Туман...

[против лизки]

Моя последняя робкая надежда не оправдалась - зловредные испарения медленно, но верно поднимались над водой, а это означало только одно: мы снова будем прорываться сквозь плотную белесую завесу почти наощупь, и дай бог, чтоб без всяческих сюрпризов. Вдруг еще каким-нибудь непоседливым мореходам взбредет в голову совершить ночную прогулку по окутанному туманом морю. Вот это будет совсем уж некстати. Я еще раз посмотрел на противную молочно-белую дымку, громко выругался, высказав все, что о ней думаю, со злостью сплюнул за борт, а немного "выпустив пар", сразу успокоился и решил ненадолго заскочить в каюту, чтоб проведать Элен, а заодно и прихватить с собой за штурвал бутылочку рома, этого замечательного "средства от холода и печали", а самое главное, от страха, который с наступлением ночи предательски зашевелился внутри.
Когда я подошел к каюте, за дверью было очень тихо. Неужели Элен все еще спала и не слышала воплей и выстрелов на палубе? Ведь от такого шума и грохота мертвый бы очнулся и подскочил на ноги. "А может, это и к лучшему, что она ничего не слышала, - с облегчением подумал я. - Ведь чем меньше знаешь, тем крепче спишь. Наверное, Дарки дал этой крошке какое-то убойное снадобье".

Я потихоньку открыл дверь и осторожно вошел в каюту. Но я оказался неправ - Элен уже не спала. Она сидела на койке и с задумчивым видом расчесывала золотистые локоны подаренной Дарки куклы. При моем появлении девушка вздрогнула, и слегка смутившись от того, что я застал ее врасплох за таким детским занятием, сразу же отложила куклу в сторону и отодвинула ее от себя подальше.

- О-о, дорогая.., добрый вечер. Да ты уже, оказывается, не спишь.. А я-то думал, - весело начал я, подойдя к Элен.

- Джек... Что еще у нас случилось? Сквозь сон я слышала крики и выстрелы на палубе, - тут же встревоженно спросила она, с плохо скрытым страхом глядя на меня. - Но почему-то никак не могла открыть глаза, а когда кое-как встала и выглянула наружу, все уже закончилось.

- Да сущие пустяки, детка. Просто мы с парнями решили немного пострелять чаек, которые загадили всю палубу, а потом один незадачливый мореход умудрился свалиться с мачты, - бодро ответил я, усаживаясь рядом с ней на койку и пытаясь игриво отшутиться, но тут же поймал на себе недоверчиво-настороженный взгляд девушки. - Ну, ладно, ладно, хотел я солгать, но вижу, тебя не обманешь...

- Джек, скажи мне правду - это снова ОНО, да? - тихо спросила Элен. - Вы видели Его, я знаю.. Вы ЕГО убили, да?

- Ну, можно сказать, и так. Неважно..., - уклончиво ответил я. - Зато теперь у нас появилась небольшая надежда на избавление от этих жутких тварей. Только давай, детка, поговорим об этом немного позже, ладно? А сейчас успокойся и постарайся не думать о плохом, - я нежно потрепал Элен за похудевшую щечку и поднялся с койки. - А ты, дорогая, выглядишь сейчас значительно лучше, чему я несказанно рад. Даже уже успела познакомиться с подружкой, - и кивнув на куклу, весело подмигнул девушке, нырнул под стол и извлек из своих стремительно иссякающих запасов рома новую бутылку. - Я вижу, эта белокурая красотка пришлась тебе явно по душе.

Элен замялась и робко взглянула на куклу:

- Ну, да... Но я... Джек, ты только не подумай, ведь я уже давно в куклы не играю. Но эта - такая красивая..., - стала поспешно оправдываться она, и восхищенно вздохнув, снова взяла синеглазое, розовощекое чудо в руки. - Я не смогла удержаться. Где ты ее раздобыл?

- Где раздобыл? - насмешливо отозвался я, с трудом откупоривая бутылку. - Да в своем сундуке нечаянно откопал, где эта белобрысая крошка преспокойненько лежала вместе с кружевными панталонами, которые я одеваю по очень большим праздникам, а на досуге, отдыхая от разбоев, играю в куклы. Говорят, это занятие расшатанные нервы отлично успокаивает, - и покосившись на Элен, жадно припал к горлышку.

- Джек... Ну, хватит. Ведь я же серьезно., - глядя, как я с наслаждением поглощаю мутную жидкость, сердито сказала она. - А ты опять...

- Уф-ф, черт, ну и крепкое же оно, это наше пиратское пойло, - громко фыркнул я, с трудом отдышавшись. - А если серьезно... Эту белокурую барышню принес специально для тебя один пожилой джентльмен, которого я случайно застал здесь, когда вернулся..

- А-а, я знаю.. Это Дарки, - улыбнулась Элен. - Он ведь, кажется, индеец. Джек, когда увидишь его, то передай, пожалуйста, ему от меня большое спасибо. За все... Не только за куклу. Он так помог мне, когда ты разозлился и убежал.., - она, снова вспомнив нашу дневную ссору, сразу же замолчала, и обиженно засопев, отвернулась, пытаясь усадить куклу на подушку.

- Ну-у, дорогая.. У тебя еще будет возможность самой поблагодарить Дарки за помощь и за подарок, - я подошел к девушке и снова присел рядом с ней, напустив на свою рожу самый виноватый вид, хотя, по правде говоря, особого раскаяния уже не чувствовал. - А ты, детка, все еще дуешься на меня, да?

- Ничего, как-нибудь переживу, - ворчливо отозвалась она. - Сама виновата. И чего я привязалась к тебе с этими дурацкими кружевными... Все, Джек, давай, мы больше не будем говорить об этом, ладно?

- Ну, разумеется... Да и зачем снова ворошить... грязное белье.., - хитро улыбаясь, поспешно отозвался я. - И потом, если бы не мой длинный язык... Понимаешь, детка, иногда этот парень живет словно бы отдельно от своего хозяина, то есть, от меня.. Вот я и наговорил тебе гадостей.. В чем теперь очень сильно раскаиваюсь и приношу свои искренние извинения... Торжественно обещаю, что впредь.., - тут я развел руками и сделал честную рожу, но вспомнив, что подобное когда-то уже обещал Элен, тут же осекся и постарался плавно перевести разговор в другое русло. - А ведь ты, оказывается, сегодня еще ничего не ела. Вся еда, нетронутая, стоит на столе и давным-давно остыла.

- Просто мне не хотелось есть одной, без тебя, - тихо сказала Элен. - А потом мне стало плохо. Да и сейчас тоже не хочется..., - она пожала плечами и виновато улыбнулась.

По правде говоря, мне и самому кусок в горло не лез. Перед глазами то и дело вставали недавно увиденные кошмарно-кровавые картины, отчего к горлу то и дело мощными волнами подкатывала омерзительная тошнота. Я застряс башкой, отгоняя страшные видения, и снова приложился к горлышку бутылки.

- Ладно, детка, не хочешь есть - не надо, дело твое, - отдуваясь после выпитого, сказал я. - А если проголодаешься, то скажешь Гиббсу, он что-нибудь сообразит...

- Гиббсу?

- Ему сАмому.. Ах да, совсем забыл тебе сказать, - спохватился я. - Видишь ли, я всю ночь пробуду у штурвала, а мистер Гиббс, это еще один пожилой джентльмен и наш боцман, посидит здесь, пока меня не будет. Это я попросил его присмотреть за тобой, детка.

- Джек, но зачем? Я что, маленькая? - возмутилась девушка. - Не надо со мной сидеть, я в няньках не нуждаюсь, и могу сама посидеть с собой, сколько душе угодно...

- Мисс Элен Робертс! - строго сказал я. - А ну, немедленно отставить пререкания с капитаном... Это приказ. Боцман останется здесь, и это не обсуждается. Детка, поверь мне, так надо, - глядя на сердитую и недовольную мордашку Элен, тут же примирительно добавил я. - И тебе не будет одиноко и страшно, да и мне так гораздо спокойнее.

- Ну, ладно, ладно, кэп... Уговорили, - ворчливо отозвалась она. - Пускай остается этот ваш... мистер Гиббс, раз уж так надо..

Тут в дверь осторожно постучали, и не дожидаясь приглашения войти, в каюту с опаской просунулась вечно опухшая рожа почтенного мистера Гиббса, а следом за ней робко, бочком, он сам протиснулся внутрь и теперь в нерешительности топтался у входа.

- Ну, Джек, это.... Я уже пришел, да... И тут вот принес, что ты просил, - в руках Гиббс держал аккуратно свернутую одежду Джима. - Э-э-э, добрый вечер, мисс..., - смутившись при виде Элен, пробубнил старый хрыч.

- О-о, дружище, а ты как раз вовремя, - обрадовался я, поднимаясь с койки и запихивая недопитую бутылку в карман. - Ну, чего ты там у порога жмешься? Проходи, располагайся, а мне пора.. Дела, знаете ли... А вы, ребятки, надеюсь, будете себя хорошо вести. Не скучай без меня, детка, - я быстро чмокнул Элен в щечку, и весело подмигнув озадаченному Гиббсу, вышел на палубу, где тотчас окунулся с головой в густую, липкую, белесую темноту, уже успевшую окутать судно до самых верхушек мачт.

На "Жемчужине" были зажжены все огни, но это слабо спасало положение - даже в нескольких шагах видимость оставляла желать лучшего. Я поднялся на мостик и сменил рулевого, молодого матроса Гарри Стивенса, а немного поболтав с ним, отправил уставшего парня отдыхать. И теперь сам стоял за штурвалом, привычно сжимая его теплое, нагретое ладонями чуть шершавое дерево и напряженно вглядываясь в темноту...
Было уже далеко за полночь и серебряная Луна, обжигая своим ледяным светом, изредка выглядывала из рваных просветов тумана, потревоженного легкими дуновениями ветра. Я, поежившись, почему-то вспомнил слова одного старого матроса, услышанные давно, в то время, когда я, Джек Воробей, еще не был капитаном и только-только начинал ходить под парусами:

"Традиционно самой трудной считается ночная вахта и время между четырьмя и пятью часами утра. В этот час, предшествующий новому дню, с моря доносятся непонятные тревожные звуки, а по спине рулевого матроса пробегают крупные мурашки. Самое надежное средство избавиться от этого наваждения - сделать хороший глоток рома и почесаться спиной об мачту."

- Ну, сейчас, разумеется, еще не четыре и не пять часов утра, а всего только полночь.. Да и чесаться об мачту капитану судна явно не пристало, - нарочито громко сказал я, пытаясь отогнать от себя прочь тревогу и страх. - А вот сделать хороший глоток рома - так это всегда пожалуйста, - и вытащив из кармана предусмотрительно прихваченную с собой бутылку, мощно хлебнул, а после принятой порции "успокоительного" сразу же почувствовал себя значительно лучше.

Я довольно ухмыльнулся, убрал бутылку в карман, сладко зевнул, и сам не зная, зачем, вытащил из под рубашки подаренный Элен медальон и стал разглядывать тускло поблескивающую пластину. В лунном свете изображенная на ней жуткая тварь словно ожила, и сейчас издевательски пялилась на меня, строя разные ужасные рожи.

"Тьфу ты, какая мерзость!" - я, выругавшись, убрал медальон обратно за пазуху и снова посмотрел на Луну.

- Если до наступления полнолуния мы не успеем добраться до острова, то Мать всех чудовищ выведет новое потомство. И тогда будет уже слишком поздно, - вдруг раздался у меня за спиной скрипучий стариковский голос, от которого я вздрогнул, едва не подпрыгнув от неожиданности, и резко обернулся, но никого не увидел.

- Дарки, это ты? Где ты прячешься, приятель? - заорал я, вглядываясь в темноту. - Какая такая Мать всех чудовищ, мать их всех...? У них, что же, еще и мамочка имеется, да? - продолжал я усиленно вертеть башкой, но кругом воцарилась мертвая тишина, не стало слышно даже сонного шепота ночного моря и шума парусов на ветру.

Как вдруг, обернувшись еще раз, я увидел прямо перед собой... Малыша Ларри, вчера собственноручно застреленного мною и благополучно отправленного всеми нами за борт.

- Мать всех чудовищ - ужасное создание, наводящее морок и умеющая управлять мыслями... И только она может порождать потомство на свет, подобно пчелиной матке в улье. Оно появляется каждое полнолуние, и понемногу подрастая, ждет своего часа в "осиных" гнездах, а потом переселяется в человека или животное, и тоже растет в нем, пожирая изнутри, а становясь все больше и сильнее, разрывает на части, - уставившись на меня невидящими, остекленевшими глазами, глухо проговорил мертвец, и вода потекла у него изо рта. - Поторопитесь, кэп, полнолуние уже совсем близко, - с этими словами Малыш Ларри протянул ко мне распухшую, изъеденную рыбами руку, с которой тоже капала вода, и дружески похлопал по плечу...

Я в ужасе вскрикнул, отшатнулся, больно ударившись о штурвал, и ... открыл глаза. Оказывается, я просто задремал, но страшное видение и слова, сказанные Малышом Ларри, меня крепко озадачили..

"Фу-у ты, че-ерт, ну и сон..., - с содроганием подумал я. - Надо будет у Дарки про эту... Мать всех чудовищ хорошенько расспросить. А заодно и беднягу Ларри помянуть, успокой, господи, его грешную душу.."

Но не успел я прийти в себя от только что приснившегося кошмара, как на палубе послышался звук чьих-то осторожных, крадущихся шагов, мелькнула рыжая голова, и вот Элен, уже переодетая в штаны и рубашку покойного юнги Джима, пыхтя, тяжело вскарабкалась на мостик...

- А это что еще за новый матрос? - сердито спросил я, строго глядя на сияющую от счастья мордашку девушки, ведь такое неожиданное появление меня сейчас нисколько не обрадовало. - Детка, а ты здесь зачем? И почему это Гиббс, старый хрен, тебя отпустил? Ну, я ему...

- Джек... Не ругай мистера Гиббса, пожалуйста, - улыбка вмиг слетела с ее личика, и девушка виновато опустила глаза. - Он не виноват, просто мы с ним говорили-говорили, а потом он вдруг нечаянно уснул. А я не стала его будить, но мне одной сделалось так скучно... И страшно...Ну, и я..

- Что-о? То есть, как это - уснул? - окончательно разозлился я. - Это что же получается, я своего боцмана к себе в каюту дрыхнуть, что ли, позвал!? Напился, поди, до свинского...

- Нет, Джек, ну что ты... Конечно же, нет.. Он, наверное, просто устал, - Элен робко попыталась заступиться за засоню-Гиббса.

- Интересно, чем вы там с ним занимались, что мой боцман так умаялся? Впрочем, кто из вас от кого и от чего устал, меня не касается..., - сказал я с досадой. - Значит, так, дорогая - ничего не знаю, и сейчас ты отправишься назад в каюту. Буди Гиббса, делай с ним, что хочешь... Хоть в куклы играй. Но отсюда уходи...

- Ну, Дже-ек... Не прогоняй меня, пожалуйста, - Элен посмотрела на меня со вселенской тоской в изумрудных глазах. - Я не буду тебе мешать, только рядышком постою и все. Свежим воздухом подышу... В каюте так душно и мистер Гиббс храпит, как стадо бизонов, да еще перегаром воняет, дышать нечем... О-ой..., - тут она, смекнув, что сейчас нечаянно заложила Гиббса со всеми потрохами, прикрыла ротик ладошкой, но было уже слишком поздно.

- М-м, так я думал... Ну и ну, хорош охранник, нечего сказать, - и сердито фыркнул. - Но это ничего не меняет. Давай, давай, детка, шагом марш отсюда, днем будешь свежим морским воздухом дышать. Вдруг выскочит из темноты какое-нибудь чудовище, схватит тебя, да и утащит на мачту... Что я потом буду делать? Иди, иди, дорогая, от греха подальше...

- Джек, ну можно, я, все-таки, останусь? - продолжала доставать меня настырная девчонка. - А хочешь, я тебе еще рома принесу, а? Или поесть чего-нибудь?

- Ага... А может, ты со мной вместе и штурвал подержишь... Вдруг я один не справлюсь и его себе на ногу уроню... А может, еще и с ложечки меня покормишь..., - ехидно сказал я и снова сердито фыркнул. - И не надо мне ром приносить. Слышишь ты меня, маленькая хитрюга? Не пью я за штурвалом...э-э-э... ну, почти что не пью, - и спрятал недопитую бутылку поглубже в карман. - Все, цыпа, наш бесполезный разговор окончен. Выметайся отсюда, и точка... Нечего женщине на капитанском мостике делать. Вот ведь тоже еще выискался новый морячок, на попе ракушка....

- Фу-у, Джек, какой же ты, все-таки, грубиян. Одно слово - пират... Да и пожалуйста, уйду. Не больно-то и хотелось толкаться тут с тобой, - сразу же надулась Элен и стала, обиженно сопя и морщась, осторожно спускаться вниз. - Подумаешь, разворчался, старый хрыч...

- И вам спокойной ночи, мисс! - я с трудом сдержал смех, глядя, как Элен, кряхтя, пыхтя и морщась, неуклюже сползает со ступенек. - Осторожней, леди, и постарайтесь не заблудиться в тумане.

Но не успела она скрыться в темноте, как на палубу из каюты с грохотом вывалился мистер Гиббс...

- О-ой, господи, спаси нас всех и помилуй! - взревел он, в ужасе выпучив полупьяные глаза. - Дже-ек, там..., там, у тебя в каюте... Собака там! Большая! Черная! - и мой храбрый боцман, схватившись за голову, кинулся прочь, с опаской оглядываясь на приоткрытую дверь.

- О-ой, мама... Ка-какая еще со-собака? - испуганно пискнула Элен и снова попятилась к мостику.

- Чего-о? Да ты что, парень, совсем сдурел? - с досадой сказал я, недоверчиво и сердито уставившись на Гиббса, но сразу же припомнил призрачную "личную охрану" Элен, и про которую, однако, сейчас предпочел благоразумно промолчать, чтобы еще больше не пугать и без того перепуганную девочку. - Откуда у меня в каюте собака? Да это не у меня собака, это тебя, приятель, посетила пьяная горячка, - продолжал насмехаться я над растерянным боцманом. - Короче, боцман Гиббс, немедленно прекратите пьяную истерику и потрудитесь вразумительно объяснить, что с вами там, в моей каюте, такое страшное стряслось..

- Есть, сэр..., - потерянно отозвался он. - Да нету у меня никакой пьяной горячки, Джек! - тут же спохватившись, снова заорал Гиббс дурным голосом и замахал руками. - Чистую истину говорю, была там собака... Понимаешь, я тут немного задремал на твоем соломенном матрасе, ну, разумеется, от большой усталости... Извини, грешен, - виновато засопел он, все еще с опаской косясь на незапертую дверь, - и вдруг сквозь сон чую, как кто-то меня обнюхивает... И так холодно сразу стало... Открываю я глаза, а надо мной собачья морда нависла, огромная, да такая страшная - глазищи горят, точно угли, и сама вся какая-то... прозрачная. Да ка-ак обнюхает мою рожу еще раз, а потом ка-ак оближет! А язык-то холодный, ну, просто ледяной... Тут я, конечно, как заору! На ноги подскочил, да как дал деру на палубу... А эта призрачная псина - за мной...

- О-ой, не-ет, теперь я туда ни за что не пойду, - дрожащим голоском пролепетала Элен. - Джек, все, я останусь здесь...

- Глупости, детка, мистеру Гиббсу это все спьяну приснилось, - попытался я успокоить перепуганную девушку, а сам исподтишка показал своему отважному боцману кулак. - Знаешь, я, когда перепью, так такое иногда... Ну, и где же тогда эта призрачная псина, напавшая на него? Гиббс, немедленно скажи, что тебе все почудилось, и проваливайте оба отсюда, - я чувствовал, что начинаю злиться не на шутку.

- Да, мисс Элен, пожалуй, я и вправду... того.... Ну, померещилось спьяну, - глянув на мою разъяренную рожу, замялся Гиббс. - Вот я и сам напугался, да еще и вас испугал, уж простите..., - он согласно закивал башкой, но в каюту все равно зайти не решался.

- Мистер Гиббс, будьте так любезны - зайдите в каюту и убедитесь, что там никого нет. Успокойте же барышню, в конце концов, - раздраженно сказал я, начиная понемногу терять терпение. - Ай, ладно, черт с вами, сам пойду. Гиббс, вставай к штурвалу... А я сейчас зайду в каюту, и если там нет никакой собаки, то ты, приятель, завтра перед всей командой голышом станцуешь на палубе джигу. Идет?

Но про зажигательный танец голышом мой боцман высказать свое мнение так и не успел, потому что тут вдруг снизу, из "пиратника", раздался глухой хлопок выстрела, заставивший нас дружно вздрогнуть, а следом за ним громкие крики перепуганной матросни.

- Вот дьявол, что это!? Гиббс, быстро к штурвалу! Элен, а ты...

- А-ай, не-ет, Дже-ек, я не пойду в каюту, слышишь!? Там собака, а я ее боюсь..., - отчаянно вскричала девушка. - Я лучше с мистером Гиббсом останусь! - она, не дожидаясь позволения, шустро вскарабкалась на мостик и вцепилась в оторопевшего боцмана мертвой хваткой.

Я ничего не ответил и чуть кубарем не скатился с мостика на палубу, громко выругавшись, прыгнул в открытый люк, в несколько скачков, рискуя свернуть себе шею, преодолел крутую лестницу и оказался в гудящем, словно пчелиный улей, "пиратнике".
Полусонная, перепуганная, угрюмая команда столпилась, галдя, вокруг парня, лежащего на полу, залитом кровью и мозгами. И хоть от его разнесенной вдребезги головы мало что осталось, я все равно смог узнать молодого матроса Гарри Стивенса, которого сменил у штурвала, и с которым мы еще пару часов назад так непринужденно болтали.

- Он застрелился, сэр... Сам..., - не дожидаясь моих расспросов, мрачно сказал Пинтел, а остальные лишь согласно закивали. - Гарри, как вернулся с вахты, еще очень долго не спал, все стонал и ворочался. А потом, вот...Выстрел... Раз и нету, успокой, господи, его грешную душу.

- Стонал, говоришь? - я задумчиво посмотрел на Пинтела, а затем с подозрением взглянул на труп бедняги Гарри, рванул на нем рубашку, и мы все увидели, как по телу матроса, где-то глубоко под кожей, словно живые, пульсируя, перекатываются отвратительные бугры.

*****
Джек ненадолго замолчал, опрокинул новую порцию рома и уставился мутным, потухшим взглядом мимо присутствующих куда-то вглубь таверны.

- Дже-ек, дружище, а что... дальше-то было? - капитан "Глории" Дик Хоук, самый нетерпеливый слушатель из всех присутствующих, осторожно потряс его за плечо. - На вас напало чудовище, которое сидело в этом несчастном пареньке, да?

- А? Что? Чудовище? - снова вернулся на землю Джек. - Не-ет, джентльмены, чудовище на нас, слава богу, на этот раз не нападало. Наверное, просто не успело, - невесело усмехнулся он. - Мы быстро вынесли тело Гарри из "пиратника" и поспешно похоронили несчастного паренька в морской пучине. Весь остаток этой безумной ночи мы провели спокойно, и я благополучно отстоял свою вахту. Как оказалось, я крепко ошибся в расчетах, но правда, на сей раз в лучшую сторону, и уже к полудню нового дня перед нашими нетерпеливыми взорами замаячила долгожданная суша, а именно, тот самый остров, на который мы так спешили попасть.

[против лизки]

Ветер удачи не обманул нас, и старушка "Жемчужина" мчалась на всех своих черных парусах к желанному берегу. Раньше нам с Гиббсом уже доводилось бывать на этом необитаемом островке, затерянном среди бескрайних морских просторов вдали от крупных судоходных путей. Но теперь я решил подойти к нему с другой стороны и велел Коттону взять вправо, чтоб обойти прибрежные скалы, войти в небольшой залив, глубоко вдававшийся в сушу, и в его тихих водах со спокойной душой бросить якорь.
На судне царило радостное оживление - парни, уставшие от моря, от наших дурацких приключений и жутких событий жадными глазами поглядывали в сторону приближающегося долгожданного берега и тянули жребий на щепках, кому из них оставаться на "Жемчужине". Это придумал Гиббс во избежание в команде ссор и разногласий, ведь добровольцев-желающих остаться на корабле после всего случившегося не нашлось. Я с трудом сдерживался от смеха, глядя на своего отважного, так и не отоспавшегося после бурно проведенной ночи старпома, и вспоминая его героическое бегство из моей каюты от призрачной собачки, а Гиббс, чувствуя мой насмешливый взгляд на своей опухшей, заспанной персоне, лишь виновато опускал глаза, старательно изображал кипучую деятельность и сердито покрикивал на матросов, отдавая распоряжения.
Среди суетящихся парней я уже давно приметил Дарки и хотел было пристать к нему с расспросами, но старый индеец выглядел мрачнее грозовой тучи и почти ни на кого не обращал внимания, размышляя о чем-то своем, очень важном. Тогда я, понимая, какое тяжкое испытание ему скоро предстоит, решил немного повременить и не доставать его разговорами.

"В конце концов, времени на острове у нас будет еще предостаточно, - лениво подумал я. - Полнолуние наступит через день-другой, поговорить со стариком мы еще успеем", - и оставляя своих занятых работой ребят, поспешно направился в каюту, чтобы разбудить Элен, которой повезло больше всех нас, и после этой безумной ночи ей удалось немного поспать.

Я бесшумно вошел внутрь, снова заперев за собой дверь, и еще некоторое время постоял, любуясь на это сладко спящее, разрумянившееся во сне обольстительное создание. Конечно, очень жаль будить заспавшуюся крошку, но разводить церемонии было некогда, и я осторожно тронул девушку за плечо:

- Э-эй, детка, подъем... Пора вставать, засоня... Слышишь? - но долго будить Элен не пришлось.

- А? Да? Что? Я... я все, уже не сплю, уже встала, - она резко вздрогнула от моего прикосновения и сразу же села на койке. - Джек, что-то случилось, да? - испуганно уставившись на меня, с тревогой спросила девушка.

"У-у, совсем запугали бедную крошку, - усмехнулся я про себя. - Вскакивает, будто пожар с наводнением..."

- Да ничего особенного, дорогая, - поспешил успокоить я ее. - Какая же ты стала нервная. Просто мы скоро сойдем на берег, а значит, еще нужно успеть сделать все, что велел Дарки и сменить повязку. Или ты забыла? Поэтому нам следует поторопиться, - и не тратя более времени на объяснения, начал доставать все необходимое, изредка поглядывая на Элен, и с удовольствием увидел, как при слове "берег" ее заспанная мордашка засияла от счастья.

- На сушу!? На берег?! Наконец-то! Вот здорово! - от души обрадовалась Элен. - Какая замечательная новость! А про повязку... Да, если честно, я ведь совсем забыла, - растерянно пробормотала она, немного успокоившись, и зевая, протерла глаза, но было видно, что после бурной радости девочка как-то сразу заметно скисла.

- Зато добросовестный доктор Джек не забыл, - отозвался я, плюхая руками в чашке в водой. - Так что, дорогая, давай, снимай рубашку...

- Послушай, Джек, а может, лучше, все-таки, Дарки позвать, а? - осторожно поинтересовалась Элен. - Ведь тебе, наверное, сейчас некогда со мной возиться, - продолжала мяться она и раздеваться явно не спешила.

- А ты, что же, мне теперь не доверяешь? У-у, зря-зря... Не стоит возлагать на Дарки большие надежды, цыпа, вот это ему сейчас как раз некогда, а у меня, как нарочно, выдалась свободная минутка, - усмехнулся я, сразу же догадавшись, в чем причина. - Если боишься, что я снова начну приставать к тебе и распускать руки, то эти твои опасения напрасны. Не буду, даже не проси, сейчас мне не до этого. Смекаешь? Ну, вот то-то же, - весело сказал я, глядя, как Элен, сразу переставая спорить, лишь обреченно вздохнула, невежливо повернулась ко мне задом, и смущенно пыхтя, стала стаскивать с себя рубашку..

- Помочь, дорогая?

- Н-нет, Джек, спасибо, не надо. Сама справлюсь, - пробормотала девушка, кое-как снимая ее, и снова села на койку.

- Знаешь, детка, за все это время ты уже могла бы привыкнуть ко мне и не стесняться, - осторожно разматывая повязку, сказал я и с явным сожалением смотрел, как эта не в меру застенчивая крошка старательно прикрывает грудь руками. - Тем более, что я все это видел, ну, и не только... Что теперь даже как-то неинтересно стало, - и с притворным равнодушием пожал плечами. - И поэтому...

- И поэтому тем более, лучше убрать все такое неинтересное и надоевшее подальше с твоих глаз долой, Джек, - тут же перехватив мой нетерпеливый взгляд, ехидно ответила Элен, осторожно легла на койку, и не желая любоваться на свою рану, повернула голову к стенке.

- Хм, вполне резонный ответ, - разочарованно сказал я. - Ну, ладно, дорогая. Дело твое. Но учти, что твои ручки мне мешают.

- Боишься, что я не выдержу боли и нечаянно заеду тебе в глаз? - хитро спросила она, снова поворачиваясь ко мне.

- Да, представь себе, и этого тоже. Но бить в глаз, пусть даже нечаянно, такого добросовестного, ответственного лекаря, как я - просто преступление, не так ли? - и лукаво подмигнул Элен. - Все, детка, хватит разговоров, теперь отвернись и сюда не смотри. Идет? - я изо всех сил попытался сосредоточиться на своих"лекарских" обязанностях, но это было, о-ох, как нелегко...

"Признайся, приятель, ведь только рана этой крошки удерживает тебя от некоторых... активных действий, - тут же подал голос зануда-Джек-второй, сидящий внутри. - Ведь сейчас тебе меньше всего хочется копаться с перевязкой, а больше всего - сгрести девочку в охапку и... Тебе, наверное, лучше было бы позвать старого Дарки и лишний раз не вводить себя в соблазн, - продолжал издеваться мой внутренний занудливый тезка. - Когда-нибудь ты все равно не выдержишь, парень, и ты это сам прекрасно знаешь. А-а, кажется, понимаю - ты решил подождать до острова, хи-хи, чтоб там, на лоне живописной природы, спокойно и без всяких помех..."

"Да пошел ты. Не твое дело. Заткнись, приятель. Слышишь? - с досадой огрызнулся я. - Все, что ты сейчас несешь - лишь грязное вранье. Да и некогда мне разными глупостями заниматься, ты сам это прекрасно знаешь."

"Ой-ой, какие мы вдруг стали стойкие да целомудренные. Давно ли? - не унимался Джек-второй. - А сам-то втихомолку слюни глотаешь, фу-у... Да-да, не спорь, - похабненько хихикнул вредный собеседник. - Эх ты, лицемер. Ну ладно, посмотрим, насколько еще тебя хватит."

На это я ничего не ответил зануде-Джеку-второму, так нагло ткнувшего меня носом в мои же желания, и презрительно фыркнув про себя, продолжал сосредоточенно заниматься раной Элен.
Девушка лежала молча и почти не шевелилась, лишь изредка вздрагивая и морщась, но капли пота, крупным бисером блестевшие на ее нежной бархатистой коже, красноречиво говорили о том, что сейчас Элен очень больно. А управиться с перевязкой на этот раз мне удалось очень быстро. Дарки сумел отлично вычистить рану, она перестала гноиться, заметно подсохла и возиться с ней мне, слава богу, почти не пришлось. Я аккуратно наложил повязку и помог крошке поскорее одеть рубашку, стремясь убрать лишние соблазны со своих нескромных глаз долой.

