Туман...

[против лизки]

В этот прекрасный солнечный день церковь полна народу, а значит, тут намечается какое - то очень торжественное событие.. Величественные звуки органа возносятся ввысь, прокатываясь гулким эхом под сводами божьего храма. Священник в парадном облачении, с Библией в руках..

"О-о-о, так ведь это же венчание! Вот только интересно, чье... Да какая, к черту, разница! Свадьба - это просто замечательно! Обожаю свадьбы! Налить всем по чарке!"

- Джек Спэрроу, подойдите к своей нареченной невесте..., - властно приказывает святой отец громоподобным голосом.

"Что-о? Так жених, это я? Когда же я успел? Забавно до дрожи, а кто же тогда невеста? Та-ак, сейчас посмотрим", - и тут же вижу возле алтаря изящное создание с рассыпанными по плечам рыжими кудрями, прикрытыми легким флером фаты.

"Значит, невеста - Элен? Не-ет, так не пойдет! - в отчаянии вскричал я. - Конечно, я очень люблю эту крошку, но жениться на ней вовсе не собирался! Я еще слишком молод, и к кошмарам семейной жизни совсем не готов!"

Да еще, к своему величайшему ужасу, обнаруживаю, что одет в ненавистную кумачовую рубашку, а вместо родных пиратских штанов на мне красуются легендарные дамские шелковые панталоны с брабантскими кружевами, не так давно извлеченные из своего сундука в присутствии мисс Робертс.

Тогда, обливаясь холодным потом, я начал пятиться к выходу, намереваясь дать деру из церкви, но только не тут-то было - выросшие, словно из под земли, Гиббс и Дарки с суровыми рожами грубо хватают меня под руки и безжалостно тащат обратно к алтарю, будто бесцеремонные подручные палача, волокущие на эшафот приговоренного к казни.

- Джентльмены, стойте, стойте, подождите... П-предлагаю пе-переговоры..., - изо всех сил упираюсь я. - Венчание нужно немедленно отменить... Ну, или отложить на... неопределенное время. Поймите меня правильно, я не могу жениться в таком жутком... наряде. Это неприлично... Я только сменю это... кружевное безобразие и тотчас же вернусь, обещаю, - но непреклонные Гиббс и Дарки были глухи к моим убедительным просьбам и уговорам, возвращая едва не удравшего незадачливого жениха назад к его будущей второй половине.

- Сбежать хочешь, дорогой!? - Элен цепко ухватила меня за руку. - Врешь, любимый, не уйдешь! Продолжайте, святой отец, не тяните время, - кивнув священнику, сладко пропела она и повисла у меня на шее, впиваясь в мои губы хищным поцелуем.

-.... Объявляю вас мужем и женой! - торжественно провозгласил тот.

"М-м-м, бр-р-р...", - лишь жалобно простонал я, задыхаясь в нежных объятьях любящей новоиспеченной супруги, и провалился в теплую, мягкую пустоту, ударяясь в этой пустоте обо что-то очень твердое..

Когда же, проснувшись, я с трудом продрал глаза, то увидел, что лежу на полу, а золотистые солнечные лучи, врываясь в каюту, заливают ее своим ярким светом. С палубы доносились оживленные голоса и громкий гогот отоспавшейся довольной матросни, занятой своей привычной судовой работой.

"Вот, че-ерт, ну, и со-он, - тихо ужаснулся я, вытирая со лба струившийся противный пот. - Ха, женить меня хотели, как бы не так, - и кряхтя, поднялся с пола, потирая ушибленные места. - Не родилась еще на свет Божий та женщина, которой удастся затащить под венец капитана Джека Воробья. А обручальное кольцо на безымянный палец надеть-то мне впопыхах позабыли, недотепы..."

И тут увидел, что моей несостоявшейся супруги нет на месте, зато на подушке вместо ее рыженькой головки с почетом возлежала ненаглядная кукла Элен и таращила на меня глупые синие глазищи, а аппетитный запах мясной каши, стоящей на столе, приятно щекотал обоняние, наполняя своим ароматом душную каюту.

"М-да-а, оказывается, от бабы на корабле тоже бывает польза, - усмехнулся я. - Вот только интересно, где она сама..., - и от души зевая, сладко потянулся. - Но как же, все-таки, это замечательно - снова просыпаться на своей старушке "Жемчужине", в своей родной каюте, пусть даже и на полу".

Я подошел к чуть приоткрытой двери, высунул нос наружу, и тут же наткнулся взглядом на Гиббса, так сильно и грубо обидевшего меня во сне. А мой боцман, ничего не подозревающий о своих недавних злодеяниях, тоже заметил позднее пробуждение своего кэпа, и расплываясь во всю вечно опухшую рожу самой добрейшей улыбкой, тотчас радостно причалил ко мне.

- Добрый день, кэп! - ухмыльнулся он. - Однако, вы, сэр, долго почивать изволили. А если ты, Джек, мисс Элен ищешь, так она в "пиратнике", пошла Дарки навестить, - сказал Гиббс, глядя, как я продолжаю озираться по сторонам. - И заодно поесть ему отнесла.

Я вытаращил глаза, услышав, что Элен решилась отправиться в "пиратник", но ничего не сказал. Конечно, с одной стороны, мне это не слишком понравилось, но ведь не бежать же за ней вниз, на потеху своим матросам вытаскивая оттуда за руку. Видно, девушка, терзаемая жгучим чувством вины за свою "лекарскую помощь" очень переживала и тревожилась за старика. А ее горячее желание убедиться, что с нашим приболевшим шаманом все в порядке, было вполне понятным.

- И тебе не хворать, приятель... Как он? - коротко спросил я, про себя тут же махнув рукой на самовольную вылазку Элен.

- Живой помаленьку, - Гиббс задумчиво почесал в затылке. - Только слаб очень, даже из гамака выбраться у него сил нет. Да еще парни расспросами одолевают. Прилипли к старику, как назойливые мухи... Все про увиденное во время обряда просят рассказать, да... Я уж их и гонял, и ругал - ничего не помогает, - он растерянно развел руками.

- Ведь говорил же ему - оставайся в моей каюте, - сердито сказал я. - Не будет там покоя. Так нет же, этот старый упрямец, все-таки, поперся в "пиратник"... А наш шаман-то, оказывается, силен, - тут же произнес с уважением. - Другой бы на его месте после всего ноги протянул, а он - ничего, молодцом держится.

- Да-а, Джек... Нашему старику, видать, крепко досталось от этих мерзких тварей, - сочувственно вздохнул Гиббс. - А запашок-то от Дарки идет тако-ой, что хоть нос зажимай. Наверное, они, эти сволочи, его всего своей поганой вонючей слизью обгадили.

Кто же, на самом деле, умудрился так обгадить старину Дарки, я, разумеется, говорить не стал. О том, как мы с Элен героически пытались вернуть его к жизни, моему болтливому боцману знать вовсе необязательно.

- Ах, да, приятель, чуть не забыл, - зевая, сказал я. - Немного попозже возьми кого-нибудь из парней - нужно вернуться на берег и забрать наши оставленные там пожитки. Завтра - послезавтра в море выйдем, хватит нам уже в этом милом заливчике толкаться и от безделья дурью маяться. Впрочем, я и сам с вами на берег отправлюсь. Возникла крайне острая нужда... А тебе, дружище, придется вместо меня на судне остаться...

- Есть, кэп, - бодро ответил Гиббс. - Прямо сейчас и скажу ребяткам... И правильно, Джек, - чуть тише добавил он. - Нечего нам на этом прОклятом богом и забытом людьми островке зря торчать. Ну его, ко всем чертям, со всеми его джунглями, заброшенными индейскими поселениями и прочей бесовщиной.

Гиббс вернулся к своим прерванным делам, а я - в каюту, запирая за собой дверь. Ведь теперь мне тоже предстояло одно очень важное дельце, а именно, капитану Джеку Воробью срочно требовалось привести себя в порядок, возвращая своей изрядно помятой и оборванной персоне соответствующий капитанскому званию вид. Добрый глоток крепкого рома и вмиг проглоченный обед, принесенный заботливой Элен, тотчас разогнали остатки сна. Я быстро умылся, с отвращением прикасаясь к отросшей щетине, эта колючая поросль на моей физиономии давно нуждалась в бритье, только с этой процедурой было решено пока повременить. А для начала я сбросил с себя перепачканную, разорванную, дурно пахнущую рубашку, открыл сундук и одним махом вывалил из него на пол все разнообразное содержимое, в котором начал азартно рыться. Но не успел я основательно приступить к поискам, как тут же по великому закону подлости наткнулся на свою опостылевшую кумачовую рубаху и скомканные вместе с ней кружевные панталоны, уже начавшие преследовать меня в кошмарах...

"Та-ак, приятель, что найдено, то - дар Божий", - скрипя зубами, со злостью подумал я, и не выдержав, тихо взвыл, в ярости отшвырнул ногой в сторону свой "свадебный" наряд, в порыве праведного гнева раскидывая всю эту возвышающуюся кучу барахла... И тут мне неожиданно посчастливилось - среди валяющегося на полу тряпья я отыскал еще целых три белых рубашки, две из которых оказались совсем чистыми. Настроение у меня сразу же поднялось, а когда на самом дне сундука вдруг нечаянно обнаружился большой кусок давным-давно позабытого душистого мыла, то моя душа возликовала, и покрытое засохшими ссадинами тело, плохо отмытое в ручье, зудящее от мази вперемежку с потом, стало чесаться еще настырнее. Хоть мыться я очень не любил, считая это занятие пустой тратой времени и бесполезным расходом воды, только сейчас времени с водой было навалом, а все мои движимые и недвижимые части громко требовали внимания к себе. И именно поэтому я так рвался со своими парнями на берег, одержимый одним сильнейшим желанием - отмочить, наконец, свою вековую пиратскую грязь.

Но если рубашка и мыло благополучно нашлись, то штанами я был совсем небогат - одни, очень грязные, сейчас красовались на мне, а другие, которые почище, валялись, порванные сзади по шву, и эта отличительная примета запомнилась очень хорошо. Тогда, выудив их из кучи одежки, я с тяжким вздохом приготовился вооружиться иголкой с ниткой, только с радостью обнаружил, что огромная прореха уже кем-то аккуратно зашита, но никак не мог припомнить, когда успел ее ликвидировать.

"А, все-таки, баба на борту может приносить немалую пользу", - ухмыльнулся я, торопливо стаскивая с себя замызганные штаны, и уже приготовился облачиться в другие, к которым Элен успела приложить свои ловкие ручки, как тут на меня нежданно свалилась еще одна большая радость - искалеченное мужское достоинство вернуло свои былые размеры, переставая болеть, отвратительные кровавые волдыри исчезли, и теперь кожа на пострадавшем причинном месте, слабо почесываясь, сильно шелушилась. Только все это были уже сущие пустяки, и не стоило обращать на них внимания.

Я едва не подпрыгнул от счастья, разглядывая предмет своих переживаний со всех сторон, а для пущей уверенности даже слегка подергал, и окончательно убедившись, что он крепко держится на своем законном месте, возблагодарил небеса в смуглом лице нашего всемогущего шамана за такое чудесное исцеление от этого ужасного "дутого" недуга.

"Не-ет, что ни говори, а удача все еще при мне, - подумал я, вздыхая с облегчением. - А значит, кое-какие... радости жизни тебе снова доступны, старина Джекки", - и облизнувшись в предвкушении этих самых радостей, еще раз мечтательно вздохнул, торопливо забрался в зашитые штаны, нырнул в чистую рубашку, натянул сапоги, нацепил всю остальную амуницию и вышел на палубу.

Но спускаться в темный, душный "пиратник" решительно не хотелось, а хотелось просто стоять, любуясь лазурно-голубым небом, безоблачным после прошедшего проливного дождя, и своей залитой солнцем старушкой "Жемчужиной", с наслаждением подставив лицо легкому, игривому ветру, вдыхать неповторимый запах моря и терпкий аромат сырого корабельного дерева, слушая радостные вопли горластых чаек, стаями кружащих на кораблем.

Я немного посмотрел, как мои парни, последнее время такие недовольные, хмурые и угрюмые, с явной неохотой выполнявшие свою судовую работу, теперь шустро и проворно сновали по палубе, отпуская грубые, соленые шутки и довольно гогоча. Словом, наша жизнь снова возвращалась в привычное русло, и это было превосходно.

- Сэр, наши изящные гондолы готовы, - подошел ко мне Гиббс. - Парни уже ждут вас...

- Чудненько... Пусть забираются в шлюпки, а я очень быстро присоединюсь к ним, - и собрался уже спуститься в люк, но тут из него показалась рыженькая макушка, и следом за ней сама Элен, громко сопя, стала неуклюже выбираться на поверхность.

- О-о, мисс Робертс, какая встреча! - с веселым ехидством поприветствовал я запыхавшуюся девушку, подавая ей руку. - Дорогуша, ваше поведение просто возмутительно - мало того, что вы без разрешения покинули мою постель и каюту, так вы еще положили мне под бок свою белокурую лупоглазую дочурку. Наверное, для того, чтобы "старому хрычу" одному спать не так страшно было, не правда ли? А затем, не обмолвившись ни единым словом, вы забрались в "пиратник"... Нехорошо-о..., - беззлобно отчитал я Элен, попутно окидывая ее изящную фигурку хищным взглядом.

- Извини, Джек..., - она виновато опустила глаза. - Но ты так сладко и крепко спал... Мне просто стало жаль будить тебя из-за таких пустяков.

- Глупости, дорогая... Тебе нужно было все равно растолкать меня, тем более, что этому "старому хрычу" и так удалось слишком долго заспаться, - недовольно сказал я. - И потрудиться сообщить, куда ты направляешься...

- Да, но, Джек, разве я не могу свободно перемещаться по кораблю без твоего разрешения? - удивилась она. - А если мне, к примеру, приспичит выйти по какой-нибудь естественной надобности, я тоже должна буду отчитаться перед вами, сэр?

- Не нужно изощряться в остроумии, цыпа, - слегка рассердился я. - Речь сейчас вовсе не об этом. Разумеется, ты имеешь полную свободу перемещения, куда твоей душе угодно, только в случае с "пиратником" и трюмом не грех бы и мне сказать, где ваше упрямое, беспечное высочество в случае чего можно будет отыскать. Не забывай, что ты находишься не на "Лианде", а на "Черной Жемчужине", которая является пиратским судном. Смекаешь, о чем я?

- Смекаю...

- Ну, вот то-то же... В следующий раз, когда тебе снова приспичит забраться вниз к матросне, будь так любезна, поставь меня в известность, - строго сказал я, но тут же сменил гнев на милость. - Мало ли, что... Ладно, проехали... Как там наш отважный шаман, чудом выживший после твоего "лечения", а, господин великий лекарь? - и усмехнувшись, очень захотел ущипнуть Элен за аппетитную филейную часть, но под любопытными взглядами парней с сожалением придержал руки.

- Ему уже гораздо лучше, - сконфуженно пробормотала девушка, снова припоминая свой недавний "грешок". - Просто Дарки еще очень слаб, но это скоро пройдет. А если ты собрался к нему, то лучше не ходи - он только что уснул и будить его не нужно.

- Понятно, - вздохнул я. - Ну, что же, тогда, конечно, пусть спит себе на здоровье. Я и не собирался его будить. Кстати, дорогая, хочу обрадовать тебя - мы сейчас отправляемся на берег, так что, ты очень вовремя выбралась из "пиратника" на свет божий.

- Это, конечно, очень хорошо... Только..., - тут Элен замялась. - Джек, позволь мне остаться на "Жемчужине". Понимаешь, у меня после проведенной в шлюпке ночи от ее сидушки вся... все тело болит. И потом, я хотела сделать кое-какие свои... дела.

- Хм, интересно..., - нахмурился я. - Если с первым аргументом все ясно, то второй мне совсем непонятен - какие это такие "свои дела" успели у тебя появиться, дорогая, из-за которых ты при своей любви к чистоте даже отказываешь себе в удовольствии поплюхаться в воде?

- М-м, можно, я пока не стану отвечать на ваш вопрос, сэр? - Элен хитро взглянула на меня. - Узнаете, когда вернетесь. Ведь, как я понимаю, на берегу вы долго не задержитесь. А поплюхаться в воде я еще успею. Помнится, кэп, вы сами говорили, что "Жемчужина" снимется с якоря только послезавтра. Значит, нужно будет снова вернуться на остров за пресной водой. И у меня еще будет время вдоволь поплескаться...

- Да, пожалуй, ты права. Так все оно и будет, - я ненадолго задумался. - Ну, ладно, не хочешь снова болтаться с нами в шлюпке - не надо. Оставайся здесь, делай эти свои... важные дела, - и даже обрадовался появившейся прекрасной возможности в отсутствии Элен отмочить свою вековую грязь, не подвергаясь атакам острого язычка вредной девчонки. - А на берег перед отплытием мы еще заглянем. Только, чур, вести себя примерно - не напиваться, не буянить и не приставать к матросам с нескромными намерениями. Идет? Учти, мистер Гиббс мне все расскажет...

- Джек! Что за пошлый вздор ты несешь! - сверкнув изумрудными глазищами, возмущенно пискнула она.

- И тебе счастливо оставаться, детка! - хохотнул я. - Кстати, огромное спасибо за обед и за штаны, - шепнул ей на ушко, и звонко чмокнув в щечку, направился к заждавшимся меня парням.

В скором времени наши "изящные гондолы" отвалили то борта "Жемчужины", и мы сами не заметили, как под свой громкий гогот от собственных шуток добрались до острова. На берегу мы тут же дружно принялись за работу: первым делом сняли парусиновый навес и бережно свернули его, затем собрали сваленные под ним пожитки, подмоченные попавшим на них проливным дождем, сгрузили все это в шлюпку вместе с любимым котлом Чарли, так благоразумно прихваченным с судна хозяйственным коком. Наконец, весь скромный, нехитрый скарб был собран, и вместе с исчезновением нашего маленького лагеря этот берег снова опустел, как прежде, возвращая своей дикой красоте первозданный покой, так грубо нарушенный незваным появлением человека.

Теперь всем нам потребовался небольшой отдых и уставшие парни развалились на рыхлом песке, а некоторые залезли воду, спасаясь от палящих солнечных лучей, стремительно набравших силу после недавно прошедшего дождя. Тогда я тоже решил заняться своим очень важным делом, которое привело меня сюда вместе с остальными, и прошелся немного вдоль берега, отойдя подальше от своих отдыхающих ребят, нашел местечко поудобнее, стащил сапоги, достал из кармана так удачно найденный кусок мыла, стащил с потной головы промокшую косынку, разделся и забрался в воду, кряхтя и фыркая от удовольствия.

Надо сказать, что вода в заливе была солоновата, и не годилась для питья, зато для хорошего мытья оказалась вполне пригодной. Окунувшись с головой, я снова выбрался на берег и яростно начал намыливать все прилагающиеся ко мне движимые и недвижимые части, включая и саму эту засаленную, косматую голову, что было весьма нелегким делом. Мыться с мылом я давно уже отвык, оно настырно лезло в глаза, гадко щипало их, вышибая слезы, но я, отчаянно чертыхаясь и отплевываясь, мужественно терпел добровольную пытку, устроенную самому себе, изо всех сил оттирая прихваченной чистой тряпицей свою застарелую грязь. Стараясь хоть как-то скрасить такое нудное, противное занятие, я стал думать о чем-нибудь очень приятном, и тотчас же вспомнил нашу первую ночь с Элен, ее трепещущее в моих жарких объятьях гибкое, упругое тело и восхитительное ощущение тугой неподатливой тесноты внутри него... Как на грех, эти сладкие воспоминания пришлись на тот момент, когда я тщательно намыливал одно очень чувствительное к прикосновениям место, которое тут же незамедлительно отреагировало, и напрягшись, подскочило торчком, полностью готовое к применению, едва не вырвавшись из скользких рук, а его незадачливого хозяина обдало мощной волной жара с пяток до макушки.

"Э-э, не-ет, так не пойдет... Ведь так и самого себя поиметь недолго, - подумал я, задыхаясь от громкого, требовательного зова не вовремя проснувшейся плоти, и поспешно убрал руки прочь. - Не хватало мне еще самоудовлетворением заняться для полного счастья... Что стоим, кого ждем, приятель? - и попытался уговорить этого нетерпеливо вздрагивающего " Мистера Хочу". - Умерь свой напрасный пыл, парень, и потерпи немного. Будет и на твоей улице праздник, но только, увы, не сейчас", - и пулей влетел в воду, несколько раз нырнул, смывая с себя густую мыльную пену вместе с волнующими воспоминаниями.

Я подождал, пока растревоженный "парень", смирившись со своей печальной участью, соизволит успокоиться, после этого выбрался на берег, и обсыхая, немного попрыгал по горячему песку. А потом достал из кармана маленькое заляпанное зеркальце, снова намылил изрядно заросшую физиономию, и кое-как справился с колючей порослью, возвращая своим усам и бородке прежний щегольской вид. Быстро умывшись, еще раз взглянул в зеркальце и остался очень доволен собой. Тогда я неторопливо оделся и хищно покосился в сторону "Жемчужины", очень сожалея, что предмет моего вожделения сейчас находится в полной недосягаемости.

"Но ведь это - дело поправимое, - и плотоядно усмехнулся. - Не скучай, крошка, я уже иду..."

И тут же вспомнил об одном очень серьезном обещании, данном самому себе, повязал красную косынку на еще непросохшую голову и бережно убрал успевший высохнуть кусок мыла в карман.
Я добрался до близлежащих зарослей, и с трудом продравшись через густой кустарник, сразу же увидел то, что искал - там, среди сочной зелени, красуясь во всем своем великолепии, росли какие-то пышные ярко-розовые цветы, распространяя вокруг дивное благоухание. Их было так много, словно огромный ковер покрыл землю в этом месте, вытесняя отсюда всю другую растительность.
Я полюбовался на эти чудеса природы, недолго думая, надергал целую охапку этих розовых цветов вместе с корнями и с треском выломился из зарослей. А порывшись в кармане, нашел коротенькую веревочку, перевязал собранный букет, еще раз оценивающе повертел его и счастливо вздохнул, представляя, как обрадуется Элен.

В приподнятом настроении я гордо нес эту розовую ароматную клумбу, возвращаясь к своим ребятам, которые уже успели отдохнуть и были готовы покинуть берег, а увидев цветы у меня в руках, понимающе переглянулись, и сдержанно заухмылялись, отпуская осторожные шуточки, но я сурово зыркнул на весельчаков, и желание зубоскалить, осмеивая своего кэпа с таким необычным трофеем в руках, тотчас же улетучилось.

Между тем, время на берегу пролетело незаметно, и усталое багровое солнце медленно уходило на закат. Еще один день, проведенный возле острова, был на исходе, когда наши шлюпки подошли к "Жемчужине" и мы поднялись на борт.

Однако, Элен почему-то не встретила меня... Тогда я уже собрался крепко обидеться и вышвырнуть букет в воду, но тут капитана поджидал очень странный сюрприз - возле каюты громоздилась куча выброшенного оттуда мусора в виде пустых целых и битых бутылок, огрызков, костей, грязного рваного тряпья, среди которого я даже узнал драный женский чулок, неизвестно, какой бабой и когда позабытый в моем бывшем холостяцком жилище. А в приоткрытую дверь увидел Элен, стоящую на четвереньках, и в такой весьма привлекательной позе, отрешившись от всего земного, усердно отмывающую пол.

"Так вот какое важное дело ты, дорогуша, решила провернуть в мое отсутствие, - подумал я, довольно улыбаясь. - Молодец, девочка, давно пора было здесь порядок навести".

Уборка тем временем заканчивалась, и эта чистота была очень непривычной, а сама каюта стала какой-то по-домашнему уютной. Я же никак не решался туда войти, разглядывая малознакомую обстановку своего собственного обиталища, и тут мой блуждающий взгляд плавно перетек на круглую маленькую попку Элен. Эта аппетитная выступающая часть, плотно обтянутая бриджами и задорно торчащая впереди всего остального, призывно мелькала перед моими загоревшимися глазами, двигаясь в такт движениям своей хозяйки. Для мужчины, переполненного... впечатлениями, это было уже слишком...
Пользуясь благоприятным моментом, а именно тем, что Элен не видит происходящего за ее спиной, я мягко, как охотящийся тигр, прокрался в каюту, осторожно положил цветы у входа и очень тихо запер за собой дверь...

[против лизки]

*******
Данная глава содержит подробное описание сексуальной сцены. Лицам моложе 18 лет и очень впечатлительным людям к прочтению не рекомендуется.
*******
Капитан Воробей грохнул пустой кружкой об стол и уставился куда-то мимо присутствующих затуманенным, остекленевшим взглядом, словно забывая про свою увлекательную историю. Теперь он сидел, неподвижно уставясь в одну точку, и продолжать рассказ явно не собирался. Сейчас он находился в той стадии опьянения, когда обыкновенный забулдыга просто валится под стол и засыпает. Но любопытных слушателей такой поворот событий вовсе не устраивал, и они с разинутыми ртами ждали, когда Джек в очередной раз вернется с небес на грешную землю. Однако их долготерпение вскоре истощилось, а Дик Хоук не выдержал первым, и потряс его за плечо:

- Э-эй, Дже-ек, дружище... да ты совсем заснул, что ли? Чего дальше-то было, а? Подарил ты розовые цветочки этой своей... малолетней возлюбленной до того, как ее в койку затащить, или же после обрадовал? Некогда ведь, поди, было..., - понимающе хохотнул он. - А может, она тебе этот шикарный букет вместе с корнями в твою отмытую с душистым мылом задницу засунула, за то, что ты на чистом полу грязными сапожищами наследил? - и тут же от души заржал в голос, а следом за ним и вся честнАя компания, собранная за столом.

- Нет, мистер Хоук, здесь вы в корне неправы, - быстро выплывая из пьяной прострации, мрачно отозвался Джек. - Не успела... Но о том, что случилось дальше, мне бы очень не хотелось говорить, джентльмены... Для меня это - слишком больная тема, - он тяжело вздохнул и многозначительно покосился на свою пустую кружку, которую ему тотчас же наполнили.

- Да чего уж там, приятель, если начал, говори, как есть, не тяни..., - хором загалдели все заждавшиеся слушатели, нервно ерзая на скамейках.

- Да-да, Джек, уж давай, не ломайся - поведай нам, своим собратьям - пиратам, чего там у вас случилось. Что, парень, наверное, захотел, да не смог, после своей этой... "дутой" проблемки-то? Или вредная девчонка не дала? - и вся дружная компания пьянчуг снова дружно заржала, будто табун жеребцов.

- Вот только не нужно этих пошлых намеков, джентльмены, - сурово нахмурился Джек, уже в который раз прикладываясь к кружке. - Не угадали - ни то, ни другое... Ладно, черт с ними, с воспоминаниями - так и быть, расскажу. - он махнул рукой и очень выразительно покачнулся на лавке, рискуя свалится с нее. - Хоть я торжественно поклялся самому себе, что ни единая живая душа, до тех пор, пока жив капитан Джек Воробей, не узнает о произошедшем... Ну, кроме весьма малочисленной команды моей старушки "Жемчужины", а теперь еще и вас, господа..., - он снова поднял кружку, хитро подмигнув собутыльникам. - Дело в том, джентльмены, что в тот прекрасный вечер один очень больной во всю голову пират, то есть я, совершил очень скверный, да что там скверный, просто вопиюще отвратительный поступок. И даже изрядная порция крепкого барбадосского пойла, принятого на острове вместе с моими парнями для поднятия настроения, и вдобавок к нему, сильная жара служат для такого "подвига" крайне слабым оправданием... Э-эх, если бы я мог тогда знать, чем все закончится... То лучшее, что мог на тот момент сделать - это подскользнуться на мокром полу своей каюты и хорошенько припечататься к нему всей дурной башкой, в которую вечно лезут всяческие.. глупости..., - и Джек, утерев мокрые усы, еще раз тяжко вздохнул и дальше продолжил свой увлекательный рассказ...
*****

Теперь мы остались с Элен вдвоем, и я мог без всяких помех дать полную волю своим нескромным желаниям. Девушка по-прежнему не замечала меня, и увлеченная оттиранием застарелого пятна с шершавых досок пола, старательно работала тряпкой, беззаботно напевая какую-то лирическую песенку. Зато ее тугая попка маячила перед моими горящими глазами, и совершая энергичные полуобороты, то поднималась вверх, то опускалась вниз.
Я еще немного постоял, с затаенным дыханием пожирая хищным взглядом беспрестанно мелькающий перед ним такой доступный соблазн, чувствуя, как задремавшее на время вожделение тут же закипело с новой силой, наливаясь горячей тяжестью в паху и требовательно оттопыривая правую штанину, уже во весь голос заявляло о себе. Только сейчас бороться со своими мужскими потребностями я вовсе не собирался, а лишь в предвкушении облизнулся, и стараясь двигаться, как можно бесшумнее, подкрался к ничего не подозревающей девушке, опустился на колени позади нее и жадно обхватил поперек талии, прижимаясь всей своей выпирающей нижней частью к предмету своих мечтаний. Конечно, я прекрасно понимал, что Элен такое подлое, наглое нападение совсем не понравится, но также втайне надеялся незамедлительно загладить свою вину всеми известными способами.

От моей неожиданной, стремительной атаки с "тыла" девушка чуть не подпрыгнула, резко вздрогнув, пронзительно вскрикнула, и едва не растянувшись на мокром свежевымытом полу, уперлась в него локтями. Она попыталась повернуть голову и изо всех сил в панике рванулась, но я крепко держал ее одной рукой, а другой отобрал тряпку, отшвыривая прочь.

- Тс-с, тише, детка, - жарко зашептал я, наваливаясь на перепуганную до полусмерти крошку, и не позволяя ей разогнуться, продолжал удерживать вырывающуюся Элен в таком недвусмысленном положении. - Не стоит так громко кричать... Иначе вся моя любопытная команда услышит, бог знает, что подумает и соберется перед дверью. А ведь нам с тобой лишние свидетели сейчас вовсе не нужны, неправда ли? Ну, чего ты так напугалась, любимая? Успокойся, ведь это всего лишь я...

- Джек, дьявол тебя разбери, что ты себе позволяешь? - гневно прошипела Элен, возмущенно ворочаясь в моих соскучившихся объятьях, чувствуя, как знакомый до боли и торчащий колом предмет настойчиво уперся ей пониже спины.

- И мы с моим меньшим братцем тоже очень рады тебя видеть, - медовым голосом пропел я, нащупывая застежку на ее бриджах и принимаясь торопливо расстегивать ее. - А ты сама виновата - нельзя стоять в столь привлекательной позе на пиратском судне, где полно изголодавшихся по женскому телу мужчин. Это чревато... Но тебе на этот раз просто сказочно повезло... Ведь так к тебе мог подкрасться, кто угодно... И схватить тебя также, как я сейчас схватил... А раз ты уже попалась, детка, пора исполнять супружеский долг...

- Какой еще такой супружеский долг? Что ты несешь? Джек, пожалуйста, хватит... Отпусти меня... Я не хочу это делать... вот так, - нервно дрожа, испуганно пролепетала Элен, уже догадавшись, что за всем этим последует.

- Ну, к чему такие предрассудки, солнышко? - притворно удивился я, героически справившись с противной застежкой. - Уверяю, тебе понравится, и скоро ты сама убедишься, как была неправа. И ведь именно эту любовную позу ты такими горящими глазами разглядывала в той пикантной зеленой книжке, не так ли? А я всего лишь хочу сделать тебе маленький сюрприз, - и начал проворно стягивать с дрожащей от страха и праведного негодования девушки бриджи.

- Джек, это отвратительно и гадко... Мне это совсем не нравится... Сейчас ты обращаешься со мной, будто с какой-то бордельной гулящей девкой, - все еще продолжала упорствовать Элен, но сопротивляться, однако, перестала, понимая, что это бесполезно, и лишь обреченно вздыхая, послушно приподнимала коленки, позволяя мне беспрепятственно стащить с нее этот мешающий, ненужный предмет одежды.

- Твоя неправда, любовь моя, с бордельными девками у меня совсем другое обращение..., - весело отозвался я. - А в том, что мы с тобой делаем, нет ничего постыдного, отвратительного и гадкого. Это вовсе не так страшно, как тебе кажется... Пригнись немного пониже, солнышко..., - и довольно мурлыкнув при виде соблазнительного зрелища, открывшегося моему плотоядному взору, развел ее ноги на нужную ширину, усаживаясь между ними поудобнее на колени. - М-м, детка, какая же ты сладкая, - задыхаясь от нахлынувшей жаркой волны, прошептал я, прижимаясь губами к упругим выпуклостям, и провел пересохшим языком по их гладкой розовой, как у младенца, коже. Руки нетерпеливо нырнули к девушке под рубашку, и ложась на грудь, стали игриво поглаживать вмиг затвердевшие соски. Под этими ласками Элен замерла, тут же переставая сердиться, и лишь часто, прерывисто вздыхала. Гулкое биение ее грозящего выпрыгнуть наружу сердца эхом отдавалось в моих ладонях, одна из которых уже устремилась к ней в самый низ живота, и шустрые пальцы, перебирая мягкие шелковистые завитки, забрались в теплую ложбинку...

Надо сказать, что поспешные занятия любовью были для меня крайне привычным делом, только с этой крошкой я торопиться решительно не хотел. И хоть великий соблазн, а самое главное, требующая удовлетворения страсть вперемежку с убойным барбадосским пойлом, бьющие ключом во все места, уже лезли в драку с желанием загладить свою вину. Только в этот вечер я собирался подарить Элен несколько необычные ласки, в которых меня замечательно просветили шустрые красотки одного портового борделя, куда я в первый раз заглянул "на огонек" в пятнадцать лет, только тогда по молодости и глупости все творящееся там повергло меня в полнейшее изумление... А потом за долгие годы лихой пиратской жизни я много раз успешно оттачивал свое мастерство не столько на бордельных мисси, сколько на вполне приличных барышнях и дамах. Ну, а теперь пришла пора обрадовать Элен.

- Джек, какой же ты ужасный развратник, - задыхаясь, прошептала она. - А теперь и я с тобой вместе... Никогда тебе этого не прощу.

- Ну, солнышко, это мы еще посмотрим..., - насмешливо промурлыкал я. - Помнится, в прошлый раз тебе очень понравилось... Просто сегодня приореты чуть-чуть изменились, - и раздвинул ее ягодицы, провел языком меж ними вниз, проскальзывая мимо узкого еще не зажившего отверстия. Минуя соблазн проникнуть внутрь, он нащупал плотный бугорок, прикрытый двумя нежными лепестками, от мягких прикосновений тотчас же ставший набухшим и влажным.

Элен с приглушенным стоном легла грудью на пол, а искусный танец гибкого языка делался все изощреннее, теперь к нему присоединились зубы, слегка прикусывающие полыхающую плоть, которую я жадно втягивал губами, с наслаждением посасывая, ощущая во рту неповторимый вкус истекающего обильного сока, и чувственные стоны вздрагивающей, изгибающейся девушки усилились.

Тогда мой ловкий палец нашел меж приоткрытых половинок тугую сжимающуюся ямку и осторожно вторгся внутрь...

- Ай, Джек, что... что это ты делаешь? - Элен дернулась и беспокойно завертелась, пытаясь избавиться от нахального постороннего предмета, находящегося у нее в таком интересном месте.

- Тш-ш, тише, солнышко... Сейчас узнаешь, - хрипло прошептал я, обливаясь потом от бурлящего желания, раздирающего на части все мое измученное естество. - Просто расслабься и расставь ножки немного пошире..., - на что она лишь покорно исполнила мою просьбу. - Вот так, умница... А теперь садись ко мне на руку, смелее, не бойся, - и не дожидаясь, пока девушка сделает это сама, свободной рукой обхватил ее поперек бедер, и резко потянул вниз, с силой вталкивая палец в неподатливую глубину, а Элен тихонько пискнула, насаживаясь на него. - Все, все, моя сладкая, больше не будет больно, - я ласково погладил дрожащую и ойкающую девушку по спине. - Только ты нагнись еще чуть-чуть, мне так будет легче, а тебе приятнее, - и слегка поворачивая, начал двигать им вверх-вниз, ощупывая и нажимая на одну очень чувствительную точку, горячую и бьющуюся, словно второе сердце, добраться до которой можно лишь через такой необычный "тайник". Девушка громко застонала, устремляясь за работающей внутри рукой, в то время, как другая моя рука снова пробралась к ней под рубашку, сжимая налитЫе округлости, игриво пощипывая их заострившиеся соски, и убегала вниз живота, по пути забираясь в крошечную впадинку пупка, а достигнув цели, проскальзывала между ног. Пронзительные стоны Элен стали почти непрерывными и она, невольно направляясь навстречу движениям пальца, каждый раз сама принимала его в себя, судорожно извиваясь от обжигающего удовольствия.

