Это просто дождь...

[против лизки]

Сойти с ума, умереть всего на пару часов
Но умереть от счастья, а не от пули в висок
Взлететь и вновь разбиться,
С реальностью сразиться
И потерять свое биенье сердца...

Сойти с ума от любви всего на пару часов
Пусть утекает время, как между пальцев песок
Заснуть и вновь проснуться,
Губами прикоснуться,
И потерять свое биенье сердца...


Почти неделю Элен наслаждалась прелестями семейной жизни - пусть не слишком безоблачной, тихой и спокойной, ведь с неугомонным Джеком покой был явно невозможен, только все равно за все эти долгие два года она впервые почувствовала себя по-настоящему счастливой.
Рано утром, когда они с Викки еще спали, ее супруг, озабоченный поисками своей старушки "Жемчужины" и набором команды на украденный бриг, стоящий в гавани, вместе с мистером Гиббсом и Уиллом уходили в порт, где проводили весь день, а вечером с закатом возвращались домой, крепко подвыпившие, усталые, но довольные. Элен не приставала к Джеку с расспросами, а будучи наблюдательной, сама замечала, что, несмотря на всю кажущуюся веселость, беззаботность и отсутствие привычки впадать в уныние, заражая им других, он серьезно терзается из-за потери корабля, всеми мыслимыми и немыслимыми способами стараясь его вернуть, тщательно скрывая нетерпение и накопившуюся ненависть к предателю-старпому, мечтая побыстрее разделаться с ним.

Ее же злость на блудливого муженька давно прошла, и теперь девушка просто радовалась каждому новому дню, проведенному рядом с ним, стараясь не думать о предстоящей скорой разлуке. Элен даже позабыла о Сэме, а если и вспоминала, то от души молилась, чтобы тот подольше не возвращался и не столкнулся с Джеком, при этом хорошо понимая, что рано или поздно им доведется встретиться. А еще с содроганием думала о его страшном обещании... Конечно же, она не считала Джека злодеем-убийцей, способным из ревности хладнокровно выпустить сопернику кишки, и самое большее, чем могут ограничится претензии к Сэму из-за нелепой love story с его женой - парой отменных зуботычин друг другу, но лишних разбирательств и неприятностей ей бы сейчас ужасно не хотелось.

"Пусть это случится, как можно позже, как-нибудь потом, после..., - думала Элен с замирающим от тревоги сердцем. - Ведь я так долго ждала, и появление Сэма, пока Джек здесь, будет уж совсем некстати."

Только все тревоги и переживания бесследно растворялись, когда она видела, как он с удовольствием возится с дочкой, готовой с радостью сесть едва ли ему не на голову, и позволяя ей все на свете. А для загребущих пухлых ручек Викки объявившийся блудный папаша стал самым замечательным подарком судьбы и неисчерпаемой кладезью разных заманчивых вещиц. Дотошная дочурка могла подолгу без устали теребить его многочисленные побрякушки и с усердием копошиться в замысловатой прическе. Еще она обожала, когда он, изображая из себя горячего коня, усаживал ее на плечи, устраивая со своей маленькой наездницей бешеные скачки.

- Джек, ты так совсем ее избалуешь, - смеялась Элен, наблюдая, как тот, чуть не сбивая ее с ног, с громким топотом носится по дому. - Эта юная смекалистая барышня привыкнет к "верховой езде" и потом с моей шеи не слезет.
- Отставить разводить панику на судне, цыпа! - пыхтя и отдуваясь, весело отзывался он в ответ. - Уверен, эта крошка не будет приставать к тебе со столь нескромными требованиями. Тут у нее свои приоритеты, да к тому же, у нас с ней имеется кое-какой... уговор. Смекаешь? - и лукаво подмигивая Элен, с диким гиканьем мчал взвизгивающую от восторга и испуга Викки во двор, на что ее мать, провожая сияющим от счастья взглядом сладкую парочку проказников, лишь с улыбкой качала головой, продолжая спокойно заниматься домашней работой.

Присутствие мистера Гиббса, который оставался на судне, появившись на ночь всего пару раз, и Уилла совсем не мешало ей, даже наоборот, эти добросовестные джентльмены охотно помогали по хозяйству, кроме того, днем Джека с Уиллом не было дома, и Элен с дочкой жили своей привычной жизнью. К ней все также приходили заболевшие, иногда она сама при необходимости отправлялась к больным, оставляя Викки у Моррисонов с Линдой, а потом, разобравшись со своими лекарскими делами, тоже не сидела, сложа руки, - занималась уборкой, трудилась в палисаднике, стирала-штопала белье и одежду, готовила ужин, ожидая возвращения грязной, уставшей и голодной честнОй компании. Занятия находились всегда, и скучать в ожидании было совсем некогда. Вот так незаметно пролетели шесть дней...

Миссис Робертс с легкой улыбкой посмотрела на золотисто-оранжевое пламя свечи, вспоминая, как накануне отплытия брига они с Джеком, оставив крошку Викки на попечение Гиббса и Уилла, сбежали поздним вечером на берег, прихватив с собой корзинку с едой и выпивкой, тем самым избавляя дорогих гостей от необходимости прислушиваться к доносящимся через тонкие стенки звукам своей пылкой любви. А себя же от определенных неудобств ночевки на полу, куда были вынуждены каждую ночь перебираться вместе с матрасом со старой, ходящей ходуном кровати, ужасно скрипящей на весь дом.

Элен со сладким, мечтательным вздохом вспомнила ту звездную ночь под мерцающим куполом черного неба, с ярко пылающими, дымящимися кострами, лизавшими острыми языками густую темноту - местные рыбаки, частенько ночующие здесь, возились с сетями, варили ароматную уху и за выпивкой рассказывали разные бывалые и небывалые истории.

Они с Джеком укрылись от всех в тихом, уединенном месте, окруженном пышной зеленью, между двух могучих валунов тоже развели свой небольшой костерок и устроили скромную пирушку, от души наслаждаясь обществом друг друга, прибрежной свежестью и ночной прохладой, ласковым, вкрадчивым шепотом дремлющих соленых волн и легким, нежным бризом, приносившим с собой издалека загадочные ароматы неведомых стран и еще чего-то далекого, давно прошедшего, почти забытого, навевающего светлую грусть...

В свое время Ши, несмотря на преклонный возраст, научила Элен некоторым несложным восточным танцам, и теперь та с радостью демонстрировала это хитрое искусство Джеку, лежащему возле весело потрескивающего костра, с восторгом в черных, сливающихся с темной карибской ночью, полных восхищения глазах любующегося гибкими, грациозными движениями ее изящного, стройного, манящего тела и вспыхивающим разноцветными искрами, разлетающимся в жарком ритме страстного танца облаком огненно-рыжих волос.

- Любимый, ты так хищно разглядываешь меня, что даже страшно становится, - немного отдышавшись, прошептала она, опускаясь рядом с ним на песок.
- Хочу навсегда запомнить тебя такой, - улыбнулся Джек, обнимая и вытирая ее покрытый мелкими бисеринками пота лоб. - Я очень люблю тебя, детка, и хочу, чтобы ты это знала.
- Да-а? А раньше ты никогда мне такого не говорил. Что же с тобой случилось, дорогой? - лукаво отозвалась она, пристально заглядывая во мрак его бездонных глаз, отражающих красноватые отблески пламени.

- Неправда, говорил, да только ты, солнышко, наверное, просто пропустила их мимо своих хорошеньких розовых ушек, - притворно обиделся Джек. - Впрочем, я всегда считал, что красивые, пустые слова ничего не значат. Вот только вы, женщины, их почему-то обожаете и жить без них не можете.
- Можем, любимый, еще ка-ак... Но зато так приятно... Так же, как и вот это, - проворковала Элен, и припадая к его горячим губам, шаловливо пощекотила их язычком, а на мгновение прервавшись, распустила шнуровку на платье и положила его ладони к себе на грудь, вырвавшуюся на волю из тесного корсажа.
- М-м..., цыпа, даже та-ак, - мурлыкнул Джек, опрокидывая ее на песок. - Ну, что же, ты сама напросилась..., - и окутывая Элен своим телом, с упоением впился в ее приоткрытые губы...

Весь остаток короткой ночи они провели на берегу, и забывая обо всем на свете, почти до рассвета предавались любви - нежно и страстно, без остатка отдавая себя друг другу. Лишь пустынное побережье со следами потухшего костра и пенистый прибой стали свидетелями того, что делали здесь наедине эти двое и о чем говорили.