- Ну вот, дорогая, вроде бы и все, - вздохнул я с некоторым облегчением. - Ты пока посиди, а я ненадолго выйду...

- Спасибо тебе, Джек, - не поднимая на меня глаз, тихо сказала Элен.

- У-у, детка... Спасибо на хлеб не намажешь, - усмехнулся я, и не дожидаясь ответа, торопливо покинул каюту.

Когда я вышел на палубу,"Жемчужина" уже успела благополучно миновать грозные прибрежные скалы, мощной стеной окружавшие почти весь остров.

- Да-а, вот это камешки, - задумчиво проговорил Пинтел. - Не приведи бог на такие в бурю налететь. Страшно подумать, сколько моряков сложило здесь свои головы, - он, провожая взглядом медленно исчезающие из виду каменные глыбы, зябко поежился.

А тем временем судно плавно вошло в залив и мы бросили якорь. Матросы, радостно галдя, стали спускать шлюпки на воду, а я снова вернулся в каюту, где меня ждала Элен.

- Ну что, детка... Готова ли ты сойти на чужой таинственный берег? - весело поинтересовался я. - Вижу, что готова. Тогда возьми, что тебе может понадобится, и пойдем скорее, а то мои парни отвалят на шлюпках без нас.

- Джек, ну, ведь ты же знаешь, что мне брать с собой нечего, - улыбнулась она. - Все мое имущество на мне...

- Да ну... Так уж и нечего, - недоверчиво сказал я. - Ладно, раз тебе нечего брать с собой, дорогая, то про себя я такого сказать не могу, - и захватил из каюты кое-какие необходимые нам пожитки, пару бутылок "успокоительного", а заодно положил в карман черепаховый гребень Элен, про который она, видимо, забыла, и мы вместе с ней направились к выходу, но девушка, вдруг что-то вспомнив, тут же вернулась, и воровато оглянувшись на меня, схватила лежащую на подушке куклу и поспешно спрятала ее под рубашку.

Я сделал вид, что ничего не заметил, и тихонько усмехнувшись в усы, вышел из каюты, а Элен же, состроив самую честную мордашку, последовала за мной на палубу.

Вскоре шлюпки уносили нас все дальше и дальше от "Жемчужины", на борту которой остались лишь два человека, с плохо скрытой завистью смотревшие нам вслед. Дарки тоже решил отправиться с нами на остров, но с наступлением полнолуния снова вернуться на корабль. Сейчас он сидел на корме идущей впереди шлюпки, задумчиво глядя в прозрачную сине-бирюзовую воду с резвящимися на ней солнечными бликами, и легкий теплый ветер шевелил его длинные седые волосы, играя вплетенными в них многочисленными амулетами.

"Э-эх, старик... Знать бы, о чем ты сейчас думаешь", - сказал я про себя, продолжая разглядывать индейца. - Порой мне кажется, что ты способен предвидеть будущее, причем, не только свое, проникая сознанием туда, куда простым смертным дорога закрыта."

- Какая вода-то здесь чистая... Все дно, как на ладони. О-ой, смотрите, там рыбы! Ух ты, какие нарядные! - восторженно завопил Раджетти, и переставая грести, высматривал в прозрачной воде серебристые стайки давно никем не пуганых рыб. - Как же их много! Просто бери и руками лови, - он, перегнувшись через борт, отчего шлюпка угрожающе накренилась, попытался схватить какую-то зазевавшуюся рыбу за яркий, пестрый хвост, но потерпел неудачу. - Ишь ты, какая шустрая! Ой, Пинтел, а вот эта, толстая, с большим лбом, даже губищами шлепает. А на тебя-то как похожа! - хихикнул он и чуть не упустил весло, но тут же получил от своего сердитого товарища крепкого тычка в бок. - О-оу, Пинт, ну, чего ты дерешься. Я же ведь просто пошутил..., - обиженно промямлил одноглазый остряк, потирая ушибленное место.

- Греби давай, умник... Я тебе дам - пошутил. Ишь, чего придумал, - проворчал Пинтел. - На рыбу я, видите ли, похож... А себя-то, приятель, давно в зеркало видел?

- Пинт, дружище, ну, не сердись... Я ведь это не со зла и просто сказал, что эта толстая рыба...

- Мистер Раджетти, сделайте милость, заткнитесь, - раздраженно процедил я сквозь зубы, чувствуя, как от непрерывной трескотни этого любителя морской живности у меня потихоньку начинает раскалываться башка. - И прижмите же, наконец, к сидушке свой неугомонный зад! Ведь если шлюпка перевернется, все мы будем плавать вместе с этими нарядными рыбами, - я гневно зыркнул на виновато захлопавшего единственным глазом, притихшего Раджетти, снова принявшегося старательно грести.

- Джек, а мистер Раджетти прав - это изумительно, - подала голос сидевшая рядом со мной Элен. Она, наклонившись над водой, тоже рассматривала хорошо видимых даже на большой глубине красочных морских обитателей. - Надо же, и правда - все дно, как на ладони. Все подводные камни, даже самые маленькие... И рыбки. И водоросли. Никогда не видела ничего подобного. Ой, Джек, смотри, там, на дне - затонувшая лодка.

- Ну, а чего ж тут удивительного, - не разделяя бурного восторга Элен, спокойно отозвался я и равнодушно глянул за борт, туда, где сквозь прозрачную толщу воды виднелись, обросшие водорослями и ракушками, но очень хорошо сохранившиеся обломки какой-то, вероятно, рыбацкой лодки. - И здесь, на этом ныне безлюдном острове когда-то кипела жизнь, люди рыбу ловили, да и мы не первые, кто в этом милом заливчике якорь бросал.

- Какая красота кругом..., - щурясь от яркого полуденного солнца и оглядываясь по сторонам, тихо сказала она. - Небо словно сливается с морем в единое целое... А какие здесь облака... Они, как летучие корабли, распустив паруса, проплывают над бирюзово-синей водой, отражаясь в ее зеркале. Здесь даже воздух какой-то другой. Воистину райское место, - мечтательно произнесла Элен, и затаив дыхание, восхищенно рассматривала живописные берега залива, густо поросшие сочной зеленью.

- О-о, дорогая, да у тебя, оказывается, тонкая поэтическая натура, - усмехнулся я.

- Джек, ну чего ты смеешься. Ведь этот затерянный среди моря островок - самый настоящий земной рай...

- Да, дорогая... Вот и первые миссионеры, прибывшие сюда нести светлую веру Христову и Слово Божье дикому племени, неправедно живущему в этом земном раю, сначала тоже так думали... , - весело сказал я. - Ну, сначала местные аборигены очень обрадовались гостям и приняли святых отцов, как родных. Они часами могли слушать байки из Библии, рассказы о жизни святых и их страшной кончине, со слезами на глазах сочувствовали несчастным мученикам. А некоторые из аборигенов под впечатлением от услышанного даже согласились принять веру Христову. И все было бы просто замечательно, если бы во всей этой дикарско-миссионерской идиллии не присутствовало одно досадное "но" - местные жители, все, как один, были ярыми каннибалами. Ну, проще говоря, людоедами.. И они, проникнувшись к святым отцам огромным уважением и горячей любовью, пожелали выразить эти свои самые лучшие чувства, как можно ярче. А именно, аборигены просто взяли и сожрали доверчивых миссионеров. Всех до единого... Потом, правда, они искренне сожалели о содеянном, бес их, дескать, попутал, не устояли перед соблазном, грешники, и оплакивали смерть своих духовных пастырей крокодильими слезами... Но было уже слишком поздно. Тогда они с горя понаделали из косточек миссионеров различных украшений, крючков для рыбной ловли и еще много-много полезных и необходимых в хозяйстве вещей...

- О, господи... Какая страшная история, - в ужасе прикрыв рот ладошкой, Элен испуганно вытаращила глаза. - Какие же они отвратительные, эти жуткие дикари.

- Да, увы... Аборигены поступили богомерзко. За что впоследствии были сурово наказаны, и заслуженная кара Господня все-таки настигла этих мерзавцев, - я поднял кверху указательный палец. - Очень скоро в племени началась эпидемия какой-то страшной болезни, которая выкосила все многочисленное население под корень. С тех пор этот остров остался безлюдным. Никто его обживать так и не захотел, несмотря на всю его красоту, кишащий рыбой залив, кое-какую живность, вполне пригодную для охоты и наличие пресной воды. А в самой глубине острова, уже почти поглощенные джунглями, еще стоят полуразвалившиеся домишки незадачливых миссионеров, да кое-где попадаются остатки хижин кровожадных каннибалов, наказанных за свою жестокость и прожорливость... Но туда, други, мы, разумеется, не пойдем... Нам и без того неприятностей хватает, чтобы еще шастать по развалинам в джунглях..., - я строго глянул на своих спутников. - Надеюсь, все меня хорошо слыш..., о-о, дьявол! - это наша маленькая легкая шлюпка на полном ходу врезалась своим днищем в песчаную мель, отчего ее крепко тряхануло, а все мы, сидевшие в ней, едва не оказались в воде. - Ар-р-р, черти безмозглые, криворукие, якорь вам в глотку! - рявкнул я на Пинтела и Раджетти, которые, развесив уши, так и налегали на весла до последнего, не давая шлюпке сбавить скорость возле берега. - Вы что же, сегодня задались целью нас всенепременно искупать, сначала один, а теперь сразу оба!?

- Э-э, ви-виноваты, сэр... Но мы ведь не-нечаянно, - виновато залепетали зазевавшиеся гребцы. - Заслушались, да..., - и согласно затрясли головами. - Но вы так интересно рассказываете, кэп.. Просто кровь стынет в жилах...

- Ишь ты, заслушались они, видите ли, - немного успокоившись, проворчал я и посмотрел на Элен, которая морщилась и молча потирала ушибленные места.

- Джек, не ругай мистера Пинтела и мистера Раджетти. Ведь мы все развесили уши, слушая твой увлекательный рассказ, и пропустили мель. А значит, мы все виноваты, - робко попыталась она заступиться за виновато сопевших парней. - Ведь ничего страшного не случилось, все, слава богу, живы-здоровы, - на этот раз я, лишь громко выругавшись про себя, все же предпочел промолчать и помог девушке выбраться из шлюпки.

А в скором времени на пустынном берегу уже вовсю кипела работа. Подгоняемые Гиббсом парни наскоро выгрузили из шлюпок нашу нехитрую поклажу, и мы почти сразу же облюбовали уютное местечко для лагеря. Несколько человек, совершив небольшую экспедицию, обнаружили впадающую в залив узкую речку, поросшую мангровыми деревьями, и поднявшись вглубь острова чуть выше по течению, набрали полные бурдюки пресной воды и с трудом притащили их в лагерь. В это время остальные соорудили из предусмотрительно прихваченного с собой куска парусины вполне приличный навес, способный укрыть нас от палящего солнца и от возможного дождя. А верный своему ремеслу кок Чарли вместе с Элен, на удивление быстро нашедшей общий язык с этим обычно неразговорчивым, а временами сварливым парнем, разобрав наши скромные припасы провизии, вдвоем, в четыре руки принялись готовить еду на костре, который проворно развели Пинтел и Раджетти.
И хоть все мы сейчас были заняты по самую макушку, я краем глаза случайно заметил, как Дарки, прихватив с собой свое верное ружье и не сказав никому не слова, торопливо направился прочь от лагеря куда-то вдоль по берегу. Я окликнул его, но старый индеец даже не обернулся. Тогда я со всех ног припустил следом за своим непослушным матросом и кое-как догнал его.

- Дарки, приятель, а куда это, позволь спросить, ты так шустро разогнался, да еще и без разрешения капитана? - задохнувшись от быстрого бега по жаре, напустился я на него. - Не иначе, как один в джунгли собрался? И зачем это тебе туда вдруг понадобилось?

- Эх, сэр, ничего-то от вас не утаишь, - усмехнулся Дарки, но его мудрые глазки-бусинки оставались очень серьезными и какими-то печально-встревоженными. - Хотел потихоньку уйти, но не вышло... А зачем один в джунгли собрался... Позвольте мне пока не отвечать на этот вопрос. Я скоро вернусь, сэр, и тогда все вам расскажу, обещаю. А сейчас могу сказать только одно - мне очень нужно кое-что найти.

- Но, Дарки, дружище, идти одному в джунгли, да еще на незнакомом острове..., - я посмотрел на старика, словно на сумасшедшего. - Возьми с собой кого-нибудь из парней покрепче...

- Нет, сэр, не нужно. Я пойду один, - твердо сказал он. - Да и кого бояться шаману, хоть и бывшему, на земле своих предков?

- Что-о? Постой-постой, приятель, ты что же, хочешь сказать, что это твои славные предки в свое время сожрали горе-миссионеров, прибывших сюда? - я вытаращил на Дарки грозящие выпасть от изумления глаза. - Ха-а, вот это да-а...

- Сэр, мои предки никого не сжирали. И никогда не приносили богам человеческих жертв, - недовольно ответил старик и брезгливо поморщился. - Когда-то давным-давно могучее племя такайя жило здесь, на этом самом острове, ловило рыбу и занималось земледелием. Но оно было вынуждено покинуть это райское место, а когда мой народ навсегда отсюда ушел, здесь поселилось огромное племя каннибалов-людоедов.

- Дарки, так значит, этот остров и залив, в котором мы оставили "Жемчужину", они... из твоей недавно рассказанной мне сказки?

- Да, сэр, это и есть тот самый покинутый остров, а залив - то самое Синее Озеро, щедрую Хозяйку которого так сильно оскорбил жадный рыбак, что она прокляла его, а вместе с ним - все племя такайя, - Дарки тяжело вздохнул. - А теперь мне пора, сэр. Я должен вернуться ближе к вечеру. А вам и вашим парням лучше не ходить в эти джунгли, таящие в своих непроходимых дебрях так много злого..., - он, не прощаясь, быстро зашагал прочь, ни разу не оглянувшись, и очень скоро скрылся из вида в густых прибрежных зарослях.

[против лизки]

Данная глава содержит элементы эротики и детям к прочтению не рекомендуется.
*****
Я хотел окликнуть старика, но Дарки исчез, словно растворившись среди сочной зелени, и звать его было бесполезно, этот упрямец все равно не отзовется, даже если услышит. Я только посмотрел ему вслед и тяжело вздохнул. Надо ли говорить, что все услышанное от старого шамана никакой радости и покоя не принесло, а скорее наоборот, мне еще больше стало не по себе, тревога нахлынула с новой силой.

"А вдруг со стариком в джунглях что-нибудь случиться? - со страхом подумал я, и от этой мысли меня прошиб холодный пот. - Что тогда с нами будет? Ведь Дарки - наша последняя надежда. Джек, старина, ты - полный и бесповоротный идиот. Зачем ты послушался и отпустил его одного? - я даже плюнул с досады на свою глупость и упрямство Дарки. - Но, с другой стороны, наверное, старик знает, что делает. И если ему не нужны попутчики, то значит, так надо. Ладно, все, хватит... Надо успокоиться, ведь пока ничего не произошло и в панику впадать еще рано. Будем решать проблемы по мере поступления. И напускать на себя всякие страхи тоже не стоит. Главное, не думать о плохом. Тогда все будет хорошо."

И я, немного успокоившись, вернулся к остальным. Солнце палило нещадно и измученные жарой, уставшие парни забились под парусиновый навес, спасаясь от зноя, и теперь терпеливо ожидали скорый обед. У костра хлопотал, обливаясь потом, один кок Чарли. Он весь красный, словно вареный рак, пыхтя и отдуваясь, старательно помешивал уже почти готовую ароматную похлебку, судя по запаху, это была уха. Вероятно, кто-то из моих ребят проявил ловкость и сноровку не в пример Раджетти, и сумел быстро наловить рыбы в таком богатом ею заливе.

Я как следует разглядел всю честнУю компанию, собравшуюся под навесом, ища глазами Элен, но ее нигде не было видно.

- Чарли, а где же девчушка? - подошел я к коку. - Она помогала тебе, а теперь куда-то исчезла...
- М-м, не знаю, сэр..., - сказал кок, утирая струившийся со лба пот, и пожал плечами. - Вот только недавно была здесь. Помогала мне чистить рыбу. Хорошая девчонка, хозяйственная. Но рыбу чистить совсем не умеет, - беззлобно хихикнул он, но столкнувшись с моим сердитым взглядом, осекся и замялся. - Сэр, да вы не волнуйтесь... Может, она куда... эээ... по естественной надобности отошла и сейчас же вернется. В джунгли она точно не пойдет. Так куда ей деться?

Но я, больше не слушая Чарли, отправился прямиком к навесу, и нашел там вальяжно развалившегося мистера Гиббса, рассказывающего гогочущим, как жеребцы, парням какую-то похабненькую байку. При моем появлении вся дружная компания немедленно заткнулась, а я же, не обращая на них внимания, вытащил своего бравого боцмана из под навеса на солнышко.

- Гиббс, ты не видел Элен? - с нарастающим беспокойством спросил я. - Куда могла подеваться эта несносная девчонка!? Она тебе ничего не говорила?
- Да успокойтесь вы, кэп..., - мой верный боцман был снова пьян и весел. - Элен сказала, что пойдет искупаться, ей, видите ли, очень плохо, потому что слишком жарко.А еще она попросила у меня кусок мыла, который я, разумеется, ей дал и ушла.
- А веревку она у тебя не взяла? - сердито спросил я. - Зачем ты ее отпустил?
- Джек, ну, чего ты взъелся? - искренне удивился Гиббс. - С какой это радости я должен был ее не пускать? Да и как я могу запретить барышне мыться? - он смущенно потер затылок. - Не мог же я предложить пойти вместе с ней и посидеть рядом. Это как-то... неприлично. Да и не было у меня по такому случаю распоряжения капитана...
- Ай, ладно, понятно, - сказал я с плохо скрытым раздражением и досадой, хоть прекрасно понимал, что добряк-Гиббс сейчас ни в чем не виноват. - А в какую сторону Элен ушла, ты, разумеется, тоже не видел...
- Ну, как же не видел. Видел, во-он туда, - он махнул рукой в сторону впадающей в залив, поросшей мангрой речки, куда мои парни недавно ходили за водой. - Да не переживай ты так, Джек. Куда она денется, эта твоя цыпа... Отмоется и придет, хе-хе, чистенькая и свеженькая.

Но Гиббса я уже не слушал, и увязая сапогами в песке, быстро зашагал вдоль берега туда, куда он указал, а история, рассказанная Дарки, так и не давала мне покоя. Ведь если верить индейской сказке, именно из этого чертова Синего Озера когда-то давным-давно появилось на берег жуткое чудовище. А что, если это продолжается и по сей день?! Тут меня бросило сначала в жар, а потом в холод. Вполне возможно, что мои тревоги и опасения напрасны, ведь с тех давних пор прошло столько времени, да и вообще, это чудовище с железными зубами, якобы живущее в Озере и выходящее по ночам на берег - лишь глупая выдумка суеверных дикарей, а кошмарный Адаи появился на свет каким-то совсем другим образом. Но воспаленное, больное воображение упорно рисовало жуткие картины и давало хорошего пинка под зад, заставляя шагать еще быстрее, временами срываясь на бег по этой изнурительной жаре.

Я настойчиво все шел и шел вдоль берега, и не заметил, как наш лагерь потихоньку скрылся из вида. И вот, почти дойдя до устья Мангровой речки, как ее уже успели окрестить мои ребята, я наконец-то увидел свое потерянное рыжее "сокровище". Элен стояла в темно-бирюзовой воде, чуть-чуть не доходившей ей до пояса, повернувшись спиной к берегу, и осторожно мылась, изо всех сил стараясь не намочить повязку. Снятая одежда девушки, аккуратно сложенная, и кукла, бережно завернутая в какую-то тряпицу, лежали неподалеку на прибрежном потрескавшемся черном камне.

"Так-так, цыпа, значит, ты, все-таки, осуществила свое давнее желание, - сердито подумал я, но в тоже время почувствовал некоторое облегчение и невольно загляделся на ее обнаженное хрупкое, стройное тело. - Слава богу, что с тобой ничего не случилось. А то, что "старый хрыч" Джек бегает, умаявшись, за тобой по этой адской жаре, разыскивает и волнуется-переживает, это, конечно, не в счет. Вот эгоистка! - и тут в моей умной башке вихрем пронеслась одна шальная мысль. - Ну, ладно, дорогуша... Сейчас ты у меня попрыгаешь."

Я решил удачно воспользоваться тем, что Элен стояла ко мне спиной, и не могла видеть происходящее на берегу, а из-за райского пения каких-то звонкоголосых местных птичек и ласкового плеска воды не услышала моих тихих шагов. Иными словами, девочка расслабилась не на шутку, полностью утратив бдительность, за что тотчас же и была наказана. Я злорадно потер руки, мягко и бесшумно, словно тигр на охоте, прокрался к камню, схватил с него одежду вместе с куклой, и незамеченный, спрятался за ним. А теперь, затаившись в своей засаде, нетерпеливо ерзал на одном месте, ожидая, когда же эта не в меру чистоплотная цыпочка соизволит, наконец-то, выйти на берег.
Здесь было не так жарко и противный песок не скрипел под ногами, а прибрежная густая зелень, пышно разросшаяся почти до самой воды, давала живительную прохладу, спасая от палящего солнца.
Я уютно устроился, привалившись плечом к горячему камню, и во все глаза жадно наблюдал за Элен. Она проявила недюжинную ловкость, и насколько это позволяла рана, все-таки смогла искупаться, а судя по мокрым кудрям, которые девушка старательно собрала на затылке черепаховым гребнем, она даже умудрилась вымыть их без посторонней помощи, каким-то чудом не намочив повязку, как мне это показалось на первый взгляд. Теперь Элен просто стояла в воде, вдоволь наслаждаясь удачным купанием и прохладой, я же, затаив дыхание, беспрепятственно мог рассматривать ее хрупкую, изящную фигурку, любоваться круглой аппетитной попкой, то и дело соблазнительно выглядывающей из воды, если крошка нагибалась, а когда она случайно поворачивалась ко мне боком, перед моим нескромным взором мелькала ее небольшая тугая грудь, обычно так тщательно и стыдливо скрываемая.

"Э-эй, парень, как тебе не стыдно? - тут же подал свой ехидный голос Джек-второй, сидящий внутри. - Ну,что это такое? Взрослый мужик, а украл одежку, спрятался и подглядываешь за раздетой крошкой из кустов, то есть, из-за камня, ну, просто, как мальчишка-сопляк. Фу-у, Дже-ек, как же низко ты пал."
"Отстань, зануда, - сердито отмахнулся я от него, как от назойливой мухи. - Заткнись и не мешай."

Соленый пот медленно, противно стекал из под промокшего платка, заливая глаза, и мешал наслаждаться этим привлекательным зрелищем. Тогда я вытер мокрую физиономию рубашкой Элен, с удовольствием вдохнув сладкий, ни с чем не сравнимый аромат женского тела. От этого полузабытого в море неповторимого запаха у меня слегка закружилась голова и тут же бросило в знакомый жар. А тот самый парень, что до сего момента мирно дремал на своем законном месте в правой штанине, больше не желал лежать там спокойно, вдруг вырос до невероятных размеров и стал настойчиво проситься на волю, грозя порвать ткань.

"Ну и самец же ты, приятель", - укоризнено проворчал зануда- Джек-второй, но тут же, охнув, заткнулся, раздавленный в лепешку и уничтоженный одним-единственным и самым сильным на данный момент желанием.

"Ну нет, я, все-таки, мужчина, а не бревно. Детка, будь же умницей, хватит плескаться в воде, давай выбирайся на берег, да поскорее. Пора тебе познакомиться с моим младшим братцем, - дрожа от нетерпения, подумал я и хищно взглянул на Элен, однако, плотоядно нападать на девушку, подобно голодному дикому зверю, причиняя ей боль, мне совсем не хотелось, сторонником насилия я никогда не был и не буду. - Да этого и не понадобится. Не думаю, что ты, детка, сможешь отказать мне в любви и ласке. Я нравлюсь тебе и я это твердо знаю, хоть ты боишься признаться в этом даже самой себе, - довольно мурлыкнул я про себя. - И на этот раз отвертеться тебе так просто не удастся, не надейся."

Но ничего не подозревающая о моих истинных намерениях крошка вовсе не стремилась встречаться с жаждущим знакомства "парнем-живущим-в правой-штанине ", и выходить на берег явно не спешила. Тогда я, сгорая от нетерпения, решил плюнуть на ранее задуманный план мести, самому залезть в воду и вытащить эту настырную чистюлю, как вдруг увидел, что Элен уже сама потихонку выбирается на берег. Я немедленно скрылся за камнем, осторожно выглядывая оттуда. Но тут она громко, отчаянно вскрикнула, видимо, обнаружив пропажу одежды, в страхе рванула обратно в воду, чуть не упала, и с трудом удержавшись на ногах, подняла целую тучу разноцветных брызг. Вот тогда я решил, что мой звездный час настал, и вылез из своего укрытия.

- О-о, дорогая, ну, что же ты так кричишь? Всю живность вокруг распугала, - весело сказал я. - Ты что-то потеряла? А-а, наверное, вот это, - и потряс в руках ее одежку. - Часом, не твое? Я тут просто мимо проходил, гляжу - валяется чье-то бесхозное имущество, дай, думаю, подберу...
- Джек, ты..., что ты себе позволяешь? - Элен задохнулась от возмущения и стыда, и прикрывая руками все, что только можно было прикрыть, отступила еще на шаг назад в воду. - Немедленно, сейчас же верни мою одежду! Слышишь!?
- О-о, цыпа, да не вопрос! Все-все, уже вернул, - и я положил одежду и куклу обратно на камень, а сам, не сводя с девушки ласкающих глаз, нахально уселся рядом. - Дорогая, ну, зачем же сразу так сердиться? Подойди и возьми...
- Джек, ты что, издеваешься!? - вскричала она, стукнув по воде кулачком. - Как же я могу выйти, когда ты сидишь здесь и нагло пялишься на меня во все глаза? Ты что же, так и будешь бесстыдно смотреть, как я буду одеваться, а я же, как последняя... дура, должна голышом крутиться перед тобой? А может, все-таки, погуляешь где-нибудь по берегу, пока я...
- Ну, что ты, детка. Конечно же, мои бесстыжие взоры не станут разглядывать твои прелести, - с самым серьезным видом сказал я. - Но отсюда никуда не уйду, даже не надейся.. Я лучше отвернусь, а еще лучше, просто крепко-крепко зажмурю глаза и не буду подглядывать, честно... Ну как, идет?
- Нет, не идет! Джек, все, пошутил и хватит, слышишь!? Дай же мне, наконец, выйти из воды и одеться...
- Выходи, дорогая, кто же возражает, только я останусь здесь, и точка, - я был непоколебим и тверд, как скала. - Вот смотри, я уже зажмурился, как и обещал...
- Джек! Ах так, ну, тогда я буду сидеть в воде до тех пор, пока у меня не вырастет рыбий хвост, как у русалки, - со слезами в голосе вкричала она. - И тогда я уплыву отсюда в глубокое Карибское море, да хоть к черту на рога, лишь бы подальше от такого противного бесстыдника и мерзкого развратника, который изводит меня своими грязными домогательствами!
- Что-о!? Детка, где этот грязный бесстыдник и развратник, осмеливающийся домогаться тебя? - возмутился я. - Немедленно покажи мне этого мерзавца, и я застрелю, нет, уложу его наповал метким выстрелом из пистолета, нет, лучше изрублю его на мелкие кусочки своей острой саблей. Да!
- Взгляни в воду, и ты его увидишь!
- О-о, отличная мысль.. Но это - чуть позже, - измотанный всеми этими препирательствами, устало сказал я, и со вздохом поднявшись на ноги, начал демонстративно медленно расстегивать ремень.
- Д-Джек, что это ты де-делаешь? - дрожащим голоском пролепетала Элен.
- Как это что, цыпа? Раздеваюсь, конечно..., - невозмутимо произнес я. - Из воды вылезать ты решительно не желаешь, а значит, придется вынимать тебя оттуда силой. Ведь если гора не идет к Магомету, то не гордый Магомет сам пойдет к горе. Вдруг тебя, такую голенькую и сладкую, схватит какой-нибудь морской житель и утащит с собой, прямо у меня из под носа? И что я тогда...

И тогда я вдруг нечаянно заметил, как откуда-то издалека, вероятно, поднявшись из глубины, рассекая воду, к Элен приближается какое-то очень большое существо. Оно двигалось очень быстро, но почти бесшумно, и расстояние между ним и ничего не подозревающей девушкой, стоящей к незванному гостю спиной, стремительно сокращалось. Я не знал, что это за тварь, да и не слишком к этому стремился, а как был, в одежде и при оружии, влетел в воду, в несколько скачков очутился рядом с Элен, схватил ее в охапку, отчего крошка успела лишь возмущенно пискнуть, пулей вылетел на берег, подхватил с камня ее одежку вместе с куклой и кинулся прочь, как можно дальше от воды...

Я выпустил Элен из рук и мы вдвоем со страхом наблюдали, как странное существо ненадолго замерло на месте, затем резко развернулось и направилось вверх, к устью Мангровой речки, а там же, не доходя до него, с плеском и фырканьем черной стрелой вылетело из воды и скрылось в густых прибрежных зарослях так быстро, что мы даже не успели его толком разглядеть. Темная тень мелькнула и тут же исчезла.

- Д-Джек, что это бы-было, а? - пролепетала Элен, дрожащими руками торопливо натягивая на мокрое тело одежду, не попадала в штанины, путалась в рукавах рубашки и от этого нервничала еще сильнее.
- Не знаю, детка, - задумчиво ответил я, глядя в ту сторону, куда скрылась непонятная зверюга. - Ведь я тоже не смог его рассмотреть. Ну что, грязнуля, всю вековую грязь отмочила? Видишь теперь, упрямое ты и непослушное создание, к чему нас чуть не привела твоя глупая идея с купанием? - я сердито смотрел на виновато сопевшую и шмыгающую носом девушку.
- Джек, но ведь я же не знала..
- Не знала она, видите ли! - продолжал я распекать Элен. - Дорогуша, ты сейчас не в старой доброй Англии находишься, а на необитаемом острове. Как можно так беспечно залезать в воду, даже примерно не зная, кто в ней живет? Эх ты, а ведь, вроде бы, взрослая девица... И попробуй только сказать мне свою коронную фразу...
- Какую? - жалобно пискнула она.
- "Разворчался, старый хрыч"... Вот какую. Да-да... И отставить носом хлюпать...
- Д-Джек, я это... Я нечаянно мыло утопила, жалко... Мистер Гиббс ругаться будет.
- Тьфу ты, господи... Да уж, утонувшее мыло - воистину страшная трагедия, - я, с трудом сдержавшись, чтоб не расхохотаться, полез в карман, извлек оттуда недопитую бутылку и припал к горлышку, несколько раз чуть не поперхнувшись от распиравшего меня смеха. - Детка, да мистеру Гиббсу это мыло нужно, как дикарю-людоеду кружевные панталоны. Гиббс уже не помнит, когда руки-то последний раз мыл, а про остальное я вообще молчу. Ладно, все, проехали. Пойдем-ка быстрее обратно до лагеря, - и не дожидаясь Элен, зашагал по берегу. - Это же надо было столько времени в воде проторчать...
- А между прочим, это все из-за тебя, Джек, - еле-еле догнав меня, отозвалась она и торопливо спрятала под рубашку куклу. - Ведь это ты сидел рядом с моей одеждой, не давая выйти из воды, да-а..
- Ха, так и выходила бы, кто ж тебе не давал? - хитро усмехнулся я.
- Ты, вот кто.
- Я?
- Да... И вообще, Джек, ты вел себя, как...
- Ну, как кто?
- Не скажу. Сам знаешь, кто, - надулась она и вдруг резко замедлила шаг.
- Детка, пойдем же быстрее. Ведь мы с тобой так до темноты не доберемся, а идти еще далековато, - попытался я поторопить девушку, но это было бесполезно, она совсем остановилась и тяжело опустилась на песок.
- Джек, я, правда, не могу..., - замотала она головой. - Мне очень больно и да вообще как-то нехорошо. И повязку я намочила. Ты иди, а я немного посижу, переведу дух и постараюсь тебя догнать.
- Ага, разбежался. Придумай-ка что-нибудь получше, детка. Оставлю я тебе здесь одну, как же, - и недолго думая, подхватил легкую, словно перышко, Элен на руки.

