Forever young или тайна Корабельного Духа

[против лизки]

Название: Forever young или тайна Корабельного Духа.
Автор: Против Лизки
Жанр: pov, humor, adventure, romanse
Пейринг: Джек/Анжелика
Рейтинг: PG-13
Размер: миди
Содержание: Даже самый навороченный эликсир вечной молодости может иметь побочное действие. А длительное заточение никому не идет на пользу, в том числе и мартышкам...
От автора: во время написания фанфика ни один персонаж серьезно не пострадал.
Статус: закончен
Дисклеймер: все принадлежит Диснею, я лишь взяла поиграться без спроса. Некоторые персонажи - мои собственные.

Комментарии здесь: http://www.pirates-zone.com/viewtopic.php?f=4&t=1331

Часть 1.

"О, сколько нам открытий чудных
Готовит просвещенья дух
И опыт, сын ошибок трудных,
И гений, парадоксов друг..."
А.С. Пушкин


Раскаленное рыжее солнце беспощадно обжигало жаркими полуденными лучами маленький островок,
затерянный посреди необъятных просторов Карибики. А в этот день так много повидавшее на своем веку небесное светило и соленые искрящиеся сине-бирюзовые волны, с ласковым плеском набегающие на пустынный берег, да еще несколько раскидистых пальм стали свидетелями очень занимательной картины. Молодая растрепанная женщина в ярости и отчаянии с громкими истеричными воплями металась вдоль полосы шумящего прибоя, осыпая ужасными проклятиями косматого парня в красной косынке, удаляющегося в лодке все дальше и дальше от берега. Брошенная черноволосая красотка, не стесняясь, обрушивала свой праведный гнев, на который уплывающий не обращал ни малейшего внимания, вовсе не собираясь возвращаться.

- Джек! - рявкнула женщина в последний раз, следом раздался выстрел, и пуля шлепнулась в воду совсем рядом с бортом.
- Мимо! - хохотнул тот, кого звали Джеком, и лишь сильнее приналег на весла, весело поглядывая на подпрыгивающую фигурку, приплясывающую в бессильной злости по горячему песку. А вскоре она превратилась в крошечную мелькающую черную точку и совсем исчезла из вида...

Поначалу капитан Джек Воробей был чрезвычайно доволен собой и даже счастлив. Ведь ему так удачно удалось избавиться от бывшей любовницы, и теперь можно, не опасаясь, что та снова учинит какую-нибудь гадость, вплотную заняться освобождением из бутылки своей драгоценной старушки "Жемчужины". Проклятый папаша Анжелики постарался на славу, и надежно запечатал туда его корабль, но башковитый кэп знал верное средство, и не теряя времени даром, вознамерился как можно скорее им воспользоваться.

Джек ужасно торопился, изо всех сил работая веслами, только подло брошенная им Энжи все никак не шла у него из головы. Если отплывая и слушая жаркую брань, он ни капли не беспокоился о дальнейшей участи ловкой, хитрой и изворотливой испанки, нисколько не жалея ее, то сейчас прежняя радость куда-то улетучилась, на душе стало как-то гадко и мерзко, а сердце противно сжималось и ныло то ли в предчувствии беды, то ли крупных неприятностей. Все мысли о вызволении своего судна вытеснила непонятная, необъяснимая, стремительно нарастающая тревога, и руки сами, не слушая хозяина, принялись грести обратно, поворачивая легкую лодку назад к острову.

Анжелику он увидел издалека - бывшая боевая подруга уже не металась по берегу, словно дикая разъяренная тигрица, запертая в клетке, а спокойненько посиживала на прибрежном песке. Даже издалека было хорошо видно, как она сосредоточенно копошиться в нем, нагребая рядом с собой большую кучу.

" Никак обещанный мне сундук с сокровищами ищещь, дорогая? - усмехнулся он про себя, подплывая все ближе. - Не завидую тебе, детка, ведь очень трудно найти то, чего нет. Тогда тебе придется проводить раскопки до глубокой старости. А после живой водицы из Источника она тебе явно не грозит."

Но самым странным, удивительным и подозрительным ему показалось то, что Энжи, еще совсем недавно готовая на все, лишь бы только вырваться отсюда, теперь не обращала на вернувшегося за ней старого приятеля ни малейшего внимания, целиком и полностью поглощенная своим дурацким занятием. А может, нарочно делала вид, притворяясь насмерть обиженной, рассерженной и надутой... В любом случае, с этой хитрющей фурией надо держать ухо востро, мало ли, какую подлость выкинет.

Джек зорко присматривался к роющейся в песке Анжелике, смутно понимая - с ней что-то не так. Бывшая подруга выглядела слишком маленькой, словно по пояс зарылась в него. И еще что-то другое - подозрительное, неуловимое, вот только, что именно, ему не позволяло получше рассмотреть яркое, слепящее солнце и по-прежнему приличное расстояние. А подзорной трубы, как на грех, при себе не имелось.

"Может, цыпа от огорчения маленько того...? Слегка умом тронулась? - озадачился он, не сводя с нее слезящихся глаз. - Чудненько! Не хватало мне для полного счастья еще с полоумной бабой возиться! Умеешь же ты, приятель, находить ненужные приключения на свой неугомонный зад, каждый раз влипая в такое... Ладно, неважно. Все равно уже прип...," - и в это время лодка вспахала днищем песчаную мель, с силой врезаясь в нее носом, а крепко призадумавшийся гребец от резкого толчка едва не вывалился за борт. Джек, чертыхнувшись, спрыгнул в воду и неподражаемой, развязной походочкой направился к Энжи:

- Знаешь, дорогая, сегодня тебе просто сказочно повезло. Я передумал, и пожалуй, соглашусь взять тебя с собой, если ты... Короче, детка, удиви меня чем-нибудь серьезным и стоящим, а не этим своим бредом про несметные сокровища, и мы...

Но договорить он так и не успел, вернее, не смог, потому как тут же подавился своими последними словами и чуть не рухнул бесчувственным бревном на песок. Вместо грозной пиратки Анжелики Тич, дочери Черной Бороды и по совместительству бывшего старпома "Мести Королевы Анны", на берегу преспокойненько посиживало смугленькое, черноглазое чудо лет пяти-шести от роду с густыми темно-каштановыми волнистыми волосами. При виде капитана Воробья очаровательная девчушка радостно взвизгнула и бросила копать разряженным пистолетом рыхлый сырой песок, из которого всего мгновение назад, ничего не замечая вокруг, так усердно лепила куличики. Она неуклюже поднялась, едва не вылетая из длинной рубашки до пят и путаясь в ней, со всех ног кинулась к обезумевшему Джеку, широко разинувшему рот. Бриджи, ставшие ей огромными, свалились с крохи еще раньше и лежали рядышком с наделанными в изобилии песочными печенюшками. Тот лишь отчаянно замахал руками, на миг теряя дар речи, и в ужасе попятился, намереваясь дать деру подальше от этого страшного, заколдованного места. Но ловкая малышка цепко обхватила его колени, повисая на них и не давая ступить ни шага.

- Папочка, как хорошо, что ты вернулся! - счастливо сопя, пролепетало прелестное создание, уткнувшись ему в ноги. - А ты плавал совсем недолго, я даже не успела построить песочный замок. Давай, вернемся на корабль? Я есть очень хочу... И пить тоже. На этом противном острове так жарко. Вернемся, а, пап? - заканючила юная Анжелика Тич, настырно дергая его штаны.

"Зараза!" От своей жуткой догадки Джеку страшно захотелось взвыть самым дурным голосом, и желательно, погромче. Никаких сомнений не оставалось - перед ним сейчас топчется пятилетняя Энжи, с какого-то перепуга помолодевшая на пару десятков лет и застрявшая в глубоком детстве. Да к тому же решившая, что тот и есть ее обожаемый папаша...

"О-о, дья-явол, забавно до дрожи! Так, приятель, стоп, без паники. Спокойствие, только спокойствие. Во-первых, не стоит разочаровывать ребенка, - пробормотал он про себя, все еще борясь с сильнейшим искушением прыгнуть в лодку и раствориться посреди бескрайних морских просторов.. - А во-вторых... Так вот она какая, эта хваленая вечная молодость... Тогда ну ее, к чертовой матери! Не хочу, провалиться бы ей совсем! А может, у проклятущего Источника какое-нибудь... побочное действие имеется? Или Анжелика выпила этой живой водицы слишком много? Ведь никто точно не знает, сколько ее нужно, чтобы вернуть себе утраченные годы жизни, а не превратиться в такое..., - шальные мысли бешеным вихрем проносились в гудящей голове капитана Воробья. А еще, глядя на пухленькую симпатягу Анжелику, ему вдруг стало очень весело. - А-ха-ха, Энжи, старина, ну, и повезло же тебе! "Ты украл у меня годы жизни, Джек, ты мне должен!" - и ехидно передразнил бывшую подругу. - Кому должен, всем прощаю... А если и возвращаю долги, то непременно с процентами. И значит, с тобой, цыпа, мы в полном расчете, - фыркнул Джек с чувством собственной правоты. - Так, ладно, все, дружище, хватит скулить, рассуждать и пугаться. В конце концов, теперь это всего лишь мелкая, сопливая девчонка, хоть и Анжелика Тич, а не какое-нибудь морское чудовище. Поэтому хватай малышку в охапку и тащи ее в лодку. Потом разберемся, что с резко омолодившейся крошкой делать. Ведь не бросишь же ты девчушку здесь, в самом деле. Ишь, какая хорошенькая, - с удовольствием подумал он, ласково рассматривая настырно тормошащую его Анжелику и подмечая, что в столь нежном возрасте бывшая строптивая, вспыльчивая, зловредная пиратка нравится ему гораздо больше.

- Па-ап, ну ты совсем уснул, что ли? - сердито пыхтела новоявленная "дочка", упорно не отставая от его штанов. - Мы сегодня уплывем отсюда или нет? Я на корабль хочу, слышишь?
- Слышу, детка, слышу... Конечно, уплывем... Куда же мы денемся, - обреченно вздохнул Джек, поднял разряженный пистолет, валяющиеся бриджи Анжелики, и тут под ними обнаружил куколку вуду, так сильно мешающую ему жить. "А вот это очень даже кстати, - от души обрадовался он. - Такие вещицы детям не игрушка. Да и взрослым тоже", - и незаметно подобрал замызганную, проткнутую в нескольких местах тряпочную фигурку, тотчас спрятал ее в карман и взгромоздил на руки Анжелику, наступающую на длинный подол рубашки. И все еще с трудом веря в происходящее, решительно зашагал к лодке, увязая ногами в сыром песке.

- Только сиди смирно и не вертись, - строго сказал он, усаживая девочку на сидушку и сунул в ее перепачканные ручки фляжку с водой. - На вот, ты пить хотела. А до корабля, детка, путь, о-ох, какой неблизкий.

Джек оттолкнул лодку от берега, взобрался в нее и взялся за весла, с силой налегая на них. А вскоре одинокий островок остался далеко за кормой.

*****

- Старый безумный морской волк, ты выжил..., - капитан Воробей вальяжной походочкой направился к приятелю, картинно разлегшемуся на большой рассохшейся коряге. Верный старпом с гордым, довольным видом поднялся, готовый похвастаться своими добытыми стеклянными "трофеями", гремевшими у него в парусиновом мешке, где дожидалась своего часа целая флотилия. Но его кэпа интересовала лишь одна, самая любимая, желанная посудина... И вот теперь, наконец-то, пришла пора дать ей долгожданную свободу.

- Для этого нам понадобится три котла, три козла...

- Я знаю, где есть козел...

- А я буду делать так...

- Джек, а ведь ты бы мог жить вечно...

- А может, я и буду жить вечно... Капитан Джек Воробей - первооткрыватель Источника вечной молодости...

За философскими размышлениями о смысле бытия друзья неторопливо брели вдоль полосы шумящего прибоя, горящего золотисто-оранжевым пламенем в последних лучах закатного солнца. Джек с мистером Гиббсом шли к оставленной лодке, в которой безмятежно спала крепко умаявшаяся за этот безумный день малютка-Анжелика, заботливо укутанная кафтаном нечаянно обретенного "папаши".

- А если серьезно, старина, то насчет котлов, козлов и всего прочего - полная брехня. Я пошутил, - усмехнулся кэп, обрывая полет разыгравшейся фантазии своего впечатлительного старпома. - Враки это, приятель, а ты уши развесил. Но зато у меня есть средство куда более верное и надежное, а самое главное - очень простое, как все гениальное. Да что там говорить, скоро сам увидишь, - взмахнул руками Джек, предупреждая дальнейшие вопросы Гиббса. - Ну, а теперь малю-юсенький сюрприз, - и хитро подмигнул озадаченно почесывающему затылок другу, когда они подошли к лодке.

- Ну, давай, хвастайся, что за диковину ты там прячешь? - ухмыльнулся тот. - Русалочку из синя моря выловил? - и заглянул внутрь, где на дне, свернувшись калачиком, сладко посапывала во сне Энжи.
- Тс-с, тише ты, разбудишь, - зашипел на него Джек и состроил страшную рожу.
- О-о, че-ерт, парень... На какой капустной грядке тебя угораздило откопать это прелестное дитя? Да еще и притащить ее с собой? - тихо ужаснулся Гиббс, во все заплывшие глазищи уставившись на недовольно заворочавшуюся, но так и не проснувшуюся девчушку.

- Лучше не спрашивай, старина, если скажу, все равно не поверишь, - снова тихонько хохотнул его загадочный кэп, наслаждаясь глупейшим видом вытянувшейся широкой физиономии старого приятеля.
- М-м..., кого-то мне эта очаровательная малютка напоминает, - задумчиво пробормотал старпом, продолжая пристально разглядывать "находку".
- Ха, ну, еще бы... Вот, познакомься, дружище, мисс Анжелика Тич собственной персоной, прошу любить и жаловать.

- Ма-матерь Божья... Чтоб я сдох... Нет, не может быть, не верю... Парень, скажи, что ты пошутил, - опухшие глаза мистера Гиббса медленно поползли на лоб со своего законного места, грозя вот-вот вывалиться на песок, а сам их хозяин испуганно попятился. - Но... как же так? Что ты с ней сделал?
- Да не переживай ты, старина, - невесело усмехнулся Джек. - Всего лишь угостил живой водицей из Источника, спасая бедняжку от верной смерти. Но, видно, перестарался... А может, дело в чем-то другом. Только результат налицо и превзошел все ожидания, - он покосился на Анжелику, причмокивающую во сне пухленькими ярко-розовыми губками.

- А может, эта... живая водица в Источнике просто испортилась? Ну, того..., прокисла? - с умной физиономией предположил умудренный жизнью Джошами. - Да, а что? Ром же закисает. И тако-ой с него потом шторм в брюхе начинается, у-у, только держись. Кажется, все нутро наизнанку вывернет и вынесет через задн... Ладно, неважно..., - Гиббс махнул рукой и взглянул на кэпа, который в ответ лишь возвел бездонные очи к вечернему небу. - Ну, это я так, глупость брякнул. И что теперь? Мисс Тич навсегда так и останется вот такой милой, забавной малышкой? - добряк-старпом с умилением и жалостью рассматривал невинного, беззащитного ангелочка, лежащего на сыром грязном дне старой, протекающей лодки.

- Не знаю, - Джек вдруг резко помрачнел и нахмурился. - Только вот в таком нежном возрасте мне эта крошка гораздо больше нравится и внушает меньше опасений своим присутствием. К тому же, она крепко впала в детство, ни черта не помнит и наивно принимает меня за своего отца, - при упоминании Черной Бороды он передернулся и брезгливо скривился.
- Да, но что ты будешь с ней делать? - Гиббс, вдоволь налюбовавшись на Анжелику, вновь уставился на Джека. - Ведь она теперь, все-таки, дитя малое, за ней ухаживать и присматривать нужно. Ах, да, совсем забыл - юная мисс Тич тебя же своим папашей считает. Вот и давай, приятель, приступай к отцовским обязанностям, и нечего отлынивать, - давясь хохотом, побормотал он, на всякий случай отойдя подальше от кэпа, чьи бездонные глаза метнули гневные молнии.

- Ну, вот еще не хватало! - возмущенно фыркнул тот. - Нянчиться с Энжи я вовсе не собираюсь. Как только покончим с нашим самым важным, неотложным дельцем, так сразу же пристрою эту цыпочку куда-нибудь. Да хоть снова в монастырь...
- Или в какой-нибудь приличный бордель, - сдуру брякнул Гиббс, и тут же прикусил болтливый язык. - Ох, извини, дружище, сорвалось. Сам знаешь, слово - не воробей, - виновато пробубнил он, прикрывая рот ладонью.

- Поздно затыкать пасть, когда глупость уже выскочила. А в приличный бордель мисс Тич еще рановато. И в неприличный тоже..., - проворчал Джек, сердито глядя на него. - Все, мистер болтун, отставить нести всякий пошлый вздор. Пора бы уже и делом заняться, - он еще раз недовольно зыркнул на слегка скисшего друга, и ухмыльнувшись, хлопнул его по плечу. - Но мысли твои, приятель, идут правильным курсом...

Капитан Воробей решил больше не терять времени даром, и дрожа от нетерпения, развязал мешок, принимаясь бережно выкладывать из него на сырой песок хрупкое содержимое в поисках заветной бутылки с "Жемчужиной". Мистер Гиббс немедленно присоединился к своему кэпу, и через несколько мгновений они разыскали именно то, что нужно. Хищно оскаленная морда мартышки с пронзительным визгом прилипла к мутноватому бутылочному стеклу.

- Гадкая обезьяна! - отшатнувшись, поморщился Джек, переглядываясь со старпомом.
- Как ты думаешь, есть ли на судне еще кто-нибудь живой, кроме нее? - задумчиво спросил Гиббс, вглядываясь в "Жемчужину".
- Вряд ли... Если Гектор не врал, там разгорелось кровопролитное сражение, в котором полегла почти вся моя славная команда, так подло предавшая меня, а тот оттяпал себе ногу. "Леера натянулись, рангоут ходил ходуном!" - он передразнил распираемого героизмом капитана Барбоссу, вспоминая его слова. - А значит, никого, кроме обезображенных, изуродованных, вонючих, истлевших трупов мы с тобой, старина, на нашей родимой старушке не найдем, - мрачно отозвался ее кэп. - Ладно, приятель, пожалуй, начнем, благословясь. А там видно будет...

Джек положил бутылку в воду и с силой грохнул по ней рукоятью пистолета. Раздался оглушительный треск битого стекла, а штормовой ветер, заключенный внутри, с басовитым гудением подхватил крошечный кораблик, унося его от берега, и умчался прочь за горизонт. Освобожденная "Жемчужина", удаляясь все дальше, вдруг стала стремительно расти, пока вновь не вернула свои прежние размеры, и вскоре красавец-фрегат горделиво покачивался на слабых волнах.

Поначалу, увидев такое чудо, приятели радостно завопили, сгребая друг друга в охапку, и тут же, сшибаясь лбами, бросились к лодке.

- Па-ап, земля, да? - подняла заспанную мордашку разбуженная Анжелика.
- Да какая, к черту, земля, мы еще не отплыли, и даже не на корабле, - фыркнул Джек в ответ. - Но сейчас он у нас непременно будет... Держись-ка покрепче, детка..., - и ухватился за борт.
- Э-эх, шаркнем по душе, да с ветерком! - весело отозвался Гиббс, и они, поднатужившись, столкнули легкую лодочку в воду, а забираясь в нее, едва не перевернули, наступая на путающуюся под ногами Энжи. Кроха лишь тоненько пискнула и изумленно захлопала припухшими шоколадными глазками, не успевая возмутиться таким пренебрежительным обращением не слишком церемонящегося с ней "отца" и какого-то незнакомого дядьки, как две капли воды похожего на упитанного, хрюкающего кабанчика. Наверное, в детстве Анжелика Тич была очень покладистым ребенком. Она втихаря показала им обоим язык, с удовольствием принимаясь ковыряться в носу, и добывая из его недр очередную "козу", потихоньку вытирала ее об штаны гребцов, попутно любуясь шикарным кораблем, возникшим из ниоткуда, словно по волшебству.

Друзья ужасно спешили, изо всех сил налегая на весла, и не обращали никакого внимания на милые шалости Энжи, а легкая лодчонка летела стрелой по волнам. Они очень быстро сумели нагнать далеко отнесенную от берега беглянку-"Жемчужину", от души радуясь, что никем не управляемое судно не оказалось на мели, и каким-то чудесным образом само остановилось именно там, где нужно.

- Джек, а откуда ты узнал, как вытащить нашу красотку? - не утерпел любопытный Гиббс.
- Как, как... Каком кверху! - хохотнул ее кэп, не сводя горящего взора со своей любимицы. - Я же говорю - просто, как все гениальное. Прочитал указание на этикетке. Ладно, приятель, не бери в голову, потом обязательно расскажу, если не забуду, - уклончиво ответил он.

Такая ценная мысль стукнула Джеку с глубокого перепоя в одном бредовом сне, но дотошному старпому об этом знать вовсе необязательно.

Юная мисс Тич разделяла общий восторг только потому, что ей очень хотелось спать, и мечтала поскорее очутиться на судне. Да еще "папаша" с приятелем, гребущие в поте лица, наступали притихшей на дне крохе то на руки, то на ноги. Джек не позволил ей усесться на сидушку, боясь, что полусонная Энжи от резких толчков вывалится за борт. Но стойкая к трудностям и невзгодам дочь пирата (правда, теперь непонятно, какого именно), терпеливо и молча сносила все эти досадные неудобства. Она лишь сердито фыркала и плаксиво морщилась, мужественно сдерживаясь, чтобы не разреветься.

Через некоторое время детские страдания были вознаграждены, и троица благополучно поднялась на дрейфующую посудину, что для ловкого, проворного Джека оказалось делом не из легких. Надежно привязанная к его спине Анжелика намертво вцепилась вспотевшими от страха ручками в шею обливающегося потом, задыхающегося "отца", грозя не по-детски придушить, и время от времени испуганно повизгивала.

Только все в этой жизни когда-нибудь заканчивается, в том числе и самые тяжкие, крутые подъемы. И вскоре капитан "Жемчужины" вместе с грузом из громко сопящей "дочери" за спиной и верным старпомом перелезли через борт на пустую палубу безлюдного корабля, беспокойно озираясь по сторонам.

[против лизки]

"Потому, что у нас в Техасе все большое..."(с)
Карибский кризис.


Но серьезных оснований для тревоги не наблюдалось - как и предполагал Джек, на пустынной "Жемчужине" не было ни одной живой души, не считая мартышки. При появлении людей мохнатый тезка кэпа с пронзительным визгом вихрем пронесся мимо троицы, пугая малышку Анжелику, стрелой взлетел на грот-мачту, уселся на рее и недобро разглядывал подозрительных пришельцев. Одичавшая обезьянка успела отвыкнуть от человеческого присутствия, кроме того, среди незнакомцев она не нашла своего горячо любимого хозяина, а размалеванная физиономия капитана Воробья не доставила ей особой радости. И теперь глубоко разочарованный представитель приматов возмущенно верещал наверху, бурно выражая свое недовольство.

- Вот мерзкая зверюга! - скривился Джек, развязывая веревку, которой Анжелика была накрепко привязана к нему. - Все, свободна. Спрыгивай, детка...

После чего Энжи, наконец, разжала вспотевшие ручки, выпуская "папашу" из цепких объятий, соскользнула на палубу и во все глаза уставилась на мартышку.

- Смотри, Джек, как странно... А трупов-то нет, - задумчиво пробормотал Гиббс, оглядываясь на сторонам.
- Сам вижу, приятель, - отозвался тот, бережно сматывая веревку. - А может, старина-Борода тогда всех жмуров с собой прихватил, чтобы воскрешать на досуге? Ладно, сейчас прошарим все судно, начиная с моей каюты.

Все это выглядело очень странно - несмотря на кровавую бойню, устроенную на "Жемчужине" папашей Анжелики, ни одного мертвеца на палубе так и не обнаружилось. Поражало и то, что судно нисколько не пострадало в битве, словно на него никто не нападал - такелаж был в порядке, и другие видимые повреждения также отсутствовали. Хоть по рассказу Гектора когда-то здесь разгорелся самый настоящий ад, и вся команда вместе с кораблем оказалась в его жуткой пасти. И сейчас старушка "Жемчужина" лежала в дрейфе, дожидаясь своего часа в полной готовности к продолжению морского похода, прерванного проклятым пиратом-колдуном так подло, нагло и кровожадно.

В капитанской каюте тоже царил идеальный порядок - Гектор Барбосса слыл аккуратистом и терзал своих подчиненных непомерными требованиями к чистоте. И даже теперь жилище бывшего кэпа смотрелось так, будто он только что покинул его, и с минуты на минуту должен вернуться обратно. Накрытый стол с расставленными пустыми тарелками и разложенными столовыми приборами стоял в ожидании хозяина. Наверное, на "Жемчужину" напали в тот момент, когда капитан и команда собирались обедать или ужинать.

- Ха, смотри-ка, дружище, а нас здесь ждали, - довольно усмехнулся Джек, разглядывая окружающую обстановочку, в которой мало что изменилось, не считая отсутствия бардака, кроме валяющихся на полу многочисленных яблочных огрызков. - Не нужно будет с посудой возиться.
- Да, как же... Было бы еще, что в эту посуду накладывать, - проворчал Гиббс, снимая с плеча перекинутый парусиновый мешок с побрякивающей в нем бутылочной флотилией, и осторожно положил его в угол. - Жрать-то ведь нечего, вся их провизия давным-давно протухла. И рома тоже нет. Тоска..., - и тяжко вздохнул.

- Па-ап, я есть хочу, правда... И пить тоже... Слышишь? - захныкала голодная полусонная Анжелика, дергая Джека за штаны.
- М-м, вот заладила! - поморщившись, с досадой сказал "папаша", решительно отцепляя кроху от себя под понимающую ухмылку старпома. - Короче, так, детка - сейчас ты сидишь здесь и и носа никуда не высовываешь. Поняла? А я поищу для нас что-нибудь съестное. Идет? - и сунул скисшей "дочурке" фляжку с недопитой водой.
- Идет..., - буркнула она, жадно прикладываясь к ней, и уселась на заправленную койку. И хоть перспективка оставаться одной в пустой каюте ей не слишком светила, но спорить с усталым, раздраженным "отцом" не решилась. Кроме того, умненький ребенок тут же смекнул, что можно в его отсутствие найти себе очень интересное занятие и даже приглядел, какое именно.

- Ну, вот то-то же, - немного успокоился Джек. - Пойдем, приятель, посмотрим, что, где и как мы имеем на данный момент, - они направились к выходу, оставляя Анжелику в гордом одиночестве, и не оглядываясь, вышли за дверь. А "папаша", все же не доверяя "дочке", на всякий случай предусмотрительно запер ее, не желая лишних хлопот.

- Кэп, а ведь обманывать детишек нехорошо, - укоризненно покачал головой Гиббс, как только друзья вновь оказались на палубе. - Ну, вот где, скажи, где мы возьмем еду? Разве что, мартышку на мясо ухлопаем. И то, вряд ли... Она же нежить...

Джек промолчал и сердито фыркнул. Конечно же, он сам понимал всю абсурдность своего обещания. Какую провизию можно найти на судне, простоявшем в закупоренной бутылке, его капитан даже представить себе не мог. А зря...

Приятные сюрпризы начались сразу же, когда они со старпомом, заглянув в непривычно пустой, тихий кубрик, спустились в трюм, и в его сырой полутемной прохладе обнаружили стройный ряд пузатых бочонков с отличным ямайским ромом и пресной водой. Такая замечательная находка повергла парочку выпивох в бурный восторг, а после тщательного осмотра всех прочих помещений и пристроечек те поняли - на "Жемчужине" полно провизии. Хозяйственный Гектор перед походом основательно запасся провиантом и выпивкой, но воспользоваться всей этой роскошью команда так и не успела. Когда же, наконец, Джек с Гиббсом добрались до камбуза, радости их не было предела, и увиденное заставило поверить в чудеса с удвоенной силой. Там приготовленный обед или ужин словно дожидался, чтобы его забрали и съели...

- Джек, да как же это? - ошарашенный Джошами зачерпнул из большущего закопченного котла прекрасную наваристую бобовую похлебку. - Как думаешь, после этой... здешней трапезы мы, того..., не передОхнем? - и принюхавшись, с крайней опаской попробовал ее.
- Не знаю, приятель. Судя по ее виду и запаху, вроде, не должны, - пробормотал кэп, забирая у озадаченного старпома черпак, и осторожно приложился к нему. - М-м, а что, очень неплохой супчик. Я бы даже сказал, просто превосходный... Видно, у Гектора был умелый, старательный кок. Странно, но похлебка-то совсем свежая, будто недавно приготовленная. Если мы после нее и подохнем, то от банального обжорства. Нас вспучит и разорвет на части..., - он подмигнул расхохотавшемуся Гиббсу и тут же залез черпаком в другой котел с тушеным мясом и овощами, уже намного смелее пробуя ароматное кушанье. - М-м, божественно! Просто пальчики оближешь... Короче, дружище Джошами, хватит принюхиваться, облизываться и раздумывать. Хватаем все съестное, какое сможем унести и тащим в каюту. Ведь там же ребенок голодный сидит. Да и самим жрать ужасно хо...

- Джек, смотри, какие странные... плоды. Огромные, никогда раньше таких не видел, - окликнул его Гиббс и сунул под нос Джеку, дожевывающему кусок тушеного мяса, горбатый спелый банан, размером почти с добрый локоть и толщиной в руку.
- Ого, какой мощный... фрукт, - едва не подавился тот при виде ярко-желтого монстра, с которого старпом уже снял кожуру и робко откусил кусочек его сладкой мякоти.

- Вот, дьявол, до чего же хорош... Никогда еще таких не ел, - вечно опухшая физиономия Гиббса блаженно расплылась. - Ох, ты, смотри-ка, Джек, а лук здесь тоже немелкий... Вот эта, сама крупная, так вполне за маленькое ядро сойдет, - и недолго думая, впился в нее зубами, но сразу же выплюнул и скривился, утирая навернувшиеся слезы. - Черт, ишь ты, какой ядреный. До самой задницы продрало...
- Не преувеличивай, старина, - ядра это ядра, а лук это..., - Джек задумчиво посмотрел на луковицу, только пробовать ее не стал, и тихо ужаснулся, убитый наповал небывалыми размерами, не отстающими от чудовищного банана.

Впрочем, все остальные овощи и фрукты, которых было немало на камбузе, также выглядели весьма впечатляюще.

"Хм, забавно до дрожи, - растерянно пробормотал он про себя. - Интересно, это на каких же дрожжах вдруг такие всходы? Может, Гектор впал в старческий маразм и на досуге занялся наукой, скрещивая и взращивая разные растения? Или дело тут в чем-то совсем другом..."

Только Джек и сам прекрасно понимал, что капитан Барбосса здесь вовсе не при чем, и таким чудесам мог дать лишь одно разумное объяснение. Оказавшись заточенной в бутылку, его драгоценная старушка попала в какое-то заколдованное пространство, где время останавливается, замирая на месте, со всеми вытекающими отсюда последствиями в виде отсутствия разрухи после боя, непортящегося продовольствия и всего прочего. Но объяснить гигантские размеры овощей и фруктов он так и не сумел. Да и не слишком к этому стремился. Ведь сейчас у них с Гиббсом имелась задача поважнее, чем разгадка непостижимых тайн мироздания в виде плодов-переростков.