А по возвращении домой Элен, засыпая рядом с Джеком, вновь видела его во сне лежащим возле задорно пляшущего пламени искрящегося костра, огненные отблески которого играли на смуглой гладкой влажной коже, путались во взлохмаченных волосах, отражались в черных омутах загадочных глаз, золотили длинные густые, пушистые ресницы... Она могла любоваться этой диковатой, непричесанной красотой бесконечно, даже в сонных грезах ощущая жаркое упругое, сильное тело, обжигающие губы, нескромные ловкие руки, тугую массивную плоть внутри себя... И девушка со сладким стоном приоткрыла глаза...

Но проснулась Элен одна... Джека не было рядом, а на столе лежал рваный клочок бумаги с наспех нацарапанными буквами:

"Детка, сегодня мы снимаемся с якоря. Я не стал ничего говорить вчера и расстраивать, глядя, как тебе хорошо и ты счастлива. Долгие проводы - лишние слезы.Не стану обещать скоро вернуться, чтобы вновь не прослыть бессовестным вруном. Ведь за эти дни я понял, как, все-таки, замечательно иметь дом и семью. Смекаешь? Гиббс и Уилл от души благодарят тебя за гостеприимство. Я ухожу, но не прощаюсь, надеясь, что вы с Викки будете ждать меня. Целую вас обоих. Джек."

Она усмехнулась, ничуть не удивившись такому повороту событий, не злясь и не обижаясь на него - ее супруг исчез так же неожиданно, как и появился, словно унесенный прочь попутным ветром дальних странствий на поиски своей утерянноЙ старушки "Жемчужины" и мощному зову необъятных морских просторов. Все это ее капитан ни за что не променяет на покой и домашний уют, также, как не повернет ради нее назад свой корабль, да Элен никогда и не станет требовать от Джека таких суровых жертв.

Она со щемящей болью в сердце разорвала записку, и крошечные клочки бумаги, печально кружась, плавно осели на мягкий ковер. Почему-то она догадывалась, что именно так все и будет. Элен потихоньку зашла в детскую, взглянула на безмятежно спящую дочь, вернулась к себе и подошла к открытому окну. Свежий шаловливый ветерок пронесся над садом, принося с собой соленый, чуть горьковатый аромат моря и цветущей зелени, забирая взамен что-то очень родное, самое дорогое и любимое. Она взяла подушку, все еще хранящую тепло и запах Джека, зарываясь в нее лицом и чувствуя, как скупые слезы обжигают глаза, но тут же снова бросила на постель:

"Удел всех жен моряков - ждать и надеяться, не плача и не жалуясь на тяжелую, несчастную судьбу. А ты нашла то, что искала...".

- Удачи, капитан... Ты только возвращайся скорее... Слышишь? - прошептала она в странной надежде, что Джек каким - нибудь чудесным образом услышит. - Мы очень любим тебя и ждем...

А проказник-ветер, пролетающий над маленьким домиком на окраине Тортуги, уносил с собой сладковато-терпкий запах пряностей и призыв грустной рыжеволосой девушки, с тоской в изумрудных глазах одиноко стоящей возле настежь распахнутого окна...

[против лизки]

...Окутаю тело ласкающим ветром,
Но никогда, никогда не коснусь...

Только жизнь все равно продолжалась дальше, и Элен, обнаружив в доме серьезную нехватку съестных припасов, в тот же день отправилась на рынок, где можно было купить все, что угодно, как обычно, оставив Викки у Моррисонов. Быстро купив все необходимое, она, сгибаясь под тяжестью большой, очень неудобной корзины, уже начала выбираться из шумной разношерстной толчеи, но вдруг кто-то, подкравшись сзади, крепко ухватился за ручку, едва не вырвав ее у девушки.. Элен громко вскрикнула, намертво вцепившись в нее, и тут, резко обернувшись, увидела так нагло напавшего "грабителя" - перед ней стоял улыбающийся Сэм.

- Ну, здравствуй, рыжее солнышко... Что, напугалась? - лукаво подмигнул ей парень и скромно поцеловал в раскрасневшуюся, влажную щечку. - М-да-а, тебя трудновато ограбить...
- Сэмми... ты? - от души обрадовалась она, с облегчением вздыхая, отдала ему тяжелую, громоздкую корзину и поправила растрепавшуюся прическу. - Конечно, напугалась... Я же приняла тебя за вора. Когда ты вернулся?
- Пару дней назад, - ответил тот, ласково глядя на Элен. - Может быть, все-таки, отойдем подальше от всей этой толкотни? - и взял ее за руку, отводя в сторонку от снующего взад-перед народа.

- Да? А ты даже не зашел к нам, как вернулся, - девушка настороженно взглянула на замявшегося Сэма.
- Не хотелось мешать вашему тихому семейному счастью, где третий - явно лишний, - горько усмехнулся он.
- Ты... ты, что же, видел... Д-Джека? - заикаясь, спросила Элен, с неподдельным испугом во все глаза уставившись на него.
- Ха, да и не только видел... Но еще имел редкое удовольствие побеседовать с этим твоим... огородным пугалом, громыхающим дурацкими побрякушками, - в ответ презрительно скривился парень, а она только сейчас заметила огромный ярко-фиолетовый синяк с приличной, едва подсохшей ссадиной, который Сэм тщательно пытался скрыть, стараясь не поворачиваться к ней разбитой скулой и прикрывая его ладонью.

- О, господи, - она, охнув, осторожно прикоснулась к припухшему, больному месту, и пропуская мимо ушей крайне нелестные слова в адрес Джека, растерянно замолчала, не зная, что сказать.
- Да не переживай ты так, солнышко, - весело отозвался Сэм, мягко убирая ее руку. - У твоего благоверного точно такое же украшение на мерзкой размалеванной роже красуется, и ничуть не хуже моего, - довольно хохотнул он, потирая "свое боевое ранение ". - Шрамы украшают мужчину. Ты разве не знала? - и снова хитро подмигнул расстроенной девушке.

Элен вспомнила, что пару дней назад Джек тоже появился домой с разбитой физиономией, только про стычку с крестным Викки ей ни словом не обмолвился, а как всегда соврал, что подрался в портовой таверне, где хорошенько накостылял одному не в меру нахальному бугаю, ну, и конечно, самому тоже попало.

- А мне он ничего не говорил, - сокрушенно сказала она. - Значит, вы встретились с ним в порту?
- Да, детка... В ту таверну я зашел купить папаше бутылку рома, чтобы он перестал ворчать, а потом собирался пойти к вам. В этой захудалой забегаловке я и наскочил на твоего блудного муженька, которого тотчас узнал. Он торчал в компании двух хороших приятелей и еще какого-то грязного, оборванного, страхолюдного сброда, - Сэм брезгливо поморщился. - Среди изрядно пьяных мужиков также крутилась наглая, грубая, но очень симпатичная девица-негритянка в мужской одежде, вооруженная до зубов, и старый немой с попугаем. Твой ненаглядный Джек почему-то сразу же обратил на меня внимание, и о чем-то пошептавшись с немолодым, чумазым типом, добросовестно вливавшим в себя выпивку, сам подвалил ко мне. А потом...

- А потом вы с моим ненаглядным Джеком подрались... Чудно..., - угрюмо произнесла Элен. Надо ли говорить, что такое "приятное" известие о их встрече, слава богу, ограничившейся только мордобоем, да к тому же, присутствие женщины-пиратки в лихой команде брига, набранной супругом, вовсе ее не обрадовали.

- М-м..., не совсем так, солнышко... На заднем дворе таверны у нас с твоим мужем состоялась крайне содержательная беседа, плавно перешедшая в не менее серьезный мужской разговор, и мы так увлеклись...
- Что разбили друг другу физиономии..., - буркнула Элен, исподлобья сверкнув на парня изумрудными глазами.
- Да... Признаю, детка, вышел такой грешок, но в конце концов, мы сумели прийти к соглашению и помирились. А твой благоверный даже предложил мне наняться к нему команду на бриг, которую он с двумя дружками - бывшим боцманом своей "Черной Жемчужины" Гиббсом и евн..., бр-р-р, кузнецом Тернером, решившим на время заделаться мореходом для спасения своей возлюбленной, набирали из разного безлошадного пиратского отребья, шастающего по портовым тавернам в поисках какой-нибудь работенки. Только я, разумеется, отказался, не желая иметь с вероломными, кровожадными и подлыми джентльменами удачи никаких совместных дел, - Сэм закончил свой увлекательный рассказ и грустно посмотрел на Элен.

- Однако, ты не в восторге от пиратов... Интересно, и о чем же вы с Джеком... договорились? - озадаченно пробормотала она.