Говорят, что есть своя ноша, которая не тянет. Вот и я сейчас торопливо шагал, то и дело увязая сапогами в песке, со своей необременительной и почти невесомой ношей вдоль по берегу. А до нашего маленького лагеря мы добрались на удивление быстро, еще издалека почуяв голодным обонянием дым костра и аромат свежесваренной ухи. Но тут Элен, увидев идущего навстречу нам Гиббса и с ним еще троих парней, проворно выскользнула у меня из рук.

- Джек, ну, слава богу, наконец-то! - вечно опухшая рожа моего верного боцмана светилась от радости. - А мы ведь уже вас потеряли и хотели идти искать, да-а. Но потом подумали-подумали, - тут он смущенно замялся. - Ну, мало ли, в конце концов, чем там люди ...эээ...заняты. И решили...
- Мистер Гиббс, - строго сказал я. - Люди ничем не были заняты. А пока вы тут сидели и трескали уху, мы с Элен героически отбивались от морских чудищ.
- Джек, да мы еще так и не ели. И даже не садились, все вас ждали, - обиженно засопев, сказал он. - Ну вот, снова не угодил. Хотел, как лучше, а вышло...
- Как всегда, - рассмеялся я. - Ладно, старина, не сердись, - и похлопал расстроенного Гиббса по плечу. - Ты здесь совсем ни при чем. Не пошли и правильно сделали, - я хитро подмигнул ему, а затем повернулся к Элен, прятавшейся за моей спиной. - Пойдем, дорогая, быстренько сменим твою намокшую повязку. А потом будем обедать... Или теперь уже ужинать. Не знаю.

Я ухватил ее за руку, и не обращая внимания на слабое сопротивление и сдержанные усмешки своих ребят, потащил слегка упирающуюся девушку под навес.

[против лизки]

Под парусиновым сооружением было прохладно и пусто, оголодавшие парни расселись на берегу, и довольно гогоча, уже приступили к долгожданной трапезе, а нам с Элен можно было спокойно заняться необходимым делом... Измученная жарой девушка устало опустилась на чей-то расстеленный кафтан, я же, наконец-то, стянул насквозь промокшие после непредвиденного купания сапоги, и выставил их из под навеса просушиться на солнышке.

- Ну, что, дорогая, давай раздевайся. Ох, то есть, снимай рубашку, - ухмыльнулся я, доставая из мешка со своими пожитками склянку с мазью, которую давал мне Дарки, и заблаговременно порванную на узкие полосы простынь из запасов белья с "Лианды", хранившихся у хозяйственного Гиббса. - Чем быстрее управимся, тем быстрее присоединимся к остальным. Есть хочется ужасно.

- Да, но... как же, - Элен смущенно покосилась на сидящую неподалеку команду.
- Ай, дорогая, какие глупости, - только махнул я рукой, - не обращай на них внимания. У этих голодных ребяток сейчас есть дело поважнее - они зверски хотят жрать, и им глубоко наплевать, чем мы тут с тобой занимаемся. Давай-ка побыстрее, детка, не тяни время.

Элен не стала спорить, торопливо стащила с себя рубашку, умудрившись запутаться в ней, и по своей нехорошей привычке тут же прикрыла руками грудь. Я, тихо фыркнув в усы, на этот раз ничего ей не сказал, и стал молча разматывать промокшую насквозь повязку. Это было очень плохо - рану не следовало мочить, а Элен, видимо, страдая любовью к чистоте, своим купанием сама себе только навредила. Но ругать непослушную девчонку теперь уже не было смысла, и оставалось лишь надеяться, что ее глупая затея обойдется без более тяжких последствий. Да к тому же Элен сейчас не сиделось спокойно на месте, она постоянно крутилась, то дело оборачиваясь, и поглядывала в сторону сосредоточенно поглощающих уху парней, чем сильно усложняла мою и без того нелегкую задачу.

- Детка, да перестань же ты вертеться, будто тебе заноза воткнулась в за..., ну, неважно, - сердито сказал я, чуть не уронив склянку с мазью. - Что ты на них так пялишься? Даже завидно делается. Лучше бы на меня посмотрела, - и состроил обиженную физиономию.
- Джек, я ужасно неловко себя чувствую, - тихо сказала она и застенчиво опустила глаза. - Ведь твоя команда... Что они о нас подумают, а? И наверное, уже подумали...
- Дорогая, надо жить проще, - поучительно сказал я, снимая с нее повязку. - Да что бы не подумали, какая нам разница? Во-первых, личная жизнь капитана, равно как и твоя, их никаким боком не касается, а во-вторых,...э-э-э...теперь ты, детка, получила официальный статус моей женщины, так что...
- Что-о? Ты хочешь сказать, что теперь вся команда считает меня твоей...любовницей? - Элен чуть не задохнулась от возмущения.
- М-м, ну, можно сказать и так, - скромно произнес я и развел руками. - Давай-ка, ложись, надо рану обработать.
- Ну, знаешь ли... Это уже слишком... Ведь это же неправда! - она рассерженно засопела, улеглась на спину, и не зная, что еще сказать, надувшись, замолчала.
- Ну, а что же ты хочешь? На их месте любой думал бы точно также, - спокойно сказал я, аккуратно накладывая на рану тонких слой вонючей мази.
- И что же, мне теперь себе на грудь вывеску повесить с надписью крупными буквами "Я не сплю с вашим капитаном!", да? - ехидно отозвалась она.

- А вот этого как раз делать не стоит, - серьезно ответил я. - Видишь ли, дорогая... Любая попавшая на корабль баба, о-ох, пардон, женщина, а на пиратское судно в особенности, как правило, становится объектом домогательств, даже сама того не желая. А если мои ребята будут знать, что этот объект вожделения уже занят их капитаном, то будут держать свои грязные желания у себя в штанах, не выпуская их оттуда на волю... Другими словами, если эти парни будут думать, что ты со мной, детка, тебе нечего опасаться за..э-э-э.., ну, ты меня и так поняла, - и пристально посмотрел на девушку, но она, глядя в другую сторону, видимо, старательно обдумывала только что сказанное мной. - Но в любом случае, тебе все равно нужно быть осторожнее. Когда изголодавшемуся по женскому телу мужчине кровь ударяет в дурную башку, ну, и во все другие места, не буду уточнять, какие, субординация и все остальное летят к чертовой матери. А если бы сегодня, пока ты безмятежно плескалась в воде, вместо меня туда приперся кто-нибудь другой? Чем бы это могло кончиться, как думаешь? Ну, вот то-то же, - не дожидаясь ответа, я помог Элен подняться и начал перевязывать рану. - Не забывай, что все мои ребята - пираты, среди которых полно редкостных ублюдков и мерзавцев, да ты сама уже успела недавно убедиться в этом. Гиббсу, Дарки, Коттону и коку Чарли еще можно доверять, ну, еще, пожалуй, двум придуркам - Пинтелу и Раджетти, у этих на домогательства просто ума не хватит. А вот остальные...

- Джек, но ведь ты сам приставал ко мне на озере! Да и не только там, - подала голос молчавшая во время всей моей речи Элен. - Я знаю, что дала тебе повод...
- А тебе это так уж неприятно? - я лукаво взглянул на девушку.
- М-м... Да...то есть, нет... Не знаю..., - покраснела она. - Джек, хватит! Ты меня совсем запутал! Я все поняла, сделала для себя выводы... Обещаю, что впредь буду осмотрительнее... И давай прекратим этот разговор! - она снова начала сердиться.
- Ну, разумеется, детка. Все-все, уже прекратили, успокойся.. Какая же ты нервная, - и усмехнулся, наматывая на Элен последний слой повязки. - Ну, надо же, приставал... Скажешь тоже.. Подумаешь, одежку спрятал.. Да я ведь просто пошутил, а ты...
- Ничего себе, пошутил! Я чуть не умерла от страха, когда не нашла ее на прежнем месте, - ворчливо сказала она. - А потом еще эта тварь в озере появилась...
- Ладно-ладно, дорогая, признаю - эта моя шутка была дурацкая, - виновато вздохнул я. - Но ты и сама хороша - исчезла, ни словом не обмолвившись... Знаешь, что мне больше всего хотелось сделать, когда только увидел тебя в воде?
- И что же?
- А вот ни за что не догадаешься - мне страшно захотелось вытянуть тебя на берег, снять с себя ремень и...м-м-м..., хорошенько всыпать этим самым ремнем по твоей голенькой круглой аппетитной попке.. Да, вот так! - не выдержав, брякнул я.
- Фу-у, Джек, какой ты, оказывается, жестокий, - Элен с опаской покосилась на меня и стала одевать рубашку. - Неужели ты и вправду смог бы всыпать мне ремнем?
- Ну, что ты, детка, нет, конечно, - вздохнул я. - Не имею такой дурной привычки бить женщин, у меня к ним несколько... иной подход. Просто был очень зол, потому что беспокоился.. Да еще и Дарки поперся в джунгли...
- Но зачем? - Элен в ужасе вытаращила глаза. - То-то я смотрю, его нигде не видно..
- Дарки сказал, что ему очень нужно пойти в джунгли и кое-что найти, - задумчиво ответил я. - И он ни в какую не захотел брать с собой кого-то еще. Сказал, вернется к вечеру.
- Джек, а что, если он не вернется? Совсем?
- Он вернется. Обязательно. Не нужно думать о плохом, - твердо сказал я, поднялся на ноги и убрал в мешок склянку с мазью и неиспользованные полосы ткани. - Да и что может случиться с шаманом, даже бывшим, на земле своих предков? - и повторил слова старого индейца. - Ах да, ты ведь не знаешь, что его племя жило на этом острове давным-давно, еще до прихода людоедов, этих мерзавцев, сожравших несчастных миссионеров. Он сам мне сказал перед тем, как уйти...

Вдруг со стороны залива прогремел пушечный залп...

- А-ай, Джек, что это? - вздрогнула Элен.
- А, это Боб и Рик подают нам сигнал, - отозвался я, переставая копаться в мешке. - Мы договорились, что каждые четыре часа они будут стрелять из пушки, а мы будем знать, что у них все в порядке, все живы-здоровы. Ну, что, детка, пойдем поедим, наконец, если наша голодная братия еще не успела уничтожить всю уху без нас, - и подал Элен руку, помогая подняться.

- Знаешь, Джек, мне что-то совсем не хочется есть, правда, - она виновато взглянула на меня и зябко поежилась. - Ты иди, а я... Мне что-то нехорошо.
- Э-э, дорогуша, да у тебя снова жар. Несильный, конечно, но.., - я потрогал горячий лоб Элен и покачал головой. - Так и думал, что этим кончится. Ладно, теперь это - дело поправимое, - и достал из кармана пузырек с настойкой, которую оставил мне на этот случай Дарки, еще раз залез в мешок, извлек из него кружку, тщательно отсчитал три капли, как велел старик, и разбавив их водой, передал кружку девушке. - На, выпей, детка, это для тебя наш заботливый шаман оставил. Хорошо от жара помогает.

- Я знаю, он в прошлый раз давал мне ее пить, - Элен с удовольствием принюхалась сладко-терпкому дурманящему аромату и быстро выпила настойку. - Надо же, какая приятная... Джек, не возись со мной, ведь ты голоден, иди же...
- Тогда принесу тебе еду сюда, и ты спокойно поешь здесь, не мучаясь на жаре. Детка, понимаю, что ты нездорова, но питаться все равно нужно, иначе ты еще долго не поправишься, и не дай бог, протянешь ноги, - строго сказал я. - А ты почти ничего не ешь, и это очень плохо.
- Нет, нет, Джек, спасибо, но не нужно мне ничего приносить, - поспешно отказалась она. - Лучше пойду с тобой к остальным.
- Ну, как хочешь. Дело твое, - я пожал плечами и выбрался из под навеса.

Пока мы с Элен занимались перевязкой и трепали языками, вся честнАя компания уже успела основательно подкрепиться. Теперь мои ребята, сытые и довольные, занимались своими делами, а кое-кто уже залез под освободившийся навес, намереваясь отдохнуть от праведных трудов и надоедливой жары. Возле потухшего костра сидели Чарли с Гиббсом и о чем-то судачили, то громко хохоча, то переругиваясь. Было видно, что эти парни крепко приняли "на грудь" и теперь просто наслаждались жизнью, стараясь не думать ни о чем плохом.
Мы, не теряя времени даром, устроились рядом с ними и приступили к трапезе. Я, переговариваясь с Гиббсом, краем глаза наблюдал, как проголодавшаяся Элен, наотрез отказавшись от предложенного рома, с удовольствием поглощает ароматную уху, с аппетитом уплетает поджаренную до хрустящей корочки рыбу, которую добряк Чарли, желая порадовать девушку, приготовил нарочно для нее, и краснея от смущения, слушает наши соленые пиратские шутки и другие крепкие словечки. Впрочем, парни в присутствии барышни вели себя вполне прилично, изо всех сил стараясь не похабничать и не браниться. Но в скором времени Чарли покинул нас и устало поплелся под навес передохнуть, а вскоре Элен тоже наскучило наше общество, и она, извинившись, встала и ушла под навес следом за Чарли, где сразу нашла общий язык с забравшимися туда же Пинтелом и Раджетти. Я чуть не поперхнулся ромом, услышав, какая увлекательная беседа завязалась у этой троицы. Предметом бурных восторгов стала кукла Элен, которая очень приглянулась этим любителям прекрасного, и которую они восхищенно разглядывали, а мистер Раджетти тут же завел разговор о том, что душа владельца может переселяться в игрушку, мистер Пинтел начал с ним спорить, обзывая Раджетти суеверным недоумком, парни начали ссориться, Элен попыталась их успокоить...

В конце концов мне надоело слушать этот балаган под навесом:

- Э-эй, ребята, будьте любезны, заткнитесь! - рявкнул я на них. - Чего вы так разорались? Устроили курятник, что мы из-за вашего кудахтанья сами себя перестали слышать.. Ей богу, как дети малые...

Из под навеса не ответили, но там мгновенно воцарилась тишина...

- Ну, вот то-то же! Так и сидите, - довольно сказал я. - Гиббс, так что ты там говорил?
- Джек, я говорил... Послушай, а если старик, все-таки, не вернется? - с опаской спросил он. - Ведь вечер уже наступил, а Дарки все еще нет...
- Будем ждать, разумеется, - задумчиво ответил я. - Время еще есть, и до наступления полнолуния у нас целая ночь.
- Ты не понял, Джек... Я хотел сказать, если Дарки не вернется совсем? Тогда что?
- Гиббс! Прекрати задавать дурацкие вопросы! - вспылил я. - Мне такие речи на нервы действуют. Дарки вернется... И не спрашивай, откуда это знаю... Не знаю, откуда это знаю, а просто знаю и все! Короче так, дружище - если старик сегодня не появится, завтра утром мы пойдем его искать.
- В джунглях!? - ужаснулся Гиббс. - Джек, да ты совсем спятил. Где же ты его найдешь? Это невозможно. Мы ведь даже не знаем, в какую сторону он мог отправиться. И потом, ты же знаешь Кодекс, Джек.. За отставшими и...
- Кодекс знаю не хуже тебя, приятель, - я осадил своего боцмана. - Это во-первых... А во-вторых, Дарки мы будем искать, и это не обсуждается. Да и нет у нас другого выхода, сам понимаешь. Но кажется, догадываюсь, куда старик мог направиться. Гиббс, ведь мы с тобой уже были на этом милом островке..., - и загадочно взглянул на озадаченного боцмана. - Помнишь старые-престарые развалины в джунглях, неподалеку от русла пересохшей реки, на которые мы тогда случайно наткнулись?
- Ха, ну еще бы! Забудешь их, как же, - усмехнулся он и затряс головой, но тут же снова стал серьезным. - Поганое место, ни за что бы туда больше не пошел.
- Ну, теперь понял, куда мог отправиться Дарки?
- Туда? Но почему именно...
- Ох, и дурень же ты, приятель. Ты не понял ничего, - укоризненно сказал я. - Развалины-то индейские.
- Ну и что?

- Тьфу ты, черт! - плюнул я с досады на недогадливость Гиббса. - Племя Дарки жило там в стародавние времена. Вот что... Это там мы в прошлый раз видели полуразвалившегося идола, ужасно уродливого, как две капли воды похожего вот на эту образину, - и вытащил из под рубашки медальон. - Вот туда-то старик и направился, в этом больше, чем уверен. Значит, так, - я вздохнул и поднялся на ноги. - Если к утру Дарки не вернется, мы пойдем в джунгли и поищем его в этих развалинах. Кстати, Гиббс, растолкай кого-нибудь из этих прохлаждающихся под навесом лентяев - нужно снова развести костер и принести побольше веток. Не будем же мы всю ночь сидеть без огня в темноте, - и строго посмотрев на боцмана, собрался пойти прогуляться по берегу.

- Джек, а ты куда? - окликнул Гиббс.
- Пойду немного пройдусь, - неохотно буркнул я. - Заодно и подумаю... О разумном, добром, вечном, - и медленно зашагал по песку.

Солнце медленно уходило на закат, и дневной зной сменился вечерней прохладой, а Дарки до сих пор так и не вернулся. Где-то в глубине души у меня еще теплилась надежда, что старик по каким-то причинам просто задержался, и решил не бродить по приближающейся темноте, а заночевать в джунглях. Вряд ли он мог заблудиться, но в том, что сегодня Дарки не придет, сомнений уже не осталось. Я поежился, представив, как старый индеец ночует в джунглях один, остановился и со вздохом посмотрел на залив, туда, где на фоне синевы вечернего неба темнела моя старушка "Жемчужина", как вдруг услышал сзади торопливые, легкие шаги.

- А-а, это ты, детка. Уже успела соскучиться по "старому хрычу" и часа без него прожить не можешь? - обернувшись, усмехнулся я, глядя на запыхавшуюся Элен. - Или боишься оставлять меня, и даже не пускаешь одного гулять по пустынному берегу?
- Джек, я... Я не хотела мешать тебе, правда... Ведь ты, наверное, уже устал от моего почти постоянного присутствия, - виновато сказала она. - Но мне очень нужно поговорить с тобой, вернее, просто хотела только кое-что спросить. Нет, я понимаю, что это не вовремя, и у тебя голова сейчас забита совсем другим. Но уже вся извелась в догадках...
- Детка, о-ох, не люблю же я этих длинных вступлений, - и строго посмотрел на Элен. - Давай говори, раз начала, не тяни...
- Да-да, конечно... Понимаешь, просто я даже не знаю, как сказать..
- Говори, как есть, это гораздо проще. Джек - парень стойкий, все выдержит, - обреченно вздохнул я. - Ну, что у нас еще стряслось?
- Джек, не у нас, а у меня, - она опустила глаза, делая вид, что внимательно разглядывает прибрежный песок. - Дело в том, что меня... меня тошнит уже несколько дней, а временами просто наизнанку выворачивает. Помнишь, ты говорил, что мы с тобой тогда... Ну, когда я крепко перебрала с выпивкой и после ничего не помнила. Ты сказал, что мы с тобой... пе-переспали. Просто мне кажется, что я...
- Что ты беременна, да? - недолго думая, брякнул я. - Именно это ты хотела сказать? - Элен, не поднимая глаз, лишь молча закивала головой. - Детка, ради бога... Выкинь эту чушь из своей хорошенькой головки.
- По-почему? - искренне удивилась она.
- Да потому что... Во-первых, через три-четыре дня такие ...м-м-м... неприятные последствия не проявляются, еще слишком рано, а во-вторых...
"Ну что, приятель, доврался!? - тут же обрадовался зануда-Джек-второй. - Вот-вот, давай, выкручивайся теперь, как знаешь, брехло! Ха-ха.."
- А во-вторых... Ты никак не могла от меня забеременеть, детка, - замявшись, скромно сказал я.
- Почему? Джек, ты что же, больной? О-ой, то есть, я хотела сказать - бесплодный, это, кажется, так называется, - Элен вытаращила на меня изумрудные глазищи, словно на какое-то заморское чудо.
- Да... Ой, то есть, нет. Вернее, не знаю... Да какая разница! - вскричал я. - Не путай меня, будь любезна. Короче, все, сознаюсь - не было у нас с тобой ничего той ночью. Ясно!? А я тебе все наврал. Вот. - И почувствовал, что мне как-то сразу полегчало.
- Наврал? Но зачем? - искренне удивилась Элен.

- М-м, ну, даже не знаю, - я пожал плечами и уселся на песок. - Наверное, потому что Джек Воробей - бессовестное трепло. А может быть, потому что очень хотел выдать упущенное желаемое за действительное. - И тут же выложил Элен все, что на самом деле случилось той ночью, когда она в пьяном подпитии сама явилась ко мне на матрас. - Вот так оно все и было. Если хочешь, можешь дать мне по роже, не обижусь, - и с готовностью подставил физиономию, ожидая вполне заслуженной затрещины, но девушка не стала меня бить, а лишь осторожно села рядом. - Но зато с полной уверенностью могу сказать - в твоих приступах дурноты я не виноват, и тошнит тебя, дорогуша, по какой-то другой причине.

- Джек, ты мне сейчас правду говоришь? - она недоверчиво посмотрела на меня.
- Ну, разумеется, детка, - устало вздохнул я, глядя на нее с самым честным видом. - Чистую истину глаголю. - Так что, можешь по этому поводу больше не переживать...
- Спасибо тебе, - чуть слышно произнесла Элен.
- Не понял... За что? За что мне "спасибо"? - искренне изумился я. - За то, что все это время добросовестно и подло обманывал тебя?
- Нет, Джек, за то, что, наконец-то, сказал правду, - девушка хитро посмотрела на меня. - Видишь ли, дорогой, ведь я тоже обманула тебя. На самом деле я прекрасно помню, что случилось той ночью, и была не так уж пьяна, как ты думаешь.
- Элен, тогда какого черта ты сейчас устроила весь этот балаган!? - я чуть не подпрыгнул от возмущения. - Это нечестно!
- Джек, просто я так долго ждала, когда же ты сам сознаешься, но так и не дождалась, - с притворным сожалением вздохнула она. - И тогда решила...
- А-а, понимаю... И тогда ты решила дать "старому хрычу" Джеку хорошего пинка под зад, - усмехнулся я. - Ну, что ж, недурно... Надо признаться, тебе это отлично удалось...
- Но ведь ты, все-таки, сознался, - нежно улыбнулась Элен. - Ну, не сердись, дорогой. Ты сам не оставил мне выбора.
- А-ай, ладно, проехали, - смущенно пробурчал я. - Зато меня радует одно - во всей этой ночной истории мне, все-таки, посчастливилось остаться честным человеком и джентльменом. Вот. Да, каюсь, был неправ, и не стоило мне врать, но это вышло как-то случайно, само с языка сорвалось. А потом уже было поздно... Э-эх, зараза! Не умею извиняться...
- И не нужно, - тихо сказала Элен. - Как-нибудь переживу. Ведь теперь я твердо знаю, почему ты так поступил.
- Как именно? Что обманывал тебя?
- Нет, Джек, что не воспользовался мной, хоть с легкостью мог это сделать...

Я ничего не ответил, лишь потихоньку обнял Элен, а она, довольно сопя, уткнулась мордашкой в мою грудь. Мы молча сидели на берегу, когда со старушки "Жемчужины" вдруг снова грохнул пушечный залп, заставивший нас дружно вздрогнуть - это Боб и Рик в очередной раз давали знать, что у них все в порядке. Мы с Элен переглянулись... Несмотря ни на что, жизнь все равно продолжается. И это прекрасно...

[против лизки]

Данная глава содержит описание сексуальной сцены, детям до 16 лет к прочтению не рекомендуется.
*****

Я покрепче обнял доверчиво прижавшуюся ко мне девушку, зарываясь лицом в ее пропахшие морем мягкие кудри, с наслаждением вдыхая их аромат, и покосился в сторону нашего лагеря. Оказывается, мы с Элен сами не заметили, что слишком удалились от него. И теперь на пустынном берегу в стремительно сгущающихся сумерках слабо мерцающий золотисто-рыжий огонек костра, который эти лодыри все-таки удосужились развести, отсюда был еле виден.
Элен первая нарушила наше затянувшееся молчание и подняла на меня свои восхитительные глаза, влажно блестевшие в полумраке приближающейся ночи.

- Скажи мне, Джек, только честно, - осторожно начала она. - Почему в тот раз, когда я предложила тебе... себя, ты отказался?
- М-м, да потому, детка, что ты не хотела этого, - чувствуя, как медленно начинаю утопать в этой бездонной темно-изумрудной пучине, вздохнул я. - Этого хотели твои отчаяние и страх, а самое главное, выпитый ром, это гадкое пиратское пойло, способное напрочь выносить мозги у самых сверхстойких пьяниц, а уж про молоденьких барышень даже и говорить нечего, - и поцеловал Элен в макушку.
- А я сначала подумала, что просто не нравлюсь тебе, и поэтому ты...
- Глупышка... Разве ты можешь не нравиться? - ласково улыбнулся я, погладил ее по голове, нежно перебирая в пальцах шелковистые локоны, и не выпуская Элен из своих объятий, мягко и ненавязчиво увлекая несопротивляющуюся девушку за собой, улегся на теплый песок.
- Джек... Я знаю, чего ты хочешь, - прошептала Элен, не глядя мне в глаза, но из моих рук вырываться не стала.
- Детка, а я не скрывал своих нескромных желаний. Но ты так упорно старалась их не замечать, - и еще настойчивей прижал ее к себе. - Да, я хочу тебя. Как прежде, так и теперь. А теперь даже сильнее, чем раньше.
- А что будет, если я откажусь? - чуть слышно спросила она, продолжая обнимать меня.

- Ничего... Ничего не будет. Мы просто встанем и уйдем отсюда, - как можно убедительнее сказал я, но руки, однако, не убрал. - Детка, у меня нет дурной привычки брать женщину силой. Ведь когда она сама принимает твои ласки, и задыхаясь от разгорающегося желания, в ответ дарит тебе свои... Это так сладко, - мой голос перешел в жаркий шепот, и я почти вплотную приблизил свои вмиг пересохшие губы к пухлым розовым губкам Элен, все еще не касаясь их, а ладонь плавно скользнула к ней на грудь, ощущая под тонкой тканью упругий тугой бугорок. - Детка, хочешь ли ты узнать это? Скажи, ты хочешь быть со мной? Если нет, то ничего не будет, и я пальцем к тебе не прикоснусь, обещаю, - в это время другая рука уже нырнула к Элен под рубашку, и прикосновение к нежной бархатистой коже еще больше распалило меня. - Но только скажи об этом сейчас, иначе потом будет слишком поздно, и я уже не смогу остановиться.

- Да, хочу..., - тихо отозвалась Элен, робко обхватывая мою шею. - Хочу узнать, как это сладко.... Здесь, с тобой, Джек. Помнится, ты сам говорил, что если мужчина и женщина оба хотят одного и того же... Так почему бы и нам не исполнить наши совпавшие нескромные... желания? - она, едва заметно улыбнувшись, неловко прижалась своими губками к моим губам, тут же жадно поймавшим их, чуть раздвигая, а язык проскользнул внутрь, соприкасаясь с мягким горячим язычком девушки, у которой перехватило дыхание от первого в ее жизни поцелуя - порывистого, глубокого и жаркого.

Я, стараясь не задевать надежно перевязанную рану, дал полную волю своим неугомонным рукам, слушая, как бешено колотится у Элен сердце, и гулкие частые удары своего, а требующая удовлетворения страсть, накатывая мощной волной, заставляла понемногу терять рассудок. Тогда я выпустил задыхающуюся девушку из объятий, и сбросив с себя оружие и рубашку, расстелил ее на песке. Кое-как справившись с диким желанием сорвать с Элен мешающую и путающуюся под руками одежду, я стал не спеша снимать ее, при этом не позволяя крошке помогать мне, проворно стащил с нее рубашку, бросая на песок рядом со своей. С такой же сноровкой я избавил Элен и от бридж, чувствуя, как она дрожит, а так вовремя наступившая темнота слабо скрывает пунцовую краску стыда, заливающую ее личико. Теперь, когда я, наконец-то, освободил этот сочный, сладкий, но до сего момента запретный плод от ненужной кожуры, очередь дошла и до моих штанов, которые я, чтобы не испугать неискушенную в любовных делах девушку раньше времени, оставил на самый последний момент. И вот он настал... Элен, со страхом глядя, как я торопливо выбираюсь из них, забеспокоилась еще сильнее, и стараясь не смотреть на то, что у меня внизу, сразу же спрятала глазки, когда штаны упали на песок рядом с нашими рубашками.

Теперь все досадные преграды были убраны, я тут же жадно сгреб крошку в охапку, опрокидывая ее на расстеленную одежду и накрывая своим телом, но вдруг Элен, которую я, видимо, слишком сильно придавил собой, тихо пискнула от боли...

- Джек, осторожнее, ведь ты так меня раздавишь!
- О-оу, прости, детка, не удержался, - спохватился я, тотчас ослабляя хватку. - Ты такая сладкая... Забылся, но впредь буду осторожнее, обещаю..., - Если ты, конечно, еще не передумала, - на что девушка только отрицательно замотала головой и беспокойно зашевелилась, почувствовав, как мой "младший братец", почти готовый к атаке, требовательно упирается ей в бедро. - Ну, вот и славно, только теперь в любом случае уже слишком поздно, - и снова с упоением впился в ее приоткрытые влажные губки...

Впервые за последнее долгое время я предавался любви не спеша, исследуя, пробуя на вкус, словно гурман - изысканное блюдо, каждую складочку, каждую впадинку, каждую выпуклость этого ранее недоступного и такого желанного тела, до сегодняшней ночи не познавшего плотского влечения, отдавая Элен всю свою нежность, на которую только был способен. Я чувствовал, как от моих объятий и поцелуев крошка растаяла, словно масло на солнце. Напряжение, страх и смущение покинули ее, уступая место пробудившемуся новому, незнакомому ранее чувству, и теперь девушка все смелее и уверенней отвечала на мои ласки, неумело даря мне свои...

Было очень трудно сдерживаться так долго, а я не хотел торопиться и брать эту крошку быстро и грубо, как какую-нибудь дешевую бордельную девку, стремясь поскорее получить желаемое, но уже начинал терять голову, слушая эти чувственные вздохи . Правда, меня никогда не привлекала участь первопроходца - вся эта боль, кровь, болезненные стоны, сухость...Только когда-то же надо начинать, и раз этот вопрос решен...
Тогда я раздвинул ноги Элен и устроился между ними, раз за разом глубоко проникая языком в самый потаенный, укромный уголок ее тела, от чего она, подаваясь навстречу моим сладким ласкам, в порыве страсти расцарапала мне плечи и спину. Больше не в силах терпеть, я выбрал позу поудобнее и резко ворвался в узкое горячее пространство, уничтожая невидимую преграду. Девушка тихо вскрикнула от первой обжигающей боли... Но накопившееся за все это время вожделение лишило меня рассудка, не позволяя хотя бы на миг остановиться, и дать Элен немного привыкнуть к тому, что находилось сейчас у нее внутри. Я продолжал двигаться напористыми, мощными толчками, раз за разом все глубже входя в раскрытое тело, с наслаждением вспоминая это полузабытое ощущение неподатливой тесноты после истасканных портовых девиц.
А в скором времени, чувствуя, что развязка близка, через несколько резких, сильных движений мгновенно вышел из тугого отверстия, изливая свое вполне возможное, но ненужное потомство девушке на бедра, и в блаженном изнеможении, полностью опустошенный, упал рядом с ней, пытаясь отдышаться...