- Джек, а может, ну их к дьяволу, эти... плодовые изыски? - старпом все еще подозрительно вертел в руках луковицу. - Не нравятся они мне, и все тут. Такие здоровенные, просто жуть берет. А вдруг их есть нельзя?
- Гиббс, ну, что ты разохался, как пугливая баба? Не хочешь, не ешь, никто не заставляет, к тому же, кусок толстенного банана ты уже все равно успел оттяпать. Так что, поздновато тебе бояться, - пробурчал тот, тоже втихаря маясь сомнениями, и тут же плюнул на них. - Ладно, приятель, пора отчаливать отсюда. Надеюсь, крошка-Энжи не успела добраться до заветного мешочка с корабликами... А парочку бананов я, пожалуй, прихвачу для нашего хвостатого друга.

При упоминании о оставшемся в каюте мешке с бутылочной флотилией друзья переглянулись, и по макушку нагрузившись всевозможной провизией, поспешно выбрались из камбуза. Мартышка все также гордо восседала на рее, не обращая на них никакого внимания.

- Э-эй, приятель, иди сюда! У меня для тебя кое-что есть, - позвал ее Джек, помахивая огромным бананом. Только мохнатый тезка кэпа не собирался спускаться, а сердито заверещал и отвернулся, нахально задирая хвост, после чего метнул вниз скромную кучку того, что в приличном обществе называть не принято. Бархатных штанишек на нем почему-то не оказалось...
- Вот зараза! Да чтоб тебя разорвало! - выругался Джек, едва успевая отскочить в сторону, и чуть не грохнул весь провиант на сырые палубные доски. - К нему по-хорошему, а он... Ну, и катись ко всем чертям, маленький заср..., тьфу..., - он сочно сплюнул со злости и бросил под мачту любезно прихваченный фрукт с большущим зеленым яблоком. Анжелике такие подозрительные "деликатесы" заботливый "папаша" твердо решил не давать.

- Что, промахнулся, старина? - хохотнул Гиббс, задирая голову вверх и глядя на тезку капитана. - А то я уже хотел тебе чистую тряпицу любезно предложить.
- На кой дьявол она мне сдалась? Ведь задница-то все равно упрыгала. Эх, изловить бы ее хозяина, вот точно, мало бы тому не показалось, - проворчал Джек, снова взглянув на рею.
- Да не тебе тряпка-то, а вон ему, - пробормотал старпом, давясь от смеха. Только наглый представитель приматов уже исчез оттуда. - Ладно, не расстраивайся, этот парень всегда отличался скверным... характером. Лучше пойдем поскорее кормить твоего голодного ребенка, - усмехнулся он, втихаря вытирая выступившие слезы, и парочка, брезгливо покосившись на рухнувшие с неба "сокровища", направилась в каюту.


Первое, что бросилось друзьям в глаза - это развал в капитанском жилище, и Анжелика, шмыгая носом от усердия, важно восседающая посреди кучи женского тряпья, вываленного из громоздкого сундука, пристроенного в дальнем углу. Дорогие платья, кружевные панталоны, корсеты, ночные чепцы и прочие дамские вещички, извлеченные из него на свет божий, красовались даже на койке. Сама сопливая модница тоже успела принарядиться в симпатичное шелковое синенькое платьице из тех же запасов, так удачно найденное ей, и слегка великоватое. Но все же оно было лучше, чем тот нелепый, широченный балахон до пят, норовящий то и дело свалиться и бывший когда-то ее рубашкой.

При виде "отца" с приятелем и изобилия принесенной ими снеди, по уши довольная кроха подскочила и радостно кинулась к ним навстречу.

- Энжи, детка, я не понял - без нас тут шмотки раздавали, а мы с Гиббсом что-то пропустили? - весело поинтересовался Джек, подозрительно зыркнул на парусиновый мешок, забытый возле входа, и убедившись, что с ним все в порядке, сразу успокоился. Мешок был очень туго завязан, и девчушка не смогла добраться до него, хоть, наверное, и пыталась засунуть туда свой хорошенький любопытный носик.

- Тебе нравится, пап? - шустрая кроха завертелась, позволяя полюбоваться на себя со всех сторон.
- А что, красивое... Тебе идет, - растерянно пробормотал "папаша", проходя к столу и разглядывая устроенную барахолку, принялся выставлять добытую на камбузе провизию.
- А вам, сэр, нравится мое платье? - робко спросила Энжи у Гиббса, хозяйничающего вместе с Джеком.
- Конечно, детка... Только немного висит на тебе, а так очень даже ничего, - поддержал добряк-старпом своего кэпа. Оба они говорили сущую правду - в новой одежке Анжелика выглядела красоткой, и сама это прекрасно знала.

- Только, цыпа, будь добра, прибери за собой всю учиненную разруху, и желательно, побыстрее. Время уже позднее... Смекаешь? - строго сказал Джек не в меру впавшей в кокетство "дочурке", которая виновато засопела и по привычке затолкала пальчик в ноздрю, застенчиво доставая козявку. - И не ковыряйся в носу, приличные барышни так никогда не делают. Кроме того, можно сломать палец или поцарапать мозги, - и победно посмотрел на Анжелику.

Две последние угрозы немедленно подействовали - Энжи испуганно выдернула опасный предмет и неохотно поплелась к сундуку.

- Жрать-то как хочется... А еще больше выпить, - мечтательно вздохнул Гиббс и в предвкушении облизнулся. - Все нутро пересохло, аки раскаленный песок в безводной пустыне.

- Вот и я о том же, старина, - поддержал его кэп. - Слушай, а наш Гектор - парень не промах. В порыве алчности так разошелся и крепко обнес каких-то богатеньких теток подчистую. Даже панталонами не погнушался. Ну, еще бы! Ведь они же такие шикарные - шелковые, да с кружевами,- хохотнул он, разливая из закопченного, засаленного котелка по тарелкам бобовую похлебку и глядя, как Анжелика, пыхтя от торопливости, запихивает развороченный дамский гардероб обратно.

- Лучше бы вместо бабьих подштанников денег в наследство оставил, - хмыкнул старпом, помогая уставшей и вспотевшей крохе расправиться с напавшим на нее бардаком. - Что нам с этим кружевным тряпьем делать?
- Зато моя обожаемая... дочурка себя наряд присмотрела, - усмехнулся Джек. - Вот за это Гектору спасибо... И за достойный провиант, и за ром. Поэтому нечего нам с тобой на него напраслину возводить. А денежки, приятель, получше искать надо. Не может быть, чтобы у капитана Барбоссы нигде ни гроша не было припрятано. Кстати, Гиббс, сгоняй в трюм за ромом, а то мы на радостях самое важное забыли прихватить.
- Будет сделано, сэр! - бодренько отозвался тот и выскочил за дверь, а вскоре вернулся, под завязку груженый бутылками.

К тому времени выбившаяся из сил Анжелика уже управилась с разбросанными одеждами, и вся троица, наконец-то, приступила к трапезе.

Пока изрядно захмелевшие друзья за едой и выпивкой обсуждали насущные вопросы, крепко проголодавшаяся Энжи уже успела от души насытиться, и под их пьяную болтовню клевала носом.

- Э-э, дочура, да ты совсем уснула, скоро мордочкой в тарелку упадешь, - заметил Джек ее героическую борьбу со сном. - Давай-ка, держи курс на койку. Давай, давай, иди укладывайся...
- Не пойду спать..., - смущенно пробубнила кроха. - Я писать хочу... А еще какать..., - и стеснительно опустила глазки.
- Ну, ты даешь, дорогуша, - сердито фыркнул "папаша", услышав такое заявление. - Так за чем дело стало? Вон ведро в углу имеется, нарочно для подобных... целей. Шла бы и молча делала, что нужно, а не докладывала во всеуслышание. Это неприлично... Благовоспитанные барышни так себя за столом не ведут, - отчитал он несчастную, горестно сопевшую девчушку, готовую вот-вот расплакаться. Но взглянув повнимательнее на огромное ведро размером с добрую половину бочонка, в которое такая мелкота имеет все шансы провалится по самые уши, сразу сменил гнев на милость.

- А с какого перепуга, приятель, ты себя вдруг к благовоспитанным барышням причислил? - хохотнул Гиббс, заступаясь за скисшую, плаксиво пыхтящую Анжелику. - Подумаешь, неприлично... Сами-то мы с тобой иногда такое плетем за столом своими длинными болтливыми языками, что даже стыдно подумать, о чем я сейчас подумал.

Только Джек уже его не слушал - заметив под койкой что-то интересное, он тотчас нырнул под нее и вытянул на свет божий вместительный медный ночной горшок, надраенный до блеска.

- О, а вот это очень кстати... Ну, танцуй, детка, нашлась для тебя подходящая посудина... Как раз то, что нужно. От старины Гектора в наследство досталась, он всегда к всевозможным удобствам тяготел. Не то, что некоторые, не будем пальцами в них тыкать. По-старинке, да с борта..., - рассуждал Джек, ужасно довольный своей находкой, рассматривая ее со всех сторон. - Черт, настоящее произведение искусства. А как сияет... Словно жаркое карибское солнце после проливного дождя. Да, старого сурового морского волка в глубине души всегда тянуло к прекрасному..

- Э-эй, парень, хватит восхищаться, отдай ребенку ночную вазу, - глядя на жалкую, сморщенную мордашку Анжелики, старпом вовремя остановил его словесный полет . - Иначе еще немного, и она ему уже не понадобится.
- О-ох, тысяча извинений, увлекся, - спохватился Джек и поставил горшок возле койки. - Прошу вас, мисс... Пойдемте, мистер Гиббс, не будем мешать юной леди, - он ухватил приятеля за рукав и потащил его к выходу, попутно прихватывая с собой недопитую бутылку. А тот успел бросить Энжи на койку кусок чистой тряпицы, которую совсем недавно хотел столь любезно предложить мохнатому тезке кэпа.

- Огромных творческих успехов, детка, - пожелал "папаша" на прощание и закрыл за собой дверь, предоставляя крохе дальше самой разбираться со своими проблемами.

Вечер медленно догорал, и раскаленный за день огненный шар торжественно уходил на покой, утопая в золотисто-багряных водах...

Друзья уселись под фок-мачтой и невольно залюбовались величавым, бесподобным зрелищем.

- Есть ли на свете что-нибудь прекраснее закатов посреди бескрайних морских просторов? - задумчиво проговорил Джек, не отрывая влажно блестящих хмельных глаз от исчезающего солнечного диска, и на миг отрешившись от всего земного.

- Послушай, старина, а что дальше? - осторожно спросил Гиббс, возвращая рухнувшего в романтику, замечтавшегося капитана Воробья назад на грешную землю.
- М-м, в каком смысле? - сначала не понял тот, с неохотой отрывая бездонный взор, затуманенный ямайским ромом, от вечерних красот Карибики.
- А вот в таком, дружище. В самом прямом... Что мы с тобой будем делать с кораблем без команды, которую нам негде взять? Или ты думаешь управиться с нашей старушкой вдвоем? А может, своего ангелочка Энжи заставишь по мачтам лазать за компанию с мартышкой? - словно горохом отсыпал старпом и замолчал в ожидании.

"Ох, дьявол, а ведь он прав - с командой-то у нас полная неувязочка выходит", - тихо ужаснулся Джек, но вида не подал.

- Слушай, приятель, давай подумаем об этом завтра. Утро вечера всегда мудренее. Глядишь, что-нибудь толковое само придумается, - лениво отозвался он, с неохотой поднимаясь, и приложившись к бутылке, передал ее Гиббсу.

И вдруг на рее прямо у себя на головой Джек снова увидел своего мохнатого тезку. Маленькая обезьянка-капуцин, раньше почти незаметная с такой высоты, теперь ясно и отчетливо вырисовывалась на фоне потемневшего неба. Она свесила вниз подозрительно длинный хвост и картинно восседала на мачте в последних лучах заходящего солнца, тоже любуясь закатом за компанию с пристроившейся под ней парочкой.

- Ишь, ты, расселся, живой памятник скверностям, - пробурчал капитан Воробей, во все глаза уставясь на наслаждающегося жизнью представителя приматов, и на всякий случай отошел подальше от его опасного соседства. - Так и жди от тебя какой-нибудь гадости.
- Слушай, Джек, вот смотрю я на него, и все никак не пойму, - пробормотал Гиббс, поднявшийся следом за кэпом, и вместе с ним разглядывая сидящую наверху зверюгу. - Мне кажется, что он...

- Вырос, да? - отозвался тот. - Нет, старина, то, что кажется обоим сразу, уже совсем не кажется, а так оно и есть. Наш мелкий малыш Джек на самом деле с какого-то перепуга заметно подрос.
- Ох, не нравится мне все это, - покачал головой старпом. - Переросшие, огромные плоды, растущие обезьяны... Теперь понятно, почему этот парень без штанов. Малы они ему стали...
- Если честно, я тоже не в восторге от таких странностей, - задумчиво ответил тезка "растущей обезьяны", отрывая напряженный взгляд от мачты. - Знаешь, Гиббс, что я думаю? Надо изловить эту гадкую бесштанную макаку и запереть ее куда-нибудь от греха подальше. Ну, хотя бы на время. А гигантские плоды-переростки все до единого за борт вышвырнуть, к чертовой матери. Только ты уже успел вкусить и диковинного фрукта, и овоща.

- Так ведь я же сразу выплюнул! - испугался Гиббс, отведавший невиданных диковин . - Даже не проглотил, побоялся. Ну их к черту... Но я с тобой согласен - мартышку мы обязательно изловим и надежно запрем, а странные фрукты-овощи выбросим. Как думаешь, отчего такие... непотребства?

- Не знаю, - честно сознался Джек. - Может, поганец-Борода чего наколдовал. Зачем-то же распихивал корабли по бутылкам. Ведь не для того, чтобы на досуге любоваться ими, или в морской бой играть. Они нужны были ему в целости и сохранности, без убиенных жертв и разрушений, со всей полагающейся приличной обстановкой, и вовсе не ради дурацкой причуды старого маразматика. Только зачем, теперь мы уже никогда не узнаем. А эту ночку нам с тобой, старина Джошами, придется на палубе скоротать. Мало ли, что...
- Да кто же против-то? - пожал плечами старпом. - Погода отличная, прохладно, воздух свежий...

- Ладно, пойду я гляну, чем там моя любимая... дочурка занимается. А заодно нам с тобой матрас притащу, - и Джек скрылся за дверью.

К его неописуемой радости Анжелика сладко спала. Возле койки для заботливого "папочки" красовался скромненький "подарочек" со вкусом, вернее, с запахом, а в душной каюте витал до боли знакомый сногсшибательный "аромат".

- Ну, надо же, кто бы мог подумать, - брезгливо поморщился пораженный "отец", заглядывая в горшок, результаты в котором превзошли все ожидания, и обреченно вздохнул. - Э-эх, раз-два, взяли, - он, скривившись, подхватил его, бегом вынес на палубу и выплеснул за борт далеко недетские неожиданности.
- Терпи, папаша... А кому сейчас легко? - хохотнул Гиббс, наблюдая за кэпом, с перекошенной физиономией тащившим ночную вазу обратно.

Но Джек ничего не ответил, а лишь гневно зыркнул на него бездонными, сверкающими очами, сунул зловредному старпому под нос грязный горшок и исчез в каюте. Там немного сполоснул его, поставил под койку, вытащил большой соломенный матрас и поволок на палубу, оставляя дверь приоткрытой, чтобы проветривалось.

- Ну, все, с облегчением, что ли? - ухмыльнулся неунимающийся Гиббс. - Да, старина, обзавелся ты... хозяйством, нарочно не придумаешь. Слышь, Джек, ты того..., ложись спать, а я покараулю.

Уговаривать до чертиков умаявшегося за день кэпа не пришлось - тот задремал и без любезного предложения друга сразу, как только улегся. А мистер Гиббс, глядя на старого приятеля, лишь покачал головой, тяжело вздохнул и прилег рядом с ним, любуясь веселыми огоньками первых звезд, разноцветно вспыхивающих в сине-черном мраке ночного неба. Он от души порадовался благополучному концу этого суматошного вечера и тоже нечаянно уснул.
Вскоре оба усталых товарища раскатисто храпели на все судно добрым стадом бизонов, заглушая ласковый полусонный плеск волн за бортом и тихие песни соленого легкого ветра в такелаже...

[против лизки]

Весь остаток ночи Джек карабкался ввысь, на грот-мачту, которая оказалась вовсе никакой не мачтой, а гигантским ядовито-желтым бананом. Зачем ему так приспичило добраться до его верхушки, он сам толком не понял... Возможно, ужасно хотел изловить мартышку... Но упорно продолжал лезть все выше и выше, туда, где в лазурно-голубом небе ярко переливалась многоцветная радуга. А потом вдруг сорвался и полетел вниз, сшибая по пути растущие тут же огромные яблоки, и шмякнулся на палубу прямо под ноги невесть откуда взявшемуся капитану Барбоссе.

- Между прочим, верх - это низ... Ты разве не знал, парень? - наставительно изрек Гектор какую-то невразумительную мудрость, с громким хрустом вгрызаясь в большущий зеленый фрукт размером с малое ядро. Кисло-сладкий сок внушительного диковинного плода потек по подбородку... Сидящая рядом с хозяином мартышка величиной с павиана хищно оскалила острые белые клыки и прыгнула оглушенному падением Джеку на грудь. А сверху на них обрушился крупный град яблочных ядер.

- М-м-м..., бр-р-р..., - жалобно застонал "погребенный" под фруктовым завалом и кое-как приоткрыл один мутный бездонный глаз, с трудом вспоминая, где находится.

Солнце стояло высоко, значит, он долго заспался. Неподалеку гремела посуда - это хозяйственный мистер Гиббс добросовестно мыл на палубе грязные тарелки-ложки-кружки и прочее кухонное добро, оставшееся на столе неубранным после ужина. Джек лениво заворочался, с неохотой усаживаясь на матрасе, и от души потягиваясь, широко зевнул. Шевелиться решительно не хотелось - за ночь все тело словно одеревенело, отказываясь подчиняться, а голова гудела так, будто на нее и вправду свалился полный бушель яблок.

- Доброе утро, кэп..., - бодро поприветствовал его усердный старпом, вытаскивая вымытые тарелки из ведра и составляя аккуратной стопкой на сыроватые палубные доски.
- И тебе не хворать, старина, - пробормотал заспанный капитан, окончательно просыпаясь, и охнув, тяжело поднялся, с явным сожалением покидая уютную, мягкую соломенную "постель". - Вижу, ты тут без меня уже вовсю хозяйничаешь... Чудненько...
- А то как же! Однако, долго же ты почивать изволил, приятель. Я уже все остатки нашего вчерашнего фуршета успел убрать, - с гордостью хорошего домохозяина заявил расторопный Джошами.
- А как там наш сопливый... ангелочек? Неужели еще спит? - Джек снова зевнул во весь золотозубый рот и поморщился, вспоминая свой вчерашний забег с горшком. Возвращаться в свое жилище он явно не спешил.
- Да еще как! Крепко и сладко, из пушки не разбудишь, - отозвался Гиббс и отнес посуду в каюту. - Наша красотка тоже заспалась, беря пример со своего "папаши", - доложил он, тут же вернувшись обратно. - Видно, крепко умаялась вчера... Бедняжка мисс Тич, надо же было такой... неприятности случиться, - и добряк-старпом тяжко вздохнул.

- Ага, бедная... Как же! Ей-то что... Это мы с тобой, дружище, теперь бедные. В частности, я... Сейчас проснется, и снова носись с экскрементами в горшках, тьфу... Ведь я же, все-таки, мужик, а не мать, твою мать, - проворчал до чертиков недовольный капитан Воробей, и сплюнув с досады, задрал голову вверх, по привычке ища глазами на реях мартышку, но никого не увидел.
- Неужели тебе совсем не жаль несчастную крошку? - Гиббс укоризненно взглянул на кэпа. - Не знаю, как ты, а я бы совсем не хотел оказаться на ее месте.
- Гадкая бесштанная обезьяна сама виновата, нечего людям на голову гадить...
- Я об Анжелике...

- А может, для Энжи так гораздо лучше будет, - пробурчал Джек и сердито посмотрел на него. - И хватит уже об этом, приказываю вам, мистер Гиббс, отставить разведение на судне телячьих нежностей. Жалко, не жалко... Какая разница? У нас с тобой, приятель, куда важнее дела имеются, - строго сказал он. - Нужно поскорее изловить зловредную макаку и вышвырнуть за борт гигантские плодовые извращения - все, до единого, а их здесь немало. Нутром чую, что с ними что-то нечисто. Смекаешь?

- А то как же! - с готовностью закивал старпом. - Все сделаем, как вчера решили - отловим и вышвырнем. Только, может, сначала перекусим? Ну, и выпьем, разумеется... А то что-то башка трещит.
- Ну, это само собой, - усмехнулся Джек, глядя на раскрасневшуюся, лоснящуюся широкую физиономию друга. - Выпивка и закуска для джентльмена удачи - святое. А обезьяна и плоды-переростки от нас никуда не денутся, - и скрылся за приоткрытой дверью.

Как и говорил Гиббс, Анжелика безмятежно спала. Он не закрыл каюту на ночь, и спасаясь от гуляющего сквозняка, крепко замерзшая кроха закуталась в одеяло по самые уши. Джек достал из под стола непочатую бутылку, ловко откупорил ее, и страдая от невероятной засухи, жадно припал к горлышку, поглядывая на спящую девчушку. А затем потихоньку подошел и осторожно присел рядом с ней на койку. Обжигающий ром блаженной, дурманящей волной растекался по жилам, вновь возвращая к жизни, и в прояснившейся голове, переставшей гулко гудеть, вихрем пронеслись воспоминания давно минувших дней.

Его случайное, откровенно дурацкое знакомство с юной скромной и застенчивой послушницей, робкие поцелуи, самая первая незабываемая ночь, побег из монастыря... О, сколько их, таких знойных ночей пронеслось на крыльях любви, словно короткое мгновение. Страстные объятья, вздохи, сплетенья... Пожалуй, больше ни с одной женщиной ему не было так хорошо. Но золотое время безвозвратно ушло и уже никогда не вернется.

"Да, приятель, а ведь если разобраться, в отличие от тебя, Энжи, все-таки, крупно повезло. Когда ничего не помнишь, не о чем жалеть и терзаться - ни за упущенное хорошее, ни за причиненное плохое, - с легкой грустью подумал Джек. - Ты начинаешь жить заново, чист, как невинный младенец, и никому не должен."

Он нежно погладил взлохмаченную темно-каштановую шевелюру сладко посапывающей "дочурки", но тут из складок одеяла вывалилось огромное обгрызенное яблоко и с гулким стуком упало на пол. Наверное, та нашла его в каюте, когда они с Гиббсом любовались морским закатом за компанию с сидящей на рее подросшей мартышкой.

"Вот именно, подросшей..., - Джек с опаской взглянул на подозрительный фрукт и на спящую Анжелику. - О-о, дьявол, а если все дело в этих странных плодах? Макака, точно, питалась ими. Может, поэтому наш мелкий хвостатый приятель и стал расти? Тогда получается, что Энжи тоже..."

Додумать осенившую умную, но крайне неприятную мысль не успел - девчушка заворочалась и приоткрыла припухшие заспанные шоколадные глазки.

- Па-ап, а ты чего тут сидишь? - сонно пробормотала она, зевая и потягиваясь.
- М-м..., ничего, ничего, детка, так просто, - замялся застуканный "папаша". - Вот зашел на тебя посмотреть... Вижу, ты хорошо выспалась. Тогда вставай и будем завтракать, хоть, правда, уже давно пора обедать. Давай, давай, поднимайся, маленькая засоня, - поторопил он лениво потягивающуюся "дочурку", собираясь встать с койки, но Анжелика, выбравшись из под одеяла, сразу же влезла к нему на колени и крепко обвила шею, счастливо пыхтя в ухо. - Ну, ты чего так разошлась? Ведь ненароком придушишь, - растерянно промямлил он, не ожидая от крохи такой прыти. - О-о, да ты еще и в платье спать улеглась, ай-яй-яй, - и строго нахмурился, после чего смущенная Энжи, виновато сопя, тотчас его отпустила. - Нехорошо, детка, посмотри, какое оно теперь... На половую тряпку похоже.

По правде говоря, Джеку было глубоко наплевать на испорченное платье, только когда твоя бывшая любовница становится пятилетней девчушкой и виснет у тебя на шее, принимая за своего папочку, это крайне неприятно действует на расшатанные нервы.

- Я ненарочно, пап, честно, - пробубнила Анжелика, уткнувшись ему в рубашку. - Даже сама не помню, как уснула, - и тут же успокоившись, хитровато взглянула на него.
- Ладно, цыпа, все это ерунда, - махнул рукой тот. - Приводи себя в порядок, удобства на прежнем месте под койкой, если не забыла. А мы с Гиббсом пока что-нибудь поесть сообразим. Дел у нас сегодня много, поэтому ты тоже побыстрее управляйся со своими. Идет?
- Идет..., - покорно вздохнула она, соскакивая с колен "папаши" и поправляя измятую одежку.

Джек пригляделся к прихорашивающейся Энжи повнимательнее, и наконец, понял, что в ней было не так. Синенькое шелковое платьице, еще вчера вечером великоватое ей, теперь плотно облегало крепкое тельце и даже стало слегка коротким. А пухленькая, круглая мордашка крохи стала выглядеть немного старше.

- Иди-ка сюда, дорогуша, - и сердито притянул Анжелику к себе, еще раз пристально оглядывая ее с головы до ног. - Я знаю, ты грызла яблоко...
- Ну, да, грызла, - удивленно хлопая глазками, кивнула та, не понимая, почему "отец" недоволен из-за такой ерунды.
- А где ты его взяла? - продолжал допытываться Джек, не отпуская ее.
- Здесь на полу нашла, оно в углу лежало. Да пусти же ты меня, больно, - Энжи обиженно вырвалась. - А тебе жалко, да?
- Нет, детка, мне не жалко, - как можно спокойнее сказал он. - Но нельзя подбирать с пола и есть неизвестно, что. А вдруг яблоко... порченое? Разболится живот и просидишь весь день в каюте на горшке. Оно тебе надо? - и хмуро взглянул на испуганную Анжелику, которую перспективка украшать собой ночную вазу вовсе не прельщала.

- Но, пап, ведь я же совсем немножечко, чуть-чуть, только попробовала, - испуганно пролепетала "дочурка", умоляюще глядя на него.
- Ничего себе, немножечко! Добрую половину яблока уплела и глазом не моргнула, - фыркнул Джек и сунул его в карман. - Ладно, все, забыли. Только больше не подбирай с пола всякую дрянь. Смекаешь?
- Смекаю, - поспешно согласилась Энжи, очень довольная, что гроза миновала . - Только, пап, мне платье отчего-то короткое стало. И тесное..., - пожаловался озадаченный ребенок, рассматривая себя со всех сторон.

- Тебе кажется, дорогая, - не моргнув глазом, соврал он, чувствуя, как по спине потек противный, липкий пот. - Ну, если тебе в нем совсем неудобно, после завтрака можешь снова порыться в сундуке. Вдруг найдешь что-нибудь стоящее, - и ласково потрепал ее густые, взлохмаченные спросонья волосы, втайне имея огромное желание взвыть самым дурным голосом, и желательно, погромче.

Джек торопливо направился к дверям, когда Анжелика робко окликнула его:

- Пап, а почему твоя обезьянка тебя так боится? Она от нас на мачту убежала. А я хотела покормить ее. И поиграть...
- М-м..., понимаешь, детка..., - слегка замялся тот, старательно подбирая подходящие слова. - Мартышка - не она, а он, и зовут его тоже Джек. Совсем, как меня. Просто этот парень отвык от людей, а мы долго не были на судне, вот мой мохнатый тезка и одичал. Никому не дается в руки, шарахается от нас, мы даже еду оставляем ему под мачтой.
- Жалко..., - вздохнула Энжи. - А мне так хочется подержать его. Наверное, он такой... мягонький и теплый.
- Забудь об этом, цыпа! - замахал руками тезка одичавшей мартышки. - Выбрось из своей хорошенькой головки раз и навсегда! Он кусает всех без разбора и чертовски больно. Энжи, дорогуша, ты меня слышишь? Пообещай не трогать его, даже если сам подойдет, в чем я, правда, глубоко сомневаюсь. Ну, пока, во всяком случае.
- Обещаю..., - еще раз грустно вздохнула разочарованная кроха, пожала плечами, и давая "папаше" понять, что разговор окончен, начала застилать койку, неловко растягивая по ней одеяло. А Джек выскочил из каюты, и задыхаясь, припал к бутылке.

"Дьявол! Оказывается, на "Жемчужине" теперь растут не только макаки. Значит, дело в этих чертовых плодах. Нет, с одной стороны, конечно, очень хорошо, если Анжелика вырастет и снова станет взрослой. Но вдруг она не повзрослеет, а просто превратится гигантского пятилетнего ребенка? Что тогда? - тихо ужаснулся он, и поперхнувшись ромом, отчаянно закашлялся. - Так, приятель, спокойствие, только спокойствие. Поглядим, что дальше будет."

Капитан Воробей засунул полупустую бутылку в карман и отправился искать хозяйственного мистера Гиббса, который копошился где-то внизу, наверное, на камбузе. Своему верному старпому он благоразумно решил пока ничего не говорить.

После позднего завтрака или раннего обеда заботливый "папаша" снова вынес горшок, на сей раз уже без ароматного "подарочка", и друзья первым делом отправились избавляться от диковинных плодов, оставляя поимку зловредной мартышки напоследок. К тому же, мохнатый хитрюга, словно предчувствуя грядущую охоту на себя, где-то очень удачно спрятался, и его нигде не было видно. Джек, как и обещал, позволил Анжелике покопаться в сундуке и выбрать другое платье, взяв с нее при этом честное слово не раскладывать корсеты-панталоны по всей каюте. А немного подумав, достал из ящика стола тупые ржавые ножницы и сунул их "дочурке":

- Вот вам, мисс, инструмент, и настругайте себе носовых платочков. А то у вас сопли пузырями вылетают, и пальчик вы скоро, точно, сломаете, который из хорошенького носика наружу почти не выходит, - весело сказал он Энжи, сосредоточенно добывающей оттуда очередную козявку. - Хватит там сокровища искать, цыпа. Взрослая девица, а ведешь себя, как маленькая, - отчитал строгий "отец" уже успевшую привыкнуть к его ворчанию невозмутимую Анжелику. И они с Гиббсом, прихватив с собой непочатую бутылку, вышли на залитую ярким солнцем палубу, предоставляя сопливой моднице в гордом одиночестве разбираться с манящим ее сундуком.

Кэп со старпомом вытащили несколько корзин и заметили, что в них успели хорошенько пошариться, и кое-что похитить.

- Макака, - буркнул Гиббс, заглядывая в одну. - Она стащила, больше некому.
- И припрятала на черный день, - задумчиво ответил Джек, уставясь на содержимое другой. Брать в руки плоды-переростки ужасно не хотелось. - Вот же, зараза...
- Ну, ведь ей тоже надо чем-то питаться, - пожал плечами добряк-Джошами. - Ох, совсем забыл - этот парень может и без еды обходится. Он же - нежить. Джек, и что теперь?
- Не знаю, - проворчал тот. - Но чую нутром - хорошего мало. А тайничок мартышки нужно искать, непременно найти, реквизировать все украденное и вышвырнуть вон с корабля. Ладно, давай, старина. Раз-два, взяли, - они дружно подхватили большущую корзину, которая даже наполовину пустой была тяжеловата, и вывалили из нее за борт подозрительные "дары природы".

