Ветер Дальних Странствий

[Морская]

-Я слышал легенду об Источнике Вечной Юности, - медленно проговорил Джек. – Говорят, к нему очень трудно попасть, но разве нет удачи удалому?.. В пути встречаются русалки, поющие песни и утаскивающие моряков в подводную бездну… Путникам придется пройти Лабиринт Безумия, что скрыт глубоко под землей… Ну, это не считая всяких там стычек и пиратских разборок из-за карты, в которых ты уже имела честь поучаствовать, - скучающе произнес капитан.
-А сама карта?.. – спросила я. – Ты понял, что на ней написано?
-Не совсем… В основном на свитке обозначено, как избежать опасностей на пути к Источнику. А как добраться до него – ничего не сказано. Но для нас это неважно – ведь у старины Джека есть замечательный компас, смекаешь? Он укажет дорогу, - пират достал заветную коробочку и открыл крышку.
-Гиббс! – крикнул он через минуту.
-Да, капитан? – отозвался старпом, подходя.
-Держим курс на юго-восток?..
-Так точно, сэр!
-Отлично! Так держать, - Джек захлопнул компас.
-Есть, капитан, - мистер Гиббс кивнул и крикнул приютившимся в разных уголках палубы матросам: - По местам!.. Все по местам, и неплохо было бы прибавить еще парусов!..
Пираты лениво, не спеша вставали и шли исполнять приказ. Торопиться нам было незачем, но капитан Воробей хотел как можно быстрей добраться до своей цели…
Солнце скрылось за невидимой тонкой линией, оставив лишь слегка потемневшее небо и море. Джек вскоре допил содержимое своей бутылки, швырнул сосуд за борт и, слегка пошатываясь, направился в сторону кормы…

***
Плавание продолжалось. Команда по-прежнему очень жалела о пропавшей без вести «Королеве» и её старом капитане. Ведь еще недавно он был их капитаном, а после Тиг перенаправил часть своего экипажа на корабль собственного сына, потому что у Джека члены команды вовсе отсутствовали.
Однако позже матросы решили, что Тиг Воробей наверняка сумел добраться до Тортуги или до какой-нибудь суши. На то он и живет уже столько лет на свете... Если честно, то мы все – и я, и Джек, и остальные пираты – предпочли просто надеяться на лучшее, так как сделать ничего уже не могли.

***
Пинтелу и Раджетти было поручено сторожить заключенных, в их числе – Барбоссу. Это казалось мне довольно рискованным, ведь раньше они служили под командованием Гектора и могли помочь бывшему капитану сбежать. Но двое приятелей вели себя примерно, хорошо знали свое дело и ни разу не заикнулись о своем бывшем командире, что, впрочем, было логично – иначе, зачем они тогда, на Острове Якорей, добровольно ушли от него и примкнули к Джеку?..
Однако один странный случай вновь пробудил во мне подозрения.
…Это было уже следующим вечером. Поздним вечером, когда закат растворился в черном мраке наступающей ночи, и только вахтенные остались на своих постах – остальные находились либо на камбузе за чарочкой рома, либо ушли спать.
Я хотела спуститься к себе, но услышала два негромких знакомых голоса – то были голоса Пинтела и Раджетти. Их темные силуэты виднелись у фальшборта. В сознание врезалась фраза «Барбосса предлагает», заставившая меня остановиться, затаиться у стены и ждать.
…Раджетти нерешительно спросил:
-Так что же он предложил? Да говори, не бойся, рядом никого нет.
-Он предлагает взамен на свою свободу… сделать нас главными помощниками, всю добычу делить на три равные части, - понижая взволнованный голос, ответил Пинтел.
-Только за то, что мы отпустим его?
-Нет, он говорит, что мы еще должны подговорить команду взбунтоваться против Джека.
Я затаила дыхание. Ничто не нарушало покоя на палубе – только скрип мачт, шелест и тихое хлопанье надуваемых парусов, и чуть слышный говор вахтенных на носу и у штурвала…
-Ну… - разочарованно вздохнул Раджетти. – Слишком многого Барбосса хочет. Вот если б мы просто дали ему возможность сбежать, а он сам бы устроил всё дело – тогда может быть… а так - нет. Ведь если не выгорит, болтаться будем на рее.
-У Джека не будем, - уверенно произнес Пинтел. – Он не таков, чтобы вешать…
-Откуда ты знаешь? Просто случая еще не было.
-А я знаю, что не повесит. Знаю и всё!.. Но ты прав, бунт в обмен на должность помощника и даже на большую долю добычи – это невыгодно. Поэтому пусть Барбосса сидит в карцере, мы ничем помочь не можем.
У меня отлегло от сердца. Значит, мятежа не должно быть. И то хорошо. Неизвестно, что с нами сделал бы Гектор, если бы Пинтел и Раджетти в один прекрасный день помогли ему выйти из клети…
Между тем оба товарища успели куда-то скрыться. Я сглотнула и только сейчас заметила, что в горле от волнения пересохло. Срочно требовалась вода – утолить жажду. Я выскользнула из теневого укрытия и зашагала вперед. Внезапно перед глазами возникла еще одна тёмная фигура, прижавшаяся к стене, неподалеку от люка, ведущего в кубрик. Я вздрогнула, но всё же подошла ближе. Фигура зашевелилась, выступила мне навстречу, и я узнала мистера Винкла, уже хорошо знакомого мне:
-Добрый вечер, мисс Кроссли. Что вы здесь забыли? – в своей обычной, несколько грубоватой манере осведомился он.
-Здравствуйте, мистер Винкл. Я собиралась лечь спать, если вам это интересно, - я внимательно смотрела на его лицо – глаза моряка тревожно блестели, губы он то и дело облизывал, будто что-то тщательно обдумывая… Но тогда я сказала себе, что у меня слишком богатое воображение, и если подозревать всех и каждого, то ни к чему хорошему это не приведет. Зато потом я часто вспоминала свою встречу с Винклом…
Он с усмешкой произнес:
-Ну, в таком случае – спокойной ночи, - и быстрым шагом удалился.
-Вам того же, - ответила я, глядя ему вслед…
Да, потом я сотню раз вспоминала эту встречу, но было уже поздно. Мне следовало тотчас рассказать обо всем Джеку или Гиббсу, но я посчитала все мои доводы пустыми и… не решилась обвинить нескольких людей в намерении бунтовать. За что впоследствии долго себя ругала…
…На следующее утро всё вчерашнее показалось мне нереальным, призрачным. И я самым постыдным образом промолчала, не сказав никому об увиденном и услышанном.

[Морская]

***
…Солнце в зените. Оно напекает голову, отражается в светло-синей воде, нагревает доски на палубе корабля. Зной, полуденный зной, и только ветер иногда приятно холодит лицо, только море отдает спасительную прохладу своих глубин…
Суши всё не было видно, а наши запасы пресной воды начали иссякать. Гиббс выражал опасение, что скоро простой стакан жидкости будет цениться на вес золота. Поэтому мы очень дорожили водой в последнее время, и если раньше могли позволить себе обмыть руки и ноги, чтобы устранить морскую соль, от которой зудело тело, то теперь такой роскоши не могло быть – воду использовали только в качестве питья.
Раньше я думала, что ходить под парусами в море – одно из самых удивительных чудес в жизни. Это движение как бы вне суеты и вне времени, движение вместе с песней ветра и шорохом волн. Это – романтика. Так и казалось мне на первых порах. Но затем, – странное дело, – однообразный вид – бескрайний голубой океан и синий купол небосвода – начал утомлять меня. Пейзаж не менялся.
Можно сказать, что я не создана для кочевой, скитальческой жизни на морских просторах, в которой так много тайн и открытий!.. Пусть так, и я сама однажды пришла к этому выводу, когда проснулась как-то утром. Я поделилась своими размышлениями о романтике путешествий, которая вдруг показалась мне будничной, с пиратами, на что они заявили: «Это чепуха, милочка! Ты пока что еще только вкусила нашей жизни. Твои мысли вполне понятны. Наступит день, когда море покажется тебе чуть ли не главной частью вселенной, а судно – домом».
И я стала ждать такого дня…

***
На корабле я невольно просыпалась очень рано, иногда даже до восхода солнца. Не знаю, почему так, но, возможно, этому способствовали не совсем привычные условия – мой гамак при малейшем повороте судна раскачивался из стороны в сторону, и, к тому же, на парусном корабле всегда много разных звуков – шум моря, скрип балок и бубнящие голоса матросов…
…Я долго смотрю в полумрак каюты, слегка прикрыв веки. Спать уже не хочется, но и вставать тоже, поэтому я просто лежу, наслаждаясь отдыхом и сладкой полудремой…
…Вдруг, где-то над головой, но кажется, что всё равно далеко, раздался громкий крик вахтенного:
-Земля!!!
Я только шире раскрыла глаза. Земля?.. Мы достигли суши?..
Крик повторяют уже несколько голосов:
-Земля на горизонте!
Жемчужина словно оживает, слышится топот ног, радостные крики…
Я, преодолев лень, осторожно соскакиваю вниз и оправляю измявшуюся одежду.

***
На бледно-голубоватом небе появляется слабая алая полоса. Рассвет.
Я подошла к столпившимся у борта пиратам. На фоне стремительно разгоравшегося, подобно костру, востока чернели бесформенные высокие бугры. Острова.
-Удача снова с нами, други! – воскликнул Джек Воробей. – Налить всем по чарке!
-Йо-хо!! – подхватили матросы, загалдев.
-Ну, всё в порядке, - облегченно вздохнул мистер Гиббс, вытирая ладонью лоб. – Теперь у нас будет и вода, и еда.
-Да, - подтвердил капитан, глядя в подзорную трубу на острова, что виднелись на горизонте.
Я вновь посмотрела на небо: оно изменилось – всё в розово-алых разводах, как будто кто-то нечаянно мазнул большой кисточкой. Пурпурные облака величаво плыли по небосводу, словно корабли по морю. Солнце вот-вот поднимется из морской пучины…

После бархатной ночи с Полярной звездой
На рассвете взошли острова.
Мы не помним, не знаем дороги домой,
Нам минута важна, дорога…

Ты, моряк, позабудь о дороге домой,
Лишь мечта нас ждет впереди,
Вот о ней – не забудь, за своею звездой
Наблюдай, плыви и иди.

Ты не бойся штормов, не бойся обид,
Ведь друзья помогут в пути.
Глянь – Восток уж горит,
Зовет море тебя, так чего же ты ждешь – иди!

…Пел матрос Джордж. Он был музыкантом не хуже капитана Тига, которого сейчас с нами не оказалось. И теперь Джордж стоял позади толпы и напевал эту песенку чудесным, мягким баритоном. И все услышали. Лица пиратов вдруг сделались серьезными, точно они находились не на легендарной Черной Жемчужине, а в церкви. А рассвет обхватил всё небо, блестел на морской глади воды, и будто бы не было ничего, кроме восхода солнца.

***
Через три часа мы причалили к одному из островов. Джек приказал Гиббсу взять с собой десять моряков и отправиться с ними на берег, захватив на всякий случай мушкеты. По мнению капитана, на острове непременно должны быть родники или ручьи, из которых можно набрать воды, а также наверняка там есть какая-нибудь живность вроде диких коз или птиц.
-Ну, в крайнем случае, насобираете фруктов, - неопределенно развел руками Джек.
-Капитан, я не уверен, что ребята захотят лезть на пальмы за кокосами или вглубь дебрей, чтобы подстрелить попугая, - внезапно возразил Гиббс, и мне показалось, что он смеется над Воробьем. – Они и так не в духе…
Джек усмехнулся:
-Вот что, старина, я не намерен ждать того счастливого момента, когда мои матросы изъявят желание прогуляться по песочку. А потому – ступай и командуй отплытием!
Хлопнув по плечу слегка ошарашенного старпома, пират танцующей походкой направился прочь от него.
Я вновь почувствовала укол совести. В голове крутились слова Гиббса: «Они и так не в духе»… Что это значит – почему команда не в духе?.. Почему же я стою и молчу про Пинтела и Раджетти, про Барбоссу, про Винкла, наконец?..
Но обвинить людей, которые, может, даже и не виновны?.. Которых я подозреваю в преступлении только из-за случайностей? А может, Джек их ни за что ни про что засадит в карцер? Или сделает что-то похуже? Повесит, застрелит, оставит на острове?.. Мне не верилось, что капитан Воробей способен на такое, но, в конце концов, он – пират. И это его основная профессия. Самому главному я придавала небольшое значение…
Так, терзаемая сомнениями, я стояла посреди палубы, краем глаза наблюдая, как две шлюпки с матросами отплывают от корабля.