Медленно подводя девушку к высшей точке, я уже и сам не мог больше сдерживаться - кровь яростно стучала в висках, в ушах шумело, низ живота немилосердно горел огнем, а отяжелевшие, переполненные яички немилосердно ломило, делая неутоленную плотскую потребность до боли нестерпимой. Тогда я со стоном вытащил руку и торопливо сдернул с себя штаны, выпуская на свободу разбухшее, горделиво вздымающееся и нервно вздрагивающее мужское достоинство...

"Конечно, мне не слишком по душе такие пикантные развлечения, но только теперь и сам не прочь побаловаться в этой жаркой дырочке. А некоторым дамам очень даже нравится, когда им вставляют в "другие ворота", - подумал я, потихоньку теряя рассудок от распирающего все места возбуждения. - Думаю, и эта доведенная до исступления крошка не будет против, а по-моему, сама этого очень хочет...Ну, что же, посмотрим..."

- Сейчас, сейчас, детка, подожди немного - задыхаясь, прошептал я, вставая на колени и с грохотом сбрасывая оружие, при котором еще до сих пор находился, нагнул девушку к самому полу, приподнимая повыше ее нижнюю часть, так что Элен прижалась к нему грудью, возвращаясь в позу "кошечки", пошире раскрыл ее ягодицы и снова ввел уже оба влажных пальца внутрь тут же сжавшейся ямки, посильнее растягивая ее, отчего крошка болезненно пискнула. - Тш-ш, тише, сладкая моя, не сжимайся так... Расслабься и позволь им проникнуть поглубже. Послушай, солнышко, а давай мы на этот раз вот сюда..., в попку попробуем? - моя свободная рука нежно поглаживала нервно вздрагивающие половинки, а пальцы продолжали разминать неподатливые стенки тугого отверстия. - Она такая восхитительная, и я совсем не прочь познакомиться с этой твоей девочкой поближе. Не бойся, я буду осторожен, обещаю, и мой "парень" проскочит в нее мягко, как по маслу, ты даже боли не почувствуешь, если не станешь напрягаться. А я смогу излить в тебя свое семя, не боясь, что ты забеременеешь.

- Нет! Нет - нет, Джек, пожалуйста, не надо... ту-туда... Слышишь? Что ты еще п-придумал? - вдруг перепугалась Элен и тревожно заерзала, пытаясь приподняться. - Я... вот...ту-туда... бо-боюсь, это все равно очень бо-больно... Давай, как обычно, как в первый раз, ладно?

- Глупенькая... Ну, чего ты так испугалась? Ведь мы уже и так этим занимаемся, а тебе очень нравится. А в жизни все нужно попробовать, особенно, если ты этого хочешь. Это местечко уже готово, и я войду в тебя очень быстро, раз и все... Тебе не будет больно...,- и продолжая уговаривать, добрался до чувствительной "струны", которую стал так настойчиво шевелить, что девушка снова громко застонала, сама принимая в себя мои пальцы. Тогда я решил, что это есть знак согласия, торопливо извлек их наружу, и тут же уперся изнывающей, разбухшей плотью в расслабленное покрасневшее отверстие, с силой втискиваясь в него.

- А-ай, Джек, ну, пожалуйста, хватит! - Элен вскрикнула от боли и завертелась, пытаясь освободиться от этого весьма крупного и длинного предмета внутри, но я придавил руками ее поясницу, и не позволяя разогнуться, удерживал норовящую отползти от меня крошку в такой неудобной для какого-либо сопротивления позе, но зато самой подходящей для продолжения начатого. А вклинившись своими расставленными коленями между ее широко разведенных ног, я не давал Элен вернуть им привычное положение. Все это уже походило на самое настоящее изнасилование, да еще в извращенной форме, а мне, как джентльмену, следовало отстать от упорствующей девушки. Вот только было слишком поздно, а из-за изрядной порции выпитого рома разум покинул дурную башку своего измученного хозяина, и остановиться я уже не мог. - Джек, да слышишь ли ты меня!? Ты совсем пьян, что ли!? Перестань толкать его дальше... Ну, если ты так хочешь меня, сделай это... не ту-туда... А как в первый раз..., - сдерживаясь изо всех сил, чтобы не расплакаться, снова стала упрашивать Элен.

- Нужно было сказать об этом пораньше, цыпа, так долго не раздумывая... Давно бы уже по-старинке управились. А ведь, когда я в твоей ране копался, ты героически это терпела... Вот и теперь придется немного потерпеть, - задыхаясь от похоти и закипающей злости, прохрипел я, и окончательно теряя рассудок, продолжал яростно вталкиваться в тугую, жаркую глубину. Элен замолчала, лишь тихо поскуливая от боли и робко всхлипывая. - В попку давать тоже больно бывает, особенно, в первый раз... А потом, глядишь, и понравится, некоторые мисси туда даже больше любят, и сами свои сладкие половинки с превеликим удовольствием раздвигают.. Сейчас я вставлю его поглубже, и ощущения у тебя, детка, будут совсем другие. А если будешь визжать, сжиматься и дергаться, станет еще больнее. Упрись-ка, цыпа, покрепче руками в пол, - и вцепившись в ее бедра, резко подался вперед, одновременно притягивая крошку к себе, мощным ударом вгоняя ей до упора свой толстый ствол всей его напряженной длиной.

Элен пронзительно взвизгнула, а я, не дождавшись, пока она успокоится и немного привыкнет, с полузвериным рычанием стал бешено вколачиваться в раскрытое тело, с громкими хлопками ударяясь о подставленные ягодицы, и каждый раз подтягивая к себе отчаянно вскрикивающую крошку, заставлял двигаться вместе со мной в одном темпе. И еще через несколько сокрушительных толчков со стоном замер, чувствуя, как извергнутое семя изливается внутри этого тесного обжигающего пространства. И тут же, обессиленный, в блаженном опустошении рухнул на пол, увлекая за собой дрожащую, всхлипывающую Элен, и едва не перевернул стоящее рядом ведро с грязной водой.

Падая, я придавил собой оказавшуюся внизу девушку, но она тут же проворно выбралась из под меня, и поникшее мужское достоинство легко выскользнуло из ее тела, а Элен отползла в сторону, подхватила валяющиеся бриджи и впопыхах стала их натягивать, не сразу попадая ногами в штанины. Ее трясло, словно в лихорадке, а поднявшись, она пошатнулась и чуть не упала, торопливо справляясь с застежкой, пряча раскрасневшееся, залитое слезами личико и едва сдерживая рвущиеся наружу рыдания.

- Детка, ну, хватит, не надо... Успокойся, - немного отдышавшись, с трудом
проговорил я, пытаясь приподняться, запутался в спущенных штанах, и торопливо надевая их, тут же заметил, что мой изрядно потрудившийся "парень" перепачкан кровью, и она - не моя... И хоть кровь после таких любовных занятий, к которым почти силой принудил Элен, была нередкостью, сейчас ее вид меня очень неприятно озадачил. Ведь сначала я подумал, что девушка просто противится некоторой их необычности, а по своей природной вредности громко пищит от возмущения.

" Да-а, приятель, ну и скотина же ты," - с презрением заявил проснувшийся зануда-Джек-второй и в негодовании заткнулся, не желая более иметь дело с таким извращенным негодяем.

Я стоял, виновато хлопая глазами, не зная, что могу сказать в свое оправдание раздавленной всем случившимся Элен, и осторожно подойдя к ней, попробовал обнять:

- Иди ко мне, солнышко... Я, правда, не хотел обидеть тебя... И даже не подумал, что тебе может быть так больно..., - но тут она, вырвавшись из моих рук, кинулась к ведру, в которое ее тут же стошнило.

- Г-грязный ублюдок..., - задыхаясь и захлебываясь от вновь подступающего приступа дурноты, прошептала она. - Ненавижу тебя... Не смей прикасаться ко мне... Слышишь?

Я промолчал и отошел в сторону, со стыдом и сожалением слушая и глядя, как Элен выворачивает наизнанку, налил ей воды, и подойдя к измученной девушке, с виноватым видом протянул ей кружку.

- Детка, на, выпей, и тебе полегче станет... Я знаю, я сволочь, гадкий бесстыдник и мерзкий развратник... Можешь обозвать меня, как больше понравится, и хорошенько врезать по моей похабной, отвратительной роже - не обижусь, - и с готовностью подставил физиономию, снова пытаясь обнять Элен.

Но она не стала бить меня, а вышибла из рук протянутую кружку, и как ошпаренная, шарахнулась прочь, утирая слезы и сверкая заплаканными изумрудными глазищами:

- Ты больше не дотронешься до меня... Никогда! Я - не твоя собственность, и не бордельная девка, с которой ты можешь развлекаться, как в твою дурную башку ударит, в уплату за спасение моей никчемной жизни, которой я вовсе не дорожу..., - и Элен кинулась к дверям, по пути наступая на лежащий возле входа букет благоухающих розовых цветов, ставший уже таким ненужным и лишним, рванула щеколду и выскочила на палубу, громко хлопнув дверью. Я же, все еще плохо соображая, не успел ее остановить, да и по правде сказать, не слишком-то стремился, в надежде, что у разнервничавшейся и оскорбленной, но отходчивой крошки закончится истерика, и она немного успокоившись на свежем морском воздухе, сама вернется в каюту. Ведь с корабля ей все равно некуда деться. Разве только за борт, но это вряд ли. Если бы из-за таких пустяков все женщины начали топиться, то славный род человеческий давно бы прервался. А Элен, скорее всего, рванула к нашему мудрому шаману искать утешения...

"О-о, не-ет... Вот только этого еще не хватало. О таких вещах Дарки знать совсем необязательно, и со своими "семейными" проблемами мы уж как-нибудь сами разберемся..., - с ужасом подумал я, доставая фляжку и жадно приложился к ней. - А если у Элен, и вправду, от боли в одном поврежденном месте и обиды еще и разум повредился, что ей взбредет в голову выложить старику обо всем, случившемся здесь? Нет уж, такого допустить решительно нельзя. Ее нужно срочно вытаскивать от Дарки из "пиратника", если, конечно, она там".

А с палубы раздавался громкий похабный хохот - ведь мои парни не страдали глухотой, и разумеется, прекрасно слышали все, что творилось в каюте их кэпа, а может, и нарочно подслушивали под дверью. А теперь в пьяном подпитии радуясь жизни, от всей широкой пиратской души праздновали это знаменательное событие, отпуская грязные насмешки и гнусные шутки.

"Вот дьявол..., - со злостью подумал я. - Хорошо отдохнул ты, парень, нечего сказать...Теперь эти жеребцы будут ржать над устроенной тобою "цветочно-букетной" оргией очень-очень долго. Даже на глаза своей лихой команде показываться не хочется. Но только весь этот балаган нужно срочно прекратить."

Я еще раз для храбрости мощно хлебнул из фляжки, и выходя из каюты, со злостью растоптал растрепанный розовый веник, валяющийся на чисто вымытом полу, и бывший еще совсем недавно моим шикарным букетом, который я так стремился подарить Элен. " Ну, и подарил же ты ей, приятель... Хорош подарок, нечего сказать", - и отшвырнул смятые цветы в сторону, но не успел даже толком выйти наружу, как оживление на палубе заметно усилилось, а ко мне на всех парусах, чуть не сбив меня же с ног, подлетел встревоженный Гиббс:

- Джек, что это бы-было, а? - мой верный боцман, хоть и делал встревоженно-глупый вид только что с Луны свалившегося парня, который ничего не слышал и не понял, но его вечно опухшая и слишком честная для джентльмена удачи рожа и заплывшие глаза так и порывались расплыться в понимающе-похабненькой ухмылке.

- Где? Что было? Что-то я ничего не слышал. Наверное, очень крепко спал, да..., - и состроив самую праведную физиономию только что проснувшегося человека, обвиненного сразу во всех смертных грехах, сурово зыркнул на команду, заранее прекращая всяческие попытки зубоскальства. Только мои опасения были очень даже напрасны - источником такого радостного гогота послужил мистер Раджетти, который со своим единственным и неповторимым глазом при свете судовых фонарей что-то умудрялся рисовать на сырых досках палубы, да еще в таких потемках.

- Ну, ладно вам, кэп, - начал обижаться Гиббс. - Или мы с тобой, Джек, больше не старые приятели? конечно, это не мое дело, но вы с мисс Элен что, поругались? А может быть, даже подрались? Вы там так кричали... Вернее, мисс Элен... Кхм...

- Ай, Гиббс, ну, вечно ты с глупостями пристаешь..., - с деланной небрежностью отмахнулся я от него. - Ну, разумеется, нет... И не ругались мы, и не дрались, а просто... громко спорили... По одному очень деликатному вопросу...Вот и все.

- Хм... Только спор-то у вас вышел какой-то... весьма... странный и очень уж громкий..., - Гиббс хитро посмотрел на меня. - И с глупостями это вовсе не я пристаю, а ты... К молоденьким барышням... Да так, что они от тебя в слезах выбегают... С железной решимостью за борт выпрыгнуть...

- Чего-о? - я в ужасе вытаращил глаза. - Приятель, ты чего такое несешь? Лишний хмель в башке бродит? Где Элен?

- Ничего у меня нигде не бродит, - он укоризненно глянул на меня. - Это у тебя, видать, кое-что слишком часто бродит, и всегда не там, где положено. Да не волнуйся ты... Никуда твоя рыженькая зазноба прыгать не собиралась, это я так, к слову сказал. А к какому, ты и сам прекрасно знаешь. Элен - слишком умная девочка, чтобы из-за таких, как..., ну, ладно, неважно... Постояла, в воду поплевала и дальше пошла. А куда она потом с палубы отправилась, я толком не видел. Наверное, к Дарки в "пиратник". Или к Чарли на камбуз. А больше-то ей пойти некуда, в трюме ей делать нечего. Не на мачту же она, в самом деле, залезла...

- А кто ее знает..., - буркнул я и поморщился. - Ладно, все понял. И учту на будущее, что из-за таких, как... ну, неважно, умные барышни не топятся... И, кстати, очень правильно делают.

На душе у меня было крайне гадко и мерзко, а тревога все настырнее шевелилась внутри скользкой, холодной змеей. Я не стал долго разговаривать с Гиббсом, и быстро спускаясь вниз по скрипящей, еле живой лестнице в темный, душный "пиратник", очень надеялся, что девушка, все-таки, там... Но Элен в нем не оказалось, а вся матросня была на палубе, кроме нашего всеведущего шамана, который, видно, от души хлебнул какого-то своего чудодейственного зелья, и теперь мирно дрых безмятежным сном младенца, храпя, как стадо бизонов...

Я не стал будить крепко спящего Большого Черного Змея, да это было и ни к чему, и крепко призадумался:

"На камбуз она точно не пойдет... После того, как я невольно ославил Элен на все судно, вряд ли она захочет маячить на глазах у моих парней... Скорее всего, забилась в какой-нибудь тихий уголок, каких на "Жемчужине" немало, и страдает там в гордом одиночестве..., - от этих мыслей сердце у меня болезненно сжалось. - Нет, так не пойдет. Сейчас спущусь в трюм, а если ее и там не найду, то все судно перетряхну, к чертовой бабушке, и обратно в каюту притащу хоть силой. Э-эх, не умею извиняться, но раз уж сам эту... проблемку создал, сам ее и разгребать буду...", - подумал я и покинул "пиратник", оставляя нашего всемогущего шамана и дальше общаться с духами в его крепком праведном сне.

Подозрительный шум, доносившийся из глубины темного трюма, я услышал еще на лестнице, и быстро сбежал вниз...

[против лизки]

Разгоняя тусклым светом фонаря сырой полумрак, я увидел перед собой небольшую пустую бочку, выкатившуюся мне под ноги из их беспорядочно нагроможденной кучи в самом дальнем углу, и именно ее дребезжащий грохот так вовремя сейчас привлек мое внимание, заставляя поторопиться.
А из этого места явственно слышались бурная подозрительная возня, сдавленные стоны и хриплый пропитый бас Джорджа Хаггарда, который я сразу же узнал:

- Ах, ты, рыжая сучка! - злобно прорычал он, а затем раздались два звонких хлопка крепких затрещин, от которых Элен тотчас на время затихла. - Нет уж, маленькая капитанская шлюшка... Сначала ты мне дашь, и потом уже вешайся, сколько душе угодно. А я тебе даже помогу, сам удавлю и за борт выброшу. Или ты думаешь, что твой ненаглядный Джек побежит искать свое "сокровище" после того, как битый час вставлял тебе, а потом выкинул из каюты всем нам в подарок? Ха, черта с два, даже не надейся - теперь ему глубоко наплевать..., Наверное, ты для него слишком дурна в койке, раз он вышвырнул тебя. - Хаггард тяжело сопел, захлебываясь от нетерпения поскорее справить свою скотскую нужду. - Но я не такой привередливый, как Джек... Так что, хватит брыкаться и верещать, рыжая, а раздвигай-ка пошире ноги, лучше не зли дядю Джорджи...

От бешено закипевшей ярости перед глазами поплыл кровавый туман, рука сама выдернула пистолет из-за пояса, и я в три прыжка оказался возле мерзавца Хаггарда, который уже стащил с Элен бриджи, навалился на нее всей своей поганой тушей, и обезумев от бурлившей похоти, изо всех сил зажимал полузадушенной девушке рот, пытаясь устроиться у нее между ног, да так при этом увлекся, что ничего вокруг себя не видел и не слышал:

- Все равно не успеешь, мразь... Бордель закрывается, - коротко процедил я сквозь зубы и поднял пистолет, а ублюдок, терзавший Элен, кубарем скатился с нее и попытался вскочить, но только подняться с пола ему было уже не суждено... - А кто не успел, тот опоздал..., - и мой палец тут же нажал на курок.

Наверное, мне не стоило убивать Хаггарда здесь, возле Элен, но только я не смог сдержаться: в замкнутом пространстве трюма мой выстрел прогремел настоящим пушечным залпом, башка этого подонка разлетелась на куски, а брызнувшая во все стороны кровь вперемежку с мозгами и раздробленными костями окатила девушку, которая тут же потеряла сознание. Я, чертыхнувшись, отпихнул рухнувшее рядом с ней тело и торопливо оттащил истерзанную, полураздетую, перепачканную с головы до ног Элен из стремительно растекающейся, жирно блестевшей лужи, как вдруг заметил валяющиеся неподалеку обрывки перерезанной веревки и нож Хаггарда, которым он очень гордился...

"Детка, что же ты такое удумала, - с ужасом подумал я. - А этот грязный недоносок спасал тебя, вытаскивая из петли лишь для того, чтобы самому тут же надругаться над тобой...," - и со злобным отвращением плюнул в убитого, поднял брошенные бриджи Элен, но тут почти вся матросня, прохлаждавшаяся на палубе, с криками и топотом, словно табун жеребцов, ввалилась в трюм, сбегаясь на выстрел. Парни так и застыли в изумлении, широко разинув рты при виде такой отвратительной картины, представшей перед их выпученными глазами, и не нуждающейся ни в никаких объяснениях...

- Ну, чего вытаращились, други!? - в бешенстве прорычал я, прикрывая бриджами голые ноги девушки и поправляя на ней разорванную до самого низа рубашку, подхватил Элен на руки. - Уберите отсюда эту падаль..., - и ткнул ногой в труп Хаггарда. - А если еще какой-нибудь помойный пес попробует хоть пальцем дотронуться до моей будущей жены, то с этим похотливым ублюдком будет то же самое и без всяких долгих разговоров, - в этот момент я ненавидел свою лихую команду, а больше всех себя самого. - Смекаете, джентльмены? Ну, вот то-то же, - и не обращая на них внимания, прошел со своей драгоценной ношей сквозь мгновенно расступившуюся кучу озадаченных, растерянных парней, поспешно покидая трюм, и в несколько прыжков преодолев скрипучую, шаткую лестницу, выбрался на палубу, а позади меня, пыхтя и задыхаясь, торопился встревоженный Гиббс.

Я вихрем ворвался в открытую каюту, как он сунулся следом:

- Джек... ну..., как же это, а? - растерянно промямлил он, не глядя мне в глаза. - Да ведь она же...

- Гиббс, сотню дьяволов тебе в печенки! - прорычал я, укладывая Элен на койку. - Зачем ты ее отпустил от себя, да еще и мне ничего не сказал, а назадавал всяких загадок, скрытный старый хрен!? Ведь ты догадывался, что она затевает!? Убирайся отсюда, к чертовой матери, с глаз моих! Проваливай, слышишь, да не смей показываться, пока сам не позову..., - и мой перетрусивший боцман тотчас исчез из каюты, осторожно закрывая за собой дверь.

Я закрыл за Гиббсом щеколду и быстро снял с Элен окровавленную разорванную рубашку, всерьез опасаясь, что толком незажившая рана могла открыться, но, слава богу, этого не случилось, и намочив тряпицу, обтер осунувшееся личико девушки от запекшейся ненавистной крови этого недоноска, легонько хлопая по смертельно бледным щечкам, целуя разбитые, распухшие, бескровные губки, с рвущимся от боли сердцем разглядывая сине-бурую полосу на ее тонкой, нежной шейке. Но Элен все так же лежала неподвижно, словно покойница, и это было страшно...

- Детка, ну, давай же, вернись на землю, - с отчаянием думал я, пытаясь изо всех сил пытаясь привести Элен в чувство. - Лучше кричи, ругайся, от души отхлещи меня по мерзкой, гадкой роже, только открой свои изумрудные глазки... Слышишь?"

"А ты лучше подумай, приятель, как ты теперь посмотришь в эти самые глазки, и что при этом будешь говорить искалеченной тобой же крошке в оправдание всему случившемуся, - тут же подал ехидный голосок зануда-Джек-второй. - Ведь это ты во всем виноват, парень... Сам... Один... Так что, по простой логике вещей за компанию с Хаггардом должен был влепить пулю в лоб и себе заодно..."

"Заткнись, приятель, без тебя тошно, - лишь злобно огрызнулся я. - Что же ты раньше помалкивал, праведник?" - только этот зануда в презрении не удостоил своего собеседника ответом, а Элен слабо вздохнула и наконец-то открыла глаза, но меня явно не узнавала...

И хоть уже точно не помню, что я тогда говорил, оттирая от кровавой каши ее измученное изящное, хрупкое тело и растрепанные слипшиеся локоны, но только в этот момент, всегда такой находчивый на любые слова, теперь так долго и с таким невероятным трудом смог подобрать подходящие для своего оправдания и раскаяния, которое вряд ли когда-нибудь может быть принято. К тому же, все мои старания не имели успеха - девушка даже ни разу не шевельнулась, и смотрела каким-то пустым остекленевшим взглядом мимо меня, бессмысленно уставившись на чернеющие окна, и в ответ не произнесла ни единого слова.

"А может, она после всего пережитого немного рассудком повредилась? - с тревогой подумал я, еще раз очень пристально взглянув на безжизненно лежавшую Элен, упершуюся мертвыми, потухшими глазами в темную бесконечность. - О-о, не-ет...", - и тут в дверь каюты кто-то настойчиво постучал. - Вот, дьявол, кого еще там принесло!? Находят же время для визитов," - и прикрыв девушку одеялом, с досадой поднялся с койки, сердито открыл дверь, а за ней заспанного Дарки.

- А-а, это ты, старина, - недовольно проворчал я, но тут же понимая, что без его помощи не обойтись, пропустил старика в каюту. - Знаешь, Большой Черный Змей, а ты как раз вовремя... Тут у нас..э-э-э...

- Добрый вечер, сэр... Впрочем, теперь уже ночь, - неприветливо сказал он, нехорошо взглянув на меня. - Знаю, что нужен, потому и пришел без приглашения. А теперь, сэр, будьте любезны, оставьте нас с девочкой вдвоем...

- Да... но...
- Так надо, кэп..., - строго сказал Дарки. - Не волнуйтесь, ведь от меня же ей никакого зла не будет, - он присел на край койки рядом с Элен. - И дверь покрепче за собой закройте...

"Вот это дожил ты, парень..., - про себя усмехнулся я. - Капитана собственный матрос из его родной каюты выгоняет, ну и ну", - но спорить со стариком не решился и тут же молча вышел на палубу, громко хлопнув дверью, а теперь стоял, судорожно глотая ром и глядя, как зашитое в парусину тело подонка Хаггарда отправляется в хрустально-прозрачное царство Хозяйки Синих Вод.

Но вслед быстро скрывшемуся в волнах мертвецу не было сказано ни единого доброго слова - этого жестокого, подлого и трусливого ублюдка не любили в команде и о его смерти никто не жалел.
Я продолжал топтаться в нетерпеливом ожидании, как тут за моей спиной раздался виноватый кашель, и Гиббс осторожно подошел ко мне поближе:

- Кхм..., Джек... я... это... Ну, чего там с мисс Элен, а? - с опаской начал он. - Я случайно увидел, как к тебе Дарки заходил, ну и...

- Пока не знаю, - и снова приложился к фляжке. - Наш всемогущий шаман меня выгнал в шею. А мисс Элен... Плохо с ней, приятель, - честно сознался я и тяжело вздохнул. - По-моему, у нее с головой что-то неладное сделалось..

- Как это? - изумился он. - Ты что же, Джек, хочешь сказать, что она того... разумом тронулась? Ах, ты же, господи, вот бедная девочка. И правильно ты этого мерзавца ухлопал, давно пора было сволочь в расход пустить... Слушай, а ты что же, никак мисс Элен в жены взять собираешься? - он тихонько ткнул меня локтем в бок и лукаво подмигнул, я же вытаращился на него, как на полностью умалишенного. - А чего ты на меня так воззрился, дружище?

- Э-э, Гиббс, ты что же, за компанию с Элен в уме повредился? - тут я чуть не захлебнулся ромом. - Что за вздор ты несешь?
- А чего я такого сказал? - довольно ухмыльнулся он во всю опухшую рожу. - Ты ведь сам в трюме перед всей командой назвал мисс Элен своей будущей супругой. Или уже забыл?

- "Будущей супругой!", - возмущенно фыркнул я. - Гиббс, ты совсем сдурел, что ли? Скажешь тоже... Да Элен ненавидит меня, и теперь на пушечный выстрел к себе не подпустит, если, конечно, помутившийся рассудок вновь к ней вернется, - и жадно припал к фляжке.

- Ну-у, не скажи, не скажи, приятель, - загадочно произнес Гиббс, хлопая мне по плечу. - Сердце женщины - как бездонная морская пучина, и никогда нельзя предугадать, что в ее таинственных глубинах на самом деле таится. А ты, парень, хоть и считаешь себя большим знатоком женской натуры, да только очень многого для себя так и не уяснил..., - тут мой умный боцман хотел произнести еще что-нибудь мудрое, но из каюты вышел Дарки, а Гиббс тотчас поспешно удалился, оставляя нас наедине с шаманом.

- Дарки, ну, что, как она? - я с трудом сдержался, чтобы не броситься старику навстречу, уже готовый засыпать его всяческими вопросами, но он строгим жестом остановил меня.

- С девочкой все будет в порядке, сэр. Ну, насколько это возможно после всего кошмара, выпавшего ей сегодня... Да и не только..., - неохотно пробурчал он и сердито посмотрел на меня. - Конечно, я не настолько всемогущ, чтобы совершить великое чудо и сделать сказанное - несказанным, а уже случившееся - всего лишь жутким сном, который растает вместе с пробуждением. А сейчас я просто помог Элен пережить все произошедшее, но не в моих силах полностью стереть из ее памяти и сердца страшные и горькие воспоминания, врезавшиеся туда навсегда.

- Так что же теперь делать? - задумчиво спросил я, сам понимая, что умудрился брякнуть очередную глупость.
- Ничего. Просто не говорите с ней обо всем этом, даже если она сама первая того захочет...
- Так она вообще никак не говорит. Я даже подумал, что Элен в уме повредилась, - и виновато вздохнул.

- А вот со мной разговаривала вполне в здравом уме и твердой памяти, - проворчал Дарки и уставился на меня тяжелым, пронизывающим взглядом, от которого тотчас возникло сильное желание провалиться сквозь сырые доски палубы, и желательно, куда подальше. - Знаете, сэр, это вовсе не Элен разумом тронулась, а... Ладно, неважно. Скажите мне, кэп, для того ли вы спасали эту девочку, и так рьяно, почти по-отечески заботились о ней, чтоб затем вот так нагло и бесстыдно использовать для своих плотских утех, причиняя столько душевных страданий и телесной боли, да еще выставляя на потеху похабной матросне? - старый шаман прожигал меня огненным взглядом насквозь, но сейчас мне, капитану корабля, даже не приходило в голову отдернуть своего матроса.

- Так Элен тебе все рассказала, - тихо пробормотал я, стараясь не смотреть на Дарки.

- Нет, сэр, вы ошибаетесь. Ничего она мне не говорила, - старик продолжал сверлить меня суровыми, беспощадными глазами, проникающими в самые тайные глубины души. - Да ведь я уже слишком долго живу на свете и тоже кое-что понимаю. К тому же, не первый месяц служу под вашим началом на "Жемчужине". И вот что хочу сказать вам, сэр, - это мое плавание было самым последним, и по возвращении на Тортугу я намерен покинуть судно. Там, на берегу, в маленьком уютном домике меня ждет любимая женщина, к которой я обещал вернуться и больше не расставаться с ней, пока смерть не разлучит нас. А Элен я возьму с собой, и эта милая, добрая девочка будет жить с нами. Моя престарелая подруга вовсе не станет возражать против неожиданно появившейся дочери. И в этом аду, гордо именуемом "Черной Жемчужиной", где люди, подобно жутким чудовищам Адаи, готовы с алчной радостью сожрать своих более слабых собратьев, ей больше делать нечего. Э-эх, сэр, а ведь я-то, старый дурень, так наивно надеялся, что вы хоть немного любите Элен, но, видно, сильно ошибся..., - старик махнул рукой и резко развернулся, уже готовый уйти, но тут я поспешно схватил его за руку.

- Нет-нет, постой, приятель, подожди... То есть, как это - заберешь? - последние слова Дарки очень неприятно поразили меня. - Ведь Элен, все-таки, не вещь, чтобы так вот просто взять и... А меня ты спросить не забыл? Вдруг я никуда не отпущу ее, потому что сам могу позаботиться?

- Да, сэр, это вы очень верно сказали: эта девочка - не вещь, а значит, не имеет хозяина. А об Элен вы уже и так просто замечательно позаботились. - он грубо выдернул у меня свою руку и уже зашагал прочь, но вдруг неожиданно остановился, сменив свой праведный гнев на милость. - Да, совсем забыл вам сказать - там, на столе, я оставил пузырек с настойкой, которую ей обязательно нужно будет давать по десять капель три-четыре раза в день. И не переживайте вы понапрасну, сэр, поправится ваше рыженькое солнышко, а по своей душевной доброте сможет простить и ваш скверный поступок, стоивший ей слишком дорого, да и много чего другого... Но Элен все равно лучше уйти на берег вместе со мной. Так и ей будет хорошо, да и вам самому... кхм... спокойнее. Доброй ночи, кэп..., - произнеся такие утешительные слова, старик бесшумно, словно привидение, исчез в открытом люке.

Я же еще немного постоял на палубе, от души прикладываясь к фляжке, а подойдя к слегка приоткрытой двери, еще чуть-чуть потоптался в нерешительности и тихонько вошел в полутемную каюту.

[против лизки]

Подойдя с опаской к койке, я посмотрел на неподвижно лежащую девушку, пристально вглядываясь в ее осунувшееся личико, ставшее бледно-серым при тусклом свете лампы, и темные тени, глубоко залегшие вокруг закрытых глаз. Элен прижимала к себе подаренную Дарки белокурую куклу, и казалось, крепко спала. Я отвернулся, собираясь убрать светильник подальше, но тут же почувствовав на себе обжигающий взгляд, присел на самый край постели и пару коротких мгновений мы лишь молча приглядывались друг к другу.

- С возвращением, рыжее солнышко..., - тихо проговорил я, осторожно взял покрытую ссадинами и синяками хрупкую ручку Элен, и хорошо помня слова Дарки, снова замолчал, тщательно обдумывая каждое слово возможного тяжелого, неприятного для нас обоих разговора.

- Мне снилась мама, - вдруг неожиданно и очень спокойно заговорила девушка, нарушая первой тягостную тишину. - И отец тоже... И капитан Брандт... Мы были на "Лианде", вместе со всеми ее матросами... Стояла такая прекрасная погода, в лазурно- голубых небесах ярко сияло солнце, а легкие, искрящиеся волны слабо покачивали шхуну. Вот только ветер почему-то не пел в поднятых белоснежных парусах нашей красавицы. А на ее палубе стоял большой стол, накрытый маминой любимой праздничной белой скатертью с золотистыми кистями, и на нем - различные лакомства, дорогие вина и всевозможные закуски. Кажется, мы отмечали какое-то важное событие, вот только не помню, какое..., - тут Элен задумалась. - Нет, не могу вспомнить, да это и неважно...Помню, что было очень весело, мы пели и танцевали, а хитрюга Лео крал с тарелочек пирожные и уносил их под стол... Ведь он - такой сластена, - улыбка едва заметной тенью промелькнула на ее бескровных пересохших губах. - Потом он прыгнул на меня и лизнул в щеку, перепачкав кремом все лицо и красивое розовое платье. Все так смеялись над нами..., - девушка как-то странно взглянула на меня, и ее глаза сверкнули лихорадочным, нездоровым блеском. - А потом я долго говорила с родителями...

- И...и о чем же вы... ты с ними разговаривала, де-детка? - с ласково-притворным интересом спросил я, настороженно поглядывая на нее, и уже всерьез усомнился в утешительных заверениях старого шамана, но зная, что с умалишенными лучше не спорить, решил поддерживать весь этот явный бред.

- Отец и маменька очень сильно сердились и ругали меня, - расстроенно вздохнула Элен.
- А за что же они так разгневались на тебя, солнышко? Ведь, кажется, вы там, на "Лианде", отмечали какой-то праздник? - и собрался подняться, чтобы налить ей воды. - Ты говори, говори, я тебя внимательно слушаю, - но она вдруг крепко ухватилась за мою руку.

- Они рассердились за мой дурной поступок и велели немедленно вернуться назад, к тому, кому будет очень плохо без меня. А когда придет время, я снова встречусь с ними, и мы останемся вместе навсегда, навечно, - она еще крепче сжала мою ладонь своими вспотевшими ладошками, не отпуская от себя ни на шаг. - Джек, я знаю, ты - ненарочно.., ты не хотел, чтоб так было, - задыхаясь, прошептала она и попыталась приподняться. - Знаешь, здесь так страшно - удушливая тьма подползает со всех сторон, и неизвестно, что скрывается там, в этой темноте...

- Тс-с, тише, девочка, успокойся, - я уложил ее обратно в постель, и убрав куклу на пол, получше укрыл дрожащую Элен одеялом. - Никого тут нет, кроме нас с тобой, да твоей белокурой дочурки. Тебе нужно постараться уснуть, а я, если хочешь, тихонько посижу рядом, чутко охраняя твой сон.

- Наверное, ты думаешь, что я окончательно сошла с ума, да?

- Нет, детка, ты просто слишком устала, - серьезно сказал я, догадываясь, где на самом деле была душа Элен и откуда ей посчастливилось вернуться. - Твои родители очень правильно поступили, отправив тебя назад... Ко мне... Ведь туда, где они теперь, тебе, солнышко, еще совсем рано. А сейчас давай, закрывай глазки, а я расскажу тебе... Только вот что же рассказать-то? - и озадаченно почесал в затылке. - Ведь сказок никаких я, вроде, не знаю, так, истории всякие..., вовсе неинтересные.

- А ты расскажи мне про дальние страны, - робко попросила Элен. - Какие они?