Точно также ловко управились и со следующей, пристально глядя, как ядовито-желтые бананы-гиганты с шумным плеском летят в воду, исчезая в морской пучине с глаз долой.

- А все-таки, удивительно, кэп, почему на палубе после такого ужасающего побоища нет трупов, - вдруг ни с того, ни с сего брякнул словоохотливый старпом. - Я вот тут подумал, куда они все могли подеваться, и нечаянно вспомнил одного своего старого... знакомого, кажется, араба... Или турка, если, конечно, не вру, но суть не в этом. Так вот он рассказывал, что по их поверью там, где пролилась кровь убитого, восстает чудовищный призрак - африт. Поэтому у них есть обычай непременно заколачивать в такое место крепкий длинный гвоздь, намертво прибивая к нему кровавое пятно. Тогда жуткий злобный дух умершего насильственной смертью не сможет вырваться на волю и мстить всем живым без разбора... Да...

- Сказочник, - фыркнул Джек, вытирая вспотевшую физиономию. - И ты, и твой старый придурковатый знакомый. Надо же, заколотить...Где мы с тобой столько гвоздей наберем, чтобы всех твоих... афритов, будь они трижды неладны, к палубе приколачивать?
- Да я-то что, я - ничего, - растерянно пробормотал Гиббс и снова пожал плечами. - Конечно, глупости все это. Страшные сказки, детишек на ночь пугать. Зато еще один мой давний знакомый черный парень с Ямайки рассказывал про колдунов вуду, которые могут украсть душу у живого человека и забрать ее у умершего, лишая Царствия Небесного и превращая в зомби - полумертвеца, делая своим вечным рабом. Похищенные души они обычно заточают в разные предметы, но чаще всего, в растения, плоды или тела животных... Ох, Матерь Божья, Джек, я знаю, отчего эти овощи-фрукты такие огромные! - завопил он так отчаянно, что Анжелика высунула испуганную мордашку из каюты.

- Иди-иди, детка, все в порядке. Это мистера Гиббса оса укусила за... ногу, - грозно зыркнул на нее "папаша", и девчушка тут же скрылась за дверью. - Так ты хочешь сказать, что поганец Борода...
- Да! - громовым шепотом рявкнул старпом. - Не знаю, куда проклятый колдун подевал мертвые тела, но именно во все эти овощи-фрукты он и упрятал их души. Ведь они бессмертны, а значит, живы. И продолжают жить даже в давно сорванных плодах, отчего те и растут. Смекаешь? - Гиббс единым духом выпалил свою страшную догадку и в тихом ужасе прикрыл рот ладонью.

- Ну, надо же... Просто, как все гениальное, - пробормотал Джек, чувствуя, как все его многочисленные косички медленно поднимаются дыбом. - Значит, мартышка наелась этих... обитаемых плодов и теперь тоже усиленно растет? Чудненько..., - он зябко поежился.
- Да ладно тебе, старина, - Джошами, виновато сопя, попытался успокоить изменившегося в лице кэпа, проклиная себя за излишнюю болтливость. - А может, глупости все это? Мало ли, что здесь на самом деле могло случиться. А мы тут мелем всякий вздор, который я сдуру ляпнул, - и робко покосился на Джека - мрачного, словно грозовая туча.

- Нет, приятель, вот на сей раз твой вздор больше всего похож на чистую правду, - глухо отозвался он. - Ведь мерзавец Борода был колдуном вуду - самым могущественным и ужасным. Дьявол, а как же Анжелика? Она тоже грызла это проклятое яблоко...
- Тысяча чертей нам в печенки! Где она его взяла? - Гиббс с опаской покосился на приоткрытую дверь. - Ведь мы же...
- Нашла в каюте. Оно на полу, в углу валялось. Словно нарочно кто подсунул, - Джек со злостью сплюнул, лихорадочно соображая, какими еще отягчающими последствиями, кроме бурного роста, может такая крайне неприятная "находка" ей грозить. А заодно и представителю приматов, долгое время поедающего все эти "одушевленные" вкусняшки.

"Черт с ней, с макакой, она же нежить. Но Энжи...", - он содрогнулся, вспоминая миленькое шелковое платьице, вчера висевшее на ней, а сегодня так внезапно ставшее коротким, узким и тесным. Значит, и она...

- Слушай, Гиббс, а ты ничего не заметил? М-м, ну, в смысле, Анжелика тоже, того, немного подросла? Или нет? - осторожно спросил Джек, в упор глядя на задумавшегося старпома.
- Да? А я думал, мне спьяну померещилось, решил, что допился до... Ладно, неважно. Вот ведь, дьявольщина, - и озадаченно почесал в затылке. - Кэп, что же теперь делать будем?
- Вот только без паники, приятель, - поморщился тот, сам раздираемый ей на части. - Поживем - увидим. А пока будем ловить гадкую обезьяну. Кстати, она очень хорошо прячется, - и вновь зорким взором опытного морехода пробежался по реям, но своего хвостатого тезки нигде не увидел.

- Все равно поймаем, - засуетился Гиббс возле последней корзины с огромными луковыми ядрами. - Ну, что, кэп, дадим страдающим, неприкаянным душам долгожданное успокоение, - и ухватился за ручку.
- Не богохульствуй, приятель, - строго осадил его Джек. - Есть вещи, которыми не стоит шутить, уж поверь моему слову, - и взялся за другую. Друзья, поднатужившись, подняли корзину и опрокинули ее за борт, хмуро наблюдая, как содержимое скрывается в сине-бирюзовой глубине.

А потом, без сожаления распрощавшись с жутковатыми диковинами, с легким облегчением вздохнули и приступили к поискам хитроумной мартышки.

[против лизки]

Но это оказалось не так-то просто, если не сказать, почти безнадежно. Джек с Гиббсом обшарили все места на корабле, где зловредный примат мог бы укрыться. Только нигде не смогли его найти, зато повсюду натыкались на огромные яблочные огрызки и банановую кожуру, то и дело втаптываясь в кучки обезьяньего навоза самой разной свежести. Похоже, хвостатый тезка капитана Воробья задался целью загадить все судно...

В конце конце концов, друзья - уставшие, грязные и злые, как черти, выбрались из темных недр старушки "Жемчужины" на свет божий.

- Вот зараза! Как в воду канул..., - заскрипел зубами Джек, карабкаясь по шаткой, скрипучей лестнице вслед за старпомом. Вдруг тот резко остановился и замер, отчего кэп с ходу врезался физиономией в широкий зад Гиббса. - Эй, приятель, какого дьявола...
- Тс-с, тише... Иди скорее сюда, - зашипел он, тихонько отодвигаясь.

Джек оттер его плечом и на палубе увидел некую безумную картину, напоминающую дурной, бредовый сон. Анжелика, успевшая принарядиться в ярко-розовое кружевное платье, сидела возле правого борта, а рядом с ней, помахивая толстенным, длиннющим хвостом, больше напоминающим пушистую змею, готовую к броску, важно восседала огромная макака величиной с орангутанга. Сама обезьянка осталась прежней, изменились лишь ее размеры, внушающие уважение и суеверный страх. Но глупенькой маленькой Энжи он был еще неведом - девчушка нежно почесывала могучую мохнатую шею своего нового "знакомого" и нашептывала ему что-то очень ласковое. А "орангутанг", тоже не теряясь, с блаженной мордой копошился в ее взлохмаченных волосах, усердно выискивая в них какие-то неведомые "сокровища". Видно, человеческий детеныш и гигантская мартышка достигли полного взаимопонимания, от души наслаждаясь обществом друг друга.

Рассматривая это выросшее чудо природы, Джек тотчас вспомнил свой сон и издевательски поздравил себя с тем, что реальность оказалась в два раза больше фантазии. Однако, такое милое, непринужденное общение могло закончиться для крошки Анжелики весьма печально.

"О-о, не-ет... Только не это, - при виде столь умилительного зрелища потрясенный "папаша" задохнулся, и его прошиб холодный пот. - Дьявол, до чего же он большой. Но нас, старых морских волков, внушительными размерами не удивишь и не запугаешь. Всякое в жизни видали. Парень, ты широк в плечах, но умом совсем зачах..."

- Эй, ты, плод-переросток, а ну, отвали от нее! - завопил он дурным голосом, и вышибленной из бутылки пробкой вылетел на палубу.
- А-а, держи его! Хватай! - заорал Гиббс и выскочил вслед за голосящим, размахивающим руками кэпом.

Но мартышка-"орангутанг" не стала дожидаться, когда ее схватят. Она душераздирающе заверещала, так что у присутствующих зазвенело в ушах, и ринулась в свободный люк, едва не сбив с ног обоих преследователей.

- Детка, ты цела? - крепко обделавшийся от страха "отец" подскочил к Анжелике и сгреб ее в охапку. - Он тебя не укусил? - и принялся вертеть перепуганную суматохой девчушку, разглядывая ее со всех сторон.

- Укусил? Да он вовсе не кусается! Ну, зачем, зачем вы прогнали его!? - вскричала рассерженная Анжелика, со злостью вырываясь. - Джек очень хороший, добрый и ласковый! И даже меня причесал! А вы! Эх, вы! - от досады она была готова расплакаться.

- Причесал, говоришь? Оно и видно, - усмехнувшись, с облегчением вздохнул тезка "орангутанга", глядя на спутанные колтуном лохмы Энжи и втихаря радуясь, что все дело для нее ограничилось лишь новой прической. - Так, ладно, все, цыпленочек, не сердись. Просто я ужасно... волновался. Пойдем-ка лучше отсюда, - он взял надувшуюся, разобиженную дочурку" за руку и отвел в каюту. - Посиди пока здесь, детка, а мы скоро вернемся. Идет? - и не дожидаясь ответа, снова выскочил наружу. - Ну, что там? - окликнул Джек Гиббса, торчащего кверху задом из открытого люка, куда заглядывал, не решаясь спуститься вниз.

- Не знаю, - тяжело поднимаясь, отозвался тот. - Вроде, все тихо... Наверное, куда-то забился со страха.
- Ха, от страха. Это при таких-то размерах! Шутить изволишь, приятель, - хохотнул кэп, напряженно вглядываясь в темноту, из которой они только что выбрались. Только, по правде сказать, сейчас ему было совсем не до смеха.

- Вот ты, дружище, все зубоскалишь, а ведь нам с тобой на камбуз еще надо идти. Уже пора ужинать, и чертовски жрать хочется, - проворчал озадаченный Джошами и снова с опаской покосился на открытый люк. - Дьявол, тоже краснозадый корабельный дух отыскался, под хвост ему ракушку, тьфу... Мать его во все печенки...

- Ладно, не дрейфь, старина, как-нибудь прорвемся. Не думаю, что этот... мощный парень станет нападать на нас, - неуверенно сказал Джек.. - А за провизией идти все равно придется. К тому же, прямо сейчас, - и зябко поежился, но тут же взял себя в руки. - Там, в каюте, юная мисс успела проголодаться, да и сами голодные, как черти. В конце концов, это всего лишь глупая трусоватая обезьяна, которая сама боится и удирает.

Прихватив все свое вооружение, он запер Анжелику в каюте, несмотря на бурные протесты возмущенной девчушки, и оба приятеля снова полезли в люк.

- Не пойму, на кой черт нам оружие? От огромной нежити оно нас, точно, не спасет, - проворчал Гиббс, осторожно сползая по подгнившей, крутой лестнице.
- Знаю, - глухо отозвался крадущийся за ним кэп. - Но с ним как-то спокойнее...
- Джек, ты все еще хочешь поймать этого большого парня? - тихонько спросил тот, когда они спустились вниз.
- М-м, как тебе сказать, старина... Пару мгновений назад мои приоритеты резко поменялись, - пробормотал капитан Воробей, приглядываясь к каждому темному углу. - Но сам понимаешь, ловить макаку-переростка нам все равно придется, а тем более, теперь. Не можем же мы позволить этому чудовищу свободно разгуливать по всему кораблю. Зато сейчас ему при таких внушительных размерах не удастся так ловко прятаться от нас, как раньше.

Поминутно оглядываясь, друзья добрались до камбуза и обомлели. Весь ужин, приготовленный прежним коком, выручивший их вчера, теперь красовался на полу жирно поблескивающими лужами разлитой бобовой похлебки и плавающими в них кусками тушеного мяса. Кроме того, в помещении царила полнейшая разруха, с трудом поддающаяся описанию, и камбуз выглядел так, словно на него совершила ураганный налет целая стая бешеных обезьян.

- О-о, дьявол... Да чтоб тебя разорвало, - чуть не плача, простонал Гиббс, в ужасе хватаясь за голову. - Матерь Божья, когда же он успел?
- Видно, ты приятель, забыл запереть дверь, когда последний раз приходил сюда. А этот шустрый малый не растерялся. М-да-а, постарался на славу, нечего сказать, - в бессильной ярости процедил сквозь зубы Джек, с болью в сердце разглядывая учиненные бесчинства. - Ладно, старина, не расстраивайся, - попробовал он утешить убитого наповал старпома. - Все равно вчерашняя роскошная трапеза успела протухнуть. Чуешь, как воняет? Разлил, и черт с ней, зато не отравились...

- Да она еще утром прокисла, только я, пока ты еще десятый сон досматривал, успел нам отличную мясную кашу сварганить. А теперь все, кранты ей пришли, - Гиббс, продолжая сокрушаться, пробирался к столу, подскальзываясь на лужах разлитой похлебки. Он, охая, залез под него, достал оттуда старый закопченный котелок и поставил на истертую, щербатую столешницу. - Ох, ну, надо же, смотри-ка, цела. Не добрался-таки, до нее хвостатый поганец, - и с сияющей физиономией взял лежащую тут же, уцелевшую большущую деревянную ложку, принимаясь сосредоточенно перемешивать густую кашу, настороженно разглядывая ее.

- Эй, Гиббс, ты что там в ней, рыбу вылавливаешь? Ведь сам говорил - мясная, - кэп тоже кое-как допрыгал до стола, попутно вляпавшись в солидную обязьянью кучку, но даже не заметил этого.
- А вот то... Оно самое..., - уклончиво проворчал тот, ловко орудуя ложкой. - Вдруг наш гаденыш еще какую-нибудь пакость сделал? Положил "подарочек" на память, сам знаешь, какой, и сбежал довольный. Ведь с твоего мохнатого тезки все станется.
- Но-но... вот только попрошу не уточнять, - скривился Джек, которому такое напоминание каждый раз неприятно резало слух. - Ты же знаешь, старина, у меня по этому поводу жуткий комплекс.
- Ох, извини, дружище, запамятовал, - ухмыльнулся старпом, так ничего и не обнаруживший в каше, и со вздохом глубокого облегчения подхватил котелок. - Кэп, а что мы теперь со всем этим развалом делать будем?

- Сегодня ничего. Вечер уже, и ночь на носу, - отозвался Джек, вытягивая из стоящего в углу бочонка кусок солонины. - Или ты до самого утра хочешь весь этот бардак растаскивать и полы драить? - он покосился на Гиббса, сгребая с полки сухари и невесть откуда взявшееся печенье вместе с засохшими, твердыми, как камень, пряниками, собираясь порадовать Анжелику завалявшимися нехитрыми сладостями. А "осчастливленный" Джошами, которого перспективка ночной уборки вовсе не прельщала, лишь испуганно затряс головой. - Ну, вот то-то же. Сейчас запрем камбуз, чтобы этот... проказник сюда больше носа не совал. А завтра утром как следует все уберем.

- Очень мудрое решение, - согласно закивал старпом.
- Ну, что, приятель, тогда давай выбираться отсюда, - Джек на прощанье окинул горящим бездонным взором царящий развал и скрипнул зубами. - Вот, точно - убью, прикончу поганца, пусть только попадется. В клочки порву голыми руками.
- Эх, парень, ты же знаешь, что это невозможно, - с сожалением вздохнул Гиббс. - И, пожалуй, ты прав - нам нужно всенепременно его поймать. Иначе никакого житья не будет от проклятой обезьяны.
- Но только не сегодня...

Друзья с трудом выбрались из развороченного камбуза и накрепко заперли за собой дверь.

- Как думаешь, где эта мохнатая куча гадостей может теперь прятать свой огромный зад? - Джошами с опаской оглянулся по сторонам.
- А черт его знает, - проворчал Джек, зорко вглядываясь в сырую темноту. - Впрочем, при таких далеко недетских размерах особо не спрячешься. Я думаю, мы быстро его зайдем... завтра.
- Лучше бы совсем не находили. Исчез бы куда-нибудь навсегда с глаз долой и с судна вон, - буркнул старпом себе под нос, но идущий рядом кэп его не расслышал.
- Дьявол, такое гадкое ощущение, будто за тобой из всех темных углов кто-то подглядывает, следит за каждым шагом, - задумчиво сказал капитан заколдованного корабля и со злостью сплюнул, пытаясь отогнать нахлынувший страх. - Вот допи... дожили, какой-то мерзкой обезьяны стали бояться. Скоро от собственной тени шарахаться начнем. Позор...

- Это все - расшатанные нервы, приятель, - утешил его старпом, чувствуя, как у самого по всему телу бегают противные колючие мурашки. - А обезьяны теперь на самом деле стоит опасаться. Мало ли, что этой гигантской зад... макаке в дурную башку взбредет, да еще при такой нынешней величине? Она и раньше не отличалась покладистым нравом, одного Гектора любила и беспрекословно слушалась. Эх, найти бы его и вернуть законному хозяину, - сказал он с тяжким вздохом.
- Ха, вернуть... Да где же ты его найдешь? - фыркнул Джек, торопливо поднимаясь по скрипучим ступенькам.
- Вот и я о том же. Но хоть помечтать-то можно? - пробубнил топающий сзади Джошами.
- Нельзя, - отрезал тот, выбираясь на палубу.

Неудачливые "охотники" занесли в каюту принесенную провизию, и переглянувшись, дружно ринулись закрывать решетку люка.

- Ну, вот и все, приятель, финита ля комедиа, - хохотнул Джек, злорадно потирая руки. - Теперь ты, точно, оттуда и носа не высунешь, сиди себе внизу, сколько влезет.
- Слушай, а если он того..., ее поднимет и выберется? - забеспокоился Гиббс. - Вон он какой здоровяк.
- Не поднимет, мозгов не хватит, - ответил кэп, пробуя приподнять тяжеленную решетку. - Да и силенок тоже, хоть он сейчас такой плечистый малый. Ладно, пойдем, а то там бедный ребенок скоро взвоет с голодухи и одиночества. Да и у самих в пустых животах штормовые ветры ревут.

- Вот, черт, у меня все подметки в обезьяньем дерьме, - неоднократно вляпавшийся Джошами сердито оттирал сапоги об сырые палубные доски. - Маленький заср..., тьфу...
- Теперь уже не маленький. Забыл, что ли? И гадит соответственно своим размерам, - усмехнулся Джек, старательно оттирая свои. - Под ноги надо было лучше смотреть.
- Можно подумать, у самого они чище, - проворчал Гиббс и с досадой глянул на грязные подошвы. - Ай, ладно, и так сойдет.
- Эй, дружище, заканчивай чистить перышки. Все равно уже везде натоптали, так чего мелочиться? - хохотнул кэп, открывая дверь каюты.

За их недолгое отсутствие ничего необычного там не произошло. Анжелика честно сдержала свое слово и вовремя успела спихать в сундук остатки развороченного дамского гардероба, красуясь в ярко-розовом пышном кружевном платьице, точно подошедшем по размеру и идеально сидевшем на ней. А на койке лежали шелковые тряпки - носовые платочки, отпаханные тупыми ножницами от какой-то несчастной шелковой роскоши, которую юная барышня так беспощадно растерзала для своих насущных нужд. При виде усталых и грязных джентльменов она, все еще дуясь на "папашу", принялась молча раскладывать по тарелкам густую кашу. Друзья лишь выразительно переглянулись, думая об одном и том же - Энжи заметно подросла, и сейчас девчушке смело можно было дать около восьми лет. Но о своем открытии Джек с Гиббсом предпочли благоразумно не высказываться вслух.

- Пап, мистер Гиббс, садитесь ужинать, - потихоньку переставая обижаться, хозяйка капитанского жилища пригласила к столу неудачливых "охотников", а те, в свою очередь, не заставили долго себя уговаривать. Страдая от голода, мучимые жаждой, они тут же опрокинули по кружечке и с аппетитом взялись за кашу.

Некоторое время в каюте стояла тишина, нарушаемая лишь стуком ложек по тарелкам да громким хрустом сухарей, а потом подкрепившаяся Анжелика подала голос:

- А почему Джек вдруг стал таким.. большим? - ненавязчиво поинтересовалась она, с удовольствием угрызая старый, окаменевший пряник. - Вчера он был намного меньше.
- Тебе показалось, детка. Этот парень был таким всегда, - едва не подавившись куском солонины, снова соврал "папаша", наступая под столом на ногу Гиббсу, уже открывшему рот, чтобы дать любознательному ребенку разумные объяснения. - Просто ты видела его издалека, когда он сидел на мачте. А на такой высоте все кажутся маленькими. К тому же, ты вчера очень устала и хотела спать. Вот и померещилось. Да...

- А-а, тогда понятно, - послушно согласилась та. - Но зачем ты сначала прогнал Джека, а потом вы оба стали его ловить? - продолжала допытываться дотошная Энжи.
- Кто, мы? - хором отозвались приятели.
- Да, вы, - не сдавалась настырная девчушка. - Мистер Гиббс кричал "Хватай его, лови!" Разве нет? - и хитро прищурилась, глядя на слегка растерявшегося Джошами.
- Вовсе нет, цыпа. Что тебе в хорошенькую головку взбрело? - умильно улыбнулся "отец", сверкая золотыми зубами. - О-о, какое у тебя шикарное платье! Надо же, а я только сейчас смог его рассмотреть во всей красе. И как же оно тебе идет, м-м, загляденье. Ты настоящая красотка, просто глаз не отвести.
- Папа, не заговаривай мне зубы! - остановила поток его неискреннего восторга проницательная "дочурка". - Признавайся, зачем вы ловите Джека? Он натворил что-то очень скверное, да?

"Ничего особенного, доча, всего лишь вырос до крайне неприличных размеров", - пробурчал про себя его тезка, но вслух сказал:

- Ну, конечно же, нет... Сколько раз тебе повторять? - поморщился "папаша", упорно не желающий говорить на такую больную тему, да еще с Анжеликой. - Это не то, что ты подумала, детка. Ничего он не натворил. Понимаешь, мы долго его нигде не видели и потеряли, думая, что Джек свалился за борт, хоть и ужасно ловкий. А когда нашли, у мистера Гиббса такой вопль вырвался от радости, он частенько бывает очень несдержанным джентльменом, - и снова с силой наступил ему на ногу.
- О, да-да, - спохватившись, поддакнул тот, поперхнувшись ромом. - Со мной такое бывает. А я страшно беспокоился за нашего потерявшегося большого парня, всякий покой и сон потерял, - и честно вытаращил глаза.

- А теперь мы, все-таки, нашли твоего мохнатого дружка - живого и здорового. Он прячется в трюме, и у него все в полном порядке, мы принесли скрытному парню еду, а его оставили в покое, - при воспоминании изуродованного камбуза у капитана Воробья противно задергался правый глаз.

"М-м..., парень, ты несешь полнейший бред. И такие щекотливые разговоры пора решительно прекратить. Иначе, точно, брякнешь лишнего..."

- Послушай, дорогая, а может, уже хватит вопросов? - недовольно спросил он. - Если ты уже сыта, ложись спать, или займись чем-нибудь. Дай нам спокойно выпить и поговорить.
- Ну, и пожалуйста, - фыркнула Анжелика, поднимаясь из-за стола. - Не больно-то и хотелось. Но все равно, вы оба ведете себя очень странно, - и с таким заявлением улеглась в постель, возмущенно отворачиваясь к стенке.

Но чем-то сильно обеспокоенной девчушке упорно не лежалось на одном месте - Энжи ворочалась, вертелась и крутилась, надрывно скрипя старой койкой. В конце концов, она не выдержала и подскочила, нырнула под нее, вытянула оттуда "наследство" капитана Барбоссы, принимаясь выразительно вертеть горшок в руках, и косясь на захмелевших друзей, тяжело вздыхать.

- Та-ак, понятно, - усмехнулся "папаша", глядя на страдания "дочурки". - Что, опять, да?
- Не опять, а снова, - пробубнила та. - Я хочу...
- На палубу иди, цыпа, теперь твоя очередь очистить помещение, - хохотнул Джек.
- Никуда я не пойду, боюсь. Вдруг меня волной смоет за борт? - возмутилась Энжи, решительно ставя горшок на пол. - Нет, не согласна, сами туда идите.

- Ладно, старина, хватит над ребенком издеваться, - прекратил Гиббс этот бесполезный, затянувшийся спор, вставая из-за стола. - Пойдем, все равно нам на палубе спать придется. Да пошли же, приятель, - и бесцеремонно потянул кэпа за рукав.
- Ну, цыпа, твоя взяла, - ухмыльнулся Джек, неохотно поднимаясь вслед за старпомом, и вытащил из под койки свернутый матрас. - Только посудину свою сама будешь выносить. Смекаешь?
- Смекаю, - покорно вздохнула она, приплясывая в нетерпении и дожидаясь, пока "отец", прихвативший бутылку, уберется из каюты. И как только за ним закрылась дверь, Анжелика с глубоким вздохом скорого облегчения радостно плюхнулась на горшок.

- Однако, сурово ты с ней, дружище, - покачал головой добряк-Джошами, когда они вышли наружу.
- Пускай привыкает, - хмыкнул в ответ кэп, расстилая матрас и с чувством прикладываясь к горлышку. - Ты заметил, как эта девчонка подросла? Ну, вот то-то же. Совсем взрослая девица, и теперь сама сможет о себе позаботиться, - он передал выпивку Гиббсу и блаженно вытянулся на жестковатой соломенной "постели".

- Ха, взрослая... Скажешь тоже, - усмехнулся тот, усаживаясь возле кэпа. - Может, сама крошка-Анжелика и подросла, но разум-то, как у дитя малого остался. Слушай, а если она все вспомнит? Тогда что?
- Ну, и замечательно, пусть вспоминает на здоровье. А я сейчас думать об этом не хочу, - отмахнулся от него Джек, устремляя затуманенный бездонный взор в вечерние, темнеющие небеса. - У нас теперь, дружище Джошами, куда важнее проблемки имеются. Да не просто проблемки - проблемищи. Одна внизу запертая сидит, а вторая - это наличие, вернее, полное отсутствие команды, без которой мы далеко не уплывем...

Полет его мысли прервала громко хлопнувшая дверь, и юная мисс Тич важно прошествовала мимо озадаченных друзей с ночной вазой в руках, не удостоив их взглядом, направилась к борту, выплеснула содержимое и с таким же невозмутимым видом протопала обратно, оставляя каюту слегка приоткрытой.

- С облегченьицем, радость моя, - весело поздравил "папаша", но оттуда ему никто не ответил. - И тебе, детка, доброй ночи... Ох, надо же, какие мы гордые...
- Джек, ну, хватит. Да что с тобой такое? - старпом укоризненно посмотрел на него, укладываясь рядом.
- Черт его знает... Наверное, просто очень устал, вот и несу всякий вздор. И тебе доброй ночи, старина, - проворчал он, поворачиваясь к Гиббсу задом.
- Доброй ночи... Смотря, для кого еще она добрая, - тяжко вздохнул Джошами, покосившись на закрытую решетку люка, и широко зевая, тоже отвернулся от притихшего Джека.

Вскоре умаявшиеся друзья раскатисто захрапели сплоченным дуэтом, торжественно провожая еще один суматошный день, проведенный на освобожденной "Жемчужине", и даже не подозревая, какие сюрпризы им готовит грядущее утро...

[против лизки]

"Так случиться может с каждым, если пьян и мягкотел..." - (с)


Но спалось в эту ночь приятелям очень скверно. Мистер Гиббс в своем дурацком сне уже который раз безуспешно пытался убраться на развороченном камбузе. Только по окончанию его героических трудов туда снова налетала целая стая огромных обезьян, и на глазах у ужасающегося, рвущего на себе волосы старпома вновь устраивала жуткий погром. Измученный Джошами со страдальческими стонами крутился на матрасе, словно черт под кропилом, толкая и пихая ворочающегося, вздрагивающего Джека, которому тоже было несладко.

Гигантская макака сгребла отважного капитана "Жемчужины" в охапку, и не обращая внимания на яростное сопротивление, в злобном восторге тащила его на грот-мачту. И как тот не отбивался, справиться с мохнатым чудовищем не смог - оно карабкалось со своей орущей во всю глотку добычей все выше и выше. От лютой смерти в хищных лапах кровожадного представителя приматов кэпа спасло лишь то, что верхушка мачты не выдержала, и с надрывным треском сломалась, а угодивший в крутой переплет человек вместе с могучим монстром полетели в воду...

"О-о-о, а-а-а!" - захлебнувшийся в невидимых бурных волнах Джек в ужасе подскочил, задыхаясь и обливаясь холодным липким потом, крепко толкнув локтем в бок охающего и стонущего Гиббса. Только озабоченный наведением порядка старпом, все еще в поте лица настырно убирающий изуродованный камбуз, не пожелал бросать работу из-за такой ерунды и даже не проснулся. Хрипло чертыхнувшись, он перевернулся на другой бок и громогласно захрапел. Видно, Джошами своим недюжинным упорством, все-таки, удалось победить всех мерзких обезьян, так безбожно губящих корабельное имущество.

Джек слегка позавидовал спящему другу, вытер вспотевшую физиономию и огляделся по сторонам. Кошмарная ночь, показавшаяся ему такой до бесконечности долгой, благополучно закончилась, нехотя отступая, и на востоке робко заалела тонкая полоска зари. Но полюбоваться нежно-розовым восходом ему помешал некий странный предмет, лежащий в кармане кафтана, который не одевал с тех пор, как они вернулись на "Жемчужину". А сегодня предусмотрительно укрылся им - ночь под открытым небом выдалась слишком прохладной. Он засунул в карман руку и достал оттуда куколку вуду, найденную на острове под валяющимися на сыром песке бриджами Анжелики. Наверное, та тоже начисто забыла про нее, и не разу так и не спросила, а пошариться из детского любопытства по кафтану "папаши", нагло присвоившего ее жутковатое сокровище, отчего-то не догадалась. Или просто постеснялась, будучи очень честным и порядочным ребенком.

"Черт, хороша игрушечка, - передернулся Джек, глядя на утыканную иглами грязную тряпочную фигурку, и припоминая, как проклятый мерзавец Борода держал его на крючке дурацкой куклой. А после она перешла по наследству к его ненаглядной доченьке. - Да-а, парень, ведь ты родился под счастливой звездой... Даже страшно подумать, что ведьма Анжелика, умея использовать магическую силу, в тупой бабьей ярости могла сотворить с оригиналом этого затасканного, искалеченного уродца, подло бросившим ее на острове. Везуч же ты до безобразия, приятель..."

Он повертел замызганную фигурку, разглядывая со всех сторон. Длинные иголки были воткнуты в нее почти везде, и немного подумав, потянул за одну, торчащую из мягкого места. Как тут же чуть не взвыл от адской боли, будто какой-то изощренный извращенец вогнал ему в такую нежную часть огромный раскаленный кол, достающий до самых мозгов.