***
Я в тот день занималась чем угодно, лишь бы отвлечься от тягостных мыслей: пришла на камбуз и помогала Питу Мартину прибираться, разговаривала с ним о разных мелочах, но это действенное средство не сработало, потому что голова была забита совершенно другим, и я то и дело говорила невпопад; затем я вышла на палубу, долго бродила по деревянному настилу в задумчивости, пока меня не погнали оттуда оставшиеся на судне пираты, сказав, что я «только мозолю глаза, вместо того чтобы делом заняться». Я уныло отвечала, что никаких дел у меня нет, что весьма жаль, так как я изнываю от скуки. На что моряки, радостно ухмыльнувшись, притащили небольшую, но широкую лохань, до краев наполненную водой. В воде плавала тряпка. Пираты объяснили мне, что палуба очень грязная, а у них «нет сил и времени, чтобы выскоблить её хорошенько». Я успела только насмешливо хмыкнуть, и через секунду меня оставили наедине с запачканными досками.
…Полдня я провела, стоя на коленях и драя палубу чуть ли не от носа до кормы. Грязь забивалась под ногти, мутными струйками стекала с рук, штаны были совершенно измазюканы, как любила выражаться моя тётя, нечесаные волосы неудобно свешивались вперед, закрывая свет. Но я уже увлеклась и меньше думала о своих догадках насчет бунта.
Спина затекла, руки и ноги сильно болели при перемещении с одного места на другое. Зато потом, когда я вымыла деревянный настил на капитанском мостике и поднялась, чтобы видеть результаты труда, мои старания были вознаграждены: палуба, разумеется, не сияла, но оказалась приведена в нормальный вид.
Работа была закончена. Я устало подошла к перилам и облокотилась на них.
Внизу, в нескольких шагах стояли два матроса. Они о чем-то вполголоса разговаривали, и я уловила слова:
-А когда?..
-Должны сегодня. Как только вернутся с острова…
-Я не знаю, нужно ли это делать. Джек капитан неплохой…
-Он будет еще лучше, если отправится на корм рыбам. Я никогда не видел капитана, который так распускает команду, который столько пьет и которому нет удачи в море. Мы потеряли капитана Тига, а он и в ус не дул!.. В общем, Джек Воробей командир некудышный. Да еще эта девчонка… И старпом тоже…
-А чем тебе Гиббс не нравится?
-Тем, что он всё время делает вид, будто ничего не знает, и не собирается принять участия в общем деле.
Собеседники сгоряча стали говорить громче, чем следует. Наконец один из них бросил на меня беглый взгляд и произнес тише:
-Да не ори ты во всю глотку… Провалить ведь всё можем!..
Я тотчас сделала вид, что ничего не замечаю и начала неспешно прогуливаться по капитанскому мостику.
«Ну, теперь-то уж молчать точно нельзя! – думала я. – Иначе всё кончится очень плохо…»
Прошло некоторое время, и матросы ушли с палубы. Я спустилась вниз и поспешила в капитанскую каюту…

***
Я рассказала Джеку всё, ничего не утаивая. Он сидел в небрежной позе, но его брови нахмурились, глаза тревожно блестели, а сам пират слегка покусывал губы.
-Н-да… - произнес он, когда я замолчала. – Что же ты раньше не сообщила об этом? Вот есть в тебе хорошее, Джесс, так ведь ты это хорошее испоганишь своими глупыми и многочисленными недостатками! Может быть, раньше я еще чего-нибудь предпринял, а тут!..
Я опустила глаза. Мне нечего было сказать, все слова точно вылетели из головы.
-Ну ладно, - вздохнул Джек, поднимаясь. – Был у меня уже один бунт… Да только теперь у Барбоссы ничего не получится… - он откупорил бутылку рома и запрокинул голову, вливая алкоголь в себя.
Сделав несколько крупных глотков, капитан поставил бутыль на место и подкрутил усы:
-Ты вот что, дорогая… Ступай к мистеру Мартину и скажи ему, чтоб шёл сюда. Пожалуй, он единственный человек на Жемчужине, которому мы можем полностью доверять.
Я кивнула и подошла к двери, собираясь открыть её.
Вдруг снаружи раздались громкие, почти яростные, крики:
-Веревок побольше!.. Держите наготове пистолеты!.. Вперед, ребята!..
Я отпрянула назад. Послышался спокойный и властный голос Гектора Барбоссы:
-Не шумите, друзья. Корабль и так наш, ни к чему такая возня. Да он и не будет сопротивляться.
Джек то ли прошептал, то просвистел:
-Щеколда…
Я немедленно двинулась к двери и опустила тяжелый засов. В следующую секунду кто-то ударил по дереву кулаком:
-Откройте!!
Дверь задрожала под натиском врагов. Слышалась нецензурная брань и гул голосов. Я отошла на приличное расстояние. Сердце бешено колотилось. Страшно…
Мы были в ловушке.

[Морская]

В дверь продолжали яростно колотить, требуя, чтобы мы открыли. Засов уже трещал.
-Ломайте! – приказал Барбосса. – Ломайте, я говорю!
Послышалась возня, скрежет и многочисленные советы – «тащите лом или лопату», «стреляйте», «лучше принесите топоры»…
Я отчаянно вцепилась в руку капитана:
-Джек, что же делать?.. Они ворвутся сюда, и что тогда с нами будет?
Он не отбросил ладонь, не оттолкнул меня, лишь пожал плечами:
-Ну что будет, что будет… Повесят, наверно, и все дела, чего ты переживаешь-то?
-Джек… - от его ровного, насмешливого тона я чуть не задохнулась.
-Шучу, детка. Конечно, мне бы тоже не хотелось, чтобы они оказались здесь, - пират цокнул языком и развел руками: мол, ничего не поделаешь.
В эту секунду раздался ужасный треск. Засов еле-еле держался…
Я инстинктивно кинулась к двери, надеясь чем-нибудь загородить проход. Я не отдавала себе отчета в том, что делаю, и если бы Джек не схватил меня за рукав и не дернул обратно, думаю, что мои приключения окончились бы печально – первый же из взбунтовавшихся матросов, пусть даже не нарочно, но нанес бы мне смертельную рану топором, кортиком, саблей или выстрелом из пистолета…
Дверь сильно заскрипела, зашаталась, подалась вперед и сошла с петель. Мгновение – и она с грохотом упала на пол капитанской каюты. Пыль взвилась столбом.
Мы отпрянули назад.
Серая завеса в воздухе рассеялась, и в ней возник Гектор Барбосса с саблей в руке и мартышкой на плече. Он обнажил в ухмылке гнилые зубы так, что у меня похолодело сердце.
За ним в каюту вошли остальные пираты. Они столпились у своего предводителя за спиной и насмешливо скалились. Каждый из бунтовщиков был вооружен.
Здесь находилась вся наша команда, кроме Гиббса и Пита Мартина. В толпе я заметила Пинтела и Раджетти. Они увидели мой удивленный и презрительный взгляд, обращенный к ним, и отвернулись.
«Зачем же вы тогда просились к Джеку?.. Чтобы потом вновь предать его?» - думала я.
-Ну что, Джек Воробей? – прищурился Барбосса. – Всё еще утверждаешь, что ты капитан?
-Да, знаешь, Гектор, мне с поста уходить не хочется, - голос Джека доносился откуда-то сзади. Обернувшись, я увидела, что пират уже не стоит со мной рядом, а самым наглым образом прячется за моей спиной. Ну и подлец!.. А как же защита дамы?..
-Придется уйти, Воробей, придется… Я захватил Жемчужину. Те, кто сопротивлялся мне, сидят в карцере, причем в той самой клети, в которой еще так недавно находился я. Если бы ты знал, как мне осточертело сидеть там безвылазно!! – он яростно сжал кулаки. – Зная, что ты в данный момент живешь в МОЕЙ каюте, жрешь МОЮ еду и лакаешь МОЮ выпивку… И стоишь за МОИМ штурвалом.
-Давишь на жалость? – усмехнулся Джек, выглядывая из-за моего плеча.
-Нисколько, - уже спокойней ответил Гектор. – Потому что тебе сейчас надо давить на жалость. Твоё дело плохо, Воробей…
-Эх… - тот тяжко вздохнул. – Капитан. Капитан Воробей.
-Уже не капитан, ты что, до сих пор не понял?! – рявкнул Барбосса. – Друзья! – он обратился к матросам. – Какой участи заслуживает такой пират, как Джек Воробей?..
-Смерти! – хором ответила команда.
-Да будет так! – кивнул рыжебородый капитан. – Застрелить их!
Моряки тотчас направили на нас черные дула своих пистолетов.
Я зажмурилась, подавшись назад… Как мне захотелось, чтобы это оказалось только дурным сном!
Но была лишь реальность. Я почти кожей ощущала, как взводятся курки, как матросы готовятся их спустить…
-Секундочку! – возмущенно завопил Джек сзади.
Я открыла глаза и увидела, что он, по привычке размахивая руками, обегает меня кругом и останавливается прямо перед врагами, не обращая внимания на их пистолеты.
Пираты удивленно уставились на него, некоторые даже опустили оружие. Барбосса явно был недоволен, но молчал.
На лице Джека отразилось непонимание и недоумение, он картинно развел руками и протянул:
-Ну, ребята, вы даете… Вы что, в самом деле решили меня отправить на тот свет?
-А ты сомневался? – ехидно спросил Барбосса.
Джек игнорировал его:
-Не ожидал, не ожидал…М-да… - он прошелся перед изумленным экипажем. – Ну что же, если вы хотите собственными руками подписать себе смертный приговор – флаг вам в руки.
Матросы насторожились. Мистер Винкл озадаченно спросил:
-Почему – смертный приговор?
-Потому… - Воробей неопределенно вскинул правую руку, - потому что ваш теперешний капитан, Гектор Барбосса… нет, я не спорю, он командир хороший и знает своё дело, но он, - Джек скривил губы в усмешке, - очень и очень требователен насчет дисциплины. Это – главное достоинство капитана, но только когда оно достигает разумных пределов, - пират сделал жест, означающий, что Барбосса за эти пределы перешел уже давно. – Впрочем, вы – народ старательный и будете ему соответствовать, я уверен! Каким прекрасным вам покажется раннее утро, когда лучи солнца только-только позолотят водную гладь – ведь вы уже тогда будете на ногах!.. А палуба на Жемчужине станет просто сиять, ведь вы не расстанетесь с ней никогда! – Джек прочувствованно возвел глаза к потолку. – А какой мощный голос у Гектора Барбоссы!.. Уверяю вас, что теперь любой матрос будет просто лететь вперед, исполняя приказ капитана!.. Ах, как мой приятель Барбосса умеет вовремя осадить самого нахального из своих людей и направить его на путь истинный!
На Джека уже было страшно смотреть: он так и носился по каюте, описывая достоинства будущего капитана Жемчужины, активно жестикулировал, делал круглые глаза, менял интонации и позы… Матросы стояли, как громом пораженные. Никто уже и не думал стрелять. Они начали перешептываться, что от меня не укрылось.
Один Барбосса еще пока ничего не понял и только с насмешкой и брезгливостью смотрел на своего врага, который крутился по каюте юлой, посвящая слушателей в страшные тайны Гектора:
-…Но отличительной чертой сего замечательного человека является то, что он терпеть не может пьянство на корабле!.. Этим я восхищаюсь и сейчас! Он любит здоровую пищу – зеленые яблоки, а ром ему ненавистен. А как увидит капитан Барбосса, что кто-то из матросов пьет, тотчас свирепеет, и упаси вас Бог ослушаться его!.. В такие минуты он бросается на преступника, рычит, как лев, швыряет бутылку в провинившегося, а затем скидывает его самого за борт!
Во время произнесения своей речи Джек поминутно изображал то разъяренного Гектора, бросающегося на ослушника, то самого ослушника с испуганным лицом.
Выглядело это так забавно, что я и сама не заметила, как начала хихикать, а потом уже беззастенчиво смеяться.
Зато пиратам было не до смеха. Они молчали, потрясенные услышанным. Потом один из них вслух пробормотал:
-Если это правда, то зачем нам такой капитан?..
Джек встрепенулся, указал пальцем на говорившего и закивал:
-Именно, именно! Я ничего не имею против старины Гектора…
-Мерзавец!! – взревел Барбосса, накидываясь на него с кулаками. Мартышка злобно заверещала. – Негодяй!
Я слегка вздрогнула, но драке не суждено было произойти: несколько матросов схватили Гектора.
-Полегче, - сказал с усмешкой один из них, - не забывай, кто здесь капитан.
-Значит, так?! – вскричал разжалованный командир.
-Так, - спокойно ответили ему из толпы. – Капитан Воробей, что прикажете?
-Обратно его, в карцер, - скомандовал Джек. – И выпустите Гиббса и Мартина!..
Барбоссу увели, но в каюте еще оставалась большая часть команды.
-А теперь, - продолжил законный капитан, - я хотел бы знать, кто из вас был зачинщиком бунта и кто выпустил этого треклятого рыжего? Имейте в виду, что ложь никого не спасет, я всё и так знаю от мисс Кроссли!.. Поэтому лучше признайтесь сразу.
Матросы мялись, не зная, что сказать. Потом вперед выступили Пинтел и Раджетти. Они вытолкнули мистера Винкла:
-Вот он и отпустил Барбоссу!
Джек очень недобро усмехнулся:
-Мистер Винкл!..
-К-капитан, - заикаясь, проговорил тот, - я не виноват, это…
-Довольно, - прервал мистер Воробей. – С сегодняшнего дня и до ближайшего порта ты драишь палубу. Один, без помощи других. Считай, что тебе еще повезло, предатель, я мог бы с чистой совестью оставить тебя на острове с одной пулей. Но учитывая тот факт, что до этого ты был одним из лучших моряков на судне, я не стану так делать и высажу тебя вместе с Барбоссой и его двумя мерзавцами в порту. Кто еще?.. – он обратился к экипажу.
-Больше никто, - ответил Пинтел, опуская вниз глаза.
-Так ли уж никто? – хмыкнул Джек, сверля его и Раджетти взглядом.
-Кэп… - Пинтел был испуган, - вы не подумайте… нам если и предложили, мы отказались от этой затеи. А уж потом, когда бунт стал неизбежен, мы согласились. Но знали, что вы всё равно останетесь в живых. Ведь вы капитан Джек Воробей! – он льстиво улыбнулся.
Капитан прикрыл глаза:
-Ах, мошенник, мошенник… Ведь чувствует, зараза, что дело – дрянь, и выкручивается… Моя школа. Ну ладно, олухи, счастье ваше, что я не мстительный человек. Ступайте с миром.
-Есть, сэр! – моряки отсалютовали и удалились.
… Я неподвижно стояла посреди каюты, пока Джек не подошел и не тронул меня за плечо:
-Милая, ты в порядке?.. Наше очередное злоключение не сильно повлияло на твое впечатлительное сознание? – он шутил, улыбался, но глаза были тревожными.
Я выдохнула, помотала головой, прогоняя ступор, и ответила:
-Нет, всё хорошо. Джек, ты непревзойденный актер!.. Тебе нужно выступать в театре, честное слово!
Похоже, видя, как восторженно блестят мои глаза, пират скромно опустил взор:
-Ну… талант?..
-Наверно, - серьезно сказала я.
И мне показалось… или просто я так решила, что у него очень приятная, на редкость обаятельная улыбка…Да, очень красивая улыбка.
Такая мысль была немного непривычна, поэтому я мысленно рассматривала её с разных сторон...
...Вдруг раздался грохот быстрых шагов – казалось, что кто-то очень грузный бежит по коридору. Вскоре на пороге показался потрепанный мистер Гиббс:
-Кэп! Мы пропали!..
-Что такое? – нахмурился Джек.
-Нас нагоняет судно Бартоломью Робертса!
Я тихонько ойкнула и бросилась за старпомом и его капитаном. Они уже успели скрыться…

