада, что с тобой все в порядке, – сказала Элизабет, и на мгновенье ей захотелось обнять его покрепче, прижаться к нему, как раньше, и поцеловать в щеку.

Но затем она заметила его взгляд. Печальные, грустные глаза.

– Уилл, – прошептала она и не смогла подобрать никаких других слов.

– Я знаю, – просто ответил он.

Она сделала шаг назад, удерживая взгляд. Ей казалось, что их разделяли мили, а не пара шагов, и в тот момент она почувствовала боль предстоящей разлуки. Всего пара секунд отделяла ее от этой разлуки, естественной и неумолимой, но она продолжала пристально смотреть на него, тянуть последние мгновения, прежде чем навсегда попрощаться с Элизабет Суонн.

А затем Элизабет Суонн исчезла. Исчезла дочь губернатора вместе с ее детским желанием сыграть милую свадьбу и выйти замуж за лихого кузнеца, исчезли ее мечты о сказочной жизни.

Оставшаяся Элизабет продолжала смотреть на Уилла, и тот слегка улыбнулся. Но она все поняла и подождала мгновение, прежде чем встать рядом с Джеком.

Джек молча наблюдал за ними, и сейчас, когда она к нему подошла, начал беспокойно переступать с ноги на ногу и, повернувшись, посмотрел на море.

– Вот мы и на месте, – сказал Джек, и Элизабет улыбнулась ноткам беспокойства в его голосе.

Она столько всего могла сказать в этот момент. Она могла бы поклясться в вечной любви, или описать свою радость тысячью прилагательных, или, как герой некогда прочтенной ею истории, продекламировать стихи.

Но все это казалось неуместным.

– Полагаю, так и есть, – вместо этого сказала она.

Он улыбнулся широкой и веселой улыбкой.

– Ну, давай! – крикнул Жан де Грот, выпрыгивая из лодки на берег, пока за его спиной посмеивался Барбосса. – Давай, Джек Воробей, только попробуй теперь сказать, что мой корабль
маленький и бесполезный!
Элизабет и Джек оба рассмеялись в ответ.

[Кирюшка]

Эпилог

– Ах ты грязный, вшивый сукин сын!

В таверне, как это было принято на Тортуге, было ужасно шумно, но все же Джек сумел перекричать весь этот гам. На мгновенье посетители обернулись и уставились на пирата, но затем вернулись к своим делам, уже не обращая на него внимания.

Все, кроме одного рассерженного парня с кружкой рома в руках,

– И я рад видеть тебя, Джек, – невозмутимо заметил Жан. Он пододвинул стул и уселся за стол.

Джек свирепо посмотрел на Жана, но тут же почувствовал руку Элизабет на своем плече. Она несильно сжала пальцы.

– Джек, – приглушенным голосом предупреждающе сказала она.

– Никаких «Джек»! Надежные источники доложили мне, что этот человек, которому хватает наглости называть себя мужчиной, не далее, как месяц назад болтал и выпивал вместе с Барбоссой на похищенном у меня корабле!

– Да, я видел Барбоссу, – признался Жан, пожав плечами. – Он направлялся в Севилью.

Глаза Джека налились гневом и превратились в узкие щелочки.

– Он плывет в мой город на моем корабле?!

– Это не твой город, – осадила его Элизабет.

– Нет, мой! И корабль мой, и команда моя…

– Успокойся.

– Как я могу успокоиться? У меня нет корабля! Я безкорабелен!

Элизабет закатила глаза и подлила себе еще выпить.

– У нас есть корабль.

– Твой корабль.

– Наш корабль. Кроме того, у тебя есть я. Ты что, не принимаешь это в расчет?

– Я бы предпочел, чтобы у меня были и ты, и Жемчужина, – проворчал Джек.

Не обращая внимания на его причитания, Элизабет повернулась к Жану и улыбнулась.

– Как ты вообще, Жан?

– Смею заметить, весьма недурно. Неожиданно для себя, я недавно обнаружил одно прибыльное дельце, в котором неплохо преуспел. Так что я привез вам кое-какие подарки.

Жан вытащил из одного из многочисленных карманов кителя небольшой мешочек и положил его на центр стола.