"А-р-р, дьявол! Вот это да..., - прохрипел про себя "пронзенный", с трудом сдержавшись, чтобы не завопить в голос, и отшвырнул зловредную куклу прочь. Жуткая боль тут же отступила, и Джек, немного переведя дух, с облегчением вздохнул. - Хорошо еще, что торчащую из сердца сдуру не выдернул. Кажется, смысл истины "Поцарапать мозги", я в отличие от крошки Энжи постиг в полной мере. Но, в любом случае, хранить эту милую вещицу нужно, словно зеницу ока. Иначе уколотым задом дело может не ограничится", - и поспешно поднял куколку, снова пряча ее в карман.

Снизу до него донеслись непонятные, подозрительные звуки, а потом раздался сильнейший грохот. Надежно запертая мартышка-великан, которую теперь назвать мартышкой можно было с большой натяжкой, отрывалась от души, и кажется, бесновалась в трюме.

"Какого лысого дьявола эта огромная куча скверностей там делает? - с испугом подумал Джек, подскакивая к решетке. Он упал на колени, больно ударившись об нее лбом, и уставился в сырую темноту, только, разумеется, ничего не увидел. - Наверное, этот обезьяний переросток с горя решил все судно разобрать и начал с трюма. Чудненько... Ведь нам для полного счастья лишь дырок в борту не достает, - словно в ответ на его спутанные мысли внизу снова покатилось нечто большое и тяжелое... - Черт побери, а вдруг это бочонки с ромом?" - от своей страшной догадки капитан "Жемчужины" даже побледнел, невзирая на стойкий морской загар и грязь, ненавязчиво легким слоем покрывающую его.

- Не-ет! Не смей, поганец, посягать на святое! - Джек с душераздирающим воплем умирающего кинулся к сладко похрапывающему счастливчику-Гиббсу, блаженствующему в сонных объятьях Морфея. - Э-эй, вставай, старина, подъем! Слышишь?! - и изо всех сил принялся бешено трясти похрюкивающего старпома за плечи. - Да просыпайся же ты, мать твою...

- М-м, парень, ну, какого черта!? - недовольно промычал растормошенный Джошами, подбирая слюни и с трудом продирая опухшие глаза. - Но все, все, хватит, ведь я же проснулся.
- Да вставай же, некогда разлеживаться, - продолжать орать во всю глотку всполошенный кэп. - Наш ром в смертельной опасности! И судно тоже! Наверное, - чуть тише добавил он. - А ты, дурень, на меня, как баран на новые ворота вытаращился! - и собрался вновь напуститься на старого друга, только надрываться ему больше не пришлось.
- Чего-о? - при упоминании священного пиратского напитка взревел старпом, словно бешеный бык, наконец-то услыша жуткий шум боевых действий в трюме. - Да я... Я ему, мерзавцу хвостатому, сейчас такой ром покажу, век помнить будет! Да я его порву, порву, раздербаню голыми руками на много мелких гадких...
- Лучше не надо, старина, - успел ввернуть кэп, но разбушевавшийся Гиббс его уже не слушал, а ухватил за рукав и потащил к решетке. - Раз-два, взяли! - оба приятеля хорошенько поднатужились, открыли люк и с воинственными криками, толкая друг друга, осыпая мерзкую макаку жаркой бранью, рванули вниз, едва успевая прихватить с собой чахлый угасающий фонарь.

Но тут грохот внезапно прекратился и воцарилась тишина, очень странная после такого погрома. Только отчаянным спасателям живительной жидкости и корабля, позабывшим о страхе и осторожности, сейчас все было нипочем. Взмыленные друзья сокрушительным ураганом ворвались в мрачный трюм с затаившимся в его сырой темноте жутким чудовищем. Отважные парни могли сразиться с целой сотней разъяренных чертей, не говоря уже о какой-то паршивой огромной обезьяне.

Первое, что бросилось в глаза разгневанному кэпу и старпому, это развороченный ряд пузатых бочонков, раскатившихся, но, к счастью, уцелевших. А посреди учиненного разгрома из большой лужи, искристо поблескивающей в тусклом свете, раздавался раскатистый, мощный храп. В ней, окруженная банановой кожурой и яблочными огрызками, лежала бесчувственная туша мертвецки пьяной макаки величиной с самую крупную гориллу. При виде открывшейся бесподобной картины Джек с Гиббсом дружно содрогнулись, едва не усевшись рядышком с перепившим до полной невменяемости представителем приматов, отдыхающим в покое и полутемной прохладе после разгульной пирушки, устроенной себе, любимому, от всей широкой обезьяньей души.

- Матерь Божья, дружище, ты... ты это видишь? Видишь? Какой же он огромный! Он стал еще больше, чем был! - потрясенный Джошами, захлебываясь словами вперемежку со слюнями, в тихом ужасе схватился за голову.
- Вижу, не слепой, - пробормотал Джек, чувствуя, как все его многочисленные косички поднимаются дыбом и начинают шевелиться ядовитыми змеями, готовыми вот-вот побольнее ужалить своего несчастного хозяина. - А наш Малыш все растет, цветет и пахнет, вкушая волшебные плоды, - зло процедил он сквозь зубы и поддел ногой банановую кожуру, валяющуюся возле поверженного зеленым змием хвостатого тезки. А затем осторожно потрогал носком сапога его самого.

- Надо же, спит, как невинный младенец, и в ус себе не дует, - прошептал Гиббс, с опаской дотрагиваясь до неподвижно лежащей громадной обезьяны.
- Ха, ну, еще бы! Выхлебай ты в одиночку полный бочонок рома, тоже бы бревном валялся, - хохотнул кэп. - Слава богу, что только один вылакал, и все остальные целы. Да, любимец Гектора всегда питал явную слабость к спиртному, в отличие от своего зануды-хозяина.
- Не осилил, бедняга, упал, - понимающе ухмыльнулся Гиббс, глядя на перестаравшегося с выпивкой, бессовестно дрыхнущего предшественника человеческого рода. - Наверняка, он пропьянствовал тут всю ночь напролет, а мы так крепко спали и ни черта не слышали. И что с ним теперь будем делать?

- Да ничего особенного. Сейчас возьмем эту трагическую пьянь за руки, за ноги, отнесем с почетом в клетку и запрем покрепче, раз уж такой прекрасный случай представился, - отозвался Джек, со всех сторон разглядывая казавшуюся неподъемной громоздкую тушу, и пристраиваясь получше ухватить. - Так, все, приятель, хватит болтать. Давай, берем его и пакуем за решетку от греха подальше, пока не проснулся.

- Ох, черт, как же прикасаться к нему не хочется. А воняет-то от него, фу-у..., - поморщился старпом, не торопясь выполнять приказ кэпа, тоже не спешащего тащить своего гигантского тезку в корабельную кутузку. - А в чем таком... мокром он лежит? - и подозрительно покосился на большущую блестящую лужу. - Дьявол, ну, и болото, утонуть можно... Хочется верить, что это всего лишь разлитый ром.

- Ага, ром... Как же... Даже не надейся, старина, - фыркнул Джек и плюнул в нее. - Да ладно тебе, дружище Джошами, живи проще. Или ты ножки боишься промочить? Ну, подумаешь, не добрался перепивший парень до нужных "удобств", с кем не бывает. Ты вот сам сколько раз по-пьяни в свинарнике спал, и не только там? И ничего, не переживаешь, принимая близко к сердцу, - ехидно поддел он старого приятеля.

- Но-но... Я попросил бы..., - надувшись, пробурчал Гиббс. - Ведь ненарочно же, оно само как-то выходило. А ты-то хорош.. Сравнивать закадычного друга с мерзкой обезьяной, справляющей под себя малую нужду. Стыдись...
- Так ведь и он тоже по роковой случайности. Откуда же Малышу Джекки было знать, что целый бочонок рома - такая коварная вещь? - ухмыльнулся тезка пьяной "гориллы", храбро толкая ее ногой. - Ну, ладно, старина, не сердись, я просто неудачно пошутил, - и тут обезьяна, шумно фыркнув, лениво заворочалась, но так и не проснулась. - О, черт, этого еще не хватало. Все, берем и запираем его, а то, и вправду, наша болтовня может боком выйти. Вот смеха-то будет.

- У гигантской образины, - мрачно отозвался старпом, осторожно беря храпящее чудовище за косматые задние лапы. - Матерь Божья, ну, и ножищи, просто жуть берет...
- Да не завидуй понапрасну, дружище, - хохотнул Джек. - Тебе все равно никогда таких не иметь, если, конечно, чудесных яблочек не поешь. Или бананов... Эх, начнем, благословясь... Раз-два, взяли, - он поплевал на ладони и подхватил безжизненного, обмякшего Малыша за передние. - Ну, тронулись, что ли? - и багровые от натуги друзья, пыхтя, кряхтя и обливаясь ручьями пота, поволокли тяжеленную тушу "гориллы" к открытой клетке.

- Ох, подожди, приятель, не спеши, - простонал Гиббс, и остановился, запнувшись об длиннющий хвост, волочащийся по изгаженному мокрому полу. - Давай передохнем немного. Не проснется этот парень, его сейчас хоть колокольней тресни. А я слышал, от тяжестей почечуй может приключиться.

- Поче... что? - изумился кэп, тоже спотыкаясь, и едва не выпустил лапы "гориллы" из трясущихся рук.
- Почечуй... Или, как его лекарЯ величают, - гемо... геморрой... О-ой..., - умудренный жизнью Джошами схватился за поясницу и страдальчески скривился. - М-м, нутром чую, после такой могучей туши нам его, точно, не миновать. Ну, ты-то еще молодой, глядишь, и пронесет. А вот мне, видно, придется на старости лет..., - но Малыш, не давая старпому пожаловаться на горькую долю, снова недовольно завозился и приоткрыл один мутный, невидящий глаз.

- Да хватит ныть, приятель, - сердито зашипел Джек, наслышанный об этой крайне противной болячке от знающих людей. - Отдохнули, и вперед. Давай, поднимаем, и потащили. Если наш большой парень сейчас проснется, то нас с тобой обоих такой... почечуй постигнет, что никакие припарки не помогут. Не понадобятся.., - и со страхом покосился на затихшую обезьяну. - О-о, дьявол, ну, и монстр, - пробормотал он себе под нос, и измученные друзья, не сговариваясь, вновь поволокли свою грандиозную жутковатую ношу, последним героическим рывком забрасывая храпящее чудовище в клетку.

- Фу-у, ну, вот, кажется, все... Добрых снов, дружок, - задыхаясь, буркнул кэп, с трудом разгибаясь и по-стариковски кряхтя. - Не завидую, тебя ожидает кошмарное похмельное пробуждение.
- Да уж, это точно, - поддакнул еле живой Гиббс, усердно потирая надорванную спину. - Но мы заранее сочувствуем и болеем за тебя.
- Ага, как же! Даже не подумаю, - остановил его Джек. - Это после того, что мерзкая тварь сотворила с камбузом?

При воспоминании о развороченном, оскверненном камбузе мистер Гиббс, позабыв об усталости и страхе перед грозным почечуем, побагровел от ярости. Он уже собрался дать мохнатому пьянчуге, вальяжно развалившемуся на грязном полу кутузки, отменного пинка в широчайший краснеющий зад с прилипшими к нему раздавленными мухами, которому, все-таки, было слегка стыдно за крайне непристойное поведение своего хозяина, и которым он так нагло повернулся к человечеству в лице капитана "Жемчужины" и его верного старшего помощника.

- Все, все, приятель, хватит, успокойся. Вытаскивай отсюда свой...ге... геморрой. А то нам еще камбуз убирать нужно, - Джек вовремя ухватил взбешенного, злобно сопящего Джошами за рукав, вытягивая из клетки. - Потом побеседуешь по-мужски с этим... большим проказником, если, конечно, желание не пропадет, - он запер старый, проржавевший замок торчащим из него таким же ржавым ключом и спрятал поглубже в левый карман рядышком с лежащей там же куклой вуду.

Старпом ничего не ответил, а лишь хищно покосился на поверженного коварным зеленым змием гиганта, и метко плюнул в него.

- Тьфу, чтоб тебя разорвало, вонючка, - проворчал Гиббс, мысленно прокручивая в умной голове план скорейшей уборки камбуза, только ничего толкового на ум не приходило. - Как ни крути, а перспективка нарисовывается мрачноватая, дружище. Работы у нас по самую макушку, готовить негде, а жрать-то хочется уже сейчас. И выпить, разумеется. После такого огромного сегодняшнего... почечуя добрая бутылочка рома совсем не грех.
- Так за чем дело стало? - хмыкнул кэп, поднимая угасающий фонарь. - У нас в каюте еще каша вчерашняя осталась и сухари, как раз на троих хватит. И выпивка тоже в полном наличии имеется... А потом камбуз приведем в порядок и быстренько обед состряпаем. Теперь никто нам мешать не будет. И крошку Энжи всенепременно к труду привлеку, пускай привыкает.
- Тоже верно, - согласился старпом и сплоченные друзья, не оглядываясь, направились к лестнице, оставляя сладко похрапывающее чудо природы в гордом одиночестве.

- Джек, а ведь как здорово мы его заперли? Даже на душе сразу спокойнее стало. Еще бы голодное брюхо так громко не ревело, - бормотал Гиббс, пока они поднимались на палубу.
- Не расстраивайся, старина. Сейчас выпьем, перекусим, чем бог послал, и жизнь наша пиратская снова покажется прекрасной, как прежде, - похлопал его по плечу кэп. - А большущую гадкую макаку мы, и вправду, отменно запечатали. Без разрушений, кровопролития и жертв. Э-эх, теперь бы еще команду какую-нибудь, хоть самую завалящую, да в море поскорее выйти, - мечтательно произнес он, когда приятели выбрались на свет божий. - Да только где же ее возьмешь...

- Джек, смотри! Там, по правому борту - шлюпка! - завопил зоркий Джошами, вглядываясь в рассветную туманную даль. - Ей богу, не вру, лопни мои глаза! По-моему, сэр, у нас намечаются гости...
- Сам вижу, мистер Гиббс, - отозвался тот, разглядывая отчетливо вырисовывающуюся небольшую лодку, лениво покачивающуюся на слабых волнах, еще не зная, радоваться или огорчаться. Далеко не всегда такие неожиданные встречи в море заканчивались гладко и мирно. А дрейфующее судно без команды на борту, лишь с двумя пиратами, мелкой сопливой девчонкой и гигантской, запертой в клетке пьяной обезьяной, вполне может стать желанной, доступной добычей.

Расторопный Джошами, не теряя времени даром, притащил из каюты подзорную трубу, и Джек прилип к ней, пожирая орлиным взором опытного морехода странных пришельцев, подплывающих к "Жемчужине" все ближе и ближе. Один из моряков, наверное, главный в этой разношерстной помятой компании, стоял на носу хлипкой посудины, размахивал руками и что-то кричал, но ветер уносил его слова в другую сторону.

Только вскоре и так стало ясно, что прибывшие вовсе не собираются нападать, и капитан со старпомом, держа оружие наготове, приготовились вступить в переговоры.

[против лизки]

Предупреждение: Хоть автору во сне являлись рыбаки-бодибилдеры, слэшУ не будет. Даже не надейтесь.


Тем временем шлюпка подошла совсем близко к "Жемчужине", усталые гребцы перестали налегать на весла, и ее кэп со старпомом смогли рассмотреть сидящих в ней во всех подробностях. Дюжина рослых, плечистых, но крепко потрепанных парней во все глаза разглядывали возвышающийся над ними изящный красавец-фрегат, мерно покачивающийся на легких волнах.

- Приветствуем, джентльмены! Попутного ветра и семь футов под килем! - вновь завопил широкоплечий малый в драной рубахе и с перевязанной головой, стоящий на носу лодки. - Нам бы с капитаном поговорить... Передайте ему, будьте любезны...
- Считайте, что уже передано, ребята, - крикнул Джек, убирая подзорную трубу. - Я капитан этого судна, и я вас внимательно слушаю. С чем пожаловали, господа? - и насторожился, пытаясь уловить какой-нибудь малейший подвох.

Мореходы в шлюпке недоверчиво переглянулись, недоуменно глядя на чудаковатое косматое существо мужского пола с ярко разрисованными глазами и увешанное побрякушками.

- Ну, чего помалкиваете, гости дорогие? Или я на капитана не похож? - сурово спросил он слегка растерявшегося собеседника, о чем-то переговаривающегося с остальными, давая понять пришельцам, кто в доме хозяин.
- Пр... прощения просим, сэр... Сразу не признали, - виновато отозвался главный, и тут же, покачнувшись, взмахнул руками и едва не свалился в воду, но товарищи вовремя подхватили его. - Беда у нас, сэр... Кораблекрушение постигло... Помощь нужна, иначе совсем кранты. Четвертый день по морю болтаемся. Из сил выбились, от жажды и голода умираем...

Дальше из торопливого, сбивчивого рассказа парня с перевязанной головой Джек с Гиббсом узнали, что небольшая рыболовная шхуна с гордым названием "Титан" три дня назад приказала долго жить. До крайности глупо посаженная на рифы, она затонула, благодаря ее похмельной команде, до самозабвения праздновавшей день рождения своего обожаемого кэпа, которое, к сожалению, оказалось для него последним. Незадачливые рыбаки спешили и не стали укладывать судно в дрейф, боясь, что богатый улов может протухнуть. Ночью их груженое под самую завязку старое, трухлявое, еле живое корыто наскочило на подводные скалы, получило громадную пробоину и в считанные мгновения отправилось на дно морское, прихватив с собой добрую половину матросов вместе с горе-именинником. Чудом оставшиеся в живых рыболовы-пьянчуги, сумевшие благополучно унести свои ... буйные головы с гибнущего "Титана", четвертый день бороздили бескрайние морские просторы, уже потеряв всякую надежду добраться до берега или найти подмогу. И вот сегодня, наконец-то, наткнулись на дрейфующий корабль.

Рассказчик закончил свою трагическую историю и горестно замолчал, вместе с притихшими приятелями напряженно ожидая ответа странноватого капитана, явно не торопившегося с ним.
Джек с Гиббсом переглянулись - история казалась вполне правдивой. Да и по полному раздраю невезучих мореплавателей можно было с уверенностью сказать - парни побывали в отменной переделке, и им в самом деле требовалась помощь.

- Ладно, черт с вами, джентльмены... Поможем вашей беде... Поднимайтесь на борт, - немного подумав, отозвался судовладелец, радостно потирая руки. - Ну, надо же, вот чудеса... Команда сама из синя моря выловилась, даже голову над поисками ломать долго не пришлось. Чудненько...

А в это время расторопный Джошами, не дожидаясь его приказа, уже сбросил штормтрап незваным,
но теперь таким желанным гостям, заявившимся на судно, словно по волшебству.

Пока помятые, оборванные, обессилевшие парни карабкались наверх, Джек с Гиббсом, все еще находясь начеку, недоверчиво разглядывали их.

- Ну, что же, джентльмены, добро пожаловать на судно, - строго поприветствовал разношерстный народ кэп, залюбовавшийся крепкими, дюжими рыбаками с глуповатыми побитыми, поцарапанными физиономиями, среди которых затесалась одна китайская и одна афродегтярная.

"Хоть двенадцать человек - это, конечно, маловато, но, все-таки, лучше, чем совсем ничего", - подумал он, воспрянув духом, и обратился к гостям с зажигательной речью, на какие был великий мастер:

- Глубоко сочувствую вам, ребята... Несомненно, то что случилось, весьма печально и поучительно. Беспечность и пьянство в открытом море недопустимы, только теперь уже слишком поздно сокрушаться, кусая локти. Но я, дабы утешить вас, хочу сделать деловое предложение...

И Джек, не нарезая кругов вокруг да около, тут же выпалил им прямо в лоб свои соображения. Капитан "Жемчужины", не скупясь, в ярких, радужных красках расписал прелести службы на своей посудине, самой быстроходной во всей Карибике, и посулил разинувшим рты мореходам достойное жалование. Правда, с каких таких шишей он будет его выплачивать, еще не знал и даже не задумывался, но это было совсем неважно. Умудренный богатым жизненным опытом кэп давным-давно уяснил, что пообещать, не значит жениться, а дальше само придумается. Ведь капитан Воробей всегда считал себя порядочным человеком и почти никогда не обманывал своих матросов, а если и случался с ним такой грешок, то лишь по какой-нибудь роковой досадной случайности.

- Итак, ребята, что скажете? - продолжал он наседать на озадаченных, почесывающих затылки измотанных парней, сейчас мечтающих только об одном - поскорее попить, поесть и немного передохнуть. - Ну, соглашайтесь же, чего тут долго раздумывать? Насильно вас никто на судне удерживать не будет. Я намерен идти до Тортуги, где быстро смогу пополнить команду, а те, кто не захочет оставаться, получат расчет и скатертью дорожка. Разойдемся полюбовно, без шума и пыли. Смекаете?

Рыболовы растерянно молчали и мялись, поглядывая то друг на друга, то на косматого искусителя с его благообразным приятелем, согласно кивающим головой. Немолодой старпом внушал им гораздо больше доверия, чем сам начальник, лукаво стреляющий хитрющими бездонными глазищами. Хоть судно не имело флага, но было явно пиратским, а перспективка становиться джентльменами удачи, пусть даже временно, и наживать огромные проблемы с законом мирных тружеников моря вовсе не прельщало. К тому же, обращаться с серьезным оружием, кроме своих увесистых кулаков, они толком не умели и теперь крепко призадумались. Только словоохотливый, вертлявый симпатичный капитан мог уговорить кого угодно. А при волшебном слове "достойное жалование" приоритеты у этих работящих, но до крайности нищих малых начали резко меняться.

Да и другого выхода у потерпевших кораблекрушение все равно не имелось, также, как и у Джека с Гиббсом, которые, в свою очередь, очень рисковали и кораблем, и собственной шкурой. Ведь путь до Тортуги совсем неблизкий, и кто знает, что может стукнуть в насквозь пропеченные жгучим карибским солнышком головы таким туповатым с виду простакам. Наверное, догадливый Джошами думал о том же, но скромно помалкивал и выразительно косился на кэпа.

"Ладно, старина, не будем заранее думать о плохом, сами притягивая его к себе, - сердито отмахнулся тот от мешающих подозрений. - Несусветный вздор ты несешь, дружище... Да у этих глуповатых олухов ни в жизнь не хватит ума затеять бунт и украсть судно. Ты на их постные рожи получше посмотри. Там крупными буквами все написано. А хороши ребята... М-м... Красавцы! Здоровяки, как на подбор. Немного отдохнут и можно смело в море выходить."

- Ну, так, что, джентльмены? Не слышу ответ..., - уставший от колебаний рыболовов, Джек снова решил поторопить туго соображающих ребят.
- Да мы... это... согласны, сэр, - неуверенно сказал парень с повязкой. - Только у нас есть небольшой вопрос.
- Валяй, спрашивай, - усмехнувшись, любезно отозвался кэп.
- Скажите, сэр, сделайте милость, а куда ваша прежняя команда подевалась? Ведь не вдвоем же вы добрались сюда неизвестно откуда? Она, что же, повымерла вся? Или сбежала? - будто горохом отсыпал перевязанный малый, а остальные заухмылялись.

- А прежнюю я уволил... Списал всех на берег, к чертовой матери, за беспробудное пьянство и бездумное словоблудие, - наставительно сказал не в меру строгий судовладелец, насквозь прожигая горящим гневным взором немедленно затихший народ, с трудом переваривающий только что сказанное. - Еще глупые вопросы есть?
- Сэр, а платить сколько будете? - робко поинтересовался все тот же малый с перевязанной головой. Наверное, среди всей честнОй компании он был самым умным и красноречивым.
- Много, приятель, - уклончиво ответил тот. - Насчет жалования будьте спокойны, други, - капитан Джек Воробей никогда не обижал своих матросов. Значит, договорились? - и обвел бездонными очами мнущихся на палубе рыбаков.
- Да, сэр! - нестройным хором пробасили те в ответ.

- Чудненько... Тогда можете считать, други, что вы приняты в славную команду "Черной Жемчужины" - самого грозного пиратского судна во всей Карибике, - с гордостью произнес он. - Мистер Гиббс, выдайте матросам полагающийся им чудом уцелевший сухой паек в виде солонины и сухарей, пресную воду, и разумеется, положенную порцию рома, - важно обратился Джек к стоящему рядом старпому, а пьянчуги-рыбаки при чудесном слове "выпивка" вмиг оживились и радостно загомонили. - Да, еще один момент, ребята, - умерил кэп их пыл. - В трюме сидит запертая в клетке большая обезьяна. Не пугайтесь, это у нее такая необычная, редкая... порода. Но во избежание неприятностей зверюгу не будить, не кормить без моего ведома, не дразнить, а также руки, ноги и прочие движимые части в клетку не совать. Смекаете? Ну, вот то-то же..., - и давая понять, что разговор окончен, направился к каюте.

- Ну, что, ребята, пойдемте со мной. Познакомитесь с нашим корабельным хозяйством, и перекусите, чем бог послал, - Джошами, не тратя времени на долгие разговоры, начал проворно спускаться вниз, в то время, как новоиспеченная бравая команда едва переставляла ноги, сползая за ним, словно сонные мухи.

Джек мысленно пожелал старому приятелю огромных успехов, открыл дверь и тут же наткнулся на Анжелику, шустро отпрыгнувшую в сторону.

- Доброе утро, дорогая, - понимающе усмехнулся он, входя внутрь и глядя на испуганную его появлением заспанную, лохматую девчушку. - А вот подглядывать нехорошо. Я думал, ты еще спишь...
- Поспишь тут с вами, как же, - проворчала та, застенчиво задвигая ночную вазу подальше под койку. - Вы так орали на палубе. Пап, а кто все эти люди?
- Как кто? Наша лихая команда, разумеется. Или ты думаешь, что мы с Гиббсом вдвоем бескрайние морские просторы бороздим? - спокойно ответил Джек, залезая под стол, извлек оттуда непочатую бутылку, ловко откупорил и с чувством приложился к ней.
- Да? А где же она, твоя лихая команда, была раньше? - не оставала дотошная Анжелика, возясь с завтраком и размазывая по тарелками вчерашнюю застывшую, липкую, но еще не успевшую прокиснуть кашу.
- Как где? На берегу, конечно, где же еще? - не моргнув глазом, невозмутимо соврал "папаша". - Я отпускал ребят немного отдохнуть от нашей корабляцк... надоедливой, однообразной корабельной жизни. А теперь мои парни вернулись назад. И завтра мы, наконец-то, сможем выйти в море, - и мечтательно вздохнул. - Ты рада, детка?

- Не знаю, - пробормотала Энжи, управившись с вязкой раскисшей мешалдой, на которую было противно смотреть, не то, что есть ее. - Папа, мне платье снова малое. А ведь я одела его только вчера, - пожаловалась она, поворачиваясь к "отцу" спиной. - Вот, смотри, даже не зашнуровывается.

"Ох, дьявол, и в самом деле, - выругался про себя Джек, разглядывая вновь подросшую дочурку. Шикарное ярко-розовое платьице, в котором та щеголяла вчера, было ей теперь не только короткое, но еще и невыносимо тугое. А "отец", озабоченный поимкой макаки и чудесным появлением команды, не заметил, как фигурка Анжелики успела округлиться - плоская грудь маленькими бугорками отчетливо наметилась под туго обтягивающим корсажем, а пухленькая, хорошенькая мордашка этого ангелочка повзрослела. Даже взгляд у юной барышни стал иным, более проницательным и упрямым. - Та-ак, значит, кое у кого на судне начали бурно расти сиски, а я, как всегда, что-то пропустил. Пожалуй, по такому поводу нужно срочно выпить", - фыркнул он про себя, но вслух сказал:

- Ну, а что тебя так удивляет, детка? Все люди растут - кто-то быстро, как ты, кто-то медленно, - резонно разъяснил "папаша", усаживаясь за стол, и с отвращением зачерпнул тягучую кашу. - Просто переодень платье, и все дела. Вон, у тебя их полный сундук. Стоит из-за таких пустяков шум поднимать? - и поморщившись, засунул ложку с кашей в рот, с трудом проглотил и поскорее запил эту склизкую гадость ромом.

- Нет, папочка, не просто! - вспылила Энжи, отталкивая тарелку. - И платье здесь совсем не при чем! Со мной что-то не так, и ты это знаешь, а мне не говоришь! Нечестно! И кашу эту мерзкую я есть ни за что не стану! Меня от нее сейчас стошнит...

- Э-э, цыпа, в чем дело? А ну, отставить глупую бабью истерику за столом! - грозно приказал "отец", чувствуя, как у него медленно, но верно начинают сдавать и без того расшатанные нервы. - Ты чего разбушевалась? Не выспалась, что ли? - и гневно сверкнул глазами на вмиг притихшую "дочурку". - Не хочешь есть, не ешь, никто не заставляет. А если хочешь поругаться, то лучше проваливай отсюда и не мешай завтракать, у меня и без твоих глупостей сегодня забот хватает. А захочешь узнать, что с тобой в самом деле не так, глянь на себя в зеркало. Когда ты последний раз умывалась и расчесывалась? - и тут же сменил гнев на милость, весело уставившись на смущенно сопевшую, почесывающую в затылке взлохмаченную "дочку". - Да вы, мисс, оказывается, неряха... Молчите? Ну, вот то-то же... Ладно, все, забыли. А про то, что ты слишком быстро растешь, не переживай понапрасну - все это полная ерунда, кажется тебе. Поняла, цыпа? - снова уверенно соврал Джек, припадая к бутылке, и с аппетитом захрустел сухарем.

- Ага, кажется, - проворчала озадаченная Анжелика, осторожно дотрагиваясь до слегка выступающих выпуклостей. - А это у меня вот тут что? Они распухли и болят. Противно..., - капризно пожаловалась она поперхнувшемуся ромом Джеку. - Пап, отчего такое бывает?
- М-м, э-э... Ну, это...того, - прокашлявшись, промямлил тот, отыскивая в своей смекалистой голове какое-нибудь понятное объяснение. А из глубин памяти предательски всплыли совсем другие видения. Душные, жаркие ночи Сан-доминго, которые коротали, предаваясь пылкой любви, и он с упоением ласкал полную тугую грудь возлюбленной, сладко вздыхающей и тихо стонущей от наслаждения в его объятьях. Джек судорожно сглотнул и вновь припал к горлышку бутылки, прогоняя прочь сладострастные воспоминания. Сейчас такие греховные мысли были крайне неуместны, а столь юной барышне знать о некоторых вещах вовсе необязательно. - Гм, кхм... Ну, понимаешь, Энжи, как тебе сказать - ты растешь и они, - и выразительно покосился на ее округлившуюся грудь, - тоже растут вместе с тобой. Смекаешь? Детка, давай, мы об этом в другой раз поговорим. Идет?

- Идет, - вздохнула Анжелика, недовольная таким расплывчатым пояснением. Но будучи крайне настырной особой, решила немного попозже вновь насесть на "папашу" и вытрясти из него всю правду-истину. - Пап, а где обезьянка? Вы с мистером Гиббсом нашли ее? - она тут же перевела разговор на другую тему, не менее больную для несчастного "отца", вновь поперхнувшегося ромом.

- А то как же! Конечно, нашли, - в очередной раз прокашлявшись и отдышавшись, отозвался тот, с содроганием вспоминая пьяное чудовище, бессовестно дрыхнущее в трюмной кутузке. - Да не переживай ты за него, с этим большим парнем все в полном порядке. Спит, как невинный младенец, безмятежно и сладко. Мы не стали его тревожить, а только оставили еду. Можешь спросить у мистера Гиб...