[Морская]

На фоне кровавого заката виднелся бриг «Меркурий». Он был уже близко, и даже если бы мы снялись с якоря и попробовали уйти, то ничего бы не вышло – хваленая быстроходность «Жемчужины» тут не поможет.
-Упустили момент, - с досадой произнес Джек. – Раньше, что ли, не смогли заметить? – спросил он у Гиббса.
-Да ведь никто за морем особенно и не следил, капитан, - виновато ответил старпом. – Некому было – бунтовали…
Джек скрипнул зубами, глядя на «Меркурий». На палубе вражеского судна происходило оживление, я видела, как несколько матросов перетаскивали большие черные ядра для тяжелых орудий…
-Что будем делать, кэп? – выжидательно и тревожно спросил Гиббс.
Капитан Воробей помолчал, затем скомандовал:
-Зарядить пушки! И ждать!..Будьте готовы к любой неожиданности!
-Мы дадим бой? – ужаснулась я. – Но зачем?.. Что Робертсу от нас надо?..
-Ему нужен либо я, либо моя карта, - раздраженно ответил Джек. – Либо и то и другое вместе… Ну и корабль…в придачу.
-А я-то думала, что Бартоломью уж и забыл про Источник…
-Как же, жди! – капитан безнадежно махнул рукой, отходя в сторону.
Бриг Робертса между тем плавно подошел вплотную к «Жемчужине», борт о борт. Паруса «Меркурия» трепетали, позолоченные заходящим солнцем. Вражеский бриг был меньше, чем наш корабль, но пираты, бывшие на этом бриге – гораздо отчаянней и смелей наших.
Заскрежетал, обрушиваясь в воду и взметывая столб брызг, якорь «Меркурия», бриг сильно накренился, но через несколько минут вернулся в прежнее положение, мерно качаясь на волнах.
Среди матросов показался сам Бартоломью. Его было хорошо видно, и я заметила, что он ничуть не изменился – всё такой же щеголь. Удивительно, как Робертс умудряется таким оставаться при нелегкой жизни в открытом море.
-Подожди защищаться, Джек! – вдруг крикнул он, сняв свою роскошную шляпу с красными перьями и дружественно взмахнув ею.
-Я и не думаю защищаться! – в ответ закричал мистер Воробей, и в его голосе прозвучала явная насмешка. – А вот ты подожди нападать!
-А я и не напал пока, - прогремел Бартоломью. – Но ближе к делу…
Они с Джеком говорили громко, так, чтобы было слышно всем, но в то же время у обоих капитанов реплики получались спокойные, словно они мирно прогуливаются в саду и не питают друг к другу враждебных намерений. Как им это удавалось – загадка.
-Ты знаешь, Воробей, что меня провести нелегко, - продолжал Робертс. – Так вот, я знаю, что у тебя есть то, что мне нужно, и оно никуда не пропадало, - он прищурился и даже послал намекающий взгляд Джеку. – Просто ОНО – то, что мне было нужно, и за чем я гонялся, - временно находилось вот у этой дамочки, - Бартоломью слегка поклонился мне. Я усмехнулась.
-Гм… - будто бы задумался капитан Воробей. – И откуда же ты узнал такие ценные сведения?
-Вообрази, Джек, - ухмыльнулся Робертс, - я, как тебе должно быть известно, отчалил от Острова Якорей раньше всех, потеряв множество людей… После этого я решил отправиться на Тортугу – набрать новых матросов. И знаешь, кого я там встретил?.. Твоего папашу, капитана Тига! Да-да, вместе с его командой. А потом, тем же вечером, я услышал от пьяной матросни Тига о том, как ты ловко надул и меня и Барбоссу с этой чертовой картой, и о том, как вы попали в страшный шторм… Ты знаешь, какая ярость нахлынула на меня!..
-Представляю… - протянул Джек.
-Вот именно… Я быстро нанял первых попавшихся моряков и в ту же ночь уплыл с Тортуги, запасшись провизией. Я поставил все паруса и поклялся разыскать тебя во что бы то ни стало… Я плыл наудачу и уже потерял всякую надежду, пока сегодня мне не сообщили, что на горизонте видны черные паруса.
После этой страстной речи, напоминающей исповедь, воцарилось молчание. Слышно было только, как волны что-то шепчут за бортом, как гудят снасти и звонко хлопают паруса…
-Ну и что дальше? – наконец спросил Джек. – Уж не думаешь ли ты, что я отдам карту, Бартоломью?..
-Конечно, отдашь. Со временем… - угрожающе ответил Робертс.
-Ну, это случится не скоро, - рассмеялся капитан Воробей. – Даже если ты дашь мне бой, то всё равно моя «Жемчужина» лучше вооружена и оснащена, чем твоя посудина. Напросишься на поражение, приятель. А даром я тебе карту не уступлю, уж прости.
-Что ты… - усмехнулся Бартоломью. – Я и не думаю биться с тобой. Давай лучше мирно, без скандалов, решим, что нам делать. Я предлагаю тебе в сопровождении нескольких матросов явиться на палубу моего судна и обсудить ряд вопросов. Ты не пожалеешь, Джек. Моё предложение тебе понравится.
-Ты уверен в этом? – усмехнулся мистер Воробей. – А по-моему, это неприкрытое самоубийство.
Я тоже так считала. О чем вообще думает этот Робертс, предлагая такое?.. Надеется, что его недруги – полные идиоты?
-Да нет, ты не опасайся за свою шкуру! – захохотал Бартоломью. – Я Кодекс знаю! Парламентеров не трону!
-С каких пор ты стал ярым сторонником закона, пусть и пиратского? – вмешался мистер Гиббс.
-А вот с таких! Никогда еще капитан Робертс не нарушал Кодекс! – и красавец-пират гордо выпятил грудь.
-Ну что же… - сказал Джек, немного погодя. Я видела, что он напряженно думает. – По рукам! Я приду. Но если ты задумал что-то недоброе – лучше отказаться, - небрежно бросил он. – Ведь ты имеешь дело с капитаном Джеком Воробьем.
-Я помню это! – Бартоломью отвесил галантный поклон. – Жду вас на своем корабле.
Он скрылся. Его матросы перекинули трап на «Жемчужину». Оба судна терлись друг о друга обшивкой бортов, мягко качаясь на волнах.

***
-Джек, это безумие! – говорила я, натягивая старую, темно-серую широкополую шляпу на свои растрёпанные волосы. – Неужели ты поверил Робертсу?
-Конечно, нет, - Джек сидел на койке и смаковал ром из только что добытой бутылки. – Но я должен был сделать вид, что верю. А Бартоломью понимает, что я делаю вид.
-К чему такая игра? – вздохнула я. – Слишком много интриг. А я не люблю участвовать в интригах, если честно. Потому что я чувствую себя не в своей тарелке – нужно лгать и изворачиваться, а это у меня плохо выходит. Тётя всегда говорила, что когда я вру, у меня всё на лице написано…
-Пираты, дорогая, - капитан усмехнулся. – Привыкай побыстрей. Будь здесь своей, а не чужой – всё равно придется.
-Джек, ты уверен, что мне стоит идти к Робертсу?.. Я ведь никакой пользы не принесу.
-Может, не принесешь, а может... Я не могу взять с собой Гиббса и Пита Мартина и оставить на «Жемчужине» тебя – тогда здесь будут бывшие зачинщики бунта, а ты, увы, не сможешь их удержать от нового восстания. Кто знает, не поднимут ли они новый мятеж?.. Даже на Пинтела и Раджетти я не могу положиться, а потому мы и сделаем по-другому: на «Меркурий» со мной пойдешь ты, мистер Винкл и Пинтел. Гиббс останется следить за порядком – отъявленных бузотеров не будет рядом, а остальные не станут устраивать мне неприятный сюрприз… Отказаться от визита к неприятелю мы не можем, потому что тогда придется драться… Но если ты сдрейфила, то так и скажи, - вдруг добавил Джек, бросив на меня быстрый взгляд. В его глазах сквозило любопытство, и искрился смех.
Я возмутилась:
-Я не сдрейфила! Я просто волнуюсь. Волнуюсь потому, что даже если мы станем мирно обсуждать какие-то вопросы с Бартоломью, то всё равно нам это ничего не даст – ну подумай сам, что будет после?.. Ты не собираешься отдавать карту, а он не собирается отступать.
-Я думал об этом, детка. Но Робертс говорил о какой-то выгодной сделке. Мне интересно узнать, что он предложит, смекаешь? – Джек глотнул еще рому и легко поднялся с койки. – Пойдем.

***
Через некоторое время я, капитан Воробей, толстяк Пинтел и коренастый мистер Винкл уже шагали по палубе «Меркурия». Нас сопровождали люди Робертса, вооруженные до зубов. Звяканье их клинков наводило на неприятные мысли, но я гнала их из головы. Мои спутники были гораздо спокойней – Джек насвистывал беспечную песенку, Пинтел с интересом глядел по сторонам, Винкл казался невозмутимым.
…Каюта Робертса осталась такой, какой я её запомнила со своего первого пребывания на бриге – в помещении царил полумрак, но здесь было чисто и довольно опрятно. Хозяин каюты стоял к нам спиной и глядел в иллюминатор. На круглом столе находился большой поднос, на котором лежали фрукты, а также несколько бутылок с вином.
Мы молча столпились у входа. Наконец Бартоломью повернулся к нам лицом, на его груди сверкнул бриллиантовый крест:
-Рад вас видеть на своем судне, господа… и дамы. Присаживайтесь.
Мы уселись на стулья с вычурными спинками. Еще на «Жемчужине» возникла договоренность, что обсуждать что-либо с неприятелем будет Джек, а все остальные не должны вмешиваться. Все дела решит капитан.
-Если позволите, я закурю, - полувопросительно сказал Робертс, беря трубку. Не встретив возражений, он стал набивать её табаком.
Рука Джека между тем по-хозяйски потянулась к самой ближней бутыли с белым анжуйским вином. Он обхватил горлышко сосуда и, не стесняясь, потащил бутылку на себя.
Бартоломью уже пускал серые клубы дыма к потолку и, щурясь, смотрел на капитана Воробья. Тот окончательно завладел бутылью и, откупорив её, начал пить вино.
Все остальные молча следили за тем, как один курит и как другой пьет.
Наконец Робертс закашлялся и сипло проговорил:
-Я и забыл, зачем мы здесь собрались. Словно из головы выскочило… Так вот, я хотел предложить тебе сделку, Джек.
-Я весь во внимании, Бартоломью.
-Мы, используя карту, вместе отправляемся искать Источник. Вот и всё. Ты станешь бессмертным. И я стану бессмертным. Идет?..
Я взглянула на Джека и ждала, что он ответит. То, что предлагал Робертс, было действительно просто. Но слишком ненадежным будет наш новый компаньон. Слишком… даже для пирата.
Капитан Воробей снова приложился к бутылке и ясным, цепким взглядом черных глаз глянул на Бартоломью. Мягко, но полудерзко произнес:
-Не идет. Предложение отклоняется.
Теперь все смотрели на нашего недруга. Тот остался спокойным, только его зеленые глаза уже метали молнии, и насмешливо улыбался тонко очерченный рот…
-Предложение отклоняется, - повторил Джек. – Уж прости, приятель, но я не могу делиться с тобой бессмертием. Оно предназначено лишь для меня и моей команды. Возможно, что Источник – это огромный фонтан. А если это только небольшой кубок?.. А может быть, вообще маленькая рюмочка?.. Или просто лужа. Предложи что-то другое.
-Отдай мне карту, - был ответ.
-Сожалею, друг, но…
-Отдашь?! – Робертс внезапно вскочил, чуть не уронив стул.
-Нет.
Бартоломью рванул из-за пояса пистолет. Джек усмехнулся:
-Даже не пытайся. У меня превосходно вооруженный корабль и верная команда – они отомстят за меня.
Воробей, естественно, лгал – команда не являлась образцом честности и верности. Но сейчас это не имело значения – нужно было остудить пыл Робертса.
Возможно, Джек и согласился бы на его условия, чтобы потом в один прекрасный день нарушить сделку для собственной выгоды, но наш противник не был дураком, а являлся кровожадным и бесстрашным пиратом, которого надуть нелегко. С ним легче сладить напрямую, а не плести сети, если в них он вряд ли попадет…
-Это твоё окончательное решение, капитан Воробей? – проревел Бартоломью.
-Да, капитан Робертс.
-В таком случае дальнейшие переговоры бесполезны. Смотри, не просчитайся.
-Всегда смотрю, - отозвался Джек, вставая и направляясь к выходу.
Я и двое матросов пошли за ним.
…Я шла последней. На мою беду случилось так, что я немного отстала от своих спутников. Они уже поднялись на палубу, когда я еще только собралась взбираться наверх по лестнице.
Я лишь успела поставить одну ногу на первую ступеньку и занести вторую, как вдруг меня схватили за плечи и резко дернули назад. Не удержав равновесие, я с криком полетела в темноту и обо что-то здорово треснулась головой…
Последним четким ощущением было то, как кто-то выворачивает мне руки за спиной и наскоро связывает их веревкой…