Немного придя в себя, я попытался обнять притихшую Элен, но она, поморщившись от боли и стараясь не смотреть на мои обнаженные прелести, с подозрением разглядывала свои ноги...
- Д-Джек, что э-это? - удивленно спросила она и с плохо скрытым испугом потрогала серебристо-белую жидкость, стекавшую по ее бедрам. - Чем ты меня о-облил? Это, наверное...
- Да-да, детка, оно самое, - только усмехнулся я. - Это как раз то, из чего появляются дети, которых тебе иметь пока рановато, а Джек хоть и "старый хрыч", но тоже еще слишком молод, и к такому кошмару вовсе не готов.

Элен сконфуженно промолчала, быстро вытерла рубашкой со своих ног наше несостоявшееся потомство, и устало вздохнув, снова легла рядом, прижавшись к моему разгоряченному телу, а я же по-хозяйски положил ей руку на живот.

Некоторое время мы лежали молча, смотрели в черно-синее небо, ярко украшенное алмазными россыпями сияющих звезд, прислушиваясь к крикам каких-то ночных птиц, обитающих в густых прибрежных зарослях.

- Надо же, как странно, - глядя в нарядное сверкающее небо, неожиданно сказала Элен. - Никогда бы не подумала...
- Что странно? Детка, ты сейчас о чем? - лениво отозвался я.
- Ну, как о чем... Об этом... О том, чем мы с тобой только что занимались, - она повернула ко мне слегка осунувшуюся, но довольную мордашку. - Ведь если бы мне раньше кто-нибудь сказал, что это будет... Под звездным небом, на необитаемом острове, под ласковый плеск волн, на разбросанных по песку рубашках и штанах...
- С пиратом..., - ввернул я, ухмыляясь.
- Да-да... С бесстыдным и развратным пиратом..., - она нежно провела пальчиком мне по усам. - То я бы ни за что не поверила и решила, что сказавший эту чушь просто спятил, - тут она неловко повернулась и поморщилась.
- Кстати, дорогая, как самочувствие? Ну, в смысле, ощущения? Больно, наверное, а? - поинтересовался я, замечая, как Элен ворочается, пытаясь улечься поудобнее.
- Джек, ты о чем? - она неумело притворилась, что не поняла, о чем идет речь. - Раненый бок у меня болит постоянно, но я уже немного привыкла и стараюсь на такие пустяки не обращать внимания.
- Да я не о том, детка. Я в другом...смысле..., - и моя ладонь легко скользнула к Элен в самый низ живота, намереваясь нырнуть еще дальше. - А вот... там не болит?
- Фу-у, Джек, перестань..., - она вздрогнула и сразу же убрала мою руку. - Какой же ты, все-таки, бесстыдник... А про это... Тебе как, сказать честно или соврать? Если соврать, то то нет. А если сказать правду...
- Не надо, сам знаю, что больно, - с некоторым сожалением сказал я. - Но ничего не поделаешь, детка, в первый раз всем девицам бывает больно. И расставание с невинностью для них - удовольствие крайне сомнительное.
- Да тебе-то откуда это знать? - искренне изумилась она. - Ведь ты, Джек, вроде как не девица...
- Ха, и слава богу! - ухмыльнулся я. - Мне пока и в мужиках неплохо... Просто некоторые женщины не раз делились со мной своим весьма неприятным опытом "первого раза".
- Ну, надо же... Как женщины охотно доверяют тебе такие пикантные тайны, - ехидно заметила Элен и нахмурилась, видимо, упоминание о других женщинах ей не понравилось. - Интересно, при каких обстоятельствах это происходило... Впрочем, какая разница... Подробности твоей личной жизни меня не касаются.
- Детка, это не то, что ты подумала, ничего личного, клянусь, - с самой честной рожей заявил я, ловя себя на том, что оправдываюсь. - Тут было совсем другое...
- Ничего, как-нибудь переживу, - проворчала она и зябко поежилась. - Джек, а может быть, уже вернемся в лагерь? Стало как-то слишком прохладно и... Как-то страшновато...
- Эх ты, маленькая трусишка, - ласково усмехнулся я, с неохотой поднялся, сладко потянулся, чмокнул Элен в кудрявую макушку, вытряхнул из штанов песок и быстро натянул их. - Ведь ты же не одна. Ладно, ты, пожалуй права - пора возвращаться в лагерь. А вот насчет прохладно... Так это у тебя, дорогуша, наверное, снова жар, - и потрогал ее горячий лоб. - Ну, так оно и есть. Давай-ка одевайся и пойдем поскорее, а то у меня с собой нет того убойного снадобья.

Элен стала торопливо одеваться, повернувшись ко мне маленькой круглой попкой, за которую так и хотелось ущипнуть, но я решил, что распускать руки сейчас не время, и поспешно нырнул в рубашку, как тут же обнаружил на ней маленькие пятнышки крови и небольшие белесые, засохшие коркой пятна на рукаве, оставшиеся на память о нашей совместной ночи.

"Ну что, приятель, как видишь, все следы твоей похоти и блуда налицо, фу-у...", - тут же подал голос зануда-Джек-второй, но на сей раз я не стал с ним спорить, и мы с Элен, наконец-то одевшись, отправились назад в лагерь.

- Кстати, дорогая... А где же твоя белокурая дочурка, которую ты повсюду таскаешь с собой за пазухой и носишься с ней, словно Мадонна с младенцем? - поинтересовался я, не обнаружив куклы на ее законном месте, под рубашкой хозяйки. - Ты что же, потеряла ее? Или подарила Пинтелу и Раджетти?
- Нет, Джек, не подарила и не потеряла... А просто оставила ее в твоем мешке. Не стала брать с собой, - Элен лукаво взглянула на меня. - Я подумала, что кукла будет нам мешать.
- Мешать? Выходит, ты, маленькая хитрюга, заранее знала, что будет?
- М-м, ну, не то, чтобы знала, но догадывалась, - она улыбнулась. - Джек, ты бываешь так предсказуем. А это желание было у тебя крупными буквами написано на лбу, только тщательно прикрыто твоим красным платочком.

Я, усмехнувшись, ничего ей на это не сказал, посмотрел, как Элен, то и дело морщась от боли, видимо, беспокоившей ее, но теперь уже совсем в другом месте, тяжело, вперевалку идет рядом, с сожалением подумал, что с любовью явно перестарался, и даже почувствовал легкое раскаяние. В любом случае сожалеть о чем-либо уже поздно. Кроме того, девушка совсем не выглядела измученной и несчастной, а значит, моя совесть была чиста.

Но до лагеря мы добирались недолго и вскоре услышали голоса:

- Да-да, Пинт, вот так оно и было. Ведь это очень просто - хорошенько разбегаешься и с разбегу бьешь негодяя ногой в рот... Да..., - это могучий и отважный мистер Раджетти хвастался своими боевыми подвигами.
- И все? - просипел Пинтел.
- И все...
- Ну и трепло же ты, приятель..., - проворчал толстяк, намереваясь сказать своему брехливому другу еще что-нибудь теплое и душевное, но тут парочка заметила нас, и заткнувшись, подскочила.

- Ой, сэр, а мы вот тут...Это... Лагерь охраняем... Да..., - затараторил Раджетти. - И за костром следим, чтоб не потух.
- Вижу, - недовольно буркнул я, в последнее время эти ребята стали крепко действовать мне на нервы.
- А ночь-то какая сегодня... Звезды с неба так и блещут. Красота... Мы с Пинтом их даже сосчитать пробовали, - не унимался одноглазый звездочет.
- Мистер Раджетти, какие еще, к черту, звезды? Ведь вы же считать не умеете, - лишь устало вздохнул я. - Так, все, джентльмены, отправляйтесь-ка вы лучше спать. А за костром мы с мисс Элен сами приглядим. И лагерь заодно покараулим. Давайте-давайте, проваливайте, не стойте над душой.

Пинтел и Раджетти с неохотой поплелись под навес, я же, отправившись вслед за ними, притащил оттуда свой мешок с пожитками, извлек из него пузырек с настойкой, кружку, предусмотрительно прихваченное с собой одеяло, и расстелил его тут же, возле костра.

- Ну вот, дорогая, кажется, все. Ты не мучайся, и давай-ка, ложись спать, а мне что-то еще немного помечтать захотелось, - сказал я, глядя, как Элен, выпившая свое снадобье от жара, отчаянно зевает.
- Но, Джек, так мне что же, теперь ложиться вот здесь, с тобой? А как же..., - она покосилась в сторону храпящих, как стадо бизонов, мирно дрыхнущих парней.
- Ну, разумеется, детка, - невозмутимо сказал я, подбрасывая в огонь побольше веток. - Где же еще и с кем спать моей женщине, как не рядом со мной. А для них, - и с ухмылкой кивнул в сторону навеса, - официальный статус любовницы капитана ты уже и так получила, поэтому стесняться тебе нечего, эти ребята совсем не удивятся, если увидят нас здесь вдвоем.

Впрочем, уговаривать Элен долго не пришлось, и очень скоро девушка, укрытая моим кафтаном, уже сладко посапывала во сне. Я сидел возле костра, задумчиво уставившись на весело плясавшее оранжево-желтое пламя, все яснее понимая, что Дарки вряд ли вернется утром, а значит, завтра нам, все-таки, придется отправиться в джунгли и заранее прикидывал, кого из парней смогу взять с собой, каким путем нам лучше пойти, да и вообще, мне было, над чем подумать... Только вот сообразительные, но усталые мозги решительно отказывались смекать что-нибудь толковое, и благоразумно рассудив, что утро вечера мудренее, я осторожно улегся рядом с безмятежно спящей Элен, и сам не заметил, как провалился в черную обволакивающую пустоту.

[против лизки]

Незнакомая молодая женщина появилась из призрачной дымки легкого тумана неожиданно и бесшумно. Она склонилась надо мной, заглядывая в глаза, а капли воды крупным бисером блестели, переливаясь на ее смуглой гладкой коже, и отражая пламя костра, вспыхивали разноцветными искрами, стекали с длинных черных волос, падая мне на лицо, тоненькими извилистыми ручейками струились по обнаженному безупречно красивому телу. Многочисленные причудливые индейские амулеты из ракушек, ярких бусин и звериных клыков украшали тонкую шею и изящные руки таинственной ночной гостьи. Ее угольно-черные глаза сияли, как звезды, но не было в них ни человеческого тепла, ни света жизни, а от их полумертвого, ничего не выражающего взгляда мне сделалось страшно, хотелось заорать погромче и вскочить. Но вместо крика из горла вырвался лишь какой-то сдавленный стон, а все тело странно одеревенело и не слушалось...

- Кто ты? - еле слышно прохрипел я, еще раз попытавшись безуспешно приподняться. - Откуда явилась, и чего тебе нужно от меня? - но мой голос стал чужим и далеким, больше не принадлежащим своему хозяину.

Незнакомка улыбнулась и приложила свой тонкий пальчик к моим губам:

- Бойе, а бойе... Пойдем со мной, - заговорила она, и ее чарующий голосок, тихий, словно дуновение легкого ветра, ласковый, как плеск набегающей на берег теплой волны, прошелестел у меня над ухом, завораживая, манил и звал в неизведанные дали, напрочь лишая воли и всякого желания к сопротивлению. - Я живу там, в глубоком Синем Озере... Любишь ли ты сказки, страшные-страшные? Я - сказка... Любишь ли ты песни, грустные-грустные? Я песня... Мне так тоскливо там одной, без тебя... Пойдем со мной, бойе...

Незнакомка протянула точеную руку и нежно погладила меня по щеке. Ее ладонь была обжигающе холодной, и от этого ледяного прикосновения хрустальные молоточки застучали у меня в висках, а чуть приоткрытые пухлые кроваво-красные губы женщины почти вплотную приблизились к моим губам. Вдруг жаркий чувственный рот таинственной гости превратился в ужасную пасть, в темноте влажно блеснули... два ряда острых, как лезвия кинжалов, огромных зубов, с которых капала слюна и еще какая-то сочащаяся зловонная мерзость, и вот уже жуткая вытянутая полуобезьянья морда чудовища нависла надо мной, источая смрадное дыхание смерти. Я почувствовал, что задыхаюсь, и хотел завопить, но язык будто присох во рту, а тело отказывалось подчиняться....

Но тут прогремел раскатистый пушечный выстрел, и жуткая морда с зубастой пастью вмиг исчезла, я вздрогнул и... проснулся, от ужаса обливаясь холодным липким потом, резко подскочил и сильно толкнул локтем спящую рядом Элен, которая тотчас открыла глаза... А из под навеса послышались сердитые хриплые голоса - это мирно дрыхнущие парни, разбуженные залпом с "Жемчужины", начали подавать признаки жизни, и с трудом продирая глаза, громкой бранью встречали рассвет. ...

- Джек, что случилось? Что за стрельба? В заливе война началась? - вскрикнула она, вскакивая следом за мной, и испуганно озираясь по сторонам, теперь сидела, хлопая припухшими спросонья глазами. - Ой, тьфу ты, совсем забыла... Это же та парочка, Боб и Рик, с "Жемчужины" нам знак подают... Джек, а что это с тобой?

- А-а, что со мной, дорогая? - я уже успел немного прийти в себя от ночного кошмара и чуть-чуть успокоиться. - Со мной все в полном порядке, - и кое-как отдышавшись, с отвращением вытер липкий соленый пот с физиономии.

- Да? Просто у тебя сейчас такой вид, будто ты только что удирал от дикого хищного зверя, - Элен продолжала очень пристально меня разглядывать. - Или ты отбивался от каких-то жутких кошмаров, - она, тихо охнув, медленно поднялась на ноги, отряхивая от попавшего песка волосы и одежду.

- Не-ет, ну, что ты, дорогая. Какие глупости, - беспечно отозвался я, от души зевая и сладко потягиваясь. - Ни о кого не удирал, а кошмары мне уже давным-давно не снятся... Вообще ничего не снится, сплю, как младенец, почти без снов. А особенно, если не один, - и лукаво подмигнул Элен. - Так что, не тревожься понапрасну, детка... Все просто великолепно, если не считать того, что Дарки так и не вернулся назад в лагерь. Это значит, что теперь нам нужно будет отправиться в джунгли искать его... Подъем, други, хватит валяться в постелях, - натягивая сапоги и нацепив оружие, весело заорал я на снова устроившихся дрыхнуть засонь. - Нас ждут великие дела..., - и посмотрел, как Элен, то и дело морщась, видимо, от последствий нашей жаркой ночи, аккуратно сворачивает одеяло, вытряхивает из него песок и бережно убирает в мешок. - Э-эй, ребята, якорь вам в глотку, вы что, оглохли? Подъем, я сказал... У нас дел невпроворот.

Но пока наши великие дела заключались в том, чтобы развести костер и побыстрее приготовить еду, к чему немедленно приступили Чарли и Элен, возившиеся с нашими скудными припасами провианта, в то время, как Пинтел, Раджетти и еще трое парней управлялись с костром. А через некоторое время в котле забулькала, источая аппетитный запах, отличная мясная каша. Правда, солонина была не первой свежести, но это все-таки лучше, чем ничего, ведь устраивать рыбалку нам было сейчас недосуг. В пустых желудках у всех урчало от голода, и на кулинарные изыски терпения уже не хватало... Теперь оставалось только дождаться, когда наш скромный завтрак будет готов, слегка подкрепиться, а там видно будет...

Было раннее утро и солнце, еще не успевшее набраться сил, неторопливо понималось на небосклон. Разбуженная первыми золотистыми лучами природа приветствовала его торжественное появление радостным щебетанием проснувшихся звонкоголосых птичек, живущих в прибрежных зарослях, и веселыми криками чаек с залива, где на фоне лазурно-голубого безоблачного неба мерно покачивалась на легких волнах старушка "Жемчужина". Отблески ранней зари окрашивали ее изящный корпус и горделивые мачты в нежные розоватые тона.

Только красоты окружающей природы сейчас меня совсем не волновали, а радовало лишь то, что дождя не предвидится, сегодня он был бы так некстати. Да и на дождь мне было тоже наплевать. Теперь я с опаской поглядывал в сторону джунглей... Вместе с растаявшей ночью моя последняя надежда на возвращение Дарки так и не оправдалась, рассеявшись, как сон, как утренний туман. Я чувствовал, что со стариком явно что-то случилось, и от этой мысли у меня на душе скребли огромные тигры, а сердце то и дело сжималось от тревоги и страха, которые я изо всех сил старался скрывать.

Ведь прогулка нам предстояла серьезная. Эти труднопроходимые дебри таили в себе много тайн и опасностей, из которых всяческая ядовитая живность - просто досадная мелочь. Никто из нас, даже всеведующий Дарки, не мог с точностью сказать, что скрывают в себе джунгли этого милого островка, пережившего так много таинственного и страшного. И добровольцы, желающие отправиться в это увлекательное путешествие, вряд ли найдутся. Гиббс, разумеется, согласится пойти со мной, а во насчет остальных своих храбрецов я не уверен. Но ведь не брать же с собой в джунгли только Гиббса, да еще в придачу к нему двух недоумков - Пинтела и Раджетти, которые с дурной башки охотно согласятся, и которых я брать с собой решительно не хотел. Все равно втроем мы не управимся, народу, все-таки, должно быть немного побольше, хотя бы человек шесть-восемь, а в команде сейчас шестнадцать человек, не считая пропавшего Дарки, и Элен, матросом не являющейся.
Так что, как не крути, перспективка нарисовывалась весьма мрачноватая. А еще этот жуткий сон... Я тряхнул головой, отгоняя прочь ночной кошмар, тут же вспомнил, что у меня есть еще одно некое важное дело, оторвал Элен от кухонных забот и под понимающие сдержанные ухмылки своих ребят потащил хозяйственную девочку под освободившийся навес. Нужно было сменить ей повязку, и Элен не стала долго тянуть время, а смущенно покосившись на снова занявшихся своими делами парней, быстро скинула рубашку, по старой привычке прикрыв руками грудь. Как же мне снова захотелось схватить эту полураздетую сладкую крошку в охапку и... Но условий для таких активных действий не было, и я только усмехнулся, видя такое упорство:

- Детка, прошло так мало времени с того момента, как ты задыхалась от страсти в моих объятьях... Неужели за такой короткий остаток ночи на твоем восхитительном теле успело появиться что-то новое, чего я еще не видел?

- Не обольщайся, Джек, на этот раз ты здесь совсем не при чем, - фыркнула Элен. - Но твоим ребятам я не хочу доставлять такого удовольствия, сверкая своими прелестями перед их похотливыми глазами. И еще... Джек, я ни за что не останусь в лагере без тебя, я пойду в джунгли вместе с тобой, слышишь? - сейчас в ее голосе было столько отчаяния, что я крепко озадачился.

- Так, что-то не понял... Дорогая, в чем дело? Тебя что, кто-то посмел обидеть? - сурово спросил я. - Немедленно покажи мне этого мерзавца...

- Нет, Джек, слава богу, пока нет, - поспешно отозвалась она. - Но некоторые из этих ребят, - она кивнула на украдкой поглядывающих в нашу сторону парней, - так нехорошо смотрят на меня... Будто стая голодных тигров. Мне даже страшно становится.

- Ну, а что же ты хотела? - я лишь пожал плечами, продолжая заниматься своими "лекарскими обязанностями", в которых уже успел изрядно "набить руку". - Мужчины, изголодавшиеся по женскому обществу, разумеется, будут бросать нескромные взгляды на постоянно мелькающую перед ними представительницу этого самого общества. Да еще на такую хорошенькую и аппетитную. Чего же тут удивительного? - и, как мог, попытался успокоить Элен, встревоженную таким повышенным мужским вниманием к своей скромной особе, но, по правде сказать, оставлять ее наедине со своей лихой командой и сам побаивался.

Сколько раз я замечал, как эта стая самцов бросает на нее свои хищные взгляды, пожирая глазами все выпуклости ее хрупкой фигурки, соблазнительно выступающие под мужской одеждой. Поэтому никакой уверенности в том, что их животные инстинкты не возьмут верх над субординацией, уважением и страхом у меня не было, а если это, не дай бог, случится, то Элен очень крепко не поздоровится. Развлекутся всей оставшейся в лагере оравой, как только мы уйдем, а то еще и прикончат, чтобы скрыть следы своего преступления. А мне скажут, что крошка пошла в джунгли и потерялась... И все, ищи потом ветра в море... Но с другой стороны, тащить за собой нездоровую и ослабевшую девчонку... Ведь с ней мы сто лет будем по дебрям бродить, уже не говоря про то, что ей самой будет очень тяжело. Да и вообще, несерьезный это разговор...

- Джек, ты меня слышишь? Неужели ты оставишь меня с ними в лагере и уйдешь? - встревоженный голосок Элен прервал мои невеселые размышления.

"М-да-а, обзавелся ты "хозяйством", парень, - тут же посочувствовал зануда-Джек-второй. - Что теперь делать будешь?" - но, что делать, я не знал и терзался в поисках выхода.

- Детка, даже не знаю, как быть, - и растерянно замялся. - Путь по этим дебрям тяжелый, неблизкий и очень опасный. Никому неизвестно, что нас всех может ожидать, и вернемся ли мы назад...

- Тогда тем более, мне одной в лагере делать нечего, - решительно произнесла она. - Джек, ты ведь знаешь, что меня ждет, если... Если с тобой что-нибудь случиться, мне тоже незачем жить. Так пусть уж лучше меня растерзают дикие звери, чем твоя лихая команда... Джек, ну что ты молчишь? Неужели тебе совсем наплевать на то, что со мной будет? Попользовался и выкинул, как пустую бутылку? - в изумрудных глазах Элен вспыхнули злобные искры и одновременно блеснули слезы. Кажется, девочка собиралась от души разрыдаться... Вот только этого еще не хватало!

- Тс-с, тише, детка! Не нужно так кричать... Этим парням вовсе необязательно знать, что здесь у нас происходит, - я вовремя заметил, что мои зверски оголодавшие ребята, толпившиеся возле Чарли в ожидании завтрака и достававшие его, теперь все, как один, с любопытством повернули головы в нашу сторону и с похабными ухмылками смотрели на нас. - Ладно-ладно, все, успокойся, - и попытался утихомирить не на шутку расстроенную крошку. - Решено - в джунгли ты идешь со мной... Вот глупышка, да разве я смогу оставить тебя так надолго наедине с этими блудливыми кобелями? Ну, конечно же, нет, - и намотав последний слой повязки на все еще горестно сопящую Элен, нежно чмокнул надувшуюся девушку в рыженькую макушку.

- Вот здорово! - маленькая глупышка радостно пискнула и захлопала в ладоши. - Джек, да ты - просто золото! - и не обращая внимания на толкающихся неподалеку матросов, повисла у меня на шее.
- А ты что же, дорогая, в этом до сих пор сомневалась? - невозмутимо сказал я, мягко отстраняя от ее себя.
- Джек, я не буду вам обузой, обещаю...

- Верю, детка, верю, - я тяжело вздохнул, во всех ярких красках уже представляя себе этот поход. - Но все же, хватит бурных восторгов. Давай-ка, одевай побыстрее рубашку, нечего лишний раз смущать моих изголодавшихся во всех смыслах парней своими прелестями, и тоже пойдем поедим, наконец. Времени у нас очень мало, а путь предстоит трудный и далекий.

- Джек, клянусь, ты не будешь жалеть, что взял меня с собой, - она проворно нырнула в рубашку, звонко чмокнула меня в щеку и птичкой выпорхнула из под навеса.

Сразу же после завтрака наш небольшой отряд из девяти человек стал собираться в поход. Разумеется, парни, которых я взял с собой, вовсе не обрадовались такой увлекательной прогулке по труднопроходимым дебрям, но все обошлось без лишних препирательств. Возможно, ребята поняли, что другого выхода у нас нет, ведь если мы не сможем найти Дарки, то нам не на что надеяться и нечего терять... Пожитки наши были собраны, оружие наготове и можно было отправляться в путь, но тут ко мне на всех парусах подлетели господа Пинтел и Раджетти, которых я оставил в лагере, не желая всю дорогу слушать их бестолковый и беспрестанный треп.

- Сэр, сэр, подождите..., - запинаясь и хлопая единственным глазом, затараторил бойкий на язык Раждетти. - Сэр, пожалуйста, можно и нам с вами пойти? Возьмите нас с собой, не пожалеете, ведь в таком трудном походе лишние руки всегда пригодятся...
- Поведайте мне, други, да что же вам так приспичило в эти чертовы джунгли? - недовольно спросил я, и хоть не мог без смеха смотреть на глупые рожи этих ребят, они потихоньку начинали меня раздражать. - Что вам там нужно? Если надеетесь сокровища найти, так это напрасное геройство, нет там никаких сокровищ...

- Понимаете, сэр... Просто мы с Пинтом никогда еще в настоящих джунглях не были, - замявшись, сказал Раджетти и печально вздохнул. - Но всегда мечтали туда попасть, ну, хоть одним глазком взглянуть, как там эти самые... соплеменники Дарки жили. Можно, мы тоже с вами пойдем, а? - продолжал упрашивать меня Раджетти, а Пинт только молча тряс башкой, то и дело вытирая вспотевшую от жары и волнения лысину.

- Послушайте, господа соплеменники, - строго сказал я, - ни в какие джунгли вы, разумеется, с нами не пойдете, даже не просите. Только вас там не хватало, любознательные вы мои... Останетесь в лагере и будете помогать Чарли. Это приказ...
- Сэр, но ведь Чарли и так мисс Элен помогает, - сразу опечалились ребята.

- Мисс Элен не сможет помогать коку, она идет вместе с нами... Вернее, со мной... Все, джентльмены, разговор окончен, - и повернулся к расстроенной парочке задом, давая распоряжения Рону О"Коннелу, по прозвищу Ирландец, которого оставлял в наше с Гиббсом отсутствие и за капитана, и за старпома. Рон был парнем очень серьезным и суровым, я уважал и доверял ему больше, чем остальным из оставшихся в лагере, но разумеется, тоже до определенной степени.

- Сэр, значит, вы, все-таки, берете свою рыженькую крошку с собой? - неожиданно раздался за моей спиной дерзкий и наглый голос Джорджа Хаггарда, а стоявшие рядом похабно хихикнули, но сразу же заткнулись, когда я резко развернулся и злобно впился взглядом в наглеца. Джордж больше всех с вожделением пялился на Элен, пожирая ее жадным блудливым взглядом, и теперь, видимо, решил воспользоваться моим отсутствием и без всяких помех получить желаемое, быстренько затащив девушку в прибрежные кусты. - Какая жалость... Ну, это я в смысле... Путь по джунглям такой тяжелый, - продолжал этот нахал в том же духе, словно не замечая моего бешенства. - Может быть, вам, сэр, лучше оставить мисс Элен в лагере, а то нам всем так жаль бедняжку, у которой после трудной ночной вахты уже ножки вместе не сходятся, и она вынуждена ходить враскорячку...

Но ляпнуть очередную пошлость этот ублюдок так и не успел. Мой кулак с размаха прилетел ему прямо в челюсть, мгновенно заткнув наглецу его поганую пасть. Удар получился очень сильным, а Хаггард, только что оскорбивший Элен, как последнюю шлюху, отлетел в сторону и шлепнулся на песок под одобрительный гогот зрителей.
Я, с трудом сдерживая закипевшее бешенство, выхватил из-за пояса пистолет, подошел к валяющемуся Хаггарду и приставил дуло к его дурной башке.

- Джек, не надо, пожалуйста! - в ужасе вскрикнула Элен, тяжело повисая на моей руке.
- Не лезь сюда, цыпа, - прорычал я, и окончательно теряя терпение, так резко и грубо оттолкнул девушку, что она едва удержалась на ногах. - Не смей вмешиваться, когда капитан разговаривает со своим зарвавшимся матросом.

- Сэр, пожалуйста... не надо, - проскулил Хаггард, держась за разбитую челюсть и боясь пошевелиться под приставленным ко лбу дулом, а вся наглость и дерзость этого мерзавца мгновенно исчезли. - Я... я ведь просто неудачно пошутил. Я не хотел сказать ничего плохого, клянусь... Вы не так меня поняли.

- Заткнись, ублюдок... Как думаешь, эта милая шутка стоила тех проблем, которые у тебя сейчас обязательно будут? - процедил я сквозь зубы. - Ты только что оскорбил мисс Робертс, да еще посмел сделать это в моем присутствии, а значит, ты оскорбил и меня, своего капитана. А если ты, недоносок, сейчас же не извинишься перед девушкой, ну, и передо мной заодно, то проделаю в твоей пустой башке дыру величиной с Ямайку. Ну, быстрее, парень, давай же, я не стану долго ждать.

- Простите меня, мисс, и вы, сэр, - еле слышно пролепетал Хаггард.
- Что-то определенно невразумительное, - недовольно поморщился я. - Громче и подробнее, очень плохо слышно, - и подтолкнул его вплотную прижатым к башке дулом.

- М-мисс Элен, и вы, сэр, я... я виноват... Моя шутка была дурацкой, глупой и пошлой. Я сильно раскаиваюсь и прошу простить меня. Больше такого не повторится, клянусь, - кое-как смог выговорить Хаггард, все еще трясясь от страха. Как странно, но почему-то отъявленные негодяи и мерзавцы всегда имеют слишком поганый язык и трусливую душонку.

- Ну, вот то-то же, - довольно сказал я и опустил пистолет, отчего порядком обделавшийся Хаггард сразу вздохнул с облегчением. - И запомните, други, - каждый, кто посмеет облить грязью мисс Робертс, или, не дай бог, рискнет приставать к ней со всякими пошлыми гнусностями, будет иметь дело лично со мной. Думаю, это все хорошо уяснили? - и сурово взглянул на притихших парней. - А теперь, нам уже пора. Надеюсь, мы скоро вернемся. Удачи вам, джентльмены, и счастливо оставаться.

- И вам всем удачи, сэр, и доброго пути. Вы только возвращайтесь поскорее, кэп, - тихо сказал Рон, а остальные ребята лишь хмуро закивали.

После такого скромного прощания наш маленький отряд направился вдоль берега, и вскоре наш лагерь окончательно скрылся из вида. После случившегося на душе у меня сейчас было гадко и мерзко, и я хорошо понимал, что теперь в лице крепко униженного перед всей командой Джорджа Хаггарда нажил себе еще одного врага, который при выдавшемся благоприятном моменте не упустит случая воткнуть мне нож в спину...

- Джек, а Джек, - Элен осторожно тронула меня за руку. - Ты на меня сердишься, да? За все это время ты еще ни одного слова не сказал...
- Нет, детка, я на тебя не сержусь... И не сердился... С чего ты это взяла? Это ты должна сердиться на меня - наорал при всех, отшвырнул от себя...
- Не знаю... Просто чувствую, что сердишься. А за то, что наорал... Ну, ведь было за что, и я не обижаюсь.
- Элен, я на тебя не сержусь, и рад, что ты тоже на меня не дуешься, - и остановился, строго глядя на девушку. - Но больше никогда, слышишь, никогда не вмешивайся в мои дела. Ты поняла меня?
- Да, Джек, я все поняла, - еле слышно отозвалась она. - Я не буду вмешиваться в твои... Но неужели бы ты и вправду смог так хладнокровно убить этого парня?