– Это для тебя, Джек.

Джек потыкал мешочек пальцем, затем осторожно развязал его. Содержимое шлепнулось на стол и на поверку оказалось луковицей тюльпана.

– О, – протянул Джек, нахмурившись. – Это так по-голландски.

– Последние месяцев шесть я торгую тюльпанами. Ты удивишься, насколько это прибыльное дело.

– Жан, одно дело контрабанда рома. Или кража золота. Но нет ничего почетного в торговле цветочками.

– Луковица стоит по меньшей мере пятнадцать гиен, балбес.

– О, – произнес Джек совершенно другим тоном и уставился на луковицу.

– А это для тебя, Элизабет. Разве может красавица обойтись без прекрасных жемчугов?

Жан протянул ей длинное жемчужное ожерелье, и Элизабет, осторожно взяв ожерелье, приложила его к своей шее.

– Жан! Оно великолепно!

Девушка быстро наклонилась к нему и поцеловала парня в щеку. Жан озорно улыбнулся, в то время как Джек нахмурился.

– Ты замыслил соблазнить мою жену, когда меня не будет рядом, мальчишка?

– Не ревнуй, – Элизабет пихнула его локтем.

– Вот еще. Я ревную по делу.

Ну, вообще-то, нет. Может, и да, но чуть-чуть. Его маленькая ревность быстро испарилась, потому что втайне Жан и правда начал ему нравиться, да он и не мог долгое время дуться на Элизабет.

– Следующий подарок для вас обоих. Думаю, вы еще скажите мне спасибо.

Подарком оказался сложенный лист бумаги, немного затертый и запачканный. Заголовок гласил: «Отважный поступок капитана У. Тернера: Захватывающее Повествование о Спасении Дочери Махараджи».

– И что это? – спросил Джек.

– Переверни.

– Ты только посмотри, это же Уилл.

– Не очень-то похож. В жизни он намного страшнее, – критично заявил Джек.

Элизабет снова пихнула его локтем, из-за чего пират едва не подавился ромом.

– Как думаешь, история правдива?

– Бет, любовь моя, как человек с колоссальным опытом по части создания и распространения придуманных мною самим же историй, уверяю тебя, все это по большей части вранье, – сказал Джек.


И на такой позитивной ноте этот потрясающий рассказ, - равно как и мой перевод - заканчивается. Я выражаю благодарность автору и бедному компьютеру, с которым я вела настоящую войну. Возможно, в будущем я найду в себе силы и вдохновение перевести что-нибудь еще.

Кирюшка

[Кирюшка]

P.S.

Вместо послесловия...

Кораблем какого типа владел Жан?
Светловолосое Дите Жана – это корвет, небольшой военный корабль, меньше фрегата. Жемчужина Джека – галеон.

Как Барбосса встретил брата Тиа? Почему ее брат на таинственном острове?
Об этом упоминается в истории, но изначально Тиа происходит из длинного рода шаманов. Один из ее предков сплел чары, сковавшие Калипсо, отправив ее под землю, и его потомки охраняли остров от вторжения. Барбосса встретил ее брата годом раньше и любил Тиа все то время.

Элизабет правнучка Калипсо?
Скорее она пра-пра-правнучка. Дочь Калипсо (Меридит) была влюблена в Ричарда Ньюкасла и от него у нее был ребенок.

Уилл ограничен Летучим Голландцем на последующие 10 лет?
Нет. Изначально корабль был подарком, а не проклятьем, для жениха Меридит. Уильям владеет могущественным кораблем, но не ограничен плавать на нем вечность.

Твоя история сходится \ не сходится на фильм. Почему?
Наброски и большая часть рассказа написана до выхода ПКМ: На краю света, так что «Положение обязывает» должно рассматриваться как альтернатива.

Так значит, настоящее имя Джека не Джек Воробей и он не брал Нассау, не сделав ни единого выстрела?
Настоящее имя Джека – Джонатан Грей, и он ради своей репутации приписал себе кое-что из того, что совершил Жан.

Что означает название? Почему рассказ так называется?
Это что-то из французского, и означает «положение обязывает». Почему? Вы найдете ответ в конце эпилога.