[Морская]

Я осознавала только то, что меня чуть ли не силком втащили в полутемное помещение и, отшвырнув от себя, бросили на голый дощатый пол. Я никак не успела среагировать и не смогла выставить вперед руки, как опору, - они были заведены за спину и крепко связаны, - а потому я боком грохнулась на деревянные доски, взвыв от боли. Сзади стукнул засов, и я поняла, что меня заперли.
Пеньковая веревка всё сильней натирала руки. Судя по ощущениям, кожа на правой щеке оказалась свезена, но я в тот момент почти не обращала на эти неприятности внимания.
Подняв голову, насколько было возможно, я увидела, что лежу в маленькой пристройке, рядом с капитанской каютой. В помещении не стояло никакой мебели. Пыль скопилась в углах, кое-где на стенах пристройки виднелись черные гвозди, непонятно зачем прибитые.
Я перевернулась на спину, опираясь на локти. Теперь в поле зрения находилась дверь. Я замерла в таком неудобном положении и стала напряженно вслушиваться.
Заметили ли Джек и остальные моё отсутствие?.. Если да, то как скоро?.. И как они собираются меня спасать? Если вообще собираются…
В груди противно заныло от ощущения, что я валяюсь здесь, запертая, со связанными руками и никому не нужная. В душе слабо горела надежда на то, что Джек и Гиббс освободят меня в скором времени, прежде чем Робертс что-то сделает со мной, своей пленницей… Надежда была. Всегда должна быть надежда. Пусть и нереальная, призрачная.
Между тем наверху уже давно раздавались голоса. Я не могла расслышать смысл слов, но пыталась уловить интонацию. Интонации были самые разные – нейтральные, будничные, крикливые (разговаривали матросы, исполняя какой-нибудь приказ), насмешливые, спокойные, иногда раздраженные и недовольные (говорили Бартоломью Робертс и Джек – в данной ситуации, видимо, у них был одинаковый эмоциональный настрой, различался лишь тембр голоса).
Звуки человеческой речи на палубе порой прерывал шум волн. По мере того, как я подслушивала, стало ясно, что меня решили использовать в весьма эгоистичных целях – как заложницу. Взамен на мою жизнь и свободу Робертс потребует отдать… Что отдать?.. Карту к Источнику. Больше ему не за чем гоняться.
Я судорожно попыталась сесть. Попытка успеха не имела, получилось только с третьего раза. Тогда я решила собраться с мыслями и успокоиться.
У меня не было уверенности, что Джек пожертвует картой, ведь он столько из-за неё вытерпел!.. Это звучало в моей голове, как приговор. То был разум. В то же время сердце и душа лелеяли надежду, что капитан Воробей всё-таки пожалеет меня и нанесет ущерб своим собственным интересам. То были эмоции и вера в лучшее.
Измученная сомнениями, я поняла, что надо брать дело в свои руки и ни на кого не рассчитывать, а действовать самой.
«Идиотка, твоя жизнь в опасности, а ты тут сидишь!» - мысленно выругала себя я и, с трудом перевалившись на колени, осторожно встала на ноги.
Я подошла к запертой двери, потом сообразила, что всё равно ничего с ней не сделаю, и принялась за веревку.
В ту минуту лучше было меня не видеть, потому что я яростно кружилась волчком по тесной пристройке и дергала руки в разные стороны, пытаясь освободиться. Через несколько минут меня уже порядочно бесило то обстоятельство, что самой сбросить эти путы не удастся. Я уже исчерпала свой скудный запас проклятий на все случаи жизни и теперь могла только шипеть от злости и бессилия.
Я прислонилась к стене, ощущая, как покачивается судно. Эти ритмичные движения меня расслабили. Порой мне начинало казаться, что я тоже часть этой качки, часть океана, часть волн… Можно закрыть глаза. Представить, что мы парим во Вселенной. И что корабль вот-вот оторвется от поверхности моря и взлетит… Но, разумеется, мне хотелось так помечтать на «Жемчужине».
…Я распахнула глаза, вернувшись к черной реальности. Не может быть полета во Вселенной, если я в клетке у врага, если я несвободна.
Однако какой же негодяй этот Робертс!.. Просто мерзавец!!! Почему меня?! Зачем я так медлила, уходя, надо было бежать впереди всех!.. Но Бартоломью… Я была о нём лучшего мнения, по крайней мере, не ждала удара в спину. А еще про Кодекс врал!.. «Парламентеров не трону»!..
Я со злости пнула ногой ни в чём не повинную стену. И вдруг подумала, что это слишком запоздалая ярость.
«Чокнутая, - сказал кто-то словно со стороны, очень похожий на Джека. – Лечиться тебе, дорогуша, пора, а не с пиратами плавать».

***
Погруженная в свои мрачные мысли, я не заметила, как наверху стало тихо. Зловещую тишину нарушал только плеск волн, скрип балок и такелажа и одинокие, негромкие возгласы матросов.
Вдруг где-то рядом простучали чьи-то тяжелые сапоги. Заскрежетал засов, и дверь отворилась.
Я слегка попятилась, увидев, что вошел Бартоломью. Вид у пирата был настолько свирепый, что я испугалась. Он мрачно глянул на меня и швырнул на пол бутылку с какой-то золотистой жидкостью. Бутылка со звоном брякнулась о доски, но не разбилась. Затем Робертс молча и стремительно подошел ко мне, дернул за плечо, притягивая к себе поближе. В его руке блеснул нож. Я вздрогнула и попыталась отшатнуться, но он только крепче схватил меня и довольно быстро разрезал веревки, опутавшие мои руки. Я облегченно вздохнула и принялась растирать затекшие запястья.
Бартоломью, всё такой же суровый и молчаливый, сунул мне прямо в руки жестяную миску с сухарями и куском солонины и направился к выходу.
Я удивленно проводила его глазами, потом окликнула:
-Подождите, капитан! Вы мне ничего не объяснили! Где Джек?.. Где «Жемчужина»?
Робертс обернулся, его глаза гневно сверкали:
-Забудь и о Джеке, и о корабле!.. Ты их вряд ли когда-нибудь увидишь. Я собирался получить за тебя нужный мне выкуп, девчонка… но…
У меня внутри похолодело. Я выдохнула и вполголоса проговорила, боясь своей догадки:
-Но Джек отказался платить вам выкуп. Да?..
-Да, - бросил Бартоломью. – Он сильно колебался, но всё-таки предпочел бессмертие тебе. Клянусь громом, мне сразу же захотелось тебя пристрелить за ненадобностью, но, так и быть, я дарую тебе жизнь. Сиди здесь и веди себя смирно, не то отправишься кормить рыб! – он скрылся, закрыв дверь на засов.
Я осталась в одиночестве, чувствуя, что грудь словно сковывает лед, что глаза, напротив, что-то жжёт…
Этого следовало ожидать. Я осознавала, что капитан Воробей явно не альтруист и ничего не делает во вред себе самому. А ведь я почти доверилась ему, верила в то, что он мне поможет, думала, что вытащит меня отсюда. Правда больно резанула по сердцу – у меня здесь нет друзей, на которых я могла бы положиться.
…Слезы хлынули из глаз, струясь по щекам. Миска с едой выпала из моих рук, а я уже не слышала ничего – ни её звона, ни стука рассыпавшихся твердых сухарей, - я не слышала ничего, кроме своих всхлипываний.
Я полностью ушла в себя, опустившись на пол и закрыв лицо руками, размазывая горячие потоки слез и ощущая, что всё моё существо рвется на части от обиды, негодования и горя… Я даже не пыталась заглушить плач, потому что это было бесполезно - и, в конце концов, мне никто не мог помешать дать волю себе.
Это можно было назвать свободой - пусть и с иронией. Сама свобода мне явилась в той крохотной каюте, но свобода с отчаянием, переходящим в страдание, свобода, тесно граничащая с рыданиями...
...Сидя тогда в запертом помещении, совершенно упавшая духом, я впервые столкнулась с настоящим предательством, и у меня почему-то не оказалось сил противиться такой беде. И вкус собственных, противных солёных слез ничем не отличался (так мне казалось) от вкуса этого предательства…
Я плачу очень редко, но если плачу - то долго не могу успокоиться. С чем это связано - не знаю, но почти каждый раз так и бывает. К счастью, я находилась в той пристройке одна, и мне было совершенно не от кого прятаться и не от кого уходить - напротив, в тот день все ушли от меня.

[Морская]

***
Горячие слезы текли, не переставая, жгли лицо, капали на пол… Судорожные всхлипывания вырывались помимо воли. Но в молодости самая глубокая печаль проходит. Со временем.
Постепенно я успокоилась и, шмыгая носом, привалилась к ближайшей стене. Сон вскоре поймал меня в свои объятия, и я забылась, слушая, как плещутся волны там, снаружи…
Еда, оставленная мне Робертсом, так и осталась нетронутой. В тот вечер, проведенный на деревянном полу, мне не приснилось ничего. Память словно куда-то исчезла, оставив черную пустоту вместо себя.
…Я продремала несколько часов, а когда открыла глаза, то увидела сквозь редкие, едва заметные щели в стене, что уже глубокая ночь. Корабль продолжал продвигаться вперед, взлетая на водных гребнях и соскальзывая с них. В лодке эти ощущения были бы гораздо сильней, но я находилась на судне, пусть и не очень большом...
После долгих слез внезапно пришла ярость. Злость на Джека, причем откровенная. Я чувствовала, что уже готова порвать его на тысячу мелких воробьев… Как я собиралась это сделать, не знаю, но тогда мне требовалось если не осуществить справедливое возмездие, то хотя бы представить его. Я уже не сидела, а металась по каюте, сжимая кулаки от бессильного гнева…
Да как он вообще посмел меня предать!.. После всех злоключений, в которых я принимала участие!.. Ну и что, что пират, это ни о чем не говорит!.. Капитаны не должны предавать своих людей во имя собственных интересов. Не должны и не могут! А он смог!!!
Несколько раз в своих мыслях и мечтах я воображала себе встречу с Джеком Воробьем после этого кошмара… После предательства. Неважно, как бы я выбралась, главное – что будет после… Тут я даже злорадно улыбнулась, представив, каким будет лицо пирата на тот момент. И тогда я скажу: «Здравствуйте, капитан. Как поживаете? Наверно, неплохо?» Или нет, вот так: «Здравствуй, Джек. Ну что молчишь?..Нашёл Источник?.. Богат и счастлив?.. Поздравляя-я-яю…(причем последнее слово подлинней растянуть, замечательно получится!)» Нет, это слишком сопливо и драматично, нужно вот эдак: «Капитан Воробей, вы всё еще меня помните? Это Джесс Кроссли, которую вы весьма любезно отправили в гости к своему другу Бартоломью. Ах, не помните такой?.. А она-то так вас вспоминала, та-а-ак вспоминала… Ну что же, ваше дело, прощайте».
Или даже нет… Я ему ничего не скажу. Гордо посмотрю в его наглые темные глаза и отвернусь. Да! «Нос кверху, сопли пузырем», как говорят в народе…
Нет, нет, нет!.. И это не подходит! На все мои попытки показать, что со мной обошлись по меньшей мере подло, Джек… он только улыбнется. Насмешливо, изящно, с достоинством, иронией… Так улыбаться может лишь он.
«Но его улыбка не сможет на сей раз оказать свое влияние. Во всяком случае, не на меня».
«Его улыбка может оказать влияние на кого угодно…»
«Вздор».
«А вот и нет! Джек, он…»
«Я знаю».
«Ничего ты не знаешь. Джек…»
«О Господи, я не хочу сейчас думать о нем! – прокричал мой внутренний голос. – Не хочу… Не сейчас и не здесь. В конце концов, это он меня предал».
После таких мыслей мне стало еще тяжелей. Злость уже не кипела в моем сердце, а еле слышно клокотала и наконец совсем затихла… Остался лишь болезненный шрам от неё, рубец, какой бывает на коже после пореза…
Порой казалось, что время куда-то исчезло. Я могла сидеть, лежать, ходить взад и вперед, но вид не менялся – всё тот же дощатый, местами пыльный пол, те же деревянные стены, тот же потолок… Я была как рыба в сети, как птица в клетке, как зверь в неволе.
Понемногу начали одолевать насущные проблемы – я не знала, что собирается со мной сделать Робертс в дальнейшем, и не знала, стану ли вновь свободна. И останусь ли живой? И вернусь ли на Ямайку, в свой дом, где меня ждут?..
Потом я вдруг поняла, что хочу есть. И пить, потому что в горле пересохло.
Мой взгляд сам собой упал на катающуюся по полу бутылку. Я потянулась к ней, схватила и попыталась её открыть. Наконец мне это удалось, и я жадно припала губами к горлышку. Светлая жидкость полилась в мой рот, я сделала глоток и оторвалась от бутыли. По вкусу напоминало вино.
«Ну, - пронеслось в голове, - если Бартоломью будет такое носить каждый день, я тут сопьюсь к чертям, сама того не желая…»
Я отставила бутылку в сторону и подобрала с лежащей рядом тарелки большой сухарь, поднесла его ко рту и начала его грызть. Ничего, жить можно, оказывается. Вот только как долго?.. Во всех смыслах…
...В какой-то миг мне показалось, что щели посветлели. Да, так и было – приближался рассвет. Значит, я провела здесь целую ночь!..