- Ну, разумеется, - невозмутимо ответил я. - Если бы этот мерзавец не извинился. Видишь ли, детка, этот парень позволил себе сразу слишком много непозволительного - во-первых, он посмел оскорбить тебя прямо в глаза, да еще в моем присутствии. А во-вторых, если тараканам вовремя не давать понять, кто в доме хозяин, то они попросту выживут тебя из твоего же дома. Авторитет капитана корабля должен быть непререкаем, команда должна бояться своего кэпа и уважать его. А для этого иногда приходиться быть жестоким. И потом, ведь я же, все-таки, пират, если ты еще не забыла. Смекаешь?

- Смекаю...

- Ну, вот то-то же. Э-эх, дорогая, если бы ты знала, как же я не люблю баб, пардон, женщин на корабле, - и тяжко вздохнул. - Все неприятности из-за вас случаются - ссоры, драки. Самцам кровь во все места ударяет, вот они и бесятся... Короче, не плавание, а один сплошной бардак. А все почему? Да все потому, что женщине на судне делать нечего. И в особенности на пиратском... Э-эх, ты, заступница, добрая душа. А вот тот парень тебя бы не пожалел, - и нежно потрепал ее за щечку. - Ладно, пойдем-ка побыстрее, а то мы уже и так отстали от остальных, - я ухватил Элен за руку и мы, увязая ногами в песке, стали торопливо догонять наш малочисленный отряд.

Но скоро песчаная полоса закончилась, и теперь мы, с трудом продравшись через густую прибрежную растительность, все дальше и дальше углублялись в джунгли. Нам с Гиббсом уже доводилось бывать на этом острове, и в какую сторону нужно идти, мы примерно знали. Нужно было найти русло высохшей реки и двигаться вверх по нему, никуда не сворачивая, а там до бывшего поселения индейцев такайя совсем недалеко. Сейчас нашей главной задачей было не сбиться с пути и не заблудиться окончательно.

- Джек, а ты уверен, что мы идем туда, куда надо? - спросил меня Гиббс, озираясь по сторонам. - Что-то я совсем во всей этой зелени запутался, даже в глазах рябит.

- М-м, а это мы сейчас проверим, - я достал свой компас и открыл его. - Вот этот парень нам точно не соврет... Надо только хорошенько сосредоточиться... Та-ак, я знаю, чего хочу, - и посмотрел на стрелку, которая, немного покрутившись, быстро и точно указала на... аппетитную филейную часть мисс Робертс. Девушка, стоя на четвереньках, с упоением нюхала какой-то пышный яркий цветок, отрешившись от всего земного. - Тьфу ты, черт, это немного не то...

- Дже-ек, ну, хоть в джунглях ты можешь подумать о чем-нибудь другом? - со смехом фыркнул Гиббс.

Я ничего не ответил, а от души чертыхнувшись, сердито встряхнул вредный компас и снова взглянул на стрелку:

- Все, приятель, точный курс у нас, кажется, есть, - и весело хлопнул своего верного боцмана по плечу. - Теперь не заблудимся. Э-эй, мисс Элен, дорогуша, потрудитесь принять вертикальное положение... Хватит цветочки обнюхивать, тем более, что некоторые из них могут быть ядовиты... Ну что, други, подъем, привал окончен, нам нужно идти дальше, - в ответ на мой призыв отдыхающие парни с неохотой стали подниматься с земли, и мы снова продолжили путь.

*****
- Не буду долго рассказывать, джентльмены, как вся наша небольшая команда с треском и бранью продиралась-прорубалась через эти непролазные дебри, кишащие всяческой весьма неприятной живностью. Кому из вас доводилось бывать в джунглях, тот с легкостью меня поймет, - Джек усмехнулся, довольно взглянул на присутствующих и ненадолго замолчал, осушая до дна почти полную кружку рома. А к столу тем временем стали подтягиваться все новые и новые слушатели, и вскоре вся дружная компания, затаив дыхание, нетерпеливо ожидала, когда же капитан Воробей продолжит свой рассказ. Но, слава богу, долго дожидаться им не пришлось. - Скажу только, что юная мисс Элен, которой поневоле пришлось делить все трудности этого похода наравне с мужчинами, ни на что не жаловалась, старалась не отставать и не доставляла нам никаких особых хлопот. Она упорно топала рядом со мной по джунглям в сапогах покойного юнги Джима, которые ей были явно велики, и с завидным постоянством спотыкаясь о всяческие торчащие из земли корни, корешки и корешочки, натыкалась на деревья и путалась в кустарниках, цепляясь рыжими кудрями за ветки. Эта юная барышня два раза подряд ухитрилась наступить на одну и ту же змею, а в третий раз уже другая змея свалилась с дерева ей на голову... Два раза Элен проваливалась в какие-то ямы, причем, во второй раз нам пришлось ее оттуда вытаскивать, потом ей за пазуху заполз какой-то нахальный кусачий жук, и истошный женский визг огласил джунгли, распугивая всякую живность. А напоследок мисс Робертс умудрилась втоптаться в большущую кучу экскрементов какого-то местного обитателя животного мира.

Но все эти мелкие неприятности девушка терпела мужественно, лишь сопя, кряхтя, охая, чертыхаясь, отряхиваясь и оттирая об траву прилипшие к подошвам сапог нечистоты аборигена джунглей, видимо, страдающего сильным расстройством желудка.

И вот так за сравнительно короткое время наш маленький отряд смог проделать вполне приличный путь, и вскоре, выбравшись из очередных зарослей, мы увидели перед собой давно пересохшую речку, едва заметное русло которой покрывала зеленым пышным ковром сочная растительность...

*****
Бойе - обращение некоторых островных племен индейцев к белым людям.

[против лизки]

Но тут нас ожидало разочарование - берег здесь оказался слишком крутым и поросшим густым, колючим кустарником. Сойти вниз было невозможно, и нам снова пришлось, громко чертыхаясь, продираться сквозь заросли. А пройдя еще немного, мы, все-таки, нашли более удобное, менее колючее место, и быстро спустившись, сразу же окунулись едва ли не пояс в настоящее море яркой зелени, бурно разросшейся там, где когда-то давным-давно шумела река.
Идти по заросшему травой руслу было намного легче, чем по джунглям, которые еще не успели целиком захватить это свободное пространство. Вскоре высокая растительность поредела, но теперь на пути все чаще и чаще стали попадаться камни - то большие и круглые, то мелкие и острые, об которые мы, озираясь по сторонам и забывая смотреть под ноги, часто спотыкались и падали, рискуя сильно покалечиться.
И только дикой природе здешних мест не было никакого дела до страданий небольшой горстки людей. Позабывшие страх перед человеком звери и птицы радовались жизни, и не обращали никакого внимания на непрошеных гостей, заявившихся в это живущее по своим законам царство.
А наш маленький отряд, не останавливаясь, лишь настойчиво продолжал идти вперед, и за короткое время смог преодолеть весьма большое расстояние. Тогда я достал свой компас и посмотрел на бешено вращающуюся стрелку...

- Джек, все... Я не могу идти дальше, - простонала Элен, которая в очередной раз споткнувшись, сидела на земле, потирая ушибленные места. - Пожалуйста, давай сделаем небольшой п-привал, а? Ну, хоть са-амый малюсенький, - взмолилась девушка, измотанная тяжкой дорогой.

Впрочем, не только Элен выбилась из сил. Крепкие, выносливые парни, тяжело отдуваясь, с трудом переставляли заплетающиеся от усталости ноги и явно нуждались в отдыхе. Да что греха таить, мне и самому очень хотелось сейчас послать всю нашу трудновыполнимую миссию к чертовой матери, упасть на землю, закрыть залитые липким потом глаза и ни о чем больше не думать...

- Ладно, други, все - привал, - сразу же согласился я, важно уселся на торчащий рядом плоский камень, и вытирая пот со лба, снова взглянул на дрожащую стрелку, которая отклонилась вправо, и указывая нужное нам направление, неподвижно замерла на месте. - Кстати, хочу вас обрадовать, парни, - мы уже почти пришли, - и тут же заметил, что эта приятная новость совсем не привела моих ребят в бурный восторг.

- Знаешь, Джек, я вот тут подумал, - Гиббс тоже пристально следил за движениями стрелки. - А что, если мы сами сможем найти то, что хотел найти Дарки, а? - сказал он, но я глянул на своего мудрого боцмана, как на сумасшедшего. - Э-э, ну, это на тот случай, если со стариком что-нибудь случилось, - поспешил добавить он. - Ну-у, и тогда мы, может быть, сами сможем себе помочь... Да...

- Что ты такое несешь? Как же мы можем найти то, что Дарки хотел найти сам, если мы даже не знаем, что именно он собирался найти, а? - сердито остановил я полет фантазии Гиббса. - Думай, что говоришь, приятель. Для того, чтобы найти то, что искал Дарки, нужно сначала отыскать в джунглях самого Дарки, которого мы точно не знаем, где искать, но догадываемся. И если мы найдем его, то сможем найти и то, что Дарки искал, если он, конечно, это "что-то" нашел...

- А если нет? Если мы найдем только Дарки без того, что он искал? - Гиббс, хлопая глазами, усиленно соображал. - Джек, что тогда, а?

- Ты не понял ничего..., - я устало вздохнул, пораженный недогадливостью своего боцмана. - Сейчас постараюсь объяснить... Ну, вот смотри...

- Джек, дай мне, пожалуйста, воды, - попросила Элен, которая сидела рядом, очень внимательно следя за ходом моих мыслей, и взяла у меня фляжку. - Благодарю... Фу-у, во рту все пересохло и огнем горит..., - она, вздохнув с облегчением, припала к горлышку, и с наслаждением напившись, зажмурилась от удовольствия. - Уф-ф, как хорошо-то... Мистер Гиббс, Джек просто хотел сказать, что не знает, зачем Дарки отправился в джунгли, и что именно он там хотел найти. Старый шаман ему этого не сказал...

- Да-да, не сказал..., - тут же поддакнул я, а Гиббс в ответ задумчиво почесал в затылке, видимо, все еще пытаясь переварить только что сказанное мной и Элен. - А если бы Дарки и сказал, что толку, все равно сами, без него не справимся. Знаешь, приятель, ты что-то слишком туго соображаешь.. По-моему, вы, мистер Гиббс, крепко перегрелись на солнце. Ладно, время идет, - и забирая у Элен переданную назад фляжку, поднялся с земли. - Сожалею, но нам, други, снова пора... Давайте, давайте, ребятки, поднимайтесь, привал окончен.

Наш отряд с великой неохотой поднялся на ноги и отправился в путь, следуя точно в указанном стрелкой направлении мы свернули вправо, поднялись вверх по берегу и снова очутились в джунглях, распугивая их обитателей. Но на сей раз продираться сквозь заросли нам долго не пришлось - они заметно поредели, а Гиббс, засмотревшись по сторонам, вдруг споткнулся об какое-то большое бревно, получше рассмотрев которое мы поняли, что это упавший тотемный идол. И теперь этот индейский божок - предмет поклонения и почитания всего племени такайя валялся у нас под ногами, поросший мхом и обросший сочной травой. Чуть поодаль виднелся еще один, затем еще и еще, а пройдя немного подальше мы тоже наткнулись на несколько изваяний, но уже вытесанных из черного камня с большИм для примитивных индейцев мастерством. Некоторые из каменных тотемов растрескались от солнца, ветра и дождя, а мох и ползучие растения густо облепили их, делая слабо заметными на фоне серо-зеленых джунглей. А еще немного дальше начиналось само поселение, и кое-где торчали остатки полуразвалившихся хижин.

- Матерь Божья... Ну, надо же, какое пестрое сборище..., - Гиббс вытаращил глаза и присвистнул, кивнув в сторону индейских божков. - Ха, и все они - редкостные уроды, один другого страшнее. Помню, помню, Джек, это поганое место, - он брезгливо поморщился и сплюнул. - Но тогда, в прошлый раз, их, страшилищ этих, вроде бы, было гораздо меньше.

- О-ох, приятель, не смей оскорблять языческих богов... Они, эти местные суровые парни, такого грубого обращения не любят, учти, Гиббс, - усмехнулся я, толкая своего скисшего боцмана локтем в бок, а стоящая рядом в каком-то испуганном восхищении Элен промолчала, осторожно трогая пальчиками шершавую, изъеденную временем и причудами погоды поверхность каменного изваяния. - Когда-то на этом месте, видимо, было обширное капище, здесь люди племени такайя поклонялись своим жутковатым на вид божествам и приносили им жертвы. Все, други, вот теперь мы, кажется, окончательно пришли, - и обратившись к остальным, строго посмотрел на своих хмурых, усталых ребят. - А теперь, парни, слушайте меня внимательно - нам нужно будет как следует прочесать эту территорию, в каждую мало-мальски уцелевшую хижину заглянуть. И поэтому предупреждаю - не зевать, все время быть начеку, ушами, глазами и всем прочим не хлопать, и по одному в зарослях не разбредаться. Мисс Робертс, вы меня хорошо слышите? - Элен сразу же перестала любоваться на идола и понимающе закивала головой. - А вас это касается в первую очередь.

Всю эту речь я старался произносить с железной уверенностью, которая на самом деле покинула меня, как только мы добрались до места - сразу же стало ясно, что наши поиски напрасны, и нога человека сюда не ступала давным-давно. А раз так, то никакого Дарки мы в этой глуши не найдем. Его здесь просто не было и нет...
Пока я, предаваясь своим невеселым размышлениям, рассматривал уродливых идолов, наш небольшой отряд разошелся в разные стороны. Парни шумели в зарослях, то и дело громко звали Дарки, но в ответ раздавались только испуганные крики потревоженных птиц. Гиббс и Элен тоже ушли далеко вперед, и я, озираясь по сторонам, пошел следом за ними, добравшись до полусгнивших остатков хижин. Видно, индейцы такайя делали свои жилища на совесть, если эти хрупкие на вид постройки, несмотря на свой весьма преклонный возраст, очень хорошо сохранились и еще не успели окончательно развалиться. Но забираться внутрь все равно было очень опасно, гнилое строение держалось некрепко и могло в любой момент рухнуть, поэтому приходилось лишь осторожно просовывать физиономию в такие "дырявые корзины", внимательно приглядываться и звать старика, но пока безуспешно.

Я только плюнул с досады, и еще раз оглянулся по сторонам, ища глазами Гиббса и Элен, которых нигде не было видно...

- Эле-ен! Ги-ибс! Где вы есть, отзовитесь! - но на мой призыв только какие-то местные горластые птицы возмущенно разорались в ответ.

И вдруг почувствовал чей-то взгляд, упершийся прямо в спину, и от которого по телу пробежали противные мурашки, а сердце бешено заколотилось от страха. Я резко обернулся, крепко сжимая рукоять готовой к бою сабли, и увидев в зарослях что-то большое, темное и неподвижное, не дожидаясь нападения, мгновенно подскочил, с силой рубанул густую растительность, как тут же услышал угрожающий звон металла - мой клинок наткнулся на камень, и выдержав удар, чудом не сломался. Но тут я хорошенько разглядел этот "камень"...
Надежно укрытое от любопытных глаз пышной зеленью, на меня смотрело, нет, откровенно пялилось каменное изваяние... Но какое! Огромное чудовище - Адаи сидело на корточках, похабно раскорячив толстые уродливые ноги, впрочем, такие же, как и весь он сам, таращило свои горящие адской злобой глазищи, словно издевательски ухмыляясь в кровожадном оскале, выставляя напоказ два ряда острых, как лезвия кинжалов, огромных зубов, а корявые руки-лапы с длинными кривыми когтями были хищно протянуты ко мне навстречу, готовые схватить и разодрать на части...

Я в ужасе отшатнулся от этого жуткого творения неизвестного мастера, а рука сама полезла под рубашку в поисках подаренного Элен серебряного медальона. Но оберега на месте не оказалось... И тщательные поиски за пазухой результатов тоже не принесли - он бесследно исчез. Возможно, я потерял медальон, когда мы в поте лица продирались сквозь джунгли, а может быть, и немного позже, но точно помнил, что еще совсем недавно он висел на моей шее, а теперь, увы, там было пусто... Во-от, дья-явол... Не сдержавшись, я взвыл с досады и бессильной злобы, от души плюнул в кошмарную полуобезьянью морду каменного чудовища и хотел уже отправиться на поиски Элен, Гиббса, собрать остальных парней, прекращая, к чертовой матери, эти бесплодные напрасные поиски, как вдруг откуда-то легко, но отчетливо потянуло дымом... Значит, где-то совсем неподалеку горел костер, и развести его в такой глуши мог только Дарки... Я хорошенько принюхался, словно собака с отличным обонянием определил сторону, откуда исходил этот запах, и двинулся вперед...

С трудом пробравшись через очередные заросли, я неожиданно наткнулся на небольшой клочок земли, полностью свободной от растительности, на котором ярко и весело полыхало золотисто-оранжевое игривое пламя костра, рядом с ним не было ни единой живой души, а невдалеке от него... Я вздрогнул, увидев совсем новенькую аккуратную хижину, неизвестно, откуда взявшуюся посреди диких джунглей. Неужели в этих дебрях кто-то живет? И кто это может быть? Мне стало страшновато... Ведь частенько встреча с человеком в таком глухом месте вовсе не сулит ничего хорошего... Поэтому я в любое мгновение был готов к нападению и держал наготове саблю, нервно сжимая вспотевшей ладонью ее рукоять. Стараясь двигаться, как можно тише, начал подкрадываться к хижине, напряженно озираясь по сторонам...

- Дарки! Где ты!? - осторожно, но громко позвал я старика. - Это я, Джек.. Мы пришли за тобой, слышишь? Если ты здесь, то отзовись, приятель...

Но мне никто не ответил, а вокруг повисла странная звенящая тишина, какая бывает перед грозой, не стало слышно шелеста травы и листьев, криков и пения птиц, они резко умолкли, словно чего-то или кого-то испугавшись, а ветер совсем исчез, будто внезапно улетел в неведомые дали...

И вдруг из хижины показалась молодая женщина и грациозной походкой направилась ко мне навстречу. Она двигалась мягко и бесшумно, словно тигрица на охоте, и подходила все ближе и ближе... Ее угольно-черные, сияющие глаза смотрели на меня в упор, насквозь прожигая наполненным огненной страстью взором, а на кроваво-красных четко очерченных губах играла призывная улыбка.
На таинственной незнакомке не было никакой одежды, не считая яркого, пестрого куска ткани, обернутого вокруг тонкой талии, и едва прикрывающего крутые, плавно покачивающиеся бедра.
Многочисленные причудливые украшения из жемчужных бусин, перламутровых ракушек и звериных клыков мелодично позвякивали на изящной шее и точеных запястьях в такт легким шагам женщины, искусно вырезанные из кости серьги свисали почти до плеч, путаясь в тяжелых прядях черных, как смоль, блестящих на солнце длинных волос, тоже украшенных вплетенными в них нитями белого и розового жемчуга.
Что-то до боли знакомое было во всем облике загадочной обитательницы диких джунглей, вот только, что именно, я почему-то никак не мог вспомнить, но при появлении смуглой красотки мне сделалось очень жутко. Возникло сильнейшее желание рвануть назад в заросли, откуда только что выбрался, и позабыв про гордость и честь капитанского мундира, заорать во всю глотку в надежде, что мои парни услышат и придут на помощь, но ноги будто приросли к земле, язык предательски отказался подчиняться своему хозяину, а вместо связной человеческой речи из горла вырвалось какое-то нечленораздельное мычание...

А еще через мгновение незнакомка, внушающая своей безупречной, ослепительной красотой такой странный ужас, оказалась уже рядом со мной. Она легким чувственным жестом откинула назад свои роскошные волосы, струящиеся черным водопадом по плечам, в полном молчании взяла мои руки и прижала их к своей обнаженной груди. Я вздрогнул, прикоснувшись к тугим, упругим округлостям, ощущая, как плотные горошины крупных темных сосков требовательно упираются в мои ладони в ожидании ласки.
Но сейчас от таких доступных соблазнов огонь желания не вспыхнул у меня внутри, как раньше, и не было нетерпеливой жгучей жажды обладания этим прекрасным телом. Сейчас мне ужасно хотелось только одного - поскорее убрать руки от предложенных прелестей и бежать без оглядки куда-нибудь подальше, только теперь это было невозможно... Женщина пристально смотрела мне в глаза, проникая своим взором прямо в сердце и душу, и я почувствовал, как медленно погружаюсь в глубокую бездонную пучину. От ее пронзительного взгляда перед глазами поплыл густой розовый туман, постепенно окутывая все тело, делая его податливым и безвольным, наполняя блаженной истомой и полной неспособностью к какому-либо сопротивлению, в этом тумане мелькали, кружась веселым хороводом, разноцветные звездочки и вспыхивали ослепительно яркие искры.

И тут женщина заговорила, но ее губы были неподвижны, а тихий, сладко мурлыкающий голосок звучал у меня голове легким журчанием хрустального ручейка, успокаивая и убаюкивая, и эта чужая незнакомая речь, напоминающая заклинания, заставляла позабыть обо всем на свете. Было ясно, что прекрасная жительница джунглей колдовала, ее магия полностью лишала воли, целиком подчиняя чужой.Тогда незнакомка мягко отстранила от себя мои ладони и взяла за руку, настойчиво увлекая за собой в хижину, а я же, не в силах сопротивляться, лишь безропотно и покорно, как ягненок, поплелся за ней...

[против лизки]

Начало данной главы содержит описание сексуальной сцены, детям до 16 лет к прочтению не рекомендуется.

*****
Красавица-индианка увела меня в прохладный полумрак хижины, продолжая при этом нашептывать свои завораживающие заклинания, обволакивающие все тело теплом и сладкой слабостью. Саблю я выронил еще снаружи, но сейчас у меня даже в мыслях не было воспользоваться оружием. Я слышал только нежный, мурлыкающий голосок прекрасной колдуньи, видел только ее бездонные знойные глаза, влажно блестящие в полутьме, ее пухлые алые, чуть приоткрытые губы, и с наслаждением вдыхал аромат каких-то диковинных цветов, исходивший от ее гладкой смуглой кожи и иссиня-черных волос...

Но оказавшись в хижине, женщина вдруг сразу изменилась - нежный воркующий голосок и ласковые взоры вмиг исчезли, а угольно-черных глазах сверкнул нехороший плотоядный огонек. Издавая утробное полузвериное урчание, она выдернула у меня из-за пояса пистолет и отбросила его прочь, вмиг стащила перевязь, а следом за ними и вся моя остальная амуниция отправилась на пол. Я же в ответ мог только молча хлопать глазами, а нахальная красотка с треском разорвала мою рубашку до самого низа и проворно стащила ее. Не успел я глазом моргнуть, как оказался полностью безоружным и полураздетым. Тогда женщина, проявляя недюжинную силу для такого хрупкого на вид создания, швырнула меня на расстеленные по земляному полу звериные шкуры...
Никаких сомнений в ее намерениях не оставалось, но то, как она при этом действовала - резко, грубо, нахраписто, сейчас очень напомнило мне себя самого, когда, крепко перебрав с выпивкой и стремясь поскорее получить желаемое, безжалостно разрывал одежду на какой-нибудь бордельной девице, толчком бросал ее на кровать и наскоро удовлетворял свою бурлящую похоть. Только теперь эта странная дикарка из джунглей собиралась проделать со мной тоже самое. Все эти действия походили на самое настоящее изнасилование, а я не только не мог воспротивиться творящемуся безобразию, но даже просто слова вымолвить, и лежал, как неподвижное бессловесное бревно, на мягких шкурах.

Дикарка же тем временем не терялась и даром времени не теряла - она быстро стянула с меня сапоги и ловко сдернула штаны, от торопливости и усердия едва не разодрав их в клочья, и теперь пожирала горящим алчным взглядом мое беззащитное, уязвимое, обнаженное тело. А я возлежал перед ней голышом, словно изысканный деликатес на блюде, вызывающий зверский аппетит и жуткое стремление поскорее попробовать его на вкус...

И тут эта дикая кошка обрушила самый настоящий ураган своих жарких ласк, набросившись на меня с яростью изголодавшейся тигрицы.. Она до крови раздирала мои плечи, грудь, живот и бедра своими длинными и острыми ноготками, больше похожими на когти, жадно впивалась острыми белыми зубками в весьма чувствительные места, причиняя такой хищной любовной игрой сильную боль и одновременно даруя наслаждение, заставляя меня громко стонать от этих сладких мучений и вспыхнувшего жгучего желания. Но по воле колдовских чар своей повелительницы я был полностью обездвижен и мог только лишь принимать ее необычные и жестокие ласки, а будучи не в силах пошевелиться, не имел ни малейшей возможности подарить ей своих. Жажда обладания достигла высшего пика, когда гибкий влажный язычок моей страстной мучительницы, скользнув вниз, прошелся по моему напряженному мужскому достоинству, гордо вздымающемуся и нетерпеливо вздрагивающему в ожидании любовной битвы , а обжигающие губы сомкнулись плотным кольцом на его горящей головке... Тогда я, не в силах больше терпеть и разрываясь от переполнившего бурлящего желания, с требовательным, страдальческим стоном попытался сделать первое движение навстречу этому дьявольскому соблазну, только, увы, безуспешно...

Но прекрасная хищница сжалилась над своей измученной страстью жертвой, и как опытная наездница на коня, запрыгнула на меня верхом, с силой принимая в себя жаждущую плоть, всей длиной ворвавшуюся внутрь и глубоко вошедшую в ее тело. Тотчас же острая, резкая боль пронзила меня, заставляя исторгнуть громкий душераздирающий вопль умирающего в муках, и тут же взорвалась огненным фейерверком ни с чем не сравнимого наслаждения...
Распаленная страстью дикарка, издавая звериное рычание, стала двигаться напористыми толчками, а вскоре движения набрали такой бешеный ритм, что если бы у меня была возможность поучаствовать в этой безумной скачке, то за своей пылкой партнершей я бы ни за что не успел... Но "корабли пришли в гавань" одновременно - еще через несколько сокрушительных толчков женщина, яростно взвизгнув, замерла, вцепившись в меня ногтями и довольно урча, а извергнутый мною горячий поток разливался у нее внутри. Тогда, обливаясь потом, я в блаженном изнеможении закрыл глаза.

И вдруг какое-то странное зловоние выбросило меня из сладкого забытья беспощадным пинком под зад. Я с неохотой открыл глаза и... о-о, господи... увидел, что лежу в объятьях отвратительного чудовища, вцепившегося в мое несчастное истерзанное тело кривыми когтями и сипло мурлыкающего от удовольствия, а мое поруганное мужское достоинство все еще находится внутри у этой жуткой твари. Дар речи и способность двигаться очень кстати снова вернулись ко мне, и отчаянно завопив во всю глотку, я всеми оставшимися силами попытался сбросить с себя кошмарное существо, отчетливо понимая, что все мои жалкое сопротивление - напрасное геройство. Но поганое страшилище неожиданно разжало когти, тотчас же переставая утробно урчать, и обиженно уставилось на меня немигающими стеклянными глазами. Я с ужасом и омерзением разглядывал его уродливое, горбатое, тощее тело, украшенное обвисшей грудью и безобразными наростами, похожими на бородавки, с торчащими из них пучками слипшейся шерсти. Чудовище наклонило к моей перекошенной физиономии свою жуткую полуобезьянью рожу, обдавая невыносимым смрадом, от которого я чуть не задохнулся. Обида моей кошмарной "возлюбленной" резко сменилась злобой, вспыхнувшей в глазах адским пламенем, кровожадно сверкнули два ряда острых, как у акулы, огромных зубов, а из приоткрытой пасти обильно потекла слюна вперемежку с какой-то зеленой мерзостью, капающей на меня, и воняющей, будто вместе взятая тысяча трупов. Чудовище с громким храпом втянуло воздух, пропитанный запахом человеческой плоти, крови и пота, и протяжно завывая, мертвой хваткой впилось в меня когтями. Я дико завопил, забившись в хищных лапах, все еще пытаясь вывернуться и отчетливо понимая, что это - конец... Но тут что-то молнией сверкнуло за спиной кошмарной твари, ее уродливая башка отскочила от туловища и с глухим стуком покатилась по земляному полу, а из разрубленной шеи ударил фонтан черной крови. Сквозь кровавый туман я увидел Элен, сжимающую в руках мою саблю, брошенную возле хижины. Тут голове у меня взорвалась горячая бомба, перед глазами поплыли радужные круги и все погасло.

*****
Звонкие оплеухи вернули мою грешную душу, уже готовую отправиться в страну предков, обратно в бренное тело. С трудом приподнимая тяжелые веки, я кое-как узнал Гиббса, награждающего меня оживляющими затрещинами и изо всех сил трясущего за плечи. Мой заботливый боцман тотчас же сунул в мои пересохшие губы фляжку с ромом, и к которой я немедленно припал, словно младенец к материнской груди, жадно поглощая живительную жидкость, но приняв изрядную порцию "успокоительного", окончательно пришел себя и огляделся вокруг. Я находился в старой-престарой полусгнившей хижине едва живой и голышом, весь искусанный, ободранный, перемазанный отвратительной вонючей зеленой слизью, валяясь на земле в густой траве, а неподалеку от нас с Гиббсом неизвестно откуда появившийся Дарки пытался привести в чувство лежащую без сознания Элен. Трупа мертвого чудовища и его отрубленной башки нигде не было видно. Только невыносимое зловоние, исходящее от мерзкой коричневой лужи, в которой я сейчас и лежал... "О-о, господи, не-ет, неужели я со страха обделался?" - но сразу же смекнул, что мои опасения напрасны, и у этой гадкой лужи совсем другое происхождение.

- Дже-ек... Ну, слава богу... Ты снова с нами, - расстроенный Гиббс наконец-то вздохнул с явным облегчением, и счастливо сопя, вытер слезившиеся глаза. - А мы-то уже боялись, что никогда больше не увидим тебя. Наверное, с тобой стряслось что-то очень... ужасное, да? Ведь если ты в таком... раздрае... Да еще эта... жуткая вонища, фу-у...

- М-м, старина, все вопросы - потом, ладно? - прохрипел я, и со стоном приподнявшись, попытался встать, но не смог этого сделать из-за сильной боли и нахлынувшей резкой слабости. Перед глазами все плыло, голова шла кругом, в ушах противно звенело, и кое-как выбравшись из коричневой лужи при помощи Гиббса, мне снова пришлось сесть. - Э-эй, приятель, не смотри на меня так... Это - не мое... Не моя... Не мои нечистоты, слышишь? Я здесь вовсе не при чем, - и грозно зыркнул на украдкой ухмыляющегося боцмана, подбирающего мою разбросанную вокруг одежду и оружие.

- Да знаем мы, кэп, знаем, что вы не виноваты... И, разумеется, верим..., - весело отозвался Дарки, растиравший Элен виски каким-то снадобьем с сильным резким запахом. - Только, сэр, судя по вашему теперешнему виду, от приключившегося с вами можно было очень легко обделаться, и никто бы не посмел вас осуждать за этот "грех". Ладно, ладно, сэр, я просто грубо пошутил, не сердитесь и простите старика. Сейчас я помогу этой отважной девочке, а после, как только выберемся отсюда, займусь вашими "боевыми" ранениями.