- Неважно..., - тяжело вздохнул парень. - Да и ни к чему тебе свою хорошенькую головку забивать. нашими...мужскими глупостями. Конечно, базар - не самое лучшее место для подобных разговоров... Просто хочу сказать... Я очень люблю тебя, Элен, только встревать между вами с Джеком, мешая твоему счастью, больше не стану. Ведь ты не любишь меня, и я всегда это знал. По ночам, засыпая в моих объятьях, ты все равно думала о нем, представляя его на моем месте.
- Сэмми, ну, что ты такое говоришь... Это неправда, мне было очень хорошо с тобой. Я не лгала и не притворялась..., - чуть слышно проговорила девушка, опуская глаза - этот меткий выстрел угодил точно в цель.

- Но и не любила... Элен, не перебивай меня, пожалуйста... - остановил ее напрасные оправдания Сэм. - Пусть лучше все, что было между нами, навсегда забудется, оставаясь просто крепкой дружбой, как в первый день нашего знакомства. Я также, как прежде, твой надежный, верный друг, который всегда поможет и никогда не бросит в беде. К тому же, я - крестный Викки, и позабочусь о вас обеих, пока твой благоверный покоряет необъятные морские просторы. А любовь... Еще совсем недавно я так наивно надеялся, что со временем ты сможешь полюбить меня, но теперь устал ждать, стучась в твое закрытое сердце. Только вовсе не с перепуга из-за какой-то косматой нелепости по прозвищу Воробей... Мы и пострашнее видали..., - он со злосью сплюнул себе под ноги. - А потому, что любишь этого мерзавца, по всем статьям недостойного тебя. Но ведь ты же позволишь мне видеться с крестницей? - и с надеждой взглянул на девушку, ошарашенную всем услышанным. - Я ужасно соскучился по ней...

- Сэмми, о чем ты? Что за странные вопросы? - искренне изумилась Элен, от души радуясь, что парень так по-джентльменски благородно избавил ее от необходимости самой начинать этот крайне неприятный для них обоих разговор. - Конечно же, ты можешь видеться с Викки, когда пожелаешь. Она тоже скучает по тебе. Поверь, мне очень жаль, что все так вышло, клянусь... Просто, понимаешь, мы с тобой встретились слишком поздно. И нам, правда, лучше остаться добрыми друзьями, сохраняя теплые, светлые чувства без горечи, злобы и обид за неудавшееся и несбывшееся. У каждого своя дорога, а ты еще встретишь ту единственную, которую всем сердцем полюбишь, и которая полюбит тебя, - она с виноватой улыбкой заглянула Сэму в глаза, но тот упорно избегал ее проницательного взгляда. - Поэтому, если хочешь, пойдем к нам прямо сейчас, только по пути заберем Викки у Морриссонов. Пойдем, пойдем..., - девушка настойчиво потянула Сэма за руку. - А заодно и пообедаем вместе... По-дружески, разумеется..., - и погладила его разбитую скулу. - Я дам тебе мазь от синяков, и через пару дней все пройдет. Джеку после твоего увесистого кулака это снадобье замечательно помогло... Кстати, сегодня утром он снова ушел в море, и встречаться с ним тебе не придется, - о том, что ветреный муженек даже не соизволил попрощаться, она скромно умолчала.

- Да хоть бы и был... Ведь я иду не к нему, а к своей крестнице, - пожав плечами, проворчал парень, поудобнее подхватил тяжелую, наполненную до краев корзину, и они с Элен торопливо покинули оживленный, галдящий рынок.

Вот так незаметно пролетел еще месяц - Сэм все также навещал Викки и ее мать, помогал по хозяйству, с удовольствием возился с малышкой, а Элен, в свою очередь, старалась не давать поводов для вполне возможных активных действий, прекрасно понимая, что, несмотря на их уговор, он по-прежнему продолжает любить ее, и ему очень тяжело находиться рядом, не позволяя себе ничего лишнего, изо всех сил стараясь сохранять только лишь дружеско-родственные отношения. С одной стороны, девушке было ужасно стыдно за нечаянно наставленные супругу рога, и за то, что обманывала Сэма, давая ему ложную, пустую надежду. Но с другой, она порой злорадно потирала руки, так замечательно сумев наказать Джека за разврат, устроенный им в бананово-лимонном Сингапуре. Только Элен даже предположить не могла, насколько сильно ее блудного супруга может зацепить присутствие Сэма в их доме даже после всех разбирательств и выяснения отношений.

Джек вернулся также неожиданно, как и исчез, появившись, словно привидение, из сгущающейся душной темноты на пороге домика на окраине поздним пасмурным вечером... Он бесшумно пробрался во двор, каким-то чудесным образом задобрил сурового Барта и уговорил его помолчать. Впрочем, это было неудивительно - за пять дней, проведенных дома, косматому хитрюге удалось-таки найти со свирепым охранником общий язык и подружиться с ним.

А хозяйке уже второй день нездоровилось - у Элен раскалывалась голова, знобило, все тело ломило и ныло от легкого, но крайне противного жара, да к тому же, ее мучил глухой, изнуряющий кашель, а заложенный нос то не позволял нормально дышать, то разводил гадкую сырость. Возможно, она заразилась, когда ходила к простуженному ребенку в квартал, и теперь сама лежала пластом, не в силах пошевелиться от болезненной слабости, завернувшись в одеяло, обложившись носовыми платками и наглотавшись различных снадобий, к счастью, в изобилии водившихся у нее, наивно полагая денька через три полностью поправиться.

Но Элен в тот вечер была не одна - верный Сэм возился в соседней комнате с серьезно раскапризничавшейся Викки, укладывая ее спать, и перед этим кое-как накормив ужином, который приготовил сам. Дочке тоже нездоровилось - наверное, девочка успела заразиться от больной матери, но терпеливый, заботливый крестный, с грехом пополам напоивший заливающуюся слезами кроху настойкой от лихорадки, с невероятными усилиями смог убаюкать ее. И тогда в доме, наконец-то, воцарилась долгожданная тишина...

- Ты еще не спишь? - усталый парень вошел в гостиную, где лежала заболевшая девушка, и присел рядом с ней на постель.
- Уснешь тут с вами, как же..., - слабо улыбнулась Элен и надрывно закашлялась. - Спасибо, что навестил нас, Сэмми, - отдышавшись прошептала она. - Что-то я сегодня совсем расхворалась, да еще и Викки приболела. Если бы не ты...
- Ты, главное, поправляйся скорее, и ни о чем не тревожься. Ведь я же здесь, с вами, и чем смогу, всегда помогу, - тихо сказал тот, нежно погладив ее по влажным кудрям. - Ого, да ты же вся мокрая...

- Жар понемногу спадает, - хрипло отозвалась та. - Только горло очень болит, говорить трудно. Ну, надо же, подумать только - знахарка, и вдруг сама свалилась в постель.
- А что же в этом такого? - рассудительно произнес Сэм. - Вполне обычное дело, а для тебя - тем более, ведь, считай, все болячки людские на себя собираешь. Солнышко, бросила бы ты это грязное дело. Опасное оно, твое лекарское ремесло, хоть необходимое, нужное и благородное. А вдруг чего-нибудь похуже подхватишь, да еще Викки наградишь, вот как сейчас, - он с тревогой посмотрел на Элен, вытирающую платочком пот со лба и шеи.

- Не могу, Сэмми..., - вздохнула она. - Все понимаю, но... Людям нужна моя помощь, и если я что-то могу для них сделать, то почему бы и нет?
- Так-то оно так... вот только оценят ли по достоинству твою доброту, умение,
и самоотверженность все эти люди? - задумчиво ответил Сэм. - Человек - тварь по своей природе крайне неблагодарная, хоть и Божья, а благими намерениями, как известно, вымощена дорога в ад.
- Слушай, давай не будем о грустном. Мне не хотелось бы думать об этом, - поморщилась Элен в ответ и поспешно перевела разговор на другую тему. - Ты как, пойдешь домой, или останешься у нас?
- Не знаю, - пожал плечами парень. - Как скажешь... Если хочешь, могу остаться, и утром будить тебя не стану, сможешь вдоволь спокойно поспать. А с маленькой врединкой мы прекрасно управимся сами, без мамы...

- Конечно, оставайся, - охотно согласилась та, совсем неуверенная, что к утру почувствует себя лучше. - Ложись спать в моей комнате, или в другой, где больше понравится. И правда, не стоит тащиться домой по темноте, папашу твоего и без тебя не украдут. К тому же, на улице вот-вот гроза начне...