***
Прошла, может быть, целая вечность, когда дверь в мою маленькую тюрьму отворилась, и вошли двое матросов. Они брезгливо взглянули на меня, но ничего не сказали. Один пират принес с собой старый матрац и бросил его на пол. Очевидно, это была моя новая постель. Другой осторожно поставил рядом с матрацем новую миску с сухарями, мясом и бледно-желтым плодом гуавы и бутылку (на этот раз явно воды). Остатки моего вчерашнего ужина матрос выбросил. После этого дверь захлопнулась.
Я несколько секунд сидела молча, потом вдруг вспомнила, что мне предоставлены далеко не все удобства, и кинулась к двери, барабаня по ней кулаками:
-Эй! Подождите! Вернитесь! Мне нужно…мне нужно…
Моряки вернулись мрачнее тучи:
-Чего тебе?
-Мне…это… - я смутилась, - я не могу существовать только на еде и воде… Поймите, у меня есть и другие нужды. Например, сейчас мне необходимо ведро.
Они недоуменно посмотрели на меня, потом ухмыльнулись, кивнули и вскоре притащили требуемое…

***
Бездействие и неизвестность изводили меня. Я не знала, какое сегодня число, день и месяц. Я могла лишь есть, пить, спать и ходить из угла в угол по своей клетке. Каждый день приходили те же матросы и приносили мне всё необходимое. Они не разговаривали со мной и на мои вопросы не отвечали. Капитан не появлялся. Я не понимала, куда мы плывем. Я не представляла, что делать дальше.
Само мое существование состояло из отдельных и ограниченных вещей: скрипа досок, тесной пристройки, отдаленных голосов, редких и пронзительных криков морских птиц, грохота волн и вечной песни ветра… Который уже никогда не будет обдувать моё лицо и играть моими растрепанными волосами.
Минуты словно замерли в воздухе, и ничто не могло их разморозить. Прошла неделя или две, или три – я не могла точно сказать…
Я стала ненавидеть свою тюрьму, я больше не могла переносить одного вида мрачных, твердых, как камень, стен, непробиваемого потолка и крепкого пола. Я была готова к любым переменам – пусть сильной, бешеной встряски, пусть болезненного перелома – хоть бы что-то изменилось, хоть бы меня выпустили оттуда. Навсегда.
Вскоре действительно всё переменилось. Резко и неожиданно, и совсем не в ту сторону, в которую мне хотелось…

***
Я лежала на своем матраце, изнывая от скуки и мучивших меня мыслей. Качка была очень сильной, судно буквально подкидывало вместе со мной и резко встряхивало на волнах. Я слышала, как ветер завывал над морем, как грохотал гром, и раздавались недовольные и почти испуганные крики матросов на палубе. Значит, вот-вот должна была разразиться буря. Пустая бутылка одиноко перекатывалась, повинуясь силе инерции, от одной стены к другой. Шум океана вскоре заглушил стеклянный звон этой бутылки…
Внезапно бриг накренился так, что я скатилась со своей лежанки. В ту же секунду громко хлопнул, открываясь, засов, и вошло трое пиратов. Их одежда была насквозь промокшей, а лица, несмотря на загар, бледны. От усталости?.. Или страха?
«Хотя чего им бояться? – подумала я, поднимаясь и с трудом сохраняя равновесие. – Они же настоящие морские волки, неужели испугались урагана?»
Один из них приблизился ко мне и схватил за руку, таща к двери:
-Пойдем!
-А можно мне самой? – несколько нахально поинтересовалась я, попытавшись вырваться. Но хватка матроса не ослабла, а его глаза, полные ярости и презрения обратились ко мне. Я тотчас прикусила язык.
-Молчи, - гневно бросил он, стискивая моё запястье и выводя из помещения. Двое остальных подтолкнули меня в спину, заставляя идти быстрее.
Мы выбрались на темную палубу. Была ночь, и небо заволокло зловещими тучами. Молнии метались по всему небосводу, сопровождаемые раскатами грома.
Паруса уже убрали, но это не помогло – судно еле держалось, волны со злобой обрушивались на наш несчастный «Меркурий», дождь хлестал, как из ведра.
Некоторые матросы в панике совершенно наплевали на свои обязанности и сжались в кучу. Я с опаской глядела на ревущее черное море…
Вспышка молнии на миг осветила высокую фигуру в мокром алом жилете и таких же мокрых бриджах. Капитан Робертс, хотя и лишился своего прежнего лоска, но держался очень грациозно.
Он быстро подошел к нам, откинул слипшуюся темную прядь со своего лба и просипел:
-Привели?..
-Как видите, кэп, - хором ответили матросы, стараясь перекричать бушующую стихию.
-Давайте её сюда, - Бартоломью начал пробираться к фальшборту, пытаясь не поскользнуться и не упасть.
-Что случилось? – крикнула я. – Зачем?..
Ответом были яростные крики пиратов, а некоторые из них дико захохотали:
-В жертву девчонку!! В жертву!
-Какую жертву?! – завопила я, вырываясь из рук державших меня троих молодцов.
Они только сильней стиснули мои руки и потащили к фальшборту, где уже стоял Робертс.
Вся команда побросала работу, столпившись около нас. Остался только рулевой у штурвала. Корабль несся, то зарываясь в огромный водяной вал бушпритом, то взмывая на косматом гребне, словно пытаясь оторваться от моря…
-Что вы хотите со мной сделать? – громко спросила я, пытаясь сохранить мужество.
-Чтобы умилостивить морского владыку, - ответил какой-то пират, злобно глядя на меня, - необходимо принести жертву великому океану. И этой жертвой должен быть тот, кто принес несчастье кораблю! То есть ты!
-Я?! – моему возмущению и ужасу не было предела. – Почему?..
-Баба на судне – к беде! – загалдели кругом. Я беспомощно озиралась: везде недружелюбные, озверелые или равнодушные лица. Мой взгляд метнулся к Робертсу – тот смотрел в сторону, потом рявкнул, перекрывая вой ветра:
-За борт её! Ну, живей, дурни, не то «Меркурий» пойдет ко дну!!
Меня подхватили и быстро подсадили на скользкий планшир борта:
-Ну, милочка, давай, не робей: сразу ныряй – и дело с концом!
Захохотали. Безжалостно толкнули в спину…
-Нет! – взвизгнула я, вцепляясь руками в мокрую древесину. – Не трогайте меня! Я тогда сама…спрыгну…туда… - мой голос мне не повиновался, когда я смотрела в пугающую морскую бездну. – Но поймите, это же предрассудки!! Это суеверие! Шторм утихнет, и очень скоро!.. Не нужно…
Раздались гневные вопли:
-А ну, ребята, сталкивай её!..
-Не-е-ет, ребята, подождите! – крикнула я, упираясь. Моя последняя надежда блестела во мраке. – Капитан Робертс! Вы не можете девушку выкинуть с корабля!.. Вы же говорили…
Бартоломью разозлился и заорал:
-Да спихивайте её отсюда, бездельники! Неужели так трудно выбросить за борт девчонку?! Мачты уже трещат!.. Ну, не то все пойдем на дно к рыбам!!
Сзади послышался угрожающий гул, и в следующую минуту меня с силой ударили в спину, я, вскрикнув, съехала вниз… Ноги повисли над темным морем, но я чудом успела схватиться руками за забортный трап. Меня сильно тряхнуло, я треснулась боком о ступеньки трапа, но руки не отцепила.
Потоки дождя стекали с моих волос и лица. Вдруг над головой я услышала крик:
-Она висит внизу!.. Сбросьте её оттуда!
Я с досады брыкнулась, но ничего не смогла сделать – кто-то спустился ко мне, и чья-то сильная рука разжала поочередно мои пальцы, и я с воплем полетела вниз… Жертвоприношение морю совершилось.
Холодная вода обняла меня со всех сторон, и я вынырнула на поверхность, хватая ртом воздух. Волны накрывали меня, одна за другой, я уже хлебнула соленой воды и теперь отчаянно барахталась.
«Скорей… туда, обратно, на «Меркурий»…только там может быть спасение», - мелькнула мысль.
Я широкими гребками пустилась добираться до судна, которое стремительно уходило от меня… Еще рывок и еще… но, словно танцующий, корабль уплывал всё дальше и дальше…
Я упала духом – бриг нагнать было невозможно.
«Что теперь со мной будет?.. Ну полчаса, ну час я проведу в борьбе с океаном, а дальше – что?.. Пойду ко дну…»
Огромный пенистый вал прервал мою мысль и с головой погрузил меня в пучину… Под водой меня три раза перевернуло вверх тормашками, но я успела всплыть и глотнуть воздуха, прежде чем новая волна накрыла меня…
В небе бесновались молнии, освещая ревущее море. Я огляделась: «Меркурий» пропал во мраке, и кругом была беспросветная мгла, в которой различались лишь гребни волн, сменяя друг друга…
Вот до чего доводят суеверия… Человека легко могут отправить на верную гибель…
Гибель?.. Как?.. Этого не может быть, этого не должно случиться - неужели моя жизнь оборвется?.. А что будет потом?..
«О Господи, помоги…» - последний призыв любого человека...
Черная, беспокойная бездна воды пугала меня. Я вспомнила всё, что слышала в приморских тавернах об акулах, гидрах и кракенах, и в ужасе забарахталась, страстно желая потерять сознание. Но в том-то и беда, что я никогда в жизни не теряла сознания, и спасительное небытие мне не светило…
Очередная волна с грохотом потянула меня вниз. Мои силы были уже на исходе, но я всё же слабо двинула руками и ногами… На миг перед глазами возникло мрачное небо, и какой-то темный, странный резной силуэт…
Ветер швырнул мне в лицо пригоршню холодной, горько-соленой воды, я закашлялась… Внезапно меня вознес наверх большой водяной вал и резко бросил вниз… Я снова ушла под воду…
«Дышать…»
Я хотела крикнуть, позвать на помощь – правда, неизвестно, кого, - но вода, обычно нежная и ласковая, теперь стала грубой и затолкала мне мой крик обратно…
Горло защипало от соли, я сделала последний рывок вверх… И почувствовала, что опускаюсь вниз… Вдруг кто-то схватил меня за волосы, больно дернул, увлекая ввысь, чья-то рука вцепилась в плечо…
«О, Боже… Русалки, что ли?..»
Потом память словно испарилась, и наступила вечная тьма.

[Морская]

***
…Я чувствую, что мне что-то мешает дышать, невыносимо дерет горло и щиплет нос… Глаза слезятся… Я судорожно приподнимаюсь и кашляю, выплевывая остатки горьковатой воды…Потом бессильно падаю на твердую деревянную поверхность… Насквозь промокшая одежда неприятно прилипла к коже.
Где я? На суше? На морском дне?.. На судне?
Мысли путаются, сплетаясь в невообразимый клубок, и усталость разливается по всему телу… Я проваливаюсь в сон.