И тут приоткрытая дверь широко распахнулась, и в каюту ввалился запыхавшийся, но очень довольный Джошами.

- О-о, старина, легок на помине, - поприветствовал кэп своего добросовестного старпома, прямым ходом протопавшего к столу. - Давай, присаживайся с нами...
- У-у-ф, ну, кажется, все, - Гиббс устало плюхнулся на стул рядом с Джеком. - Ребят определил, сухой паек распределил, ром и воду всем раздал, никого не обделил. Сейчас перекусят, немного отдохнут и можно будет смело за работу приниматься, которой теперь на судне немерено. Ох, детка, доброе утро, совсем забыл с тобой поздороваться, - спохватился он, глядя на Анжелику, и подвинул к себе тарелку. - Какая же ты большая стала, растешь ни по дням, а по часам, - восхитился Джошами, но "папаша" подросшей за ночь крошки прервал его восторги, с силой наступая на ногу под столом, и втихаря показал кулак. - То есть, я хотел сказать... Ладно, неважно..., - Гиббс, виновато опустив глаза, в один присест расправился с кашей и обильно залил его доброй порцией рома.

- Ну, и как тебе наша бравая команда, приятель? - поинтересовался Джек, с уважением наблюдая, как тот, не поморщившись, разделался с гадким месивом в тарелке и выпивкой. - Красавцы-парни, не правда ли? Здоровенные, крепкие, не какие-нибудь полудохлые замухрышки.
- Да уж, что есть, то есть, не отнимешь, - ухмыльнулся старпом, вальяжно развалившись на стуле и с громким хрустом угрызая сухарь. - Правда, я на их красоту не слишком-то любовался. Это ты у нас тонкий ценитель всего... прекрасного, - похабненько хохотнул он, и тут же схлопотал от кэпа крепкого пинка под столом. - О-ох, Джек, ну, драться-то зачем? Ведь я же просто пошутил, - и потер ушибленную ногу. - А что здоровые и плечистые, это да... Впрочем, рыбаки, они, по большинству, все такие. Вот, помню, как-то раз в одной портовой таверне парочка рыболовов мне до кровищи рожу разбила. Только, правда, уже не помню, за что, - сдуру брякнул Гиббс и сразу осекся, а Анжелика тихонько захихикала.

- Э-эй, приятель, вот только не при детях. Идет? - фыркнул Джек и сердито посмтрел на Энжи, прикрывающую ротик ладошкой. - А вам, мисс, нечего свои хорошенькие ушки развешивать, когда взрослые разговаривают. Смекаете?

Но девчушка не ответила, а лишь хитро покосилась на "отца" и его друга, молча встала из-за стола и отправилась застилать койку, продолжая чуть слышно хихикать, отвернувшись от них. "Папаша" уже собрался сделать развеселившейся "дочурке" строгое отеческое внушение, как вдруг раздался осторожный стук в дверь, и в каюту, не дожидаясь приглашения, просунулась чем-то озабоченная широкая китайская физиономия.

- Извиняйте, капитана... Но там, в трюме, ваша большая обезьянка бушует, однако, - не стесняясь, выпалила она. - Боимся, решетку сломает...

Услышав это, Джек, словно ошпаренный, подскочил со стула и подлетел к двери, едва не сбив с ног маленького китайца, юркого, как блоха, и единственного, не вписывающегося в свою могучую, широкоплечую компанию. Гиббс, чуть не подавившийся сухарем, рванул следом за ним.

- А-р-р, дьявол! Ну, чего ты так орешь, парень!? - напустился кэп на щуплого жителя бананово-лимонного Сингапура, оттаскивая его за рукав подальше на палубу. - Видишь же, люди завтракают. И ребенка пугаешь, который на судне имеется. Или тебе не по глазам?

- Виноват, капитана! - бодро ответил тот без всякой тени раскаяния. - Но ваша обезьяна...
- Да поняли мы, - скривился Джек и переглянулся со старпомом. - Ха, буянит... Если бы меня с глубокого перепоя в кутузке заперли, я бы еще не так бушевал. Разнес бы всю клетку по прутикам, к чертовой матери! Похмелье Малыша замучило, вот он и бесится...
- Это точно, - поддакнул Джошами и понимающе затряс головой. - Надо дать ему выпить, и все дела...
- Золотые слова, дружище, - поддержал его кэп. - Эй, приятель, как тебя там?

- Ван Пук, капитана! - браво отчеканил китаец, ожидая дальнейших распоряжений.
- Ван... как? - не понял Гиббс, хлопая на него глазами. - Наверное, я кое-что не понимаю в жизни или безнадежно отстал от нее. М-м.., это я в смысле... Просто мне всегда туго давались восточные имена, - поспешно пояснил он.

- Не усложняй, старина, - поморщился Джек. - Слушай, Пук, с сегодняшнего дня назначаю тебя присматривать за обезьяной. Будешь ее кормить, убирать клетку и всячески развлекать. А я стану платить тебе двойное жалование. Учти, это очень важная и почетная должность, так как огромная мартышка считается у нас Корабельным Духом - Хранителем судна. Смекаешь? - торжественно сказал капитан Воробей, заговорщицки подмигивая ему. Видно, большим умом этот парень явно не отличался и пользовался им крайне редко. - Приступить к своим обязанностям можешь прямо сейчас. А именно - нальешь в бутылку рома и отнесешь его священной обезьяне, дабы Дух не разгневался на нас и даровал удачу кораблю и команде. Старпом проводит тебя к нему. Ну, все, други, свободны...

- Есть, капитана! - китаец раздулся от гордости и с воплем: "Капитана назначила меня стражем священной обезьяны!" со всех ног кинулся в трюм исполнять приказ.
- Джек, ну, а я-то там зачем? - недоумевал расстроенный Джошами, которому решительно не хотелось встречаться с мохнатым Хранителем судна. - Да у меня других дел полным-полно!
- "Зачем-зачем"! - передразнил его тезка священной "гориллы". - Затем... Иди и посмотри, чтобы этот узкоглазый олух за компанию с макакой к выпивке не приложился. Чего же тут непонятного? Иначе у нас будут две пьяные мартышки вместо одной. Сунет Малышу бутылку и пусть проваливает оттуда. А ты заодно глянешь, как наш драгоценный друг обжился на новом месте, - хохотнул он, глядя на обескураженного, недовольного Гиббса, с досадой отмахнувшегося от кэпа и потопавшего за Ван Пуком.

Снизу из вновь оживленного, многолюдного кубрика доносился привычный гогот подкрепившейся, выпившей и отдохнувшей матросни. Корабельная жизнь понемногу входила в свое привычное русло...

[против лизки]

Капитан Воробей еще немного постоял по палубе, прислушиваясь к громким, радостным воплям Ван Пука, не удержавшегося, чтобы не заглянуть в кубрик и не похвастаться товарищам своей необычной почетной должностью.

"Вот же олух, - хохотнул Джек, довольно потирая руки. - Что ни говори, число глупцов на земле бесконечно, а славные воды Карибики просто кишат ими," - и похвалил себя за смекалистость.

"Не зарывайся, старина, - тут же осадил его некий "мудрец", живущий внутри. - Думаешь, нашел какого-то убогого, напрасно простоявшего в другой очереди, когда Господь добрым людям мозги раздавал, и победителем заделался? Черта с два! Не все так гладко, вот посмотришь..."

"Заткнись, приятель, и не каркай! Много ты понимаешь, - грубо отдернул его тот. - Как ни крути, а голова у меня все равно - умнейшая, дай бог такую каждому, и про то я сам знаю", - и самодовольно ухмыльнулся. Разобиженный собеседник ничего не ответил, и гордящийся собой кэп, от души посмеявшись над ним, а заодно и над стражем священной "гориллы", отправился в каюту.

Там он застал крайне занимательную картину - Анжелика уже успела отыскать в сундуке красивое бирюзовое платье и теперь, пыхтя от усердия, торопливо натягивала его. При виде ввалившегося "папаши" полураздетая "дочурка" тихонько пискнула и резко развернулась спиной, продолжая влезать в свою щегольскую одежку, в которую благородные барышни обычно облачались при помощи служанок.

- Между прочим, стучать надо, папочка, - смущенно пыхтя, пробормотала девчушка, застигнутая врасплох.
- Между прочим, дверь запирать надо, доченька... Для этой цели на ней щеколда имеется, - весело отозвался Джек.

"Ха, ну, и дела! Вот дожил ты, старина - в родное жилище скоро царапаться нужно будет, и входить, спрашивая позволения у какой-то пигалицы", - проворчал он про себя, вовсе не собираясь церемониться с ней, стыдливо отворачиваясь, и во все глаза разглядывал беспокойно завертевшуюся Энжи. - Да было бы еще, чем тут любоваться", - усмехнувшись, "папочка" протопал к столу, не обращая внимания на сердито-застенчивое сопение Анжелики, нырнул под него и вытащил оттуда очередную бутылку. Но тут юная леди, окончательно застрявшая в упрямом узковатом платьице, возмутилась всерьез:

- А может быть, папа, ты, все-таки, выйдешь и дашь спокойно одеться? И перестань меня так разглядывать! Просто сквозь землю хочется провалиться!
- Чего-о? Это ты мне, цыпа!? Ну, надо же - "выйдешь"! Вот еще, даже и не подумаю! А ну, отставить гнать капитана из собственной каюты! - в свою очередь вспылил он, сражаясь с никак не откупоривающейся бутылкой. - И с какого перепуга ты решила, что я тебя рассматриваю? Чего это я у вас, мисс, еще не видел? Да и смотреть на ваши невыросшие сиськи-письки не больно-то и хоте... О-ох, - спохватился не в меру увлекшийся Джек, напрочь забывший о своих "отеческих" чувствах, и прикрыл рот ладонью, поздновато смекая, что сейчас брякнул явно лишнее и очень похабное. - Извини, детка, вовсе не то хотел сказать, - сконфуженно забормотал он, пятясь к двери. - Глупость - как воробей... Да... Э-э, ну, это я в смысле...М-м... Пожалуй, я, вправду, лучше пойду, - и на всех парусах рванул прочь, оставляя ошалевшую Анжелику дальше воевать с противным платьем в гордом одиночестве.

Полыхающий ушами "папаша" пулей вылетел на палубу, уселся на ступеньки мостика и с досады, наконец-то, вышиб никак не поддающуюся, вредную пробку из горлышка. Он жадно приложился к бутылке, рассеянно глядя, как отдохнувшая матросня, подгоняемая старпомом, уже избавившимся от назойливой трескотни Ван Пука, неохотно выбирается из кубрика.

"Вот это да... Ну, и дела творятся... А у крошки Энжи, оказывается, в хорошенькой юной головке начинают сверкать проблески сознания и бабской интуиции. Вот только очень интересно, откуда? Насколько помнится, я ничего подобного ей еще не говорил. Ай, ладно, неважно.. В любом случае, это просто замечательно. Теперь, по крайней мере, девочка знает, что мир делится не только на отцов и детей, а еще на мужчин и женщин. Чудненько... Значит, не придется разжевывать некоторые прописные истины. Мне и без мисс Тич сейчас забот хватает", - с некоторым облегчением подумал Джек, наблюдая, как несколько человек, суетясь и толкаясь, под чутким руководством мистера Гиббса пытаются привести в порядок застоявшиеся без дела пушки, только отрывать вопросами занятого по макушку Джошами не стал.

А в это время другая половина команды мужественно расправлялась с разгромом на камбузе, и оттуда доносился жуткий шум их героических усилий. Матросы, кряхтя, пыхтя и обливаясь потом, то и дело сновали снизу вверх и обратно, часто меняя воду и выливая за борт всевозможные помои, которых было, ох, как немало. Уборщикам приходилось намного тяжелее, чем "пушкарям", и они с завистью поглядывали на своих более удачливых собратьев. Но парни проявляли сознательность и ни в коей мере не позволяли себе лениться. Ведь, несмотря на выданный им Гиббсом скудный сухой паек, всем упорно хотелось есть.

"Оружейникам" тоже приходилось несладко - то ли банники на "Жемчужине" все до единого оказались кривыми и никуда не годными, или ребята попались на редкость горборукие, только ее капитан, морщась, словно от сильной зубной боли, в конце концов не выдержал. Когда старпом отлучился, за чем-то спустившись вниз, Джек, скрипнув зубами, поднялся со ступенек, засунул в карман недопитую бутылку и подошел к одной самой приметной взмыленной парочке, с адским усердием терзающей несчастное орудие.

- Эй, джентльмены, вы когда-нибудь пушки-то видели? - строго спросил кэп, отбирая у мордастого лысоватого малого банник.
- Так точно, видели, сэр! - бодро отчеканили те.
- Только стрелять из них как-то не доводилось... Не давали нам, - слегка замявшись, смущенно ответил другой - длинный и худосочный, с круглой серьгой в левом ухе. - Но втайне всегда мечтали хорошенько пальнуть...
- И знаем, что вот в эту закопченную дырку ядро заталкивать надо, - со знанием дела важно произнес мордастый.

- Чего-о? В какую еще "дырку"?! - сердито фыркнул Джек, горя желанием как следует отходить банником парочку дуралеев, до дрожи напоминающих ему Пинтела и Раджетти, по всем движимым и недвижимым частям. Только те, в отличие от двух бестолково топчущихся пентюхов, были искусными пушкарями. При воспоминании об этих славных парнях, скорее всего, тоже бесследно сгинувших, капитану "Жемчужины" стало немного грустно. А еще он здорово разозлился. - Дырка у вас знаете, где? Ну, вот то-то же, - и гневно зыркнул на них горящими глазищами. - А у пушки жерло... Было, есть и будет, поэтому дырки поищите где-нибудь... в другом месте. Эх, да что с вас, горе-рыболовов возьмешь? - и безнадежно махнул рукой.

- Сэр, позвольте мне! Я... я умею! - к капитану Воробью шустро подскочил какой-то невысокий коренастый морячок из команды уборщиков камбуза с пустым ведром. - В прежние времена служил на военном судне ее Величества и стрельбе хорошо обучен, - на едином дыхании выпалил он и замер в ожидании.
- Да? - кэп недоверчиво оглядел его с головы до ног. - А отчего же ты оттуда свалил? Приоритеты резко изменились? Или выгнали?
- Так точно, выгнали, сэр! - ничуть не смутившись, весело ответил тот.
- Я так и думал... Любопытно, за что?
- За пьянство, сэр! Водился раньше за мной такой... грешок, - шмыгнул сизым носом уже немолодой пьянчуга-матрос, судя по его внешнему виду и опухшей физиономии, до сих пор не прерывающий дружбы с зеленым змием. - Но стреляю отменно, ей богу, не вру, можете проверить. Давайте, я лучше пальну разок и сами убедитесь. Вот только за ядром сейчас быстренько сгоняю...

- Не надо, приятель, верю, - остановил суетливого малого Джек и сунул ему в руку банник. - Будешь главным канониром... Займись пушками, а вы, джентльмены, как вас там...
- Я - Дюк, - ответил лысоватый, виновато сопя.
- А я - Бин, - пробормотал долговязый с серьгой.

- Так вот, вы, мистер Дюк и мистер Бин, сейчас отправитесь убирать камбуз вместо... Как звать-то тебя, парень? - кэп повернулся к пушкарю, уже ловко орудующему банником в жерле.
- Джек Грейс, сэр! - хрипло отозвался он, старательно и умело надраивая пушечное нутро.
- Хе, надо же, еще один тезка, - хмыкнул капитан и снова повернулся к парочке, мнущейся в ожидании дальнейших приказаний. - Ну, а вы... Короче, други, хватайте-ка ведерки и дуйте вниз. И чтобы возле орудий я вас больше не видел. Смекаете?
- Да, сэр! - вздохнули расстроенные товарищи, и прихватив ведро, потопали трудиться на развороченном камбузе.

Джек ухмыльнулся, провожая глазами опечаленных горе-матросов, и тут увидел Анжелику. Хитрющая девчонка, подобрав подол, по-кошачьи пробиралась мимо зазевавшегося "папаши" к люку, не обращая ни малейшего внимания на разглядывающую ее команду.

- А ну, стой, цыпа! Ты это куда? - схватил он за руку вздрогнувшую "дочурку", уже собирающуюся потихоньку сползти вниз. - Никак в трюм навострилась?
- Да, навострилась! А что, нельзя? - вскричала Энжи, безуспешно пытаясь вырваться. - Я все слышала, о чем вы говорили... И обезьянку хочу навестить, которую ты, папочка, в клетку запереть приказал. А ты мне все врал, вот! Да пусти же, больно!

- Ну, уж нет, дорогуша! Еще чего не хватало! Обезьянку навестить ей, видите ли, приспичило! - не на шутку рассердился тот, замечая ухмыляющиеся рожи своих бравых парней, копошащихся на палубе. - А ну-ка, рыба моя, пойдем со мной! - и под насмешки таращившейся на них матросни поволок упирающуюся Анжелику обратно.

- Верно, кэп, и ремешком, ремешком проказницу, да посильнее, - хохотнул какой-то весельчак и все остальные дружно загоготали. Но рассерженный "папаша" вместе с непослушной строптивой барышней уже скрылись за дверью.

Втолкнув Энжи в каюту, Джек закинул ее на койку, и сурово глядя на маленькую вредину, стал очень выразительно расстегивать широкий ремень.

- Па-ап, ты... ты чего, а? - насторожилась девчушка, смекая, что сейчас за этим может последовать, и испуганно заерзала на постели, получше прижимая к ней зачесавшееся мягкое место.
- Как это, чего? Всего лишь хочу воспользоваться мудрым советом своего матроса, разумеется. Раз ты совсем не слушаешься, да еще и скандалишь, позоря перед всеми меня и себя, - сверля ее горящим гневным взором, отозвался "отец", нарочито долго и неторопливо возясь с огромной тяжелой пряжкой. - И хоть не имею дурной привычки бить женщин, но ради вас, мисс, сейчас готов изменить нерушимым приоритетам.

- Неужели ты, и вправду, выпорешь меня!? Пап, пожалуйста, не надо..., - окончательно перепугалась Анжелика, затравленно наблюдая за ним. - Я... я больше не буду, честно. Обещаю... Просто мне стало очень жаль обезьянку..., - она ухватила Джека за руки и уткнулась ему в рубашку.
- А меня, своего уставшего, измученного, несчастного отца, тебе не жаль? - трагическим тоном спросил тот и с облегчением вздохнул, оставляя ремень в покое.

- И тебя жалко, - отозвалась девчушка, виновато сопя. - Только ведь ему там так плохо и страшно одному взаперти в сыром, мрачном трюме. Зачем ты приказал запереть его?
- "Зачем, зачем"! Да чтобы за борт не свалился и под ногами у всех не путался! Чего же тут непонятного? - сердито фыркнул он. - Кстати, цыпа, твой мохнатый дружок теперь вовсе не один и совсем не скучает. У него даже собственная нянька имеется - и накормит, и напоит, и сказочку расскажет... Ладно, шучу..., - усмехнулся Джек, вставая с койки. - Китаец за ним присматривает, который сюда утром заглядывал. Он-то хвостатому, точно, тосковать не даст. А тебе, детка, в трюме делать нечего, и это не обсуждается. Иначе снова крепко поссоримся. Смекаешь? - и покосился на ремень.
- Смекаю, - покорно вздохнула Анжелика, все еще с тревогой поглядывая на грозный предмет воспитания, в этот раз так и не добравшийся до места назначения.

- А что это у тебя тут такое? - Джек заметил какую-то книгу, прикрытую старым сброшенным на постель платьем и слегка торчащую из под него. - Читать решила, цыпа? Очень правильная мысль, ибо ученье - свет, а неучение...Гм..., кхм..., - и ошалело замолчал, открывая затасканную грязную книжонку в синем бархатном переплете, засаленном многочисленными пальцами, в свое время нервно перелистывающими ее замусоленные страницы, обильно смоченные капающей слюной развратников-сластолюбцев.

Энжи в тихом ужасе ахнула и закрыла ладошками побагровевшую от жгучего стыда мордашку.

- Ого-го, вот это... позы..., - восхищенно присвистнул он, рассматривая ужасающе похабные картинки, от которых даже у прошедшего огни, воды и медные трубы многоопытного капитана Воробья все косички подскочили дыбом вместе с еще одной неугомонной частью. - И где же вы, мисс, позвольте спросить, откопали такую рад... гадость? - и строго уставился на покрасневшую, словно вареный рак, "дочурку", готовую провалиться сквозь пол каюты прямо в воду.

- Пап, я нечаянно, честное слово. Она, эта книжка, в сундуке, на самом дне лежала, - чуть слышно пролепетала та, боясь поднять глаза. - Да я почти ее и не смотрела, сразу же захлопнула и спрятала подальше, клянусь...

"Да, цыпа, оказывается, капитан Барбосса оставил тебе в наследство не только ночную вазу, но еще и кое-что посерьезнее, - Джек быстренько пролистал непристойную книжицу и с сожалением закрыл ее. - Ха-ха, рассказывай, захлопнула ты, как же, - и насмешливо покосился на девчушку, сгорающую от стыда. - Вот откуда на тебя прозрение снизошло, и прятать от меня свои невыросшие прелести стала."

Он посмотрел на сжавшуюся в комок маленькую глупышку, и его разобрал смех:

- Ну, и как, цыпа, понравилась тебе книжица? - ухмыльнулся "папаша", пожирая ее глазами, и положил найденное непотребство на койку рядом с "дочкой", шарахнувшейся прочь.
- Ты... ты что!? Конечно же, нет! - с отчаянием вскричала Энжи, готовая вот-вот расплакаться.
- А отчего же так сурово? Взгляни, какие картинки роскошные - яркие, красивые, - продолжал издеваться над ней Джек.
- Пап, ну, хватит! Они отвратительные и гадкие!
- Да врешь ты все! Сама любовалась тут ими тайком, в окружении стен...
- Нет!
- Да!

Больше она ничего не ответила, и снова закрыв полыхающее личико ладошками, горько разрыдалась, а в приоткрытую дверь без стука просунулась широкая физиономия Ван Пука:

- Извиняйте, капитана... Там ваш священный обезьян опять бушует, однако... Еще выпивку хочет..., - бодро отрапортовал китаец, все-таки, сумевший определить половую принадлежность своего подопечного.
- Тьфу, ты, тысячу бесхвостых чертей ему в печенки и огромный якорь в зад! Вот же пьянь трагическая отыскалась, теперь никакого рома не напасешься! - вспылил Джек, крупно пожалевший, что довел до слез Анжелику и сдуру сам же угостил представителя приматов выпивкой. - Ладно, дай ему бутылку, и дело с концом. Ну, все, давай, давай, проваливай к этой своей... святой макаке...

- Папа, ты что!? Какая еще святая макака? Зачем ты позволяешь давать ему ром?! - от души возмутилась Энжи, вмиг переставая рыдать. - Немедленно перестаньте спаивать обезьянку! Слышите!? Иначе я... я буду читать вот это! - и схватила с постели похабную книжицу.
- Обойдешься, цыпа, даже и не думай, - "отец" попытался отнять ее у раззадоренной девчонки, но не тут-то было - она вцепилась в книжку мертвой хваткой. - Ну-ка, дай сюда по-хорошему, лучше не зли меня. А не то...
- А то что? Ведь все равно не выпорешь, постесняешься!
- Чего-о!? Ах, ты, пигалица..., - Джек, окончательно рассердившись, вырвал книжонку у тоненько пискнувшей "дочки" и засунул в карман.

- Капитана, так моя давать священному обезьяну бутылка? - снова подал голос торчащий из дверей туповатый Ван Пук.
- Ар-р-р, дьявол! Почему ты до сих пор здесь? - рявкнул кэп, отбиваясь от атакующей его юной барышни, рвущейся пошариться по кафтану. - Давай, топай отсюда, и тащи ему пойло...
- Нет! Не смей, слышишь? - вскричала Анжелика, наседая на измотанного "отца".
- Так "да" или "нет!? А то моя не понимать, - проблеял китаец.

Джек ничего не ответил - в его несчастной, больной голове вдруг загудел штормовой ветер, и перед затуманенным бездонным взором вихрем пронеслись помноженные надвое Ван Пуки, священные обезьяны, буянящие "дочурки" в нежно-бирюзовых платьицах вперемежку с непристойными картинками из книжки и гигантскими плодами. Он со страдальческим стоном пошатнулся, чувствуя, как смертельно устал...

- Пап, ты чего, а? - испугалась Энжи, вмиг отставая от него.
- Капитана... Сапсэм плехо, однако? - участливо пролопотал житель бананово-лимонного Сингапура, бочком просочившийся в каюту.

Но тот не ответил, а решительно уцепил его за шиворот, выволок на палубу и показал Анжелике кулак, радуясь, что скабрезная книжонка осталась у него.

- Так, капитана, моя нести ром Корабельному обезьяну? - с опаской пробормотал китаец и зажмурился в ожидании неминуемой затрещины, только ее не последовало.

- Ох, приятель, какой же ты нудный. Вот заладил одно по одному..., - немного спокойнее ответил Джек, будучи не в силах орать из-за жуткой головной боли. - Сказал же, тащи...Чего непонятного? И еще, Пук, сделай милость - больше не доставай меня сегодня, а если что-то понадобится, подойди к старпому. Идет?
- Есть, капитана! - бодро отчеканил он, прытко припустил к люку, и словно привидение, исчез с глаз долой.

Кэп посмотрел вслед юркому китайцу, с наслаждением принюхался к ароматам почти готового позднего обеда, доносящимся с камбуза, восстановленного из руин, затем прошел к борту и вытянул из кармана отвоеванную книжонку. Он уже хотел зашвырнуть ее подальше в морскую пучину, но передумал, и вновь пролистал несколько страниц.

"М-м..., какие цыпочки... Мечта...Эх, везет же людям, - с легкой завистью подумал изголодавшийся по любви и ласке мореход, разглядывая обнаженных фигуристых красоток, изображенных во всех красочных подробностях. Пышногрудые девицы на картинках в самых разнообразных позах без всякого стыда предавались пылкой страсти с такими же нагими красавчиками, которых художник, явно не скупясь, щедро одарил могучей благодатью. Капитан Воробей, сравнивая и сопоставляя желаемое с имеющимся действительным, даже немного расстроился, одновременно чувствуя, как по телу прокатывается знакомая мощная обжигающая волна, и пах наливается свинцовой тяжестью, предательски оттопыривая правую штанину. Он, задыхаясь и обливаясь потом, с досадой захлопнул попавший в руки дьявольский соблазн. - Ладно, не стану торопиться. Выбросить такую хорошую вещь я всегда успею. Хоть будет, что на досуге почитать", - и спрятал книжку обратно в карман.

- Отличная книжица, кэп. И весьма содержательная, - хохотнул подошедший сзади старпом, которого тот, увлекшись соблазнительными яркими картинками, даже не заметил.
- Тьфу, ты, дьявол, - вздрогнул Джек, резко поворачиваясь к чумазому Гиббсу, во всю вечно опухшую физиономию расплывающемуся в понимающей ухмылке. - Незачем так подкрадываться, старина. Ты же знаешь, я этого терпеть не могу.

- Да и не думал я к тебе подкрадываться. Просто ты не слышал, углубившись в... чтение, - пожал плечами Джошами, с трудом сдерживаясь, чтобы не брякнуть какую-нибудь похабность, саму вертевшуюся на нескромном языке. - А где же ты такую роскошь отхватил?
- Старина Гектор в наследство оставил, - поморщился кэп, крепко досадуя на приятеля, застукавшего его за таким занятием.

- А-ха-ха, вот уж никогда бы не подумал, что старый суровый морской волк падок до такого сладострастного чтива. А что, очень даже ценная и нужная вещица. Дашь почитать, когда всю... изучишь? - не унимался Гиббс.
- Непременно, дружище... Если, конечно, раньше за борт не вышвырну. А то тут уже и так маленькие... охотницы нашлись, - и кивнул на Анжелику, торчащую в дверях.
- Ха, ну, надо же. Вот ведь молодежь нынче пошла, - ухмыляясь, покачал головой старпом. - Слышь, Джек, а твой ангелочек-то растет не по дням, а по часам. Если на любовь потянет, что делать будешь?
- Кого? Ее, что ли?
- Тебя, парень, тебя, - Гиббс похлопал его по плечу. - Ведь крошка тебя своим папашей считает, а ты ее в койку потащишь. Нехорошо...
- Расслабься, не потащу, - фыркнул Джек, отмахиваясь от него. - На кой черт она мне сдалась? Да у девчонки еще и сиськи-то толком не выросли.
- А когда вырастут, что тогда?
- Вот когда вырастут, тогда и поговорим, - недовольно буркнул "папаша", которому болтливый Джошами своей неуемной словоохотливостью начал наступать на больные мозоли, и поморщился. - Послушай, дружище, уймись, а? Ну, хватит уже. Что ты, в самом деле, словно озабоченный... бог знает, чем?

- Это я - озабоченный? - искренне удивился старпом, уже намереваясь обидеться. - Да это... Ладно, неважно.. Ты вот лучше скажи, долго ли еще собираешься в "отцах" ходить?
- Не знаю, старина..., - честно сознался кэп и тяжко вздохнул. - Но только сейчас я своей курочке ничего говорить не стану, и ты помалкивай. Понял? А там видно будет..., - и давая понять, что разговор окончен, посмотрел на "дочурку", робко выглянувшую на палубу. - Анжелика, радость моя, ну, иди же ко мне, хватит дуться, - ласково промурлыкал он, направляясь к девчушке, после чего диковинная семейка скрылась в каюте.

Глядя им вслед, Гиббс лишь молча покачал головой и покрутил носом, с удовольствием принюхиваясь к сногсшибательным ароматам почти готового припозднившегося обеда, тянувшимся из камбуза, а затем проворно спустился вниз взглянуть, как продвигаются дела у кока с парочкой помощников.

Дрейфующая "Жемчужина", вновь населенная людьми, жила своей привычной корабельной жизнью... Пообедавшие, немного отдохнувшие матросы сновали по судну, и готовясь ранним утром поднять паруса, старательно приводили в порядок застоявшийся без дела корабль.

Джек сумел помириться с врединой-"дочкой", торжественно пообещав ей выпустить из клетки мохнатого дружка сразу же, как только отпадет необходимость в таких крутых мерах, и даже отыскал ей подходящее занятие, вернее, она сама нашла его. После обеда Энжи, проявляя недюжинную хозяйственность, принялась наводить порядок в их совместном жилище, и справилась с этой задачей очень успешно. За свои труды маленькая хозяйка получила от капитана Воробья огромную благодарность, а к ней в придачу старые, пожелтевшие карты, за ненадобностью сваленные в углу, и теперь азартно рылась в них, расстилая на койке, и с интересом рассматривала странные загадочные рисунки. А "папаша", в свою очередь, больше ни словом не обмолвился о похабной книжонке, несказанно радуясь, что юная барышня тоже не вспоминает о ней.

В заботах и хлопотах еще один день пролетел незаметно, и обитатели судна не успели оглянуться, как синие сумерки начали медленно сгущаться над бескрайними морскими просторами Карибики, навевая непобедимую дремоту. Вскоре усталые, измотанные мореходы, оставляя парочку недотеп Бина и Дюка нести вахту, без задних ног завалились спать, набираясь сил перед грядущим походом.

[против лизки]

Часть 2.