- Про дальние? - улыбнулся я. - Конечно расскажу, детка... И про дальние, и про ближние тоже. Ведь ночь впереди еще длинная..., - и уселся поудобнее, но тут она, поморщившись, молча подвинулась к стенке, освобождая мне место, а я в свою очередь, также не говоря ни слова, торопливо сбросил с себя оружие, стащил сапоги и осторожно прилег рядом с девушкой, обнимая ее поверх одеяла и хорошенько укутывая им.

А потом долго рассказывал притихшей Элен про дальние страны и ближние острова, населенные дикими племенами, про то, как мореходы держат курс по звездам, о загадочных огнях святого Эльма, вспыхивающих по ночам на верхушках мачт, о морских чудовищах, красавицах-русалках и других диковинных обитателях таинственных глубин, которых, правда, никогда не видел, да и не слишком к этому стремился, и еще о многих виденных и невиденных мною чудесах. Она уже давно заснула и тихонько посапывала, уткнувшись мне в плечо, но я со слипающимися глазами все продолжал говорить, словно боясь, что Элен проснется сразу же, как только эти удивительные сказки закончатся. И сам не заметил, как ветер дальних странствий подхватил меня, унося на своих мягких крыльях с грешной земли в сонное царство Морфея.
*****

Я проснулся от противной ноющей боли - плечо, на котором всю ночь покоилась головка Элен, сильно затекло, и стараясь не потревожить девушку, сладко спящую на нем, с опаской освободил руку, медленно поднялся с койки, хорошенько тряхнул головой, прогоняя остатки сна, и с неохотой натянул сапоги.
За окнами уже наступил новый день, и яркие солнечные лучи заливали каюту радостным золотистым светом. С палубы доносились привычные крики невыспавшейся похмельной матросни, неохотно выполняющей судовую работу, и громкая ругань мистера Гиббса, такого же полупьяного и едва продравшего глаза с сильнейшего перепоя.

Тогда я крепко призадумался - ведь сегодня парни должны были снова вернуться на остров, чтобы пополнить изрядно истощившиеся запасы пресной воды. Только на этот раз сам и не думал плыть с ними, собираясь отправить туда своего хозяйственного боцмана. Но сейчас, глядя на Элен, перепачканную всякой мерзостью, сразу же понял, что без прогулки на берег нам обоим, пожалуй, не обойтись.

А пока она спала, быстро сгонял на камбуз и притащил в каюту наш несколько запоздалый завтрак, как тут же крепко призадумался еще над одной проблемкой - теперь девушке не во что было одеться. Ее рубашка, вся грязная и разодранная, больше никуда не годилась, да и брижди тоже нуждались в хорошей стирке. Но если с рубашкой вопрос решался полегче, ведь Элен могла одеть и мою, то вот со штанами... Я тут же открыл свой легендарный сундук и вывалил из него на пол все разнообразное содержимое, усиленно порывшись в нем, отыскал ее кружевные юбки, свою запасную рубашку, а еще выкопал из кучи тряпья ненавистные шелковые панталоны, и от души чертыхнувшись с досады, бережно отложил их в сторону, весьма разумно предполагая, что этот предмет дамского белья в такой безвыходной ситуации тоже может очень пригодиться. Конечно, наряд получался, мягко говоря, немного странноватый, но все же был лучше, чем совсем ничего.

Пока я разбирался с одеждой, Элен уже успела проснуться, и прикрывшись одеялом, молча сидела на койке, стараясь как можно незаметнее почесаться под ним. Поганая кровь ублюдка Хаггарда, которую я, пытаясь оттереть, только еще сильнее размазал по ее телу и волосам, успела за ночь глубоко въесться в кожу и стягивала ее, вызывая настырный зуд. Девушке явно хотелось серьезно вымыться, а значит, наше возвращение на остров было неминуемым.

Тем временем я закончил возиться с одеждой, а Элен, позевывая, лишь внимательно наблюдала за мной, вела себя удивительно спокойно и ни единым словом не обмолвилась о произошедшем. Но выглядела и чувствовала она себя очень плохо, хоть ни на что и не жаловалась. Я же, вот так непринужденно болтая обо всяких пустяках, сумел-таки незаметно заставить ее съесть почти весь завтрак и дать оставленную Дарки настойку, с облегчением замечая, как через некоторое время бледные щечки девушки снова порозовели, а она сама немного повеселела, заметно оживилась и против путешествия на берег вовсе не возражала, еще нетерпеливее зачесавшись при одном упоминании о предстоящем купании.

Я отдал ей найденные вещи и тотчас же вышел из каюты, оставляя Элен наряжаться в гордом одиночестве и заранее предчувствуя праведное негодование при виде предложенных ей шелковых панталон, загадочное появление которых в моем сундуке до сих пор было тайной, покрытой полнейшим мраком.

А на палубе тем временем разгорелся ожесточенный спор - там милейший мистер Раджетти, не поддаваясь ни на какие уговоры, не позволял смыть с истертых досок свою начертанную на них углем картину, нарисованную им вчера вечером. Я подошел поближе и увидел какое-то жутковатое чудовище с выпученными глазищами и длинными наростами на голове...

- Ну, и что это? - коротко полюбопытствовал я, разглядывая непонятное "творение".
- Не "что", а кто, сэр, - скромно пояснил Раджетти. - Да ведь это же вы, кэп... Правда, очень похожи? - и в ожидании заслуженной похвалы уже заранее раздулся от гордости.

Я в изумлении закашлялся и вытаращил глаза, но тут же взял себя в руки:

- Знаете, мистер Раджетти, не хотелось бы вас огорчать..., - и состроил расстроенную рожу. - Понимаете, на этой картине вы несколько приукрасили действительность, а настоящий художник всегда должен быть правдив... Э-эй, ребята, уберите этот "графический шедевр", да поскорее..., - я сурово взглянул на скисшего рисовальщика и отыскал глазами своего работящего боцмана. - Мистер Гиббс, соберите парней, мы отправляемся на остров...

- Есть, сэр, - бодро отозвался он. - Да, но только, Джек, за какой надобностью мы опять...

- За какой, за какой... За пресной водой, которая у нас почти на исходе, - строго сказал я. - Забыл, что ли? И завтра же поутру снимаемся с якоря. Хватит нам тут прохлаждаться, бескрайние морские просторы заждались. Так что, пусть эти полупьяные лодыри пошевеливаются, и так уже слишком долго прокопались. А ты, приятель, на судне вместо меня останешься. Нам с Элен нужно на берег прогуляться, возникла крайне острая нужда.

- Все понял, кэп... Сейчас я их быстренько расшевелю.. Э-эй, ребятки..., - Гиббс кинулся отдавать распоряжения, а я вернулся в каюту, в ожидании праведного негодования и едких насмешек, которыми острая на язычок девушка всенепременно попотчует меня за предложенную ей пикантную шелковую одежку, неизвестно, кому раньше принадлежащую.

Но Элен уже оделась, и к моему великому удивлению, даже ничего не сказала, а лишь сердито посмотрела на меня, выразительно покосившись в сторону кружевного недоразумения, аккуратно разложенного на закрытом сундуке. Я заметил, что она стала очень мало говорить и часто подкашливала. Видно, удушающая петля успела сильно сдавить ее тоненькую шейку и слегка повредила гортань, поэтому теперь девушка из-за боли старалась избегать всевозможных лишних разговоров. А может быть, ее немногословность распространялась только на меня...

Я тоже не стал затрагивать "кружевную" тему и получше свернул пару наших грязных штанов, намереваясь хоть немного отстирать их на острове.

Однако, со сборами крепко перепившие вчера парни прокопались очень долго, и прошло много времени, прежде, чем наши "изящные гондолы" отвалили от борта "Жемчужины". После моего громогласного заявления в трюме прыткие на язык ребятки не смели похабничать и опасались зубоскалить, при виде Элен вели себя вполне прилично и даже с некоторым уважением поглядывали на нее, а сама она не слишком обращала на них внимания и держалась так, словно ничего не случилось.

До суши мы добирались недолго, парни изо всех сил налегали на весла, и в скором времени шлюпки причалили к берегу. На острове мои охающие похмельные матросы отправились вверх по течению Мангровой речки за чистой пресной водой, и эта нелегкая работа обещала растянуться до самого позднего вечера. А если же мы сегодня не успеем управиться до наступления темноты, то с утренним отплытием придется повременить, и всем нам таких задерживающих проволочек явно не хотелось.
Только мы с Элен отлынивали от всеобщих забот, и теперь все дальше удалялись вдоль полосы прибоя. Я искал то самое спокойное и уютное место, где так удачно вымылся в прошлый раз, и сейчас, подхватив на руки девушку, тяжело бредущую по рыхлому песку, путающуюся в длинных кружевных юбках, лишь торопливо шагал вперед, а вскоре, узнавая знакомый пейзаж, с облегчением вздохнул.

Стараясь не смотреть, как она раздевается, я положил на мокрый песок прихваченные штаны и твердо решил заняться стиркой, а девушка медленно вошла в воду. Мыло она забрала с собой, поэтому я, не теряясь, начал изо всех сил тереть грязь и кровавые пятна шершавым камешком, терпеливо дожидаясь, пока она закончит мыться. Только это занятие давалось ей с большим трудом, Элен покачивало от слабости во все стороны так, что она с трудом держалась на ногах, а предлагать свою помощь, и уж, тем более, навязывать после всего случившегося я теперь опасался. Но увидев, что девушка едва не упала, все-таки, не выдержал, быстро разделся и подойдя к ней, мягко отобрал тряпицу и мыло. Я начал мыть Элен сам, но она не воспротивилась и не отталкивала мои руки, когда с ее спины они осторожно переходили на грудь, живот и ненавязчиво спускались вниз. Сейчас у меня даже в мыслях не было приставать к ней с похотливыми намерениями. Посылая вспыхивающее вожделение подальше в прозрачную глубину Синего Озера, я лишь бережно смывал все страшные следы произошедшего, пытаясь избавить от жутких воспоминаний если не ее истерзанную душу, то хотя бы покрытое ссадинами и синяками измученное, но такое восхитительное тело и слипшиеся от засохшей крови рыжие локоны, чувствуя, как девушка молча замирает под моими нежными прикосновениями.

Элен еще немного поплескалась в воде, и я помог ей выйти на берег, а пока она обсыхала, устало сидя на плоском нагретом камне, взял мыло, натер им наши отмокшие вещи, более-менее сносно отстирал их и разложил просушиться на жарком солнце. Сам же в это время тоже успел несколько раз хорошенько окунуться, смывая противный липкий пот, выбрался на песок, надел штаны, но теперь у меня намечалось еще одно важное, очень серьезное дело...

- Детка, ты посиди здесь немного... Ладно? А я в кусты сбегаю, - и многозначительно глянул на уже одевшуюся девушку. - Возникла крайне острая нужда. Смекаешь? Да тут совсем недалеко, я быстренько, туда и обратно...

- Смекаю... А зачем? Ой, я не это хотела сказать, - она прикрыла рот ладошкой. - Иди, конечно, раз очень надо, мог бы не говорить. Только поскорее возвращайся.
- Ага, солнышко... Да я сейчас, мигом, - и вихрем помчался к близлежащим зарослям.

Но, разумеется, туда я так торопился вовсе не за тем, о чем подумала Элен. Ведь там, в серо-зеленых густых зарослях, пышным ковром устилали землю те самые шикарные ярко-розовые цветы с дивным ароматом, невезучие собратья которых так бесславно погибли на полу каюты, безжалостно растоптанные моими сапогами в злости на самого себя. Я с треском прорвался через противные густые колючки, и очутившись на цветущем розовом ковре, в спешке надергал большущую охапку, и с этой благоухающей клумбой, весь ободранный, примчался обратно на берег, еще издали увидев знакомое огненно-рыжее облако волос, искрящееся и полыхающее пожаром в игривых солнечных лучах. Девушка все так же сидела на камне, от души наслаждаясь покоем и красотой прозрачной бирюзовой воды.

Я неуверенно направился к ней, как тут же на полпути остановился, немного отдышавшись, и в этот момент все окончательно для себя решил, а подойдя к Элен, от неожиданного волнения едва не сунул в руки опешившей, изумленной девушке весь этот ароматный веник корнями кверху. Но вовремя спохватившись, тотчас вернул ему приличное положение и смущенно протянул ей свой подарок:

- Э-э, детка, вот, держи..., я тут мимо проходил, смотрю - растут... ну, и... Ведь ты же их любишь... Правда, красивые? - и с чувством огромного облегчения уселся напротив нее на песок, собираясь с мыслями. Оказывается, дарить молоденьким барышням букеты вовсе не так страшно...

- Очень красивые..., - Элен в восхищении любовалась этими ярко-розовыми чудесами природы, с наслаждением вдыхая их сладковато-терпкий аромат . - Спасибо, конечно, Джек... Только все это как-то... слишком странно. Цветы - от тебя? Я думала, что джентльменам удачи цветы женщинам дарить не полагается.

- Ну, так ведь я же - необычный джентльмен удачи, не такой, как все, сама говорила, - и скромно пожал плечами. - Правда, мне еще никогда букетов барышням дарить как-то не доводилось, но все когда-то случается в первый раз..., - я придвинулся к девушке поближе и положив руки к ней на колени, настойчиво заглянул в глаза. - Мисс Элен Робертс, скажите мне, вот только честно, хотели бы вы стать женой джентльмена удачи, любить его в горе и радости, в богатстве и бедности, болезни и старости, пока смерть на разлучит вас? Детка, ты хочешь стать женой пирата? Моей женой?

- Хочу..., - просто сказала она, спокойно глядя мне в глаза. - Да, мистер Джек Воробей, я хочу стать вашей женой, любить вас в горе и в радости, богатстве и бедности, болезни и старости, пока смерть не разлучит нас. Но замуж я за тебя, Джек, все равно не выйду...

- Не понял... Как это - "хочу, но не выйду"? - серьезно озадачился я.
- А у меня свадебного платья нет, - довольно хихикнула маленькая хитрюга. - И вообще никакого нет. Вот. Не могу же я выйти замуж за капитана "Жемчужины" в нижних юбках и его огромной рубашке. Или, того хуже, без всякой юбки, в одних кружевных панталонах... Во-первых, это неприлично, а во-вторых, вдруг их хозяйка нечаянно отыщется и ей это не понравится? Да и священника на твоем судне тоже нет...

Этот выстрел панталонами был очень метким и попал точно в "яблочко"... Мисс Робертс, сама об этом не подозревая, сейчас столь наглым образом покушалась на мой "свадебный наряд". Но о таких вещах ей знать вовсе необязательно.

- Нет уж, дорогуша, не заговаривай мне зубы, есть у тебя платье, которое вполне за свадебное сойдет. То, которое я с "Лианды" тебе притащил...
- Джек, ты что, ведь оно мне в боках широко, - заспорила она.
- А ты возьми иголку с ниткой и убавь его, как нужно, - не сдавался я. - И насчет священника не беспокойся - капитан судна сам имеет право поженить молодых... То есть, нас с тобой.. Да и есть в команде какой-то захудалый поп, и раз уж без него никак нельзя обойтись...
- Ну, ладно, ладно, ты меня убедил, - снова захихикала она. - Раз платье у меня уже есть, и даже поп на корабле имеется, хоть и захудалый...

- Цыпа, ну чего ты смеешься? - и обиженно надул губы. - Ведь я вполне серьезно, а ты...
- Ну, а вполне серьезно..., - Элен, мягко отстраняя мои руки, встала с камня. - Знаешь, Джек, если тебя терзают муки раскаяния, то я уже простила тебя. Поэтому жениться на мне по такой причине вовсе не требуется.

- Детка, ну, что ты такое говоришь? - искренне возмутился я. - Причем здесь...? А, впрочем, я догадывался, что именно это от тебя и услышу, - и с тяжким вздохом поднялся с песка, отряхивая штаны. - Ты мне не веришь, да? Но, наверное, я бы на твоем месте тоже не поверил и послал ко всем чертям такого гадкого, мерзкого, развратного, похабного...

- Джек, а Джек, - Элен лукаво глянула на меня. - Но ведь я еще пока тебя никуда не посылала. Только, если честно, я как-то не горю желанием выйти замуж - ни за тебя, ни за кого-то другого. Я еще слишком молода и к кошмарам семейной жизни совсем не готова, - и кокетливо стрельнула глазками. - Но раз предложение все же было сделано, то я, как благовоспитанная леди, ну, которой, во всяком случае была когда-то, обязательно рассмотрю вашу кандидатуру, сэр, в самое ближайшее время. Обещаю..., - и не дожидаясь меня, с загадочным видом пошла по берегу, прижимая к груди цветы.

"Вот ведь зараза!" - с легкой досадой подумал я, и прихватив с камня наши так и не высохшие штаны, отправился следом за этой маленькой врединой.

*****
Как я и предполагал, мы прокопались с нашими хозяйственными делами до самого позднего вечера и лишь с наступлением темноты смогли, наконец, вернуться на "Жемчужину". Но утром нового дня резко испортившаяся погода и сильный шторм, разыгравшийся в открытом море, не дали нам высунуть нос из залива, и еще целых пять дней наша малочисленная команда проторчала возле острова, проклиная сюрпризы матушки-природы последними словами. Лишь на шестой день бушующая стихия сжалилась над несчастными мореходами, и снявшись с якоря, старушка "Жемчужина" смогла покинуть тихие воды Синего Озера, на всех своих черных парусах вновь направляясь навстречу бескрайнему морскому простору.

[против лизки]

- Надо ли говорить, джентльмены, с каким чувством огромного облегчения мы оставляли за кормой этот прОклятый богом и заброшенный людьми островок, который теперь стремительно удалялся из поля зрения, превращаясь в маленькую точку, и в скором времени совсем исчез из вида, словно мираж, растаявший в безбрежной синеве, - слегка отрезвевший Джек продолжил свою захватывающую историю, к великой радости своих любопытных, но благодарных слушателей, за все это время ни разу не перебивших рассказчика, а лишь нетерпеливо ерзающих на лавках. - Все вы прекрасно знаете, други, какие чувства испытывает бывалый моряк, вновь оказавшийся посреди этой опасной и капризной, но ставшей за долгие годы такой привычной и родной стихии, с наслаждением подставляя лицо солнечному соленому ветру, басовито поющему в парусах и снастях, игривому плеску волн, бьющихся в борта корабля, и веселым воплям горластых чаек, кружащих над мачтами, упирающимися своими верхушками в лазурно-голубое, чистое небо.

Разыгравшийся пятидневный шторм, который мы благополучно переждали в заливе, наконец-то, соизволил закончиться, и море снова стало спокойным и покладистым. Довольная матросня привычно галдела, занятая своей повседневной судовой работой, а сам же я теперь почти целыми днями торчал на командном мостике, оставляя Элен за полноправного капитана в нашем совместном жилище. Хозяйственная девушка вполне успешно справлялась со возложенной на нее нелегкой работой, а освободившись, о чем-то подолгу болтала с Дарки. И хоть я не слишком вникал в их затяжные беседы, но тесное общение со старым шаманом явно шло ей только на пользу. Она снова стала шустрой и жизнерадостной, как прежде, и ни единым словом не обмолвилась о случившемся.

Как-то раз, зайдя в каюту в отсутствие Элен, я увидел аккуратно разложенное платье, так предусмотрительно прихваченное мною с "Лианды", и теперь втайне от меня потихоньку перешиваемое. Я понимающе ухмыльнулся, разглядывая это нехитрое рукоделие, ярко свидетельствующее о том, что маленькая хитрюга, все-таки, совсем непрочь примерить на себя свадебный наряд, а вместе с ним и роль замужней дамы. Значит, моя кандидатура окончательно не отвергнута, и находится на самой последней стадии рассмотрения. Но не дожидаясь возвращения плутовки, поспешно вышел из каюты и с самой невозмутимой рожей проплыл мимо Элен, крутившейся на палубе с ведром в руках и перешучивающейся с отдыхающими матросами. За это время мои парни успели привыкнуть к женскому присутствию на корабле, переставая бросать в ее сторону недвусмысленные алчные взгляды, уже заранее зная, чем могут грозить домогательства до будущей супруги капитана, и стали проявлять к ней должное уважение.

Я же, терпеливо дожидаясь ответа на свое предложение руки и сердца, сам себе торжественно поклялся, что ни под каким предлогом не стану донимать нескромными порывами неторопившуюся с ответом крошку до тех пор, пока она сама этого не захочет, и с того злополучного вечера своей суровой клятвы ни разу не нарушал. Но, по правде сказать, для такого обета воздержания имелась еще одна крайне важная причина - "дутая напасть", словно в наказание за совершенный мною тяжкий грех, обрушилась на толком незажившее многострадальное мужское достоинство. И все те пять дней, которые мы проторчали возле острова, пережидая шторм, я вынужден был, кряхтя и охая от боли, привязывать вонючую мазь к расхворавшемуся "парню", борясь со жгучим желанием без всякой жалости оторвать его, к чертовой матери, и вышвырнуть за борт. Только вскоре болезнь отступила, и охота лишать себя столь непокорной, но весьма ценной части, сразу отпала сама по себе. Ведь, если хорошенько разобраться, в отрывании больше всего нуждалась моя дурная, косматая башка, не дающая покоя всему остальному и доставляющая столько хлопот своему незадачливому хозяину. А с нею расставаться я тоже не слишком торопился.

В любом случае, я теперь спал в гордом одиночестве и на полу, каждую ночь прислушиваясь к шороху снимаемой Элен одежды, слабому поскрипыванию койки под нежным, легким телом и тихому посапыванию засыпающей девушки. От таких манящих звуков и близкого присутствия недоступного соблазна жаркие волны окатывали с пяток до макушки, и обливаясь горячим потом, начинал беспокойно ворочаться с боку на бок на соломенном матрасе...

"Солнышко, ну, хватит прикидываться, - и в ожидании поглядывал на свернувшуюся клубочком Элен, которая, как мне казалось, тоже не спала, а только притворялась, чутко прислушиваясь к моей шумной возне, но упрямо не хотела сжалиться над несчастным, измученным страдальцем. - Ведь ты тоже не спишь и исподтишка посматриваешь сюда, на меня. А я так соскучился по тебе... Только приставать все равно не стану, даже не надейся, пока ты сама ко мне не придешь," - и не дождавшись, с досадой поворачивался задом к находящемуся всего в трех шагах искушению.

И вот в одну из таких бессонных ночей ночей я лежал, блуждая глазами во мраке полутемной каюты, как вдруг старая койка подозрительно скрипнула, и девушка, путаясь в кружевных юбках, в которых теперь укладывалась спать, поднявшись с нее, осторожно подошла ко мне и смущенно присела на матрас.

- Что, дорогая, тебе тоже не спится? - лукаво поинтересовался я, чувствуя наступление своего звездного часа. - Тогда ложись рядышком, вдвоем-то в потолок пялиться гораздо веселее, - и подвинулся, освобождая место. - Руки распускать не стану, обещаю. Кстати, детка, а ведь ты мне тоже кое-что обещала... Надеюсь, еще не забыла, а? Мое предложение руки и сердца остается в силе, и если ты..., - но договорить так и не успел - мягкие, пухленькие губки Элен неожиданно прижались к моим, а хрупкие ручки робко легли на плечи... Конечно же, я не стал терять времени даром, ловко поймал эти сочные вишенки своими губами, порывисто отвечая на ее неумелый поцелуй, и жадно сгреб девушку в охапку...

- Как большой знаток женской натуры, понимаю, что это и есть ответ, - жарко прошептал я, с явной неохотой прерывая такое приятное занятие.
- Да... Знаешь, Джек, я вот тут немного подумала и решила, что, пожалуй, согласна, - задыхаясь, отозвалась она.
- Ну, вот и чудненько... Очень правильный выбор, - серьезно сказал я. - Только как-то странно, детка...
- Что именно, дорогой? - лукаво поинтересовалась Элен, проводя тонким пальчиком по моим колючим усам.
- Ты, как подавляющее большинство женщин, ни разу не потребовала от меня пылких признаний в любви и клятв в верности до гробовой доски.. Это - подозрительно, - и с притворной строгостью взглянул на девушку. - Что за бардак на корабле, цыпа?
- То есть, Джек, сейчас ты хочешь, чтоб я заставила тебя расточать признания, клятвы и грохотать при этом в свою крепкую грудь кулаком? - улыбнулась она. - А зачем?
- Ну, не знаю, - усмехнулся я. - Наверное, потому, что у вас, у женщин, так принято, понимаешь? И без этого вы прожить не можете.

- Ну, наверное, я еще просто не успела..., - рассмеялась Элен, но тут же снова стала серьезной. - Дже-ек, фу-у, какие глупости... Да с чего ты это взял? Мне вовсе не нужны никакие клятвы верности, тем более, что они все равно невыполнимы, и пылкие признания в вечной любви до гроба, существование которой тоже вызывает огромные сомнения. Ведь женщина почти всегда сердцем чувствует, любима она или нет. Также, как любит ли она сама. Стоит лишь только внимательней к нему прислушаться, - с этими словами девушка нежно погладила меня по щеке. - Вот я и выслушала свое... Это оказалось совсем нетрудно.

- Ну, что же, тогда все просто замечательно, - довольно промурлыкал я, покрепче прижимая ее к себе. - Даже представить себе не мог, что ты такая... мудрая. А раз ты, любимая, у меня такая умненькая, знаешь ли, чем мужья с женами по ночам занимаются? Да и не только по ночам? - моя проворная рука уже забралась к Элен под рубашку.
- Догадываюсь..., - смущенно заулыбалась она. - Джек, но ведь я тебе еще не жена, - и попыталась отодвинуться от моего проснувшегося "парня", настойчиво упирающегося ей между ног. - Так что, дорогой, тебе придется немного подождать.
- Ну-у, цыпа, так не пойдет, это слишком жестоко, - я обиженно надул губы. - Ты сама приходишь ко мне в постель, набрасываешься с поцелуями, заставляя меня, изголодавшегося по твоему восхитительному телу, напрочь терять голову, а потом... Это нечестно..., - однако, выпускать Элен из своих цепких объятий явно не спешил.

- Ничего, любимый, как-нибудь переживешь, - она попробовала освободиться из моих соскучившихся рук. - Да и дело не только в этом... Просто я сейчас не могу.. быть с тобой по некоторой более веской причине. Смекаешь?

- М-м, и что же это за серьезная причина? - те временем другая моя рука уже нырнула к Элен под юбки. - О-о, солнышко, так ты, все-таки, решила поступиться своими железными принципами и надела это шелковое недоразумение? - хитро поинтересовался я, с глубоким сожалением обнаруживая легендарные панталоны, надежно скрывающие желанные прелести. - А позволь спросить, чем вызвана такая резкая смена приоритетов? Впрочем, кажется, сам догадываюсь..., - и ласково погладил ее круглую попку. - Ежемесячное недомогание, да?

- Да... Поэтому возникла крайне острая нужда... Джек! Ну, хватит, перестань, - Элен сердито засопела и в замешательстве завертелась, стараясь избавиться от моих нахальных ощупываний. - Какой же ты, все-таки, бесстыдник!

- Понятно..., - тяжко вздохнул я, с неохотой убирая руку, но девушку от себя не отпустил. - И почему сразу - бесстыдник? Просто... нечаянно наткнулся... А когда у тебя все это... дело закончится?
- Не... не знаю, - она стыдливо опустила глазки. - У меня такого еще ни разу не было.
- Не понял... То есть, как это? - в испуге вытаращился я. - Детка, так сколько же тебе лет на самом деле?
- Шестнадцать... Будет через неделю, - чуть слышно пробормотала она.
- О, господи, - тихо простонал я. - Как же все запущено...
- Что ты сказал? - не поняла Элен.

- Нет-нет, ничего, дорогая. Просто думал, что ты немножко постарше, и шестнадцать тебе уже есть, это во-первых. В дневнике капитана Брандта был написан твой возраст, но видно, ваш кэп слегка ошибся. И через неделю у тебя день рождения - это во-вторых, - тут же пояснил я свое недоумение. - Слушай, Элен, а давай-ка, мы объединим эти два знаменательных события? Быстренько сообразим нашу женитьбу и заодно отпразднуем твои именины. Ну как, идет? Платье у тебя, как понимаю, уже готово.

- Все-то тебе, Джек, надо обязательно раскопать. Значит, это ты мое перешитое платье увидел, вот и решил меня поторопить, да? - укоризненно сказала она.
- Ну, да, видел... И что в этом такого? Ведь оно на койке лежало, на всеобщее обозрение, - не понял я.
- Ай, ладно, глупости все это, - беспечно махнула она рукой. - Просто говорят, что жених не должен заранее видеть свадебное платье. Очень плохая примета. Только ведь ты мне сам его с "Лианды" притащил, значит, эта глупая байка уже не в счет. А со всем остальным я вполне согласна - пусть будет, как ты предложил, - и Элен попыталась подняться с матраса.

- Ну, постой, солнышко, подожди... Не уходи, - я продолжал удерживать ее, упорно не желая отпускать. - Останься со мной... Мы тихонько полежим рядышком, свои длинные руки распускать не стану, честное слово, - только такое обещание легче было дать, чем выполнить. - Знаешь, а некоторым барышням "визиты гостей" совсем не мешают заниматься любовью, - и повторил попытку снова забраться девушке под рубашку. - Детка, ведь я так соскучился... Ну, не будь такой бессердечной...

- Нет уж, дорогой, - Элен настойчиво и ловко вывернулась из моих рук, запутавшись в юбках. - Я, к счастью, не причисляю себя к этим твоим знакомым... некоторым барышням. И вообще, слышать о твоих подружках-развратницах больше ничего не хочу. Понял? - Элен гневно сверкнула в темноте изумрудными глазищами. - Это во-первых... А во-вторых, я очень плохо себя чувствую и меня болит живот, - она быстро подскочила и рассерженно направилась к койке.

- Все-все, понял, детка, - виновато пробормотал я, смекнув, что вновь брякнул очередную глупость. - Больше ни единым словом даже не заикнусь о своих... И если тебе нехорошо, то конечно, какой разговор..., - и обреченно вздохнул. - Ладно, тогда давай спать. Пожалуй, ты и вправду, правильно сделала, что ушла к себе. Иначе могу не сдержаться и стану нагло приставать, нарушая свою суровую мужскую клятву.

- Доброй ночи, любимый, - хихикнула маленькая вредина и завозилась, поудобнее укладываясь в постели.
- Доброй ночи, - с досадой проворчал я. - Да какая же она добрая? Ай, ладно, как-нибудь переживу, - и повернувшись на другой бок, в расстроенных чувствах сам не заметил, как вскоре заснул.
*****
- Итак, джентльмены, как вы все уже поняли, я собирался связать себя священными узами брака, - важно произнес Джек и поставил опустевшую кружку, которую ему тут же наполнили, переливая через край живительную жидкость, растекающуюся большущей лужей по истертым доскам стола. - Осторожнее с ромом, господа, этот напиток не любит такого наплевательского обращения, - слегка отвлекся он. - Ну, а в ожидании грядущего радостного события изволил пока что почивать на лаврах, то бишь, на соломенном матрасе, страдая от воздержания, так как моя будущая супруга вдруг неожиданно раскапризничалась и теперь наотрез отказывалась спать со мной до свадьбы в одной постели. Но иногда я, все-таки, не выдерживал, и как мальчишка-сопляк, отлавливал Элен в каюте, с наслаждением тиская возмущенно пищащую в ответ на мои приставания крошку.

Надо ли говорить, что все мы маялись дурью от безделья - при такой малочисленной команде ни о каком мало-мальски приличном разбое не могло быть и речи, а перетряхивая с Гиббсом и Чарли наши весьма скудные запасы продовольствия и рома, пришли в настоящее уныние.

"М-да-а, приятель, отпраздновал ты и свою женитьбу, и день рождения Элен, у-у...Чем и с чем это ты намерен делать? - я крепко озадачился. - Ну, чем обычно начало супружеской жизни отмечают, хе-хе, и так понятно. Тут можно особо не беспокоиться, этот необходимый предмет у меня, слава богу, всегда при себе. А вот насчет остального не уверен. Черт, мне даже нечего подарить своей любимой цыпе на именины. Вот зараза! Ну, разве что, только себя самого. Была одна надежда на кружевные панталоны, да только Элен их уже сама реквизировала. Какая досада... Впрочем, возможно, я себя слишком недооцениваю - ведь капитан Джек Воробей сам по себе есть прекрасный подарок. А маленькая вредина наверняка не догадывается, какое счастье обрушилось на ее хорошенькую рыженькую головку", - и тут же грустно вздохнул, кое-что припоминая.

Но вскоре удача вновь улыбнулась нам, и самое настоящее счастье так случайно привалило в виде захудалой рыболовной шхуны, торчащей посреди морских просторов в глубоком дрейфе. Вся команда этого плавучего старого корыта, включая капитана, была мертвецки пьяна, и не держась на ногах, с трудом сообразила, что на их бесподобный и гордый корабль посмели напасть мерзкие пираты, которые сейчас их будут нагло грабить. Пришлось доходчиво объяснить этим незадачливым трагическим пьянчугам, за какой надобностью мы незванно пожаловали к ним в гости.
Правда, провизией утлое суденышко было небогато, а полупротухшая вонючая рыба своим дивным пикантным "ароматом" нас совсем не прельстила. Зато запасы превосходного ямайского рома оказались просто неисчерпаемы и немедленно перекочевали в трюм "Жемчужины". Никакого золота, разумеется, нигде не завалялось, и мы, пожелав расстроенным парням счастливого плавания, покинули шхуну, с миром отпуская расстроенных, несчастных мореходов на все четыре стороны, оставляя и кэпа, и команду горевать об их потерянном главном "сокровище".

Вот теперь можно было спокойно жениться, что я, воспользовавшись своим капитанским правом, сделал через четыре дня, и уложив судно в дрейф, на закате связал себя и мисс Робертс священными узами законного брака на палубе, под ласковый шелест полусонных волн и песни соленого ветра, в присутствии всей команды и при участии нашего замечательного корабельного пастора - мистера Джозефа Мартинсона, одноглазого и почти беззубого, а по сей причине страшно шепелявящего, да еще имеющего дурную привычку тихо бормотать себе под нос. Вместо обручального кольца я в знак любви и верности подарил новоиспеченной супруге свой перстень, который конечно, оказался слишком велик для ее тоненького безымянного пальчика. Поэтому свадебный подарок был одет ей на шейку, подвешенный на цветной веревочке наподобие кулона, и заключая в жаждущие объятья свою краснеющую юную жену, слился с ней в жарком поцелуе на глазах у разинувших рты парней.

Люблю ли я Элен? Не знаю, но думаю, что да.... Хоть раньше это чувство не существовало для меня по определению, ограничиваясь лишь случайными плотскими утехами. Я переспал с огромным количеством женщин, только с уверенностью могу сказать одно - ни с одной из них мне не хотелось вместе встречать рассветы и провожать закаты, делить горе и радость, богатство и бедность, тяготы, невзгоды и лишения, и ни с одной из них мне не было так легко, тепло и уютно, как с маленькой врединой Элен. Ведь пылкая страсть рано или поздно проходит, а пустые слова, сказанные в ее безумном порыве, не имеют никакого значения. И если верно утверждение, что любовь есть забота, то да, пожалуй, эту крошку я очень люблю.

И исходя из своих же умозаключений получается, что капитан Джек Воробей, великий знаток женской натуры и всего остального, прилагающегося к этой натуре, умудрился теперь так бесславно утонуть в темно-изумрудной пучине глаз рыжеволосой ведьмочки, ненавязчиво околдовавшей его своим бездонным взглядом.
А в этот знаменательный день Элен была, просто чудо, как хороша: ярко-бирюзовое пышное платье идеально подчеркивало ее стройную, изящную фигурку без всякого корсета, соблазнительно приоткрывая упругие округлости, туго обтянутые низким корсажем и стыдливо выглядывающие из его глубокого выреза. Огненно-рыжее облако густых кудрявых волос, стянутых зеленой шелковой ленточкой, так кстати отыскавшейся в "волшебном" сундуке, полыхало искристым, переливающимся пламенем в последних ярких лучах закатного солнца, и вечерний морской ветер шаловливо играл развевающимися длинными локонами.