***
Спокойная, уютная темнота сновидений отпускает не сразу – я еще долго ворочаюсь на чем-то очень шатком, силясь открыть глаза.
…Солнечные блики двигаются по доскам. Слышится шум волн, такой привычный, он совершенно не замечается…
Я наконец распахнула слипшиеся веки и увидела, что лежу в гамаке. Значит, меня подобрал какой-то корабль…
Но обстановка сразу же показалась чересчур знакомой. И этот стол в углу каюты, и деревянный стул, и все остальные вещи… А на стуле сидел человек, которого я также хорошо знала – темноволосый, двадцативосьмилетний кок Питер Мартин.
-Не может быть… - хрипло сорвалось с моих сухих губ.
-Джесс, - Пит поднял голову и встал. – Как ты?.. Всё в порядке?
-Да, - ответила я, всё еще не веря. – Мистер Мартин, мы на «Жемчужине»?.. – я слезла вниз, но перед глазами поплыло, мои ноги подкосились…
-Тише! – молодой повар бросился ко мне, поддерживая за плечи. – Ты еще очень слаба. Твоих сил вчера хватало лишь на то, чтобы с грехом пополам держаться на поверхности… Твое спасение было счастливой случайностью, Джесс. Тебе повезло на сей раз. Удивительно, как мы вообще смогли тебя заметить в море – в такую-то погоду… Когда наш капитан нырнул за тобой, ты уже теряла сознание.
-Кто это – капитан? – я наморщила лоб.
-Как кто?.. Джек Воробей, разумеется.
-Что?.. В смысле, зачем ему идти на геройский подвиг?.. – я несколько сердито хмыкнула. – Мог бы матросов послать… Чтобы не марать чин…
-Он хотел, - беззаботно ответил Мартин, не замечая моего раздражения. – Но рядом никого не оказалось, а медлить было нельзя.
-Так это он меня за волосы тащил?.. – несколько оторопело и запоздало возмутилась я.
-Ничего не поделаешь – утопающих всегда за волосы хватают.
-Зачем?
-Чтобы они не цеплялись, не мешали тому, кто спасает… А то так и утонут вместе, - усмехнулся кок.
-Джек не утонет, - я грустно улыбнулась. – Он отцепится и уплывет… один, - глаза снова предательски затуманились, но я отвела взгляд в сторону.
-Ну-ну, Джесс, - примиряюще произнес Питер, слегка хлопнув меня по плечу. – Капитан Воробей не такой человек, чтобы бросить другого погибать…
-Ага.
-Нет, это так, просто Джек ставит свои интересы выше чужих. Но бывали случаи, когда и от своих интересов и целей он отказывался. К сожалению, в твоем случае наш капитан… предпочел собственную выгоду, - повар вздохнул.
Я молчала. В голове была такая каша, что я порой не понимала себя. В душе всё еще клокотала боль от предательства и злость, но вчерашний поступок Джека вызывал во мне благодарность и восхищение.
Сначала предал, потом спас… Ни черта не поймешь, уж выбирал бы что-то одно, а то так и запутаться недолго.
-Ах да, я и забыл! – спохватился Пит, осторожно подводя меня к столу. – Ты должна немного подкрепиться – сядь сюда и перекуси. Я сейчас, - он исчез в дверях.
На столе стояла тарелка с остывшей бараниной, блюдо с фруктами – манго и гуавой, и бутылка с темной жидкостью.
-Ром, - буркнула я, усмехнувшись. – Мистер Воробей себе верен.
Я с жадностью накинулась на пищу, набивая ею рот и с трудом пережевывая, хотя еще несколько минут назад мне казалось, что и крошки не смогу проглотить. Я перемазала все руки в сладком соке южных фруктов, в один присест расправилась с мясом и пару раз глотнула ром, так как другого напитка поблизости не было.
На спинке стула висела сухая одежда. Я стянула с себя промокшую рубаху и пришедшие в негодность штаны и быстро переоделась, поминутно оглядываясь на дверь…
Однако идти наверх мне не хотелось, понемногу стала одолевать дремота. Организм настойчиво требовал продолжительного отдыха, мышцы с непривычки гудели – вчера мне пришлось довольно длительное время работать руками и ногами. Все-таки повар был прав – последние события совершенно выбили меня из колеи, и я ослабела настолько, что не рискнула выходить на палубу. К тому же, я теперь не знала, что сказать Джеку – то ли ругать его за предательство, то ли благодарить за проявленное великодушие и героизм. Нужно было найти золотую середину, и как можно скорей.
Я добрела до гамака, залезла в него и смежила отяжелевшие веки. Но мне не спалось, и я просто лежала, тихонько покачиваясь.
Интересно, что там делают тётя и дядя на Ямайке?.. И вообще все?.. Я оторвана от них, и не знаю, что и как. Надо же… Вот уж не думала, что буду плыть на пиратском корабле. Что сказали бы мои родители?.. О нет, лучше не думать – они всегда были законопослушными гражданами Великобритании… Так что незачем папу с мамой огорчать и говорить, что их уже взрослая дочь преступила закон. Хотя фактически я-то закон не преступала – я никого не убила и не ограбила. Конечно, я нахожусь в обществе с людьми, которые когда-то грабили и убивали. Возможно. Но при мне они не грабят и не убивают – они ищут авантюры. В данном случае – Источник Вечной Юности. Поэтому моя совесть чиста. Я почему-то не испытываю чувства стыда – люди, с которыми я плыву, не творят бед у меня на глазах. Конечно, я бы почувствовала отвращение к пиратам и злость, если бы, к примеру, у меня на виду убили человека. Хорошо, что такого не случалось и не случится. Я уже присутствовала при кровавой резне на Острове Якорей, но там убивали не беззащитных, невиновных людей – там пираты убивали пиратов. И тогда я заботилась, как бы не убили меня и Джека…
Джек Воробей был бы ненавистен, если бы был кровожаден и жесток. Рядом с Бартоломью Робертсом и Гектором Барбоссой я ощущала страх, опасность и порой чувство негодования. Но Джек, пожалуй, единственный пират, который вызывал противоречивые чувства. Без сомнения, я его отличала и выделяла среди других разбойников, но то, что он эгоист и способен на предательство, отталкивало меня от него…
-Эй, дорогая утопленница, ты спишь?.. – послышался насмешливый голос, и от него я вздрогнула, подскочив в гамаке, отчего тот закачался сильнее.
-Джек, - проговорила я и внезапно поняла, что рада встрече.
Он стоял у входа в своей светлой, потрепанной рубашке, надетом поверх нее сером жилете, бриджах и сапогах с высокими голенищами. Загорелое лицо обрамляло множество мелких косичек, в которых позвякивали украшения и амулеты. На голове красовалась алая повязка.
Джек улыбался, только улыбка получалась немного натянутой.
-Ну, здравствуй, - он подошел ближе, слегка покачиваясь. – Это я.
-Я вижу, что не король Англии, - усмехнулась я, слезая с гамака.
-Я смотрю, у тебя отменный аппетит, детка, - хмыкнул капитан в ответ, указывая на пустые тарелки.
-А что ты хочешь! – фыркнула я. – Между прочим, меня очень плохо кормили у Робертса, так что…
Я осеклась, потому что поймала его взгляд. Глаза Джека выражали смесь досады, сожаления и… чего-то другого, что я не могла расшифровать.
-Джек, мне нужно с тобой поговорить, - неуверенно произнесла я, сцепив руки в замок.
-Да?.. О чем? – его глаза потускнели.
-Ты предал меня. Мне было…мне было не слишком хорошо. Но я не могу тебя упрекать, потому что вчера ты меня спас.
-И этим искупил свою вину, - насмешливо и иронично закончил Джек, разворачиваясь и направляясь к столу за бутылкой рома.
-Да! Но пойми, мне было действительно больно, когда ты отказался обменять карту на меня!.. Ты подверг мою жизнь опасности! А если бы Робертс застрелил меня – он, кстати, собирался это сделать!.. Он вышвырнул меня за борт, и неизвестно, что было бы, если бы рядом не оказалось «Черной Жемчужины»!..
-Послушай, нравственная моя, всё это уже закончилось – оно в прошлом, всё!.. Не стоит вспоминать. Я не праведник – а ты не знала?.. Как я мог отдать карту, если она – путь к моей цели и мечте?! – Джек непонимающе взмахнул руками и приложился к бутылке. – И довольно об этом – я спас тебя, по твоим же словам, и мы в расчете, цыпа!..
-Ты обещал не называть меня цыпой! – взъерошилась я.
-Ладно, не буду… Но ты должна помнить: а) я просто пират; б) я эгоист; в) я авантюрист; и с) я очень плохой. Так что ни на какую сопливую благодарность не надейся, детка! – он весело усмехнулся. – Уяснила?
-Уяснила. Только: а) я честная девушка с собственным понятием о пиратах вообще, о совести и о дружбе; б) я думаю о чувствах и душевном состоянии других людей, и эгоисты мне не страшны; в) я не разбираюсь в интригах и беззастенчиво рушу тонкие и коварные планы других; и с) я верю, что все люди в основном неплохие, а многие очень хорошие. Понятно, капитан?
И, гордая своей речью, я быстро вышла из каюты, оставив немного удивленного пирата в одиночестве.

[Морская]

***
Прошло несколько дней. «Черная Жемчужина» по-прежнему держала курс на юго-восток. Именно там, если верить магической китайской карте и волшебному компасу Джека, и находился Источник Юности.
Дул теплый ветер, корабль стремительно рассекал лазурные воды Атлантики. Горизонт совершенно очистился, и впереди нас ждало бессмертие. В это бессмертие верили абсолютно все, кроме меня, потому что я на тот момент считала, что и карта, и цель нашего путешествия – только небылицы.
…Когда спустилась ночь, и первые звезды зажглись на темном небе, я не спешила уходить с палубы. Матросы, как видно, разделяли моё мнение – некоторые из них улеглись на еще неостывшие деревянные доски и лениво потягивали ром из бутылок, другие разбрелись по судну. Ночь была бархатная, в воздухе еще чувствовалась жара прошедшего дня. Вообще, встречать поздний вечер в южных широтах, на корабле мне очень нравилось из-за неповторимого сочетания звуков, запахов и ощущений. Нравилось смотреть на небосклон и разглядывать созвездия, нравилось ощущать на своем лице соленый ветер, нравилось наблюдать за морем, нравилось слушать песни моряков и шорох громадных черных парусов высоко над головой…
Я впервые за всё плавание осмелилась забраться на крюйс-марс – наблюдательную площадку на бизань-мачте. Сначала очень долго не могла решиться – высота пугала меня, но потом я пересилила страх и полезла вверх по вантам.
Вид сверху был впечатляющий и немного жутковатый, но это того стоило – я находилась примерно на одном уровне с великолепными парусами «Жемчужины» и смогла увидеть море во всей красе – могучее, темное, с непокорными волнами, оно расстилалось на сотни миль кругом, и не было конца этой дикой синей дали…
Я, если честно, слегка побаиваюсь высоты. Поэтому, когда я очутилась на наблюдательной площадке, у меня перехватило дыхание, сердце на минуту замерло, но я старалась не глядеть вниз и вскоре привыкла.
Всходила яркая луна, серебря черные контуры мачт. Лунная дорожка сверкала на неспокойной глади ночного океана. Тихо, только слышен говор матросов и чья-то грустная песенка…
Я прикрыла глаза. Кто мы?.. Куда плывем и откуда явились?.. Морю всё равно. Оно приняло нас такими, какие мы есть. Ночь и волны сорвут любую маску…
-Не понимаю, зачем нужно лазать по вантам и мачтам без всякой надобности. Ты что, мартышка, что ли? – послышался знакомый голос снизу. – Честно говоря, милая, ты мне сейчас напомнила обезьянку Гектора Барбоссы!.. – Джек Воробей, усмехаясь, взобрался на крюйс-марс.
-Так похожа, что ли? – буркнула я, оторвавшись от созерцания моря. Я была настроена на лирично-романтический лад, и тут в мои грезы ворвался капитан, и всё мгновенно приобрело другой характер: лазанье по мачтам, мартышка, Барбосса… Черт, неужели Джек действительно считает меня чем-то вроде этой мартышки?.. Обидно…
Я заявила:
-Мало ли кого ты мне напоминаешь!.. Воробей – он и есть воробей: прыг-скок, прыг-скок…
-Ну-ну, Джесс… - пират чуть улыбнулся, потянувшись, - я пошутил. И настоятельно тебе советую заучить, что в любом споре нужно уметь держать удар.
-Я не умею.
-Напрасно. Надо учиться, - Джек стащил с головы треуголку и положил её рядом с собой. – Например, когда снова захочешь на меня обидеться, - он усмехнулся, - то…гм… ну, хотя бы попытайся не воспринимать меня всерьез. Знаешь, очень действенный способ.
-Я порой пыталась, - честно призналась я. – Но понимаешь, мне кажется… что ты всё-таки серьезный человек. Ну, а чувство юмора… оно просто помогает держаться, когда трудно.
Капитан молчал. Его волосы тихонько шевелил ветер, побрякушки звенели.
-Джек, - поспешно добавила я, вдруг испугавшись своей прямоты (в самом деле, кто я ему, чтобы так свободно характеризовать?), - Джек, прости, если сказала что-то не так… Я могла ошибиться.
-Да нет, чего извиняться… - немного погодя, ответил пират, взглянув на меня. – Ты, может, и права… Но сейчас эта правда не столь важна, детка. Во всяком случае, для меня. Ты есть не хочешь?.. – неожиданно спросил он.
-А?.. – немного рассеянно отозвалась я. – А что у тебя есть?
-Яблоко, дорогая, - Джек торжественно извлек из кармана круглый плод ярко-зеленого цвета. – Такие, между прочим, очень любит Барбосса.
-Да? Я не знаю, что любит Барбосса, - заметила я. – А как же ты?.. Мне неудобно есть одной, надо бы поделить…
Капитан молча достал откуда-то нож и быстро разрезал зеленое яблоко на две половинки, одну из которых протянул мне. Я с наслаждением стала грызть белую, слегка кисловатую мякоть. Яблоки были одними из моих самых любимых фруктов.
Джек ел медленно. Его глаза стали задумчивыми, в них отражалась луна, висящая над морем. Ночное светило, казалось, находилось так близко от нас двоих, что можно было дотронуться рукой…
Поистине, волшебная ночь. Звезды, словно алмазы, блестят на черном небе, море шумит внизу… Матросы уже ушли в кубрик, остались только вахтенные. И мы. Наверху.
-Джек, а как ты думаешь, что там?.. – я неопределенно махнула рукой на небо.
-В каком смысле? – лица капитана я не увидела, но его голос был серьезен. - Писание говорит, что там – Бог. Ты знаешь, я склонен верить.
-Да нет, это понятно, я не про то. Я имею в виду, что за небом, что за звездами?.. Может быть, там есть какой-нибудь похожий мир?..
-Говорят, что есть какие-то планеты… - Джек наморщил лоб, словно вспоминая, - и что звезды сделаны из огня… Я…я не знаю, что есть за пределами нашего мира. Думаю, это останется загадкой. Говорят, наша Земля находится в каком-то странном пространстве…
-А кто? Кто говорит?
-Алхимики. Ученые. А почему ты спросила?
-Мне интересно. По-моему, раньше люди думали, что звезды приколочены к небу, как гвозди к доске. Некоторые и сейчас так считают… Но я думаю, это было бы слишком просто. Для такой красоты.
-Наверно... Тебе нравится звездное небо и море?.. – тихо спросил он, улыбнувшись. Глаза пирата блестели в темноте.
-Да, - ответила я.
Мы сами не заметили, как перешли на шепот, словно боясь спугнуть безмолвие. Волны еле слышно шелестели где-то внизу, и тишину ничто не нарушало… По сравнению с тем штормом, в который я оказалась в открытом море, перед тем, как меня выловили, контраст был разителен. Да…тот шторм… Я еще многого не спросила…
-Джек, - тихонько позвала я.
-Да, прелесть моя?.. – послышался ироничный отклик.
-Ты тогда… когда Робертс взял меня в плен из-за карты… Ты не испытывал угрызений совести?.. – вопрос, уже долгое время мучивший меня, вдруг сам вырвался наружу. Я понимала, что брякнула глупость, – ну какой пират станет испытывать угрызения совести? – но изменить что-то было невозможно. Впрочем, я не слишком и сожалела – хотелось услышать ответ капитана Воробья.
Раздался тяжкий вздох, затем голос Джека – он тихо смеялся:
-Когда ты начинаешь задавать мне такие наивные вопросы, милая, я не могу не улыбаться – это слишком уж забавно, прости… Испытывал ли я угрызения совести?..
Я немного сердито прервала его:
-Мне нужен лишь ответ – да или нет. Пойми, Джек, что для меня это важно – я не могу доверять тебе, если ты способен меня предать. Я не хочу снова…боль.
-Хорошо-хорошо, если это принесет тебе облегчение, я скажу, - усмехнулся он. – Я испытывал угрызения совести.
-Правда? – улыбнулась я – на душе действительно стало совсем легко.
-Правда. Я испытывал угрызения совести. Маленькие. Ну, совсем крохотные. Словом, не то чтобы совсем…
-Дже-е-ек! – не выдержала я.
-Ну что?.. – невинно глянул он на меня.
-Опять шутки, - недовольно пробурчала я, собравшись спускаться – ощущение волшебства испарилось, - а ведь я серьезно!..
-И я серьезно! – невозмутимо сообщил сверху Джек, когда я уже висела на вантах…