Ночь прошла спокойно и благопристойно, если не считать добросовестного до фанатизма Ван Пука, еще три раза наведавшегося к Джеку с визитом и просьбой выдать для священного обезьяна новую бутылку рома, доведя измотанного капитана до настоящего исступления. Ответственный до тошноты, к счастью, непьющий, но убийственно тупой китаец сначала сунулся к крепко принявшему "на грудь" старпому, мирно дрыхнущему в кубрике, после чего был послан очень далеко, а именно к кэпу, который даже не думал спать. Воспользовавшись тем, что заснувшая Анжелика перестала его доставать с подаренными картами, истосковавшийся по любви и ласке мореход с горя решил на сон грядущий без всяких помех углубиться в чтение, и в предвкушении потирая руки, уже выудил из кармана скабрезную книжонку. Только углубиться в литературу ему не удалось, и теперь сгорающему от нетерпения Джеку, скрипя зубами, пришлось выслушивать подробный сбивчивый отчет о проделанной работе. В своем докладе этот болтливый малый, сумевший быстро найти общий язык со зловредным подопечным, не преминул сообщить, что он " вычистить священному обезьяну клетка, кормить похлебка, давать выпивка, а потом тот хотеть еще и громко ломать решетка".

На предпоследнее заявление разъяренный кэп послал Ван Пука в... бананово-лимонный Сингапур, Корабельного Духа - ко всем морским дьяволам, и велел заткнуть огромной святой макаке пасть целым бочонком рома, а его больше беспокоить.

- И упаси тебя бог, Пук, еще раз сунуться ко мне. Застрелю... Сразу и наповал... Клянусь, - прорычал он, хорошенько встряхивая перепуганного китайца за грудки, и захлопнув перед его носом дверь, с опаской покосился на спящую Анжелику. А после протопал в дальний угол каюты, снова улегся на матрас, и облизнувшись, открыл пухлую книжицу на самом захватывающем месте.

Впрочем, в ней было до дрожи интересно все, и пролистав несколько засаленных страниц, глубоко впечатленный Джек, задыхаясь и обливаясь жарким потом, почувствовал ужасную обделенность судьбой, какую может испытывать, наверное, свежеоскопленный евнух в султанском гареме. А пробежавшись по книжонке еще немного, ясно осознал, что потихоньку начинает терять рассудок. И к тому же, очень рискует остаться с лопнувшими штанами, не выдержавшими мощной атаки проснувшегося в них "жильца", выставляя себя на потеху "дочурке" и всей своей матросне. Он судорожно сглотнул, зло захлопнул греховную книжонку и затолкал ее подальше под матрас.

"Не стоит так издеваться над собой, старина... Тем более, все равно без толку, - с тяжким вздохом подумал несчастный страдалец, глядя на внушительный бугор, вздувшийся в правой штанине, и хищно покосился на сладко посапывающую во сне Энжи. Будь на ее месте сейчас какая-нибудь другая барышня постарше, со всеми полагающимися женщине частями, то разговор с цыпочкой был бы совсем другой, а уговорить капитан Воробей умел кого угодно. Только приставать с грязными желаниями к пигалице-"дочурке" у него даже в мыслях не было. - И не пялься туда зазря, приятель. Там для тебя, "папаша", ничего подходящего нет. Понял? Вот то-то же. Конечно, досадно... Ну, и ладно, - Джек презрительно фыркнул и отвернулся от картинно раскинувшейся Анжелики. - Ха, тоже мне, женщина...Вот уж кого-кого, а мисс Тич я после всего случившегося, точно, не захочу ни в каком виде - ни с сиськами, ни без... Фу-у, черт, что за похабный бред я несу? Бр-р-р..., - он поднял валяющуюся рядом бутылку и жадно припал к горлышку. - А почему, собственно, бред? Пожалуй, с сиськами было бы гораздо лучше... Гм..., кхм..., так все, хватит. Ложись-ка ты спать, дружок, нечего понапрасну торчать в ожидании чуда, - строго велел хозяин тому, кто все еще возмущенно ворочался в штанах. - Да только черта с два тут уснешь, если у тебя под матрасом люди, пусть даже и нарисованные, вовсю пылкой любви предаются. Обидно... Завтра же эту похабщину за борт без всякого сожаления вышвырну. Или Гиббсу отдам, пускай развращ... просвещается на старости лет. А с меня довольно..."

Вскоре добрая порция успокоительного сделала свое благое дело, даруя измученной душе, а самое главное, растревоженной плоти долгожданный сон и унося на мягких крыльях в волшебное царство Морфея. И там, в роскошном гареме, среди многочисленных восточных красоток блаженствующий Джек нежился в жарких объятьях одной из них, пригревшись меж пышных прелестей, словно невинный младенец возле материнской груди. Ведь он был евнухом, и сейчас испытывал лишь единственное самое сильное желание. Суровая правда жизни рвалась наружу, грозя насквозь промочить соломенный матрас. Но вовремя проснуться, все-таки, успел, и не обуваясь, вышибленной из бутылки пробкой вылетел на палубу, от души порадовавшись, что бредовый сон растаял вместе с уходящей темнотой.

- Эй, а ну-ка, подъем, други! Хватит дрыхнуть! - попутно рявкнул кэп на несущих ночную вахту Бина и Дюка, уютно пристроившихся под грот-мачтой и оглашающих близлежащие окрестности переливчатым храпом. Вмиг продравшие глаза засони испуганно подскочили, а тот, не обращая на всполошенных парней никакого внимания, принялся обильно орошать борт драгоценной старушки, любуясь нежно алеющей зарей, во всем великолепии расцветающей над полусонным морем.

Из кубрика доносились хриплые голоса разбуженной матросни, спозаранку бесцеремонно поднятой похмельным, невыспавшимся старпомом. Утро нового дня медленно, но верно вступало в свои права, и никто из пробудившихся мореходов, включая самого капитана, даже не догадывался, какие невероятные сюрпризы он, этот безумный день, начинающийся так тихо и мирно, еще преподнесет им на блюдечке с голубой каемочкой.

* * * * *

Чернокрылый красавец-фрегат вновь рассекал могучие сине-бирюзовые волны славного Карибского моря, как в старые добрые времена. Капитан Воробей горделиво стоял на мостике, сжимая в истосковавшихся ладонях теплое дерево тяжелого штурвала, отполированное до блеска за долгие годы безупречной службы. Вернув свою ненаглядную красотку "Жемчужину", Джек словно обрел утерянную часть души, оказавшейся в любимой стихии. "Корабль - это свобода..." Ему ужасно хотелось завопить от распирающей радости, но капитанское положение обязывало... Он ограничился тем, что лишь счастливо вздохнул, и с наслаждением подставил сияющую физиономию солнечному соленому ветру, басовито гудящему в наполненных парусах и снастях.

Ему не хотелось думать ни о плохом, ни о хорошем, а просто вести корабль вперед, к желанной цели - Тортуге.
Вот только совсем ни о чем не думать все равно не получалось, и перед глазами то и дело всплывала повзрослевшее, похорошевшее личико Анжелики. Джек очень внимательно разглядывал ее за завтраком - теперь компанейский Джошами питался вместе с матросней, не желая мешать почтенному семейству. Зато в лице лихой команды нашел целую кучу свободных ушей, и махая болтливым языком, будто помелом, травил различные байки, попутно слушая чужие. А "папаша" с "дочкой" остались вдвоем, и у того появилась прекрасная возможность рассмотреть изменившуюся за ночь крошку-Энжи во всех подробностях. Осмотром появившихся новых "достопримечательностей" он остался очень доволен, если не сказать больше - приятно поражен.

Детский жирок на нескладном тельце распределился в нужных местах, и угловатая фигурка обрела изящество, стройность и гибкость. Заметно округлившаяся грудь отчетливо вырисовывалась под легким шелком изумрудно-зеленого платья, которые Анжелика, как настоящая благородная леди, теперь каждый день меняла. Хоть сам потрясенный "отец" старался сидеть за столом с самым невозмутимым видом, юная барышня выразительно поглядывала то на него, то с явным удовольствием обозревала себя. Сейчас кокетливой цыпочке с легкостью можно было дать не менее четырнадцати-пятнадцати лет, и такие изменения ей очень нравились. Это читалось крупными буквами на ее цветущей свежей, гладкой мордашке.

Лишь озабоченный "папаша" чувствовал себя не в своей тарелке. Джек еще плохо представлял, как будет делить каюту с обольстительным созданием, постоянно имея под боком ангельский, вернее, дьявольский соблазн. С пухленькой симпатичной малышкой, восседающей на горшке, было труднее, но гораздо спокойнее.

"Да, старина, что ни говори, а положение обязывает... Только окажись ночью в твоей койке прежняя Анжелика, ты бы ни за что не утерпел, - со вздохом подумал он и покосился на Энжи, торчащую на палубе и донимающую выбравшегося из трюма взмыленного, раскрасневшегося Ван Пука. Побаиваясь "отца", любопытная девчонка не решалась спускаться вниз и наседала на туповатого китайца с расспросами о мохнатом дружке, спьяну мирно дрыхнущем в клетке. - И не нужно врать самому себе. Смекаешь? Черт побери, уж не влюбился ли ты в нее заново? - но ответить на этот вопрос не смог и снова тяжко вздохнул. - И как же ты выкручиваться будешь, "папаша"? Может, не мучиться и по-честному сознаться во всем? - продолжал сомневаться Джек. - А если не поверит? Знаешь, что крошка тогда подумает о тебе? Ну, вот то-то же. - и зябко поежился. - Нет уж, пусть пока все останется, как есть, а от длительного воздержания еще никто не умирал. В конце концов, Энжи съела всего лишь половину чудесного яблока, и значит, все равно в скором времени станет такой, как прежде, но значительно моложе. А учитывая действие живой водицы Источника, песок из меня посыплется гораздо раньше, чем из нее. Сейчас же тебе, старина, светит лишь мрачноватая перспективка заливать слюнями старый матрас, ворочаясь на нем в гордом одиночестве, нарезать из шелковых панталон несметное количество носовых платочков, чтобы утирать эти слюни, и держать наготове нитки с иголкой. Ну, ладно, не будем о грустном..."

Однако, разные мимолетные сомнения и тревоги не испортили капитану прекрасного настроения, и чувствуя, что все на свете по плечу, он замурлыкал под нос про "грязную шайку бесов морских", изредка поглядывая на Энжи, одолевающую Ван Пука.

"Эх, цыпа, вырастай скорее, что ли... Так ведь совсем спятить недолго..."

- Наслаждаетесь жизнью, сэр? - хмуро окликнул его поднявшийся на мостик Гиббс, потирая свеженабитую шишку. Похмельный Джошами неудачно обнялся с мачтой, вовремя не заметив ее.

- Ей сАмой, дружище... Душа поет и праздника требует, - ухмыльнулся Джек, ослепительно сверкнув золотыми зубами, глядя на надутого, мрачного старпома с фиолетовой "звездой" во лбу.
- Ха, ну, еще бы, - проворчал тот. - Всю ночь напролет, поди, эту свою похабную книжонку взахлеб без отдыха читал, да на картинки непотребные полюбовался, слюной истекая.
- Неправда ваша, даже не заглядывал, - не моргнув бесстыжим глазом, соврал кэп, вытаскивая из кармана книжку, и засунул ее Гиббсу за пазуху. - Держи, приятель, дарю... Потрясающая вещь... Так поднимает... боевой дух, - хохотнул он, вспоминая свои ночные страдания. - Только слишком не увлекайся, вредно...
- Благодарствую, сэр, - расплылся во всю опухшую физиономию довольный Джошами. - Не откажусь и ребяткам тоже дам... почитать.
- Ребятки-то как раз могут и обойтись. Им сейчас не о... чтении думать нужно, а обязанности свои на совесть исполнять. Слушайте, мистер Гиббс, я что-то не понял - а почему мы тащимся, словно на морских черепахах? - недовольно поморщился Джек.
- По морским черепахам ты знаток, тебе виднее. Я ни разу не... Да почему тащимся-то? - удивился старпом. - Нормально плывем, не хуже других...

- Вот именно, плывем... Плавает сам знаешь, что... А корабли ходят. Эй, обезьяны неуклюжие, добавить паруса! - рявкнул капитан Воробей копошащимся на реях матросам, понимая, что при такой малочисленности многого от них требовать глупо, но потакать им не собирался. - Это вам не какое-нибудь старое, гнилое корыто, а грозное пиратское судно. Самое быстроходное во всей Карибике, между прочим, - он резко замолчал, кое о чем подумав. - Подержи-ка, старина, - и передал штурвал Гиббсу, сунув ему за пазуху в придачу к книжице подзорную трубу.

- Насущные нужды приперли, что ли?
- Можно сказать и так, - коротко бросил тот и спустился на палубу, чувствуя, как праздник в душе вмиг улетучился.

Терзаемый нехорошими предчувствиями, Джек в несколько прыжков преодолел крутую скрипучую лестницу и оказался в полутемном трюме. Уже на подступах к кутузке оттуда раздавался раскатистый храп, и по тонкому обонянию кэпа шибанул тошнотворный запах сильнейшего перегара, удушливыми миазмами висящий в тяжелом, спертом воздухе. Сам же виновник зловония, упившийся вдребезги, бессовестно дрых в позе убитого воина, картинно раскинув могучие волосатые лапы и выставляя напоказ мохнатое пузо. Длиннющий хвост, словно дохлая пушистая змея, торчал наружу из клетки, безжизненно валяясь на грязном полу. А возле нее лежал опрокинутый небольшой бочонок, наполовину опустошенный Корабельным Духом. Добросовестный китаец постарался на славу, выполняя желание своего капризного подопечного, снова споив его до полного бесчувствия.

Джек вплотную подошел к ржавой решетке, погнутой в нескольких местах разбушевавшейся макакой. Ее внушительные размеры остались прежними - ни больше, ни меньше мартышка не стала. Такая новость даже слегка порадовала посетителя, приготовившегося увидеть в кутузке нечто ужасное, с трудом помещающееся внутри. Но, как оказалось, рановато...

Священная обезьяна вдруг лениво повернулась на бок, и ошалевший кэп в ужасе остолбенел, уставившись на огромную банановую кожуру, в которой спала эта хвостатая трагическая пьянь.

"Зараза!" - у капитана Воробья отнялся болтливый язык и прошиб холодный пот. - Пу...Пу...Пу-у-у-ук! - завопил он, как только дар речи вновь вернулся, рискуя разбудить спящее чудовище, вкусившее невесть откуда взявшихся чудесных плодов, и бросился к лестнице.

Только шустрый китаец, услышавший отчаянный вопль, уже сам примчался в трюм.

- Пук, сотню дьяволов тебе в печенки! Что это, я тебя спрашиваю? - Джек подтащил его к клетке и припечатал широкой физиономией к решетке.
- Моя не понимать, капитана?! - проблеял перепуганный страж Корабельного Духа. - Я все делать, как вы велеть!
- Откуда там кожура!? Этот придурок нажрался бананов! - взревел кэп, развернув Ван Пука к себе, и хорошенько встряхнул за щуплые плечи. - Где ты умудрился раскопать их, недоумок? Говори, или я не знаю, что с тобой сделаю!
- Капитана, моя не виновата! Моя не знать, что Корабельному обезьяну их нельзя, а ваша не говорить, - запричитал несчастный китаец, сжавшись в комок. - Моя их найти... Там, там, за бочка! - и махнул рукой в сторону пузатых бочонков, вчера составленных матросами на место в стройный ряд. - Банана за ними лежала. Моя думать, для святого макака оставлен, однако...Он их любить и ими выпивка закусывать...

Договорить ему не дал какой-то плечистый малый, вихрем ворвавшийся в трюм, поблескивая оголенным потным загорелым торсом:

- Сэр, там, справа по курсу, судно! Совсем близко..., - заорал расторопный морячок, подскакивая к Джеку. - Вроде бы, не военное, но идет прямо на нас.

Разгневанный капитан отпустил обделавшегося от испуга и душевного расстройства Хранителя священной обезьяны, плавно стекшего на грязный пол. Он вместе с парнем пулей вылетел наверх, взбежал на мостик, молча забрал у встревоженного Гиббса подзорную трубу и прилип к ней, до боли в глазах приглядываясь к приближающемуся кораблю, который мог бы узнать из сотен.
Через несколько мгновений все сомнения окончательно рассеялись. Грозная "Месть королевы Анны", наводящая ужас одним своим устрашающим видом, окутанная зыбким полуденным маревом, шла полным курсом навстречу "Черной Жемчужине".

[против лизки]

Могучий галеон быстрокрылой птицей летел по искрящимся волнам, и расстояние между ним и легким, изящным красавцем-фрегатом стремительно сокращалось.
Капитан "Жемчужины" уставился в подзорную трубу, и в это время с "Мести королевы Анны" прогремел раскатистый пушечный залп, окутывая борт густым облаком сизо-белого дыма, затем еще один, и еще...

- Дьявол их разбери! Джек, кажется, эти недоноски обстреливают нас! - выругался Гиббс, разглядывая грозных пришельцев.
- Тебе не кажется, приятель, все так оно и есть. Скорее всего, просто приветствуют, - неуверенно отозвался кэп. - Вряд ли Гектор станет нападать... Хотя, черт его знает, - и нервно стиснул оптический прибор вспотевшими пальцами.

Учитывая малочисленность команды, не умеющей толком обращаться с оружием, и острую нужду в порохе и ядрах, подобная встреча в море с любым вооруженным судном была теперь слишком нежелательна, и могла окончиться очень печально.

- А вдруг капитан там вовсе не Барбосса? Ведь мог же он ее продать или как-нибудь нечаянно прос... потерять? - мудро предположил старпом, не сводящий встревоженного взгляда с тяжелого галеона.
- Это мы скоро узнаем, - пробормотал Джек и повернулся к главному канониру, торчащему рядом с пушкой. - Эй, мистер Грейс, не стойте столбом, поприветствуйте дорогих гостей!
- Есть, сэр! - радостно отчеканил тот и засуетился возле застоявшегося без дела орудия. Через мгновение "Жемчужина" содрогнулась от оглушительного залпа вместе с непривычной к грохоту пушек напуганной командой, а следом последовала еще парочка ...
- Э-эй, хватит, господин бомбардир! - вовремя остановил его кэп. - Не увлекайтесь, у нас с ядрами туго. Забыл, что ли, парень?
- Виноват, сэр, запамятовал! - с сожалением ответил истосковавшийся по стрельбе пушкарь, которому ужасно хотелось снова хорошенько пальнуть. Но приказ есть приказ.

Последние слова Грейса потонули в жутком грохоте нового выстрела с "Мести королевы Анны", и Джек, до рези в слезящихся глазах приглядываясь к происходящему на ней, все больше убеждался, что атаковать пришельцы явно не собираются. А еще он смог рассмотреть самого капитана Барбоссу, собственной персоной картинно красующегося на мостике с подзорной трубой в руках. Некоторое время вечные соперники таращились друг на друга, затем Гектор взмахнул заколдованной саблей, так удачно реквизированной им у Черной Бороды, и судно заметно сбавило ход.

- Убрать паруса! - прикинув расстояние, рявкнул капитан "Жемчужины" на всполошенную матросню. - Всем держаться начеку и не расслабляться!

Последнее приказание было излишне - парни с тревогой следили за приближающейся громадой, не ожидая от этой встречи ничего хорошего. Тем временем корабли медленно сближались, и Джек, не сводящий напряженных глаз с мостика, отчетливо видел самодовольную, ухмыляющуюся физиономию новоявленного судовладельца. Но на сей раз тот, видно, находился в настроении настолько прекрасном, что даже изволил помахать шляпой прежнему недругу. Такой поворот событий уже сам по себе крайне удивлял, ведь старый суровый морской волк редко снимал перед кем-то свой символ капитанской принадлежности.

"Ну, мало ли, в конце концов..., - подумал Джек и тоже замахал Гектору, отвечая на приветствие. - И потом, неужели я, сумевший вернуть "Жемчужину", не заслужил хоть каплю уважения? Конечно же, да. Но терять бдительность все равно не нужно и доверять ему нельзя. А вдруг в придачу к своей грозной посудине капитану Барбоссе понадобится еще и моя чернокрылая красотка? Против такой силы и мощи вперемежку с магией мерзавца Бороды никуда ты, приятель, не попрешь. Одна его чудо-сабелька чего стоит, не говоря уже про все остальное... А у тебя что? Двенадцать человек ни черта не умеющей команды, сопливая девчонка, да огромная пьяная макака, запертая в трюме. О, кстати, пора бы вернуть старине Гектору его любимую зверушку. Пусть забирает свой священный обезьян, однако, - передразнил он Ван Пука, и тут же воспрянув духом, радостно потер руки. - А нас оставит в покое."

- А шикарный кораблик отхватил себе этот одноногий черт , - восхищенно пробормотал Гиббс, вырывая кэпа из сумбурных размышлений. - Просто кровь стынет в жилах...
- Подумаешь! Ничего особенного... Старая, неуклюжая, неповоротливая посудина, - фыркнул Джек в ответ. - Да если бы не волшебная сабля поганца Бороды, это трухлявое корыто уже давно бы развалилось на части и ушло на дно морское, к чертовой матери...

Только сам опытным, зорким глазом успел заметить, что хозяйственный капитан Барбосса не терял времени даром и не плошал, надеясь на чудеса, а успел заменить рваные паруса на новые. Вместо устрашающего скелета с копьем в руках на форштевне теперь красовалась грудастая морская дева с поднятым мечом, и все потрепанное, пошарпанное судно сейчас выглядело великолепно. Над повидавшим виды кораблем, реквизированном у Черной Бороды в уплату за кражу одной кривой волосатой ноги, от души потрудились мастера своего дела, полностью приведя его в порядок. О прежнем ужасном хозяине напоминало лишь название, видно, крепко приглянувшееся нынешнему.

- Ты просто завидуешь, дружище, - понимающе усмехнулся старпом, пожирая горящими глазищами величественное судно.
- Ну, вот еще! - скривился Джек. - Да я свою драгоценную старушку и на десяток таких развалюх ни за что не променяю.
- А тебе никто и не предлагает, - поддел Гиббс. - Но ты все равно завидуешь, сознайся честно...
- Вот и нет!
- Вот и да!

- Э-эй, на "Жемчужине"! Вы что там, уснули? - властный хрипловатый бас Гектора вмиг прервал их спор. Капитан Барбосса спустился с мостика, и прихрамывая, важно подошел к борту. - Джек Воробей! О-ох, пардон, сэр... Капитан Джек Воробей... И все равно невежа. Может, ты, все-таки, поздороваешься со старым приятелем?

Но "невежа" уже сбежал на палубу, вальяжной походочкой направляясь навстречу собеседнику:

- Гектор Барбосса... О-о, пардон, капитан Барбосса, - и прижав к груди шляпу, насмешливо поклонился. - Прошу прощения за нашу неучтивость, задумались, обсуждая со старпомом...м-м..., один крайне важный вопрос, - он незаметно толкнул локтем в бок разинувшего рот Джошами, толкающегося рядышком.
- О, да-да... Приветствуем, сэр. Ужасно рады вновь видеть вас в добром здравии, - спохватился тот и поморщился, некстати вспоминая, как в Англии этот одноногий мерзавец, предавший великие идеи славного Берегового братства, заделался слугой жирного английского короля и едва не вздернул его сушиться на солнышке.

"Сотню дьяволов тебе в печенки и огромных почечуев в зад", - с досадой подумал Гиббс, неприязненно разглядывая цветущего, расфуфыренного Гектора. И хоть встреча с ним совсем не доставила незлопамятному Джошами никакого удовольствия, а совсем наоборот, он также, как и кэп, состроил радостно-любезную рожу, попутно обозревая многолюдную команду "Мести королевы Анны". Народу на судне было полно, и даже больше, чем требовалось. А среди всей этой кишащей, пестрой кучи друзья заметили старых знакомцев, которых считали бесследно сгинувшими. Господа недоумки Пинтел и Раджетти, и вместе с ними бывшие солдаты-олухи Мертог с Малроем топтались неподалеку от капитана, таращась на освобожденную "Жемчужину", словно на ожившую диковину.

- Ха, ну, надо же... Смотри-ка, Гиббс, кто там притаился... Вот уж воистину верно, что придурки в огне не горят и в воде не тонут, - хохотнул Джек, от души порадовавшись за спасшихся туповатых малых.
- Выжили парни-то! Ну, и молодцы! - шмыгнул носом старпом, и не удержавшись, помахал им, а те, в свою очередь, не остались в долгу - тут же загалдели и замахали руками. Но кэп сурово зыркнул на расшумевшихся ребят, обрывая их бурные восторги.

- Ладно, Джек, ведь мы с тобой знакомы сто лет, и обойдемся без лишних глупых церемоний, - подбоченясь, важно продолжал Гектор. - Ты, все-таки, вернул себе "Жемчужину"...
- А ты только сейчас заметил? - фыркнул тот, видя, как Барбосса хищным горящим взором впился в извечный предмет своих мечтаний, и по спине ее капитана пробежали противные колючие мурашки. Даже теперь, имея в полном распоряжении такой роскошный корабль, соперник не смог вырвать из своего сердца чернокрылую красотку, на протяжении стольких лет сводящую его с ума.

- Да брось, парень, расслабься, - ухмыльнулся он, чувствуя тревогу Джека. - Ведь я подошел вовсе не ссориться с тобой, и уж, тем более, не собираюсь отбирать у тебя твою любимицу. Свое драгоценное сокровище, дородную крошку "Анну", я на десять других посудин ни за что не променяю. В том числе и на "Жемчужину"...

- Приятная новость, Гектор... А то я уже подумал, что ты, как в старые добрые времена, вновь горишь желанием оставить меня с голым задом., - вымученно отшутился хозяин "яблока раздора". - Слушай, а может, не стоит орать с борта на борт, понапрасну раздирая глотки? Перебирайся ко мне... Ну, или я к тебе. Посидим, выпьем... за все хорошее. Заодно расскажешь, откуда и куда держишь курс... Я же взамен открою тайну, как выудил свою старушку из бутылки, и много о чем еще... Идет? Кроме того, в твоей лихой команде мы ясно видели до боли знакомые рожи..., - и кивнул в сторону четверки воскресших умников.

- М-м..., приятель, ты, верно, позабыл, что я почти не пью? - поморщился Гектор. - Но дело сейчас не этом, и с превеликим удовольствием посидел бы с тобой за бутылочкой доброго рома. Просто мы очень торопимся по крайне важным... делам. В моей бравой команде много достойных джентльменов, а наших... дегенератов подобрал на Тортуге, куда теперь и направляемся.
- Денеге... Генеде...
- Дегенераты..., - шепнул Гиббс запутавшемуся в собственном языке кэпу.
- Мудреное словечко, нужно обязательно запомнить. Смекаешь? Видно, при дворе английского короля этот пожиратель зеленых яблок досыта наобщался с крайне образованными людьми, не то, что мы с тобой, неучи, - проворчал тот, а вслух весело крикнул:

- Смотрю, дела твои идут в гору... Ты процветаешь... И даже принарядился, просто чистый... барон.
- Ну, не без этого. Во всяком случае, не жалуюсь. Видишь ли, приятель, по нынешним тяжелым временам одним пиратством сыт не будешь, и как ни крути, его золотой век истекает. Да и леди Удача - дама капризная, - наставительно произнес Гектор. - А я теперь в некотором роде купчишкой заделался. Перевожу кое-кой товар и кое-кому его очень выгодно сбываю.
- Надеюсь, не рабов, и не баб в бордели?
- Обижаешь, Джек, - презрительно скривился удачливый торговец. - На кой черт они мне нужны? Нет, парень, у меня все намного серьезнее. Ну, и доход, разумеется, приличный, - самодовольно добавил он. - Кроме того, я, джентльмены, намерен в скором времени жениться.

- Ого, какая прекрасная новость. Поздравляю, старина..., - от такого заявления Джек поперхнулся слюнями и чуть не уселся на палубу. - Только вот даже не знаю, чего пожелать, у тебя, вроде бы, и так все есть.
- Ха, еще один старый пердун похабных книжек начитался. То-то голую девку с такими огромными сиськами на форштевень прилепил, - фыркнул Гиббс и прикрыл рот ладонью, опасаясь ляпнуть что-нибудь более неприличное. А в то время его кэп, прокашлявшись, опустил бездонные очи в сырые палубные доски, стараясь не взорваться от клокочущего хохота.
- И нечего, господа, втихаря животы надрывать, пукая от натуги, - начал сердиться Гектор. - Не так уж я и стар, а моя невеста, между прочим, достойная во всех отношениях дама. Бывшая супруга Морского дьявола и королева пиратов. Теперь, правда, тоже бывшая... Мисс Свонн, вернее, миссис Элизабет Тернер...

- Что-о!? Лиззи!? - в голос охнули потрясенные друзья, переставая давиться от смеха, и уже на пару захлебнулись избытком различных чувств, выпирающих наружу.
- Э-э, так она, что же..., того..., овдовела? - брякнул Джошами, переглянувшись с Джеком.

- Не овдовела, а просто они с супругом решили... В общем, поняли, что брак, которым я по глупости и доброте душевной связал их в пылу боя, оказался роковой ошибкой. И разошлись, как в море корабли, без шума и пыли, - доходчиво объяснил Гектор. - Ну, капитан Барбосса, конечно же, не растерялся и сразу сделал миссис Элизабет предложение. А она любезно согласилась, - гордо произнес счастливый жених, крепко потрепанный тяжкой пиратской жизнью. - И в скором времени мне предстоит стать примерным семьянином. - О-о, да ты, я вижу, тоже времени даром не терял, пригрел под боком столь юную цыпочку, - и ухмыльнулся при виде Анжелики, прихрамывающей из каюты. За неимением обуви юная барышня разгуливала босиком и умудрилась порезать ногу. А сейчас перевязала ее куском шелковой тряпки и так не вовремя объявилась на палубе. - Только в былые времена ты не брал своих курочек в плавание. Ну, за исключением... некоторых. Да-а, видно, с годами приоритеты, и вправду, резко меняются, - продолжал он, бесстыдно ощупывая масляными глазами Энжи, спрятавшуюся за спиной у "отца" и вцепившуюся в его рубашку.

- Но на сей раз ты сильно ошибаешься, приятель, - усмехнулся Джек. - Эта крошка - моя дочь. Была потеряна, а теперь вдруг неожиданно нашлась при весьма загадочных обстоятельствах. Смекаешь? - и ласково потрепал без того взлохмаченные волосы обретенного "сокровища". - Детка, посиди пока в каюте, не мешай нам. Идет?

Она в ответ лишь молча кивнула, только уходить не торопилась, и прислушиваясь к разговору, не спеша заковыляла к приоткрытым дверям.

- А-ах, дочь, говоришь? - недоверчиво протянул Гектор. - Теперь это так называется? Ладно, черт с тобой, любитель юбок, пускай будет... дочь.

" Вот ведь стареющий похотливый сластолюбец", - проворчал он себе под нос.

Капитан Воробей смотрел на будущего супруга миссис Тернер, и ему даже стало его немного жаль. Но известие насмешило до слез... Грядущая женитьба обожателя яблок на губернаторской дочурке, когда-то сдуру выскочившей из роскошных платьев и нарядившейся в матросско-пиратские штаны, из которых ее не мешало бы вытряхнуть и хорошенько всыпать широким ремнем по голому заду, тотчас навеяла воспоминание о рандеву в трюме "Жемчужины" накануне нападения Кракена. И эта благородная леди, носившаяся со своей любовью к чистоте и моральными устоями, будто курица с яйцами, недолго корчила из себя гордячку и недотрогу. Она накинулась на слегка ошалевшего Джека, не ожидавшего от неопытной девицы подобной прыти, словно голодная пантера, и в порыве кипящей страсти завалила жертву на мешки, до крови обдирая долгожданной добыче спину и плечи. Ему же ничего не оставалось, как делать то, чего больше всего хотела распаленная самка. А желания у нее были ого-го, какие нескромные...