- Дарки, старина, ну, наконец-то... Откуда ты здесь взялся? - от радости я был готов расцеловать старика, но тут же с тревогой взглянул на неподвижно лежащую и смертельно бледную девушку. - О-о, не-ет, что с ней такое? Дарки, она что, ранена? - и снова попробовал приподняться, чтобы подойти, ну, или на худой конец, подползти к Элен, только старый мудрый шаман меня немедленно остановил:

- Не нужно, сэр... Не беспокойтесь, ничего серьезного с девочкой не случилось. Просто она очень сильно испугалась и скоро сама очнется, а вы ей ничем не поможете. И сейчас ее лучше не трогать. Еще вы, кажется, спрашивали, откуда я здесь взялся? Э-эх, сэр, стыдно признаться, но я умудрился заблудиться...Представляете? - Дарки разулыбался и замотал головой. - Вот ведь старый хвастун. Впрочем, тут я не слишком виноват - эта дрянь водила меня кругами по джунглям, и в конце концов, я удалился от нужного места совсем в другую сторону. Правда, потом, все-таки, смог найти дорогу, вышел к поселению и наткнулся на наших парней, рыщущих по кустам в поисках меня. Кстати, это очень здорово, что вы догадались, где меня искать... Ну, а потом я, в свою очередь, нашел вас здесь в таком... раздрае, и Элен, лежащую без сознания с вашей саблей в руке. Тогда я сразу же все понял, ну, а дальше вы знаете. Только трупа той твари, которая была здесь, я, к сожалению, так и не успел увидеть...

- Подожди, подожди, дружище... Какая тварь? - задумчиво спросил я, хоть уже и сам догадался. - Это та самая, которая...

- Да-да, сэр, она самая. Та, которая навела на вас морок, вынудила заниматься с ней любовью, а затем, получив желаемое, благополучно сожрать, - невозмутимо ответил старик, продолжая растирать Элен виски, а стоящий рядом с открытым ртом и замерший с моей одеждой в руках мистер Гиббс, слушая все это, вытаращил глаза и разинул рот еще шире. - Да, сэр, вот так бы оно все и было. А, судя по вашему истерзанному виду, это жуткое рандеву прошло весьма плодотворно, - старик спрятал глаза, видимо, с трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться над своим измученным, перепуганным и обескураженным кэпом. - Прошу прощения, сэр, я не хотел вас обидеть, - виновато добавил он. - Конечно же, я вам очень сочувствую и бесконечно рад, что это свидание окончилось для вас так удачно, а все благодаря смелости и решительности мисс Элен. Обычно другим везло значительно меньше.

- А что, были еще и другие невезучие любовники? - насмешливо поинтересовался я, и поморщившись от боли, принялся усердно оттираться от крови и прилипшей мерзости вырванными пучками влажной травы.

- Увы, сэр... И немало, - спокойно сказал Дарки, ласково гладя Элен по кудрявой головке. - Накануне каждого полнолуния Мать всех чудовищ готовится к продолжению своего ужасного рода. Но для этого ей обязательно нужен мужчина, перед которым она является в образе прекрасной женщины и соблазняет его. От своих соплеменников самка Адаи зачать не может, потому что они бесполы. В полнолуние она откладывает яйца, похожие на осиные гнезда, с зародышами, дремлющими в ожидании своего часа, в то время, как только что зачатое от человека потомство благополучно развивается у нее внутри до следующего полнолуния. Получается непрерывный замкнутый круг, в котором все продумано каким-то дьявольским разумом. Ну, а использованных "отцов" самка, получив их семя, разумеется, тут же пожирает. Вот видите, сэр, как вам повезло, - Дарки закончил свой длинный, но такой увлекательный рассказ, от которого, по правде сказать, мне стало очень не по себе, и ободряюще похлопал меня по плечу. - Правда, старики нашего племени поговаривали, что облик чудовища может принимать и сама Хозяйка Синего Озера, только я уверен, что это все - полная чушь и глупое суеверие. А Мать всех чудовищ - это совсем другое...

- Ка-кая та-такая еще Мать всех чу-чудовищ!? - возмущенно простонала Элен, неожиданно открывшая глаза. - Неправда все это! Когда я отстала от Гиббса и случайно набрела на эту милую новенькую хижину посреди джунглей, то возле входа валялась сабля Джека, а из хижины раздавались душераздирающие стоны и вопли. Тогда я схватила его саблю и влетела внутрь, но никаких чудовищ ни с матерями, ни без матерей я не увидела. Зато я отлично видела, как какая-то совсем голая баба, о-ох, пардон, женщина, нахально восседает верхом на Джеке, словно на горячем жеребце, и бесстыдно удовлетворяет свою похоть. Она, эта дрянь, рычала и завывала от страсти, словно дикий зверь, а наш бедный измученный, заезженный кэп не отставал от нее и тоже громко вопил, то ли от адской боли, то ли от райского наслаждения... Не знаю, - Элен, раздраженно и злобно сопя, ехидно сощурилась, и поднявшись с земли, исподлобья глянула на меня таким испепеляющим взглядом, что мне очень захотелось провалиться сквозь землю. - Ну, я потихоньку подкралась к этой мерзавке сзади и... Но я не хотела ее убивать, клянусь... А просто хотела ее слегка напугать... Это вышло... случайно. Я даже не думала, что го-голову можно так ле-легко о-отрубить... О-ой, мама..., - тут новоиспеченной убийце снова сделалось плохо, она побелела, как полотно, и зашаталась, видимо, снова собираясь рухнуть в глубокий обморок. Но Дарки успел вовремя подхватить девушку и дал понюхать резко пахнущее снадобье, которым только что растирал ей виски. - У-ф-ф, спасибо, Дарки... Джек, я подозревала, что ты - гадкий бесстыдник и мерзкий развратник...

- Э-э, дорогая, подожди, подожди, ты же ничего не поняла... Ты была без сознания и все прослушала... Ведь Дарки же объяснил. Он сказал, что эта... Мать всех Чудовищ..., ну, это... она меня заколдовала. Вот. - В отчаянии стал оправдываться я, торопливо натягивая одежду. - Это вышло... случайно. И я здесь не при чем. Я не хотел, клянусь, - и сделал честную рожу. - Если бы ты знала, детка, как же я тебе благодарен...

- Ха, заколдовала? Джек, я что, так похожа на дурочку? Ты еще скажи, что красотка тебя подло изнасиловала, а ты, несчастная жертва, сопротивлялся изо всех сил, - с горечью сказала Элен, не слушая мои яростных оправданий. - И благодарить тебе меня не за что. Ну, если только за избавление от дальнейших притязаний использованной и больше не нужной любовницы...

Она, даже не удостоив меня взглядом, встала и быстро выбралась из полуразвалившейся хижины, направляясь навстречу наконец-то отыскавшим нас радостно гогочущим парням...

- Мисс Элен, стойте, подождите... Вы... э-э-э... неправильно поняли, - спохватился Гиббс, который все это время лишь молча стоял столбом, с ужасом слушая всю эту жуткую историю, и отправился след за Элен.

К тому времени я был уже одет и хотел тоже выскочить за ней, но Дарки настойчиво удержал меня за руку:

- Не нужно, сэр... Сейчас лучше не надо... Девочка очень скоро успокоится сама . Вот тогда вы сможете поговорить. А сейчас нам всем лучше поскорее убраться из поселения от греха подальше, да и нечего нам тут больше делать.

- Да-да, конечно, старина, - поспешно отозвался я, с сожалением и обидой глядя вслед рассерженной девушке. - А, кстати, приятель, ты нашел то, что искал, а?

- Нашел, сэр, да еще как нашел, - загадочно улыбнулся старик, показывая на пучки какой-то душистой травы, висящие у него на поясе и распространяющие дурманящий терпкий аромат. - Теперь мы сможем справится с чудовищами... Не сомневайтесь, кэп... Тем более, что мисс Элен, сама того не подозревая, почти всю работу за меня уже выполнила...

- Послушай, Дарки, но ведь ты же сам мне говорил, что одолеть Мать всех чудовищ сложно и почти невозможно... А тут хрупкое и нежное создание с такой легкостью...

- О-о, сэр, ну, разумеется, мисс Элен бы с ней так просто не справилась. Но здесь есть один ма-аленький секрет, - лукаво подмигнул мне старик. - Только о нем я вам чуть позже расскажу, обещаю. Оу, чуть не забыл, - Дарки нырнул в свой бездонный карман, таЯщий в себе так много удивительного и полезного, вытаскивая оттуда... мой, как я уже думал, безвозвратно утерянный медальон. - Держите, сэр... По-моему, это - ваше..., - сказал он, возвращая мне серебряную пластинку.

- Ого, Дарки... Вот это да! Где ты его отыскал? - я с благодарностью посмотрел на старика, и тихо радуясь такому неожиданному возвращению пропажи, тотчас одел цепочку на шею. - Вот спасибо-то тебе... А я ведь уже распрощался с ним...

- Пустяки, сэр, не стоит благодарить меня, ведь я нашел его совсем случайно... А где я ваш медальон отыскал... Ну, как где? В джунглях, разумеется. Он преспокойно висел на кустике, - хитро усмехнулся старик. - Ладно, однако, сэр, мы с вами заговорились, лучше пойдемте отсюда быстрее...

И Дарки помог мне выбраться из гнилого строения, которое тут же с треском и шумом рухнуло за нами...

[против лизки]

Старый шаман повел наш маленький отряд старой индейской тропой, известной только ему одному. И хоть человеческая нога давным-давно не ступала на этот путь, проложенный в свое время людьми племени такайя, идти по нему было легко, редкие заросли не цеплялись своими ветками за одежду и волосы, а густая сочная зелень, доходящая почти до колен, совсем не мешала передвигаться. Да к тому же, недавно прошедший кратковременный, но сильный дождь дал небольшую передышку от духоты и зноя, принеся с собой в разморенные джунгли свежесть и живительную прохладу. А теперь вместе с возвращением Дарки к нам снова вернулась уверенность и надежда. Мои парни, довольные легкой дорогой, отступившей жарой, и самое главное, тем, что так благополучно выбрались из прОклятого поселения такайя, теперь оживленно переговаривались, любуясь красотами окружающей природы. Для всех этих ребят мир с новой силой заиграл своими яркими красками, возвращая радость жизни... Но только, увы, над моей дурной башкой сейчас висела мрачная грозовая туча, а на душе было так гадко и мерзко, будто меня вместе с этой самой дурной башкой какие-то злодеи окунули в бочку с нечистотами...

Я не сомневался, что с легкой руки, а вернее, длинного языка почтенного мистера Гиббса вся наша честнАя компания уже знала о моем жутком и постыдном "любовном приключении". Конечно же, пока мы беседовали с Дарки, этот старый болтун-боцман не смог устоять перед соблазном и успел все растрепать, так что, скрыть от команды свой стыд и позор явно не получится... Впрочем, Гиббс был не так уж виноват - весь истерзанный, потрепанный вид и никуда не исчезнувшее зловоние, тянущееся за мной длинным шлейфом и заставляющее остальных парней морщиться, зажимая носы, громко заявляли о себе красноречивее всяких Гиббсов. И хоть никто не смел задавать никаких вопросов, я всей многострадальной изодранной и исцарапанной шкурой ощущал сочувственные, но отвратительно любопытные, косые взгляды и редкое опасливое перешептывание за спиной.

"М-да-а, старина, чувствовать себя заморским чудом неприятно", - со злостью подумал я и поклялся застрелить первого, кто попробует хотя бы единым словом заикнуться о произошедшем, не считая, разумеется, Дарки, Элен и Гиббса.

Но в особенности мне было стыдно перед моей спасительницей и одновременно невольной свидетельницей подло учиненного разврата и моей поруганной чести. Это жгучее чувство припекало меня до самых печенок, и не решаясь подойти к рассерженной девушке, я лишь с сожалением поглядывал в ее сторону. Элен с Гиббсом шли позади остальных и о чем-то вполголоса спорили, только о чем именно, мне так и не удавалось расслышать. Лишь по разгоряченной роже Гиббса и отчаянным взмахам его рук я догадывался, что мой верный боцман, от души сочувствуя своему опозоренному кэпу и желая помочь, изо всех сил пытается оправдать его такое тяжкое грехопадение. Вот только, несмотря на пылкую защиту, Гиббс, будучи хорошим другом, все-таки, оказался никудышним адвокатом, Элен продолжала дуться и не даже удостоила меня взглядом.

Конечно же, с одной стороны мне крупно повезло, что эта боязливая курочка, не державшая в руках никакого оружия, кроме, разве что, кухонного ножа, сегодня из-за своей сиюминутной вспышки ревности спасла меня от жуткой, мучительной смерти в лапах кровожадного чудовища. Конечно же, я восхищался этим неожиданным, непредсказуемым поступком и был бесконечно благодарен Элен за ее решительность. А с другой стороны мне было бесконечно обидно, что она, проявив поистине тупое ослиное упрямство, не захотела выслушать не только меня, но и Гиббса.

"Ну, и дуйся дальше, цыпа, сколько твоей душеньке угодно, - раздраженно подумал я, и еще раз обернувшись, с досадой посмотрел на Элен. - Нашла время сцены ревности закатывать... Подумаешь, невелика птица - перебесишься, сама прибежишь... А нет, так и катись ты ко всем чертям... Не больно-то и хотелось..."

Но я врал самому себе, ведь на самом деле мне ужасно хотелось, чтобы Элен, щебеча звонкоголосой птичкой, снова шла рядом со мной... Только она сейчас сердито шагала с Гиббсом, слушая его бесконечную болтовню, а рядом со мной, тяжело сопя, топал Дарки, рассказывая о своих удивительных приключениях, и о том, как он, обмороченный Матерью всех чудовищ, в поте лица наматывал круги по джунглям. Старик говорил весело и беззаботно, то и дело подшучивая над собой, но я-то знал, как тяжело пришлось Дарки одному в таком трудном и опасном путешествии. И хоть, разумеется, очень сочувствовал, от души его жалея, но раздавленный своими тоскливыми думами, слушал увлекательный рассказ старого шамана весьма невнимательно, вникая в сказанное им лишь наполовину.

А подумать мне было над чем, ведь к моим душевным мукам прибавились еще и другие страдания. Искусанное и изодранное тело ломило, соленый пот, стекающий по нему ручейками, попадал в глубокие ранки, отчего "следы чудовищно-пылкой страсти" причиняли раздирающую, жгучую боль.. Только все это было сущими пустяками по сравнению с главной и неудобносказуемой проблемой, которая стала основной причиной моих мучений и переживаний: поруганное мужское достоинство, оскверненное такой омерзительной, противоестественной близостью, распухло до невероятных размеров, с трудом помещалось в штанах, мешало передвигаться и при каждом шаге нестерпимо болело. А еще этот пострадавший орган горел огнем и ужасно зудел, но почесаться мне не позволяла все та же режущая боль, нарастающая с новой силой даже от легкого прикосновения, и от которой перед глазами вспыхивали разноцветные звездочки.

"Скорее всего, я подхватил от гадкой твари какую-то дурную болячку...", - и от этой ужасной догадки меня бросало то в жар, то в холод, а желание пустить себе пулю в лоб посещало все чаще. Да и остальное самочувствие тоже оставляло желать лучшего, поэтому сейчас мне больше всего хотелось только одного - упасть в мягкую влажную траву, свернуться клубком, закрыть залитые липким потом глаза и ни о чем больше не думать... Но я только лишь крепче сжимал зубы, изо всех сил стараясь сдерживать рвущиеся наружу болезненные стоны, и продолжал упорно шагать дальше...

- Сэр, что с вами? Вам плохо? - сквозь плавающий в голове туман я услышал слова Дарки, встревоженный скрипучий голос которого немного привел меня в чувство, а удивительно легкая, почти невесомая рука старика легла на плечо. - Сэр, вы выглядите ужасно... По-моему, нужно присесть и немного передохнуть, иначе вы упадете.

- М-м, Дарки, пожалуй, ты прав... Вот только не думаю, что это поможет, - с трудом прохрипел я, и остановившись, тяжело перевел дух, вытирая мокрую от пота физиономию. - Понимаешь, старина, по-моему, у меня очень серьезная проблема, - и все-таки, решился поделиться со со старым шаманом своей бедой, но все еще продолжал маяться в сомнениях. - Э-э-э, только даже не знаю, как сказать... Она, знаешь... такая...

- Говорите, как есть, сэр... Это гораздо проще, - Дарки, прищурив свои пронзительные глазки-бусинки, пристально разглядывал меня с головы до пят, и от его вездесущего взгляда не укрылся огромный холм, оттопыривающий мои штаны на самом интересном месте. Кажется, старик уже догадывался, о чем пойдет речь.

- Э-э-э, скажи, приятель, а ты случайно не знаешь, болеют ли эти твари какими-нибудь дурными болезнями? - замявшись, осторожно поинтересовался я. - Ну, ты же понимаешь, о КАКИХ болячках речь...

- Да все я понимаю, сэр. Более того, уже и сам вижу эту вашу... серьезно вздувшуюся проблему, - он выразительно покосился на то, что теперь нахально выпирало для всеобщего обозрения у меня между ног, громко заявляя о себе. - М-да-а, болячка эта, разумеется, неприятная, но не смертельная, и очень скоро пройдет сама. Так что, не переживайте, сэр, подхватить заразу вы не могли, это невозможно, потому что к этим бесовским тварям никакие болячки не липнут. Они сами - дурная болячка.

- Дарки, ты уверен? Ты это точно знаешь? - все еще продолжал сомневаться я, с тревогой поглядывая на старика.

- Сэр, я это точно знаю, - твердо ответил он. - Вы что же, перестали мне верить?

- Ну, ладно, ладно, извини дружище... Не сердись, но сам понимаешь, это как-то слабо утешает, - виновато сказал я и вздохнул с некоторым облегчением, только, по правде сказать, чувствовал себя все хуже и хуже. Теперь меня трясло от сильного озноба, все тело скрутило ломотой, которая не давала пошевелиться, а горячий пот снова потек ручьями, обжигая воспаленную кожу. И я, будучи не в силах дальше стоять на ногах, со стоном опустился на землю. - Знаешь, старина, наверное, нам нужно сделать здесь небольшой привал. По-моему, твой кэп просто немного выдохся, вот и несет всякую чепуху...

- А по-моему, у кэпа сильный жар, - обеспокоенно сказал старик, присаживаясь на корточки рядом со мной. - Осталось ли у вас, сэр, то самое снадобье, которое я давал для Элен?

- Кажется, да, - я залез в карман, извлек оттуда темный пузырек и глотнул ароматную настойку прямо из горлышка.

- О-ох, сэр, хватит, ведь это слишком много, - ужаснулся Дарки, забирая, как у маленького ребенка, ее у меня из рук. - И потом, это, все-таки, лекарство, а не ром...

- Не волнуйся, дружище, хуже мне уже не станет, - устало отозвался я. - Но если это не позорная болячка, тогда что со мной такое?

- М-м-м, понимаете сэр, самка Адаи выделяет ядовитую жидкость, вызывающую ожоги, - задумчиво сказал Дарки. - Близость с чудовищем отвратительна, противоестественна и грозит человеку весьма неприятными последствиями, которые вы уже ощущаете на всех местах, и особенно на том, что находилось... внутри у этой твари. Вот оно-то и пострадало больше всех... Кожа на нем самая нежная и чувствительная...

- Чудненько... И что же мне теперь делать с этим своим... чувствительным обожженным местом? - недовольно спросил я. - Ведь идти еще далеко, а у меня ноги едва переставляются, вместе не сходясь, да и вообще чертовски паршиво...

- Понимаю, сэр, но вам придется немного потерпеть. Привал мы сделаем позже, тут неподалеку протекает ручей с прекрасной чистой водой, - Дарки махнул куда-то в сторону ближайших зарослей. - Да мы уже почти что пришли... А в ручье вы сможете хорошенько отмыться от ядовитых жгучих соков, и вам сразу же станет легче. Правда, этой вашей... проблеме купание не слишком-то поможет...

- О-оу, Дарки, вот спасибо-то, утешил, нечего сказать, - усмехнулся я, по-стариковски кряхтя и морщась от боли, враскорячку поднялся с земли. - И что же мне теперь делать с этим... бревном, которое, того и гляди, покинет свое законное место, оторвавшись под тяжестью собственного веса? А?

- Не переживайте, сэр, не оторвется и не покинет. Оно крепко приделано, - хохотнул старик. - У вас еще осталась та мазь, которую для раны Элен использовали?

- Ну да, осталась, конечно...

- Вот этой самой мазью и намажьте ваше... вашу... проблему, - весело посоветовал Дарки, но мне было сейчас вовсе не до смеха, представляя себе эту, бр-р, болезненную процедуру. - Да-да, кэп, не бр-р, а надо, я ведь не пошутил.. А после, как намажете, чистой тряпицей завяжите. Боль сразу отпустит. И на остальные ссадины тоже эту мазь используйте, чтобы не воспалились. Ну, если хотите, я вам помогу. Тем более, что все равно обещал заняться вашими "боевыми" ранениями.

- Не-ет, благодарю, дружище, но не нужно, - поспешно отозвался я. - Вот еще глупости. Тебе самому надо хорошенько отдохнуть, а со своим... уязвленным мужским достоинством мне уж как-нибудь самому позволь разобраться. Тем более, что после того чудесного снадобья жар понемногу начал спадать, и сразу стало намного лучше. Пойдем, приятель, а то нас уже заждались, - и кивнул в сторону остановившихся в отдалении и не мешающих нам парней, с любопытством поглядывающих на нас, и Элен, смотрящей на меня с плохо скрываемой жалостью в печальных изумрудных глазах.

Но теперь столь явно проявленное сочувствие, свидетельствующее о том, что она перестает сердиться, разумеется, немного утешило меня, только совсем не обрадовало. И я с гордой понятой головой прошагал мимо, даже не взглянув в сторону девушки.

Как и говорил Дарки, этот ручей, больше напоминающий очень мелкую речку, находился очень близко, и мы, пробравшись через негустые заросли, оказались в живописном месте, затерянном в глухих джунглях, но каким-то чудом отвоеванном у непокорной растительности, нетронувшей его. Правда, восхищаться представшим перед нашими глазами пейзажем было недосуг, ведь за время такого трудного похода у каждого накопились свои насущные нужды. Усталые и голодные парни, расположившись на траве, наконец-то, смогли немного отдохнуть и перекусить прихваченными с собой сухарями и солониной. Только мне сейчас, разумеется, было не до отдыха и не до обеда. Я откопал в своем мешке склянку с вонючей мазью, оторвал кусок от большой чистой тряпицы, которая осталась после перевязки раны Элен, взял все это с собой и со всех ног рванул к ручью, поднявшись чуть выше по течению, где заросли были не такие редкие, и надежно скрывали меня от любопытных взоров команды. Гиббса же, который тоже собрался попереться вместе со мной, я наотрез отказался взять, чем вызвал у своего верного боцмана искреннее недоумение. Но не обращая внимания на его вытянувшуюся от удивления рожу и ничего не объясняя, я скачками рванул купаться, а найдя на берегу местечко поудобнее, стал торопливо, со стонами и бранью, стаскивать с себя одежду, промокшую насквозь от пота и прилипающую к истерзанному телу. Когда же очередь дошла до моих штанов, тут уже я, повергнутый в ужас, тихо взвыл, разглядывая свое пострадавшее мужское достоинство - распухшее до крайне неприличных размеров, покрасневшее, полыхающее адским пламенем и покрытое отвратительными кровавыми волдырями.

Кое-как стащив с себя противную мокрую одежду, причиняющую столько мучений, я смог, наконец-то, вздохнуть с некоторым облегчением, не долго думая, забрел на самое глубокое место, уселся в мелкий ручей, по самую шею окунувшись в кристально-чистую воду, и с наслаждением прикрыл глаза, чувствуя, как от ее прохлады боль сразу же отступила. А вдоволь насидевшись, справившись с усталостью, и отдыхая от измотавшей болячки, я хорошенько, но очень осторожно еще немного поплюхался, стараясь не слишком сильно задевать укусы и глубокие царапины, густо покрывающие мое несчастное тело спереди, а особое внимание пришлось уделить той весьма ценной части, которой больше всех досталось "на орехи" от мерзкой твари.

Мне крупно повезло и во время этой вынужденной помывки никто не побеспокоил, купание явно помогло и можно было смело вылезать из воды. Тем более, что еще предстояло заняться врачеванием своих "боевых" ран, ведь я решительно отверг помощь заботливого Дарки, жалея смертельно уставшего старика, да и по правде сказать, просто устыдился выставлять напоказ свои изувеченные причиндалы. Я с неохотой выбрался на берег, присел на камень, немного обсохнув, обмазал вонючей мазью "следы пылкой страсти", оставшиеся после "любовного приключения", а затем собрался с духом и уже приготовился приступить к еще одной, главной, но ужасно неприятной и болезненной процедуре, с содроганием прикоснувшись к самому нежному, чувствительному месту, как вдруг услышал за спиной легкие, почти бесшумные шаги. Сначала я подумал, что неугомонный Дарки не послушался меня, и все-таки, явился в это укромное местечко, как тут же понял, что ошибся...

Теплые, мягкие ладошки Элен осторожно и нежно легли на мою еще влажную спину.

- О-о, мисс Робертс, какая честь... Значит, вы, все-таки, решили снизойти до такого грязного бесстыдника и мерзкого развратника? - ехидно усмехнувшись, недовольно проворчал я, ведь сейчас неожиданное появление девушки было совсем некстати, и не желая пугать Элен, подхватил с земли валявшуюся рядом рубашку, поспешно прикрывая ей свою многострадальную, уязвленную часть тела, сейчас крайне не подходящую для обозрения. - Весьма польщен... Или вы пожаловали только лишь за тем, чтобы в очередной раз высказать все свое презрение этому блудливому, похотливому "старому хрычу", который...

- Джек, хватит, ну, пожалуйста, перестань. Не нужно злорадствовать...Ведь я пришла не ругаться с тобой. Дарки рассказал про то, что с тобой стряслось на самом деле. - Элен уткнулась мне в макушку и виновато засопела. - А я...я... оказалась полной и бесповоротной дурой, да... Джек, ты очень сердишься на меня?

- Ничего, как нибудь переживу, - тяжко вздохнул я, очень довольный раскаянием Элен. - Джек - парень стойкий, все выдержит. Да и как же можно сердиться и злиться на свою отважную спасительницу, которая, словно могучая древняя воительница, одним взмахом своего острого меча, а точнее, моей уже слегка притупившейся сабли...

- Джек, не надо.... Будь любезен, не продолжай..., - она нервно сглотнула, и хоть Элен все еще стояла позади меня, сразу почувствовалось, что ей снова стало очень нехорошо. - Я ведь уже объясняла - это вышло как-то... случайно. Я просто хотела приставить твою саблю к горлу этой... похотливой девки и решительно потребовать, чтобы забравшаяся на тебя с грязными намерениями бесстыдница и мерзавка убиралась прочь ко всем чертям... А получилось, что...

- Что одним ударом снесла башку ужасному чудовищу, даже не подозревая об этом и думая, что какая-то не в меру прыткая туземка в порыве дикой страсти оседлала беднягу Джека, нагло покушаясь на... его невинность, а бедняга Джек, разумеется, не отказался и всем своим... своей дурной башкой вместе с остальными к нему, Джеку, прилагающимся частями ударился в беспробудный разврат за твоей спиной, да? - я продолжал насмехаться над Элен, наслаждаясь своей маленькой местью за ее глупое недоверие, незаслуженные оскорбления и ослиное упрямство. - Ну, разумеется, именно так ты, детка, и подумала. Впрочем, конечно, ты была права, но только лишь отчасти...

- Джек, все, хватит, давай уже закроем эту... тему, - Элен снова начала потихоньку сердиться. - Я больше не хочу об этом вспоминать. И говорить про то, что случилось, я тоже больше не хочу и не буду. Надеюсь, дорогОй, ты хорошо меня слышишь, а? - она легонько щелкнула меня по макушке.

- Да понял, цыпа, все понял..., - поспешно отозвался я и покорно вздохнул. - И рукоприкладствовать вовсе необязательно. Больше ни единым словом не заикнусь об этом... Просто хотел еще раз сказать, что моя благодарность безгранична.... М-м, только знаешь, у меня к тебе тоже есть одна малю-юсенькая просьба - детка, сейчас вернись, пожалуйста, к остальному народу... Ну, или пойди, погуляй где-нибудь... Мне еще нужно сделать... кое-что очень важное.

- А что же это ты такое... очень важное собираешься делать, Джек? - спросила Элен, глядя на меня с нескрываемым любопытством, и никуда уходить явно не собиралась.

- Да так, ерунда... Пустяки, ничего серьезного, - тут же спохватился я, смекнув, что успел вызвать у любознательной крошки нездоровый интерес, но было уже слишком поздно. - Просто хотел привести в порядок себя, свою одежку, ну и еще кое-что... неважно.

- Джек, но зачем же мне куда-то уходить? - искренне удивилась эта настырная и недогадливая юная особа. - Давай, я останусь и помогу тебе...

- Не-ет, детка, спасибо, конечно, но не нужно, - замялся я, уже начиная здорово нервничать. - Джек - парень взрослый и самостоятельный, а значит, сам прекрасно справится со своей... своими... проблемами... Так что, иди, иди, дорогая, здесь твоя помощь не потребуется..

- О-оу, Джек, а с каких это пор ты вдруг стал таким стеснительным? - понимающе усмехнулась Элен. - Сэр, ведь мне уже довелось видеть вас в полнейшем неглиже. Или вам после пережитого... ужаса память отшибло? Тогда я еще раз напомню, что стыдиться меня теперь вовсе необязательно. А может быть, Джек, за такое короткое время на твоем восхитительном теле успело вырасти что-то новенькое, чего я еще не видела? - продолжала насмехаться надо мной эта вредная девчонка.

- М-м, видишь ли, дорогая, в том-то и дело, что выросло... Да такое..., - с печальным вздохом сознался я, получше прикрывая рубашкой причинное место, срочно нуждающееся в лекарской помощи. - Короче, детка, тебе на ЭТО смотреть не стоит... Ты пока иди, погуляй, ладно? Я поскорее все закончу, если ты не будешь мешать мне и стоять над... душой.

- Нет, Джек, так не пойдет..., - решительно сказала Элен. - Немедленно покажи, что у тебя там такое. Все равно же я от тебя не отстану, - и попыталась нахально стащить рубашку, прикрывавшую мои изуродованные прелести.

- Ах ты, маленькая бесстыдница! Да что ты себе позволяешь! - разозлившись, я вцепился в рубашку мертвой хваткой, ревностно оберегая свое "сокровище", а Элен так и не удалось "насладиться" видом спрятанного "клада", надежно сокрытого от ее нескромных глаз. - Сейчас же прекрати безобразничать, слышишь?! Если сказал - нет, значит - нет. Что ты насела на меня, словно прилипчивая муха на... Не нужна мне никакая помощь... Сам справлюсь..., - и раздраженно отчитав Элен, сразу же успокоился. - Детка, я ведь говорю вполне серьезно. Помогать мне не нужно... А уж любоваться на то, что под рубашкой, тебе и вовсе не стоит. Короче, давай так - сейчас ты ненадолго оставляешь меня одного, а я по-быстрому заканчиваю со своими делами. Идет? - и примирительно взглянул на девушку.

- Ну, ладно, идет, - с неохотой согласилась она. - Раз уж ты стал таким стыдливым и упираешься изо всех сил, как упрямый ослик, то я не буду больше настаивать. Но только я никуда не уйду, а просто отвернусь, и не стану подглядывать, обещаю. Идет?

- Идет... Оставайся, черт с тобой, раз уж ты такая настырная, - пробурчал я, глядя, как Элен, с явным сожалением вздохнув, отходит на безопасное расстояние и честно поворачивается ко мне спиной, не оставляя никаких сомнений в твердости своего обещания.