***
Спать, как ни странно, не хотелось, поэтому я решила отправиться на бак – просто, грубо говоря, побродить там и всё обдумать. Мысли были самые разные…
Луна заливала фантастическим светом всю палубу. Я бродила в лунных столбах, словно тень.
«От Джека не добьешься правды. Неужели он действительно не сожалел о своем предательстве ни секунды?.. Тогда зачем бросился в море и спас меня – шторм ведь был нешуточный… Значит, всё-таки сожалел?.. А сам прикидывается!.. Самоуверенный нахал, ему смешно!.. А я-то ему говорила, что он серьезный человек! Вот и верь людям».
Я не знала, чему приписать такое поведение – то ли тому, что Джек скрывает правду за шутками, то ли тому, что вечные шутки – часть его натуры…
Я стояла на носу и глядела вдаль. «Жемчужина» бесшумно скользила по морю, разбивая лунную дорожку. В сознании крутились мысли про то, как будет выглядеть Источник Молодости, если он существует, как сейчас живут тётя Роза и дядя Ричард на Ямайке, как мои родители в Лондоне, что будет делать Джек со своим пленным – Барбоссой и как долго нам еще плыть… Лезет же всякая чертовщина в голову…
-Эй, милочка, - раздался сзади голос вахтенного матроса, Тома Маджа, - тебе не надоело тут торчать?.. Дело уже далеко за полночь. Или ты намерена здесь стоять до рассвета?
-Вовсе нет, - рассеянно ответила я. – Просто загляделась на море… Я иду, - добавила я, спускаясь с бака и направляясь к корме…

[Морская]

***
Плавание продолжалось. В пути больше не встречались бури и ураганы, попутный ветер надувал паруса, и «Жемчужина» стремительно продвигалась к цели нашего путешествия. Нас выручала сказочная быстроходность корабля…

…В один из вечеров, когда солнце опускалось за горизонт, мы увидели поросшие джунглями берега. Это было, судя по всему, северо-восточное побережье Южной Америки.
В море впадала река. Она выносила свои серые, беспокойно бурлящие воды в бескрайний океан. Берега были практически полностью скрыты тропическими зарослями.
«Жемчужина» бросила якорь. Вся команда столпилась у фальшборта.
-Река Суринам, - произнес Гиббс с видом знатока. – Примерно в двенадцати милях отсюда, вверх по течению, находится порт Парамарибо, основанный еще французами.
-Теперь Парамарибо принадлежит Голландии, мистер Гиббс, - усмехнулся Джек. – Если быть точным, то порт был во власти Великобритании, но правительство решило уступить его голландцам в обмен на другие земли*.
-Как же мы зайдем в порт? – спросила я. – Ведь кто-нибудь да слышал о легендарной «Черной Жемчужине», и наверняка там узнают нас по парусам. А в любом городе, как известно, пиратов ждет виселица.
-Ничего не поделаешь, голубка, придется рисковать, - пожал плечами Гиббс. – Не в первый раз. Нам всё равно придется время от времени где-нибудь останавливаться и добывать пресную воду и свежую пищу. На одних сухарях долго не продержишься.
-Верно, старина, - задумчиво проговорил капитан Воробей. – На реке есть несколько мощных порогов, и добраться до Парамарибо будет трудно. Скорее всего, на это уйдет день, а может и целые сутки… Поэтому сегодня ночью мы ничего предпринимать не станем, а завтра утром несколько человек возьмут шлюпки и отправятся в город за провизией. Шума не поднимать, работать слаженно и тихо.
Матросы слушали своего капитана очень внимательно и кивали в ответ. Джек замолчал, и десятки глаз с каким-то ожиданием уставились на него.
-Ну что еще?.. – он вопросительно изогнул бровь. – А, как же я забыл-то… Разрешаю после окончания дела…немного поразвлечься. Выпивка, девочки... Словом, вы меня поняли, други, - капитан хитро улыбнулся.
-Ура!!! – загалдели пираты и с шумом повалили прочь с палубы. В кубрике оставался изрядный запас рома, и, видно, они спешили отпраздновать будущее поручение.
-Мистер Гиббс, - подозвал Джек старпома. Тот приблизился. – Завтра пусть в город идут четырнадцать человек. Выбирайте по своему усмотрению, но чтобы в составе экспедиции обязательно были Пинтел, Раджетти и Пит Мартин. Первым двум я не очень доверяю в последнее время, так что пусть отправляются выполнять опасное поручение, а мистер Мартин прекрасно разбирается в приготовлении пищи, и потому сможет отобрать всё, что нужно.
-А Винкл? – быстро спросил Гиббс.
-Винкл…Да, кстати, я же обещал его ссадить в первом же порту. Этот человек опасен, он способен поднять мятеж. Поэтому попросите верных мне матросов проследить, чтобы он остался в Парамарибо и не вернулся на корабль. Ясно?
-Да, кэп.
-Отлично. Ребята должны быть вооружены пистолетами и саблями. Пусть возьмут с собой сухари, воду во флягах и…что-нибудь еще из съестного, но так, чтобы хватило по крайней мере на день.
-Хорошо, всё будет сделано, капитан.
-Если на «Жемчужине» вдруг что-то случится, скажите им, что мы будем стрелять из пушки.
Гиббс кивнул и ушел. Джек остался на палубе один, если не считать меня – я всё это время стояла неподалеку от него и слышала весь разговор со старпомом.
Капитан Воробей никуда не торопился. Он облокотился на планшир и смотрел на реку. На воде играли последние лучи заходящего солнца. Черные глаза Джека сверкали, как черешни под дождем, легкая улыбка коснулась его губ, а правильное загорелое лицо приобрело какое-то мечтательное выражение. Внезапно я поймала себя на том, что уж слишком долго и пристально разглядываю капитана. Чтобы прогнать странное ощущение, я подошла к фальшборту и коснулась пальцами рук нагретого шероховатого дерева:
-Джек, можно тебя спросить?..
Он слегка вздрогнул и повернулся ко мне:
-Ты еще здесь, дорогая?.. Я думал, что ты уже давно ушла, - на его лице снова возникла знакомая усмешка. – Честное слово, Джесс, ты временами очень напоминаешь мартышку Гектора – нет-нет, не внешне, а тем, что всё время появляешься, как черт из табакерки… Ай! – пискнул пират, потому что я разозлилась и несильным ударом руки сшибла с него шляпу.
Треуголка слетела с головы Джека и собиралась, видимо, отправиться прямиком за борт, но капитан с диким воплем и ловкостью жонглера поймал её и прижал к груди, как мать прижимает любимого младенца.
-Еще немного, - возмущенно заявил он, - и пришлось бы нырять. Причем, наверняка не мне.
В воздухе повисла пауза.
-А кому тогда? – иронично заметила я. – Уж не мне ли?
-Ты поразительно догадлива, Джесс!
-Значит, тебе мало треуголки?.. – угрожающе начала я.
-Нет-нет! – он отскочил на безопасное расстояние. Многочисленные косички взметнулись. – Ты, кажется, говорила про какой-то вопрос?.. – капитан ловко сменил тему.
-Да, - усмехнулась я. – Я хочу узнать – ты действительно намерен оставить мистера Винкла в Парамарибо?
-Конечно, - ответил Джек, равнодушно зевнув. – А у тебя есть другие предложения?
-Во-первых, даже если он совершил попытку взбунтоваться, то так поступать жестоко. Что он будет делать в этом порту?
-Ну, во всяком случае не пропадет. Это не необитаемый остров, в конце концов. Винкл сможет устроиться на какую-нибудь работу, скопить денег и зажить спокойно и счастливо. Потом, он всегда сможет заняться прежним ремеслом – нужно лишь реквизировать небольшое судно и набрать людей, которые пойдут на что угодно, лишь бы разбогатеть. Словом, вариантов много. Пойми наконец, что я всего лишь изгоняю Винкла из команды. Барбосса бы давно пристрелил.
Я молчала. После объяснения капитана Воробья всё встало на свои места. Да, действительно, мы же не убиваем этого бунтовщика, а только… «увольняем» из экипажа. Он больше не матрос с «Черной Жемчужины».
-Поэтому не забивай себе голову, - уже по-хорошему улыбнулся Джек. Такую улыбку он обычно приберегал для особых случаев.
Пират больше не сказал ни слова и танцующей походкой направился прочь. Я же осталась там, где стояла, изучая местную природу. Всё здесь было яркое, зеленое, молодое. Богатая растительность напомнила мне о Ямайке, но тут и деревья, и кустарники казались более разнообразными, а в пейзаже проглядывалось больше красок.
Над морем кружили неизвестные мне птицы. Их оперенье было очень пестрым, у некоторых присутствовали чуть ли не все цвета радуги.
-Красота, - вслух проговорила я. – Просто здорово, что мы здесь остановились.
Вдруг чье-то негромкое жужжанье над ухом привлекло внимание. Я дернулась и увидела большого комара – москита. Он летал вокруг меня, явно намереваясь приземлиться где-нибудь на коже.
-Кыш! Кыш! – отмахивалась я. – Прочь!.. Надоел, улетай!..
Но вредоносный москит упрямо кружился рядом, назойливо жужжа. Вскоре начали подтягиваться неведомо откуда и другие комары. Поначалу я пыталась мужественно выстоять атаку, но потом решила последовать благороднейшей из пиратских традиций, о которой узнала от Джека и Гиббса: позорно сбежала с палубы и скрылась в своей каюте.

***
Утро выдалось пасмурное. Не переставая, шел дождь, небо хмурилось. Одежда матросов, готовящихся к отплытию, промокла, но они не обращали на это внимание. Гиббс руководил погрузкой продовольствия и оружия в шлюпки. Я и Джек стояли у фальшборта. Мистер Воробей глотал крепкий ром из бутылки, а я молча наблюдала за всей суетой.
С высоты на нас лились потоки дождя. Вода стекала с рубах и волос, капала на мокрую палубу… Да, утро было серым.
…Когда всё оказалось приготовлено, матросы перебрались в шлюпки и отчалили от корабля. Лодки скользили по волнам, моряки изо всей силы гребли веслами.
На «Жемчужине» осталась половина команды. Пиратам было неохота мокнуть под дождем, и они спрятались в кубрике. Я пошла с ними – мне не хотелось сидеть одной в своей каюте, а матросы часто собирались вместе, и кто-то из них рассказывал какую-нибудь интересную историю или байку. К тому же, в скором времени к нам в кубрик обещал заглянуть мистер Гиббс и тоже внести свою лепту – поведать удивительные похождения какого-либо известного пирата. А сейчас старпом и Джек зачем-то отправились в капитанскую каюту – как видно, что-то обсудить.