Кэп тряхнул головой, прогоняя прочь ненужные воспоминания, вызывающие лишь похабные усмешки. Сейчас над ним нависли куда более серьезные заботы, чем перебирать в памяти громыхающие мослы мисс Свонн, выпирающие из тощего, плоскогрудого тела. И задачей номер один было вручение огромной макаки ее законному хозяину. А для этого его нужно сначала любыми правдами и неправдами заманить на "Жемчужину". Вот тут-то Джеку сделалось немного не по себе.

"Ну-с, пожалуй, начнем, благословясь..."

- Послушай, старина, ведь нам с тобой сам бог велел выпить за ваше с мисс, миссис Тернер семейное счастье и могучий приплод, который у вас, несомненно, будет, - засовывая одолевающие страхи куда подальше, он вновь насел на капитана Барбоссу. - Давай же, соглашайся скорее. Что тебя, как невинную девицу, уговаривать приходится? Кроме того, в моей каюте остались кое-какие твои... вещички. Заодно и заберешь их. Особенно, одну, сидящую у меня в печенках, зато очень ценную для тебя.
- Учти, книжку не отдам, - буркнул Гиббс, незаметно дергая кэпа за рукав.
- Расслабься, дружище, книжица твоя навеки...

- Можешь оставить все себе, парень. Я их тебе дарю, - великодушно ответил Гектор. - Верни мне мохнатого друга и мирно разойдемся в разные стороны. Я точно знаю, моя любимая зверушка у тебя.
- Ну, насчет сторон не слишком уверен - наше славное Карибское море не такое уж большое и благословенная Тортуга тоже. А мартышку - это конечно, всегда пожалуйста, - обрадовался тот, хоть у самого оборвавшееся сердце рухнуло в живот и прокатилось до самых пяток. - Но вот ведь какая незадача - твой мохнатый, в некотором роде, того, не совсем здоров...
- Как это - нездоров? - нахмурился хозяин "хворой" обезьянки. - Что ты несешь, приятель? Разве нежить может заболеть?

- М-м..., наверное, да... Ты, ты только не волнуйся, - замахал руками Джек. - Я думаю, ничего страшного, просто легкое недомогание... гм...кхм... Съел какой-то испорченный фрукт или еще что-нибудь. Капризничает и никому в руки не дается. Поэтому тебе лучше забрать его самому. Только с одной ногой, пожалуй, будет тяжеловато.

"Да и с двумя - тоже...", - пробормотал он себе под нос.

- А вот это уже не твоя печаль, парень, - прорычал владелец "зверушки". - Ты, верно, думаешь, что одноногий капитан Барбосса, неуклюжий и неповоротливый инвалид, окончательно превратился в старую скрипучую развалину? Так сейчас сам сможешь убедиться в обратном...

Гектор взмахнул чудо-саблей, с которой за это время научился виртуозно обращаться, и обрушившийся сверху длинный толстый канат обвил его туловище.

- Сэр, сэр, можно, мы тоже с вами!? - хором завопили Пинтел и Раджетти, подскакивая к кэпу, готовому отправиться в полет.
- Так хочется еще разок оказаться на нашей красотке, - мечтательно вздохнул толстяк.
- И на волшебной веревке прокатиться, - добавил одноглазый умник.
- Вот только вас, олухов-денеге... ренеде, тьфу ты..., дегенератов, мне там для полного счастья не хватало! - сердито фыркнул Гектор и отвернулся от скисших парней. - Э-эх, отдать концы в хорошие руки! - рявкнул он и через мгновение уже стоял на палубе "Жемчужины", а канат, освободив его, отправился обратно.

- Добро пожаловать на борт, старина! - медовым голосом пропел Джек, на всякий случай отступая от угрюмого гостя подальше. - Пойдем, для начала хлопнем с тобой по чарке и все основательно обсудим...
- Не заговаривай мне зубы, Воробей! - Гектор начал не на шутку злиться. - Где моя мартышка? Куда ты ее дел?
- М-м..., нигде, нигде, - заюлил тот. - Успокойся, сейчас позову Ван Пука, этот парень за твоим дружком на совесть ухаживает, и тебя к нему проводит.
- Кого-о!? Какого еще Пу...Пука!? - взревел разгневанный хозяин. - Что же, мой шустрый, ловкий малыш сам даже передвигаться не в силах?

Но тут из недр трюма послышался сильнейший грохот и грозный рев, переходящий в пронзительный визг, а следом за этими устрашающими звуками оттуда на палубу стрелой вылетел взмыленный китаец:

- Капитана, святой макак опять бушевать. Бочонок рома выпить, решетка ломать... Баба хочет, однако..., - шумно отдуваясь, доложил он кэпу, в ужасе прикрывшему рот ладонью. Торчащий неподалеку Гиббс тихо застонал и схватился за голову.

- Че...чего-о!? Ка...ка-какая решетка!? Ка...ка-какой ром!? Ка...ка-какую, к черту, бабу!? Это пиратское судно, или ты, Воробей, открыл здесь обезьяний бордель!? - у взбешенного Гектора стал заплетаться язык, будто вместо Корабельного Духа, пустившегося во все тяжкие, пресловутый бочонок только что выхлебал сам. - Ах, вы, грязная шайка развращенных злодеев! Что вы сделали с моим несчастным другом!? - и ухватив главного дьявола-искусителя за грудки, принялся яростно трясти его. Прыткий Ван Пук шарахнулся прочь, не желая попасть под раздачу, команда недовольно загудела, но вмешиваться в назревающую драку не решалась.

- Послушай, старина, ты, главное, только не нервничай. Позволь мне все объяснить, - затараторил Джек, безуспешно пытаясь вырваться из стальных ручищ законного владельца, в приступе бурлящего негодования готового уничтожить на месте виновника растления мартышки. - Ну, не будем же мы, в конце концов, ссориться из-за какой-то паршивой, гадкой, мерзкой, вонючей, как мои сапоги...

Последние слова были явно излишними и крайне неосторожными - увесистый кулак капитана "Мести королевы Анны" со свистом припечатался в челюсть капитану "Жемчужины", который от сокрушительной затрещины лягушкой распластался на палубе.

- Не смей трогать папу, черт одноногий! - юная мисс Тич, выглянувшая на шум из каюты, тигрицей набросилась на обидчика побитого "папаши" и повисла на нем.

- Пошла вон, маленькая шлюшка! - прорычал тот, отшвыривая дерзкую девчонку от себя, и она пушинкой отлетела в сторону, больно ударившись об сырые доски.
- Э-эй, приятель, а ну-ка, умерь свой пыл, - рявкнул Гиббс, бросаясь на Гектора. - А то я тебе сейчас сам всю бесстыжую рожу разобью, и не посмотрю, что ты капитан...

Только крепко расколотить друг другу физиономии и все остальное, к ним прилагающееся, у разъяренных бойцов не получилось. Из трюма раздался ужасающий треск, и кто-то громадный с громким сопением затопал по старой лестнице, жалобно скрипящей под тяжелой поступью гиганта, выбирающегося из темноты на свет божий...

[против лизки]

"Но примешь ты смерть от коня своего ..."
Песнь о вещем Олеге.


Не успевшая толком начаться драка моментально прекратилась. Расторопный Гиббс тут же отпустил Гектора, вцепившегося в поверженного Джека, и попятился прочь, а яростно треплющие друг друга противники замерли, уставившись на открытый люк. Ожидать явления чуда им долго не пришлось. Через несколько мгновений оттуда показалась огромная, радостно оскаленная морда волосатого чудовища, способного заткнуть за пояс, если бы тот у него, конечно, был, самого крупного самца гориллы. Внушительный хвост, больше похожий на длинный обрубок каната, извивался следом за хозяином, словно пушистый удав, готовый к броску. Теперь Корабельный Дух, вкусивший чудесных плодов, выглядел просто великолепно - его разнесло до размеров трех-четырех этих могучих обезьян, чем он и воспользовался. Большой хмельной парень, истосковавшийся по свободе, беспощадно вынес ржавую решетку и отправился наверх, к людям, тоже крепко соскучившись по ним. Вырвавшийся из заточения узник, фыркая и утробно урча, с наслаждением втянул свежий морской воздух и ударил себя мощными кулачищами в широченную грудь с таким пронзительным визгом, что у остолбеневших, едва не оглохших присутствующих зазвенело в ушах.

При виде жуткого создания на обоих кораблях наступила минута молчания. Многочисленная потрясенная команда "Мести королевы Анны", давя и толкая друг друга, с разинутыми ртами прилипла к левому борту, рискуя перевернуть судно. И от души сочувствуя матросам с "Жемчужины", ужасно радовалась, что никому не посчастливилось оказаться вместе с кэпом на прОклятой за какие-то тяжкие грехи посудине. А Пинтел и Раджетти, так и не сумевшие уговорить его взять их туда, на пару перекрестившись, с превеликим облегчением вздохнули.

На чернокрылой красотке перепуганный, растерявшийся народ, боясь пошевелиться, ожидал каких-нибудь приказаний, но у находчивых, отважных капитанов дружно отнялись бойкие языки, и волосы подскочили дыбом.

- О, великий святой макак, твоя не гневайся, однако, - воззвал к Корабельному Духу верный и самоотверженный Страж, первым пришедший в себя, и бухнулся на колени. - Моя не найти баба, а капитана своя не давать, - и в порыве искреннего раскаяния грохнул лбом об палубу.

- М-м-м..., обойдется, - приподнимаясь, простонал растлитель мартышки, как только вновь обрел дар речи, потирая разбитую, опухающую скулу. - Пусть хоть с галеон ростом вымахает. Нету раздавать, сами от воздержания маемся, - он тряхнул гудящей после кулака Гектора головой и попытался дотянуться до слетевшего с нее символа капитанской принадлежности, но тот валялся слишком далеко. - Вот, черт, дожили, шляпу, и ту подать некому, - и тут же умолк, уставившись на возвышающуюся прямо над ним громаду, источающую невыносимый смрад убойного перегара и нечистот, со стыдливо краснеющей пудовой благодатью, начисто лишенной всякой растительности. Джеку стало очень страшно...

- Матерь Божья, вот это... красавец..., - вытаращил глазищи Гиббс, готовясь усесться рядышком с кэпом. - Чтоб я сдох...
- Такая возможность тебе может представиться прямо сейчас, - прорычал Гектор, пожирая взглядом чумазого, зловонного великана со слипшейся шерстью, выбравшегося из темных глубин трюма, словно из поганой отхожей ямы. Сраженный наповал хозяин с трудом узнал своего маленького чистенького любимца, свободно умещавшегося у него на плече. - Мой бедный, бедный малыш! Что вы, мерзкие дегенераты, сотворили с ним?! Немедленно верните все, как было! Слышите?! Или клянусь своей единственной ногой, ты, Воробей, ты мне за это ответишь! - и благоразумно отступая подальше от своего не в меру возмужавшего питомца, с размаха дал хорошего пинка под выставленный зад Ван Пуку, все еще стоящему на четвереньках и с грохотом бьющему челом об сырые палубные доски. Китаец, охнув, припечатался к ним широкой физиономией, а разгневанный капитан Барбосса выразительно положил ладонь на рукоять чудо-сабли, всерьез вознамерившись пустить ее в ход.

Только уже слишком поздно...
Несмотря на хмель, бурно гуляющий в дурной обезьяньей башке, Малыш Джек вмиг признал своего горячо любимого хозяина, и радость истосковавшейся обезьянки не знала границ. Он с восторженным душераздирающим визгом ринулся к одуревшему Гектору, приросшему к палубе, чудом не наступив на сжавшуюся от ужаса в комок Анжелику, не успевшую подняться. Корабельный Дух перешагнул через позабывшего встать тезку, крепко обделавшегося под его толстенной грязной пяткой, мелькнувшей перед самым носом, и с победным кличем молниеносно сгреб в охапку вновь обретенного старого друга.

- Не-е-ет! Не надо-о-о! - завопил тот, и не успевая вытащить из ножен "волшебную палочку", забился в жадных волосатых лапищах любимой зверушки, стиснувших его до хруста костей.

Но отчаянный вопль схваченной чудовищем жертвы потонул в довольном реве ликующего представителя приматов и криках насмерть перепуганной команды, шарахнувшейся в разные стороны. А священный обезьян подхватил свое драгоценное сокровище, словно грудного младенца, и забывая о нынешних громадных размерах, со слоновьим топотом рванул на грот-мачту.

На "Жемчужине " поднялась суматоха - кто-то заметался в поисках укрытия, кто-то, лихорадочно пытаясь справиться с выданным нехитрым оружием, неумело и неловко заряжал до сих пор разряженные пистолеты, толком не умея с ними обращаться. Полуголый мистер Дюк бился с мушкетом, трясущимися руками стараясь всыпать порох на полку, а не на палубу. В конце концов, этот поединок позорно проиграл, и уронив тяжелое ружье себе на ногу, дурным голосом взвыл от боли.

- А ну, оставить панику! - рявкнул Джек на очумевших парней, окончательно взяв себя в руки. - Чего забегали, как крысы!? Подумаешь, большая обезьяна! Да у нас на судне все большое, и нас тут вон сколько, сейчас все равно что-нибудь придумаем. И гостя дорогого спасем, и макаку отловим... Энжи, ну-ка, марш бегом в каюту! - зарычал он на не слишком-то напуганную девчонку, потирающую шишку на лбу.

- Никуда я не пойду, с тобой останусь, - заявила настырная барышня, вцепившись ему в рубашку. - Ну, папочка, ну, пожалуйста!
- Чего-о? Вон отсюда, я сказал! - взревел "папаша", отрывая упрямицу от себя. - Даже носа наружу не смей высовывать! - и отвесил юной мисс Тич звонкого шлепка. Анжелика обиженно пискнула, и ухватившись за ушибленное мягкое место, мигом скрылась за дверью.

Пока взбешенный "отец" разбирался с врединой-"дочуркой", гудящая, будто пчелиный улей, команда "Мести королевы Анны" при виде неприятности, случившейся с их капитаном, не теряла времени даром. С галеона захлопали редкие выстрелы, по счастью никого не зацепившие, зато здорово испугавшие мартышку, которая принялась взбираться на мачту с удвоенной скоростью.

- Не стрелять, дегенераты! Он разобьется! - гаркнул Джек на парней Барбоссы, имеющих полное право не подчиняться ему.

Шла ли речь про обезьяну, или кэп соседнего судна говорил о ее хозяине, эти малые так и не поняли, но стрельба тотчас прекратилась. Присутствующий на обоих посудинах народ дружно уставился наверх, глядя с замирающим сердцем, как громадина карабкается со своей орущей во всю глотку добычей все выше и выше. Удивительно, что при таких гигантских размерах и в крепком подпитии представитель приматов передвигался очень быстро и ловко, за короткое время успевая преодолеть добрую половину грот-мачты.

- Сотню дьяволов ему в печенки и огромный якорь в красный зад... Раздавит эта тварь беднягу Гектора, как пить дать, раздавит. Все кости переломает и мешком на палубу скинет, - сокрушенно бормотал Гиббс, до боли в глазах приглядываясь к перемещениям наверху.
- Да не каркай же ты, приятель, - зло отдернул его Джек, пожирая глазами макаку и пытаясь высмотреть ее владельца, почти незаметного в могучих объятиях мохнатого чудища.

- Слушай, а может, отстрелить ее, к чертовой матери?
- Кого? Обезьяну, или мачту? - сердито спросил кэп.
- Обоих... О-ох, то есть, мачту, конечно, - спохватившись, пояснил догадливый старпом.

- Совсем от страха сдурел, да? - огрызнулся тот. - Только зазря судно изуродуем, все равно не поможет, - и хоть он сейчас лихорадочно соображал, но ничего толкового в смекалистую голову не приходило. - Знаешь, старина, ведь Малыш ужасно соскучился по любимому хозяину. Значит, теплится слабенькая надежда, что от души налюбовавшись на него, этот большой парень сам отстанет, когда отрезвеет. Надо лишь немного подождать и не пугать глупую животинку, чтобы она бедолагу-Гектора с мачты на сбросила. Тому же лучше перестать горланить и вырываться, а попробовать ласково уговорить своего очумевшего от счастья дружка.

Сверху доносились отчаянные крики и отборная жаркая брань. Даже оказавшись намертво зажатым в чудовищных тисках, суровый морской волк упорно не желал сдаваться, безропотно покоряясь незавидной участи. Он осыпал потоком бурных проклятий своего так низко падшего любимца, а с заодно ним и недоноска-совратителя Воробья, из последних сил порываясь добраться до чудо-сабли. Но старания удалого пирата были тщетны - сдавленный стальными волосатыми лапищами, Гектор не мог пошевелить ни руками, ни ногой. И начиная задыхаться в любящих объятьях Малыша, остатками угасающего сознания понял - это конец...

- Э-эй, старина-а! Ты меня слышишь!? - заорал Джек, снова задирая голову. - Ты там еще жив!?
- Если бранится, значит, живой, - ввернул Гиббс.
- Давай, держись, приятель, и главное, не зли своего здоровяка! А мы что-нибудь придумаем, - попробовал утешить его кэп "Жемчужины", не имея ни малейшего представления, как помочь недавнему противнику, угодившему в крупную переделку, а вместе с ним и себе.

Услышал его Гектор или нет, но вопли и ругань тут же стихли. Многопудовая туша со своей беспокойной ношей тяжело перелезла на грот-марса-рей, под которым столпилась вся галдящая матросня, и развернувшись задом к раздражающему ее народу, нахально задрала хвост. В этот момент с "Мести королевы Анны" раздался оглушительный залп. Самоотверженные господа-дегенераты Пинтел и Раджетти, не дожидаясь ничьих приказаний, решили сами спасти кэпа, попавшего в беду, и пальнули из пушки. Ядро со свистом ударило в середину мачты, разлетевшейся все стороны обломками, щепками и щепочками. Отстрелянная часть с ужасающим треском рухнула в воду вместе с Корабельным Духом и его несчастной полузадушенной добычей.

Только капитану Воробью увидеть всего крушения было уже не суждено. Одновременно с залпом на его многострадальную косматую голову с сочным хлюпаньем обрушилось нечто обширное и очень весомое, после чего в ней взорвалась раскаленная бомба, и перед глазами поплыл густой кровавый туман. В этом золотисто-красном мареве добрый десяток Ван Пуков, окутанных сияющими разноцветными звездочками, в зажигательной пляске закружился вокруг Джека пестрым веселым хороводом:

"За морями есть лимоновый сад,
Я найду лимоны, буду рад,
Но я тебе не дам,
Не смей меня винить.
Растут лимоны на высоких горах,
На крутых берегах, для крутых,
Короче, ты не достанешь..."

Сначала китайцы блеяли дружным хором, а затем принялись лить воду ему на физиономию. Тот жадно хватал ее пересохшим ртом, но она оказалась слишком соленой. Терзаемый невыносимой жаждой страдалец лишь захлебывался, отфыркивался и отплевывался. Тут новый бурный водопад, понемногу приводя в чувство, заставил мутные глаза слегка приоткрыться. Сквозь радужную пелену, застилающую обзор, Джек с трудом узнал Гиббса с ведром и всхлипывающую Анжелику. Убитая горем "дочурка" пристроилась на коленках рядышком с покалеченным "папашей", и осторожно гладила его ободранную, распухшую щеку.

"М-м, не самое худшее пробуждение, однако," - промелькнуло в гудящей, больной голове кэпа, пришибленного неопознанным объектом, и даже не подозревающего, какие разнообразные сюрпризы ожидают его по возвращении на грешную землю.

[против лизки]

Плавающий перед бездонными очами нежно-розовый туман понемногу рассеялся, и Джек отчетливо увидел заплаканные личики двух Анжелик, встревоженные физиономии парочки старых приятелей Джошами и целой кучи удрученных матросов, столпившихся возле поверженного капитана. А еще, блуждая рассеянным взором в пронзительно голубых небесах поверх голов опечаленной команды с возвышающимися над ними мачтами, заметил острую нехватку чего-то очень важного. Только, чего именно, никак не мог понять.

- Папа, папочка! Тебе плохо, да!? Тебе очень больно!? - громко всхлипывали юные барышни, тряся его за плечи.
- Не плачь, детка... Сейчас твоему отцу намного лучше. - с облегчением вздохнули Гиббсы. - Да не жмись же ты так к нему, испачкаешься.

" Чем!? Чем это они..., она может об меня...", - хотел возмутиться тот, но шершавые языки упорно не желали ворочаться во ртах, из которых вырвались какие-то нечленораздельные звуки.

Впрочем, ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать. Ведь вместе с полностью вернувшимся сознанием к его хозяину вернулось и утонченное обоняние. Сносшибательное зловоние окончательно привело Джека в чувство, а источником пикантного "аромата" являлся он сам. Только осознал сей прискорбный факт не сразу, пытаясь восстановить в отшибленной памяти все произошедшее.

- С возвращением, кэп... Ну, слава богу, старина, ты снова с нами... А то мы уже хотели тебя в парусину зашивать, - поникшие, расстроенные Джошами воспрянули духом.
- М-м..., обойдетесь, - с трудом приподнимаясь, пробормотал покалеченный. - Ишь, чего удумали - живого человека в парусину...
- Прощения просим, ошиблись... Верно, ребятки? - старпомы лукаво подмигнули обрадованно загомонившим парням. - Ладно, давайте, расходитесь. С капитаном все в порядке, а вам нечего вокруг него толкаться и галдеть в уши. У него и так башка болит. А у вас работы полно. Смекаете? Ну, вот то-то же, - строго добавили они.

Матросы неохотно разошлись, горько вздыхая. Теперь дел им предстояло такое громадье, что славным малым, еще толком не пришедшим в себя после всего случившегося, становилось страшновато. Но, как известно, глаза боятся, а руки делают. И усталая команда, засучив рукава, принялась лениво справляться с учиненной разрухой.

Анжелики тут же вознамерились повиснуть на шее у сидящего с пришибленным видом "папаши", обляпанного остатками несмытой коричневой кашицы. Юные барышни покрутили носиком, брезгливо скривились и вовремя оставили его в покое со своей бурной радостью.

- Дьявол, откуда такая вонища? - сердито проворчал Джек, принюхиваясь к смрадным миазмам, и с подозрением оглядел себя.

Насчет происхождения странной "грязи", облепившей его с макушки до пяток, никаких сомнений больше не оставалось. Сам же он сидел в огромной луже, и вся одежда промокла насквозь. Щедрый Джошами явно не поскупился, вылив на кэпа не одно полное ведро. Вода стекала с перепутанных косм, гадко хлюпала даже в сапогах, а может, это была вовсе и не вода.
Многострадальная голова не просто гудела - трещала, раскалываясь на части. Значит, на нее рухнуло что-то слишком тяжелое. И тут, глядя на двоящиеся перед глазами, сиротливо торчащие половины разнесенных грот-мачт, он начал смутно припоминать мелькающие в ушибленных мозгах события во всех подробностях...

Громадное мохнатое чудовище, волокущее вопящего Гектора наверх, суматоха на обоих кораблях, бесстыдно задранный хвост макаки, восседающей на грот-марса-рей в ярких, слепящих лучах полуденного солнца, оглушительный залп с "Мести королевы Анны"...

- А-а-а..., э-э-э..., м-м-м..., - простонал капитан Воробей, ухватившись за пострадавшее место. Ладони оказались в чем-то липком, вязком и гадком. - Бу-э-э..., - добавил он, сдерживая приступ мучительной дурноты, и принялся судорожно оттирать перепачканные руки об мокрые доски. Зато все окружающее вновь вернуло свою истинную численность.
- Тс-с, тише, приятель... Главное, только не нервничай, тебе сейчас вредно, - попробовал успокоить потрясенного кэпа верный старпом, присаживаясь перед ним на корточки. - Ну, да, так вышло... Отстрелили мачту, парни Барбоссы постарались. Все равно у нас другого выхода не было... Жаль, конечно, но ничего не поде...

- Жаль?! - заорал Джек и грохнул кулаком по палубе, забывая о больной голове. - А что мы теперь делать будем!? Это же сколько мороки, Гиббс! Да нам отсюда сто лет не выбраться! Вот пускай дегенераты Гектора сами... Кстати, что с ним? - спохватился он, с отвращением разглядывая руки. - И где эта мезкая тварь, из-за которой я по самые ...сапоги в дерьме в самом прямом смысле?

- С Гектором все в порядке, - ухмыльнулся Джошами. - Выловили его. Только обезьянка крепко помяла от избытка чувств. Сейчас он у себя в каюте отлеживается.
- Вот же, до чего живуч, старый морской черт! - фыркнул тот, не зная, радоваться ли ему, или огорчаться. - И конечно, ни за что не упустит возможности растрезвонить, где можно, и где нельзя, как капитана Джека Воробья погребло на собственной посудине под пудом де..., - и запоздало покосился на развесившую ушки Энжи, невозмутимо посиживающую рядышком, но прогонять любопытную "дочурку" не стал, - ...навоза его любимой животинки. Позор, несмываемый позор на всю Карибику!

- М-м..., не думаю, что такой уж и несмываемый..., - хохотнул Гиббс. - Вряд ли Барбосса станет повсюду трепать языком... Сам-то ничем не лучше! Это же надо - угодить в лапы к своей же выросшей макаке, которая чуть не придушила его от любви! Помалкивать будет Гектор, можешь не сомневаться, нечем ему хвастаться. Только ведь вокруг еще народа вон сколько, у всех глаза на месте, и уши тоже. Да и черт с ними! У нас теперь другие заботы имеются, куда серьезнее, чем из-за чьих-то длинных поганых языков убиваться. Не расстраивайся, парень, выгребем как-нибудь. Где наша с тобой не пропадала! - и похлопал скисшего Джека по плечу, не боясь перемазаться остатками темной зловонной жижи.

- Вот умеешь ты, старина, вовремя доброе слово молвить, - проворчал пришибленный, немного успокоившись. - Так что же с гадкой обезьяной стало? Надеюсь, эта огромная куча скверностей отправилась на дно морское...
- Э-э, дружище, зря надеешься. Наш Малыш бессмертен, как никто другой. Кроме того, снова стал прежним, - Джошами состроил загадочную физиономию. - Вытащили парни Гектора из воды, а мохнатый уцепился за него лапками и трясется - мокрый, жалкий и такой же маленький, каким был раньше.
- То есть, как это? - вытаращил глаза кэп.

- Да вот так... Видно, соленая водица помогла, - задумчиво почесал в затылке Гиббс. - Да, точно, она самая. Наверное, морская соль такое чудодейственное свойство имеет. Ван Пук сподобился в трюме за бочками еще один, последний банан откопать, и парочке недоумков им похвастался. А господа Пинтел и Раджетти, почтившие своим присутствием нашу посудину и до сих пор толкающиеся здесь, когда обратное превращение макаки увидели, даже экскремент провели...
- Кого-о? - нервно сглотнул Джек, давясь новым приступом дурноты.
- Экскремент... Ну, опыт, - важно пояснил старпом. - Чего перебиваешь? - обиделся он. - Совсем ничего рассказывать не стану.
- Ладно, извини, дружище. Так просто, навеяло..., - поморщился несчастный страдалец. - Ну, провели они свой экск...тьфу, опыт, и что?
- И то... Опустили гигантский плод в морскую водичку, а он снова обычным стал, как все остальные - ни мелким, не крупным. Вот ведь, какие чудеса в жизни бывают, - Джошами закончил свою захватывающую историю, и охнув, встал, потирая поясницу.

- Да, жизнь сюрпризами полна, - усмехнулся Джек, у которого словно гора свалилась с плеч. - Надо же, просто, как все гениальное! Получается, солененькая водица нашего славного Карибского моря может от колдовства избавлять? У-у, тогда она на вес золота цениться должна. Эх, знай мы с тобой, старина, об этом раньше, давно бы уже макаку искупали. И такого бардака бы не случилось, - он тяжко вздохнул, и кряхтя, враскорячку поднялся с мокрой палубы. - А где же тот чудо-плод, подвергнутый нашими уважаемыми денеге... ренеде... Да что за наказание, ну, никак умные словечки не даются. Короче, где бывший большущий банан?

- Так Ван Пук его тут же и слопал, - пожал плечами Гиббс. - А что? Теперь-то, поди, уже ростом с Корабельного Духа не вымахает.
- Надеюсь..., - поежился кэп, представив себе огромного китайца. - Если этот тупой малый вздумает повторить подвиг своего подопечного, боюсь, второго такого нашествия нам не пережить. Впрочем, парню не мешало бы немножечко подрасти, а то прыгает кусачей блохой у всех под ногами...М-м.., дьявол, какая жуткая вонь! Никогда бы не подумал, что обезьяна может так.., фу-у..., - и стараясь держаться с подветренной стороны, зорким взором обозрел происходящее на палубе.

Джек только сейчас заметил, что и без двоения в глазах народу на судне заметно прибавилось. К ребятам из его команды присоединились парни с "Мести королевы Анны", среди которых кэп обнаружил парочку олухов Пинтела и Раджетти. Теперь они все вместе наводили порядок, и суетились, пытаясь достать из воды длинный обломок грот-мачты, а неподалеку еще два таких же недотепы мистер Дюк с мистером Бином убирали здоровенную коричневую лепешку, разлетевшуюся во все стороны. Взмыленные работяги с перекошенными рожами, пыхтя и отдуваясь, лопатой отскребали ее от истертых палубных досок и скидывали за борт, тут же замывая очищенное место.

- Наверное, Гектор серьезно повредился в уме после любящих объятий своей ненаглядной макаки, если сподобился прислать нам подмогу. Да-а, засранцы-канониры постарались на совесть, - зло процедил сквозь зубы капитан Воробей, с разрывающимся от боли сердцем глядя на оставшуюся изуродованную половину, оборванный такелаж и прочую разруху. - Зараза! Это сколько же времени впустую уйдет! Нечего сказать, искусные у него пушкари, мать их во все места... Ни выше, ни ниже, аккурат в самую середину. Эх, познакомится бы с меткими малыми...

- Да ладно, кэп, пожалуй, не стоит, ну их к черту, - пробормотал Гиббс, знающий истинных виновников "торжества". - Починим... На место приладим, будет, как новая... Все сделаем, и до Тортуги как-нибудь дотянем. Куда нам торопиться? - верный старпом изо всех сил старался утешить взбешенного, раздосадованного Джека, хоть сам прекрасно понимал, что положение у "Жемчужины" сейчас хуже некуда. - А ведь нам еще просто сказочно повезло, и все так удачно закончилось. Ведь обломок-то мог за собой и остальные мачты утянуть... Или пришибить кого-нибудь ненароком...

- Это ты обо мне, приятель? - горько усмехнулся тот. - Про своего капитана и закадычного друга, прибитого кучей обезьяньего де... какашек? - и передернулся от омерзения.
- Да при чем тут дер... какие-то ка-какашки, тьфу на них совсем! - искренне изумился Джошами без тени насмешки. - По башке тебе крепко саданула здоровенная чурка, когда ядро в мачту ударило. А макака выстрела напугалась, ну, и... Я же близко стоял и все видел во всех подробностях. Жаль, что вовремя тебя оттащить не успел.