Я еще раз с опаской покосился на нее, но девушка держала свое слово и даже не пробовала подглядывать. Она тут же стащила сапоги, и войдя в прохладную воду, с наслаждением умывалась, фыркая от удовольствия. Тогда, успокоившись, взял открытую склянку с мазью, морщась от боли и зуда, осторожно обмазал раскаленное докрасна, пострадавшее место, а затем быстренько перевязал его тряпицей, и только теперь, наконец-то, смог вздохнуть с облегчением. Промокшая от пота одежда уже высохла, и я начал торопливо залезать в нее - грязную и корявую от всяких нечистот, что было очень противно. Вещи воняли мерзостью и нуждались в хорошей стирке, а теперь к уже имеющейся вони добавился еще и гадкий запах мази, которой я смазал свои "любовные отметины". Все эти убойные "ароматы" доводили до тошноты, только деваться мне все равно было некуда, а расхаживать голышом перед своими парням, разумеется, не мог, и кое-как натянув перепачканную вонючую одежду, лишь передернулся от отвращения.

- Э-эй, мисс чистюля, вылезайте из ручья, - я весело окликнул Элен. - Хватит плескаться, дорогая, давай-ка, поскорее выбирайся из воды, и пойдем, тоже чего-нибудь перекусим... Наверное, парни нас уже потеряли, и скоро кто-нибудь из них, сгорая от любопытства, обязательно припрется сюда. - Впрочем, уговаривать эту не в меру чистоплотную крошку долго не пришлось. Видя, что я уже одет, она сразу выбралась на берег, вытерла ноги об сочную мягкую траву, натянула сапоги и мы, наконец-то, смогли вернуться к остальным.

Очень скоро привал закончился и наш маленький отряд снова отправился путь. Из джунглей мы выбрались на удивление быстро - оказывается, Дарки, как свои пять пальцев знающий здешние места, провел нас самой кратчайшей дорогой, и мы сами не заметили, как вышли из джунглей, снова очутились на берегу, и увязая ногами в песке, медленно побрели к лагерю. Оставшаяся команда, видимо, очень беспокоилась, нетерпением ожидая нашего возвращения, а несколько человек еще издалека заметили дружную компанию, устало бредущую по песку, и бросились к нам навстречу.

*****
- Вот так, джентльмены, и закончилось это наше тяжелое и опасное путешествие по диким джунглям - относительно благополучно и почти без потерь, - гордо произнес Джек и многозначительно заглянул на дно своей опустевшей кружки, которую ему тут же поспешно наполнили до краев. - Ну, если, конечно, не считать некоторых...м-м-м... неприятных моментов, - он криво усмехнулся, видимо, кое-что припоминая. - Главное, мы были живы, правда, некоторые...э-э-э... не совсем здоровы, но это уже досадные мелочи... А самое главное, что по счастливой случайности и при нечаянной помощи решительной мисс Элен, оказавшейся столь отважной из-за своей сиюминутной вспышки ревности, мы избавились от ужасной... и развратной Матери всех чудовищ, мать ее во все места... И конечно же, наша последняя надежда - Дарки снова был с нами. Оставшиеся в лагере парни от души радовались его возвращению, ведь старика очень любила и уважала вся команда, и даже самые отъявленные ублюдки, побаиваясь, прислушивались к его словам, - Джек ненадолго замолчал и приложился к вновь наполненной кружке, осушая ее почти до самого дна. - А теперь нам оставалось только терпеливо дожидаться полнолуния, и благодаря чудесным способностям нашего вездесущего мудрого, старого шамана покончить с оставшимися и расплодившимися мерзкими тварями раз и навсегда...

[против лизки]

За время нашего относительно недолгого отсутствия ничего необычного в лагере не произошло - Боб и Рик, как и договаривались, в положенное время два раза пальнули из пушки, тем самым давая знать, что у них все в порядке, да и остальные парни вели себя примерно - не буянили и не ссорились между собой. Суровый Рон О"Коннел отлично справился с возложенными на него обязанностями старпома, и я остался им очень доволен. Если когда-нибудь мы нечаянно забудем в порту изрядно загулявшего мистера Гиббса, то мне будет кому предложить его освободившуюся должность.

А сейчас в ожидании грядущего полнолуния каждый продолжал заниматься привычными делами. Верный своему ремеслу Чарли очень обрадовался возвращению Элен, ведь за это время он успел смертельно устать от милого общества Пинтела и Раджетти, этих двух словоохотливых джентльменов, оставленных ему в помощь, и уболтавших бедного кока до полного одурения. Теперь довольный Чарли вместе со своей трудолюбивой и добросовестной помощницей изо всех сил трудились над приготовлением ужина, и скоро в котле весело забулькала янтарная уха, щекоча обоняние своим дивным ароматом, а рядышком жарилась превосходная жирная рыба, при одном виде которой все мы, зверски голодные, в предвкушении облизывались и глотали слюни. В наше отсутствие парни зря времени не теряли и весьма удачно порыбачили, за что им честь и хвала.

Я же героически боролся со сном - сказывалось действие убойного снадобья от жара, которое меня угораздило принять в джунглях в слишком большом количестве, и теперь глаза так и норовили закрыться сами по себе. Тогда я, пытаясь прогнать такую ненужную в это время дрему, начал внимательно наблюдать, как Дарки, отойдя подальше от всех, в полном уединении сидел на песке, и расстелив тряпицу, с сосредоточенным видом бережно раскладывал принесенную с собой из джунглей душистую траву, которая уже успела засохнуть, чего старик, видимо, и добивался, подвесив ее к себе на пояс. Кроме травы перед ним лежали еще какие-то коренья, корешки и корешочки, были расставлены склянки и пузырьки темного стекла, которые он извлекал из своего кожаного мешка, странные блестящие черные камешки причудливой формы, да и еще много всяких других колдовских премудростей. Но никому из нас, включая двух недоумков Пинтела и Раджетти, даже в голову не приходило подойти к старому шаману и начать расспрашивать его о назначении всех этих таинственных предметов. Ведь как мы верно догадывались, это было все необходимое для проведения обряда, к которому Дарки уже начал тщательно готовиться. А мы лишь с любопытством поглядывали в его сторону и в нетерпении принюхивались к восхитительным ароматам почти готового ужина.

Мне же вид склянок и пузырьков сразу напомнил еще об одном важном деле. Я поискал глазами Элен и увидел ее... в компании мальчишки-сопляка Томми Моррисона, бывшего напарника покойного юнги Джима. Этот шустрый паренек, видно, уже успел сгонять в близлежащие заросли и притащить оттуда букетик пышных лиловых цветов, которые девушка сейчас с наслаждением нюхала, весело и оживленно о чем-то болтая с Томми. Возможно, этот прыщавый юнец и не думал заигрывать с Элен, а по доброте душевной просто решил ее порадовать, но мне такие явные знаки внимания вовсе не понравились. Тогда я, нахмурившись, сердито подошел к не в меру кокетничавшей крошке, крепко ухватил ее за руку, отчего девушка лишь возмущенно пискнула, и ничего не объясняя, с недовольным видом увел под навес, который отдыхающие там парни тут же освободили. А незадачливый "ухажер" с полыхающими ушами от неожиданности лишь разинул рот, поглядел вслед своему разгневанному кэпу, испуганно захлопал глазами и на всех парусах поспешил поскорее скрыться с его горизонта, взяв курс в направлении мистера Гиббса, за что-то распекающего Пинтела и Раджетти.

И хоть я, сам того не ожидая, крепко рассердился на Элен, но подаренные Томми цветочки, все-таки, отобрать у нее не решился, рискуя вызвать взрыв еще большего негодования.

"Ладно, черт с ними, пусть любуется, сколько влезет. Все равно они скоро завянут..., - злорадно подумал я. - А при первом же подвернувшемся случае сам залезу в заросли и нарву тебе целую охапку цветов, раз уж ты их так любишь, лишь бы этот проныра-Томми больше к тебе со своими дрянными букетиками не причаливал... Да... И как это я до сих пор не догадался это сделать? Вот дурень... Только, по правде сказать, мне ведь еще никому из барышень цветов-то дарить и не доводилось, а все больше другими...м-м-м... подарками обходился... Ну, что поделаешь, все когда-то случается в первый раз..."

Впрочем, мы с Элен тут же забыли об этом досадном "цветочно-букетном" недоразумении. Когда я снял с нее повязку и собрался, как обычно, наложить на рану мазь, то увиденное повергло нас в глубокое изумление - эта жуткая рана, которая даже при хорошей лекарской помощи была должна еще долго-долго заживать, вдруг каким-то непостижимым образом закрылась сама. Содранный кожный лоскут, отвратительно открывающий кости, теперь намертво прирос к своему законному месту, оставляя по краям лишь небольшие корочки старой запекшейся крови. Одним словом, рана в перевязке более не нуждалась, но я решил перестраховаться и снова сменил повязку, невзирая на протесты Элен, надоевшей эта каждодневная неприятная процедура, и сама повязка, давящая, мешающая двигаться и все время норовящая сползти. Я же сумел-таки убедить настырную девчонку, что так надо, а разгуливать с неперевязанной, едва зажившей дыркой в боку ей еще рановато, и Элен пришлось неохотно смириться со столь убедительными доводами. Возможно, мои опасения были напрасны, только так было гораздо спокойнее, и еще я на всякий случай решил спросить об этом у Дарки, а заодно обязательно поблагодарить старика. Только Элен, казалось, совсем не устала после тяжелого перехода по джунглям и от неожиданно свалившихся на нее кухонных забот, которые она, помогая Чарли, сама на себя добровольно возложила. Она прекрасно себя чувствовала, и пока я копался в своем мешке, бережно убирая в него более ненужные лекарские принадлежности, как эта шустрая девчонка уже успела влезть в рубашку, птичкой выпорхнула из под навеса и теперь сидела рядом с Дарки, о чем-то тихо беседуя со стариком. Я не стал мешать им, да к тому же, разговор у них вышел недолгим. Еда, наконец-то, была готова, и Чарли, - взмыленный, утирающий вспотевшую красную физиономию, позвал всю нашу голодную компанию на ужин.

Мы молча наслаждались трапезой, размышляя каждый о своем, и сами не заметили, как очень быстро расправились с восхитительной ухой и превосходной жареной рыбой, ужасно сожалея, что запасы рома, прихваченные с "Жемчужины", у нас были почти на исходе.

"Когда, ближе к ночи, мы отвезем Дарки обратно на судно, нужно будет обязательно еще выпивки взять, - подумал я, кое-как выцедил в рот последние капли, с сожалением поглядел на опустевшую фляжку и на постные недовольные рожи своих не в меру трезвых парней. - Если, конечно, Боб и Рик - эта парочка сверхстойких трагических пьяниц, еще не успели со страха выхлебать все наше убойное барбадосское пойло, которое сегодня всем нам, о-ох, как понадобится..."

После ужина я увидел, как Дарки вновь уселся за приготовление своих колдовских снадобий. Тогда потихоньку подкрался к нему сзади и встал у старика за спиной, осторожно заглядывая ему через плечо...

- А-а, это вы, сэр, - тут же отозвался он. - Присаживайтесь рядом, если так уж интересно, ведь в ногах правды нет, а я из своих... занятий никакой тайны не делаю, потому что не совершаю ничего дурного и предосудительного...

- Да это.... Мне просто не хотелось мешать тебе, дружище, - слегка смутился я, застуканный за подглядыванием, словно любопытный мальчишка.

- Вы не мешаете мне, сэр... И никто не мешает... С чего вы это взяли? Ведь я же хорошо знаю, что делаю, - спокойно сказал Дарки, сосредоточенно измельчая в маленькой чашечке каких-то вонючих жучков вместе с засохшей травой, принесенной из джунглей, и добавляя в полученный порошок мутную, темную жидкость с очень резким запахом, похожую на ту, которой он приводил в чувство Элен после ее глубокого обморока.

- Ну, надо же, приятель, как у тебя тут все... загадочно, - я невольно засмотрелся на его работу. - Даже чуть не забыл, зачем пришел. - Ну, сначала, разумеется, хотел поблагодарить тебя за чудесное выздоровление Элен, да и вообще за все, что ты сделал и продолжаешь делать для нас. М-да-а, старина, ведь мы бы без тебя давно пропали... Спасибо тебе, дружище...

- М-м, не стоит благодарности, сэр... Если я могу использовать свои еще оставшиеся силы и знания на благо людям, то почему бы и нет? - Дарки устало вздохнул, тщательно размешивая странную смесь в чашке. - Про Элен я уже знаю и очень рад, что эта девочка поправляется, даже быстрее, чем я предполагал. Возможно, ее страшная рана стала зарастать вместе с гибелью Матери всех чудовищ. Но мисс Элен снимать повязку все равно не нужно, и вы очень правильно поступили, что снова перевязали рану - она еще совсем свежая и может открыться в любой момент. Кстати, сэр, а как вы себя чувствуете? - старик пристально оглядел меня с головы до ног и улыбнулся. - Впрочем, если судить по.. более скромным размерам наиболее пострадавшего места, вам тоже стало намного лучше.

- Да, дружище, спасибо тебе еще раз, - я скромно опустил глаза. - Знаешь, Дарки, еще ни разу в своей жизни мне не доводилось наживать себе более дурацких, позорных и нелепых болячек. А если бы не твои замечательные снадобья...

- Ну, ладно, ладно, кэп... Хватит вам уже захваливать меня. А то я, того гляди, задеру нос выше облаков, - рассмеялся старик. - Все это прекрасно, но ведь вы очень хотите меня о чем-то спросить, - тут он, поморщившись, понюхал получившуюся жижу очень противного вида и запаха, довольно крякнул и перелил это вонючее "невесть что" из чашки в склянку, плотно закупорил тугой пробкой, а для надежности перевязал ее лоскутком змеиной кожи. - Уф-ф, вот теперь, кажется, все... Да вы говорите, говорите, сэр, не обращайте внимания на эту мою "ведьмину кухню".

На некоторое время я задумался, глядя, как Дарки возится со своим шаманским "добром", деловито складывая его в мешок, а потом сказал:

- Понимаешь, в чем дело, приятель... Я все никак не могу взять в толк, как это худосочной курочке - Элен удалось так легко и просто расправиться с Матерью всех чудовищ, ведь, помнится, ты говорил, что эта тварь почти непобедима? А тут... Да и твои странные слова, сказанные в джунглях, все никак не дают мне покоя.

- А-а, вот вы о чем, - понимающе улыбнулся старик, наконец-то закончив сборы. - Да, говорил такое, помню. И вы, как вижу, не забыли.... Видите ли, сэр, согласно нашей древней легенде, женщина, подвергшаяся нападению Адаи, но выжившая после него, получает вместе со смертельными страшными ранами еще одно проклятие - она становится бесплодной, как сухое дерево, до конца дней своих. Но только такая прОклятая женщина может победить Мать всех чудовищ.

- Ого, вот это да, - я в изумлении присвистнул, и по правде сказать, даже не знал, сокрушаться мне от такого известия, или же, наоборот, радоваться. - И тогда получается, что у Элен тоже... Ну, это... Детишек-то у нее никогда не будет?

- Увы, сэр..., - вздохнул Дарки и тут же загадочно посмотрел на меня. - Да, так могло бы быть, но... Ведь не зря я мисс Элен куклу подарил. Так что, вы, кэп, с любовью-то своей... поосторожней, - и он хитро подмигнул мне. - Детишки у нее, как и других женщин, когда-нибудь обязательно будут, вот только сейчас обзаводиться ими этой девочке еще рановато. Пусть лучше пока с куклой нянчится. Да и вам тоже о таких... радостях жизни на ближайшее время придется забыть, - тут он выразительно покосился на мое больное место.

- А вот это-то мне и самому уже яснее ясного, - с тяжким вздохом сказал я. - Ладно, как-нибудь переживу. Но послушай, дружище, мне вот еще кое-что непонятно - ведь если Мать всех чудовищ, мать ее во все места, все это время находилась у нас на "Жемчужине" и успела вывести целую кучу мерзких тварей, откуда же она появилась на острове? А может быть, самок Адаи - две штуки? Или, может, еще больше? - тут от своей догадки мне сделалось очень жутко.

- Нет, сэр, вы ошибаетесь, - поспешил успокоить меня старик. - Да и чего ж тут непонятного, все очень даже просто - эта тварь уже выбрала для следующего выводка нового отца, то есть, вас. А потом последовала за вами на остров.

- Дарки, но почему, почему такая честь была оказана именно моей скромной персоне, а? Ведь на "Жемчужине" полно других мужиков!? Или, дьявол ее разбери, эту Мать всех чудовищ, она что же, такая придирчивая!? - меня так и распирало от негодования.

- М-м-м, ну, не знаю, не знаю, сэр, по каким качествам эта жуткая дама выбирает себе партнера..., - усмехнулся он и развел руками. - Возможно, вы приглянулись ей более остальных наших парней. А может быть, в тот день просто не вовремя вышли прогуляться по джунглям...

- В таком случае, у этой твари очень хороший вкус... Или же, наоборот, слишком дурной, теперь уже не знаю. Но зато знаю одно - меня подло заманили в ловушку, мерзко, грубо и жестоко поимели, а потом нагло и бесстыдно хотели сожрать, да к тому же еще искалечили по самое некуда. Все это возмутительно и ужасно неприятно, - пробурчал я. - Ладно, проехали... Дарки, так значит, то странно существо, которое мы с Элен видели в устье Мангровой речки...

- И была Мать всех чудовищ, - согласно кивнул головой старик. - Все эти твари прекрасно плавают под водой. А вам с мисс Элен крепко повезло. Ну ладно, сэр, все хорошо, что хорошо кончается...

- Значит, сначала самка Адаи хотела напасть на нас сразу, но потом передумала, навела красоту, выбрала благоприятный момент и подкараулила меня в джунглях, а тебя, дружище Дарки, водила за нос, чтобы не путался под ногами, - продолжал вслух рассуждать я и сразу же почувствовал, как искалеченное причинное место начинает болеть, гореть и зудеть. - Вот ведь, зараза! Потаскуха! Стерва! Дрянь! - и попытался незаметно почесаться, но это мне не удалось.

- Зараза, сэр... Да еще какая, - весело поддакнул Дарки, и сдержанно улыбнулся, замечая мое явное желание протянуть руки к предмету страданий. - Но ничего, сегодня ночью мы избавимся от этих кровожадных тварей раз и навсегда.

- Дружище, а ты уверен, что сможешь справиться с ними? - осторожно спросил я.

- Я очень надеюсь, что с гибелью их Матери эти жуткие создания сделались более уязвимы. И буду стараться изо всех сил, зная, что наши парни и вы, кэп, поддерживаете меня и находитесь неподалеку. Да, пожалуй, теперь я уверен себе, - мудрые, добрые, а порой такие хитрые, лукавые и насмешливые глазки-бусинки старого индейца вдруг вспыхнули зловещим огнем, а по обезображенному шрамом лицу пробежала легкая темная тень. Таким Дарки я еще никогда не видел. Сейчас в его горящем взгляде словно ожили духи давно умерших предков-шаманов, даруя старику отвагу, решительность и магическую силу. - Однако, сэр, нам уже пора... Мне нужно вернуться на "Жемчужину" до захода солнца, - тихо сказал он, глядя, как раскаленный огненный шар медленно и торжественно покидает небосвод, и кряхтя, поднялся с песка.

- Как скажешь, дружище, - ответил я, поднимаясь следом за ним и отряхиваясь. - А если тебе еще что-нибудь нужно, то говори, мы все сделаем, как ты скажешь.

- Нет, сэр, благодарю... Ничего не нужно, ведь все необходимое у меня уже есть, - он довольно похлопал по своему кожаному мешку. - И еще кое-что на осталось на "Жемчужине". А сейчас пусть кто-нибудь из парней отвезет меня на судно, ведь сам я буду добираться на веслах слишком долго.

- Дарки, старина, о чем ты говоришь! Да мы с Гиббсом будем сопровождать тебя, и сами сядем за весла, а заодно Боба и Рика на берег заберем.

- Ну, вот и славно, - грустно вздохнул старик, перекинул через плечо мешок, и мы вместе направились к остальным.

А потом Дарки забрался в шлюпку, Элен, ни у кого не спрашивая позволения, запрыгнула в нее за стариком, мы с Гиббсом сели за весла, и парни, поднажав, оттолкнули нашу легкую лодочку от берега. И теперь с тяжелым камнем на сердце мы увозили старого индейца от лагеря все дальше - на "Жемчужину", в неизвестность, не зная, увидим ли его живым... Сам же Дарки был очень спокоен, и казалось, полностью уверен в себе. Он сидел на корме, любуясь красотой вечернего моря, с удовольствием подставляя лицо шаловливому, прохладному ветерку и последним лучам заходящего солнца, золотящим его седые спутанные волосы.

Поднявшись на борт "Жемчужины", мы с Гиббсом тут же накинулись на Рика и Боба, которые несказанно обрадовались нашему возвращению и возможности, наконец-то, покинуть ставшее прОклятым судно. Разумеется, мы замучили их расспросами, да только бедные парни, все это время умиравшие от страха, видно, ни на миг не выпускали из рук бутылку, отчего даже сейчас плохо держались на ногах, и услышать от парочки полупьяных матросов что-то толковое было бесполезно. Тогда мы с боцманом плюнули на такое безнадежное дело, и вчетвером, подключив Боба и Рика, вместе начали пополнять полностью исчерпанные в лагере запасы рома, сколько смогли, сгрузили это убойное барбадосское пойло в шлюпку, а Элен ни на шаг не отходила от Дарки, о чем-то тихо переговариваясь с ним.

- Сэр, прошу прощения, но вам уже пора, - неожиданно сказал старик и взглянул на утопающее в водах Карибики красно-желтое солнце, мягко отстраняя от себя расстроенную девушку, робко поцеловавшую его в морщинистую щеку. - Не грусти обо мне, ласковое рыжее солнышко..., - улыбнулся он. - Твои прекрасные изумрудные глаза созданы не для слез.. Никогда не думай о плохом, девочка, и тогда все будет хорошо. А мне еще нужно приготовить все необходимое для обряда, - тут Дарки снова обратился к нам. - Поэтому, джентльмены, если вы уже закончили...

- Да, старина... Мы уже закончили, и ты остаешься полным хозяином... Вся "Жемчужина" ваша, кэп, - шутливо отозвался я, похлопав его по плечу, и не сдержавшись, крепко обнял старого шамана. - Удачи тебе, Большой Черный Змей...

- Спасибо, сэр, и вам всем удачи, - улыбнувшись, спокойно сказал Дарки, обнимая меня в ответ, но сразу же поспешно убрал руки и отошел в сторону.. - Сэр, поторопитесь, время дорого, и оно идет очень быстро...

Вскоре наша шлюпка отвалила от борта "Жемчужины", в гордом одиночестве оставляя старого индейца, который помахал нам рукой на прощанье. Мы зябко поежились при мысли, что сейчас Дарки остался на судне один на один с жуткими тварями, ведь по словам Боба и Рика, наша посудина просто кишела ими. А может, этим двум горьким пропойцам просто спьяну так померещилось. Но, в любом случае, все мы ужасно тревожились за старика, ну, и конечно же, за свои шкуры, изо всех сил стараясь не думать, что будет, если вся эта сумасшедшая затея бывшего шамана с изгнанием чудовищ сорвется, к чертовой бабушке... Теперь нам оставалось, сидя на берегу, лишь надеяться и терпеливо ждать наступления полнолуния.

*****
- Думаю, не нужно говорить, джентльмены, насколько это было невыносимо - смотреть на свой корабль, не зная, что творится на его борту, - нахмурившись, угрюмо сказал Джек, и допив остатки рома, грохнул пустой кружкой об стол, после чего ее тут же незамедлительно наполнили. - Тогда мы с Гиббсом не утерпели и вместе с остальными парнями, стараясь придерживаться безопасного расстояния, под покровом наступившей темноты на шлюпках подошли к "Жемчужине"...

[против лизки]

Вопреки нашим ожиданиям, эта ночь выдалась очень темной и пасмурной - на черном небе не было ни единой звездочки, а проносящиеся по нему длинной чередой рваные тучи, гонимые резкими порывами ветра, то и дело скрывали круглый диск серебряной Луны, до боли обжигающий своим ледяным, колючим светом.
Над заливом повисла напряженная звенящая тишина, какая обычно бывает перед сильной грозой, и даже плеск волн за бортами шлюпок стал едва слышен. Да и все мы, сидящие в этих утлых лодчонках, тоже притихли, словно боясь нарушить воцарившийся странный мертвый покой, становящийся почти осязаемым. Казалось, что весь окружающий мир вдруг разом перестал существовать, и только одна наша небольшая команда болталась на тяжелых волнах в мерно покачивающихся шлюпках, а старый фрегат грозно и горделиво возвышался во мраке, вспарывая темноту и устремляясь своими стройными мачтами в чернеющую бездну небес.

Только теперь наша изящная красотка "Жемчужина" внушала своим видом, скорее, суеверный страх, нежели восхищение. И хоть всех терзало безумное любопытство, что же сейчас происходит на судне, но, разумеется, никто бы не хотел оказаться на его борту рядом с Дарки, в окружении "команды" жутких тварей. Нам оставалось лишь со стороны пожирать взглядами свой покинутый корабль, ругая последними словами непроглядную темноту, противный ветер и усилившуюся качку.

- Вот дьявол! Тихо и темно, как в могиле, - от души выругался Гиббс, а сидящие за веслами Пинтел и Раджетти согласно затрясли головами. - Хоть бы ветер дул со свистом, как раньше, и волны бились о борт, как прежде... Все какие-то живые звуки. А то кажется, будто оглох сразу на оба уха, и сидя ни хрена не видно, да еще эта проклятая качка... О-о, черт..., - он, поднимаясь с сидушки, чуть не вывалился в воду, но сумел с трудом удержаться на ногах, и отчаянно взмахнув руками, заехал мистеру Раджетти по физиономии, а шлюпка угрожающе накренилась.

- О-оу, мистер Гиббс, осторожнее, - обиженно промямлил тот, потирая ушибленное место. - Больно ведь...

- Извини, парень, я не нарочно, - буркнул Гиббс, похлопал одноглазого гребца по макушке, и во все глаза уставившись на "Жемчужину", пытался хоть что-нибудь разглядеть во тьме.

- Да где уж, тихо... Вы, мистер Гиббс, один своей бранью ночной воздух так сотрясаете, что всем морским чертям, живущим в местной пучине, уже тошно сделалось..., - усмехнулся я. - И топчись поосторожней, приятель, ведь ты так наше суденышко перевернешь, к чертовой бабушке, тогда мы точно все в воде окажемся... Лучше сядь и прижми к сидушке свой неугомонный зад от греха подальше.

- Джек, а ведь и правда, почему так тихо? - осторожно спросила сидящая на корме Элен. - И ветер дует неслышно, и волны плещутся бесшумно... Странно как...

- Не знаю, цыпа... Наверное, гроза будет, - неуверенно сказал я, озираясь по сторонам. - А может быть, Дарки чего-нибудь там наколдовал...

- Джек, а Джек, но ведь, если гроза начнется ночью, она же может помешать Дарки провести обряд, да? - продолжала допытываться Элен. - Или нет, как думаешь?

В ответ я только молча пожал плечами:

"А ведь и в самом деле, если начнется гроза, сможет ли старик провести обряд? Э-эх, надо было у него спросить... Только когда мы на судне были, в небе никакой грозой и не пахло. А теперь..., - и с досадой посмотрел на сияющий во все своем великолепии лунный диск. - Ишь ты, как сверкает... Самое время самке Адаи - мерзкой твари, потомство выводить... Да вот только теперь черта с два - нет мамаши, нет детишек... Чудненько... И не должно быть грозы... Да если и будет, то только под утро, а Дарки, глядишь, к тому времени, уже успеет управиться."

О том, что будет, если старик не справится совсем, я изо всех сил постарался не думать.

- Черт возьми, никогда бы мне и в башку не могло прийти, что когда-нибудь стану бояться нашей "Жемчужины", - мрачно сказал Гиббс и поежился. - Джек, она выглядит как-то... жутко. У нашей любимой старушки даже очертания изменились, и она какая-то... чужая стала... Тебе так не кажется, а?

- Не кажется, - тут же осадил я боцмана. - Судно, как судно. Ничего не изменилось... Вымести с него ненужных кровожадных "жильцов" и все будет, как прежде. "Жемчужина" тебе, видите ли, перестала нравиться... Не наводи панику, приятель..., - и с удовольствием приложился к фляжке с ромом, принимая изрядную порцию "успокоительного". - Уф-ф, плохо только, отсюда ни черта не видно, что там Дарки делает...

- И живой ли он вообще..., - мрачно ввернул Гиббс.

- Тьфу на тебя, старый хрыч! - разозлился я. - Гиббс, ну, чего ты раскудахтался!? Разумеется, живой... Эти твари Боба и Рика почему-то не тронули, а уж Дарки-то и...

- Да Боб и Рик пьяные постоянно! И не трезвеют никогда! - возмутился он. - Вот их чудовища и не тронули. Эти трагические пьянчуги своей пропитыми рожами и перегарным смрадом их всех от себя распугали, а Дарки...

- Да тише вы, джентльмены! - вдруг сердито зашипела на нас Элен. - Какой странный шум... Это с "Жемчужины"... Слышите?

В самом деле, со стороны корабля до нас стали доноситься странные звуки - сначала очень тихие, но постепенно они стали нарастать, набирая силу, и тут мы догадались, что это грохот бубна, который бывший шаман, наверное, впервые за много лет снова взял в руки... Этот старый бубен, обтянутый истертой и почерневшей от времени кожей, увешанный пестрыми расписными погремушками, украшенный разноцветными бусинами и еще всякой индейской дребеденью, Дарки бережно хранил в "пиратнике" завернутым в кусок парусины, убирая его подальше от любопытных глаз. Команда хоть и посмеивалась над стариком, отпуская за его спиной едкие шуточки по поводу такого необычного "музыкального" инструмента, но трогать символ шаманской принадлежности никто из парней не решался. И вот сегодня этот повидавший виды "друг" старого шамана так неожиданно разорвал обволакивающе-липкую тишину своим глухими стуком.

А следом за пробудившимся от затяжной спячки басовитым бубном над ночным морем полилась протяжная песня. Стариковский голос Дарки, обычно тихий и скрипучий, внезапно сделался сильным и мелодичным, а его пение вовсе не походило на полузвериные вопли, взвизгивания и стоны беснующихся в дикой пляске шаманов других островных племен, которых мне не раз доводилось видеть. Голос Дарки зачаровывал, и выводя таинственные слова-заклинания на незнакомом языке, плавно менял свои интонации и оттенки, становясь то грозным и сердитым, то настойчивым и приказывающим, то вдруг ласково-тихим и нежным, а пение гармонично сливалось с глухими ударами бубна, завораживая своей странной и непостижимо загадочной красотой.

- КамлАет... Это, кажется, так у них, у шаманов, называется, - с умным видом произнес Раджетти, блаженно прикрывая свое единственное око, мечтательно вздохнул и тут же едва не упустил весло, но вовремя спохватился. - А красиво-то ка-ак...Заслушаться можно...

- Тс-с-с, да тише ты, слушатель..., - зашипел на него Пинтел. - Помолчи хоть немного, черт бы побрал твой длинный язык. И без твоих умных мыслей все ясно. Так что, приятель, развешивай свои уши молча...

Но отчитать своего болтливого товарища мистер Пинтел так и не успел - в ответ на заклинания шамана с "Жемчужины" раздался оглушительный визг, такой громкий, резкий и пронзительный, что все мы, вздрогнув, были вынуждены заткнуть уши, а визг тотчас же перешел в заунывный, протяжный вой. Получше приглядевшись, мы с ужасом увидели на мачтах и реях какое-то подозрительное движение.