Когда же мы с ней, Гиббсом и Дарки, приглашенным в качестве почетного гостя, наконец, отправились в каюту, оставляя довольных парней разгуляться, как им хочется, я с плотоядным нетерпением любовался на Элен, мысленно облизываясь от предвкушения сладкой, хоть и не первой, но, все-таки, брачной ночи. И пока мы с дорогими гостями отмечали сразу оба торжества одновременно, мои истосковавшиеся руки сами тянулись покрепче обхватить осиную талию своей красотки-супруги.
Только в скором времени атмосфера праздника взяла верх над не вовремя вспыхивающими похотливыми желаниями. Правда, угощения были весьма скромными, а добросовестный Чарли старался вовсю, с раннего утра крутясь, как заведенный, на камбузе, да так рьяно, что даже ошпарил себе ногу. Наш расторопный Дарки сумел-таки облегчить страдания бедного кока до такой степени, что теперь тот успевал пьянствовать с остальными парнями, уговаривавшими на палубе солидный бочонок отличного ямайского пойла, и попутно заниматься своими кухонными делами.

Зато рома было в избытке... Время от времени снаружи доносились громкие заздравные тосты, тоже самое раздавалось за нашим праздничным столом, мы втроем с боцманом и шаманом от души прикладывались к кружкам, которые уже не просто стукались друг об друга деревянными боками - они гремели, во все стороны расплескивая свое веселящее содержимое. Молодой муж, разумеется, не отставал от дорогих гостей, а потом на всех парусах и вовсе обогнал их, что незамедлительно сказалось на его умственных способностях и орлином зрении опытного морехода. А целых две его новоиспеченных женушки, которым еще ни разу не посчастливилось принимать участия в таком грандиозной гулянке, лишь в тихом ужасе таращили посиневшие, словно грозовое небо, огромные глазищи, и надувшись, сердито хмурились.

После второй перемены блюд старый шаман, в силу своего преклонного возраста менее стойкий к убойному спиртному, да к тому же, почти непьющий, стал настырно требовать в каюту свой драгоценный, лопнувший во время обряда бубен, на котором он пожелал сыграть для новобрачных что-нибудь лирическое, но затем, умаявшись, начал клевать носом, рискуя свалиться на пол.
Тогда Гиббс, сверхстойкая трагическая пьянь, с трудом державшаяся на ногах, подхватил дремлющего старика подмышки:

- Э-эй, п-приятель, по-поплыли до... до гав-гавани... Слышь? Ик, лю-люди вдв-вдвоем остаться хо-хочут... хо-хотят. А у те-тебя к-какой-то н-недосонок твой бу-бубен стя-стянул, - и выволок засыпающего на ходу шамана из-за стола...

- М-м-м? - лишь грозно промычал тот и дальше продолжил "общаться с духами", а мой догадливый боцман, пьяный по самое некуда, потащил Дарки к выходу, еще раз радостно поздравил нас, громко икнул на прощание и скрылся за дверью, до которой я, героически сражаясь с бушующим в башке сильнейшим штормом, все-таки, соизволил сам добраться, смог запереть ее и повернулся к двум Элен.

- Лю-любимые, н-ну наконец-то, мы одни... Д-да..., - заплетающимся языком прошлепал я. - Ик... У-ф-ф... Все-е, п-пора, цы-цыпы мои, исполнять су-супружеский д-долг, - и попытался обнять сразу обеих своих женушек, стоящих предо мной с рассерженными мордашками, но почему-то оказавшись между ними, вмиг очутился на полу.

Происходящее после такого страстного падения к ногам любимых женщин окутано полнейшим мраком тайны - помню только, что мои разъяренные супруги, с чувством бранясь, и еще какой-то парень с козлиными рогами на полуседой башке, куда-то меня поволокли и крайне грубо швырнули на что-то мягкое. А потом перед глазами завертелась радужная карусель, стремительно умчавшая незадачливого молодого мужа в бескрайние непостижимые дали...

[против лизки]

Данная глава содержит описание сексуальной сцены, лицам до 16 лет к прочтению не рекомендуется.
*****

В незашторенные окна погруженной в темноту каюты лился назойливо-яркий холодный свет серебряной Луны, но проснулся я сейчас совсем по другой причине - чьи-то мягкие ручки осторожно гладили по весьма чувствительным местам, а горячий влажный язычок робко прикасался к пересохшим губам, забираясь внутрь моего рта, широко разинутого во сне, чуть дотрагиваясь до шершавого языка.

"М-м-м, Жизель, ну, хватит, перестань... Какая же ты ненасытная, - с раздражением подумал я. Или, все-таки, брякнул вслух? Ничего не знаю, да и знать не хочу. - Цыпа, отвяжись, мне ужасно хочется спать, и точка. Причем одному, а не с тобой, потаскуха ты грязная. Все, давай, проваливай быстрее, плата за ночь на столе."

Только от этих боязливых ласк хмельное забытье начинало медленно рассеиваться, возвращая из пьяного угара на грешную землю. Я с трудом продрал заплывшие мутные глаза, и увидел, что лежу голышом на соломенном матрасе, никакой Жизель поблизости не наблюдается, а в обжигающе-холодных лунных лучах моя законная супруга Элен, тоже при полном отсутствии одежды, неумело ласкала меня, своего валяющегося бесчувственным бревном муженька, перепившего до глубокой невменяемости на собственной свадьбе. И именно эти нехитрые поползновения я с одурманенной убойным пойлом башки принял за настырные приставания портовой девки. Ай, какой ужас! Ой, какой позор! Но как же хорошо-о...

- М-м, со-солнышко, ка-какая п-приятная неожиданность, - полупьяно простонал я, с трудом ворочая все еще заплетающимся, сухим языком, не в силах пошевелиться, но, все-таки, попытался обнять Элен, хоть это далось мне тоже с огромными усилиями. - А мо-может быть, мы не-немного отложим такое... приятное за-занятие, а? Твой провинившийся су-супруг...э-э... несколько не в форме, - и попытался перевернуться на другой бок, вознамерившись спать дальше, только из этой затеи ничего вышло.

- Нет уж, дорогой, так не пойдет, - медовым голоском пропела она, укладываясь на меня и прижимаясь гибким обнаженным телом так крепко, что ее затвердевшие соски уперлись в мою грудь. - Неужели ты всерьез вознамерился из-за своего перепоя лишить нас обоих долгожданной, пусть и не первой, но, все-таки, брачной ночи? Нет, я так не согласна.. Это жестоко и нечестно... Все, ничего не знаю, а давай-ка, просыпайся, любимый, и пора исполнять свой супружеский долг..., - она продолжила целовать меня, неуверенно спускаясь влажными губками все ниже, на живот, а тоненькие пальчики с опаской притронулись к мужскому достоинству, окончательно проснувшемуся вперед своего хозяина, вмиг напрягшемуся в ожидании и подскочившему торчком.

Ведь, невзирая на небоеспособность владельца, инстинкт продолжения рода после пьяного пробуждения громко требовал своего. К тому же, наши с Элен любовные занятия не пропали даром, а сейчас моя крошка-жена даже добилась некоторых успехов, и это, безусловно, радовало.

- М-м, детка, что же ты со мной делаешь, - задыхаясь, прошептал я, и задерживая ее ладошку, сжал на своем "красавце", отчего девушка испуганно вздрогнула, держась за его толстый, пульсирующий ствол. - Не бойся, солнышко, возьми его покрепче в руку, он не кусается...

- Ни-никогда бы не подумала, что он может быть таким... большим, - смущенно пробормотала Элен, норовя убрать ладонь, но я не позволил, еще сильнее сжимая ее. Конечно, будь у неискушенной в подобных делах девушки побольше опыта, она бы быстро сообразила, что нужно делать дальше, и могла с легкостью получить желаемое без всякого моего участия. Но то, как женщина может обращаться с такой полезной вещью, ей было еще незнакомо...

- Давай, забирайся на меня, детка, ну, ты уже поняла, как, и сама найди им свою девочку, - обливаясь потом от закипевшего возбуждения, прохрипел я. - Элен, слегка поколебавшись, перекинула ножку через мои бедра, неловко устраиваясь, и горящая головка рвущегося в бой "парня" уперлась туда, куда нужно. - А теперь садись на него, солнышко... Ну же, смелее..., не бойся. Больно уже не будет... - и девушка, быстро опускаясь, лишь тихонько пискнула, принимая в себя всю длину разгоряченной разбухшей плоти.

Я со стоном подался навстречу, поглубже продвигаясь в узкое жаркое пространство, и на мгновение остановился, сжимая ее тугую грудь и поглаживая заострившиеся соски, а Элен, сладко вздыхая, стала нерешительно двигаться, пробуя первая начать любовный танец. Только это у нее не получалось, тогда пришлось уложить ее на себя, и чувствуя, как противная слабость куда-то исчезает, а хмель вылетает из башки, сам начал входить в раскрытое тело. Только это было ужасно неудобно - крошка явно не успевала за мной, не попадая в ритм, а от резких толчков устремлялась не ко мне навстречу, а совсем наоборот.

- Подожди, детка, так не пойдет..., - остановил я запыхавшуюся девушку. - Верховая езда, конечно, прекрасно, но так мы с тобой далеко не ускачем, а только больше устанем...
- Тебе плохо со мной, да? - приподнявшись, огорченно спросила она. - Я ничего не умею, а тебе это скучно....

- Глупенькая, о чем ты говоришь... Мне это даже больше нравится, а опытный девиц мне уже по... самую макушку хватило. Не умеешь, научишься, путь-то до Тортуги неблизкий. Смекаешь? - я лукаво взглянул на расстроенную Элен, и не покидая тесного лона, опрокинул девушку на спину. - Вот так-то гораздо лучше будет, детка...

И быстро устроив ее ноги к себе на плечи, тотчас возобновил прерванное, раз за разом глубоко вталкиваясь внутрь, отчего она изредка вскрикивала. А очень скоро почувствовал приближение развязки и через несколько сильных толчков понял, что слишком увлекся, и рванулся прочь, едва успевая вовремя извлечь своего бушующего "красавца" наружу и обильно изливая семя на плоский животик Элен. И тут же, задыхаясь, в блаженном изнеможении рухнул рядом с ней, прижимая к себе свою раскрасневшуюся и вспотевшую женушку.

Некоторое время мы лежали молча, пытаясь отдышаться и сжимая друг друга в объятьях, а когда страстный пыл немного поутих, я хитро посмотрел я на нее:

- Солнышко, а ты меня крайне приятно поражаешь... Вот уж никак не ожидал, что после моей...э-э... непростительной оплошности ты сама придешь и своим восхитительным телом вновь вернешь меня к жизни. Сознайся честно, ведь, наверное, тебе было весьма противно заниматься любовью с такой пьяной скотиной, смердящей во все стороны перегаром, а?

- Джек, а сам ты как думаешь? - она насмешливо взглянула на меня. - Ладно, если соврать, то нет, а если сказать правду... Во-первых, я крепко обиделась и разозлилась, что ты посмел так напиться перед... ну, неважно... А во-вторых, от тебя и вправду жутко несет перегаром, фу-у.... - она прикрыла мордашку ладошкой и хихикнула. - Конечно, к последнему я уже успела привыкнуть, но чтоб так, как в этот раз...

- Понятно, - виновато вздохнул я и почесал в затылке. - Солнышко, ну...э-э... извини, сам не знаю, как это вышло... Так перебрать... Наверное, это от счастья... Или у тех пьянчуг-мореходов со шхуны просто был испорченный, некачественный ром...
- Или его для тебя оказалось слишком много, - снова захихикала она.

- И это тоже верно. Но как, все-таки, чудесно, ты смогла расшевелить меня, - я ласково погладил Элен по влажной щечке, а рука сама улеглась к ней на грудь. - По правде сказать, совсем не ожидал от тебя, детка, такой... прыти. А мне, между прочим, очень стыдно, что ты застала меня в полном раздрае и врасплох... Да-а...

- Джек, дело в том, что врасплох тебя застать могла не только я, - вдруг неожиданно серьезно сказала она. - Капитан корабля не должен позволять себе так напиваться в открытом море. Впрочем, как и его команда. - Словно в ответ на ее укоризненные слова снаружи послышался раскатистый храп перепившейся матросни, безмятежно дрыхнущей на палубе под звездным небом и громогласно сотрясающей ночную прохладу, не добравшись до "пиратника". - Ведь мало ли, что может случиться... А все мертвецки пьяные и беспробудно спят, - тут она слегка задумалась и чуть замялась. - Да, мне было не слишком приятно это делать с такой пьяной..., ну, неважно... Но я слышала, а вернее прочитала...э-э..., в той зеленой книжке, что занятия любовью обычно отрезвляют перепивших мужчин. А так как по-другому привести тебя в чувство не получалось, то попросила мистера Гиббса помочь мне...э-э... раздеть тебя, - даже в темноте стало заметно, как щечки Элен стыдливо вспыхнули, - А потом решила сама...

- И очень правильно решила, детка..., - еще раз виновато вздохнул я, понимая, что на сей раз она совершенно права. - Так напиваться посреди бескрайних морских просторов ни в честь именин, а уж тем более, в честь свадьбы, все равно никак нельзя. Можно нарваться на очень крупные неприятности, - и сразу вспомнил незадачливых пьянчуг-рыболовов, которых сам же так ловко обнес четыре дня назад, реквизируя у них все запасы рома. - А эта зеленая книжка-то, оказывается, - весьма полезная в хозяйстве вещь. Нужно будет как-нибудь на досуге ее обязательно почитать...М-м, какая же мне попалась умненькая женушка, - и довольно мурлыкнул. - Солнышко, может, мы по такому случаю лучше переберемся с пола в постель? - тут же, не дожидаясь ответа, подхватил Элен на руки, переложил на койку и сам поудобнее улегся рядышком. - Знаешь, детка, ведь до утра еще далеко, и раз твой перепивший супруг с твоей своевременной помощью уже почти отрезвел, то нам можно было бы продолжить... Да-а... Ведь за доставленные переживания с меня причитается, а я горю желанием загладить свою вину.

- Дже-ек, ну, какой же ты... неугомонный, - попыталась робко запротестовать Элен, но я не дал ей договорить, и с упоением целуя, устроился у нее между ног.

- Солнышко, теперь мой черед расшевелить тебя. Иначе это будет нечестно. И такую досадную несправедливость нужно незамедлительно исправить. Помнится, это в первый раз тебе очень понравилось, - и лизнул вмиг затвердевший сосок, а затем слегка прикусил его, не причиняя настоящей боли, в то время, как мои пальцы уже поглаживали нежное пятнышко на другой выпуклой округлости. Язык плавно скользнул на вторую грудь, ласково щекоча тугую, заострившуюся горошинку, и вдоволь наигравшись, вновь непринужденно возвращался к ее первой покинутой подружке.

Дыхание Элен стало частым и прерывистым, а сердце бешено колотилось, гулко отдаваясь в моих ладонях. Только проказник-язык, словно с неохотой оставляя прежнюю забаву, уже проворно направлялся вниз, шаловливо забираясь в крошечную ямку пупка, и продолжил свое путешествие к самому укромному уголку, проводя по шелковистым завиткам... Элен с тихим стоном пошире раздвинула ноги, позволяя ловкому гостю беспрепятственно проникнуть в горячую влажную глубину, в которой он уже ощупывал набухший, пульсирующий бугорок, стыдливо скрывающийся в двух тонких лепестках, и начал свой искусный танец. Теперь к языку присоединились зубы, и осторожно покусывая, я мягко вбирал губами полыхающую плоть, истекающую соком желания, с наслаждением ее посасывая, ощущал во рту этот ни с чем несравнимый вкус...

- Да, Джек... Еще... Еще...Пожалуйста, не останавливайся, - задыхаясь, шептала Элен, извиваясь всем телом, и с приглушенными стонами подаваясь навстречу.

Только я и не думал прерываться, глядя, как девушка тает под моими жаркими ласками, и медленно подводя ее к высшей точке. Но вдруг почувствовал, как поникшее мужское достоинство вновь заинтересованно приподнялось и подскочило, гордо восставая в полный рост. В это время Элен громко застонала, ее гибкое тело изогнулось дугой в сладкой судороге, и моя напряженная плоть, с силой содрогнувшись, извергла остатки накопившейся страсти на постель. После чего я тут же упал рядом с супругой и провалился в обволакивающее, блаженное забытье.

*****
- С тех пор, джентльмены, мы коротали ночи, от души наслаждаясь любовью - сначала Элен отдавала мне себя, а затем, уже зная, как ей нравиться больше всего, сам с удовольствием дарил своей юной женушке желаемое, отчего она, словно дикая кошка, порой до крови расцарапывала мне плечи и спину. Уф-ф, что-то здесь слишком душно стало, - тяжело дыша, хрипло произнес Джек, утер вспотевшее лицо и беспокойно заерзал на лавке, а присутствующие, замечая это, похабно ухмыляясь, понимающе переглянулись, сразу же догадавшись, какая непокорная часть сейчас очень мешает любвеобильному капитану Воробью спокойно сидеть на месте. - Ну, иногда бывало и наоборот, но это сути дела не меняет. За те дни, что мы добирались до Тортуги, неопытная, застенчивая Элен перестала пугаться моего "красавца" и оказалась прекрасной любовницей. Мне часами не хотелось вылезать из нашей старой скрипучей койки, в которой мы, пару раз ее ломая, теряли головы от взаимных пылких ласк, предаваясь безудержным порывам, после чего, обессиленные, засыпали в объятиях друг друга. - Джек шумно приложился к кружке, прогоняя волнующие воспоминания, и мощно хлебнув, с грохотом поставил ее на стол. - Оу, прошу прощения, господа, за небольшое лирическое отступление, это я так, м-м, несколько увлекся... М-да-а... Но вернемся к нашим баранам, - продолжил он свой занимательный рассказ...

После чудесной ночи любви я проснулся от того, что так не вовремя растревожившая малая нужда подавала свой требовательный голос, грубо выталкивая из мира радужных грез, все настойчивей заявляла о себе, грозя при дальнейшем промедлении обрушить крайне неприятные последствия в виде мокрой постели и неизгладимого позора перед молодой супругой, тихонько посапывающей во сне. Стараясь не разбудить Элен, мне пришлось побыстрее выбираться из койки, и приплясывая в нетерпении, торопливо натягивать штаны и сапоги. А потом, добравшись до палубы, в изумлении разглядывать, как вся моя бравая команда бессовестно дрыхнет вповалку, оглашая предрассветный сумрак могучим храпом, от которого старушка "Жемчужина" содрогается с носа до кормы. Теперь вместо утренней свежести в соленом морском воздухе витала убойная вонища стойкого перегара, зато в том, что праздник удался на славу, сомневаться не приходилось - результат был налицо и валялся под ногами.

Брезгливо поморщившись, я стал пробираться между бесчувственными телами, перешагивая через своих отдыхающих парней, храпящих, как стадо бизонов, изо все сил пытаясь не втаптываться в многочисленные следы недомогания перепивших до полной невменяемости мореходов. И вот, наконец-то, добравшись до борта, поспешно расстегнул штаны, и щедро поливая его, начал с мелодичным журчанием пополнять славное Карибское море новой порцией воды. А ожидая, когда "источник" иссякнет, любоваться на Гиббса и Дарки, лежащих в обнимку возле бизань мачты. Мой заботливый боцман так и не смог дотащить старика до "пиратника", и теперь эта дружная парочка вместе общалась с духами. Вдоволь наглядевшись на творящийся бардак, и наконец-то, заканчивая отливать, я, с облегчением фыркая, застегнул штаны, окидывая орлиным взором расстилающийся перед ним бескрайний морской простор.

Новый день уже готовился вступить в свои права, и над просыпающимся морем на востоке робко заалела тонкая полоска зари. Но, глядя на чистую линию горизонта, нежно-розовеющую в первых лучах восходящего солнца, в моей душе холодной змеей вдруг шевельнулась смутная тревога, которая стала стремительно расти, потому что едва заметная черная точка настырно маячила на фоне серо-голубого неба, приобретая все более ясные очертания...
Спотыкаясь о безжизненные тела, я со всех ног рванул в каюту, с грохотом ввалился в нее, схватил подзорную трубу, вылетел с ней на палубу и жадно впился взглядом в приближающееся судно. Никаких сомнений не оставалось - английский военный фрегат гордо вырисовывался в рассеивающейся дымке, с угрожающей скоростью приближаясь к нашей мирно дрейфующей посудине...

- Зараза..., - протирая глаза, растерянно пробормотал я. - А-а-а-а, по местам, псы помойные! - и рявкнул так, что у самого в ушах зазвенело. - Сотню дьяволов вам в печенки! Поднять паруса!

На палубе поднялась суматоха - мигом подскочившие пьянчуги, толком ничего не понимая, бросились выполнять приказ, с трудом держась на ногах после разгульной ночки, и наталкиваясь друг на друга, сшибались лбами, во всю глотку осыпая своих неуклюжих полупьяных собратьев отборной бранью, сливающейся с яростным рыком такого же похмельного, полуголого и безоружного капитана.

- Джек, что случилось? - проснувшаяся Элен, завернувшись в одеяло, высунула заспанную мордашку из каюты. - Тонем, да?
- Нет, цыпа, гораздо хуже, - не отрывая взгляда от готовившегося к бою противника, с веселой злостью отозвался я. - Похоже, твои разлюбезные соотечественнички всерьез решили вырвать тебя из грязных лап мерзких пиратов. Вон они нам уже платочками машут, - и тут с фрегата раздались первые пушечные залпы. - С днем рождения, детка...
- Ой, мама..., - пискнула Элен и исчезла за дверью.
- О-о, дьявол, - прорычал я. - Обезьяны криворукие, какого черта так долго копаетесь? Или подраться этими господами захотели? - и кинулся в каюту за оружием.

Разумеется, ни о какой драке не могло быть и речи. Теперь нам оставалось только одно - как можно быстрее на всех черных парусах уносить свои... ноги от военного судна ЕЕ Величества. А этот бесподобный и гордый корабль с переменным успехом преследовал нас, то удаляясь на приличное расстояние, то вновь дышал почти в самую корму, но упорно не желал теряться из поля зрения, своим грозным видом ужасно действуя на изрядно расшатанные нервы, и не давая скучать, время от времени обстреливал нас из своих поганых пушек..

Но не зря моя драгоценная старушка считается самой быстроходной посудиной, и на четвертый день мы, все-таки, сумели окончательно оторваться от этих охотников за пиратами, а прилипчивые недоноски-англичане, вдоволь наигравшись, так и остались с носом, окончательно отставая от нас со своими нескромными намерениями.
И теперь, благополучно уйдя от погони, мы вовсю наслаждались жизнью, а через пару недель на горизонте игриво вспыхнули разноцветные звезды манящих огней долгожданной Тортуги, к которой "Черная Жемчужина" подошла глубокой ночью.

[против лизки]

Под покровом темноты мы бросили якорь в гавани нашего славного острова, и в предвкушении нового дня с легким сердцем завалились спать, а утром "Жемчужина" достойно вошла в порт, и как положено грозному пиратскому судну, горделиво подошла к пристани, не тыкаясь между пришвартованных там многочисленных кораблей, и без опаски зацепить кого-нибудь из соседей. Правда, пришлось немного подождать, когда небольшая посудинка - шхуна "Эннилорри" покинет причал, и устроиться на освободившееся место. Позади нашей старушки важно покачивался на волнах добротный бриг "Глория" уважаемого мистера Хоука, а впереди красовалось неизвестное старое корыто, давным-давно нуждающееся в хорошем ремонте, и название которого уже не подлежало прочтению. Шумный порт Тортуги частенько бывал переполнен, но этим солнечным, ясным утром он оказался забитым под завязку, и нам крепко повезло со швартовкой - ведь торчать в гавани, а потом курсировать на шлюпках до пристани и обратно совсем не хотелось.

Уставшая от моря и наших дурацких приключений команда рвалась на берег, и я честно выплатил своим парням причитающееся жалование из денежных запасов, найденных мною в каюте капитана Брандта, а теперь так пригодившихся нам, отдавая их для раздачи Гиббсу. Сумма была вполне приличной, и одну ее часть удалось поровну разделить на всех, другая же отложилась на различные хозяйственные нужды. Но не успел закончить с этими неотложными делами, как снова пришлось крепко призадуматься - во-первых, мне решительно не хотелось тащить Элен с собой в портовую таверну, где собирался от души хорошенько посидеть за кружкой рома в компании старых приятелей, а заодно и возможности пополнить свою малочисленную команду новыми матросами. Во-вторых, моей юной женушке было совсем необязательно видеть моих разгульных подружек, зарабатывающих себе на кусок хлеба в поте... лица, а по сей причине вечно крутящихся там, и на которых мы с ней непременно нарвемся. Конечно же, эти шустрые барышни не растеряются и пожелают познакомиться с моей избранницей поближе. От представленной во всех ярких красках картины меня прошиб холодный пот...

" О-о, не-ет... Нет уж..., - с ужасом подумал я. - Вот только милых семейных сцен мне там еще не хватало! Допустить такого безобразия ни в коем случае нельзя. Разумеется, что ни в какую таверну, дорогуша, ты со мной не пойдешь, и это не обсуждается. Значит, нужно срочно что-нибудь придумать."

Но, как назло, ничего толкового в мою смекалистую голову не приходило, а соображать надо было побыстрее. Ведь Элен ни за что не останется на "Жемчужине" в компании двух недоумков Пинтела и Раджетти, в придачу к которым добавился еще юнга Томми, и попытка удержать ее на корабле окончится отменной ссорой, в чем можно было даже не сомневаться. Девушка решительно собиралась на берег вместе со мной, и сейчас старательно прихорашивалась.

"Впрочем, можно было бы снять для нее комнатку наверху, как и хотел в самом начале сделать, а самому обтяпать кое-какие свои делишки, - я хитро покосился на свою переодевающуюся супругу. - Только, опять же, не хочу, чтобы она встречалась с местными... дамами. И нечего моей крошке-жене шастать по всяческим грязным забегаловкам, толкаясь среди пьяниц и портовых шлюх. Да-а, после такой сладкой красотки под боком никакие распутные девки уже не прельщают, ну их всех, к чертовой матери, - и снова покосился на полураздетую Элен, которая, пыхтя от усердия, пыталась забраться в шуршащее ярко-бирюзовое платье. - М-м, детка, как же ты хороша... Так и поимел бы тебя, но некогда," - и с сожалением вздохнул.

- Джек, помоги мне, пожалуйста... Затяни потуже эту противную шнуровку, а то я уже из сил выбилась, - она подставила мне спинку и замерла в ожидании. - Совсем отвыкла от подобной одежды.

- Дорогая, в этом платье ты выглядишь восхитительно, но без него мне нравишься гораздо больше, - промурлыкал я, норовя нырнуть под тонкую ткань, и прижимаясь губами между лопаток, нежно потерся колючими усами о мягкую, гладкую кожу.
- Ай, Джек, ну, не надо, перестань..., - захихикала Элен. - Хватит, ведь ты же знаешь, что я щекотки ужасно боюсь.

- Да? Ну, надо же, забыл, - и усмехаясь, стал затягивать непослушную шелковую веревочку, как вдруг в голове у меня промелькнула просто замечательная мысль. Кажется, мне, наконец-то, удалось придумать для своей хозяйственной женушки весьма подходящее занятие. - Кстати, дорогая, а ведь тебе вовсе необязательно тащиться со мной в вонючую, душную таверну, любуясь там на перепившуюся матросню и продажных девиц.

- Джек, ты что же, хочешь, чтобы я осталась на "Жемчужине"? - она тотчас же резко повернулась ко мне и нахмурилась. - Нет уж, дорогой, даже не надейся. Я тоже, как и все остальные, смертельно устала от этого осточертевшего моря и хочу отдохнуть на берегу, пусть даже в портовой таверне среди пьяных матросов и распутных девиц. Тем более, что мне все равно придется привыкать к такому замечательному обществу. Так что, любимый мой муженек, ничего-то у тебя не выйдет, и я отправлюсь туда же, куда и ты. Вот.

- Да дай же мне договорить! - и с досады дернул шнуровку с такой резкой силой, что Элен, покачнувшись, ахнула. - Оу, извини, цыпа, слегка увлекся... Понимаешь, я хотел дать вам с Гиббсом и Чарли одно очень ответственное поручение - вы отправитесь на местный рынок и для всех нас закупите провизию. Ведь ты у меня такая ответственная хозяйка, а к этим двум пьянчугам у меня нет доверия. Они деньги или потеряют, или добросовестно их пропьют, и потом сами потеряются, - разумеется, сейчас мне пришлось немножко наговорить на этих двух ребят, но ложь была во спасение, и она того стоила. - Да-да, детка, не смотри на меня так. С них все может статься. Вот ты с ними за кэпа и останешься. Все, дорогая, кажется, готово, - и завязал тугой узелок.

- Ага, благодарю..., - она повернулась ко мне с довольной мордашкой . - Так значит, мы пойдем на рынок? Вот здорово... А справимся втроем-то? Вдруг тащить много придется? - она, осознавая всю важность порученного дела и оказанного доверия, раздулась от гордости.

- Не придется, детка, - я про себя с торжеством потер руки. - Купите так, не слишком много, по мелочи, на первое время. А то в наших закромах уже мышь с голоду повесилась.. Впрочем, скажу Гиббсу, чтобы он еще кого-нибудь покрепче с собой прихватил.

Но, по правде сказать, и на шумный рынок, кишащий всяким отребьем, тоже отпускать ее побаивался. Элен три дня плохо себя чувствовала и почти ничего не ела. Такая хворь мне показалась несколько подозрительной, ведь пару недель назад, когда старушке "Жемчужине"удалось благополучно ускользнуть от английского военного фрегата, ее капитан от избытка чувств проявил нерасторопность в любовной битве, не успевая вовремя выскользнуть из уютного "гнездышка", и бурно изливаясь в его горячую глубину. Разумеется, меня совсем не радовала перспективка одарить свою еще слишком юную женушку ненужной беременностью, хоть сам против детей ничего не имел. Только, если честно, к этому кошмару был совсем не готов, и конечно же, крупно озадачился. И теперь, слегка стыдясь своей досадной оплошности, виновато поглядывал на Элен, которую факт возможного появления на свет неожиданного потомства, казалось, ни капельки не расстраивал и не тревожил.

Впрочем, для появления таких явных признаков интересного положения было еще очень рано, и я втайне надеялся, что такое недомогание вызвано мучительной жарой, постоянной качкой, сильными переживаниями и усталостью от суровой корабельной жизни.
Но сегодня Элен выглядела бодрой и жизнерадостной, а я немного успокоился, глядя на ее сияющую раскрасневшуюся мордашку и светящиеся от счастья глазки. Это измученное морем нежное создание так стремилось попасть на твердую землю, и мне просто невозможно было ей отказать, даже если б очень захотел.

- Джек, а ты меня не обманываешь? - она прервала нахлынувшие размышления и строго взглянула на меня.
- А? Что? В каком смысле, детка? - сначала не понял я.
- Да вот в таком... В самом прямом, - Элен ехидно прищурилась. - Может быть, ты просто решил отделаться от меня, чтобы без всяких помех разгуляться не со своими старыми приятелями, а с поджидающими тебя местными подружками-развратницами?

- Солнышко, ну, что ты такое говоришь!? - выстрел по моим благим намерениям очень метко попал в цель, но только на сей раз она была несколько иной. - Как тебе не стыдно!? Да разве я хоть раз давал тебе повод сомневаться во мне?! - и честно вытаращил глаза, а праведное негодование закипело, вырываясь наружу.

- Да ты, дорогой, еще просто не успел, - продолжала ехидничать маленькая вредина. - Ведь мы все это время болтались в море. Или уже забыл? И изменять было просто не с кем. Ну, разве что, с мистером Гиббсом, - и она довольно хихикнула. - Да еще с одной страшной ядовито-развратной туземкой, которая оказалась вовсе не... фу-у, - тут Элен поморщилась и испуганно прикрыла ротик ладошкой.

- Цыпа, стыдись! Что за пошлый вздор ты несешь!? - от души возмутился я. - Да про эту островную мерзость даже вспоминать не желаю, а мистер Гиббс мне в отцы годится! А тебе, между прочим, в дедушки! О-ох..., - и тут же, спохватившись, немедленно заткнулся, потому что в дверь вежливо постучали.

Я сердито посмотрел на вновь захихикавшую женушку, и тотчас открыв, увидел перед собой легкого на помине почтенного "дедушку-отца" мистера Гиббса.

- О-о, приятель, а ты как раз вовремя, - обрадовался я, пропуская замявшегося боцмана в каюту.
- Ну так, - ухмыльнулся он. - Старался управиться поскорее, и ребяткам жалование уже раздал, никого не обидел... Доброе утро, миссис Элен, - и старый хрен с явным удовольствием посмотрел на нее. - Вы прекрасно выглядите...

- Благодарю вас, мистер Гиббс... Вы тоже, - кокетливо отозвалась она, разглядывая этого опухшего джентльмена с головы до ног. - Только лишь слегка припухли. Наверное, этой ночью вы плохо спали...

- Да, дорогая, у мистера Гиббса частенько случаются острые приступы бессонницы, - и с отвращением покрутил носом, вдыхая омерзительную вонь вчерашнего перегара. - Нет, дружище, мои планы остались прежними, а вот твои сейчас несколько изменятся, - озадачил я его. - В таверну мы пойдем с Роном-Ирландцем, а вы с Элен и Чарли оправитесь на рынок. Смекаешь? У нас на судне есть совсем нечего. И возьми с собой еще кого-нибудь поплечистее...

- Да... Но, Джек, как же так..., - разочарованно пробормотал вмиг скисший Гиббс, уже собравшийся на всех парусах вломиться в портовый кабачок, где от всей души широко разгуляться в компании остальных пьянчуг-мореходов и понежиться в жарких объятьях местных красоток.

- Сожалею, старина, но возникла крайне острая нужда.. Ведь не пойдет же Элен одна, - и я незаметно от нее наступил расстроенному боцману на ногу. - Быстренько сходите, купите все необходимое, а потом с чистой совестью и легким сердцем присоединишься к нам. Если, конечно, не будешь долго копаться. Ну, как, идет?

- Ладно, идет, - тяжко вздохнул Гиббс, понимая, что спорить с кэпом все равно бесполезно. - Но тогда, Джек, с тебя причитается.
- Ха, ну, еще бы... Само собой, - и весело подмигнул огорченному до невозможности Гиббсу. - Какой разговор, приятель...

- Джек, а на "Жемчужине" кто останется?
- Ну, как это кто? - удивился я. - Господа Пинтел и Раджетти, разумеется. Нечего было на своего кэпа гадкие карикатуры рисовать, - то, что скверная картинка принадлежала кисти только одного одноглазого художника, в расчет вовсе не принималось. - И еще Томми останется с ними. Рановато еще этому мальчишке-сопляку ром хлестать и распутных девок шупать.
- Понятно, - Гиббс почесал в затылке. - Ну, ладно, тогда пойду, обрадую их. Да Чарли заодно скажу, что наш курс резко меняется, - и он тут же исчез за дверью.

- Вот, держи, дорогая, - я отсчитал нужную сумму и отдал Элен туго набитый мешочек. - Думаю, этого вполне хватит, да еще и останется. Только спрячь их получше, - на что она согласно кивнула, поспешно запрятала мешочек за корсаж, накрыла плечи шелковой цветастой шалью, которую когда-то отыскала в сундуке, и завязала ее на груди, надежно прикрывая от чужих любопытно-похотливых взглядов упругие округлости, соблазнительно выглядывающие из глубокого выреза платья.

- А вот это весьма похвально... Умница, детка, - усмехнулся я, ласково наблюдая за ухищрениями своей догадливой женушки. - Ну, что же, любимая, пожалуй, мне уже пора, а ты сама сможешь неплохо договориться с двумя покладистыми ребятками, - и обнимая, ловко поймал ее розовые губки своими, тут же с неохотой отпуская них. - Не забудь, купи себе, что понравится, солнышко, - шепнул ей на ушко и еще раз чмокнул в щечку. - Счастливо прогуляться по Тортуге, дорогая...

- И тебе огромных успехов в таверне, любимый, - с лукавым ехидством проворковала Элен, освобождаясь из моих объятий. - Ну, давай же, иди, а мне еще кое-что прикинуть нужно.

И я, снова усмехнувшись, помахал хозяйственной крошке на прощание и вышел из каюты.