Но не успела она договорить, как за чуть приоткрытыми окнами стремительно сгустившуюся темноту вспорол ярко вспыхнувший зигзаг молнии, и мощный раскат грома встряхнул липкую сонную духоту, тяжело висевшую в воздухе.

- Бр-р, всей душой ненавижу грозу, - Элен испуганно вздрогнула и по уши закуталась в одеяло.
- Зато Викки спит, как ни в чем не бывало, и ничего не слышит. Ну, если ты - такая трусишка, хочешь, я посижу с тобой? - улыбнулся Сэм, ласково поглядывая на нее.
- Нет, Сэмми, спасибо, но не стоит, - от его подозрительно заблестевшего взгляда вдруг почему-то стало не по себе, и она, смущенная такой опасной близостью, отодвинулась подальше. - Ведь ты тоже очень устал... Лучше иди спать, да и я скорее засну в гордом одиночестве..., - и убедительно зевнула, прикрывая глаза, тем самым давая понять, что разговор окончен.
- Да, солнышко, конечно, спи. А я, пожалуй, пойду..., - он с явным сожалением вздохнул, покосившись на нее. - Только ты напрасно испугалась - я и не думал к тебе приставать. Раз обещал, значит, не стану, а слово свое держать умею... Доброй ночи..., - парень неохотно поднялся с кровати и потихоньку вышел из гостиной, направляясь в соседнюю комнату и стараясь не стучать "деревяшкой".

Элен слышала, что он улегся в кровать, еще некоторое время поворочавшись, вскоре затих, и сама не заметила, как сон на мягких лапах бесшумно подкрался к ней, унося в лазурно-голубые неведомые дали. Там она вновь увидела улыбающегося Сэма, выходящего из пышной морской пены, и тонкие разноцветные сверкающие ручейки воды, искрясь и переливаясь, струились с его черных мокрых волос, стекали по обнаженному красивому сильному телу, а две крепкие стройные ноги вместо одной уверенно ступали по полосе шумящего прибоя. Девушка невольно залюбовалась им - в ее ночном видении Сэм напоминал прекрасного морского бога из сказки, которую читала еще в детстве, за чем-то решившего посетить грешную землю...

Как вдруг она отчетливо услышала негромкий, но очень настойчивый стук в дверь, вмиг вырвавший ее из сладких объятий странного чудесного сна, и резко подскочила с постели, обливаясь потом от вспыхнувшего страха...

[против лизки]

Элен со всех ног бросилась к выходу, только Сэм, стараясь двигаться, как можно тише, насколько это было для него возможно, оказался там намного раньше и схватил ее за руку.

- Тш-ш, детка, не топай же ты так громко. Ночным гостям необязательно сразу показывать, сколько в доме народа, - и пошарил за поясом в поисках пистолета, который, как и всякий приличный житель Тортуги, всегда носил при себе. - О-о, черт, вот так всегда, - оружия, словно нарочно, именно сегодня на месте не оказалось.

А стук в дверь становился все громче и настырнее, но непрошеные визитеры не спешили отзываться, не отставая в хитрости от затаившихся обитателей.

- Господи, да что же это за напасть среди ночи? - пролепетала Элен, во все изумрудные глаза уставившись на слегка растерявшегося, безоружного парня и вцепившись ему в рукав.
- Ты что же, забыла запереть ворота? - ужаснулся он, сердито глядя на нее.
- Не знаю, не помню..., - на миг забывшись, вскрикнула она. - Но почему же тогда не слышно Барта? Наверное, разбойники его..., - и побелела от своей страшной догадки. - Сэмми, только не вздумай открывать!
- Даже не собирался, солнышко. И в мыслях не было, могла бы не предупреждать, - усмехнулся тот, наконец, взяв себя в руки, и лихорадочно соображая, чем еще можно хорошенько турнуть нападавших.

- Черт, да где же оно? Всегда стояло здесь..., - Элен поискала глазами ружье Дарки, которое раньше оставляла на ночь возле входа.

И тут она вспомнила, что спрятала его под кровать в бывшей комнате Ши. Викки начала проявлять к нему повышенный интерес, и ставить коварное оружие на виду где бы то ни было, ее мать больше не рисковала. Только теперь бегом рванула за ним, едва не сбив парня с единственной родной ноги. Сэм притих у дверей, ожидая, когда девушка вытащит ружье, мысленно проклиная себя за беспечность и забывчивость.

- Детка, да аккуратней же ты! -зашипел тот, чуть не упав. - Если я сломаю ее, мы не сможем отбиться от грабителей. Ну, что ты там так долго копаешься? Пора как следует вышвырнуть от нашего порога незваных гостей. Давай-ка, дорогая, неси скорее моего старого меткого дружка, - сказал он так громко, чтобы каждое его слово отчетливо слышалось снаружи.. - Но только, если это - грабители, почему они не ломятся, а стучат, как приличные люди? Элен, может, это к тебе пришли... заболевшие, срочно нуждающиеся в помощи, которым ночью так приспичило хворать? - и произнеся такую речь, прислушался к шорохам на крыльце.

- Э-эй, малый, сам ты больной, понял? Да к тому же, еще и на всю дурную башку, - раздался снаружи чей-то знакомый насмешливый полупьяный голос. - Хозяйка, ну, открывай, что ли... Грабить и насиловать никого не буду, обещаю. А то меня отсюда скоро смоет этим проклятущим дождем, к чертовой бабушке..., - и кто-то снова настойчиво застучал в дверь.

- Джек... О, господи, ты вернулся..., - с замирающим сердцем прошептала Элен, все еще не веря собственным ушам, и тут же бросая поиски, пулей вылетела из комнаты, не обращая внимания на возмущенно завозившуюся в кроватке Викки, разбуженную шумом и стуком.

Девушка дрожащими от нетерпения руками отперла замок, отодвинув опешившего, тихонько чертыхнувшегося Сэма - внезапное ночное появление законного супруга, разумеется, ничуть не обрадовало парня, приготовившегося к повторению прошлого сурового мужского разговора.

- Вот, черт, принесла тебя в такой час нелегкая, - чуть слышно пробурчал он себе под нос, а Элен, вскрикнув от счастья, повисла у крепко вымокшего Джека на шее, едва только тот, покачиваясь, ввалился в дом - капитан Воробей был изрядно пьян, и сегодня даже сильнее, чем обычно, героически выдерживая пошатывающий его из стороны в сторону шторм.

- О-о, ну, надо же, ка-какие тут люди..., - с восторгом взвыл он, воззрившись на Сэма и не обращая внимания на прилипшую жену. - Здорово, други... Вот это я сегодня удачно попал - все те же, и рогатый муж. Что, не ждали принца на белом коне? Вижу, не ждали... А я вот взял, и приперся, истосковавшись по супруге и дочке. Постой, любимая, поцелуи и жаркие объятья после долгой разлуки будут немного позже. Смекаешь? - он, нехорошо усмехнувшись, легонько отстранил от себя Элен, снял мокрую шляпу, с которой ручейкам стекала вода, и повесил на гвоздь, вбитый в стенку возле дверей. - Но, кажется, я нечаянно помешал двум влюбленным голубкам, ай-ай-ай... Прошу прощения, леди и джентльмены...

Угрожающе-ехидный тон Джека не предвещал ничего, кроме скорых неприятностей, вся радость вмиг угасла. Теперь от проскальзывающих в таком любимом голосе злобных ноток и хищно сверкающих в полутьме угольно-черных глаз девушке стало очень страшно. И хоть они с Сэмом на сей раз ничего предосудительного не делали, но... Под подозрительными, колючими взглядами Элен беспокойно завертелась, понимая, что глупо вот так стоять столбами с виноватом видом, словно застуканные на чем-то постыдном, и нужно срочно что-то сказать. Она уже открыла рот, но тут крестный не выдержал первым. Ему совсем не понравилась оскорбительная речь Джека, начавшаяся еще из-за двери и продолжающая набирать обороты. Впрочем, Сэм и сам догадывался, что так оно все и будет, поэтому, уже готовый к любым претензиям появившегося супруга Элен, ничуть не удивился вполне возможной закипающей сваре. Только, в любом случае, оправдываться перед этим косматым, промокшим пугалом с размазанной и растекшейся по наглой роже сурьмой, совсе не собирался, решая, в свою очередь, самому идти в наступление на наглого пирата.

- И тебе не хворать, дорогой родственничек. Вот только что-то не вижу прискакавших принцев, - весело огрызнулся он, приветствуя Джека, и смерил его презрительным взглядом с головы до ног. - Может, это ты обо мне? Тогда я весьма польщен, - чем могли грозить такие "милые" шутки, Сэм, конечно же, отлично знал, но помалкивать не собирался.