- Ну, все, понеслось, - злорадно сказал я. - Жаль только, что так плохо видно... Чертовы потемки...

- О-о, че-ерт, Джек.. Да сколько же их там, этих тварей? - Гиббс тоже заметил оживление " в стане противника". - Кишмя кишат, будто блохи на паршивой собаке...

На это я ему ничего не ответил, продолжая изо всех сил вглядываться во тьму, в которой были уже хорошо заметны все перемещения мерзких созданий.
А тем временем пение Дарки продолжалось, только теперь его голос изменился - он стал гневным и требовательным, а мерный стук бубна, набирая бешеную скорость, перерос в яростный грохот и жуткие завывания усилились. Уродливые силуэты с тонкими крысиными хвостами заметались по судну, ища спасения от изгоняющих заклинаний вездесущего шамана...

- Ага-а, забегали! Гадкие, жалкие крысы! - радостно заорал Пинтел, довольно потирая руки. - Давайте, давайте, проваливайте с нашей посудины, к чертовой матери..., - а его одноглазый товарищ не мог разделить восторга толстяка, он почти ничего не разглядел и очень расстроился...

- Пинт, ну, чего там..., чего? Говори, не томи, ведь я же ни черта не вижу..., - но тот только отмахнулся от Раджетти, продолжая любоваться на происходящее.

Вдруг судно озарила вспышка оранжево-синего пламени, и разрезая темноту, взметнулось ввысь к чернеющим небесам, к сияющему серебряному лунному диску.

- Кэ-эп, "Жемчужина" гори-ит! - завопил из соседней шлюпки Рон О" Коннел, а остальные парни на короткий миг ошарашенно притихли, но тут же, не зная, что делать, в панике загалдели... Было ясно, что Дарки своим колдовством устроил на корабле пожар...

- О-о, дья-явол! - рявкнул я, и пошатнувшись, чуть не вывалился за борт. - Что этот старый придурок вытворяет!? Или он взялся избавляться от чудовищ и решил спалить наше судно дотла, к чертовой матери, вместе с этими самыми чудовищами!? Ну-у, не-ет, не нужно мне такого избавления.., - и злобно зыркая на Пинтела и Раджетти, в ярости топнул ногой. - А ну-ка, парни, гребите к "Жемчужине". Надо все это шаманское мракобесие немедленно прекратить, да начать тушить огонь, пока не поздно. Ну, чего глаза вылупили? - заорал я на опешивших гребцов. - Кому сказано было!? Или мне самому за весла сесть, идиоты?!

- Джек, подожди, не шуми.., - крепко ухватив за руку, попытался успокоить меня Гиббс. - Это не огонь... То есть, не совсем огонь... Вернее, огонь.... Но какой-то странный... Смотри...

Это и в самом деле был огонь, но очень удивительный... Ничего подобного я еще ни разу в жизни не видел - из оранжево-синего пламя внезапно стало золотисто-голубым, оно не давало ни дыма, ни искр, ни запаха гари, который мы, находясь на весьма близком расстоянии от судна, обязательно бы почувствовали. Тем временем песнопения Дарки все продолжались, бубен грохотал непрерывно, и ровный столб необычного огня приобретал причудливые очертания различных фигур - то размытые и нечеткие, то отчетливо и ясно видимые, подпрыгивающие и извивающиеся, будто в дьявольской пляске, либо корчившиеся, словно в предсмертной агонии. Только все эти кошмарные видения не были плодом нашего воспаленного воображения, они выглядели реально и очень жутко. Заунывный вой на "Жемчужине" превратился в многоголосый рев, такой сильный и страшный, что мы, не рискуя оглохнуть, вынуждены были снова заткнуть уши, а наша многострадальная старушка "Жемчужина", казалось, содрогается всем корпусом от носа до кормы.

Но вдруг золотисто-голубое пламя превратилось в ослепительный огненный шар, стремительно взмывший в черную бездну небес, и который тут же оглушительно разорвался, осыпавшись в воду тысячами разноцветных искр, оставляя в ночном воздухе лишь легкое облако дыма и слабый запах гари.
Резкий порыв налетевшего ветра едва не опрокинул наши легкие шлюпки, заставляя изо всех сил вцепиться в края бортов, да к тому же, сильная волна, словно помогая ветру, подняла эти хлипкие скорлупки, и заливая их водой, злобно швырнула вниз, окатывая с головы до пят целой тучей соленых брызг...

А затем воцарилась тишина, только уже такая знакомая... Мир вокруг снова ожил, возвращая ночному морю прежние звуки, ставшие привычными и родными для бывалых мореходов, и наша перепуганная, вымокшая до нитки малочисленная команда, переглянувшись, дружно уставилась на одиноко темнеющую "Жемчужину", где теперь не наблюдалось никаких признаков жизни. Все мы с нетерпением ожидали, что Дарки вот-вот покажется на палубе и подаст какой-нибудь знак, но время шло, а старик все не появлялся. Дальше терзаться от неизвестности и беспокойства я не мог, да и парни сидели в шлюпках, как на раскаленных иглах...

И вот, когда терпение у всех окончательно истощилось, мы подошли к "Жемчужине", долго не раздумывая, перебрались на борт, как тут же увидели Дарки - старый шаман неподвижно лежал на палубе и обожженными руками прижимал к груди свой верный бубен, на котором истертая кожа превратилась в клочья... Старик был жив, но в сознание так и не пришел. Теперь оставалось только верить и надеяться, что Дарки очнется и не покинет нас, отправившись в страну своих предков, с чьей помощью и защитой этой ужасной ночью он, все-таки, смог одолеть дьявольскую, злобную силу...

[против лизки]

Хмурый рассвет забрезжил над морем, разгоняя ночной сумрак, а неподвижно лежащий на палубе старый индеец, невзирая на все наши неумелые старания, так и не очнулся. Как я и предполагал, начал накрапывать мелкий дождь, грозящий перейти в настоящий ливень, и мы с Гиббсом унесли Дарки ко мне в каюту, положили на койку, не зная, чем еще мы можем помочь нашему отважному шаману, и только хлопали глазами, глядя на его безжизненное, обмякшее тело и неживое восковое лицо, а Элен, отвернувшись от нас, лишь молча вытирала слезы.

Тогда я отправил своего скисшего боцмана, без толку путающегося под ногами, к остальным парням, которые с мрачными рожами тоже покинули палубу и укрылись в "пиратнике" от начинающегося проливного дождя. Теперь же, когда Гиббс ушел, и оставшись в каюте втроем с Дарки, не подающим никаких признаков жизни, нам с Элен стало окончательно ясно, что старик не сможет справится с нахлынувшей болезнью, крепко вцепившейся в него острыми хищными когтями, и помочь сам себе он тоже никак не может. А значит, теперь пришел наш черед спасать нашего спасителя от тяжких последствий обряда. Мы с девушкой понимающе переглянулись, одновременно подумав об одном и том же, я, не говоря ни слова, пулей выскочил наружу, отыскал кожаный мешок Дарки, валяющийся на палубе под дождем, и немедленно притащил его в каюту.

На наше счастье, мешок был наглухо завязан, и вода не попала внутрь, только развязать этот замысловатый узел у меня все никак не получалось. Но вот, наконец - то, мы совместными героическими усилиями смогли распутать этот проклятущий волшебный узелок, пуская в ход весь мой запас отборных ругательств, добавляя к нему мои же золотые зубы и риск остаться вовсе без них, да еще отросшие коготки Элен, которые она тут же обломала от торопливости. Наверное, старик нарочно так перевязывал свой мешок, чтобы всякие посторонние любознательные личности, вроде нас, не смогли в него засунуть не в меру любопытные носы. Только теперь такая благоразумная осторожность пришлась совсем некстати, время шло и было дорого, а мы прокопались с узлом слишком долго, прежде чем попали внутрь.

Да и таинственное содержимое мешка Дарки привело нас в настоящее замешательство. Теперь нужно было отыскать среди этого разнообразия небольшой пузырек с тем самым резко пахнущим снадобьем, которым старик приводил Элен в чувство от затяжного обморока после ее кровавой расправы над Матерью всех чудовищ, а эти поиски оказались делом не из легких... Но мы с девушкой и тут не растерялись, перенюхав почти весь запас шаманских зелий Дарки, и нанюхавшись до одурения с тошнотой, все-таки, смогли найти нужную склянку с какой-то полужидкой смесью, наиболее подходящей по цвету и вони.

Дальше шустрая Элен решила взять инициативу в свои ловкие ручки, а я же теперь только молча любовался, прихлебывая из фляжки ром, как она хлопотала возле старика, растирая ему виски этой найденной в мешке зловонной отравой, которая своим убойным, вышибающим слезы "ароматом" способна была мертвеца на ноги поднять и все нутро ему наизнанку вывернуть, а уж про живых людей и говорить нечего.

- О-о, дьявол, ну и вонища, - я брезгливо скривился, потер слезящиеся глаза, и Элен сделала тоже самое. - Фу-у, какая гадость... Интересно, из чего Дарки делает эту... эти свои... чудесные снадобья. Ведь от одной такой вони можно задохнуться и подохнуть. Послушай, дорогая, а ты уверена, что это - тот самый пузырек, и мы с тобой ничего не перепутали? В прошлый раз, вроде бы, так гадко не смердело...

- М-м, ну, да, кажется, тот же самый, - Элен еще раз внимательно посмотрела на склянку, но снова нюхать вонючее зелье, однако, не решилась. - Да он это... Я же помню этот... запах. Я ведь, когда глаза открыла, тоже чуть с ума не сошла. Поэтому хорошо и запомнила его.

- Ага... То-то ты тогда, обнюхавшись этой дряни, так на меня набросилась, будто тебя оса за одно место укусила, - я обиженно надул губы. - "Грязный бесстыдник"! "Мерзкий развратник"! И была глуха к моей поруганной чести и страданиям - душевным и телесным... А мне, между прочим, было очень больно, и я, как никогда, нуждался в жалости и сочувствии...

- Ничего, как-нибудь переживешь, - огрызнулась Элен. - И вообще, Джек, хватит! Ты же мне обещал, что больше никогда...

- Ну, ладно, ладно, цыпа, все, все, умолкаю, - ухмыльнулся я, снова приложился к фляжке и протянул ее Элен. - На, детка, лучше выпей... Сразу же успокоишься, да и от вони этой мерзкой ром отлично защищает.

- Нет уж... Не стану я пить, - проворчала Элен, и морщась, продолжала растирать старику виски. - Я уже и так с трудом накатывающую дурноту сдерживаю, а тут еще и ром.

- Угу... А ты, дорогая, давай, еще снова скажи, что беременна от меня, - фыркнул я, и тут же слегка получил пузырьком по лбу. - О-оу, детка, аккуратней... Не разлей всю эту зловонную жижу на меня. Я ведь не Дарки и нахожусь пока еще в полном сознании. Если, конечно, от этой вонищи скоро не выпаду в полный осадок рядом с нашим несчастным шаманом.

- Джек, хватит, в самом деле, трепать языком, - сердито зашипела Элен. - Да ты уже пьян, как я вижу, оттого и несешь всякий вздор. Как тебе только не стыдно! Тоже ведь, выбрал момент...

- Да что ты, дорогая! - возмутился я. - Это все - неправда, ты на меня зря наговариваешь, и старина Джек трезв, как никогда.

- Как никогда, это когда? - ехидно прищурилась вредная девчонка.

Я уже собрался достойно ответить этой маленькой зануде, только тут самоотверженная борьба за жизнь Дарки стала приносить свои плоды, и первым из них было то, что он вдруг беспокойно заворочался, глубоко вздохнул, открыл глаза, но не узнал ни Элен, ни меня. У старика начался сильный жар, его трясло ознобом, а ко всему прочему присоединился бред, и теперь Дарки, страшным голосом выкрикивая что-то бессвязное на незнакомом языке, метался по постели, грозя свалиться с нее.

- Ну, что, великий лекарь? Что теперь делать будем? - я недовольно взглянул на озадаченную девушку и сгреб сопротивляющегося старика в охапку, придавливая его всем своим телом к койке, но худосочный Дарки оказался неожиданно сильным и продолжал отчаянно вырываться, неся несусветную чепуху.

- А-ай, Дже-ек, осторожней, что ты делаешь!? - испуганно вскричала Элен. - Ведь ты так ему все ребра переломаешь!

- Ага, переломаю, как же... Да этот старый хрыч-то силен, как черт, того и гляди, меня с койки скинет и сам на пол грохнется, - виновато оправдывался я, с трудом удерживая Дарки. - Слушай, Элен, а может, вовсе и не нужно было его в чувство приводить, а? Раньше он хоть тихо лежал, а теперь... Или мы с тобой, все-таки, сдуру умудрились пузырьки перепутать? Старику только еще хуже сделалось. Совсем обезумел...

- Джек, я... я не знаю, - растерянно пискнула Элен, в ужасе вытаращив огромные изумрудные глазищи на беснующегося Дарки. - Но ведь мы же - не лекари... А пузырьки я не путала, это точно.

- Слушай, цыпа, - озаренный страшной догадкой, я глянул на перепуганную девушку, и затем с подозрением уставился на старого шамана. - А не могла эта... дрянь во время обряда в его тело переселиться, а? Ведь у других парней почти все также начиналось...

- Ну, не-ет, Джек, что ты, - замотала головой Элен. - Никто в него не переселялся. И наверное, это все из-за тяжелого обряда, он у Дарки слишком много сил и энергии отнял...

- Да ты-то откуда знаешь? - сердито прошипел я, изо всех сил продолжая удерживать буйного старика в постели. - Забрал у него обряд силы, как же, рассказывай... Что-то не похоже. Ишь, как вырывается.

- Раз говорю, значит, знаю, - упрямо сказала она. - И не спрашивай, откуда... А просто знаю и все. Чувствую...

- Ха, ну, надо же... У тебя что, после победы над Матерью всех чудовищ третий глаз открылся? - усмехнулся я.

- Да можно сказать, и так, - вполне серьезно ответила Элен. - О, Джек, а ведь я, кажется, знаю, что нам нужно, - обрадованно спохватилась она. - У тебя еще осталась та убойная настойка от жара?

- Ну, да, конечно, осталась... Ты хочешь...

- Да... Давай ее сюда скорее, - Элен забрала у меня пузырек с настойкой, немедленно извлеченный из кармана, а пока я держал Дарки голову, она изловчилась и сумела аккуратно накапать старику в рот несколько капель ароматного, душистого снадобья. - У-уф, кажется, все, справились. Теперь будем ждать.

- У-у, дорогая, да ты просто настоящим лекарем заделалась, - я только усмехнулся, глядя на ее раскрасневшуюся, сосредоточенную мордашку. - Думаешь, поможет?

- А почему бы и нет? - хмыкнула Элен. - Все нужно попробовать. Ведь мне же она от жара помогала. И тебе, Джек, кстати, тоже. Я сама видела, как ты эту настойку в джунглях прямо из горлышка хлебал.

- Крайне острая нужда возникла, вот и пришлось хлебать, - вздохнул я. - Ладно, что теперь делать. Поживем-увидим, глядишь, и в самом деле поможет.

И наши с Элен надежды оправдались - через некоторое время жар начал спадать, а Дарки перестал метаться и бредить.

- Слушай, дорогая, а ведь лекарство-то подействовало, - сказал я и осторожно потрогал чуть теплый, влажный лоб старика. - Он вышел из забытья, и кажется, заснул.

- Да, сейчас он просто спит, и слава богу, не мечется и не бредит, - шепотом отозвалась она. - Надо же, бедный Дарки... Ему так много пришлось пережить в эту кошмарную ночь...

Но тут несчастный шаман, словно услышав слова Элен, со стоном открыл глаза:

- М-м-м, о-о-о, а самое главное - эту ужасную вонищу, которую вы, молодые люди, здесь от души развели, натирая мою многострадальную башку моим же средством для травли крыс... Фу-у, кхе-кхе, какой отвратительный запах, - закашлявшись, чуть слышно прошептал старик, тяжело переводя дух, и попытался приподняться, но тут мы с Элен, не обращая внимания на последние слова Дарки, вдвоем набросились на него, едва не задушив от счастья в своих объятьях.

- Дружище, ну, наконец-то, - радостно заорал я, а Элен лишь молча захлюпала носом. - С возвращением, старина, слава богу, ты снова с нами... А то ведь все уже подумали, что ты твердо решил отправиться в страну предков, и мы никогда больше тебя не увидим.

- О-ох, сэр... Осторожнее, пожалуйста... Отпустите, еще задушите от бурного восторга, а я ведь только-только успел воскреснуть, - сдавленно прохрипел старик, и мы с неохотой ослабили схватку, выпуская его из своих цепких рук. - По правде говоря, именно туда я уже и направлялся, - он слабо улыбнулся. - Но когда мои давно умершие предки учуяли этот жуткий... запах, ворвавшийся вместе со мной в их обитель, то, видно, решили, что их новоиспеченный собрат по пути на небеса от страха обделался, очень сильно возмутились, дружно сказали "Фе-е!", дали хорошего пинка под зад и вытолкали меня в шею за ворота своей прекрасной страны, к чертовой бабушке, - закончив свою трогательную речь, наш воскресший шаман, кряхтя, поднялся с койки...

- Э-э, приятель, подожди... Ты.. ты куда это собрался? - опешил я, преграждая ему дорогу, а Элен стояла рядом, хватая ртом воздух, как выброшенная на сушу рыба, и не зная, что сказать, в изумлении хлопала глазами. - Послушай, старина, ты еще болен и очень слаб , - и попытался уложить старого упрямца обратно в постель, но не тут-то было.

- Нет, сэр, не беспокойтесь, со мной все будет в полном порядке, - Дарки мягко и решительно отстранил мои руки. - Крысиная отрава вернула мою грешную душу назад в бренное тело, смогла поставить на ноги, я снова весел, здоров и счастлив. Так о чем еще можно мечтать старику? Разумеется, не о чем. Фу-у, какая, какая же, все-таки, гадость эта моя..., - тут несчастного шамана перекосило от зловония собственного зелья. - Поэтому нечего мне зря в капитанской каюте валяться, да и воздух здесь чересчур тяжкий...

- Какая отрава? - вытаращив на него глаза, пролепетали мы с Элен, напуганные, как напакостившие малыши, которых натыкали носами в последствия их пакости, и только тут все поняли. - Дарки, мы... Мы не хотели, клянемся... Мы нечаянно...

- Ой, мама, что я натворила, - промямлила Элен и сконфуженно опустила глаза. - Мистер Дарки, это я виновата, простите меня, пожалуйста... Ведь это я пузырьки перепутала... Какая же я дура...

- Э-эх, ты, цыпа, - насмешливо фыркнул я. - А мне ты что говорила, а?

- Да ладно, кэп, не нужно ругать себя и мисс Элен, и все равно уже слишком поздно, - старик осторожно вытер слезящиеся глаза и улыбнулся. - Ничего страшного не случилось, а все это - пустяки. Не расстраивайся, рыжее солнышко, - он нежно погладил Элен по голове. - Ведь ты от души хотела мне помочь и помогла, только, правда, несколько... необычно... А цель оправдывает средства, и я снова на ногах. Кстати, девочка, хорошенько отмой руки, яд хоть и крысиный, но, все-таки, он остается ядом. Помню, как-то Гиббс пожаловался, что у нас на "Жемчужине" полным-полно крыс, и я изготовил это снадобье. Ну, и хранил эту крысиную морилку у себя в мешке, не думая, что кому-нибудь стукнет в голову туда залезть. И уж, конечно, совсем не думал, что когда-нибудь испробую ее на себе. Ну, ладно, мне, пожалуй, пора..., - старик вздохнул, торопливо запихал в мешок разбросанные в беспорядке свои таинственные склянки-пузырьки, перекинул его через плечо, и пошатываясь, поплелся к выходу.

- Дарки, подожди, - я схватил его за рукав. - Спасибо тебе, дружище... От всех нас... За все..., - и крепко обнял старика. - А может, все-таки, останешься у меня? Отлежишься, отдохнешь, а? Зачем тебе нужно тащиться в душный, темный " пиратник"? Оставайся здесь, ты не будешь нам мешать...

- Ну, что вы, сэр... Нет нужды мне у вас толкаться, - смущенно заулыбался Дарки, осторожно освобождаясь из моих объятий. - Аккуратнее, не тритесь об мою седую голову, ведь благодаря стараниям мисс Элен она теперь ядовита. За меня не беспокойтесь - со мной все в порядке, ну, разве только мозги чуть-чуть не соображают... Но с этим я прекрасно отлежусь и отдохну в "пиратнике". А благодарить меня особо не за что - ведь я помогал не только вам, но и себе тоже. Ладно, пойду, пожалуй, умоюсь... Заодно свежим воздухом подышу на палубе, и глядишь, окончательно в чувство приду. Да и вам отдохнуть нужно. Теперь, когда все закончилось, можно спокойно жить дальше.

С этими словами Дарки хитро подмигнул мне и тихонько выскользнул из каюты, унося за собой длинный шлейф пикантного "аромата", а мы с Элен виновато посмотрели старику вслед, переглянулись, и не выдержав, расхохотались.

- Эх ты, горе-лекарь, - сказал я, давясь от смеха. - Ну, надо же, из всех этих склянок со снадобьями ты умудрилась выбрать самый ядовитый и вонючий... Давай, давай, дорогая, оттирай свои умелые ручки, как следует...

- Джек, я ума не приложу, как это вышло, - продолжала недоумевать растерянная девушка, в то время, как я лил ей на руки воду из бурдюка. - Ну, ведь я же хорошо запомнила запах, такой резкий, гадкий, - на что я отвечал ей лишь новыми взрывами хохота. - Джек, ну, что ты смеешься, правда...Как же так...

- О-ой, дорогая, я смеюсь, потому что ты насмешила меня... Бедный Дарки... Ведь из-за этой жуткой вонищи его даже в рай не пустили. Или в ад, уж не знаю, куда там грешный дух нашего шамана стучался, - я с трудом отдышался от смеха, - Уф-ф, детка, да не могла ты запах хорошо запомнить, ведь ты же без сознания тогда была. Вот в голове все и перемешалось.

- Ну, может быть, и так, - вздохнула Элен, отряхивая мокрые руки.. - Джек, а вот интересно, если эта крысиная морилка такая зловонная, то как же крысы ее жрут, а?

- Не знаю, - пожал плечами я. - Может быть, их именно вонь-то и привлекает. Как приманка действует, понимаешь? У них ведь обоняние не такое, как у людей. Так, ну, все, хватит о грызунах...Если вы, господин лекарь, уже все закончили, то теперь нам со спокойной душой и чистой совестью тоже можно немного отдохнуть. Я просто с ног валюсь от усталости, да и ты, дорогая, думаю, тоже, - и рухнул на освободившуюся койку, с наслаждением вытягиваясь на ней. - М-да-а, как ни крути, а все-таки, жизнь - прекрасная штука... Иди ко мне, детка. Правда, спать здесь вдвоем не слишком -то удобно и тесновато, но ничего, мы как-нибудь поместимся, - и ухватил Элен за руку, легонько притягивая ее к себе.

Только девушка неожиданно уперлась и не стала ложиться, а робко присела рядом со мной.

- Джек, подожди. Я вот что у тебя спросить хочу - теперь, когда весь этот кошмар, наконец-то, закончился, что дальше будет?

- М-м, детка, ну, как это что? - удивился я. - Мы еще денька два постоим у острова, пополним запасы пресной воды, передохнем немного, корабль в порядок приведем и до Тортуги как-нибудь дотянем. А там новых матросов в команду наберу...

- Джек, я сейчас говорю не об этом. Что будет дальше со мной?

"Так-так, Джекки, хороший вопрос, - тут же подал голос зануда-Джек-второй. - А вот об этом-то ты во всей творящейся кутерьме ни разу не подумал. Впрочем, тебе было совсем не до того. Только вот теперь проблемка всплыла на поверхность... Конечно же, оставить крошку на судне ты не можешь, и дело вовсе не в твоих предубеждениях...И ты был бы совсем непротив, если бы Элен осталась на "Жемчужине", с тобой, ведь так? Правильно. А все почему? Да потому, что ты, парень, за это время успел привыкнуть и привязаться к ней. И она тебе не просто нравится - ты, приятель, успел влюбиться в нее, только боишься в этом признаться даже самому себе. Вот... А теперь при мысли о том, что ее не будет рядом, тебе становится тоскливо и очень тошно. Но и находиться на пиратском корабле среди твоих отъявленных ублюдков и мерзавцев эта юная боязливая курочка тоже не должна. И что ты, друг Джекки, теперь намерен делать?"

"Заткнись, приятель, - начал злиться я. - Без тебя как-нибудь разберусь... Влюбился - не влюбился, какая тебе разница? Бескрайнее море, чернокрылая красотка "Жемчужина" и крепкий ром - вот мои единственные возлюбленные и точка. А ты прекрасно знаешь, что этот разговор - крайне несерьезный. Никаких баб на борту моей старушки не было и не будет. И это не обсуждается... Ни с кем, и с тобой в том числе. Понял? Да, Элен мне больше, чем нравится, да, мне будет очень больно с ней расставаться, но корабль эта крошка рано или поздно должна будет покинуть, хотя бы, для своего же собственного блага."

- Джек, о чем ты так крепко задумался? - Элен осторожно потрогала меня за плечо. - Мне показалось, что ты заснул и меня совсем не слышишь...

- М-м, ну, что ты, дорогая, конечно же, нет. Просто на самом деле несколько озадачился. Ведь за всеми этими жуткими событиями я совсем не думал об этом, - и замявшись, поднялся с койки, усаживаясь рядом с девушкой. - Детка, ведь ты сама прекрасно понимаешь, что остаться на "Жемчужине" не можешь. И дело тут даже не в моих железных принципах с причудами, а ради твоей же пользы и безопасности. Тебе нечего делать на пиратском корабле, Элен, а значит, нужно вернуться домой, в старую добрую Англию. Да, цыпа... Конечно, ты сама знаешь, по каким причинам я не могу доставить тебя туда, но это тоже дело поправимое. На Тортугу частенько заглядывают купчишки, водящие дружбу с пиратами, скупая у них награбленное, и заодно продавая там свой товар. С кем-нибудь из них всегда можно договориться, ведь многие направляются к берегам туманного Альбиона, - но, продолжая убеждать Элен, уже видел, как при слове "Англия" хмурое личико девушки помрачнело еще сильнее. - Да-да, дорогая, Ну, вот только представь - вернешься домой, станешь богатой наследницей и сама сможешь распоряжаться своей жизнью, как ты и хотела. Захочешь - выберешь себе мужа, какой понравится, и нарожаешь ему кучу симпатичных детишек. Ну, а не захочешь замуж - и не надо, никто тебя силой к алтарю не потащит. Разве плохо, а? По-моему, очень даже здорово..., - произнося свою длинную вразумляющую речь, я понял, что очень устал, да и упоминание о возможном появлении мужа мне решительно не понравилось.

- Джек, я все понимаю, - внимательно выслушав меня и не перебивая, тяжело вздохнула Элен. - Только, я... я не могу вернуться в Англию. И дело даже не в том, что власти не погладят меня по головке за пребывание на пиратском судне, если это, конечно, выяснится. Просто мне некуда возвращаться... Джек, я обманула тебя, правда, сама не знаю, зачем... Понимаешь, у меня больше нет никакого богатого наследства. Мой отец всегда слишком много пил, а когда умерла мама, он стал пить еще сильнее, играть в карты, проигрывал почти все, что зарабатывал, и то, что было нажито. Его торговые дела и при жизни мамы неважно продвигались, а после ее смерти окончательно пришли в упадок, да и отец, увлеченный игрой, предаваясь беспробудному пьянству, их совсем забросил. Деньги текли, как вода, да только мимо нашего кармана, а долги росли, и кредиторы остервенело гонялись за отцом в напрасной надежде хоть что-нибудь из него вытрясти, имущество же наше почти все было заложено. Тогда отец, пытаясь спасти наше отчаянное положение, решил выдать меня замуж и уже нашел мне жениха - богатого, но слишком старого. И хоть я его ни разу не видела, будущий муж был мне заранее противен, - Элен подняла глаза и смотрела куда-то мимо меня вглубь каюты. - Договорившись о помолвке, отец заложил наш дом и на вырученные деньги купил "Лианду", которая должна была достаться мне в приданое, а груз, лежащий в ее трюме, оставался нашей последней надеждой спастись от полного разорения и поправить свои дела. Ну, а потом на шхуне появились эти жуткие существа, и мой отец, оказавшись в числе зараженных ими, не стал дожидаться ужасной, мучительной смерти и сам пустил себе пулю в лоб, - девушка нервно сглотнула и быстро смахнула набежавшую слезу. - Я нашла его в каюте с разнесенной вдребезги головой, в ужасе закричала и побежала в каюту к капитану Брандту, но его там не оказалось, а все вокруг было залито кровью. Потом на меня напала кровожадная тварь, ну, и дальше ты уже все знаешь..., - Элен взглянула на меня и грустно улыбнулась. - Так что, Джек, нет у меня в Англии никакого богатого наследства... У меня теперь даже дома нет, куда бы я могла вернуться.... - Она, видно, смертельно уставшая от тоскливых воспоминаний и своего тяжелого рассказа, прилегла на койку и снова неподвижно уставилась в одну точку.

Некоторое время я, ошарашенный таким неожиданным поворотом событий, молча переваривал услышанное, а затем повернулся к Элен:

- Не знаю, детка, почему ты решила скрыть от меня такие вещи, да это теперь уже и неважно. Несмотря на юный возраст, тебе уже крепко досталось от жизни, которая слишком часто несправедлива и чересчур жестока. Но хочу сказать одно - сейчас переживать тебе не из-за чего, - и укладываясь рядом с Элен, прижал ее к себе. - Ты останешься на "Жемчужине", со мной, пока я что-нибудь не придумаю, и не подыщу для тебя на берегу какое-нибудь более-менее приличное жилье. Только, как ты и сама, наверное, понимаешь, сделать это можно только на Тортуге. Так что, дорогая, привыкать к постоянному соседству пиратов все равно придется, - и лукаво подмигнул озадаченной девушке. - Смекаешь? Ну, вот то-то же.

- Смекаю, Джек... Продашь меня в какой-нибудь приличный бордель? - мрачно усмехнулась она.

- Фу-у, цыпа, ну, что за глупое недоверие и пошлые мысли? Ведь я же не заслужил..., - и обиженно взглянул на Элен. - Как же ты плохо обо мне думаешь. А разве я хоть раз давал повод для таких оскорбительных подозрений? По-моему, нет... Неужели я похож на какого-то мерзкого, гадкого сутенера, который продает женщин в бордели?

- Нет, Джек, не похож... Я брякнула глупость, извини, - Элен виновато опустила глаза. - Просто я ужасно устала, вот и несу всякий вздор.

- Вот и мне тоже так показалось, - проворчал я, и не выпуская девушку из объятий, улегся поудобнее. - Все, дорогая, давай-ка, мы пока закроем эту тему. Сейчас говорить об этом все равно еще рано. До Тортуги сначала добраться нужно, - и продолжил свои рассуждения вслух. - Да еще хорошо, если погода не подведет... И при такой малочисленной команде, дай бог, чтобы английский флот за задницу не взял. Тогда нам всем точно не до смеха будет... Впрочем, кому я рассказываю, по-моему, меня уже никто не слушает, - и покосился на Элен, но она, тихонько посапывая в мою шею, уже успела уснуть.

А я же еще немного полежал, глядя в залитое дождем окно, и сам не заметил, как сон, неожиданно подкравшись, вдруг одолел меня, унося на своих мягких крыльях от суетных земных забот в бескрайние непостижимые дали.