На палубе царило небывалое оживление - веселые парни, радостно галдя, уже поставили сходни и спускались на берег, а я увидел, как Дарки неторопливо покидает судно вместе с остальными. С той страшной ночи старик ни разу ни словом не обмолвился о приюте для Элен. Возможно, тогда он брякнул это в гневе и теперь, когда она стала моей женой, решил больше за ненадобностью не возвращаться к нашему разговору. Только проблемка все равно висела в воздухе, и девушка не могла оставаться на "Жемчужине" даже в качестве моей законной супруги. Одно дело, если мы находимся в порту Тортуги, и совсем другое - снова брать ее с собой в море. Правда, у меня водились кое-какие... старые знакомые, к которым и сам мог обратиться, но был совсем не уверен, что с их легкой руки моя любимая курочка не окажется в каком-нибудь местном борделе, стоит "Жемчужине" скрыться за горизонтом.

Я с досадой посмотрел вслед Дарки, исчезнувшего в пестрой толпе, и скорее всего, направляющегося к своей престарелой зазнобе....

"Как только старик вернется, нужно будет непременно насесть на него с расспросами", - и подумав так, стал важно спускаться на пристань.

Пока я препирался со швартовщиком из-за слишком высокой платы, Рон-Ирландец и еще один парень, Сэмми Тайлер, здоровяк-негр, которого мы взяли с собой за компанию, не дожидаясь своего замешкавшегося кэпа, быстро ушли вперед. Мне удалось догнать их лишь у самых дверей весьма захудалой таверны, гордо именуемой "Золотым Львом", и сочетающее в себе питейное заведение с борделем наверху по совместительству, что было очень удобно.

В эту душную, вонючую забегаловку мы пришли, когда веселье стояло в самом разгаре - лихие мореходы пили и напивались, визгливо и настырно пиликали скрипки, а между столами проворно сновали шустрые красотки в поисках клиентов, благо, сегодня недостатка в этих самых клиентах у них не было. Где-то в дальнем углу уже раздавались пьяные вопли и жаркая брань, грозящая перейти в отменную потасовку. А какой-то перепившийся вдребезги задиристый вояка вылетал, открывая башкой двери, вышвырнутый за руки и за ноги парочкой дюжих парней в направлении свинарника, плюхаясь рожей в гадкую, смрадную жижу...
Словом все, как всегда - такое свое, привычное, родное. И наша троица, не теряя времени даром, тотчас же с головой окунулась в атмосферу царящего всеобщего веселья. Мы взяли побольше выпивки и присоединились к компании изрядно подгулявших ребят, среди которых у меня тотчас же отыскались старые знакомые, и в нашем суровом мужском обществе завязалась весьма серьезная беседа. Разгоряченные убойным пойлом морские волки перебирали свои пиратские подвиги, где в кровопролитных боях число убиенных врагов с каждой новой, принятой "на грудь" порцией рома неукротимо множилось, а количество награбленных сокровищ возрастало до таких гигантских размеров, что у самого рассказчика просто дух захватывало от восторга и собственного вранья. А я же, слушая эти хвастливые байки, то и дело прикладывался к кружке, на сей раз предпочитая благоразумно помалкивать за неимением причины для хвастовства, пристально разглядывая местных девиц. И с некоторым облегчением подметил среди присутствующих здешних цыпочек отсутствие моих знакомых. Видно, в женскую команду "Золотого Льва" прибыло очередное пополнение. Но, впрочем, девочки выглядели очень даже ничего, а некоторые из них казались настоящими красотками. Или, может быть, мне с пьяных глаз так померещилось, да это и неважно. Ведь теперь капитан Джек Воробей не нуждался в любви и ласке продажных девок, имея под боком свое восхитительное рыжеволосое сокровище. А самое главное, что "старой гвардии" нигде поблизости не наблюдалось, и это, несомненно, радовало.

Сколько времени продолжались наши посиделки в таверне, точно не знаю - время пролетело как-то незаметно, но зато моя малочисленная команда пополнилась новым матросом. Билл Тернер, со странным прозвищем Прихлоп, оставшийся не у дел по воле рокового случая, оказался опытным моряком и славным малым. Я тут же взял его рулевым на смену старому, быстро устающему мистеру Коттону.
Однако, убойное пойло ударяло в башку со страшной силой, и у меня возникло ощущение, что пора бы уже выбираться отсюда на свет божий. Именно это мы с Прихлопом и сделали, оставляя изрядно набравшихся Рона и Сэмми, которых спьяну потянуло на любовь, в компании двух очаровательных девиц развлекаться дальше, как им хочется.
С трудом проталкиваясь через галдящую толпу, мы кое-как вырвались наружу, и покачиваясь, тяжко отдувались, наслаждаясь свежим воздухом.

- Ну, мистер Те-Тернер, пойдем, что ли, - пьяно усмехнулся я, глядя на Прихлопа. - Добро по-пожаловать на наш бесподобный и го-гордый корабль, - и сделал широкий жест, приглашая нового рулевого следовать за своим капитаном.
- Да запросто, сэр, - бодро отозвался он, и мы уже собрались уходить, как вдруг...

- Джек! Ты ли это!? - раздался радостный женский вопль, а моя развеселая подружка - белокурая Жизель на всех парусах подлетела ко мне, и с разбега повисла на шее, обдавая "ароматами" дешевых духов, пота и рома. - Э-эй, Скарлетт, и вы, девочки! Смотрите, кто к нам пожаловал! - не отпуская мою несчастную шею из цепких объятий, она повернулась к своим товаркам, шумно толкающимся у входа в таверну.

- Н-нет, цыпа, а это вовсе и не Джек... Ты...ты, верно, обозналась, - растерянно пробормотал я, но мне никто не поверил.

И, оглянувшись направо, испуганно охнул - вся "старая гвардия" моих подружек была в полном сборе. Услышав восторженный вопль Жизель, девицы тотчас же повернули головы в нашу сторону, а Прихлоп лишь понимающе ухмыльнулся, ожидая, что его осажденный кэп будет делать дальше.

- А если ты не Джек, то кто же ты, приятель? - пьяно расхохоталась Жизель и одарила меня сочным поцелуем, обслюнявив добрую половину физиономии.
- Ой, и вправду, Джек! Радость-то какая! - пискнула Скарлетт и ринулась ко мне с другого борта, тоже повисая на моей несчастной шее, которая под тяжестью двух тел угрожающе затрещала.

- О-о, цыпы мои, ну, надо же, не признал сразу - богатыми будете, - полузадушенно прохрипел я, с трудом держась на ногах под таким напором и безуспешно пытаясь освободиться из цепких объятий, но это оказалось не так-то просто. - Конечно, вполне понимаю ваш восторг, и тоже ужасно рад нашей долгожданной встрече, вот только дамы, будьте так любезны, отпустите меня... Ведь вы совсем задушите старину Джекки...

- Отпустим, если пойдешь с нами, и никакие возражения не принимаются, - сладко промурлыкали они в голос, нахально ощупывая весьма чувствительные части, прилагающиеся ко мне. - Мы уже успели соскучиться по твоему...неугомонному дружку. Пойдем с нами, Джекки, повеселимся на славу, помнишь, как в прошлый нам было хорошо втроем, а? Шалунишка...
- М-м-м, - глухо простонал я, тотчас вспоминая ту жаркую ночку и чувствуя, как мирно дремавший в правой штанине "красавец" мигом проснулся и нетерпеливо заворочался, просясь наружу.

- Ну, вот то-то же, - довольно захихикали девицы, продолжая наседать на мою нижнюю часть сразу с двух сторон. - Вот и твой дружок с нами полностью согласен, - они ухватили меня за руки, намереваясь втащить обратно в таверну.

Лишенный сил и желания сопротивляться, я втайне надеялся на помощь Прихлопа, но мой матрос, отойдя в сторонку, лишь ухмылялся, предпочитая не вмешиваться.

- Оу, цыпы, стойте, стойте, подождите, - неуверенно пробормотал я, все еще упираясь, а растревоженная похоть уже громко требовала своего, вперемежку с выпитым ударяя во все места одновременно. - Э-э..., давайте отложим нашу орги... встречу до другого раза. Сегодня мы с моим дружком несколько...заняты. А вот в следующий буду весь ваш...

- Не-ет, так не пойдет, сладенький! - в голос замяукали дамочки, еще сильнее раззадоренные моим непонятным упорством. - Джекки, ты что же, хочешь обидеть своих старых подружек? - и надули ярко накрашенные губки, еще крепче вцепившись в меня.

- Да хватит же вам, дамы! - попробовал рассердиться я, понимая, что вот-вот поддамся на такие убедительные уговоры этих хищниц, жаждущих моего капитанского тела. - Между прочим, ваш давний приятель теперь женат, и все бережет для своей законной супруги. Вот...

- Поздравляем, Джекки! - пьяно захохотали красотки. - Тогда тем более, сам бог велел отметить такое событие, - и давясь от смеха, они снова принялись бесстыдно хватать меня за причинные места, отчего владельца этих самых мест бросило в нестерпимый жар. - Вон и твой дружок тоже так думает, и не ломается в отличие от хозяина... Ишь, как расшалился, проказник...

"Ну, и самец же ты, приятель, фу-у...", - полупьяно проворчал зануда-Джек-второй и тут же заткнулся. Наверное, сгорел со стыда.

Окончательно осознавая всю неизбежность грехопадения, я беспокойно завертелся, озираясь по сторонам, но помощи ожидать было неоткуда - Прихлоп спасать своего кэпа, захваченного в плен, явно не собирался, а пестрая кучка девиц, столпившихся у таверны, радостно хихикала, в предвкушении потирая ручки, готовая в любой момент прийти на подмогу Жизель и Скарлетт.

И вдруг на горизонте в золотисто-красных лучах закатного солнца пожаром вспыхнуло облако огненно-рыжих волос - это моя горячо любимая супруга Элен, неизвестно, откуда взявшаяся здесь, быстрым, легким шагом направлялась навстречу нашей не в меру разгулявшейся компании. На моей торопившейся женушке был одет передник Чарли, в одной руке она держала корзину с торчащей зеленью, а подмышкой несла большого жирного гуся, который то и дело вытягивал длинную шею и грозно шипел. В нескольких шагах от Элен плелся хозяйственный мистер Гиббс, пыхтя и чертыхаясь, тащивший на веревке огромную горбатую свинью, с сердитым хрюканьем упирающуюся в землю всеми четырьмя ногами, отчего разгневанный боцман отчаянно бранился.

"Зараза!" - я рванулся, попытавшись укрыться за спинами дам, в робкой надежде, что меня не заметили, но было уже слишком поздно - вся эта шипяще-хрюкающая "флотилия" неумолимо приближалась, и расстояние между нами стремительно сокращалось...

[против лизки]

Предпринимая последнюю попытку избежать нежданной встречи, я присел пониже, и про себя обругав предателя-Гиббса последними словами, спрятался за широкими юбками Жизель и Скарлетт, только все мои ухищрения оказались бесполезны - Элен решительной походкой подошла к нам и остановилась, с подозрением разглядывая все это пестрое, пьяно галдящее и хохочущее сборище...

- Добрый вечер, леди и джентльмены, - спокойным тоном поприветствовала она присутствующих, тотчас с издевательской радостью уставившихся на нее, в свою очередь пожирая насмешливыми взглядами с головы до ног. - А позвольте полюбопытствовать, что у вас тут такое происходит? Джек, дорогой, чего это ты вдруг уселся за этими дамами?

- Э-э, ничего, дорогая, ровным счетом ничего..., - я с самой честной рожей выглянул из-за пышной юбки Жизель, тут же наткнувшись на пронзительный взор своей женушки. - Да...это... тут где-то...э-э... монетку обронил, вот теперь ее ищу... Да-а..., - и старательно начал шарить по земле руками. - Ай, ладно, черт с ней, - поднявшись, проворно выбрался из-за гостеприимных спин в изумлении разинувших рты девиц. - Ну, что же, дамы, благодарю вас за весьма содержательную беседу... Было крайне приятно с вами познакомиться, но, к сожалению, мне пора... Пойдем, дорогая... Уже поздно, и ты, наверное, очень устала, - и подхватил Элен, лишь молча хлопавшую глазами, за локоток, намереваясь поскорее покинуть опасное место, но мои радужные надежды сбежать с поля боя не оправдались.

- Нет уж, красавчик, постой, не так быстро! - Жизель ловко ухватила меня за рукав, намертво вцепившись в него. - Кто она, эта рыженькая крошка? Твоя младшая сестрица?

- А, может быть, твоя очередная внебрачная дочь, брошенная папочкой еще до рождения? - давясь от смеха, ввернула Скарлетт, и они от души расхохотались, а вслед за ними вся толкающаяся рядом разношерстная толпа, услышавшая эту милую шутку, дружно заржала.

- Ну, вообще-то, я - жена Джека, - невозмутимо произнесла Элен. - А вы, тетеньки, кто же такие будете?
- Э-э..., Никто, никто, дорогая..., - умильно улыбаясь, пробормотал я, отчаянно пытаясь отодрать от своей руки прилипчивую Жизель. - Знаешь, это так, мои...

- Ну, надо же... тетеньки! Ах, ты, рыжая нахалка! - не давая мне объяснить, кто же они такие, в голос возмутились девицы, угрожающе придвигаясь к нам, а Жизель даже выпустила мой рукав из цепких пальчиков. - Слышишь, дорогуша, никакие мы тебе - не тетеньки. Да если хочешь знать, мы тут тоже стоим...все его жены! - ехидно сощурилась она, указывая широким жестом на хохочущих неподалеку дамочек и поворачиваясь к ним. - Верно ведь я говорю, а, девочки!? - с этими словами обнаглевшая портовая девка вновь бесстыдно уставилась на Элен, и ее густо намазанные сурьмой глаза гневно сверкнули. - Вон, видишь, сколько нас? Ну, вот то-то же... А ты без очереди влезла. Нехорошо-о... Так что, подруга, давай-ка, проваливай отсюда подобру-поздорову, не мешай людям отдыхать. Тем более, что детям уже спать пора... В гордом одиночестве и в обнимку с подушкой. Или, может быть, тебе помочь? Так это мы легко, - заносчиво изрекла она, надвигаясь на мою супругу, даже не двинувшуюся с места, и явно не собирающуюся отступать, а Скарлетт, согласно кивая, в предвкушении потасовки довольно захихикала.

Ссора была в самом разгаре и грозила перейти в отвратительную бабью драку - Жизель не отличалась покладистым характером и частенько пускала в ход кулаки, а перебрав лишнего, становилась задиристой до невозможности, и устраивала побоище, не раздумывая. Только допустить подобного я, разумеется, не мог. Вся эта дурацкая заварушка слишком затянулась, и назревающее безобразие пора было решительно прекратить.

- Дамы, дамы, а ну-ка, хватит... Будьте любезны, заткнитесь, - и сурово взглянул на раззадоренных девиц, намереваясь оттащить от них Элен. - И ты тоже успокойся, детка... Лучше пойдем отсюда..., - но не тут-то было.

- Ну, вот еще! - запальчиво заявила она, рванувшись из моих рук навстречу обидчице, а торчащие возле таверны зеваки оживленно загалдели в азартном ожидании захватывающего зрелища. - Как бы не так, даже не надейся. Мало того, что эта белобрысая курица оскорбила меня, так еще и сама же на тумаки напрашивается. А ты, дорогой, не вмешивайся, на-ка, вот, лучше птичку подержи, - и хотела всучить мне гуся, которого держала подмышкой.

Как вдруг гусак со злобным шипением резко дернул длинной шеей и с силой ущипнул Жизель за выпуклую полуголую округлость, так призывно вываливающуюся из распахнутого корсажа небрежно зашнурованного платья.

- Ай-яй, черт! Ах, ты, мерзкая птица! - заверещала Жизель, хватаясь за правую грудь, но отскочить не успела, а разъяренный гусь со свирепым шипением тут же прихватил нерасторопную девицу за левую, и останавливаться на достигнутом явно не желал, в то время, как Скарлетт, не дожидаясь жестокой участи подружки, с визгом шарахнулась в сторону. Элен же в ответ на вопли несчастных жертв нападения лишь залилась звонким смехом, ласково поглаживая разбушевавшегося гусака и пытаясь успокоить его.

- Вот видите, дамы, как нехорошо-то оно вышло, - я сам едва не расхохотался, глядя на перекошенную от боли и бессильной злости физиономию Жизель и испуганную рожицу Скарлетт. - Этот парень не любит скандальных женщин, - и сам с опаской покосился на развоевавшегося гуся, стараясь держаться от него на недосягаемом расстоянии. Но агрессивная птица, выпустив пар, уже успела угомониться, и лишь время от времени шипела, угрожающе вытягивая шею. - А тебе, цыпа, платье бы потуже не грех затянуть. Тогда гуси до твоих обнаженных прелестей ни за что не доберутся. Правда, и страждущие мужики тоже, но придется выбирать между этих двух зол..., - душевно посоветовал я скисшей Жизель и повернулся к гусиной хозяйке, все еще довольно хихикающей. - Пойдем, дорогая, нам, правда, уже пора, - и взял Элен под руку, а суровый охранник моей женушки на это снова зашипел с другой стороны.

- Да пошла ты ко всем чертям, рыжая, не больно-то и хотелось бить тебя, - обиженно проблеяла Жизель, потирая пострадавшие места. - И ты, Джек Воробей, катись туда же вместе со своей малолетней глупой гусыней и ее чокнутой птицей. Сотню дьяволов тебе в печенки и огромный якорь в зад! Видеть твою поганую рожу больше не желаю! А еще в любви клялся, гадкий развратник! На корабле обещал покатать, мерзавец! - она сочно плюнула в меня, но, к счастью, промахнулась.

- А меня он обещал покатать первую! - капризно ляпнула Скарлетт и недовольно посмотрела на покалеченную подругу. - Джек всегда говорил, что я красивее, чем ты. И меня он любит гораздо больше. Вот...
- Чего-о!? Да ты сперва хорошенько в зеркало на себя посмотри, образина..., - чуть не задохнулась от бешенства Жизель, отталкивая ее.
- Нет уж, это ты получше глянь на себя, лахудра...
- Ах, ты, мерзавка, стерва, дрянь!
- Кобыла заезженная, потаскуха портовая!
- Да кто бы говорил!

И обе девицы с яростным мяуканьем отчаянно вцепились друг дружке в волосы, отчего с одной полетели белокурые клочья, а другая лишилась темно-каштанового шиньона, оставшегося боевым трофеем в руках у Жизель. Впрочем, это совсем не помешало им продолжить драку, от души щедро награждая друг друга крепкими тумаками под радостные вопли, гогот, свист и улюлюканье старых присутствующих и новых подтянувшихся на шум зрителей, которые тут же начали заключать пари на победительницу сражения.

- Ну, все, дорогая, пойдем, что ли, - заторопился я, упорно пытаясь увести Элен, не дожидаясь, пока буйные крошки закончат выяснять отношения между собой и переключат свое внимание на нас. - Нет здесь ничего интересного... Ну, идем же, - и потянул ее за руку.

- Да подожди ты, Джек, - уперлась маленькая вредина, не желая уходить, видно, очень хотела досмотреть битву до конца, а стоящие поодаль Гиббс с Прихлопом и еще несколько любопытных с громким хохотом тоже во все глаза таращились на дерущихся дам, явно не собираясь покидать место сражения, подзадоривая азартных бойцов в юбках ободряющими криками.

Но дамский бой закончился так же внезапно, как и начался - нахлынувшая из порта толпа подпитых мореходов, изголодавшихся по любви и ласке, тотчас расхватала всю ораву галдящих и хохочущих девиц, кучкующихся возле "Золотого Льва".

- Э-эх, какие горячие телочки! - восторженно завопил какой-то дюжий парень огромных размеров. - Девчонки, чем биться, уж лучше договориться! - он мигом растащил дерущихся и уволок их за собой в таверну.

Лишившись увлекательного зрелища, разочарованные зеваки тут же разошлись, а Элен, брезгливо покосившись на двери, с отвращением сплюнула, и не оглядываясь, зашагала прочь, прижимая к себе притихшего гусака. Я же сердито взглянул на Прихлопа и Гиббса, скорчив страшную рожу, показал кулак виновато засопевшему боцману, и поспешил следом за своей недовольной женушкой, готовясь к предстоящей буре, ожидающей меня в каюте. Парни, уже успевшие крепко познакомиться, тихо переговариваясь, топали невдалеке от нашей разрозненной парочки. Время от времени за спиной раздавался их приглушенный смех и сердитое хрюканье плененной Гиббсом свиньи, от которой он изо всех сил пробовал отделаться, безуспешно пытаясь всучить веревку новому матросу.

Минуя кипящий жизнью, оживленный вечерний порт, мы быстро добрались до "Жемчужины" и поднялись на борт. Кое-кто из хмельных ребяток, не утративших способности самостоятельно передвигаться, уже успел вернуться. На судне слышались шум и их радостный гогот - видно, гулянка все еще продолжалась, но теперь уже здесь.
Элен с гусаком тотчас ушла в каюту, а я остановил Гиббса, рванувшего было в трюм определять свою подопечную хрюшку на постой:

- Мистер Гиббс, завтра нужно будет выдать мистеру Тернеру причитающийся ему аванс, утром потрудитесь зайти ко мне и взять деньги... Это во-первых... И во вторых - пьянку на борту незамедлительно прекратить, это приказ... Сам проверю, лично. У неподчинившихся будут крупные неприятности, - и испепелив его гневным взглядом, собрался уже пойти к себе, но еще раз повернулся к озадаченному боцману и со вселенской укоризной посмотрел него. - Э-эх, ты, приятель... Ну, как ты мог? Тоже мне, старый друг называется. Заложил своего кэпа со всеми потрохами, тьфу!

- Джек, богом клянусь, я не виноват! - честно вытаращился он. - Да откуда мне было знать, что ты до сих пор там, а? Ну, прости меня, дурня, не подумал, грешен..., - только я уже не слушал его оправданий, и обреченно отмахнувшись от предателя-Гиббса, отправился к себе, оставляя своего расстроенного боцмана на досуге поразмыслить над своим недостойным джентльмена поведением.

Белый гусь с видом хозяина, то и дело покрякивая, важно разгуливал по каюте, а Элен, уже сбросившая шаль и передник, поставила корзину на стол, выкладывая из нее небольшой сверток и кое-какой провиант, закупленный моей хозяйственной женушкой для нашего скромного семейства. Разобравшись с покупками, она подставила ее птице, которая тотчас же жадно набросилась на оставшуюся там зелень.

- Откармливать его будешь, дорогая? - усмехнулся я, решаясь первым заговорить с супругой, всю дорогу не проронившей ни единого слова, и запирая за собой дверь. - Он, вроде, и так не худой. Ишь, как переваливается, лопаясь от жира, хоть завтра бери да жарь с овощами, - и оценивающе разглядывая приобретенную Элен живность, положил шляпу на стол, скинул кафтан и с грохотом сбросил на пол оружие, отчего гусак испуганно вздрогнул, но щипать травку не перестал.

- Ну, вот еще, - фыркнула она в ответ и нахмурилась. - Не дам я его зажарить, не для того купила. И не грохочи так, пожалуйста, Джек, ты его пугаешь, - Элен ласково погладила гуся по длинной шее.

- Ну, надо же, какой нежный, - проворчал я, все еще находясь в ожидании ссоры. - А зачем же тогда он понадобился, позволь полюбопытствовать?

- Затем, - тихо сказала она, продолжая гладить птицу. - Он очень одинокий... Такой же, как и я... Он грустно сидел в корзинке и так тоскливо смотрел. У него был жестокий хозяин, который все время старался ударить его побольнее, поэтому он стал таким сердитым. Джек, ведь ты же сам разрешил мне купить себе то, что понравится... А мне понравился он... Я назвала его Лео... Как свою погибшую собаку..., - прошептала она и отвернулась.

- Скажи, дорогая, а свинья тоже выглядела одинокой и несчастной? - попробовал пошутить я, но поникшая Элен с самым печальным видом сидела на полу рядом с гусем Лео, так выручившим нас сегодня и вовсе не выглядящим измученным тяжелой жизнью, как тут же осознал смысл только что сказанного, и мне вдруг стало ее очень жаль. А еще невыносимо стыдно за недавнюю безобразную сцену, разыгравшуюся целиком по моей вине...

- Детка, да что же ты такое говоришь? - и тоже сел на пол, осторожно обнимая ее. - Разве ты теперь одинока? А как же я? Ведь я тебя очень люблю... А Дарки? Гиббс, Чарли и еще многие другие? У тебя здесь тоже есть друзья... Ну, теперь вот еще и гусь этот твой... Лео. И мы все тебя любим... Слышишь?

Но Элен не отвечала и лишь горестно сопела, с трудом сдерживая подступающие слезы.

- Рыжее солнышко, ну, что ты... Перестань, не надо, - окончательно смутился я, поворачивая ее к себе и пытаясь заглянуть в глаза, но она упорно отворачивалась. - Поверь, мне самому невыносимо жаль, что вновь огорчил тебя, заставляя страдать. Это вышло... случайно... Но пойми, у меня до твоего появления тоже была своя собственная жизнь, и конечно же, не слишком праведная, которая не отпускает от себя так быстро, как хотелось бы... А эти... дамочки, увы, в свое время тоже были ее...м-м... почти неотъемлемой частью.. Тебе не стоило приходить к таверне, а этому дурню-Гиббсу провожать тебя туда. Мне очень неприятно и стыдно, что так получилось, правда. Знаю, виноват... Но извиняться, увы, не умею, да это будет неубедительно и глупо... Не сердись на меня, детка, и постарайся простить... Лучше от души поругайся, обзови мерзким развратником, гадким бесстыдником, или как-нибудь еще, ну, оттаскай за козлиную бороденку, если хочешь... Но только не сиди, молча глотая слезы, вся убитая горем, такая далекая и...чужая.. Слышишь?

- Слышу, - Элен подняла влажные глаза. - А зачем? Джек, ведь ты сам сказал, что у тебя была своя жизнь... И она продолжается и будет продолжаться дальше, независимо от того, стану ли я таскать тебя за бороденку или просто ругаться. Только маленькая глупая Элен Робертс от такой развеселой жизни, увы, слишком далекая, чужая и лишняя в ней. Все, столь родное, привычное и милое твоему сердцу, Джек, мне кажется таким жестоким, диким, страшным. И вряд ли я когда-нибудь смогу стать своей в твоем мире, то есть, такой, как все эти...неважно... Я не задавалась целью застукать тебя на чем-то постыдном, когда просила мистера Гиббса пойти с рынка самой короткой дорогой, потому что просто ужасно устала. Ведь мы с ним не знали, что этот кратчайший путь проходит мимо той самой таверны... Вернее, я не знала, - тут же оговорилась она. - Только мистер Гиббс все равно ни в чем не виноват, он всего лишь выполнил мою просьбу, - и мягко убрала мои руки, пытаясь подняться, но я удержал ее, снова усаживая рядом и обнимая.

- Иди ко мне, маленькая глупенькая девочка, - я прижал расстроенную Элен к себе. - А вот плакать и вовсе не нужно, твои восхитительные глазки созданы не для слез. Никакая ты не чужая, и уж, конечно же, не лишняя. Просто ты - совсем другая, не такая, как все...эти. И упаси тебя бог стать такой же, как они. Солнышко, ты вообще не такая, как все остальные женщины, встречавшиеся мне ранее. Но не встретил повторений и не стоит их искать... Потому, что люблю тебя... И тебе не надо разыскивать меня по тавернам, надеясь застукать в объятьях какой-нибудь портовой красотки...

- Ну, вот этого еще не доставало! - возмутилась Элен, пропуская мимо ушей мое скромное признание, и в ее заплаканных глазах вспыхнул знакомый ехидный огонек. - Неужели ты, самовлюбленный индюк, всерьез думаешь, что я, сгорая от ревности, буду гоняться за тобой по всяким портовым забегаловкам, распугивая от своего блудливого "сокровища" толпы гулящих девиц, осмеливающихся покуситься на него!? Не обольщайся, дорогой! - и она слегка стукнула меня кулачками в грудь. - Даже не надейся, Джек, не стану... Потому что в следующий раз пойду вместе с тобой. Вот! И попробуй только отделаться от меня...

- Ну, ладно, ладно, детка... Пожалуйста, какой разговор, - смиренно вздохнул я, очень довольный благополучно миновавшей грозой. - Если хочешь, пойдем вместе, мне не жалко. Но просто жаль тебя... Ведь тебе отвратительно все, происходящее там. Тогда зачем же себя так мучить?

- Ничего, как-нибудь переживу, - упрямо заявила Элен. - И, кстати, дорогой, о какой ревности ты мне говоришь? Неужели ты считаешь, что я настолько глупа и ревную тебя вот к этим полуголым растрепанным драчливым... курицам, которые уже на женщин-то слишком мало похожи, не считая, конечно, наличия у них самой необходимой части, столь привлекательной для мужчин? Нет уж, я не стану опускаться так низко... А в таверну пойду... просто так, ради развлечения.

- Это чудесно, солнышко, что ты у меня такая умненькая, - я чмокнул ее в макушку. - Только вот развлечение ты себе весьма странное выбрала. Впрочем, как хочешь, возражать больше не стану, и давай мы уже, наконец, закроем эту крайне неприятную для нас обоих тему. Идет?

- Идет... Но я все равно пойду с тобой, и не подлизывайся, - строго сказала Элен. - Я все еще ужасно сердита на тебя, да... Ой, пустая моя голова, совсем забыла, - тут же спохватилась она, и словно что-то вспомнив, подскочила. - Джек, ведь я же купила тебе штаны! - и она, схватив со стола сверток, с гордостью стала разворачивать его. - Не пристало капитану грозного пиратского корабля ходить в таком, пардон, заляпанном безобразии, которое надето на нем сейчас...

- Оу, ну, надо же, я польщен... Вот спасибо-то, детка, - и тихонько усмехнулся в усы, заранее представляя себе эту покупку во всех ярких красках. - Но, надеюсь, они не шелковые с кружевной отделкой, а то меня... кхм... не так поймут...

- Ну, нет, конечно же, нет... Что ты такое говоришь, - она возилась с тугим свертком, пропуская мимо ушей мою очень милую шутку. - Уф-ф, ну, наконец-то... Вот, смотри...

- Ого, ну, что же, вполне приличная пиратская одежка, - довольно произнес я, бережно взяв в руки свой подарок и повертел его, разглядывая со всех сторон темно-серые штаны из добротного крепкого сукна, отлично сшитые и точно подходящие мне по размеру. - Слушай, детка, да у тебя ко всем твоим прочим достоинствам вдобавок прекрасный вкус. К тому же, еще и глаз - алмаз. Спасибо, солнышко, вот уж, и в самом деле замечательный и очень нужный подарок. Только, к сожалению, незаслуженный... Лучше бы ты себе какую-нибудь красивую безделушку купила, - и аккуратно положил штаны на крышку сундука.

- Я не люблю дешевых побрякушек, а на дорогие у нас нет денег, - серьезно сказала Элен.
- Да, детка, что ни говори, а ими, деньгами, распоряжаться с умом ты умеешь, и это весьма похвально. Вот у меня, к примеру, денежки надолго не задерживаются, имея странное свойство куда-то самым чудесным образом загадочно исчезать... А про безделушки... Будут у тебя, цыпа, дорогие украшения, к которым ты привыкла, обещаю. Ты достойна их, как никто другой. Только у меня к тебе, солнышко, огромная просьба, - я хитро посмотрел на свою женушку. - Пожалуйста, не скупай больше на рынке всех зверей и птиц, показавшихся тебе одинокими и несчастными... Ладно? Иначе наша старушка из " Черной Жемчужины" превратится в Ноев Ковчег. Идет?

- Идет..., - виновато улыбнулась Элен. - Больше не буду, обещаю. Только ты не сердись из-за гуся, ладно? И позволь ему остаться здесь, с нами... Ой, Джек, а штаны, все-таки, надо бы примерить. Вдруг они не подойдут? - серьезно забеспокоилась она.

- Подойдут, детка, еще как... Уже подошли, сам вижу. Завтра утром обязательно надену их, вот тогда и рассмотришь меня в обновке сразу во всех подробностях. Сегодня уже поздновато красоваться, в потемках все равно ни черта не видно. А вот насчет гуся...м-м... разговор особый. Тут придется тебе, любимая, уговорить меня... Да..., - и скорчил капризную физиономию. - Иначе буду непреклонен и тверд, как скала. И если ты накормила своего ненаглядного Лео..., - я привлек Элен к себе и нащупал завязку на платье.

- Я так и думала... Какой же ты, Джек, все-таки, предсказуемый...,- смущенно пробормотала Элен и вздохнула. - Впрочем, буду весьма признательна, если ты поможешь выбраться из этой тесной одежки, которая мне уже все бока раздавила - и с готовностью подставила спинку. - Только не вздумай снова рвать шнуровку, как в прошлый раз, ладно? - встревоженно завертелась она, чувствуя, как я нетерпеливо дергаю тугой узелок. - Мне с таким трудом удалось скрепить обрывки. Второго раза она не переживет, да и я тоже.

- Оу, солнышко, все понял, ничего рвать не буду... Не волнуйся, все развяжу в лучшем виде... Ого, черт, вот затянул, недоумок, теперь самому не распутать, - сердито проворчал я, начиная биться с упрямой, намертво завязанной шелковой веревочкой, имея страшное желание разорвать ее, к чертовой бабушке, а от души насытившийся гусь с подозрением поглядывал на меня, вытягивая длинную шею из-под стола.

- А ну-ка, кыш отсюда, приятель. Чего вытаращился? - я строго взглянул на него. - Давай, отворачивайся, неприлично так нахально раздевающихся чужих жен рассматривать. И раздевающих тоже, особенно, если у них ни черта не выходит. У-уф, ну, кажется, справился, - и кое-как развязал вредный узел.

- Ой, Джек, я совсем забыла тебе сказать, - спохватилась Элен, терпеливо ожидающая окончания моего поединка с ее платьем. - Знаешь, сегодня на рынке мы встретили Дарки с его пожилой подругой. Да... Представляешь? Ее зовут Айша и она очень хорошая. Они с Дарки пригласили нас с мистером Гиббсом в гости, и я отпустила Чарли и Гарри, которого он взял с нами. Они вернулись обратно на "Жемчужину", а мы вчетвером пошли к Айше. Ее небольшой домик стоит на самой окраине и идти пришлось далеко, поэтому я сегодня очень устала. У нее все так интересно - много всяких сушеных ароматных трав и других загадочных вещиц. Наверное, Айша, как и Дарки, занимается магией или знахарством. Потом мы все вместе пообедали, его подруга прекрасно готовит, а он и мистер Гиббс немного выпили...

- М-м, ну, надо же, дорогая. А вы с Гиббсом, оказывается, времени даром не теряли - то-то я смотрю, его болтает, как при сильной качке, - усмехнулся я, неторопливо расшнуровывая платье..

- Джек, ну, он совсем немножко, чуть-чуть, а качало его от усталости, - тут же вступилась Элен за моего пьянчугу-боцмана. - Ведь мы отвыкли передвигаться по твердой земле, но ходить пришлось слишком много...
- Да ладно, успокойся, детка, - я вовремя прервал ее горячую оправдательную речь. - Пил и пил, черт с ним, будто ему в первый раз. Дальше-то вы у Айши чем занимались, о чем говорили? Она, наверное, турчанка, да? Имя у нее такое... похожее.

- Не знаю, может быть, - пожала плечами Элен. - Только ничем особенным мы у нее не занимались, просто пообедали и все. А о чем говорили... Джек, Айша предложила мне остаться у них с Дарки, когда ты... уйдешь в море, - тут она запнулась и тяжело вздохнула. - То есть, жить вместе с ними. Ведь завтра он покинет "Жемчужину" и уйдет на берег, к ней. Я согласилась, а ты что скажешь? - она повернула ко мне грустную мордашку.

- А что я могу сказать, детка? - и задумчиво посмотрел на Элен. - Ты молодец, если согласилась. Другого приличного жилья для тебя все равно нет, и как скоро бы оно нашлось, еще неизвестно, а в море ты со мной отправиться не можешь. Значит, это пока самый достойный выход... Ну, надо же, сколько новостей и все все хорошие. Просто небывалое везение.

- Кстати, Джек, завтра, когда Дарки уйдет, мы можем пойти к Айше с ним. Она тебя в гости приглашала. Хочет познакомиться с тобой. Пойдешь?