- Нет, это ты меня не понял, старина - конь-то здесь вовсе не я. Смекаешь? - едко хохотнул тот. - Ведь мы с тобой, кажется, договаривались, и ты окончательно и бесповоротно отстаешь от моей жены. Разве тебе не объясняли, что обманывать нехорошо, приятель? Я же по своей наивности тебе поверил. А ты... Подумать только, какое вероломство, - и разочарованно вздохнул.
- Джек, ну, хватит, прекрати! Что за пошлый вздор ты несешь? Перепил, что ли? - слушая весь этот дурацкий диалог, вспылила Элен. - Мы ничего плохого не делали! Да, Сэм ночует у нас, только это вовсе не то, о чем ты подумал! Да мы..., мы спим в разных постелях, можешь проверить! - и сообразив, что сейчас сама со злости брякнула глупость, закашлялась и замолчала.

- Ого, ну, надо же, какое достижение! - ухмыльнулся он. - А что, замечательная мысль, цыпа. Вот прямо сейчас пойду и проверю, - и оставляя на ковре комья налипшей грязи, протопал в гостиную. - О-о, а вот и ложе любви расстелено. Не тесновато было вдвоем-то? В конце концов, это нечестно - я летел на всех парусах домой, с такими трудами вернув свою драгоценную старушку "Жемчужину", в надежде разделить в кругу семьи долгожданную радость. И что же тут вижу? - и с издевкой взглянул на оторопевших присутствующих.

- Поздравляю с находкой, приятель, - Сэм, на которого это известие не произвело никакого впечатления, с трудом сдерживая кипящее бешенство, вошел за ним, а Элен вбежала следом. В соседней комнате захныкала Викки, только мать так и не подошла к ней. - Между прочим, твоя жена больна, дочка тоже нездорова, и вот поэтому я остался тут на ночь. - Но вижу, тебя в приступе тупой ревности это совсем не интересует. Ты, проболтавшись целый месяц в море, даже не соизволил спросить, как они. Ха, любящий муж и папаша. Ни мне, ни тем более, твоей жене не в чем оправдываться перед тобой. Смекаешь? - парень старался говорить, как можно спокойнее, только понимал, что назревающей драки все равно не избежать.

- Больны, говоришь? - Джек резко повернулся к нему. - Послушай ты, лекарь - если это на самом деле так, то я сам прекрасно смогу позаботиться о них. А ты бери-ка свою единственную ногу в охапку и ковыляй по ночной прохладе до дома, пока самому костоправ не понадобился. Или еще одна крепкая "деревяшка"... Слышь, убогий, все хочу тебя спросить - ну, и как тебе с моей женой в койке? Нравится, или так себе? Кстати, она тебе в попку ни разу не давала? Учти, моя цыпа этого терпеть не может, даже не пытайся - верещит так, будто ее не трахают, а режут...
- Что-о? Ах, ты, развратный мерзавец, да что же ты такое мелешь своим поганым языком!? - взвизгнула Элен, в ужасе от услышанного прикрывая рот ладонью, шарахаясь прочь и чувствуя, как навернувшиеся слезы обжигают глаза.


Джек хотел ляпнуть еще какую-то гадость, но не успел - увесистый рыбацкий кулак крестного со свистом прилетел ему в челюсть, отправляя зарвавшегося пирата к противоположной стене и припечатывая к ней спиной, только, несмотря на то, что тот был крепко пьян, все-таки, сумел устоять на ногах. Прохрипев: "Ах, ты, хромой ублюдок!", он тут же подскочил к парню и с размаха залепил ему мощную затрещину, от которой Сэм, не удержавшись, с грохотом рухнул на пол. Джек оказался сильнее и тотчас с легкостью подмял его под себя, мертвой хваткой вцепившись в горло.

- Ну, как, горе-любовничек, нравится? - хищно прошипел он, всем телом наваливаясь на него. - А сейчас еще лучше будет...
- А ну-ка, хватит, прекратите немедленно! - отчаянно вскрикнула Элен, кидаясь к Джеку и схватив его сзади, попыталась оттащить от поверженного, начавшего хрипеть противника, бившегося под ним, безуспешно стараясь стряхнуть с себя. Она всей тяжестью повисла на нем, впиваясь тонкими пальчиками в намокшие многочисленные косички...
- Иди ты к дьяволу, шлюха! - прорычал он в ответ, с легкостью отшвыривая прочь хрупкую девушку. - Все вы, бабы, одинаковые. Помнишь, что я тебе обещал? Вот теперь стой и любуйся, сучка...

Только для этого Джеку на мгновение пришлось отвлечься, а короткой передышки вполне хватило полузадушенному парню - несмотря на железную хватку, он изловчился и сумел выскользнуть из под него, тут же отвесив разбушевавшемуся пирату между глаз еще одну сочную оплеуху, отчего тот, оглушенный сильным ударом, как подкошенный, свалился на пол. Кашляющий Сэм, не теряя времени даром, тотчас взгромоздился на капитана Воробья, и покрепче придавив, вновь с силой двинул ему по физиономии, до крови разбив нос, после чего оба разъяренных противника кубарем покатились по ковру. Весь дом оглашался громкими воплями дерущихся и отборной бранью, из шкафа полетела стоящая на полках всякая всячина, в соседней комнате захлебывалась криком перепуганная Викки...

- Господи, когда же все это кончится! - вскричала Элен, едва успевая подхватить хрустальный череп. Девушка лихорадочно соображала, как разнять дерущихся и не имела возможности успокоить плачущую дочку, от души горячо молясь, чтобы ее муженьку не стукнуло в дурную башку воспользоваться оружием, до которого Сэм в пылу драки никак не позволял ему добраться. - Да остановитесь же вы, наконец! Или я... я..., - и тут ей в голову ударила замечательная мысль.

Она бросилась в комнату Ши, вытащила из под кровати ружье, влетела с ним обратно в гостиную и наставила на бойцов.

- Эй, вы, сумасшедшие! Если сейчас же не прекратите, я буду стрелять! Бабахну так, что мало не покажется... Обоим... Смекаете? А потом трупы в огороде зарою, к чертовой матери, и искать вас никто не станет! - на этот раз гневные слова имели успех - охаживающие друг друга кулаками мужчины на миг прекратили битву и уставились на нее, видно, не ожидая такого серьезного поворота событий.

- Да не выстрелишь ты, цыпа, - усмехнулся задыхающийся Джек, отпуская Сэма и вытирая подтекающую из расквашенного носа кровь. - А если и выстрелишь, все равно промажешь. Дай-ка лучше сюда эту свою игрушку от греха подальше, - и кряхтя, попытался подняться, намереваясь отобрать ружье, но она, не думая отдавать его, попятилась, отступая к выходу из гостиной.
- Эй, ты, мерзавец, не тронь ее, слышишь? И даже приближаться не смей! - прохрипел лежащий Сэм, хватая его за ногу и дергая к себе, отчего тот снова очутился на полу.
- Да неужели? Ну, это мы сейчас посмотрим, кому из нас двоих подходить к моей жене, крестный, а кому держаться подальше, - прорычал Джек, хватая парня за грудки...
- Я ведь выстрелю, можешь не сомневаться, - с трудом удерживая тяжелое ружье трясущимися руками, крикнула Элен. - Выстрелю, если не разбежитесь по углам, оставив друг друга и нас с Викки в покое. Хватит, мне надоело! Джек, убирайся отсюда прочь, слышишь!? Иначе я..., - только договорить не смогла, захлебнувшись болезненным, удушливым кашлем.

Внутри все вспыхнуло адским огнем от вновь вернувшегося, еще более сильного жара, стремительно разливающегося по телу и пронзающего выворачивающей наизнанку ломотой, а от резкой дурноты закружилась голова и потемнело в глазах. Девушка, не в силах дальше держаться на ногах, медленно осела на пол, выпуская из ослабевших рук ружье, по счастью оказавшееся незаряженным...

- Элен, детка, ты что, а? - испугался Джек, и тотчас отпустив Сэма, которого уже норовил снова подмять под себя, бросился к ней, подхватил на руки и отнес на постель. - Ты так не шути, открой глазки, - и принялся ее тормошить.
- Ну, что, доволен, дурень? Добился-таки, своего? - пробурчал крепко помятый парень, кряхтя и отдуваясь поднявшийся следом. - Говорил же тебе, больна она... А ты... Эх, ты..., Тьфу..., - он поморщился, со злостью выплевывая выбитый зуб, подошел к лежащей на кровати, побледневшей, словно полотно, девушке и потрогал ее полыхающий лоб, а Элен приоткрыла глаза, но не в силах разговаривать с драчунами, лишь молча отвернулась от них. - Жар у нее, чего же тут непонятного? Тут, на столе, стоял пузырек с настойкой, - вновь обратился Сэм к озадаченному и скисшему ночному "гостю", устроившему все это безобразие. - Дай ей немного, а я к Викки пойду. Бедная кроха там одна слезами заливается, пока мы тут с тобой дурью маялись.