- Правда? - недоверчиво проворчал Джек и осторожно ощупал на макушке внушительную, выпуклую шишку, возвышающуюся из недр затейливой прически, уже в который раз спасающей хозяина от более тяжких последствий. - Но это сути дела не меняет, - и поморщился от боли. - Бардак, он везде остается бардаком. Как на судне, так и на голове его кэпа. Да и не только там...

- Слушай, старина, а на кой дьявол нам мачту чинить? - спохватился Гиббс, озаренный великой идеей. - Ведь у нас с тобой в углу каюты целый мешок корабликов завалялся! Выбирай любой, какой больше глянется... Освободим его из бутылки, старушку-"Жемчужину" на буксир, и вперед! - он в предвкушении потер руки, очень довольный собой.

- М-м, отличная мысль, старина... Но знаешь, мне не хотелось бы этого делать на виду у Гектора и его парней, - задумчиво протянул Джек, с последними бурными событиями совсем позабывший о хрупких "сокровищах", хранящихся в мешке, и с восхищением взглянул на старпома. - Надо дождаться, когда получивший свою драгоценную макаку капитан Барбосса отвалит, куда подальше, вежливо отказавшись от его столь любезно предложенной помощи. Мало ли, в конце концов... Может, мы сами управимся, своими силами. Какое ему дело? - рассуждал он, мысленно уже поднимая паруса на каком-нибудь вызволенном из стеклянной неволи красавце. - Да, черт возьми, именно так мы и поступим! А спровадив Гектора, спокойненько обтяпаем наше дельце. Ну, и голова у тебя, дружище, дай бог каждому! - и на радостях хотел обнять догадливого приятеля, но тот благоразумно попятился от него. - Что, братец, брезгуешь, да? - обиженно пробурчал кэп. - Ладно, сам знаю - вонища ужасная. И как это только ты умудрялся так сладко в свинарнике спать?

- Да я - не брезгливый. Был сильно пьян, вот и спал. А вам, сэр, не мешало бы хорошенько помыться, - хохотнул любитель хрюшек и с размаха выплеснул на него оставшиеся полведра воды.
- Э-эй, мистер Гиббс, что вы себе позволяете? - возмущенно фыркнул вновь облитый с головы до ног Джек.
- Чтоб вонь отбить, - ухмыльнулся проказник-старпом, проворно отскакивая от обтекающего капитана. - Мой свинарник перед вашим обезьянником - жалкое ничто...

- А то без тебя не знаю, - пробурчал тот и повернулся к Анжелике, тихонько хихикающей в сторонке. - Ничего забавного не вижу, цыпа, - строго сказал он. - Вместо того, чтобы от смеха втихушку лопаться, прогуляйся-ка лучше в каюту и пошарься в сундуке. Поищи какую-нибудь мало-мальски приличную рубашку со штанами, и принеси их сюда. Смекаешь? - Энжи молча кивнула и скрылась за дверью. - Ну, чего уставились, други? - и недовольно зыркнул на бесцеремонно глазеющую на него матросню. - Тащите парус, что ли...

Парни, сдерживая рвущееся наружу зубоскальство, мигом исполнили приказание. Они спустили на воду огромный кусок рваной парусины и растянули его, прикрепив наподобие гамака с обоих концов по левому борту, подальше с глаз вездесущего капитана Барбоссы, если бы тому вдруг приспичило выйти из каюты. А пока они возились с нехитрым сооружением, Анжелика принесла найденные вещички - бархатные багряно-красные штаны и белоснежную рубашку с шикарными брабантскими кружевами. Расторопной барышне даже удалось раздобыть в глубоких недрах чудесного сундучка завалявшийся там солидный кусок душистого мыла.

Слегка ошалевший Джек, поперхнувшись слюнями, закашлялся при виде роскошного наряда - юная мисс Тич, без сомнения, обладала тонким, изысканным вкусом. Но, к сожалению, невежественный "папаша" не оценил по достоинству ее старания, и скривившись, со вселенской тоской перевел страдальческий взор бездонных очей на устрашающее мыло. Только деваться от неизбежного все равно было некуда...

- Принять с тобой ванну, дружище? - весело поддел его Гиббс. - Помогу, чем смогу... Ну, спинку там потереть, или еще чего... Приставать не буду, обещаю...
- Благодарю за заботу, старина, не нужно, - огрызнулся тот, со злостью запихивая мыло в карман. - Я - парень самостоятельный, как-нибудь справлюсь. И со спинкой, и со всем остальным, ко мне прилагающимся, - и распираемый досадой капитан Воробей, проклиная все на свете, гадливо передернулся и при полном гардеробе с разбега сиганул за борт.

- Приятной помывки, сэр! - от души пожелал ему вслед Джошами, давясь от смеха, и взял под руку Анжелику. Юная барышня, хлопая невинными шоколадными глазками, с разинутым ротиком довольно бесстыдно рассматривала нетерпеливо обнажающегося "папашу", уютно расположившегося в парусе. - Пойдем, детка, не годится тебе это видеть. Да и нет там ничего интересного. Лучше мне помоги... Будь добра, зашей рубашку, - и найдя любопытной девице достойное занятие, продемонстрировал большущую дыру подмышкой. - Вот, нечаянно порвал, у самого все руки никак не доходят, а расхаживать перед командой в таком виде неудобно, - застенчиво добавил он, поспешно сдергивая с себя замызганное нечто, все еще гордо именуемое рубашкой.

Энжи с тяжким вздохом взяла ее и отправилась в каюту. Правда, крайне далекая от шитья мисс Тич очень слабо представляла, как держать иголку и вставлять в крохотное, едва заметное ушко упрямую, непослушную нитку. Но это были сущие пустяки. Для неопытной белошвейки с нелегкой задачей она, все-таки, вполне успешно справилась, и увлекшись, сначала пришила одежку старпома к платью, а после исколола пальцы, с грехом пополам одолевая обширную дыру.

Тем временем Джек с отборной жаркой бранью принимал за бортом соленые морские ванны. Трудное, хлопотное, нудное дело, крепко действующее на расшатанные нервы, продвигалось ужасно медленно и печально. Противная густая пена, обильно сползая с намыленных, мокрых перепутанных косм, гадко щипала глаза, и мерзкое мыло постоянно норовило выскользнуть из рук. Одежда же никак не хотела отстирываться от чрезвычайно липких и приставучих продуктов жизнедеятельности священного макака.

"Если святость заключалась в создании подобных несмываемых "шедевров", то свой высокий титул эта мохнатая куча скверностей полностью оправдала. А я-то сдуру радовался, что коровы не летают", - подумал он, отплевываясь-отфыркиваясь, и состроив грозную рожу, показал кулак осторожно выглядывающим с борта любознательным ребятам, которых полураздетый старпом, поигрывая бронзовыми мускулами, тотчас же снова разогнал по местам.

И все же героические старания убежденного грязнули были с лихвой вознаграждены. Через пару-тройку часиков на совесть отстиранные вещи капитана Воробья уже сушились на жарком солнышке. А сам их измученный владелец после вынужденного купания пластом отлеживался в каюте, наслаждаясь долгожданным покоем, и даже соскучившаяся Анжелика не смела его тревожить...

[против лизки]

Еще один безумный день клонился к закату. Шум, крики и возня на судне постепенно стихли, и уставшие, измотанные матросы расположились на отдых в ожидании скорого ужина, готовящегося на обоих кораблях. Парни с наслаждением принюхивались к его восхитительным ароматам, лучше которых для обоняния голодного человека и быть не может, хоть на "Жемчужине" особых разносолов не предвиделось.

В капитанской каюте царила тишина и умиротворение - Анжелика, взявшая скромное хозяйство в свои хрупкие ручки, не спеша и в полном молчании расставляла на столе тарелки, а недавно проснувшийся Джек полеживал на койке, неподвижно уставясь на приоткрытую дверь. Пострадавшая голова кэпа, наконец-то, перестала болеть, но шевелиться и вставать все равно не хотелось. После крайне неприятных водных процедур и всего пережитого ему удалось заснуть безмятежным сном младенца, до самого вечера отрешившись от всего земного, и суета на палубе не смогла вырвать его с сладких объятий Морфея. Теперь пробудившийся капитан Воробей - выспавшийся, посвежевший и отдохнувший, с нетерпением дожидался возвращения старпома, посланного с дружественным визитом на "Месть королевы Анны" справиться о самочувствии капитана Барбоссы, а заодно вежливо отказаться от столь любезно предложенной им помощи. И разумеется, взглянуть на главного виновника учиненного безобразия - святого макака. Также за здравие священного обезьяна беспокоился привязавшийся к нему Ван Пук, и Джошами по доброте душевной взял с собой приставучего китайца, не убоявшегося праведного гнева хозяина мартышки, навестить своего бывшего подопечного.

А блаженствующий в постели Джек, не теряя времени даром, обтяпывал в смекалистой, переставшей гудеть голове назревающее дельце, время от времени прикладывался к бутылке, заботливо подсунутой сердобольной "дочуркой", и прислушивался к доносящимся снаружи сердитым голосам. На палубе разгорался жаркий спор между двумя парочками блещущих недюжинными познаниями недоумков, стремительно набирающий обороты:

- А мы вам говорим, джентльмены, что истинная верхушка мачты та, которой она в небеса упирается! - наперебой вопили мистер Дюк с мистером Бином.
- Да как бы не так! Ведь она из кусков дерева собрана! Значит, истинная верхушка на том конце, где у того дерева крона зеленела! А низ - где корни были! Вот! - орали господа Пинтел и Раджетти.
- А если тот самый кусок, где крона, потом вниз или середину воткнули? А тот, где корни - наверх, тогда что? - горячились недавние уборщики мартышкиных неожиданностей, успешно справившиеся со своей нелегкой задачей.
- Ха, вот вы загнули, дурни! Думайте, что плетете! - злились толстяк с одноглазым умником. - Да вы в строекорабле... кораблестроении разбираетесь, как макака в вечерних платьях! Помалкивали бы лучше! Вы, поди, и мачту-то первый раз в глаза видите...
- Сами помалкивайте, денерегаты! - не сдавались Бин с Дюком. - Много вы, мерзкие пираты, в строекораблении понимаете!
- Чего-о!? Да сами-то кто? - хором возмутились Пинтел и Раджетти, всерьез собираясь пустить в ход кулаки. - Подумаешь, какие благородные господа отыскались! На себя посмотрите, отскребатели обезьяньего дерьма!

- Э-эй, ребята, а ну, заткнитесь! - рявкнул на придурковатых расшумевшихся парней вернувшийся с "Мести королевы Анны" Гиббс, и дурацкий спор, изрядно раздражающий Джека, вмиг прекратился. А через мгновение приоткрытая дверь широко распахнулась. - Прошу вас, сэр! Добро пожаловать...Наверное, кэп уже проснулся, - старпом учтиво пропустил внутрь нежданного гостя, и капитан Барбосса собственной персоной, прихрамывая, важно вошел в каюту, заставая врасплох ее хозяина, валяющегося на койке. Своего мохнатого друга, вернувшего прежние размеры, Гектор благоразумно не взял с собой, решая лишний раз не действовать пострадавшим на расшатанные нервы, и дать обезьянке хорошенько отдохнуть после пережитого кошмара.

- Мир вашему дому, леди и джентльмены... Дже-ек..., - насмешливый властный хрипловатый бас незваного визитера, словно кинжалом, резанул по ушам, невольно заставляя вздрогнуть. - Рад снова видеть тебя в добром здравии... Сожалею, что пришлось побеспокоить во время твоей тяжкой душевной драмы...
- И наше вам с кисточкой, - капитан Воробей подчеркнуто лениво поднялся с постели, ужасно досадуя на злопыхателя-Гектора, которому посчастливилось поймать его в таком нелепом виде. - По правде сказать, никак не ожидал... Думал, ты все еще зализываешь раны, но вижу, сильно ошибся. Прекрасно выглядишь, старина. Я так рад за тебя... А как драгоценное здоровье любимой зверушки? - и не выдержав, брезгливо скривился.

- С Малышом все в полном порядке, - с гордостью произнес владелец мартышки. - Но мне пришлось оставить его дома, дабы он смог поскорее забыть о пережитых здесь страданиях. А купание в морской соленой водице пошло ему даже на пользу. Да и тебе, вижу, тоже..., - и выразительно оглядел на петушиный наряд Джека. Самому же "щеголю", облаченному в безумные кроваво-красные штаны и густо отделанную пышной пеной брабантских кружев рубашку, не слишком-то похожую на мужскую, под язвительными колючими, желтоватыми глазами капитана Барбоссы стало крепко не по себе. - Шикарная одежка, парень... Ты в красном просто неотразим... Испания, коррида, разъяренные быки, отважные торреро, - продолжал сыпать тот издевательские комплименты, а щедро одариваемому ими кэпу "Жемчужины" очень хотелось провалиться сквозь пол каюты в темный трюм, лишь бы только их не слышать.

- Благодарю, дружище, я знаю, - поморщился он, пытаясь остановить этот бурный поток восторгов. Анжелика, рассерженная на нахального посетителя за недавнюю затрещину, шишку на лбу и насмешки над "папочкой", с грохотом подставила ему стул. Юная барышня фыркнула, намереваясь отойти в сторонку, только не тут-то было. - Да-а, вижу, некоторые здесь мне совсем не рады, - без тени обиды протянул Гектор, и ловко подхватил надутую Энжи под локоток. - О-о, мисс Тич, а я вот напротив, счастлив вас видеть, - и ощупал сальным взглядом ее гибкую, изящную фигурку, заметно округлившуюся в нужных местах. - Все хорошеете, прекрасная донна... Живая водица из Источника пошла на пользу, но я даже и предположить не мог, что настолько явно, - капитан Барбосса, словно галантный кавалер, слегка прикоснулся жесткими, шершавыми губами к ее мягкой нежной ручке. Опешившая девица растерялась и вытаращила изумленные глаза на бывшего обидчика, не зная, что сказать. Напускная учтивость и любезность этого мужлана и грубияна становилась крайне подозрительна. Хитрый, коварный старый морской черт явился сюда не с самыми добрыми намерениями, и Джек, глядя на него, держался начеку, в любой момент ожидая какой-нибудь гадости. - А ведь я даже не сразу признал вас, сеньорита, богатой будете... Вы так изменились..., - не унимался Гектор, не выпуская ручку Анжелики. - Прошу прощения, что ударил, и ужасно сожалею, но, клянусь, вышло случайно, в запале, - закончил он без всякой тени раскаяния и уселся на предложенный стул.

- А передо мной, старина, не хочешь извиниться? - нагло поинтересовался капитан Воробей, осторожно присаживаясь на койку. Тесные бархатные штаны невыносимо давили спереди и сзади, грозя вот-вот лопнуть по швам. - Ты мне нанес оскорбление, однако, - и выразительно потрогал разбитую скулу. - Ведь я, между прочим, вовсе не заслужил...

- Перед тобо-ой? - удивился гость. - Представь себе, не хочу...Ты сам во всем виноват. Ну, ладно, приятель, не дуйся, ведь я пришел вовсе не ссориться. И если разобраться, то виноват в случившемся лишь мерзавец Черная Борода, будь он трижды проклят, со своим жутким колдовством. Не так ли, сеньорита? - Гектор ехидно взглянул на скромно помалкивающую в сторонке Анжелику. - Ваш покойный отец, гореть ему вечно в аду, был великим мастером своего дела.

- Покойный отец!? Сэр, да что вы такое говорите? - ошалевшая от услышанного, мисс Тич задохнулась от негодования. - Мой папа жив-здоров, и сидит перед вами. Разве не видите? Пап, что за вздор несет этот господин? - и с надеждой повернулась к Джеку, у которого сердце рухнуло в живот.

"Ну, вот, и наступил сей долгожданный день твоего Страшного суда, самозванец", - промелькнуло у завравшегося "папаши" в разболевшейся голове.

- М-м, детка, клянусь, я...я все тебе объясню... Потом, попозже...Идет? - и нервно заелозил на койке. Узкие штаны жалобно затрещали, но их владельцу было сейчас не до таких досадных мелочей. - До-дорогая, будь добра, прогуляйся на камбуз, посмотри, как обстоят дела с ужином и поторопи кока. Ужасно хочется есть. Давай, давай, цыпа, иди же, - Джек взял Энжи за плечи и легонько подтолкнул к выходу. - Мистер Гиббс, и вы тоже не стойте столбом, займитесь делом, - строго сказал он старпому, в нерешительности топтавшемуся возле приоткрытой двери. - Если понадобитесь, я вас позову.

- Слушаюсь, сэр, - разочарованно пробормотал Джошами и вышел из каюты вместе с озадаченной барышней.

- О-о, черт тебя возьми, Гектор! Неужели ты явился сюда только за тем, чтобы выложить дочери Черной Бороды всю правду-истину об ее настоящем отце, которого она больше не помнит? - зло процедил сквозь зубы капитан Воробей, борясь со жгучим желанием вытолкать самодовольного наглеца взашей из своего жилища.

- Ну, я же не знал, что мисс Тич не в курсе, - невозмутимо ответил тот, вальяжно развалясь на стуле. - Как я понял, вместе с утраченными годами твоя удочеренная тобой же любовница напрочь утратила и память. А ты все скрыл и с какого-то перепуга решил заделаться ее нежно любящим папашей. Грандиозно! Но тут приперся я и невольно разрушил вашу семейную идиллию. Джек, мне очень жаль, только сам понимаешь - слово, как воробей... И ты при своих талантах к убедительному вранью и бурном красноречии сумеешь достойно выкрутиться, я уверен. И пришел к тебе совсем по другой причине. Во-первых, предлагаю вместе поужинать, и во-вторых, у меня есть к тебе деловое предложение, от которого не сможешь отказаться... Эй, парни, идите сюда! - не давая хозяину произнести ни слова, заорал Гектор, поворачиваясь к выходу.

Тотчас же еще парочка олухов, Мертог с Малроем, толкающиеся снаружи, протопали в каюту. Один из них тащил тяжелую большущую корзину, доверху наполненную всевозможной провизией, а другой, кряхтя, бережно нес огромную пузатую бутыль с темно-рубиновым вином.

- О-о, старина, все свое ношу с собой? - ухмыльнулся Джек при виде принесенной обильной снеди, выкладываемой расторопными ребятами на стол, и внушающей уважение размерами бутыли.
- А то как же! - важно ответил предусмотрительный гость. - Каша с солониной, конечно, замечательно, но иногда непритязательная пиратская душа просит чего-то более изысканного и утонченного. Не так ли? - и хитро подмигнул капитану Воробью, недоверчиво поглядывающему на расставленные яства.

Только сейчас великолепное угощение, наполняющее душную каюту умопомрачительными ароматами, и грядущая выпивка совсем его не радовали. На душе скребли полоумные кошки, а сердце тревожно сжималось от нехорошего предчувствия. Есть резко расхотелось, и даже восхитительный копченый окорок с прекрасным игристым вином, услужливо налитым по кружкам Малроем, не вызвали особого восторга. Но кэп "Жемчужины" постарался взять себя в руки и ничем не выдавать своего смятения и подозрений.

- Ого, да ты просто превзошел самого себя! Черт побери, какой шикарный стол! - от души восхитился Джек. - Служба у английского короля явно пошла тебе на пользу, - ехидно добавил он, недолго думая, подцепил с тарелки приличный кусок розового жирного окорока и принялся с аппетитом жевать. - М-м, божественно! Но ты что же, предлагаешь ужинать без Анжелики? Не пойдет!

- Ну, что ты... Разве можно лишить наше суровое мужское общество такого украшения, этой роскошной розы, раскрывшейся во всей своей красоте? Конечно же, нет. И вот пока твоя крошка не вернулась, предлагаю выпить и быстренько обсудить одно крайне важное дельце, - и проводив взглядом Мертога и Малроя, торопливо покинувших каюту, поднял наполненную кружку. Хозяин уселся напротив гостя и сделал тоже самое. - Кстати, какова в постели столь юная курочка? - похабно хохотнул Гектор. - Наверное, тебе с ней скучновато. Какой-то ты кислый... И нервный...

- А ты пришел обсуждать постельные таланты моей любовницы, и заодно посочувствовать мне? Это и есть твое крайне важное дельце? - фыркнул Джек и с чувством приложился к кружке, не дожидаясь собеседника.

- Не угадал, приятель, мой визит имеет совсем другую цель, - усмехнулся тот, неторопливо, со вкусом потягивая сладко-терпкое вино. - Ладно, не люблю ходить вокруг да около. Короче, как ты сам понимаешь, грот-мачта серьезно пострадала, восстановление займет слишком много времени и своими чахлыми силами вам за сто лет не управиться. Но учитывая то, что ее изуродовали по необходимости мои недотепы, твою чернокрылую красотку, я, так и быть, согласен взять на буксир и с ветерком домчать вас до Тортуги. А за свою небольшую дружескую услугу прошу тоже не так уж и много - всего лишь половину корабликов, упрятанных в бутылки Черной Бородой, - нахально заявил он, залпом допил оставшееся в кружке вино и с хрустом впился в сочное зеленое яблоко.

- Гм..., кхм...Э-э..., с чего ты взял, что они у меня? - Джек поперхнулся слюнями, никак не ожидая такого поворота событий.

Только врать и выкручиваться было глупо и бесполезно - капитан Барбосса отлично знал, о чем говорит и чего хочет.

"Дьявол! Откуда этому одноногому черту известно про корабли? Гиббс... Вот же, трепло! Его работа, больше некому... Чтоб у него болтливый язык отсох!" - со злостью подумал незадачливый владелец бутылочной флотилии.

- Да ладно, приятель, брось... Я точно знаю, они здесь, на "Жемчужине", - поморщился Гектор. - Не жмись, ведь Господь велел делиться с ближним своим. Кроме того, при нынешнем неблагоприятном для тебя раскладе я без труда мог бы реквизировать их все. Но жадность - тяжкий грех...Поэтому прошу лишь половину, которую ты мне, конечно же, любезно подаришь, а я в свою очередь, как и обещал, подбрасываю вас до Тортуги. По-честному, без обмана.

- Хочешь зваться командором Барбоссой? - едко поддел его Джек, и пытаясь унять дрожь в руках, вновь наполнил опустевшие кружки. Как ни крути, а деваться некуда - половину хрупких "сокровищ" придется отдать...

- Я не тщеславен, парень, да и приоритеты с годами резко меняются. Всего лишь хочу обеспечить своей будущей супруге и пасынку достойную жизнь, а себе - спокойную, безбедную старость. Пиратство нынче - ремесло шаткое и недоходное, - Гектор на мгновение задумался, похрустывая яблоком. - Кроме того, Джек, такие крупные судовладельцы, как мы, могли бы стать компаньонами... Не какими-нибудь мелкими, жалкими купчишками. Смекаешь, о чем я? Торговля - великая вещь, - растекался он мыслями по древу, в порхающих мечтах уже возглавляя на дородной красотке "Анне" целый караван великолепных кораблей с битком набитыми товаром трюмами.

Пораженный капитан "Жемчужины", проливая из переполненной кружки вино на пол, с разинутым ртом наблюдал за старым суровым пиратом, успевшим крепко прикипеть к торговым делам.

"Что ни говори, а приоритеты со временем, и в самом деле, могут измениться до неузнаваемости", - хмыкнул он про себя, понимая, что ему отчего-то вовсе не жаль утраченных заточенных посудин. Правда, Джек еще сам толком не знал, сколько их лежало в мешке, но это было неважно, и на его век все равно хватит. - Ведь пожиратель яблок прав - пиратство изживает себя. И быть последним из кого-то уже не прельщает так, как раньше."

- Знаешь, старина, пожалуй, я подумаю над твоим предложением... Насчет компаньонства...Только немного позже. Идет? А сейчас давай пока отложим все наши важные дела... Короче, просто выпьем, - и осушил до дна полупустую кружку, Гектор сделал тоже самое, закусывая сладкое вино кисловатым яблочком. - Кстати, дружище, а как ты кораблики из бутылок доставать станешь?
- Так ты мне и расскажешь, - уверенно сказал тот.
- А если нет?
- Ну, и не надо, не больно-то и хотелось, - невозмутимо пожал плечами капитан Барбосса. - Я и так знаю - невелика премудрость бутылку пистолетом расколотить...

Услышав такое заявление, Джек скрипнул зубами, обрушивая на седую голову старпома всевозможные проклятия. Ему было наплевать на потерянные корабли, но то, что старый друг не умеет хранить тайны, выбалтывая их либо спьяну, либо хвастаясь, невыносимо бесило и серьезно осложняло жизнь.

- Между прочим, это откровенный грабеж! При таком раскладе вовсе не я тебе, а ты мне платить должен - твои дерегенаты мою мачту разнесли. Нечестно..., - сердито проворчал капитан Воробей.
- Я пират, парень. Или позабыл? А ты издевался над моей мартышкой! - грохнул Гектор кулаком по столу
- Твоя мерзкая макака сама виновата! Нечего было всякую гадость жрать! Да она мне на голову нагадила!
- Так тебе и надо, приятель! Будь я на ее месте, еще не так бы...
- Значит, ты такой же засранец, как твой мохнатый дружок!
- Ах, так!?
- Да, вот так!

Разгневанные джентльмены удачи повскакивали со стульев, хватая друг друга за грудки, но тут снаружи донесся легкий звонкий смех поднявшейся из камбуза Анжелики, весело перешучивающейся с матросней.

- Да отцепись же ты, старина. С битьем рож придется повременить, - злобно прошипел Джек, выпуская рубашку разъяренного противника. - А свою долю получишь после ужина. Я не собираюсь устраивать дележку при Энжи.
- Идет, - прохрипел Гектор, неохотно отпуская его.

- Господа, вы снова ссоритесь? - юная барышня бесшумно вошла с небольшим закопченным, дымящимся котелком в руках и нахмурила красивые черные брови. - Может, прерветесь ненадолго поужин... - и обомлела при виде благоухающей снеди, появившейся в ее отсутствие, словно по волшебству. - О, боже, какой шикарный стол...

- Да, детка, наш дорогой гость расстарался от души. И ко всему этому великолепию не хватает лишь каши с солониной, - проворчал "папаша", забирая у нее пышущую жаром посудину.
- Надо же, какая красота, - Анжелика покрутила носиком, с наслаждением принюхиваясь к ароматному окороку, облизнулась и присела напротив капитана Барбоссы. - Не припомню, чтобы когда-нибудь пробовала что-то подобное. Благодарю вас, сэр! Вы устроили нам настоящий пир! - прощебетала она, лукаво взглянув на недавнего недруга.

- Не стоит благодарностей, сеньорита, - довольно ухмыльнулся тот, нахально пожирая ее сальными глазищами. - Лучше приступим к трапезе, мы с вашим отцом успели изрядно проголодаться, да и вы, думаю, тоже. Джек, женщин нужно время от времени баловать, а не пичкать прогорклой кашей с утра до вечера.
- Спасибо за ценный совет, старина, обязательно учту на будущее, - пробурчал "папаша", и с трудом удерживая огромную бутыль, снова налил вина, в том числе и повзрослевшей "дочурке". - Только не переусердствуй, цыпа, а то с непривычки голова утром будет болеть.

- Пап, а почему вы не позвали мистера Гиббса? - удивилась Энжи, с опаской покосившись на темно-рубиновую жидкость. - Нехорошо, однако...
- Позовем, обязательно позовем.. Но немного попозже, - поспешно заверил ее Джек, торжественно поклявшийся хорошенько отчитать болтливого старпома, высказав все, что думает по поводу его метущего помелом языка. - Ну-с, леди и джентльмены, за удачу! - и поднял наполненную до краев кружку.
- За прекрасных дам! - насмешливо пробасил Гектор, впиваясь хищным взглядом в юную визави, которая ничего не сказала и осторожно пригубила сладковато-терпкое вино.

Ужин прошел в непринужденных застольных разговорах. Обычно не слишком словоохотливый капитан Барбосса, находясь в прекрасном расположении духа, блистал красноречием. Он напропалую хвастался своими удачливыми торговыми делами, а прыткий на язык капитан Воробей с испорченным настроением предпочитал помалкивать, налегая на выпивку и закуску. Анжелика с раскрытым ртом слушала хвастливые байки Гектора, не сводившего с нее хмельных похотливых глаз.

Нахальный гость не забыл поведать, как по пути к Тортуге заглянул на тот самый остров, где когда-то много лет назад осталась мисс Элизабет Свонн, нынешняя миссис Тернер. Команда "Мести королевы Анны" пополнила запасы пресной воды, а Гектор нечаянно наткнулся на бывшую королеву пиратов, торговавшую вонючей рыбой на маленьком местном рынке и жившую с сыном в скромном домике на окраине поселка. Вот там-то, за грязным прилавком, и обнаружил крошку Лиззи - сердитую, растрепанную, в замызганном переднике, лениво переругивающуюся с прочими товарками. Тогда он, будучи крайне неравнодушен к ее хоть и костлявым, но все же прелестям, в порыве невесть откуда взявшегося благородства и сочувствия к столь незавидной участи супруги Морского дьявола, скупил у привлекательной торговки всю полупротухшую рыбу. Правда, зловонную гадость позже пришлось выбросить, но это было уже неважно...

Обрадованная Элизабет пригласила его в свой убогий домишко на чарку чая, отчего-то оказавшегося очень крепким. А также ненавязчиво намекнула, что год назад рассталась с бессмертным муженьком, и теперь совершенно свободна. Не растерявшийся Гектор остался у гостеприимной хозяйки на ночь, и утром, не теряя времени даром, сделал ей предложение, которое та, немного поломавшись для пущего куража, все-таки, благосклонно приняла.

И не преминул заметить, что еще до наступления первой брачной ночи ему, так много повидавшему на долгом пиратском веку, пришлось в постели с пылкой миссис Тернер, о-ох, как тяжко:

- Да-а, приятель, что ни говори, а ненасытная крошка Лиззи в порыве страсти племенного жеребца заездить может, - блудливо ухмыльнулся престарелый любовник. Видно, у него ужасно чесался язык поделиться пикантными подробностями. Но Джек, испытавший ее недюжинные таланты на собственной многострадальной шкуре, выразительно покосился на смущенно хлопающую глазками "дочку", состроил страшную рожу и наступил чересчур увлекшемуся собеседнику под столом на единственную ногу.

Бдительного "папашу" крепко цепляло и злило, как нагло капитан Барбосса разглядывает захмелевшую, хихикающую Анжелику, откровенно заигрывая с ней.

"Вот же, старый одноногий черт, седина в хлипкую бороденку, а бес в ребро. Ишь, ты, чего удумал... Мало тебе оттяпанных кораблей, еще и девчонку в придачу подавай. Нет уж, мерзкий яблочный червяк, обойдешься, однако. Сохни дальше по своему мешку с костями, и нечего на чужое сокровище зариться," - с досадой подумал он, и в очередной раз с силой прижал не в меру расшалившемуся Гектору оставшуюся неугомонную конечность, норовящую потрогать маленькие, хорошенькие ножки юной сеньориты. Но вместо этого наткнувшуюся на большую волосатую босую ножищу ее строгого "отца".

Начатое развеселившимся гостем безобразие пора было решительно прекращать, кроме того, у них с кэпом "Мести королевы Анны" имелось важное, до сих пор неулаженное дело.

- Анжелика, детка, если ты уже сыта, сходи прогуляйся на палубу, свежим воздухом подыши. Нам с мистером Барбоссой нужно поговорить, - тоном, не допускающим возражений, произнес крайне недовольный "родитель".

Малолетняя кокетка обиженно фыркнула, только спорить побоялась, и неохотно поднявшись из-за стола, покинула каюту, оставляя мужчин наедине со своими серьезными проблемами.