- Еще бы! Конечно, детка, какой разговор, - поспешно отозвался я, заканчивая расправу со шнуровкой, уже успевшей вынести весь мозг вместе с моим воистину ангельским терпением. - Мне же ведь нужно знать, где, у кого и как ты будешь жить. Так что, дорогая, пойдем обязательно, и это даже не обсуждается. Да и старика тоже нужно достойно проводить... Хорошо, что ты сказала, не забыла. А знаешь, детка, когда-нибудь, надеюсь, скоро, у нас с тобой тоже будет свой собственный дом, в котором ты станешь полноправной хозяйкой... Да... Есть такое чудное местечко, зовется оно Исла де Муэрте - и мечтательно прикрыл глаза. - Вот когда я прогуляюсь туда, то все у нас с тобой будет, и дом в том числе, где ты станешь хозяйничать по своему усмотрению и разведешь свиней, коров, гусей, уток, кур, собак, кошек, да хоть слонов, если захочешь. Наш дом, понимаешь? В котором ты сможешь безбедно жить и ждать меня, и в котором появятся на свет наши дети, если, конечно, они у нас будут. Да-да, детка, и не смотри так. Все это вполне возможно, если такое дельце у меня удачно выгорит. Но для этого, опять же, мне нужна приличная команда, а новых матросов можно отыскать, в большинстве своем, только в тавернах.

- Да, я все понимаю, Джек, - она снова опечалилась. - Свой дом - это, конечно, так здорово... Но это значит, что скоро ты уйдешь в море... И я останусь одна.
- Ну, детка, не так уж и скоро - пока одно да другое, то да се... А в спешке только блохи ловятся, - невесело усмехнулся я, понимая, что вскоре нам с Элен придется расстаться, и возможно, очень надолго. - Но все равно ты теперь не одна, и на сердце у меня спокойно. Уверен, что с Айшей и Дарки тебе будет хорошо. Завтра сам познакомлюсь с гостеприимной подружкой нашего шамана, но все это завтра. А сейчас мы можем заняться кое-чем другим.... - и нетерпеливо потянул платье с ее плеч. - Ведь кто-то тут обещал меня уговорить...

- Ну, Джек, подожди... А может, отложим...э-э... эти уговоры до следующего раза? - попыталась слабо запротестовать Элен. - Сегодня я, правда, ужасно устала. Хочется поскорее упасть в койку и...

- Но мы и так сейчас туда упадем, детка. И там вся твоя усталость мигом пройдет, - жарко прошептал я, снимая платье, которое с шуршанием упало к ее ногам. - Солнышко, тебе же ничего не нужно делать, ведь у меня неплохо получается управляться самому... Так, как ты любишь. Тем более, сегодня с меня причитается, и уговаривать тебя буду сам, горя желанием загладить свою вину, - и стащил с Элен нижние юбки. - Ой, а что это у нас тут такое? У-у, какие симпатичные... штанишки. Детка, тебя тоже можно поздравить с обновкой, - и нежно погладил свою женушку по круглой попке, красиво упакованной в шикарные шелковые панталончики. - М-м, как замечательно, мне очень даже нравится...

- Джек, ну, хватит, перестань, - смущенно завертелась Элен. - Ну, да, ну, штанишки... Шелковые... Можно подумать, ты никогда таких не видел. Уж если мне снова приходиться носить платье, не могу же я разгуливать с голым..., ну, неважно.

- А я что? Я ничего..., - сам же потихоньку начал стаскивать их с нее. - Очень милые штанишки, тебе идут. Но только сейчас они явно лишние, - столь привлекательный предмет дамского белья отправился следом за всей остальной одежкой, которая тут же была сложена мною с пола на сундук. - Ну, вот, кажется, и все, теперь моя очередь, - глядя, как Элен укладывается в постель, стянул сапоги, торопливо разделся, а по привычке на сон грядущий решил приложиться к заветной бутылочке, припрятанной под койкой.

Ничего не подозревая, я опрометчиво нагнулся и начал шарить по полу в поисках, неосторожно выставляя вперед оголенную "корму", как вдруг ощутил на ней сильнейший щипок, больше похожий на собачий укус - мерзкая птичка, подло подкравшись с тыла, так чувствительно прихватила меня за призывно торчащее мягкое место, что гулко ударившись башкой об койку, я с громкой бранью пулей вылетел из-под нее, напрочь забывая, зачем туда залез.

- Ар-р-р-р, дьявол! - и с рычанием потер ущипленный зад, с трудом справляясь с жутким желанием свернуть поганцу - Лео его длинную шею. - Э-эй, приятель, да...да ты что себе позволяешь!? Да я же тебе сейчас, - но нахальный гусак, сделав свое черное дело, уже забрался обратно под стол и теперь с довольным шипением хитро выглядывал оттуда. - М-м, че-ерт, совсем сдурел твой бешеный дружок, цыпа... Нечего там хихикать в подушку, - и обиженно посмотрел на Элен, которая, пряча мордашку, втихаря давилась от смеха. - Мне больно, между прочим... Вот... А ты... Уф-ф, ведь Жизель, пожалуй, и вправду, не позавидуешь. Кажется, понимаю, каково ей пришлось..., - и еще раз потерев пострадавшую часть, сердито уселся на постель, решая больше не искушать этого любителя мельтешащих прелестей, спрятав их таким образом подальше от его хищных бусинок-глаз.

- Ну, ладно, любимый, не сердись на него, - Элен, кое-как справившись с распирающими ее приступами хохота, нежно обняла меня, и увлекая за собой, уложила рядышком. - Успокойся, иди ко мне скорее, а я тебя пожалею, такого обиженного, укушенного этим нехорошим гусем.

- Да? - тут же обрадовался я. - Ну, тогда ладно, так уж и быть, согласен простить его на первый раз. Но в следующий... Впрочем, совсем не удивлюсь, если этот бесстыжий парень при его-то наглости ночью еще и заберется к нам в постель.
- Он больше не будет, это вышло... случайно, - снова захихикала она. - Просто ты так заманчиво... выставил свою..., да еще и вертел ею у него перед глазами... А гуси этого не любят.

- Обязательно учту на будущее,- промурлыкал я, тут же накрывая Элен своим телом, и на всякий случай получше укрываясь одеялом. - А ты не заговаривай мне зубы, любимая... Теперь меня придется уговаривать вдвойне, как получившего серьезное увечье по вине твоего дружка. Ну, что же, солнышко, с чего начнем? С твоих сладких губок? Или с этих маленьких розовых ушек? А может, с изящной шейки? Или вот с этих кругленьких, аппетитных...
- Ай-яй, Джек, не надо, щекотно...
- М-м-м...

В пылких нападениях время летит незаметно. А пока мы предавались любви,
белый гусь, настороженно прислушиваясь к происходящему, возмущенно ворочался под столом...

[против лизки]

На следующее утро мы всей нашей дружной командой собирались проводить уходящего на берег Дарки, как и положено провожать старого доброго друга - со всеми почестями, и разумеется, хорошим застольем. По такому случаю я велел своим ребятам, пока Элен еще спала, пустить в расход подопечную мистера Гиббса, строго-настрого приказывая им при этом обойтись без лишнего шума и кровопролития, заранее представляя перекошенную от ужаса и отвращения мордашку своей сердобольной женушки. А также вполне возможного скандала по поводу жестокого убийства несчастной хрюшки. Но все обошлось без тяжких последствий, по крайней мере, для нас - любительница живности, понимая всю важность момента, предпочла благоразумно промолчать, хоть скоропостижная кончина свинки произвела на Элен весьма неприятное впечатление, и лишь упрятала своего зловредного гусака подальше с моих глаз. Мнение же самой хрюшки мы не учитывали и уже никогда не узнаем - дальше ею занялся Чарли, тут же приступивший к приготовлению отличного жаркого, по части которого был большой мастер. Только на сей раз Элен добросовестный кок в помощницы не взял, ограничившись услугами господ Пинтела и Раджетти, и вся эта троица успешно управилась без нее.

Остальные парни, в ожидании проводин своего собрата, занимались привычной судовой работой и одолевали расспросами нового матроса. Прихлоп оказался очень общительным малым, быстро сумел найти с командой общий язык, и теперь беззаботно рассказывал ребятам о выпавших на его долю морских скитаниях и крупных переделках, а на них ему в особенности повезло. Этот опытный моряк оказался крепко потрепан лихой жизнью, только ее невзгоды, тяготы и лишения не смогли оставить заметного отпечатка на его весьма добродушном, веселом, но вместе с тем твердом и независимом нраве. Такие люди редко или почти никогда не прогибаются под силой обстоятельств, в самый нужный момент становясь непреклонными до упертости. Эти качества я ясно ощущал почти что всей многострадальной шкурой, и именно они привлекли меня в новом рулевом, к которому почему-то сразу же проникся доверием еще там, в таверне, и почувствовал дружеское расположение, невзирая на то, как мистер Тернер скверно поступил со своим кэпом, оставляя его на полное растерзание Жизель и Скарлетт. Ведь все это были сущие мелочи, и не стоило обращать на них внимания. В том, что Билл Прихлоп будет надежным товарищем, я уже тогда не сомневался.

"Э-эх, еще бы десяток таких ребяток, и в поход за золотом ацтеков можно отправляться смело, без всяких лишних проволочек", - с удовольствием думал я, изредка поглядывая на обыденные старания этого славного малого.

По случаю торжественных проводов нашего обожаемого шамана я даже отменил свое вчерашнее табу о пьянстве на борту, наложенное сгоряча, и теперь похмельная матросня, а также пьянчуги, заспавшиеся в жарких объятьях портовых красоток и заявившиеся на судно лишь утром, с огромным нетерпением ожидали крепкой выпивки за вкусным обедом, над которым все еще колдовал наш расторопный Чарли с двумя недотепами-помощниками.
Впрочем, маяться в ожидании долго не пришлось - через полчаса еда была готова и мы, недолго думая, приступили к трапезе, усевшись прямо на палубе. И хоть Чарли постарался на славу, а выпивка имелась в нужном для такого события количестве, сейчас застолье нас совсем не веселило - парни, эти заправские пьяницы, несмотря на изрядные порции вливаемого в себя спиртного, все равно сидели какие-то притихшие и хмурые, лишь изредка пытаясь невпопад шутить, Элен грустила по причине нашей скорой разлуки, и у меня самого на душе лежал тяжкий камень. Ведь все мы привязались и полюбили Дарки, он, словно талисман, избавлял от всяческих напастей, уже не говоря о самой жуткой, постигшей нас, надежно храня от них. И теперь казалось, что вместе со стариком удача тоже навсегда покинет, отвернется от всей команды и от старушки "Жемчужины".

Только я не предлагал шаману остаться - отныне у каждого своя дорога. Всем нам - бороздить морские просторы в поисках приключений и золота, ну, а ему - доживать отведенный остаток жизни на берегу, в покое и уюте, в объятьях любимой женщины и спокойно встретить свою смерть в теплой, мягкой постели, как и положено всем старикам. И понимая это, я даже не стал затевать ненужного и бесполезного разговора. Да и для дальнейшей корабельной службы Большой Черный Змей был уже слишком стар, а после проведенного обряда сильно сдал, состарившись еще больше прямо на глазах, и конечно, нуждался в давно заслуженном отдыхе.
Сам же Дарки тоже был немногословен, но не мрачен, и лишь временами как-то загадочно поглядывал по сторонам, поблескивая мудрыми глазками-бусинками, окидывая таинственными взглядами всех нас. Его пронзительный взор, проникающий в самые тайные глубины души, при этом часто менялся, стоило всеведущему шаману на кого-нибудь попристальнее посмотреть. Казалось, старик видел будущее каждого из нас, но никто бы не решился узнать этих предсказаний. Пусть они навсегда так и останутся тайной - лучше не знать, что ждет впереди. Жить нужно сегодня, сейчас, наслаждаясь каждым, даже самым мимолетным мгновением жизни, которая так быстротечна. А завтра не существует...

Но время прошло незаметно и еще один день, проведенный нами на Тортуге, медленно клонился к вечеру. Тогда Дарки, взглянув на закатное солнце, отправился собирать свой нехитрый скарб. Только сборы вышли мгновенными, ведь никаких особых пожиток у него не имелось, кроме своего чудесного мешка, набитого всякой загадочной всячиной, и древнего бубна, покалеченного во время обряда. Старик забрал их из "пиратника", и переобнимавшись на прощание со всеми матросами нашей малочисленной команды, тяжело пыхтя, спустился на берег, а мы с Элен, как и договаривались, отправились вместе с ним к его подруге, у которой моей женушке в недалеком будущем предстояло жить. Дарки еще раз обернулся, с нескрываемой грустью глядя на "Жемчужину", горделиво покачивающуюся на волнах, и помахал рукой машущим ему в ответ парням, остающимся на корабле под началом мистера Гиббса.

- Счастливо, Большой Черный Змей! - крикнул он Дарки. - Удачи тебе, дружище! Не забывай нас! Слышишь?
- И вам всем удачи, ребята, - с улыбкой отозвался старик. - Забудешь вас, как же, - и потряс своим изодранным бубном с лопнувшей кожей, продетым через огромную дыру, и висевшем на плече. - Да вы рановато прощаетесь со мной - ведь я еще не раз в гости к вам наведаюсь, пока в порту стоять будете, и поднадоесть успею, - с этими словами он снова помахал остающимся и вразвалочку зашагал по пристани.

- Приходи, приходи, дружище! Мы всегда будем рады видеть тебя! - прокричал Гиббс и тут же окликнул меня. - Кэп, а вы сегодня вернетесь, или как?
- Не знаю, - остановившись, пожал плечами я. - Как получится, наверное, да. А вы тут, други, без меня не слишком-то разгуливайтесь, на спиртное сильно не налегать. Чтоб порядок был. Вернусь - проверю. Мистер Гиббс, хорошо ли вы меня слышали? С вас весь спрос... Смекаете?
- Есть, сэр... Смекаю..., - бодренько ответил мой уже изрядно подпитый боцман. - Все будет в наилучшем виде, как положено...
- Ну, вот то-то же... Чао, - таким образом распрощавшись с Гиббсом, я быстро догнал Дарки и Элен, неторопливо бредущих вдоль пристани.

Минуя шумную толкотню оживленного, кишащего народом порта, мы обошли сторонкой всякие злачные места, прилегающие к нему, попадая в относительно спокойный жилой квартал, и теперь шли по его узким, кривоватым улочкам. У людей, живущих здесь, были свои повседневные хлопоты-заботы, и никто не обращал на нашу троицу особого внимания - прохожие спешили по своим делам, дети резвились, во дворах заливались лаем собаки, а две дородные хозяйки громко переругивались между собой из-за какой-то ерунды.

- Ну, надо же... Вот уж никогда бы не подумала, - пробормотала Элен, с удивлением разглядывая большие богатые дома с высокими оградами, стоящими вперемежку с домиками поскромнее, а кое-где и совсем бедными, покосившимися домишками. - Странно-то как...

- А чего же тут странного? - усмехнулся я в ответ на ее вполне понятное изумление. - Здесь, на Тортуге, такие же человеки живут, а не какие-нибудь мифические чудовища. Дома строят, детишек рожают, хлеб пекут, собак заводят, чтоб эти дома охраняли, с соседями ругаются... Словом, все также, как и везде. А ты, наверное, думала, что тут, на нашем славном пиратском острове, местный народец только и занят публичным пьянством вкупе с развратом на глазах у всех, по улицам текут реки крови да горы трупов валяются?

- М-м, знаешь, Джек, по правде говоря, да.... - честно созналась она, покрепче прижимая к себе гуся Лео, которого прихватила с собой, не желая расставаться, и сейчас этот нахальный парень, убаюканный дорогой, мирно дремал, удобно устроившись у нее подмышкой, лишь изредка приоткрывая осоловелые глазки. - Но дело даже не в этом. Понимаешь, если бы еще пару месяцев назад кто-нибудь сказал, что мне придется оказаться в таком..., мягко говоря, странном месте, то я бы решила...

- Что этот "кто-нибудь", брякнувший такую чушь, окончательно спятил, - вновь усмехнулся я. - Но, дорогая, как видишь, мечты сбываются... Шучу... Ну, всякое в жизни бывает, уж такая она тонкая и непредсказуемая штука, эта наша грешная суетная жизнь. Никогда ни в чем нельзя быть уверенным. Мне вот, к примеру, тоже вовсе не мечталось с раннего детства в пираты податься. Меня манили бескрайние морские просторы, звал за собой ветер дальних странствий, его басовитые песни в парусах и снастях, нежные золотисто -розовые рассветы и огненно-красные закаты... Словом, все то, что гордо именуется свободой..., - и счастливо вздохнул. - Но, увы, вышло немного иначе, нежели предполагалось. Да и наш всемогущий шаман тоже пиратством не бредил, мирно посиживая в своем племени на том милом островке. Верно ведь, старина?

- Еще как верно, сэр, - весело отозвался Дарки, топающий рядом, и с улыбкой слушающий весь наш разговор. - Никогда не знаешь, каким боком может повернуть к тебе судьба свое черно-белое колесо...
- Да ладно тебе, приятель, - я недоверчиво покосился на него. - Уж кто-кто, а ты-то точно знаешь все эти ее... повороты... По глазам вижу...

- Вы ошибаетесь, сэр, - в ответ старик покачал головой. - Я не умею с точностью предсказывать повороты судьбы, если вы об этом. Она - слишком капризная дама, и я могу ее превратности только предполагать, - он хитро подмигнул мне.
- Ну, пусть не точно, но зато очень метко и по существу, - и тоже понимающе подмигнул Дарки в ответ. - И не отпирайся, дружище... А, кстати, далеко еще идти-то?
- Нет, сэр, ведь мы уже почти пришли...

И в самом деле, я не заметил, как наша троица, увлеченная беседой, прошла через весь квартал, он незаметно кончился, а мы оказались на самой окраине Тортуги. Здесь тоже кое-где стояли немногочисленные дома и местных обитателей совсем не было видно. Аккуратный домик Айши, окруженный невысоким заборчиком, находился чуть поодаль от других, утопая в такой густой, пышной зелени, что мы не сразу заметили среди нее хозяйку, выбравшуюся гостям навстречу из палисадника, усаженного диковинными цветами, наполняющими воздух чудесным сладко-терпким ароматом.

Сама же броская внешность Айши вполне соответствовала ее необычному имени и полностью сочеталась с яркой экзотической растительностью, за которой престарелая подруга Дарки с любовью и заботой ухаживала. Видно, в молодости эта пожилая женщина была замечательно красива, и даже теперь беспощадные годы не смогли полностью стереть следы былой красоты с ее идеально правильного лица и статной фигуры. Судя по весьма своеобразной одежде, Айша, скорее всего, была турчанкой - длинная, почти до колен, темно-фиолетовая шелковая рубашка с узорами, украшенная бисером и подпоясанная кожаным пояском с нашитыми на нем монетками, широкие, такого же цвета шаровары, и кожаные туфли со слегка загнутыми кверху носами. Многочисленные монисто позвякивали у нее на шее, в ушах покачивались тяжелые серьги с подвесками, а массивные чеканные браслеты постукивали друг об друга на изящных, хоть и морщинистых руках, с тонкими гибкими пальцами, унизанными разными перстеньками и колечками. Жемчужные нити и монетки были вплетены даже в две седые толстые косы, спускающиеся ниже пояса.

- Ну, наконец-то! - Айша внезапно возникла перед нами, словно лесная фея из своего зеленого царства, как только Дарки открыл калитку, и мы вошли во двор. - Ну, здравствуйте, что ли. А я-то уже подумала, что вы уже не придете, решив от души разгуляться, - с веселой сварливостью она поприветствовала нас, обнимая и целуя смущенного шамана, и нежно погладила Элен по голове. - О-о, рыжее солнышко, да ты и дружка своего с собой прихватила, - последние ее слова были обращены к нахалу-Лео, которого Айша осторожно почесала под клювом, а этот поганец прикрыл от удовольствия глазки.

- Ой, Айша, какая же ты сегодня нарядная! - Элен восхищенно разглядывала ее одежду и украшения.

- Ну, так ведь, у нас праздник, все-таки, - невозмутимо сказала та. - Хоть он и маленький, но это - радость, и выглядеть нужно достойно, иначе она обидится и больше не вернется в такой негостеприимный дом. А вы, сэр, как я понимаю..., - с гуся она переключила свое внимание на меня.

- Джек..., - тут же отозвался я. - Капитан Джек Воробей к вашим услугам, миссис Айша. Ну, еще друг вот этого славного малого, - похлопал Дарки по плечу и слегка обнял Элен. - И супруг вот этой юной леди, - а затем, представившись, как положено истинному джентльмену, взял Айшу за руку, намереваясь поцеловать ее, но пожилая турчанка, заулыбавшись, не позволила.

- Очень приятно познакомиться, капитан Джек, только вот это - явно лишнее. Ведь я же - не какая-нибудь благородная дамочка и такие церемонии вовсе ни к чему. К тому же, руки у меня перепачканы землей. Сначала их нужно вымыть, а уж потом...
- Но от такой досадной мелочи они не менее прекрасны, - не растерялся я.

- Ну, спасибо вам на добром слове. Не успели войти, как прямо с порога комплименты расточаете, - рассмеялась она.
- Прости, Белая Лисица, - робко подал голос Дарки. - Мы, и вправду, крепко засиделись... А время пронеслось так незаметно, - начал было оправдываться старик, но она не дала ему договорить.

- Ну, ладно, ладно, чего уж теперь. Ведь все равно вы здесь, а рано или поздно, уже неважно. Так о чем тогда разговор. Я-то подумала, что ты, Большой Черный Змей, в какой-нибудь бордель на радостях залился, понежиться на старости лет в жарких объятиях портовых красоток, - ехидно поддела она смущенного шамана и легонько ткнула его локтем в бок.
- Ну, что ты, хабиби", что же ты такое говоришь? - Дарки, не поняв шутки, в ужасе вытаращил глаза. - Да разве я когда-нибудь... Даже в мыслях не было, - и он обиженно надулся.

- Все, все, больше не буду, - улыбнулась Айша. - Пошутили и хватит, не сердись, дорогой. Вы своим приходом веселье в дом принесли, вот у меня с языка глупости нечаянно сами порой и соскакивают. Давайте-ка, лучше, гости дорогие, пойдемте в дом, не стоит во дворе толкаться, если ужин на столе стынет и доброе вино киснет, - с этими словами она пошла вперед, но тут же остановилась, замечая, что я внимательно разглядываю ярко-розовые цветы, очень похожие на те, которые дарил Элен, а сейчас растущие прямо под окнами.

- Это - дикие розы, сэр. Мои самые любимые... Вижу, вам тоже они нравятся. И Элен их очень любит... Они растут на близлежащих островах, только там эти роскошные растения немного другие - более низкорослые и совсем не колючие. А на этой земле неважно приживаются, и выглядят несколько иначе, но все равно не теряют своей бесподобной красоты и благоухания.
- Понятно... Значит, я, все-таки, не ошибся, - и с наслаждением понюхал ароматный цветок.
- Что? - не расслышала Айша, уже отошедшая от меня.
- Нет, нет, ничего, миссис. Говорю, запах просто великолепный, - и оставляя цветы в покое, поднялся следом за Дарки и Элен на невысокое крыльцо.
- Вы заходите, заходите в дом, - окликнула она нас, торопливо направляясь к бочке с водой, стоящей неподалеку. - Я сейчас, быстро, только руки вымою и вернусь, а потом будем ужинать. Проходите и располагайтесь, не ждите меня.

Мы не стали заставлять хозяйку повторять приглашение дважды и вошли внутрь, окунувшись в тихую прохладу ее необычного жилища.

- Надо же, Айша так обрадовалась нашему приходу, - пробормотала Элен, отпуская на пол своего ненаглядного Лео, который, недолго думая, тут же вразвалку заковылял в самый дальний угол и преспокойненько устроился там додремывать, спрятав голову под крыло. Это нахальный парень явно не стеснялся и везде чувствовал себя, как дома. - Но она так суетится, даже как-то неудобно делается...

- Айша очень одинока и гости бывают у нее крайне редко. И хоть она от души помогает людям, они считают ее колдуньей и побаиваются, предпочитая обходить этот дом стороной. Только, когда возникает острая нужда, жители сразу же вспоминают о ней и со всех ног бегут за помощью. Почти все без исключения - старики, мужчины, женщины, дети, - сердито отозвался Дарки, и хорошенько вытерев ноги об расписную циновку, лежащую у входа, прошел в комнату, а мы тотчас последовали его примеру. - Человек по природе своей бывает слишком неблагодарной божьей тварью. А Айша из-за своей доброты частенько имела неприятности, только отказывать нуждающимся не перестала. Вот, помню, был один случай, - но тут возле крыльца через приоткрытую дверь послышались легкие шаги хозяйки. Старик замолчал, и закашлявшись, принялся стаскивать с себя нехитрое вооружение, складывая его в угол.

- А знаешь, старина, почему-то мне твоя... возлюбленная именно такой и представлялась, - заговорщицки прошептал я, хитро подмигивая ему и делая тоже самое, снял с себя шляпу, кафтан и поспешно разоружился, укладывая все добро в угол рядом оружием Дарки. - Повезло тебе, приятель, - красивая, умная, добрая. Что еще нужно мужику для полного счастья?

- О-о, тут вы полностью правы, - шепотом отозвался он. - А как она готовит...м-м..., просто пальчики оближешь. Да скоро вы и сами убедитесь...
- В чем ты же тут убеждаешь наших гостей, дорогой? - с порога спросила Айша, неожиданно и бесшумно вошедшая в дом и держащая в руках пучок душистой зелени.

- Да так, хабиби", ни в чем, ни в чем, - растерянно улыбнулся старик и развел руками. - Мы просто разговариваем. На разные отвлеченные... темы... Да...
- Ну, если просто та-ак..., - в свою очередь улыбнулась она. - Тогда, леди и джентльмены, отправляйтесь-ка мыть руки и будем ужинать. Элен, девочка, поможешь мне собрать на стол? - спросила она, проходя на маленькую кухню, и вернувшись оттуда, сунула мне в руки чистое полотенце.

- Конечно, Айша, помогу... Какой разговор? - Элен тут же выскочила из дома, направляясь к бочке с водой, а нам с шаманом, правда, не слишком охотно, но, все-таки, пришлось отправиться следом за ней. Про Дарки не знаю, я же руки мыть не любил, и не скрывая своих "теплых" чувств, откровенно считал эту процедуру бесполезной тратой времени и лишним расходом воды. Только сейчас, разумеется, благоразумно промолчал и покорно потопал к бочке вместе со стариком.

Героически поплюхавшись в ней руками, я вернулся в дом, и пока женщины хлопотали на кухне и накрывали на стол, мы с Дарки болтали о всяческих пустяках в ожидании ужина, а мой зоркий взгляд тем временем блуждал по комнате, внимательно изучая обстановку.
Небольшой с виду домик Айши внутри оказался весьма просторным, в нем имелось три комнатки и кухня, и сейчас мы находились в гостиной - самой большой из них. Чистое и опрятное жилище хозяйки выглядело таким же ярким и броским, как и она сама - пестрые подушки на постели, застеленной таким же цветастым покрывалом, золотисто-желтые солнечные занавески на окнах. А в гостиной лежал большой зеленый ковер с орнаментом по краям, такой пушистый и мягкий, что, казалось, ноги, утопая в нем, ступают по шелковистой траве.

В самом доме тоже хватало зелени - цветы стояли на подоконниках в горшках, а по стенам, окутывая их, поднималась вверх какая-то странная вьющаяся растительность, посаженная в ящиках на полу, которые она полностью скрывала. Всю противоположную стену занимал огромный шкаф, заставленный толстыми книгами с непонятными названиями на незнакомом языке, стеклянными шарами разного размера, причудливыми непрозрачными сосудами, баночками-скляночками, статуэтками страшноватых божков из слоновой кости, и еще много всякой всячины, красноречиво говорящей о том, что Айша занимается магией. Но больше всего меня поразил хрустальный череп, с почетом стоящий отдельно от всей этой дребедени, и видно, являющийся самым ценным и необходимым предметом. Мне ужасно хотелось взять его в руки и хорошенько рассмотреть, да постеснялся, и кроме того, Дарки строго-настрого предупредил ничего не трогать на полках. Разумеется, я не стал спорить, убирая подальше руки от этого хрустального соблазна, вспыхивающего радужными искрами в последних лучах заходящего солнца, пробивающихся через тонкие прозрачные занавески, с сожалением вздохнул и снова уселся на место, хищно поглядывая на шкаф.

Из кухни доносились восхитительные запахи жареного мяса и каких-то специй, а из узкого коридорчика - ароматы сушившихся там душистых трав, развешанных пучками под низким потолком, что тоже не оставляло никаких сомнений о роде занятий хозяйки этого необычного, но, несмотря на всю яркость и пестроту, такого уютного и очень даже милого жилья.

Вскоре женщины накрыли на стол, и наша дружная компания приступила к трапезе. Правда, голодны мы не были, только обижать радушную Айшу не хотелось, поэтому с удовольствием отведали отличное сочное мясо под острым соусом, запивая всю эту роскошь превосходным рубиновым вином с терпко-сладковатым вкусом, которое Дарки то и дело разливал по граненым бокалам из пузатой бутыли темного стекла. Гусь Лео тоже не остался обделен заботой и вниманием двух хозяек, и теперь прожорливая птичка с наслаждением поглощала мятый хлеб вперемежку с зеленью.

За ужином мы дружно пришли к соглашению, что Элен будет жить у Айши, когда я уйду в море, а сегодня, да и во все прочие дни, пока "Жемчужина" стоит в порту, моя женушка останется со мной. На том и порешили, от души выпивая за это. Потом Айша и Элен принесли густой, ароматный чай с разными сладостями, только нас с Дарки, понятное дело, такие лакомства не слишком прельстили. Ведь под столом в большой бутыли стояло угощение получше... Вот на него-то мы со стариком и налегли, чем вызвали осуждающе-недовольные взгляды дам, и вынуждены были умерить свою прыть.

Вот так, слово за слово, время пролетело незаметно, и нам с Элен настала пора возвращаться на "Жемчужину". От души поблагодарив гостеприимную хозяйку, мы уже собирались уходить...

- А может быть, все-таки, останетесь? - ненавязчиво предложила она. - Время позднее, ночуйте здесь и завтра поутру спокойно уйдете на корабль. Не следует в нашей глуши по темноте бродить... Может выйти себе дороже....

- Ну, что вы, миссис... Не беспокойтесь, с нашей крохотной командой все будет в полном порядке, - весело отшутился я, возвращая на прежнее место свое вооружение. - Нас же двое, оу, пардон, даже целых трое, - и покосился на воинственного гуся. - А это уже - страшная сила, отобьемся как-нибудь... Верно ведь, дорогая? - и хитро подмигнул Элен. - Не годится так надолго оставлять судно с перепившейся матросней на борту. Хоть, конечно, и могу доверять своему старпому, но... На душе у меня как-то неспокойно, кошки там скребут, понимаете?
- Да понимаю, - вздохнула она. - Нехорошая она, конечно, эта ваша затея, сэр. Но, раз надо, значит, надо.

- Айша, да не волнуйтесь вы так, - Элен обняла свою престарелую подругу и чмокнула ее в морщинистую щеку. - Ничего с нами не случится, мы будем очень осторожными и прекрасно доберемся до порта, - она хотела нагнуться, чтобы взять на руки гусака, важно восседающего у ее ног, как вдруг покачнувшись, чуть не упала, резко бледнея и покрываясь испариной. Айша едва успела ее удержать, а я подхватил на руки, отнес в соседнюю комнату и уложил на кровать.

- Детка, что с тобой? Вина ты, вроде, почти не пила. У тебя что-нибудь болит? - и погладил Элен по влажной, холодной щечке, ища глазами Дарки, но его нигде не было видно, наверное, старик незаметно вышел на улицу, пока мы прощались.

- Не знаю, Джек. Вроде бы, ничего..., - чуть слышно пробормотала она, с трудом приоткрывая глаза. - У меня страшно кружится голова, все плывет и двоится. Сильно мутит и ужасно душно...

- Сэр, сегодня девочка останется здесь, - строго сказала Айша, присаживаясь рядом с Элен и придерживая ее, напоила каким-то отваром. - Она не может с вами идти в таком состоянии, и я сама ее никуда не пущу. Думаю, и вам лучше тоже остаться у нас до утра.
- Даже не знаю, миссис, - я колебался, но нужно было что-то решать. - Понимаете, ну, никак не могу судно на пьяного старпома с перепившейся матросней ночью без присмотра оставить. И ее, - кивнул на Элен, - тоже оставлять не хочу, хоть пополам разорвись...

- Джек, ты иди, иди, если нужно, не мучайся, - она снова открыла глаза. - Конечно, не стоит бросать корабль с пьяными матросами, ведь мы оба знаем, как это бывает опасно. А со мной все будет хорошо, мне уже стало немного полегче, правда... И к утру, глядишь, все пройдет. Ну, иди же, пока совсем не стемнело...

- Ладно, как скажешь, детка, - я поцеловал ее в бледные губки. - Тогда, пожалуй, пойду, но рано утром вернусь. А ты постарайся уснуть и ни о чем не тревожься. Все, солнышко, до встречи..., - и торопливо вышел из комнаты, еще раз оглядываясь возле двери, помахал Элен на прощание.

Айша пошла за мной следом на крыльцо, где на ступеньках сидел задумчивый Дарки с длинной трубкой в зубах, пуская в ночной воздух густые клубы сизого табачного дыма.

- Счастливо вам, Джек... Только будьте осторожнее, - тихо сказала она. - А за Элен слишком не переживайте. Думаю, до утра ей в самом деле станет полегче...
- Миссис Айша, что с ней такое? - я с подозрением уставился на турчанку, чувствуя, будто она что-то не договаривает. - Она чем-то серьезно больна?
- М-м, не думаю, сэр, - поспешно отозвалась Айша. - Может, просто перегрелась. Или съела что-нибудь не то... Или даже очень маленькая порция спиртного впрок не пошла. Да мало ли, по какой еще причине женщине может дурно сделаться, - она как-то странно взглянула на меня. - Завтра проснется и все будет видно.

- Да? - я недоверчиво покосился на знахарку, но одолевать расспросами не стал. - Ладно, посмотрим. Ведь, и вправду говорят, утро вечера мудренее. Всего хорошего, миссис. Еще раз спасибо за прекрасный ужин и помощь..., - и похлопал по плечу Дарки, сидящего рядом и не вмешивающегося в наш разговор ни единым словом. - Счастливо, старина... И доброй ночи вам...

- Сэр, давайте, я провожу вас... Хотя бы, через квартал, - тут же отозвался он, выпуская изо рта очередное кольцо. - Вот только пойду, ружьишко прихвачу, - он уже собрался подняться, но я решительно его остановил.
- Ну, не-ет, что ты, дружище... Спасибо тебе, конечно, только не стоит... Что ты такое придумал? Ведь вся Торгуга для меня - просто дом родной. Да и капитан Джек Воробей - уже большой мальчик, сам дойдет, куда нужно. Все, друзья мои, мне пора, - и быстро сбежал по ступенькам.
- Счастливой дороги, сэр! И доброй вам ночи, - дружно попрощались со мной старики, провожая вдвоем до калитки, которую Айша тут же заперла, как только я выскочил со двора.
- И вам того же, леди и джентльмены, - невесело отшутившись, помахал им шляпой.

"Доброй ночи... Хм, еще смотря для кого эта самая ночка - добрая," - и подумав так, почти бегом припустил по полутемной пустынной дороге, ведущей в сторону квартала...
*****
Хабиби ( тур.) - дорогая, любимая.

[против лизки]

Ночь выдалась светлой и молочно-серебряная Луна ярко освещала одиноко бредущего хмельного путника, который, беспрерывно чертыхаясь, то и дело спотыкался о колдобины и запинался за ухабы.
На исходе дня принятое в его течении изрядное количество спиртного так не вовремя дало о себе знать, с силой ударяя в мою дурную башку тяжелым кузнечным молотом, а корявая, но слава богу, безлюдная дорога оставляла желать лучшего. Квартал начинался совсем недалеко от окраины, и на горизонте уже виднелись темные силуэты домов, только чем ближе я подходил к нему, тем чаще возникало крайне неприятное ощущение, что зря туда поперся, да еще полупьяный и в гордом одиночестве. Конечно, шастать по темноте и одному по разным подозрительным местам было давно не привыкать, только теперь меня терзали какие-то нехорошие предчувствия.