- "Дай ей настойку!" - проворчал незадачливый супруг, подойдя к столу. - Легко сказать... Дал бы, да не могу, потому, как мы с тобой, дорогой крестный, ее разлили в пылу нашего кровопролитного сражения. Смекаешь? Вон склянка пустая валяется..., - виновато добавил он, покосившись на парня.
- Еще не лучше, - сердито фыркнул Сэм, махнув рукой. - Ладно, черт с ней. В комнате у Элен есть еще, сейчас принесу...

Он, грохоча "деревяшкой", торопливо вышел из гостиной, и через мгновение вернулся с зареванной крестницей и небольшим ящичком темного дерева.

- На вот, папаша, держи свое сокровище, - и передал запищавшую дочку на руки Джеку. - А я это снадобье поищу, - Сэм открыл ящичек и принялся внимательно разглядывать пузырьки.
- Ты, парень, только смотри, не перепутай, - проворчал тот, прижимая к себе всхлипывающую и упирающуюся Викки. - Не плачь, детка, твой отец, наконец-то, снова дома, и теперь у нас все будет просто замечательно, обещаю, а мать очень скоро поправится, - и чмокнул рассерженную, напуганную кроху в раскрасневшуюся щечку. Крестный же, слушая такие нежные речи, тихонько усмехнулся и покачал головой.

- Вот, нашел, - с облегчением вздохнул он, вытаскивая нужную склянку. - Я дам Элен несколько капель, а ты Викки спать уложи.
- М-м..., слушай, Сэмми, а может, мы... того? Наоборот? - растерянно пробормотал Джек, с трудом удерживая вертевшуюся и хнычущую дочь, уже успевшую за месяц его забыть и упорно не желающую сидеть на руках у какого-то незнакомого косматого, увешанного побрякушками "чуда" с разбитой физиономией. - А то я, знаешь, как-то не слишком умею с капризничающими детишками ладить. Ну, как, идет? - и исподлобья взглянул на парня, любезно протягивая тому Викки, вмиг затихшую у Сэма на руках.

- Ладно, сами управимся, не в первый раз, - усмехнулся тот, погладив успокоившуюся крестницу по кудрявой головке. - А тебе, и вправду, лучше с больной женой остаться. Пойдем спать, цыпленочек, не будем мешать твоему папочке, - Сэм с девочкой вышел из гостиной, оставляя Джека наедине с неподвижно лежащей, мучимой сильным жаром Элен. Он же, в свою очередь, не теряя времени даром, осторожно капнул ей в пересохший рот несколько капель странной коричневой жидкости без запаха и уселся терпеливо дожидаться "плодов" своего лекарского искусства, стараясь не елозить на скрипучей кровати.

Вскоре в переполошенном доме, наконец-то, воцарилась долгожданная тишина, нарушаемая лишь глухим покашливанием засыпающей девушки, мелодичным храпом Джека, не пожелавшего уходить в соседнюю комнату и уютно прикорнувшего прямо на ковре неподалеку от ее постели, да тихому шепоту дождя за темными окнами, которому не было никакого дела до страданий и скорбей человеческих...

[против лизки]

Пристань моей надежды ждет меня
Берег моей мечты на горизонте
Сквозь туманы расстояний я вижу твой свет
И слышу твой голос, зовущий нежно...


Болела Элен тяжело и целых две недели не вставала с постели. Враждующим мужчинам на время пришлось позабыть свои распри и по очереди ухаживать за ней. Но самые основные заботы, разумеется, легли на плечи Сэма - Джек с раннего утра отправлялся на вновь обретенную "Жемчужину", которую теперь опасался покидать надолго, появляясь домой лишь под вечер, оставляя больную на попечение заботливого и хозяйственного крестного. А тот давал девушке необходимые снадобья, возился с Викки, готовил еду, убирал в доме и присматривал за палисадником, взваливая на себя почти всю домашнюю работу - в подобных делах от капитана Воробья было слишком мало толку, да и по правде сказать, его особого желания. Однажды он в крепком подпитии и хорошем настроении попробовал сварить дочке ее любимую кашу, только, нечаянно уснув, позабыл про нее и прожег до огромной дыры совсем новый котел, по счастью, едва не спалив весь дом. Поэтому после такого конфуза больше не стал соваться на кухню, чтобы блеснуть кулинарными талантами, поручив это Сэму, неохотно уходящему домой только с появлением законного супруга, но упорно не желающему ночевать с Джеком под одной крышей.

Наглый пират откровенно раздражал и бесил его своим несуразным видом и развязными повадками, а ревность жгла огнем и колола сердце остро отточенными кинжалами. Но ради Элен и Викки он готов был смириться, собираясь поддерживать дальше миролюбивые отношения со зловредным родственником, стараясь не обращать внимания на ехидные насмешки и сальные шутки. Заноза-Джек не мог отказать себе в удовольствии при каждом удобном случае поддеть парня за амуры, разведенные с его женой, порой доводя того до тихого бешенства и страшного желания снова дать ему в нахальную усатую физиономию с незажившими прежними синяками, добавляя к ним новых, еще более ярких и красочных.А супругу Элен, в свою очередь, очень хотелось сделать тоже самое, но мужчины, скрипя зубами, продолжали дальше терпеть друг друга, в душе одинаково переживая и тревожась.

Верная Линда Моррисон смогла навестить подругу только на четвертый день - накануне болезни Элен она отправилась с родителями и братом праздновать свадьбу своей двоюродной сестры Джулии на другой конец острова и ничего не знала о приключившихся неприятностях. Хорошенько отругав обоих незадачливых соперников, расторопная девушка тут же пришла к ним на помощь, и теперь ее возвращение смогло разгрузить изрядно уставшего Сэма от многочисленных хозяйственных хлопот, а Джек был и так не слишком утомлен ими, обремененный вновь появившимися капитанскими обязанностями, но при этом не забывающий на досуге заглядывать в какую-нибудь портовую забегаловку в сопровождении мистера Гиббса, вернувшего вместе с "Жемчужиной" и свою былую должность старпома.

Зато Викки, словно дочка богатых родителей, разжилась сразу двумя няньками, по очереди сменяющими друг друга, не считая вечно занятого отца, а порой и всей кучей дружно набрасывающихся на нее, отчего у крохи, не привыкшей к такому количеству постоянно толкающегося в доме народа, шоколадные глазки медленно ползли на лоб от изумления.

- Ничего, любви и заботы много не бывает, - глядя на озадаченную девочку, улыбалась мисс Моррисон, торжественно вручая ее приходящему Сэму. - Дай бог ее матери скорее поправиться, вот тогда эта юная барышня сможет отдохнуть от чрезмерного внимания к своей скромной персоне.

К вечеру толкотня в доме, наконец-то, утихала - Линда с крестным, крепко подружившиеся в последнее время и связанные общими заботами, тревогами и переживаниями, уходили восвояси, а вернувшийся из порта Джек оставался тет-а-тет с больной женой и шаловливой, непоседливой дочкой, снова начавшей привыкать к нему. Она с огромным удовольствием забиралась к папаше на руки, копошилась в его затейливой прическе, норовя переделать ее на свой манер, разумеется, не обходя вниманием горячо обожаемые побрякушки, соблазнительно болтающиеся там, и совсем не смущаясь неистребимым запахом рома, обильно источаемым капитаном Воробьем. Тот же, в свою очередь, героически отдавая себя на полное растерзание маленькой безобразнице, не позволял ей приставать к матери, беспокоя ее.

Первые дни Элен почти не приходила в себя, находясь на грани жизни и смерти. На те недолгие мгновения, когда сознание возвращалось, она чувствовала руки Джека, нежно гладящие и перебирающие ее влажные, слипшиеся волосы, его теплые губы, осторожно прикасающиеся к ее пересохшим, полыхающим, обметанным сильным жаром губам, только все это тотчас исчезало в кровавом, обжигающем тумане, казалось несуществующим и ненастоящим. А потом болезненные, кошмарные видения вновь уносили ее в жуткое царство тьмы, и девушка со громкими, отчаянными стонами в горячечном бреду металась по промокшей от пота, скомканной постели.

Болезнь, вцепившаяся цепкими, острыми когтями, не отпускала Элен пять суток, но, все-таки, отступила, неохотно выпуская из смертельных объятий свою измученную жертву, не пожелавшую безропотно сдаваться. Однажды вечером она открыла глаза, при тусклом свете лампы увидела Джека, сидящего рядом на краю кровати и робко взяла его за руку, все еще не веря и думая, что видит лишь очередной бредовый сон. Только он не растаял, как раньше, а вздрогнул от неожиданности, нечаянно задремав, и спросонья уставился на нее, но быстро сообразив, кто его разбудил, устало улыбнулся:

- Ну, наконец-то... С возвращением, солнышко... Боишься, что исчезну? - и осторожно прикоснулся к ее теплому влажному лбу. - Не бойся, не исчезну, буду с тобой, пока не поправишься. А ведь я уже думал, что потеряю тебя навсегда... За Викки не беспокойся - она у Моррисонов, Линда забрала ее на сегодня к себе.

Он еще что-то говорил, только Элен молча смотрела и слушала его, с трудом, сначала смутно, а затем все отчетливей и ярче вспоминая отвратительные события той грозовой ночи, когда супруг со скандалом ввалился в дом, оскорбил ее и подрался с Сэмом. Злости и обиды не было - их убила тяжелая болезнь, отобравшая слишком много сил, чтобы злиться и обижаться. Но где-то там, в глубине души вновь стало очень больно и противно. Элен убрала свою руку и отвела глаза, глядя мимо него вглубь полутемной комнаты.

- Знаю, ты сердишься на меня, детка, - грустно продолжал Джек, погладив ее по бледной, исхудавшей щеке. - И правильно делаешь, потому что я - грязный мерзавец, тупой, упрямый осел и ты вправе была пристрелить меня, а потом закопать в огороде, как и обещала. Или отдать мои кости на съедение кровожадному Барту, - и виновато потупился, хитро поглядывая на жену из под длинных пушистых ресниц. Грозный дворовый охранник, словно услышав его слова, в ответ несколько раз сурово гавкнул и загрохотал цепью.

- Нет уж, дорогой, на съедение Барту я бы твое бренное тело, точно, не отдала, - хрипло отозвалась Элен, которой от своих нелепых угроз вдруг сделалось очень смешно. - Еще подавится... Или отравится, и как я потом без собаки? - попыталась пошутить она, но тут же надрывно, тяжело закашлялась и снова замолчала.
- Ну, спасибо, любимая. Раз тебе твой зловредный, кусачий кобель дороже мужа, значит, лютая смерть мне пока не грозит, - с облегчением произнес Джек и протянул ей кружку, стоящую на полу возле кровати. - На-ка, вот, выпей, это какая-то трава от кашля, ее Линда утром заваривала, - он поправил подушку, помогая девушке усесться поудобнее.

- Надо же, Джек, ты так ухаживаешь за своей неверной изменницей-женой, что просто не верится, - слабо усмехнулась она, беря у него кружку дрожащими от слабости руками и едва не расплескав ароматный янтарно-желтый отвар. - Я не сержусь, не злюсь и не обижаюсь, просто на знаю, что нужно говорить, вот и все. Ведь сказанного и совершенного нельзя вернуть назад, поэтому лучше промолчу, - и сделала несколько небольших глотков.
- Да, детка, назад не вернешь, но кое-что, все-таки, можно исправить. И вот теперь я изо всех сил стараюсь загладить свою вину, - задумчиво пробормотал тот. - Знаю, извинения и оправдания тут не помогут. Я оскорбил тебя, и хоть не умею просить прощения и оправдываться, все же прости меня, солнышко. Не знаю, как это вышло, клянусь. Наверное, тогда я, и вправду, крепко перебрал, о чем ужасно сожалею. Кстати, с крестным мы помирились... Да..., - и исподлобья стрельнул блестящими глазами.

- Какая приятная новость, - Элен допила остатки отвара и сунула ему опустевшую кружку. - Я страшно рада за вас обоих, только давай, больше не будем возвращаться к этому разговору. Ладно? Мне не хочется ни вспоминать, ни говорить о случившемся. Послушай, а как Викки? У нее все в порядке? Она здорова? Почему Линда забрала ее к себе? - она с тревогой уставилась на Джека.
- О, да, еще бы! И даже слишком, - усмехнулся тот. - Твоя подруга взяла ее на ночь, давая мне небольшую передышку, а вернее, моей бедной, многострадальной гриве. Ну, и конечно, возможность спокойно побыть с тобой. Так что, не волнуйся, любимая, с нашей обожаемой дочуркой все в полном порядке: Викки жива-здорова и прекрасно себя чувствует, в отличие от своей расхворавшейся матери. Поэтому, давай-ка, укладывайся, ни о чем не волнуйся и постарайся заснуть, - он помог Элен лечь и заботливо укутал ее одеялом. - Вот так-то лучше будет...

- Ты говорил, что вернул себе "Жемчужину"... Как бы мне хотелось снова взглянуть нее, подняться на борт, - мечтательно вздохнула девушка и выразительно взглянула на Джека.
- Вернул, детка, да еще как! - с гордостью ответил он. - И когда ты окончательно поправишься, мы обязательно пойдем вместе на мою драгоценную старушку, обещаю... Вдоволь сможешь полюбоваться на нее и на славную команду. Правда, из прежних твоих знакомых остались только Гиббс и Коттон...
- А из твоих, кроме тех двух старых приятелей, еще и Анна-Мария, да? - слабо усмехнулась Элен.
- Дорогая, я тебя умоляю, вот только не начинай, - поморщился капитан "Жемчужины" так, словно у него разом разболелись все зубы, в том числе и золотые. - Анна-Мария всего лишь член моей команды, и не более того. Вернее, была им до недавнего времени, пока не ухитрилась укра... реквизировать у каких-то ротозеев корабль. Теперь она сама себе хозяйка, и разумеется, больше у меня на судне не служит. А про нее тебе крестный наболтал, да? - и сердито засопел, посылая зловредному болтуну-Сэму сотню дьяволов в печенки.

- Уже неважно, - тихо отозвалась она. - А где же Пинтел, Раджетти, кок Чарли?
- Увы, наши пути с этой парочкой недоумков сильно разошлись, а Чарли новый старпом спровадил на берег еще до нашего похода за золотом. К сожалению, больше об этом славном малом мне ничего не известно - с тех пор, как он покинул судно и остался на Тортуге мы не встречались. Возможно, нашел себе новую работенку, что при его поварском умении совсем нетрудно, и вновь бороздит морские просторы... Ну, а может... Сама понимаешь, детка - век джентльмена удачи короткий, и эта капризная дама сопутствует ему далеко не всегда..., - Джек очень серьезно взглянул на опечаленную его словами жену.

- А Уилл? Он... нашел свою возлюбленную? - спохватилась Элен и тихонько хихикнула, вспомнив вежливого и скромного парня, бывшего у нее в гостях месяц назад, и дружные набеги всей троицы по дождю до пристроечки у ограды в самом конце двора.
- Евн..., бр-р..., Уилли-то? - хохотнул тот. - Нашел, цыпа, еще как нашел. И героически спас, и домой ее увез. У них, кажется, даже намечается свадьба, - о том, какие зажигательные танцы у костра выделывал на необитаемом острове с этой самой возлюбленной Уилла, а потом угодил на виселицу, чудом, вернее, благодаря ловкости и отваге мистера Тернера едва не отправившись в страну ушедших предков, как сказал бы всеведущий покойный Дарки, Джек предпочел благоразумно промолчать.

- Ну, надо же, как хорошо. Я так рада за них обоих, и от души желаю им счастья, - улыбнулась Элен.
- Я обязательно передам твое пожелание этой сладкой парочке при встрече, - ухмыльнулся тот. - Вот только жаль, что попасть на их свадьбу и выпить по чарке за здоровье, счастье и семейное благополучие евн...У-Уилла и его молодой супруги нам с тобой, детка, увы, не удастся. Я из этого проклятущего Порт Рояла еле-еле свою зад... ноги унес, и соваться туда во второй раз совсем не собираюсь.

- Джек, расскажи мне, как ты вернул "Жемчужину", да и вообще, обо всем остальном, - попросила она, умоляюще взглянув на него. - Ну, пожалуйста... А выспаться я всегда успею.
- Эх, цыпа, будь ты здорова, какой вопрос... Но сейчас тебе лучше...
- Дже-ек!
- Ладно, детка, разве я могу тебе отказать, - обреченно вздохнул он и принялся вспоминать свои ужасающие приключения, многие их которых были, мягко говоря, откровенно дурацкими, только об этом любимой женщине капитана Воробья знать вовсе необязательно.