"Ну, какого, какого черта, приятель, тебя понесло на ночь глядя на корабль, а? - возмущенно вопрошал я самого себя, но мне никто не отвечал. Наверное, зануда-Джек-второй, умаявшись за день, давно бессовестно дрых и на меня ему было глубоко наплевать. - Можно подумать, горький пьянчуга-Гиббс в первый раз остается на судне в пьяном подпитии и с такой же перепившейся матросней, - в том, что именно так все оно и есть, я ничуть не сомневался. - Только раньше тебя это почему-то не слишком волновало, а тут, ишь ты, разнервничался, как невинная девица перед первой брачной ночью, тьфу... В конце концов, ведь мы же не в открытом море, да и старпом еще ни разу не подвел тебя. И грех на него напраслину возводить. Так что, старина, давай-ка, тормози и поворачивай обратно, не ищи на свой многострадальный зад ненужных приключений. Слышишь?"

"Слышу-слышу, - тут же подал ехидный голос немедленно проснувшийся зануда-Джек-второй. - Только об этом нужно было думать раньше, приятель. А если ты теперь вернешься, то старики решат, что капитан Джек Воробей попросту струсил, побоявшись ночью сунуться на незнакомую улицу, и как мальчишка-сопляк, испугавшись темноты, поджав хвост, прибежал назад, к ним под теплое крылышко. Ха-ха, вот именно так они и подумают. Оно тебе надо?"

"Да пошел ты, - огрызнулся я. - К твоему сведению, трусость и осторожность есть разные вещи. Понял, приятель?"
"Осторожностью было бы, если б ты сразу принял любезное приглашение Айши и остался у ее на ночь, - не растерялся тот. - А возвращаться с половины пути - прости, старина, но это уже обыкновенная трусость... Да..., - продолжал упорно подначивать меня зануда-тезка. - Признайся честно, Джекки, ты просто боишься. Скажи об этом прямо, это проще, чем придумывать оправдания собственному страху. И точно также ты скажешь старикам, когда с виноватым видом будешь изо всех сил кулаком долбить к ним в ворота, пытаясь достучаться, потому что наверняка все они, включая твою супругу, уже улеглись спать. А если повезет и тебе откроют, не приняв за грабителя, что маловероятно, то придется изощренно врать, ища оправдания столь позднему визиту с полдороги. Впрочем, тебе не привыкать, ты по части всяческого вранья у нас знаменитый мастер. Нет, ну, конечно же, все, присутствующие в доме и разбуженные тобой, поверят, а куда деваться, вот только про себя подумают, как отважный капитан Джек Воробей, который еще пару часов назад героически..."

"Ну, хватит! - рявкнул я и с чувством топнул ногой, поднимая столб пыли. - Нет уж, не бывать этому. Родной флот ни за что не посрамлю. Еще чего не хватало. Раз сказал, дойду, значит, дойду, и это не обсуждается. Понял, приятель?"

Но зануда-Джек мне не ответил... Видно, толкая меня на подвиг, сам же он предпочел благоразумно самоустраниться, не желая столкнуться с последствиями моего напрасного геройства. В любом случае, было уже слишком поздно - по ходу спора с занудливым тезкой ноги сами продолжали нести меня вперед, и незаметно добравшись до сонного квартала, я миновал узенький закоулочек и оказался посреди пустынной главной улицы, по которой мы с Элен и Дарки проходили днем. Как назло, проказница-Луна, еще недавно сиявшая так ярко, вдруг спряталась за тучу, а в этом же царстве кромешной тьмы нигде не горел ни один фонарь, и ни единый лучик света не пробивался через наглухо закрытые окна. Наверное, все местные жители, будто сговорившись, одновременно вымерли, вовсе не заботясь об освещении и предоставляя прохожим полную свободу расшибать себе лбы вместе со всем остальным, к ним прилагающимся. И лишь чуткие дворовые собаки, заслышавшие в тишине мои осторожные шаги, кое-где лениво тявкали.

Впрочем, такое запустение и потемки вовсе не удивляли - разные злачные места в таких кварталах отсутствовали, а здешние обитатели с наступлением темноты не имели привычки бродить по улицам, запирая все окна-двери, и рано укладывались спать, хоть сейчас уже перевалило далеко за полночь. Раздираемый скверным предчувствием, я медленно двинулся вперед, тревожно озираясь по сторонам, и на всякий случай вытащил заряженный пистолет из-за пояса, мысленно поздравляя себя с тем, что Элен осталась у Айши. И оказался прав, предчувствия меня не обманули - из дальнего переулка вынырнули четыре тени, которые вовремя смог заметить лишь благодаря своему орлиному зрению. "Зараза, вот попал!" - крадущаяся компания, старающаяся двигаться как можно тише и бесшумнее, не походила на припозднившихся подпитых гуляк, засидевшихся в какой-нибудь портовой таверне. В ночной час эти парни вышли на прогулку с вполне определенной целью, обычно так ведут себя грабители или наемные убийцы. Но для последних капитан Джек Воробей был слишком мелкой пташкой, а вот для любителей разжиться чужим добром, причем, совсем неважно, каким, одинокий хмельной прохожий стал самым настоящим подарком судьбы.

Правда, брать у меня особенно нечего - денег с собой не взял, значит, оставались только новые штаны, подаренные заботливой Элен, нехитрое вооружение, да еще кое-какая другая одежка. Но, разумеется, со своими, пусть и изрядно потрепанными вещичками, равно как и с дурной косматой башкой законный хозяин всей этой роскоши расставаться вовсе не собирался.
Тотчас смекнув, что к чему, я сразу же остановился, а незнакомцы напротив, со всех ног устремились ко мне навстречу, выхватывая сабли. В колючем свете выглянувшей из-за облаков Луны обнаженные лезвия сверкнули хищным холодным блеском... Относительно намерений этих ребят никаких сомнений не оставалось - сейчас они бежали не для дружеских объятий, а готовились напасть, и дальнейшее было яснее ясного. Учитывая численное превосходство противника, драться честно нет резона и следовало поступить в духе лучшей из пиратских традиций, наступая на глотку своей гордости и чести.

Тогда я выстрелил в первого попавшегося на мушку недоноска, а судя по его воплю, все-таки, попал, в этот момент ужасно сожалея, что не потрудился зарядить второй пистолет, прихваченный с собой, но теперь совершенно бесполезный. И не завязывая боя, рванул на всех парусах по улице в противоположном от шайки направлении, благо, с перепуга почти весь хмель уже вылетел вон, минуя квартал, забежал в кривой закоулок и из него выскочил на дорогу, ведущую к окраине. А попутно оставшись без артиллерии, горячо выбранил себя и разбойников, оказавшихся умнее - несколько выстрелов захлопали вдогонку. Но стреляли, на мое великое счастье, эти парни плохо - пули просвистели мимо, и лишь одна из них, пущенная чьей-то не в меру меткой рукой, попала в шляпу, проделав в ней дыру. Ловко подхватывая с земли пострадавший головной убор, я припустил еще быстрее, и ветер засвистел в ушах да клубы дорожной пыли, поднятой моими сапогами, застилали весь горизонт, крепко лишая видимости настырных преследователей. Где-то далеко за спиной раздавались громкие отборные ругательства - грабители поливали жаркой бранью свою ускользавшую добычу, на чем свет стоит, но меня это очень мало волновало. Главное, что из грузных парней бегуны были точно такие же, как и стрелкИ. Видно, из-за своих дюжих габаритов бегать они не любили, и лишь один из оставшейся троицы, вертлявый и худосочный, который при желании еще мог бы меня догнать, вовсе не стремился проявлять чудеса героизма, и не вылезая вперед, предпочитал мирно трусИть рядышком со своими неповоротливыми дружками. А самое главное - погоня стала значительно отставать, и когда я снова повернул голову, то увидел, что больше меня никто не преследует. В конце концов, ребята умаялись и решили отвязаться от своей слишком проворной жертвы. А может, попросту побоялись сунуться на окраину... Как сказала за ужином Айша, в их небольшом поселке проживал крайне суровый народ, его не стоило беспокоить и сердить - могло выйти в сто крат себе дороже. Конечно, у меня и в мыслях не было привести грабителей к дверям стариков, зато здесь, в поселении, можно с легкостью затеряться среди домов и обильной растительности, а отразить нападение гораздо проще, чем на открытом месте.

В любом случае, мне снова чертовски повезло, и в очередной раз удалось благополучно унести свой неугомонный зад из крупной переделки. Вот только тогда, окончательно убедившись в этом, наконец-то, остановился, и отдышавшись, с опаской покосился в сторону негостеприимного квартала, а затем, решая больше не искушать судьбу, устало побрел к жилищу турчанки.

Дойдя до ворот, я мгновение постоял в нерешительности и не стал стучаться, напрасно отбивая кулаки, а попросту с разбега взял забор на абордаж, что оказалось весьма непросто. Ограда, показавшаяся вечером не слишком высокой, поддалась моему яростному штурму лишь с третьего раза, и теперь, успешно зависая на верхушке, хорошенько разглядел близлежащие окрестности, то бишь двор и домик с закрытыми темными окнами. А потом, не обнаружив ничего подозрительного, неловко перевалился через нее, зацепился правой штаниной за торчащий гвоздь, услышал жалобный треск рвущейся ткани и мешком рухнул в палисадник, отчего мой чуткий слух неприятно резанул ужасающий хруст сломанных цветов, на которые грохнулся всем телом.

" О-о, че-ерт! Элен меня, точно, прибьет! - растерянно подумал я, глядя на порванные возле самого интересного места штаны. - Еще не успел толком надеть и уже, пожалуйста... Э-эй, дружок, ты как там, живой? - и убедился, что этот очень нужный "парень" не пострадал, запуская руку в огромную дыру, из которой он, обдуваемый приятным ночным ветерком, любопытно высовывал "нос". - О-ох, дьявол, а ведь Айша-то прибьет меня гораздо раньше," - и с испугом оглядел учиненную под собой разруху, но, не желая больше сидеть посреди следов своего "преступления", проворно пробрался в густые высокие кусты, с опаской поглядывая на домик. И тут в мою смекалистую голову стукнула отличная мысль - завалиться дрыхнуть прямо здесь, в мягкой, пушистой траве, а поутру, пока все еще будут спать, вновь перемахнуть через забор, и оказавшись на улице, как ни в чем не бывало с чистой совестью постучаться в запертые ворота, будто бы только пришел, таким образом избавляясь от ненужных объяснений. Не считая, разумеется, расспросов про дырку на штанах, но это уже мелочи, как-нибудь разберусь...

"Да-а, приятель, ну, и голова у тебя, дай бог каждому", - и от души восхитившись самим собой, уже стал устраиваться на ночлег, но моя идея провалилась... нет, даже не с треском... С отчаянно громким хрустом переломанных цветов...

Тут дверь с легким скрипом отворилась и на пороге, словно привидение, возникла сама хозяйка, в белой длинной, до самых пят, ночной сорочке и цветастой шали, наброшенной на плечи. В руках Айша держала ружье Дарки, старательно целясь прямо в мое укрытие...

- Э-эй, кто тут? - грозно крикнула она, спускаясь с крыльца. - А ну-ка, выходите по-хорошему! Я ведь не шучу, слышите? Считаю до трех и стреляю без предупреждения... Ну... Раз..., два...

- Э-э, миссис Айша, стойте, стойте, подождите. Все, все, показываюсь, уже выхожу, вы только не стреляйте, - не дожидаясь счета "три", я пулей вылетел из кустов. - Да что же это за ночка такая сегодня... Все без исключения хотят меня прикончить, - чуть слышно пробормотал себе в усы. - Пожалуйста, успокойтесь и опустите ружье, ведь оно, и вправду, может выстрелить, - и умильно улыбаясь, развел руками, осторожно приближаясь к воинственной бабуле.

- А-ах, это вы, Джек, - усмехнулась она, прекращая целиться в меня, и казалось, совсем не удивившись неожиданному появлению разрушителя ее палисадника, опустила свое грозное оружие. - Почему-то я так и подумала, - она смерила меня укоризненным взглядом с головы до ног, в то же время с трудом сдерживая смех. Впрочем, Айшу вполне можно было понять - выглядел нежданный гость просто замечательно. Весь ободранный, в порванных штанах и украшенный лепестками-листьями, прицепившимися к одежде и запутавшимися во всклокоченных космах. - Вот ведь говорила я вам, молодой человек, - не бродите по ночи, останьтесь здесь. Но вы не послушались. И вот, пожалуйста...

- О-о, не-ет, миссис, что вы, что вы..., - замахал я руками, как тут же вспомнил про дыру и получше прикрыл причинное место то и дело распахивающимися полами кафтана. - Это вовсе не то, о чем вы, наверное, подумали, честное слово. Просто мое беспокойство за Элен было слишком велико, а когда покинул ваш гостеприимный дом, оно возросло с удвоенной силой, заставляя вернуться. Но не хотелось будить вас, и поэтому...

- И поэтому вломились через забор, переломали столько цветов и перемяли очень ценную траву, да? - строго сказала она, но тут же, вдоволь налюбовавшись на мой потрепанный, измученный вид, сменила гнев на милость. - Ладно, Джек, давайте, будем считать, что я поверила и больше не сержусь. Цветы и траву можно посадить заново, порванные штаны заштопать, а вот потерянную голову назад не приладишь. Пойдемте-ка в дом, хватит уже на пороге толкаться, - с этими словами Айша пропустила меня вперед и заперла дверь. - Хорошо, Дарки очень крепко спит и ничего не слышал, а я не стала его будить, сердцем чувствуя, что это именно вы шарахаетесь в кустах. Он слегка... приболел, только по несколько иной причине. Видно, славно выпил вчера вместе с вами.

- А как Элен? С ней, надеюсь, все в порядке? - и уже хотел сунуться в маленькую комнатку, в которой она теперь лежала, но Айша не пустила меня туда, настойчиво удерживая за рукав.
- Не ходите, не нужно... С Элен все хорошо, клянусь. Она просто спокойно спит и беспокоить ее лишний раз ни к чему. Пойдемте в гостиную, я постелю вам и тоже ляжете..., - она прошла в комнату, а я, еще раз взглянув на спящую жену, покорно поплелся за хозяйкой.

Она открыла большой сундук и вытащила из него одеяло и простынь, а мой зоркий взгляд снова пробежался по полутемной гостиной, освещенной тусклым светом слабенькой лампы.

- Скажите, миссис, а вы давно тут живете? - ненавязчиво поинтересовался я, стаскивая кафтан, и разоружившись, сложил свой нехитрый скарб в угол.

- Да сколько себя помню, - отозвалась она, расстилая красиво убранную постель. Двигалась Айша ловко и грациозно, невзирая на преклонный возраст, а ступала мягко и бесшумно, словно пантера, ни единая половица не скрипнула под ее легкими шагами. - Я здесь родилась, всю жизнь прожила, здесь же и умру. Отца своего не помню, моя мать растила меня одна. Его я видела всего лишь два раза, и то, совсем маленькой, может, поэтому его образ не сохранился в моей памяти и быстро стерся с годами. Мать почему-то не любила говорить о нем, и сердилась, когда я приставала к ней с расспросами. Знаю только, что мой отец был пиратом. Как я уже говорила, он появлялся домой два раза, а потом исчез и больше не вернулся, но какие-то люди страшноватого вида частенько приходили к нам и передавали матери деньги и многое другое. На эти средства мы с ней могли вполне достойно и безбедно жить. Кроме того, она занималась знахарством, имея от своего необычного ремесла пусть не слишком большой. но, все-таки, доход. А со временем обучила и меня этому искусству.

- Понятно, - пожал плечами я, ничуть не удивленный рассказом пожилой турчанки. Все, сказанное ею, не являлось новостью - так жили многие члены славного Берегового Братства, имеющие на содержании жен или любовниц с детьми, а некоторые, особо шустрые, порой и тех и других одновременно. Только это было очень трудно, и под силу далеко не каждому джентльмену удачи. - Но, согласитесь, миссис, ведь ваши родители неплохо о вас позаботились - этот прекрасный дом, да и все остальное тоже..., - и виновато опустил глаза, вспомнив раздавленную клумбу в палисаднике. - Так замечательно все сложилось, и Элен останется у вас. Моя признательность и благодарность не знает границ.

- Да бросьте вы, Джек, - улыбнулась она. - Мне самой очень радостно, если эта милая девочка будет жить с нами, она своим появлением солнце в дом принесла. Ведь своих детей у меня никогда не было, а теперь уже и подавно не предвидится, - Айша закончила хлопотать с постелью, открыла шкаф, достала оттуда темную шкатулку и вытащила из нее моток ниток с иголкой. - Я оставлю их на столе... Думаю, утром Элен сама сможет зашить ваши штаны, - она кивнула на мою неприличную прореху, про которую снова забыл, и теперь стоял, выставляя на обозрение нахально выглядывающие из нее прелести.

- Оу, конечно, конечно, с такой ерундой мы сами отлично управимся, - и спохватившись, прикрыл дыру ладонью. - Это уже наша, вернее, моя головная боль. А скажите, вы с Дарки давно знакомы?

- Да, давненько..., - она усмехнулась, глядя на мои старания. - Когда-нибудь я расскажу вам, как это случилось, если хотите, конечно. А теперь уже глубокая ночь. Не знаю, как вы после своей поздней прогулки, а я ужасно хочу спать. И еще - не нужно всех этих лишних церемоний. Зовите меня просто Айша, можно еще проще - Ши, - тут она от души зевнула. - Ну, ладно, пойду я, лягу, да и вы, Джек, тоже ложитесь. Утро вечера мудренее. Да, у меня к вам еще две небольших просьбы - не ходите к Элен, поутру на нее наглядитесь, и пожалуйста, не трогайте череп в шкафу, он не любит чужих рук. Идет?

- Идет, - и тяжко вздохнул, втайне надеясь именно все это и проделать, как только строгая хозяйка уйдет отдыхать. А теперь, разумеется, последнюю затею придется выкинуть из головы раз и навсегда.
- Вот и хорошо, значит, договорились, - она с недоверием взглянула на меня и уже собралась выйти с комнаты, но тут я не выдержал, и все-таки, решился задать знахарке вопрос, с самого вечера не дающий покоя.

- Айша, подождите... Скажите, вот только честно - Элен беременна, да?
- Честно... Ну, если просто честно, то не знаю, - она изучающе рассматривала меня. - А если заглянуть правде прямо в глаза, то да. Знаете, на своем долгом веку мне довелось повидать огромное количество женщин, и у всех начало интересного положения выглядело одинаково. К тому же, в столь юном возрасте, как у Элен, малыш может давать знать о своем существовании намного раньше положенного. Вижу, вас такое известие сильно огорчает?

- М-м, как вам сказать... Не то, чтоб оно меня огорчило, а скорее, как-то... озадачило, - замявшись, сознался я, почесывая в затылке. - Нет, конечно, ничего не имею против детей, но... Мне надо при-привыкнуть, пе-переварить... Э-э..., так сказать, проникнуться. И потом, Элен еще слишком молода, чтобы...

- Скажите, вот только честно, Джек - когда вы занимались с этой девочкой любовью, вам так не казалось? - Айша прожгла меня насквозь пронзительным, суровым взглядом. - И ложась с ней в постель, наверное, о таких пустяках, как ее юный возраст, даже и не вспомнили, горя единственным желанием - поскорее... проникнуться? А после этого обычно появляются дети... Но такое щекотливое обстоятельство, наверное, тоже напрочь вылетело у вас из головы... Или вообще о нем не думали.

- Не-неправда, думал, - смущенно пробормотал я и уселся на кровать. - И делал все, что мог, стараясь подобного не допустить... А такая... досадная оплошность вышла случайно, клянусь...
- У-у, молодой человек, все мужчины так говорят, - усмехнулась Айша. - Вот только результаты этих досадных оплошностей или бездумной похоти всегда ложатся на хрупкие женские плечи в виде появления нежданного потомства. От которого отцы частенько шарахаются, словно от чумы, отказываясь от собственных детей легко и просто... Ну, а что касается нас с Дарки, то мы Элен не бросим, и ребенка поможем ей вырастить, любя, как своего родного внука. Пока мы живы, ей не о чем тревожиться...

- Да что вы такое говорите, миссис Айша! - от души возмутился я, сердито уставившись на знахарку. - Ведь вы даже слова не дали мне сказать, а уже... Никто никого бросать, и уж тем более, открещиваться от своего потомства не собирается. Речь сейчас вовсе не об этом. Сами понимаете, в нашей суетной жизни всякое может случиться... Ведь все мы смертны, а пиратский век бывает слишком коротким...

- Все понимаю, оттого и говорю - в случае чего Элен одна с ребенком не останется. Впрочем, есть еще один выход, - Айша все также не сводила с меня мудрых угольно-черных глаз, словно стараясь прочитать мои сумбурные мысли. - Я могу избавить ее от вашей досадной оплошности легко, почти безболезненно и без тяжких последствий, пока еще есть время.

- То есть, как это? - изумился я, и поднявшись с кровати, прошелся по комнате. - Что вы еще такое придумали? Избавить... Никто ни от кого избавляться не будет. И это может обсуждаться только в том случае, если Элен сама не захочет в столь юном возрасте связывать себя заботами о ребенке. Но даже тогда буду против и попытаюсь ее уговорить.

- Да не придется вам ее уговаривать, - лукаво улыбнулась Айша, ласково глядя на меня. - Успокойтесь, Джек, пожалуйста, сядьте и не бегайте, вы своим топотом перебудите остальных. Я просто неудачно пошутила.
- Не понял... Так Элен, что же, уже сама знает?

- Знает... Все она знает. И очень довольна, представьте себе, - знахарка взяла меня за руку, останавливая мои шумные перемещения. - Я сразу же догадалась об истинной причине ее дурноты, просто не стала говорить вам вечером... В силу некоторых причин. Да что теперь скрывать - видите ли, Джек, по правде сказать, я считала вас крайне легкомысленным, ненадежным и откровенно говоря, пустоголовым парнем. Нет, конечно, мое мнение и сейчас не слишком изменилось в вашу пользу, ведь всего этого, выше перечисленного, у вас не отнять, но ужасно рада, что вы оказались гораздо лучше, чем думала раньше, до нашего разговора.

- А-ах, вот оно, что..., - невесело усмехнулся я. - Ну, что же, весьма польщен. Безумно рад, что не разочаровал вас. Значит, по ходу нашей содержательной беседы вы пытались вывести меня на чистую воду? Поздравляю, вам это замечательно удалось..., - и обиженно надул губы, снова усаживаясь на кровать.
- Ну, не сердитесь, - виновато вздохнула Айша. - Как-то случайно вышло, слово за слово, а потом... Считайте это тоже досадной оплошностью... Ох, как же мы заболтались, ведь скоро уже утро, - тут же спохватилась она. - Все, пойду-ка спать, а то еще наговорим друг другу лишнего. И вы ложитесь, Джек. Не обижайтесь, должна же я хоть немного знать, что вы за человек. Доброй ночи, - она вышла из комнаты, оставляя меня наедине со своими раздумьями.

- Доброй ночи... Да какая же она добрая? К тому же, скоро утро..., - проворчал я знахарке вслед, стянул сапоги и завалился в постель, заворачиваясь в одеяло.

Только сон куда-то улетучился, спокойно никак не лежалось, и теперь ворочался с боку на бок, не зная, радоваться или огорчаться. Конечно же, Элен - далеко не первая женщина, которую удалось одарить столь ранним счастьем материнства, но в недалеком прошлом над такими вещами никогда не задумывался. По правде сказать, мне была глубоко безразлична дальнейшая судьба своих случайных подружек и наших вполне возможных детей, ведь добрую половину этих цыпочек я никогда больше не видел и вряд ли когда-нибудь увижу. А если и увижу, не узнаю, совсем не помня их мордашек. Чего уж тут о каком-то потомстве говорить. Но сейчас все обстояло совсем по-другому... Конечно, меня не распирало от бурного восторга и не раздувало во все стороны от гордости, вовсе нет, только на душе стало как-то очень тепло и хорошо.

"М-да-а, ну, надо же, старина, ты - и вдруг отец... Папаша, ха-ха... Забавно... А что? Чем ты хуже других? Разумеется, бескрайние морские просторы, "Жемчужина", льющийся в глотку ром и безграничная, пропахшая соленым ветром дальних странствий свобода - это прекрасно. Но ко всему прочему, оказывается, весьма неплохо иметь что-то еще. Вернее, кого-то, кто будет ждать твоего возвращения из этих бескрайних морских просторов, и с горящими от счастья глазками бежать к тебе навстречу, когда ты сойдешь на берег со своей старушки "Жемчужины"... А если ожидающих и встречающих будет сразу целых двое, так это еще лучше, - зевая, подумал я, глядя в потолок, где уже рисовались разные красочные картины. - А рома на свете очень много, и весь ты его все равно выпить не сможешь, лишь ровно столько, сколько влезет... И свободы у тебя, приятель, полное Карибское море, наслаждайся - не хочу... Главное, чтоб корабль остался в целости и сохранности... Да... Надеюсь, пьяный Гиббс с такой же перепившейся матросней еще не успели его взорвать, поджечь, утопить, пропить... Бр-р, о чем ты, то есть, я... А-а-а... М-м-м...", - и через мгновение сам не заметил, как на своей драгоценной старушке поймал попутный ветер всеми черными парусами, уплывая в заманчивые радужные дали...

[против лизки]

Ясным, безоблачным утром я выгребал из палисадника последствия своего неудачного падения с забора, а веселое солнце смеялось надо мной, шаловливо играя золотистыми лучами, которые слепили глаза и ощутимо припекали голую спину. Кустов роз и прочей многоцветной цветочной дребедени было много, и предстояла нелегкая работа - посадить всю новую растительность вместо погубленной моим полетом в клумбу. И вот теперь трудился, не покладая рук, закапывая это цветочное разнообразие, но почему-то корнями вверх, и усердно поливал из ведра водой. Только цветы, невзирая на все мои старания, никак не хотели заканчиваться, а напротив, их становилось все больше и больше. Но, несмотря на такие напрасные садоводческие мучения, не в силах остановиться, в поте лица упорно продолжал садить, садить и садить, уже тихо проклиная весь растительный мир...

Как вдруг какие-то очень странные звуки, похожие то ли на рычание, то ли на раскатистый храп, все-таки, смогли заставить меня оторваться от своих Сизифовых трудов. Сгорая от нетерпения и любопытства, я бросился к соседней клумбе, увидел на ней в окружении шикарных лиловых цветов подозрительно огромный сверток и дрожащими от волнения руками стал разворачивать его. Но тут же в ужасе шарахнулся, чуть не грохнувшись рядом с находкой - гигантский младенец с физиономией Гиббса лежал посреди этого цветущего великолепия. Он тут же проснулся, сладко зевнул и ухмыльнулся во всю вечно опухшую рожу.

- Ну, чего вытаращился, приятель? - пропито пробасил "сюрприз". - Что найдено, то - дар Божий. Хватит глазами хлопать, а давай-ка, неси меня скорее в дом, я же весь мокрый, замерз и чертовски хочу жрать, - он недовольно заворочался, косясь на промокшие насквозь цветастые тряпки, в которые был завернут. - Не хочешь, да? Ну, и черт с тобой, сам как-нибудь выберусь... И вот тогда, папаша, тебе, точно, не поздоровится, - "младенец"-Гиббс, кряхтя и чертыхаясь, попытался вылезти из туго намотанных на него пеленок, только у него ничего не выходило, и он отчаянно разревелся в три ручья, обильно поливая слезами клумбу. - У-а-а, и-изве-ерг...

Разумеется, у меня и в мыслях не было никуда тащить с собой этот орущий кошмар. Я содрогнулся и уже хотел на всех парусах дать деру от страшной находки, да погромче заорать во всю глотку, зовя на помощь, но голос, как назло, куда-то исчез. И беззвучно хватая воздух широко разинутым ртом, словно выброшенная на берег рыба, новоиспеченный "папаша" попятился прочь, тут же некстати споткнувшись еще обо что-то твердое и тоже очень большое.

- Э-эй, поосторожней, папаша, ослеп, что ли? Здесь же люди, все-таки, а не поленья... Под ноги лучше глядеть надо..., - сердито проворчал некто, лежащий на земле.

Я подпрыгнул и резко обернулся, обливаясь холодным потом - этот загадочный "некто" оказался еще одним "младенцем" с рожею Пинтела и его же лысиной, сверкающей в утренних солнечных лучах. Он выглядел, как и мой капризничающий на клумбе боцман, с какого-то перепуга застрявший на заре раннего детства, и был точно также завернут в разноцветные пеленки.

- Ну, чего вылупился? Давай-ка, тащи быстрее всех нас домой, пока тебя по-хорошему просят, - раздраженно просипел он и яростно завозился, пытаясь распутаться. - Мы же тут мокрые все и голодные... Да... А он, изувер этакий, еще раздумывает какого-то дьявола... А-а-ар, ну, вот мне бы только выбраться. Ишь, как замотали, черти бесхвостые, и не вылезти...

- Да-да, приятель, вот я о том же, - это лежащий рядышком с товарищем одноглазый "младенец" Раджетти подал возмущенный писклявый голосок. - Так равнодушно стоять и смотреть на насквозь промокших, голодных деток - это же просто бесчеловечно, - он всхлипнул, явно намереваясь последовать примеру горько рыдающего Гиббса, который отчего-то уже перестал реветь, и как-то подозрительно замолчал, натужно кряхтя и пыхтя, после чего вокруг сразу же распространился резкий неприятный запах, а боцман умиротворенно засопел. - С облегчением тебя, братец..., - поздравил его Раджетти. - Вот ведь счастливчик, - мечтательно произнес он, поворачивая голову к жарко бранящемуся "свертку" Пинтелу. - А нам с тобой, видно, не судьба..., - затем тяжко вздохнул и напрягся, собираясь с силами, вероятнее всего, настраиваясь повторить "подвиг" Гиббса...

Я не стал дожидаться завершения его грандиозных усилий, которые, судя по по распространившемуся "аромату", оказались явно ненапрасны, и хотел со всех ног бежать прочь от страшного места, наивно полагая, что эту чертову клумбу кто-то проклял. Или сам схожу с ума...
Но бежать стало просто некуда - по всему дворику копошились десятки точно таких же "детишек" с рожами парней из моей команды, оглашая его ревом и ругательствами. Правда, среди всей этой "детской" орущей банды умудрились затесаться еще какие-то совсем незнакомые, посторонние типчики, только меня это очень мало волновало. Ведь некоторые из особо проворных "младенцев" ухитрились-таки выпутаться из пеленок, и теперь угрожающе близко подползали ко мне с разъяренными физиономиям, разумеется, вовсе не для выражения своей горячей "сыновней" любви". Надо сказать, ползали они на удивление быстро и ловко. Тогда, взятый в плотное кольцо, я понял, что окончательно окружен, и еще раз попробовал вырваться на свободу, совершив гигантский прыжок через всю эту галдяще-ревуще-ругающуюся ораву. Но тут мой невовремя облегчившийся гаденыш-боцман, так некстати вылезший из перепачканных пеленок, изловчился и цепко ухватил нерадивого "папашу" за ногу. Я рухнул на землю, как подкошенный, а вся эта бородатая "малышня" накинулась на меня, словно стая голодных тигров, готовая растерзать на много-много маленьких Джеков, и каждому из "детишек" досталось бы по кусочку от вожделенного большого общего "пирога". Они, не стесняясь, яростно вцеплялись везде и без разбора, с остервенением дергали за косички и бороденку, грозя вырвать с мясом всю эту роскошь...

"А-а-а-а!!!" - завопил несчастный "отец" от боли и ужаса, благо, голос снова вернулся к своему хозяину. А вот рассудок наоборот, стремительно покидал его, все еще надеющегося отбиться от хищного "потомства" и понимающего последними остатками угасающего разума, что это - напрасное геройство. Перед глазами так и маячила опухшая, ухмыляющаяся физиономия Гиббса, изо всех сил трясущего меня за плечи:

- Джек! Да очнись же ты, в конце концов! Что ты орешь на весь дом? Да открой же ты глаза, слышишь!? Перепил вчера, что ли!? Никак не добудиться..., - произносил он подозрительно тонким и звонким, но рассерженным голоском.

Я с трудом разлепил набрякшие веки, и тут же настырный боцман плавно превратился в Элен, грубовато тормошащую меня, а нахальный Лео, тоже не теряясь, вытянул длинную шею, с чувством дергая и таская за волосы, свисающие с низкой кровати. Моя многострадальная башка гудела и раскалывалась на части, во рту все пересохло, и туда словно нагадила целая стая чаек. Нет, не чаек, огромных "младенцев", слава богу, исчезнувших вместе с ночной темнотой.

- М-м-м, ну, де-детка, ну, хватит, - страдальчески простонал я. - Все, все, уже проснулся... Уже встаю, - но это оказалось не так просто - все тело, налитое свинцовой тяжестью, сильно болело и сделалось каким-то деревянным, так что двигаться совсем не хотелось. - А ну-ка, кышь отсюда, поганец..., - и турнул наглого гусака, упорно не желающего оставить мои космы в покое, норовя врезать ему по злорадной роже. Но он вовремя шарахнулся в сторону и злобно зашипел, неохотно отвязавшись от соблазняющих косичек. - Дорогая, если твой дружок не умерит свой пыл в отношении меня, то поверь твердому мужскому слову, у этот парня его короткая гусиная жизнь может закончится на вертеле, и очень даже скоро.

- Он явно не равнодушен к тебе, дорогой, - хихикнула Элен и посмотрела, как ее обиженный любимец вразвалочку заковылял из комнаты, наверняка направляясь в кухню, откуда раздавался грохот посуды, и шел очень аппетитный запах - там поднявшаяся раньше всех засонь Айша готовила завтрак. А в соседней комнатушке ворчал, покашливал и кряхтел проснувшийся Дарки. Видно, после наших вчерашних обильных возлияний ему тоже было несладко. - Ну, все, Джек, вставай, хватит валяться. Ты уже и так заспался слишком долго, - она проворно стащила с меня одеяло. - Ой, здра-асте. А вас как зовут, сэр? - и снова захихикала, глядя мне куда-то ниже пояса.

- Ха, детка, ну, вообще-то, мы с тобой познакомились далеко не вчера, и кстати, довольно близко, - усмехнувшись, сначала не понял я. - Или ты уже не помнишь? - но тут увидел, как из прорехи на штанах, про которую совсем позабыл, мой наслаждающийся свободой "дружок" весело высовывает наружу свой любопытный "нос". - И как зовут моего шкодливого приятеля, тоже пора бы запомнить. Какая же у вас, леди, короткая память... Даже обидно становится..., - и поздно спохватившись, снова попытался натянуть на себя одеяло, тут же смекнув, что явно плохая память сейчас как раз у хозяина порванных штанов. - В таком случае, нечего ему тут глазки строить, напрасно смущая... Да..., - а сам же весь напрягся в ожидании дальнейших крайне неприятных расспросов о том, как и где мне так замечательно удалось провести сегодняшнюю ночку.

- Ну, нет уж, любимый. Этот номер у тебя не пройдет, - Элен запальчиво стащила с меня одеяло. - И не заговаривай мне зубы, а лучше давай-ка, сейчас же снимай штаны, - тоном, не допускающим никаких возражений, скомандовала она. - Давай, давай, снимай, не тяни время. Ну, Джек, ведь я же жду. Зашью, и оденешь... Или ты собрался на корабль через всю Тортугу вот с такой дырой идти, позванивая из нее своими... колокольчиками?

- Ладно, ладно, цыпа, не ворчи. Все, понял, подчиняюсь, - пробормотал я, и с опаской покосившись в сторону кухни, быстро скинул штаны, сунул их Элен и снова стыдливо замотался в одеяло. - Все, кэп, ваш суровый приказ выполнен. А почему это, позвольте полюбопытствовать, вы не ругаете меня за испорченную новую вещь? И даже не спрашиваете, отчего такое рваное безобразие приключилось? Это подозрительно... Да...

- А зачем, когда и так понятно..., - пожала плечами она и взяла иголку с ниткой, начиная старательно и умело зашивать неприличную прореху. - Что тут долго и нудно расспрашивать. В конце концов, это всего лишь штаны, не голова...
- Айша рассказала, да? - виновато вздохнул я.
- Тебе сказать честно, или соврать? - лукаво улыбнулась она. - Если соврать, то нет... А если честно...
- М-м, не надо..., - проворчал я, от души благодарный знахарке за избавление от всяческих ненужных объяснений-оправданий. - Но все это вышло... случайно и крайне глупо.