Под его потрясающий рассказ Элен, уставшая удивляться, восхищаться, пугаться, в конце концов, уснула, обессиленная болезнью и болтовней как всегда привиравшего муженька. Только тот все равно продолжал говорить, словно боясь, что она тут же проснется, когда все эти небывалые истории закончатся, а будить ее так не хотелось. Когда-нибудь он, конечно же, еще ни один раз расскажет ей обо всех передрягах, но сейчас... Сейчас просто хотелось ласково гладить чуть влажные кудри, любуясь исхудавшим, бледным, но все равно самым любимым и прекрасным личиком на свете, хрупкими ручками, тоненькими пальчиками, нежной, точеной шейкой. Хотелось просто сидеть вот так, рядом с ней на постели в полутемной комнате маленького уютного домика на окраине Тортуги, наслаждаясь покоем и тишиной, забывая обо всем на свете...

С того самого вечера девушка начала быстро выздоравливать, только из-за сильной слабости еще неделю была вынуждена провести в постели. А когда окончательно поправилась, Джек, как и обещал, взял их с Викки на "Жемчужину". Она с восхищением разглядывала вновь обретенный ее мужем красавец-фрегат, правда, немного потрепанный лихими морскими приключениями, но не потерявший своего былого изящества. Элен тотчас вспомнила, как два года назад чуть ли не каждый день бегала на рассвете к морю и до боли в глазах вглядывалась в пустынный горизонт, надеясь увидеть знакомые черные паруса. И вот, наконец, после всех тревог, переживаний и горестей этот долгожданный день настал... И если верна пословица, что все со временем приходит к тому, кто умеет ждать и надеяться, то, пожалуй, ради такого дня стоило жить...

Мистер Гиббс почтительно поприветствовал супругу своего кэпа, а та, не выдержав, повисла на шее у покрасневшего, смущенного старпома, целуя его в лоснящуюся, чумазую щеку, и нежно обняла немого рулевого Коттона, радостно мычащего в ответ. Только его нахальный языкастый попугай, увидев женщину с ребенком на борту, не разделял мнения хозяина и Гиббса, а заорав во всю глотку "Бар-рдак на кор-рабле!" рванул на рею, от греха подальше.

Но настоящий бардак начался в капитанской каюте, когда туда попала шустрая любознательная Роза-Виктория, имеющая огромную, неистребимую тягу ко всему новому, необычному и прекрасному. Крохе решительно не понравилась разношерстная, галдящая толпа полупьяных, грязных, оборванных мужиков, зато она очень скоро утешилась, наведя в отцовском жилище свой собственный "порядок", на что слегка огорченному папаше пришлось лишь бессильно развести руками.

А через неделю Джек, крепко затосковав на суше, устал от тихого семейного очага, снова отправляясь бороздить бескрайние морские просторы навстречу чистому горизонту, соленому ветру, опасностям и приключениям, которые каким-то непостижимым образом умел притягивать к себе. Не он искал их - они находили его сами...
Но в этот раз капитану Воробью не удалось незаметно улизнуть из дома, и на причале, как положено, его провожали в нелегкий дальний путь супруга и дочь. И вновь Элен с тоской в глазах смотрела, как ветреная красотка-"Жемчужина" - вечная непобедимая соперница, уносит прочь на всех своих наполненных ветром дальних странствий черных парусах ее любимого все дальше и дальше. Конечно же, она не знала, когда им с Джеком доведется увидеться вновь, и посчастливится ли встретиться вообще. Но удел жен моряков терпеливо ждать и надеяться. Или не ждать совсем...

Сэм теперь наведывался к ним с Викки намного реже - он стал открыто ухаживать за Линдой, тайно влюбленной в него и предпочитавшей скромно помалкивать о своих нежных чувствах, пока однажды нечаянно не проболталась подруге. Через полгода пара обвенчалась в захудалой церкви святой Маргариты, где когда-то так весело крестили юную Розу-Викторию, до сих пор со смехом вспоминая страдальческую рожу местного пастора, за вполне приличную плату сделавшего турчанку Ши крестной матерью малышки.

- Скажи мне, Сэмми, только честно - разве ты любишь Линду? - накануне свадьбы спросила Элен у загрустившего парня. - Ведь идти наперекор своему сердцу или назло кому-то не стоит... Можно стать несчастным самому и сделать таким же того, кто с тобой рядом...
- Люблю? Не знаю, - честно сознался тот, печально улыбнувшись. - Она мне очень нравится - красивая, добрая, веселая, хозяйственная. С ней так тепло, уютно и спокойно. Почти, как с тобой, солнышко. А кого я люблю, мы с тобой оба... Впрочем, это уже теперь неважно...

Девушка ничего не ответила, понимая, что он прав и так будет лучше для всех, от души пожелав молодым счастья, благополучия и много хорошеньких, розовощеких карапузов. А через несколько месяцев сама приняла у подруги роды, поздравив ее с замечательным, крепким и горластым мальчуганом. Счастливые новоиспеченные родители вместе с повитухой дружно решили назвать новорожденного Джеком в честь окончательного примирения Сэма со зловредным родственничком-пиратом.

Старый пьяница Генри Хорн умер, едва мальчику исполнилось полгода - последнее время этот задира и драчун почти не прикасался к бутылке, с удовольствием возясь с внуком, в котором души не чаял. После его смерти сын, наконец-то, смог отремонтировать их ветхий дом, и небольшое семейство переехало туда.

А Джек, как порывистый ветер, всегда появлялся неожиданно, стремительно и напористо, когда устав от морских скитаний, поворачивал свою драгоценную старушку "Жемчужину", и она, словно гордая чернокрылая птица, летела, легко рассекая могучие волны Карибики, сквозь туманы расстояний к родному берегу, где его любили и ждали...
Хоть Элен никогда не знала о возвращении супруга - в хрустальный череп она больше не заглядывала, не искушая лишний раз судьбу, но теперь почему-то чувствовала его приближение, и за долгие десять лет еще ни разу не ошиблась.

*****
Миссис Элен Робертс... Впрочем, теперь уже не Робертс - два года назад они с Джеком обвенчались в той же самой церкви святой Маргариты, и за ее порогом капитан Воробей, все-таки, добровольно распрощался с холостяцкой жизнью, сделав Элен своей законной женой перед Богом и людьми.
Она полюбовалась изящным золотым колечком на тонком безымянном пальце, тускло поблескивающим при слабом свете угасающей свечи, и тихонько фыркнула, вспоминая самый первый подарок Джека - тяжелый, массивный перстень, который с гордостью носила на шее, во всех ярких красках представляя, каких грандиозных усилий такое нелегкое решение стоило ее муженьку, постоянно твердившему, что к алтарю он пойдет только под страхом виселицы. Или если его приволокут в церковь пьяным до полного бесчувствия...

В комнате Викки громко хлопнуло незакрытое окно, и Элен, резко поднявшись из-за стола, направилась к сладко спящей и ничего не слышавшей дочери. Господь не дал им других детей, и теперь их появление уже вряд ли предвидится. Но она никогда не думала об этом всерьез - иногда радовалась, а иногда жалела, не испытывая особого желания подарить дочке братишку или сестренку.

Молодая женщина поплотнее закрыла хлопающие решетчатые ставни - хоть гроза давно прошла, порывы налетающего ветра, бесцеремонно ломясь в дом, швыряли внутрь брызги воды, обильно льющейся с плачущих небес.

- В конце концов, ведь это просто дождь, - мечтательно вздохнув, улыбнулась она, и вновь взглянув на разрумянившуюся во сне Викки, утопающую в спутанных темно-каштановых роскошных кудрях, потихоньку прошла в гостиную, где на старой, скрипучей кровати, разметав по скомканной подушке косматую гриву, безмятежным сном младенца спало, слегка похрапывая, еще одно ее неугомонное "сокровище".

Капитан Джек Воробей накануне десятилетия дочери сегодня утром соизволил появиться домой, и ее день рождения они завтра отпразднуют всем скромным семейством.
Элен невольно залюбовалась этой диковатой, неумытой, непричесанной, но такой притягательной, манящей красотой, заставляющей ее терять голову на протяжении стольких лет.

Много воды утекло с тех пор, когда в первый раз увидела его, только наверняка знала одно - ей суждено любить этого очаровательного мерзавца до конца дней своих... Счастлива ли она с ним? Пожалуй, да... Любит ли он ее? Наверное, тоже... Они вместе сегодня и завтра... Сейчас... А грустные мысли и печальные воспоминания - всего лишь теплый, южный дождь, который под утро закончится...

THE END.