- Ничего, как-нибудь переживем, - вздохнула Элен, ловко орудуя иголкой. - Все хорошо, что хорошо кончается, - тихо добавила она, а через несколько мгновений уже отдала мне аккуратно и совсем незаметно заштопанные штаны. - Держите, кэп... Такая мелочь не стоит длительных разговоров.

- Оу, вот спасибо, детка, - и искренне возрадовался, потому, как малая нужда, которую все это время героически терпел, вдруг заявила о себе со страшной силой, заставляя страдальчески елозить на постели. - Какая же ты мастерица, о-ой... М-м-м..., - с трудом сдерживая стоны вместе с булькающей жидкостью, запрыгнул в штаны, даже не застегивая их и не обуваясь, под понимающие взгляды Элен пулей вылетел из комнаты, едва не сбил с ног Айшу и рванул к дверям.

- Доброе утро, Джек, - весело поприветствовала меня хозяйка, успевая вовремя посторониться. - Тут недалеко, в конце дворика, налево, рядом с сараем. Сразу увидите..., - она тут же догадалась, куда сейчас так спешу.
- М-м-м..., - благодарно отозвался я и вырвался наружу, спрыгнул с крыльца и увидел нужную постройку, но понял, что до нее уже не добегу.

- Да не мучайтесь вы, кэп..., - неожиданно просипел где-то совсем рядом Дарки, которого я из-за своих "забот" даже не заметил. Старик мужественно прогонял вчерашний хмель, и фыркая, тщательно умывался в бочке, ныряя в нее с головой. - Вон, за угол, и все дела. Да и розам такое удобрение очень полезно, - хохотнул он и снова окунулся в воду.

- Угу, спасибо, старина, все так и сделаю, - бодро отозвался я из-за угла, где уже и без такого мудрого совета с мелодичным журчанием обильно поливал кусты роз, кряхтя от наслаждения.

А попутно разглядывая цветущий, зеленый дворик, содрогнулся от ужаса, вспоминая свой кошмарный сон, благополучно решил свою неотложную "проблемку", застегнул штаны и немного полюбовавшись на всеведущего похмельного шамана, все еще с чувством плюхающегося в бочке, взбежал на крыльцо и потихоньку проскользнул в дверь.

Занятые кухонными хлопотами женщины накрывали на стол, постель, на которой я провел такую беспокойную ночку, была вновь красиво застелена, а пока приводил себя в порядок, в дом пожаловал и сам свежевымытый Дарки, видно, полностью сумевший изгнать из себя страшного демона похмелья.
Мы неторопливо позавтракали, болтая о пустяках и ни единым словом не обмолвившись о моем ночном возвращении, лихом штурме забора и героическом нападении на палисадник. Только хитрые старики, то и дело переглядываясь между собой, с лукавой насмешкой поглядывали на меня. От этих взглядов становилось как-то нехорошо, и я начинал беспокойно ерзать на стуле. Оказывается, жить с нечистой совестью бывает тоже очень тяжко, но не смертельно, и такие неприятности вполне возможно пережить... Но сегодня на корабль не слишком торопился, понимая полную бесполезность спешки, мудро рассудив, что судьбу не обскачешь, и если чему-то плохому суждено было свершиться, то все равно оно уже свершилось. И мое появление там, раннее или позднее, слишком мало что-то изменит. Сейчас на душе стало спокойно, и тревожные предчувствия, вылетевшие вместе с остатками вчерашнего хмеля, перестали терзать меня.

Только все хорошее когда-нибудь заканчивается, вот и нам с Элен настала пора, поблагодарив гостеприимных хозяев за радушный прием и прекрасное угощение, покинуть уютное жилище Айши. Но на сей раз моя женушка оставила своего ненаглядного Лео у стариков, видно, всерьез испугавшись, что я могу осуществить свою угрозу. И учитывая наши с ним крайне напряженные отношения, предпочла не рисковать жизнью и здоровьем своего любимца. А может, просто не захотела тащить его из дома, куда ей еще предстояло в скором времени вернуться. Дарки и загрустившая Айша проводили нас до ворот, наглый гусак переваливался рядом, попадая ей под ноги и заставляя спотыкаться об свою милость.

- Счастливо вам... И удачи... Впрочем, с вами, Джек, я думаю, мы еще увидимся. Ну, а с тобой, рыжее солнышко, и подавно, - с явным сожалением распрощалась с нами знахарка, обнимая обоих сразу. - Мы с Дарки и Лео будем ждать тебя, дорогая. а ты возвращайся скорее, - обратилась она к Элен, которая повисла на шее у своей пожилой подруги и чмокнула ее в морщинистую щеку, а затем одарила смущенного шамана таким же звонким поцелуем.

- Обязательно вернусь, обещаю, - проворковала она. - Только мы к вам еще вместе заглянем. Правда ведь, Джек?
- Ну, разумеется, - растерянно пробормотал я, не зная, как вести себя во время все этой милой "семейной" сцены. - Правда, не знаю, как долго "Жемчужина" простоит в порту. И на месте ли она вообще, - тихонько буркнул себе под нос, но, слава богу, никто не услышал. - Кстати, Айша, а почему вы не заведете себе собаку? Вам было бы куда спокойнее...

- Была у меня замечательная собака, - горестно вздохнула Айша. - Только две недели назад моя Дея умерла, похоже, от старости. Годы не щадят никого... А другую завести еще не успела, да и вряд ли стану.
- Надо же.. Как жаль, - сочувственно произнесла Элен. - Наверное, ты ее очень любила, да?
- А то, конечно же, любила... Да что теперь об этом говорить, - знахарка грустно махнула рукой. - Каждому из нас на земле свой срок четко отмерен, и все равно все мы там когда-нибудь будем - и люди, и звери...

- И потом, кэп, ведь вам просто сказочно повезло, что во дворе не было собаки, - тут же не растерялся Дарки и ухмыльнулся. - Представьте, как бы вам тогда не поздоровилось. Да если бы еще такая, как Дея, у-у... Одной дырой на штанах, точно бы, не отделались. Вот, помню, как один раз, - но тут же осекся и замолчал, почесывая в затылке. - Ну, ладно, неважно... Думаю, не стоит об этом вспоминать. Удачи вам, кэп, - он протянул мне тонкую, иссохшую руку, я же с большим уважением осторожно пожал ее.

- И тебе того же, старина, - и не удержавшись, крепко обнял Дарки на прощанье. - Ты только не забывай нас, заходи почаще, навещай нашу посудину.
- Зайду, кэп, обязательно наведаюсь... Еще и надоесть успею, гнать меня на берег придется, - улыбнулся он, мягко освобождаясь из моих дружеских объятий. - И вы тоже нас не забывайте...

- Кстати, Джек, здесь есть и другая дорога, она гораздо короче до порта, - спохватилась Айша. - Вчера я не стала говорить, побоялась, что пьяный вы заблудитесь, да и местные загулявшие подпитые компании шастают по ней ночами из порта и обратно. Можно нарваться на неприятности похуже, чем в квартале. Сейчас спуститесь от дома вниз и свернете направо. А там, недалеко от берега, есть тропа. Вот по ней и пойдете, никуда не сворачивая. И очень быстро доберетесь. Вчера Дарки повел вас через квартал, видно, не желая морочить окольными путями. А зря...

- Спасибо, Айша, не беспокойтесь, все понял, дойдем, не заблудимся, - я даже втайне обрадовался, что не придется снова тащиться по корявой проселочной дороге, вызывающей теперь весьма неприятные воспоминания. - Ну, нам, пожалуй, пора... Пойдем, детка. Счастливо оставаться, леди и джентльмены, - и подхватил Элен под руку. - Кстати, Ши, хрустальный череп в шкафу просто бесподобен, - сегодня, пока никого не было в гостиной, мне, все-таки, удалось подержать в руках это сверкающее чудо, ощущая в ладонях колючий холод, идущий от него, несмотря на жару в комнате. Но, разумеется, Айше знать об этом вовсе необязательно.

- Что? - не расслышала она.
- Нет-нет, ничего-ничего..., - умильно разулыбался я. - Всего хорошего, говорю. И до скорой встречи...
- Удачи вам... И доброго дня, - Элен помахала старикам на прощание, и мы с ней торопливо зашагали в ту сторону, куда указала знахарка.

Но напоследок еще раз обернулись - Айша и Дарки стояли возле ворот, грустно глядя нам вслед, и яркое солнце золотило их седые волосы, путаясь в серебряных прядях игривыми лучами. Я невольно залюбовался на эту красивую парочку престарелых голубков, так замечательно смотревшихся рядом друг с другом, и позавидовав им хорошей чистой завистью, помахал на прощание шляпой, не зная, доведется ли мне увидеть их обоих вот так, вместе, когда-нибудь еще. Ведь жизнь, как и смерть - такие капризные дамы... И никогда нельзя быть полностью уверенным, что ожидает тебя впереди...

Под такие меланхолические размышления и беззаботное щебетание Элен, мы с ней вышли на безлюдную узкую тропу, протоптанную невдалеке от крутого берега, а внизу, сливаясь с пронзительно-голубыми небесами, переливалось, вспыхивая разноцветными искрами, озорное смеющееся море. Ведь оно, словно живое, умеет радоваться и горевать, улыбаться, смеяться и плакать... Сердиться, злиться и впадать в дикую ярость. Сейчас Его Величество Море смеялось, пребывая в отличном расположении духа, и это было прекрасно. Я любил его всей душой, как и это нежное рыжеволосое создание, идущее рядышком, ни на шаг не отставая, и болтающее без умолку обо всяких забавных пустяках. Моя приболевшая женушка сегодня хорошо себя чувствовала, и под стать переменчивой морской стихии, находилась в игривом настроении. Она веселилась от души, как ребенок, радуясь, неизвестно чему, только ей одной ведомому. Я то и дело подозрительно поглядывал на нее, ожидая, когда же Элен, все-таки, мне сообщит о грядущем пополнении семейства. Но маленькая хитрюга скромно помалкивала, а сам же решил не приставать к ней с расспросами, терпеливо дожидаясь, пока она первая заговорит об этом.

За шутливой, непринужденной болтовней любой путь кажется вдвое короче, и вскоре на горизонте перед нами выросли густым лесом мачты многочисленных кораблей, стоящих в гавани, а еще через некоторое время мы с Элен вновь окунулись в разноголосый шум, суету и толкотню оживленного порта Тортуги...

[против лизки]

-Надо ли говорить, джентльмены, какие чувства я испытывал, когда, не выдержав, на всех парусах припустил до причала, с трудом проталкиваясь сквозь разношерстную толпу, и немилосердно тащил за руку запыхавшуюся бедняжку Элен, едва поспевавшую за мной, - Джек с усмешкой посмотрел на присутствующих и выразительно покосился на свою опустевшую кружку, которую ему тотчас наполнили. - Но, к счастью, на сей раз самые худшие опасения не оправдались - моя драгоценная старушка все также горделиво покачивалась на легких волнах, там же, где ее и оставил. Ведь этот изящный корпус и стройные мачты я смогу узнать из тысячи.., - важно добавил он, с чувством приложился к кружке, почти до дна осушая ее, и утер рукавом мокрые усы. - У-уф, а славный, все-таки, ром подают в этом гадюшнике... Да, но зато у "Жемчужины" поменялся сосед - стоящее впереди безымянное старое корыто в наше отсутствие уплыло, а может, просто рассыпалось в прах, уйдя на дно морское, не знаю, - хохотнул он. - И теперь на его месте стоял толстозадый красавец-фрегат "Кристофер". Великолепное судно побывало в какой-то крупной переделке, где ему крепко досталось, и нуждалось в хорошем ремонте. Зато с нашей красоткой, слава богу, все было в полном порядке, ну, по крайней мере, так казалось на первый взгляд. Да и на второй тоже - это стало ясно, как только мы с Элен поднялись на борт. Правда, по опухшим рожам мучимой страшным похмельем матросни и самого достопочтенного старпома было понятно, что без кэпа здесь царило бурное веселье и грандиозная попойка продолжалась всю ночь до рассвета. Только ничего подозрительного в виде поджогов, разрушений, повреждений, поломок, течей, брешей, других-прочих дырок, излишней загаженности палубы и присутствия портовых шлюх на борту обнаружено не было. А значит, бардак либо не наводился, либо его вовремя успели убрать, и железная дисциплина командой не нарушалась. Мой похмельный старпом отлично справился с возложенными на него почетными капитанскими обязанностями, и напраслину я на него возводил очень даже зря... Слышь, Гиббс? Просыпайся, тебя ведь сейчас восхваляю... И хватит дрыхнуть в приличном обществе, приятель, это невежливо, - Джек с силой встряхнул сладко похрапывающего боцмана за плечо. - Для таких целей тут поблизости свинарник имеется...

- М-м-м, Дже-ек, ик, Ну, чего ты... Ведь я же уже проснулся, - просипел растормошенный Гиббс, подбирая слюни, и с трудом приоткрыл один заплывший глаз. - Вот и я о том же го-говорю... Напрасно ты меня п-порочил... Я же, ик, не... не за-заслужил. Я всегда тебе ве-верой и правдой, ик... М-м-м..., - он снова уронил всклокоченную голову на стол.

- Вот же пьянь трагическая, - презрительно фыркнул Джек, оставляя его в покое. - Ай, ладно, черт с тобой. Только учти, дружище, на корабль я тебя на себе тащить не намерен. Так, на чем я остановился, джентльмены? - он вновь собрался с мыслями. - Ах, да, кажется, похвалил своего горького пьянчугу-боцмана. Наверное, зря, но это неважно... Впрочем, джентльмены, можно сказать - финита ля комедиа, - снова с чувством припал к кружке, осушая до самого дна, и с грохотом поставил ее. - Вот, собственно, и вся моя долгая история. Вместе с заходом в порт закончились и наши дурацкие приключения, из-за которых мы вынуждены были так непредвиденно прервать свое плавание, и относительно благополучно их пережив, вновь вернуться на Тортугу. Где, так сказать, сейчас с чистой совестью и отдыхаем от всех передряг-переживаний, попутно пополняя команду, а теперь еще пережидая эти чертовы шторма.

- Да-а, приятель, досталось вам крепко..., - с уважением произнес Дик Хоук. - А тебе, парень, в особенности, - и дружески похлопал Джека по плечу, а восхищенные слушатели, все это время сидевшие, разинув рты, сокрушенно и вместе с тем одобрительно загалдели, громко выражая сочувствие своему собрату по ремеслу, попавшему в такую отменную переделку, и солидарно закивали, поддерживая капитана "Глории". - Твой необычный, леденящий душу рассказ одним мощным плевком весь наш младенческий лепет переплюнул...

- Вот только, мистер Хоук, про... младенцев - не надо, - брезгливо поморщился Джек, покосившись на мирно дрыхнущего боцмана.

- Ну, ладно, ладно, не буду... Вижу, приятель, для тебя теперь это очень больная тема, - захохотал Дик, переглянувшись с остальными пьянчугами, которые тоже дружно заржали. - Отличная история, Джек, что тут еще скажешь. Просто кровь стынет в жилах... Если не врешь, конечно..., - он задорно взглянул на капитана Воробья и хитро подмигнул присутствующим. - Ты ведь, дружище, по части всяческих красивых баек у нас известный мастер. Так же, как и по женской... Ну, надо же, и цыпочку в море нашел, и выходил ее, и жениться успел, да еще и отпрыска своей малолетней зазнобе выстругать. А сам тут с какой-то местной шлюшкой развлекаешься, - насмешливо продолжал он. - Видели мы, с какой стороны ты курс держал, - Дик покосился на лестницу, ведущую наверх, где сдавались комнаты. - Ну, и прыткий же ты, парень, вместе со своим неугомонным "дружком", нечего сказать, - и вся компания снова дружно расхохоталась. - Ну, и где же она теперь, твоя законная супруга, а, примерный семьянин? Уже надоела, поди, до чертиков...?

- Если у вас, мистер Хоук, мой правдивый рассказ вызывает огромные сомнения, и вы, равно как и остальные, не верите мне - не надо, - спокойно ответил Джек, равнодушно пожимая плечами. - Спорить не стану, дело ваше, только у меня ведь свидетели имеются. Вон один из них спит прямо перед вами, - он снова грубовато пихнул Гиббса локтем в бок, отчего тот едва не свалился с лавки, но просыпаться не захотел, от души посылая своего кэпа ко всем чертям. - И тебя туда же, приятель, - в ответ огрызнулся Джек. - А моя законная супруга, мистер Хоук, как и положено хорошей жене, сейчас находится совсем неподалеку, а именно, наверху, терпеливо дожидаясь меня и не вмешиваясь в серьезный мужской разговор, - он победно взглянул на Дика и остальных собутыльников, от такого достойного ответа изумленно захлопавших глазами. - Она, как и положено супруге пиратского капитана, тоже слов на ветер не бросает - как сказала, так и сделала. Да и попробуй, не возьми бы я ее с собой... Себе дороже выйдет..., - пробурчал Джек и сдержанно вздохнул, покосившись на стайку девиц нетяжелого поведения, весело щебечущих возле выхода из таверны.

- Что, парень, скучаешь, да? - прекращая поддевать загрустившего Джека, посочувствовал ему капитан Дик, проследив направление его затуманенного взора. - Снова на свое родное, привычное потянуло? А если так хочется, чего теряешься? Давай, вперед, пока женушка не видит...
- Ну, вот еще, - невесело усмехнулся тот. - Капитан Джек Воробей уже обрел свое сокровище, - а жадность - тяжкий грех... Да и блуд, говорят - тоже..., - и еще раз одаривая шумных дамочек оценивающим взглядом, равнодушно отвернулся. - Ну их к черту, этих распутных баб. Вечно от них всякие неприятности, а у меня их и так хватает..., - задумчиво пробормотал он.

Тем временем дружная компания за столом вместе с окончанием захватывающей истории быстро поредела, и разом заскучавшие пьянчуги отправились искать себе новые развлечения. Одни, изголодавшись по любви и ласке, уже приставали к хохочущим девицам, а кое-кто нашел себе занятие поинтересней. Столпившись в другом конце забегаловки, они на спор швыряли обглоданные кости в огромный кувшин, стоящий в углу, и радостно вопили при каждом метком попадании. А за соседним столом уже раздавалась жаркая брань и разгоралась ссора, грозящая вот-вот перейти в отменную потасовку. В этом заведении каждый, как мог, маялся дурью от всей широкой души и безделья, и никто не обращал на такие милые забавы никакого внимания, правда, до тех пор, пока они не переходили границы разумного. И вот тогда чересчур зарвавшихся обычно выбрасывали из таверны, кого-то просто на улицу, а особо отличившихся, хорошенько отколотив, за руки и за ноги выволакивали на задний двор и с размаха швыряли к свинарнику прямиком в гадкую, вонючую жижу.

- Ну, и куда же вы теперь намерены направиться? В теплые края? - любующийся на дурачества своих приятелей и заказавший еще выпивки Дик вновь повернул голову к Джеку, как только весь лишний народ разошелся.
- А нам и здесь, на Карибах, не холодно, - отшутился тот. - Нет, дружище, пока что, еще никуда. Матросов в команде маловато, с таким немногочисленным экипажем какие-то серьезные делишки проворачивать - рыбы обхохочутся. Да еще и все эти чертовы шторма, - раздраженно добавил он, со злостью сплюнул и приложился к наполненной кружке, с бульканьем осушая ее.

- А что шторма? - хмыкнул Дик, тоже поднимая свою и внимательно наблюдая за Джеком, покачал головой. - Шторма почти закончились, денька через два-три смело можно в море выходить. А ром-то жрать ты, старина, горазд, ничего не скажешь. Другой бы на твоем месте уже под столом давным-давно валялся, а ты... Молодец, силен парень...

Тут мистер Гиббс, словно в ответ на слова капитана "Глории", с грохотом рухнул с лавки и вмиг пробудился, вытаращив заплывшие глаза.

- Добрые утро, дружище... Впрочем, скоро уже ночь, - глядя, как ошеломленный падением боцман, потирая ушибленные места, со стонами и кряхтением усаживается обратно, расхохотались оба приятеля вместе с парочкой незнакомых мореходов, незаметно присоединившихся к их скромной компании, и еще одним джентльменом с обезьянкой, вертящейся у него на плече, очень внимательно слушавшим всю историю Джека от начала до конца.

- Ого, вот как, оказывается, мистер Гиббс, вас в чувство-то приводить нужно, - давясь от смеха и чуть не поперхнувшись ромом от пронзительного визга мартышки, произнес Джек. - Стоит только вашу перепившую милость на пол спихнуть... Обязательно учту на будущее...

- Ну, ладно, ладно, виноват..., - проворчал окончательно проснувшийся Гиббс. - Только нет здесь ничего смешного, господа, с каждым такой грех случится может... Да..., - и смущенно замолчал, сокрушенно вздыхая и осторожно трогая вырастающую на лбу шишку.

- А ты, старина Дик, все также усердно потрошишь богатеньких купчишек? Да и не слишком богатеньких - тоже? - больше не обращая внимания на охающего Гиббса, ненавязчиво поинтересовался Джек.
- Ну, не-ет, парень, что ты, - махнул рукой тот. - Такими шалостями почти не занимаюсь, разве только изредка, когда совсем тоскливо станет. Я ведь теперь тоже, хе-хе, в некотором роде, сам купчишкой заделался, - заговорщицким тоном произнес он. - Познакомившись тут кое с кем по случаю, отличный и ходовой товар на Тортугу, да и не только сюда, поставляю без всяких проволочек, и никакой Ост-Индийской торговой компании, мать ее во все места, ни гроша при этом не плачу. Вот так-то..., - капитан "Глории" раздулся от важности. - Так что, приятель, если чего-то прикупить понадобиться, всегда можешь к почтенному негоцианту мистеру Хоуку обратиться, уступлю по старой дружбе с хорошей скидкой, - он подмигнул оторопевшему капитану Воробью, и осушая до дна кружку, поднялся из-за стола, нахлобучивая шляпу. - Ну, джентльмены, мне уже пора. Счастливо оставаться и удачи вам..., - распрощался Дик со всеми. - Думаю, что с тобой, парень, мы еще не раз увидимся, - с этими словами он подал Джеку руку.

- И тебе удачи, да не хворать... Бывай, старина..., - задумчиво пробормотал тот, пожимая ее, и рассеянно посмотрел вслед удаляющемуся старому приятелю. - Надо же, кто бы мог подумать...Ишь ты, негоциант, мать твою..., - фыркнул Джек, как только Дик скрылся за дверью. - А раздулся-то, как индюк, того и гляди, лопнет, - он криво усмехнулся, и покосившись на оставшихся выпивох, повернулся к слегка отрезвевшему Гиббсу. - Ну, что, мистер старпом, а ведь нам с тобой, пожалуй, тоже пора восвояси. Вижу, ты уже совсем очухался...

- Да, кэп, я вот и тоже так подумал, - Гиббс потрогал вздувшуюся на лбу огромную шишку. - Пора бы и нам на свою заждавшуюся старушку "Жемчужину" вернуться. И так едва ли не целый день в таверне проторчали. Да только без толку... Не больно-то не рвется здешний народ нынче в море, - он от души потянулся, зевая во весь рот.
- Зато напились, - хмыкнул Джек. - Причем, задарма... Ладно, все, уходим. Сейчас поднимусь наверх, заберу Элен из этого грязного прито... милого приюта...

- А не жалко вам, сэр, с юной супругой будет расставаться, когда снова в море уйдете? Вдруг какой-нибудь проворный красавчик возьмет да отобьет ее у вас? - раздался вдруг хриплый, нагловатый и самоуверенный бас - незнакомец с мартышкой, ни минуты не сидевшей спокойно, неожиданно обратился к Джеку, который резко обернулся, впиваясь сердитым взглядом в нахального собеседника.

Это был уже немолодой, но еще и не старый мужчина, в явно дорогой, но сильно потрепанной одежде, его широкополая шляпа, тоже крепко истертая и пробитая пулями во многих местах, аккуратно лежала рядом, а ухмыляющаяся физиономия, обветренная солеными морскими ветрами и обгорелая на жарком солнце, ярко свидетельствовала о том, что этот человек - на берегу очень редкий гость. Зато его обезьянка, наряженная в бархатные штанишки и такой же жилет, в чистой белой рубашке, выглядела намного лучше хозяина, несомненно, слишком любящего своего питомца и от души заботящегося о нем.

Пил незнакомец мало и почти не прикасался к полной кружке, но, видно, очень уважал зеленые яблоки, поставленные перед ним на тарелке. Сейчас он с громким хрустом догрызал одно из них, и кисло-сладкий сок стекал по губам и подбородку.

- О-о, прошу прощения, сэр, что так невежливо позволил себе вмешаться в ваши семейные дела, - ничуть не смутившись под недовольным взглядом Джека, все тем же любезно-развязным тоном продолжал этот нахальный тип, тотчас прекращая жевать. - Не сердитесь, ведь у меня и в мыслях не было ни в коей мере оскорбить вас, - он снова ухмыльнулся, обнажая гниловатые зубы, а противная мартышка тут же оскалила белые острые зубки в ехидной обезьяньей усмешке следом за хозяином, отчего Джека крепко покоробило. - Просто я с огромным вниманием и восхищением выслушал вашу захватывающую историю, и она до глубины души впечатлила меня. А так же узнал, что вы набираете людей в команду, и посчитал бы за честь служить под началом такого лихого капитана. Вот и подумал, не найдется ли местечка и для нас с моим маленьким другом, с которым мы неразлучны? - и ласково погладил обезьянку, перебравшуюся к нему на другое плечо. - Я не первый год хожу под парусами, и клянусь, кэп, вы не пожалеете и не разочаруетесь в Гекторе Барбоссе. Он весь к вашим услугам, сэр...

Несколько коротких мгновений Джек неприязненно разглядывал этого Барбоссу - самодовольный, нагловатый и насмешливый тип ему откровенно не понравился, а все время вертевшаяся и скалившаяся мартышка жутко раздражала. Кроме того, все повадки просоленного морского волка и его уверенная, независимая манера держаться с головой выдавали в нем человека, привыкшего больше отдавать приказы, нежели их выполнять. И совсем уж не походившего на простого забулдыгу- матроса, праздно шатающегося без дела и прогулявшего в портовом кабаке последнюю монету. Все эти обстоятельства несколько настораживали, но теперь выбирать не приходилось - время неумолимо шло, а народа в команде, за исключением одного Билла Прихлопа, так и не прибавилось.

Но Гектор Барбосса был опытным моряком, попадавшим ни в одну крупную переделку, а не каким-нибудь сопливым юнцом, и это стало главным козырем в его пользу.

- М-м, ну, что же, мистер Барбосса, - переглянувшись с Гиббсом, тоже в оба уха слушающим весь их разговор, важно произнес Джек, крайне польщенный таким высоким мнением о себе, и уже переставший колебаться. - Можете считать, что вы приняты. Добро пожаловать на судно, - недолго раздумывая, сказал он и поднялся из-за стола, одевая шляпу. - Положенный аванс получите утром... Мистер Гиббс, тогда сейчас вы оба пойдете на "Жемчужину", не дожидаясь меня. А я еще кое-кого прихвачу с собой, и мы сами доберемся... Удачи, джентльмены, - и он устремился навстречу рыжеволосой хрупкой девушке в мужском костюме, торопливо спускающейся по лестнице.

- Премного благодарен, сэр, - весело отозвался Гектор вдогонку своему кэпу, тоже поднимаясь и запихивая в карман яблоко. - Ну, мистер Гиббс, отчаливаем, что ли?

- Пойдемте, мистер Барбосса, покажу вам нашу старушку, - ухмыльнулся боцман, и охнув, тяжело встал, с трудом отрывая зад от лавки. - Наш корабль бесподобен и горд, и он почти огромен. Многие почитают за большую честь служить на "Черной Жемчужине" - самом грозном и быстроходном судне, - с этими словами Гиббс, покачиваясь, стал протискиваться к выходу, а Гектор, лишь потихоньку усмехнулся в ответ на такую пламенную хвалебную речь. Он еще раз покосился в сторону Джека, любезничавшего со своей дамой сердца, и с мохнатым другом на плече отправился за Гиббсом, грубо расталкивая толпящихся пьянчуг, к ночи битком набившихся в таверну.

*****
Оставляя позади суету ночного порта, в котором, несмотря на поздний час, вовсю кипела жизнь, по пристани, не спеша, шла странная пара - вооруженный до зубов, покачивающийся мужчина в треугольной шляпе, съехавшей набекрень, и миниатюрная девушка, держащая его под руку.

- Джек, да перестань же ты болтаться из стороны в сторону, - сердилась она на своего подпитого кавалера. - Иначе это кончится тем, что ты завалишься сам, и я тоже рухну рядом с тобой. А мне этого совсем не хочется. Тут мокро и грязно...
- Дорогая, если супруг падает в грязь, знаешь, как должна поступить хорошая жена? - Джек наставительно поднял указательный палец и споткнулся. - Не зна-аешь... Очень плохо, детка... Она должна упасть рядом с ним, и никак иначе. Ну, раз не хочешь составить мне компанию - не надо. Тогда сделаем по-другому, - он освободил свою руку из цепкой ручки Элен и обхватил ее пониже спины. - Вот так-то лучше будет...

- Ну, нет уж, не будет..., - девушка ловко вывернулась. - Джек, хватит, ты снова перепил. Так и знала, что этим кончится...
- М-м, цыпа, будь любезна, не ворчи, - поморщился он. - И так что-то башка гудеть начинает.. Давай лучше пойдем побыстрее, а то я, и вправду, упаду и усну прямо тут, на пристани.
- Давай лучше еще немного просто постоим, - тихо сказала Элен, переставая сердиться. - После этой вонючей таверны и такой же душной, смрадной комнатушки, в которой просидела весь день, здесь так хорошо. Да и тебе тоже очень полезно слегка проветриться. Воздух такой свежий, чистый, а противный дождь, наконец-то, закончился, - она посмотрела на черное небо, на котором уже кое-где показались первые неяркие звезды, тускло мерцающие в просветах рваных туч.

- Ищешь среди этих недоступных красоток свою, детка? - Джек, усмехнувшись, взглянул на нее, а потом тоже уставился в необъятную небесную бездну.
- Уже нашла, - мечтательно отозвалась Элен. - Во-он там, видишь? Так лукаво подмигивает...Только не знаю, как называется...
- А назови, как хочешь, солнышко... Я тебе ее дарю... Вообще дарю их все, целое небо твое. И моя в том числе, - отшутился он, делая рукой широкий жест.
- Благодарю за щедрый дар, любимый, - хихикнула она. - Обязательно воспользуюсь... А какая из них - твоя?
- Моей, к сожалению, сегодня не видно... Но обычно она появляется во-он там, - Джек махнул рукой в сторону созвездия Южного Креста, заменяющего в этих широтах Полярную звезду. - Вечная спутница всех мореходов...
- Так ее и назову... Твою путеводную звезду..., - улыбнулась Элен, продолжая любоваться на слабо поблескивающее небо.

- А его ты как назовешь? - вдруг неожиданно брякнул он.
- Кого?
- Ну, как кого? Того, кто теперь живет у тебя... там..., - и хитро покосился на ее живот.
- Айша сказала, да? - спокойно спросила она.
- М-м, детка, тебе сказать честно, или соврать? - Джек сделал вид, что внимательно разглядывает равнодушные к людским проблемам небеса. Если соврать, то нет, а если честно... Впрочем, уже неважно, - он мягко повернул Элен к себе. - Интересно, как долго ты собиралась это скрывать от меня? Или ждала, когда в море уйду и вообще говорить не хотела?

- А я и не скрывала, - пожала плечами она. - Просто еще не была уверена. Да и Айша тоже. Вот теперь уже точно знаю...
- Жалеешь? Наверное, думаешь, что я испортил тебе жизнь, а, детка? Сознайся честно..., - Джек в упор смотрел на девушку, но она и не думала прятать глаза.

- Наверное, проще было бы жить, не зная, что на свете есть Джек Воробей... Наверное, было бы гораздо проще и спокойнее сидеть в своей старой доброй Англии, по самодурному настоянию отца выйти замуж за какого-нибудь престарелого богатого хрыча, рожать детишек, которые бы не имели к этому хрычу никакого отношения, добросовестно вести домашнее хозяйство, ругать прислугу, от скуки печь пироги, а по воскресеньям, да и не только, ходить в церковь и клевать там носом, засыпая на скамье под монотонные проповеди гнусавого пастора. Словом, иметь все то, что зовется добропорядочной, обеспеченной жизнью... Но быть при этом глубоко несчастной. Ведь тогда бы в ней не было этого южного неба, теплого моря, красотки "Жемчужины", горделиво покачивающейся на волнах, солнечного, уютного домика Айши... И конечно же, тебя... - Элен обняла Джека, забираясь ручками под кафтан, и прижалась щекой к его груди, где гулко билось сердце. - Я ведь словно и не жила раньше... И ни о чем не жалею... Слышишь? Я нашла то, что искала... А ты?

- Порою мне кажется, детка, что я это никогда и не терял, - он нежно сжал ее в объятьях, зарываясь лицом в густые кудри. - Просто когда-то давно очень надежно куда-то спрятал, но, как на грех, позабыл. А потом вдруг снова случайно нашел...
- Уверен?
- Именно..., - Джек, улыбаясь, закутал ее в свой кафтан. - Пойдем домой, рыжее солнышко, ты замерзла и вся дрожишь. Если простудишься, что я потом буду делать?
- Сейчас, еще немного. Здесь так хорошо, - Элен уткнулась ему в рубашку и счастливо засопела.

*****

Через две недели "Жемчужина" покинет шумный порт Тортуги и растает в предрассветной легкой дымке утреннего тумана, оставляя на причале двух стариков и хрупкую рыжеволосую девушку, которые еще очень долго будут тоскливо смотреть вслед красавцу-фрегату, уходящему к чистому горизонту, до тех пор, пока наполненные ветром дальних странствий черные паруса не скроются в бескрайних морских просторах.
Но капитан Джек отправится в поход за золотом ацтеков уже без своего верного боцмана и с новым рулевым Биллом Прихлопом - за несколько дней до отплытия Гиббс, Коттон и еще трое парней из команды слягут с тяжелой лихорадкой. Он вынужден будет оставить их на берегу, и с трудом уговорив хозяина таверны, как огня, боящегося заразы, снять для больных маленькую комнатушку, выложив за нее последние гроши. Дарки вновь придется взяться за лекарские обязанности, почти не надеясь на чье-то выздоровление, но благодаря его огромным усилиям, все больные смогут поправиться.
Гектор Барбосса быстро сумеет войти к своему кэпу в доверие, получит должность старпома, несмотря на их неприязненные отношения, и проявит небывалое усердие в наборе новых матросов, подбирая команду на свой вкус, а многих же прежних, оказывая странное влияние на Джека, ухитрится отправить на берег, как непригодных к дальнейшей службе. Судно выйдет в море с круто поменявшимся экипажем, полностью отвечающим требованиям сурового старшего помощника.

Со всеведущим шаманом и его престарелой подругой Джек распрощается на причале уже навсегда, больше они никогда не встретятся - через месяц после отплытия "Жемчужины" из порта Дарки отправится в мир предков, достойно встретив ангела смерти ночью во сне, в мягкой и теплой постели, как и положено всем старикам. Айша переживет своего ушедшего друга на полтора года, все отмеренное ей на этой грешной земле время помогая юной Элен заботиться о дочери, которая появится на свет намного раньше предполагаемого срока, и знахарке с большими трудами удастся выходить ее. А прежде чем покинуть этот мир следом за возлюбленным, мудрая турчанка предусмотрительно передаст девушке свое необычное ремесло. Кроме того, обе ее подопечных получат в наследство прекрасный дом, становясь его полноправными хозяйками.

Вот только увидеться капитану Воробью со своей молоденькой женой и маленькой Розой-Викторией, названной Элен в честь своей покойной матери, теперь удастся очень нескоро. Слишком много всего ему еще предстоит пережить... Но обо этом ни он, ни Элен пока знать не могут. Все это будет потом... Не сейчас...
А этой ночью они просто счастливы рядом друг с другом, и стоя на пристани под черным блестящим куполом южного неба, стараются не думать о грядущем дне. Ведь жизнь человеческая - такая капризная штука, и проживать ее нужно сегодня, сейчас, наслаждаясь каждым, пусть даже самым мимолетным мгновением... А завтра - не существует...

THE END.