***
-…И после бунта славный Фрэнсис Дрейк решил переименовать свой корабль «Пеликан» на иной лад – «Золотая Лань». Может быть, таким образом он призывал удачу, - говорил Гиббс, хлебнув рома из бутылки.
-И что дальше?.. – нетерпеливо спросили матросы.
-А дальше Дрейк отправился в кругосветное плавание, совершил несколько храбрых нападений на испанцев и в конечном счете вернулся в Великобританию. Сама английская королева произвела его в рыцари и назначила мэром города Плимута**. Славный был пират, - закончил свой рассказ старпом.
-Это да, - завистливо вздохнул кто-то. – Везет некоторым…
-Вам тоже везет, друзья мои, - раздался знакомый насмешливый голос – оказывается, Джек Воробей спустился в кубрик и теперь уселся рядом с Гиббсом, забрав у него бутылку с ромом. – Вам тоже везет, ведь у вас есть капитан Воробей, ваш старина Джек, который всегда за вас думает и о вас печется, - пират усмехнулся. В его глазах искрилось веселье.
Матросы шумно завозились на своих местах, у многих на лицах появились улыбки.
Я тоже улыбнулась. Джек, как всегда, в своем репертуаре.

***
Те матросы, что отправились в Парамарибо, вернулись только на третий день. Был полдень, когда мы заметили на реке две шлюпки, переполненные людьми.
…Через час наши разведчики и добытчики поднялись на борт. Я мельком оглядела их и заметила изменения. Мистер Винкл остался в порту – его не было среди матросов. Но…
-У нас пополнение, капитан! – провозгласил Пинтел. – Бывшие члены вашей команды и одна девушка…
Я увидела новых пассажиров, робко столпившихся в кучку. Здесь были: седой старик с попугаем на плече; лысый карлик с длинной бородкой; девушка примерно моего возраста и моего роста, со смуглым лицом и каштановыми волосами.
-Ну что ж… - проговорил Джек, оглядев новоприбывших. – Добро пожаловать на борт!
Тут Пинтел снова взял инициативу в свои руки:
-Друзья! Позвольте вам представить новых членов экипажа. Это – мистер Коттон, - он вытолкнул вперед старика с попугаем. – Он нем, и говорить не может. Ему в этом помогает попугай…
-Кх-ха! Попутный ветер, попутный ветер! – закричал попугай.
-Вот это, - продолжал Пинтел, указывая на карлика, - Марти. Он умеет очень ловко лазать по мачтам. А это, - толстяк кивнул на девушку, - это…мисс О`Коннал, ирландка. Её семья эмигрировала сюда уже давно.
-Как же она познакомилась с Марти и Коттоном? – удивился Гиббс.
-Мы потом расскажем, - встрял карлик Марти.
-Ну потом, так потом…
Матросы окружили новых товарищей – карлика и немого. Одна только ирландка смущенно стояла в стороне. Видно было, что она не привыкла к такому скоплению чужих, шумных людей. Внезапно я узнала в ней себя – ведь моё знакомство с пиратским миром тоже не было легким. Интересно, что же случилось с её семьей, если она решила уплыть с преступниками?..
Но искать ответ на этот вопрос я не стала, а подошла к мисс О`Коннал и как можно дружелюбней сказала:
-Здравствуйте. Меня зовут Джесс Кроссли. А как ваше имя? Фамилию уже знаю, - улыбнулась я.
Ирландка слегка удивилась:
-Джесс?.. Никогда не слышала такого имени, - она тоже улыбнулась, и я видела, что смущение девушки исчезло. – А меня зовут Арин.
-Что значит «мир, тишина»? – спросила я.
-Да, - она кивнула.
Говорила девушка по-английски, что, в принципе, было неудивительно: большинство ирландцев превосходно знает этот язык - постоянно приходится сталкиваться с теми, кто на нем говорит.
-Ну, мисс Арин О`Коннал, пойдемте-ка в мою каюту. Мне показалось, что вы устали, значит, вам нужен отдых, - я минуту поколебалась, но потом всё-таки взяла Арин за руку, и мы вместе исчезли с палубы. – Кстати, а как вас нашли, и почему вы решили к нам присоединиться?.. И как вы познакомились с «бывшими членами команды» Джека Воробья?
-Я расскажу, - тихо ответила девушка, идя рядом со мной, - я всё расскажу. А Джек Воробей – это тот, что такой лохматый, с красной повязкой?..
-Да, это он.
-Мне о нем говорили… Марти и Коттон. Я их очень хорошо знаю.
Меня это заинтриговало, и я очень хотела услышать от ирландки историю о её приключениях…если они были, а они, несомненно, были.

-----------------------------------------------------------------------------------
* - Парамарибо расположен на реке Суринам. Парамарибо основали французы в 1640 году. Название города в переводе с тупи-гуарани означает «жители большой воды». С 1667 года город вместе со всей территорией Суринама по договору между Нидерландами и Великобританией перешел под власть Нидерландов и получил статус административного голландского владения Суринам. Колония была уступлена голландцам взамен территорий в Северной Америке (район современного Нью-Йорка).

** - Фрэнсис Дрейк - реальное историческое лицо. Сведения о нем взяты из путеводителя "Пираты".

[Морская]

В моей маленькой каюте, как известно, было немного мебели, и я, пропуская вперед гостью, тут же смутилась, потому что в помещении имелся лишь один стул. Разумеется, я предложила Арин сесть на него, а сама встала у окна, лицом к ирландке. Но мне было не очень удобно, и, кажется, девушка заметила мою неловкость. Она чуть улыбнулась, но это была хорошая, дружелюбная улыбка. Арин поднялась, подошла к гамаку, висевшему у стены, и принялась с интересом его рассматривать:
-Неужели вы в нём спите, мисс Кроссли?
-Да, - я приблизилась к ней. – А где же еще можно спать?.. Только в кубрике с матросами или на тюках, набитых всякой всячиной, в трюме. По-моему, гамак лучше.
-Как же вы с него не сваливаетесь? Он наверняка сильно качается во время шторма… - мисс О`Коннал слегка нахмурилась.
-В шторм никто и не спит, - усмехнулась я. – Невозможно заснуть… Честно говоря, я сама несколько раз падала с гамака. Теперь вроде не падаю.
-Ну и слава Богу, - вновь улыбнулась она. – А кто вы по наци…словом, из какой вы страны?
-Я англичанка. Я не знаю, кто были мои предки по крови, но родилась я в Англии. Впрочем, последний год жила на Ямайке… у тёти и дяди.
-А что с вашими родителями? – осторожно поинтересовалась она. Странно, что Арин не выказала никакого видимого недоверия или недоброжелательства, узнав, что я из Англии. Ирландцы недолюбливают англичан – по крайней мере, мне всегда так казалось*. То ли ей действительно было всё равно, кто по крови, то ли она являлась хорошей актрисой.
-С моими родителями, к счастью, всё в порядке. Они живут в Лондоне. Отец…любит свою работу и не хочет её бросать. А мне давно хотелось увидать Новый Свет – вот я и отправилась на Ямайку, - я немного потопталась на месте и добавила: - Вы садитесь, я сейчас второй стул принесу, и мы сможем с вами поговорить в более…удобных условиях.
Я вышла из своей каюты, оставив Арин одну. Мы с ней были примерно одного возраста, и это невольно напоминало мне о моих подругах, с которыми я оказалась уже давно разлучена. Во всяком случае, хотелось общаться с гостьей по-простому, но я не могла себе такого позволить – мы практически не знали друг друга.
Реквизировав один стул из капитанской каюты (Джеку жалко, что ли, будет?), я вернулась и с грохотом поставила табурет на пол, затем уселась. Арин с интересом наблюдала за мной.
Некоторое время мы молчали – представился момент хорошенько разглядеть друг друга.
Прямые каштановые волосы мисс О`Коннал были убраны в пучок на затылке, а спереди приглажены. Серо-зеленые лучистые глаза, аккуратный прямой нос и миловидное лицо излучали какую-то природную гармонию, которую я не могу объяснить. Между тем мой взгляд перешел на её одежду – она представляла разительный контраст с моей. Несмотря на то, что ирландка была одета в простое тёмно-зелёное платье, а на плечи у неё оказался накинут серый женский плащ из грубой ткани, этот наряд смотрелся на ней очень красиво и даже изящно. Себя я видеть не могла, но примерно представляла, как выгляжу – обветренное лицо, курносый нос, растрёпанные черные волосы, помятая матросская блуза, старые полинялые штаны и тяжёлые сапоги. Ужаснувшись своего воображаемого вида, я кинула беглый взгляд на лицо Арин. Но она не смеялась и даже не улыбалась, а просто с нескрываемым любопытством разглядывала меня. Тут я заметила, что смуглость её лица не природная, что это только загар. Моя кожа, конечно, тоже уже успела потемнеть за время плавания.
Между тем ирландка первая нарушила молчание:
-Я обещала вам рассказать, кто я, как попала в Парамарибо и как познакомилась с двумя матросами из команды… капитана Воробья.
-Да-да, конечно, - ответила я. – Только поймите, это не допрос, просто нам наверняка придется плыть довольно долго вместе, и я хотела бы немного узнать о вас.
Она кивнула и продолжила:
-Я, как вы уже знаете, из Ирландии. Я провела там всё детство, а когда мне исполнилось одиннадцать лет, мы с отцом и матерью решили отправиться в Новый Свет. Лучшим местом показалось Парамарибо – здесь жили наши хорошие знакомые. В Ирландии у нас был свой небольшой дом в селении, хозяйство… Но потом всё пришло в убыток, мои родители не могли заработать денег. Я смутно помню то время, но помню хорошо то, что тогда была страшная бедность в стране…И мы оказались на пороге нищеты. Пришлось уехать оттуда. Было грустно уезжать – я любила суровую северную природу Ирландии, серые неприступные скалы, каменистый берег моря, просторные луга и поля… Но потом я привыкла к здешнему климату и уже не тосковала по родине. В конце концов, эмигрантов довольно много – все спешат попасть из Европы в Америку…Надеются, что жизнь круто изменится в лучшую сторону, - Арин замолчала.
-И…у вас изменилась? – тихо спросила я.
-Изменилась. Правда, не могу сказать, что в лучшую сторону. Я уезжала из Ирландии не с радостью, а с грустью. Но, как я уже сказала, потом свыклась…
Видя, что лицо девушки стало совсем печальным, я поспешила утешить её:
-Но ведь здесь, в Парамарибо, среди джунглей, жаркого климата и бурной реки Суринам наверняка есть что-то интересное, и оно как-то обновило вашу жизнь, натолкнуло на какие-то мысли и открытия… В Новом Свете всё необычно – ну, во всяком случае, в вашем городе и в этой местности…
-Что вы! – усмехнулась моя собеседница. – Да, действительно, джунгли окружают реку и часть нашего города, но в этих джунглях можно запросто нарваться на хищного ягуара. Поэтому туда ходят лишь охотники. Еще в джунглях много крикливых обезьян – но разве они натолкнут на какую-то мысль?.. Меня лично не наталкивали, - призналась она, снова усмехаясь. – Здесь еще растут вечнозеленые деревья и множество непроходимых кустарников… сначала действительно всё кажется необычным, но вот потом… Между прочим, в тропиках достаточное количество насекомых, например, москитов, а также ядовитых и просто больших змей. Это не прибавляет радости… В нашем городе теперь много безработных, трудно прокормиться… А значит, появились убийцы, грабители, воры.
-Они есть везде, - слабо возразила я.
-И это не украшает нашу жизнь, - подвела итог рассудительная Арин. – Во всяком случае, жизнь в Парамарибо… Здесь население составляют люди из разных стран, говорящие на разных языках и совершенно разной крови… Я не говорю, что это плохо, но грамотность тут очень небольшая, либо полностью отсутствует… И бедность никуда не делась. Я не знаю, как сейчас обстоит дело в Ирландии – я давно не получала оттуда вестей… Не от кого.
-А ваши родители?..
-Мои родители умерли, - глухо ответила она. – Полгода назад…
-Извините…
-Не стОит, это теперь не так важно. Они умерли от непонятной болезни, я не могла определить, какое это заболевание. Их постоянно лихорадило, они жаловались на головную боль, на боль в суставах, временами возникала рвота**… Врачей на тот момент в городе не было, никто так и не смог помочь… А потом оказалось поздно, - она закончила говорить и облизала пересохшие губы.
Я попыталась переменить тему:
-А как же вы познакомились с мистером Коттоном и карликом Марти?
На смуглом лице девушки появилась беглая улыбка:
-А-а, это произошло случайно… Они хорошие люди, они мне тогда здорово помогли. После смерти родителей я оказалась на улице без крыши над головой и без денег. С Марти и Коттоном я познакомилась в таверне. Понимаете, я тогда была в подавленном состоянии, и они…угостили меня выпивкой, - Арин смутилась. – Потом, узнав, что мне некуда идти, они взяли меня к себе. Мне было нечего делать – я поселилась с ними в старом домике торговца, они снимали там каморку на втором этаже… Мы занимались тем, что ловили рыбу в реке – благо, там её много. Ловили и продавали. А еще мы собирали плоды растений и тропические ягоды. Тогда я уже знала, что они пираты, но, признаюсь, это не отталкивало меня от них – ко мне они очень хорошо относились и никогда не творили злодеяний. От них я узнала об их бывшем капитане Джеке Воробье. По их словам, он был замечательным человеком.
-Ему сильно повезло с командой… - пробормотала я.
-Наоборот, Марти и Коттон часто винили себя в том, что когда бросили Джека, предали его. Говорили, что сильно виноваты.
-Ну вот, я и говорю, что повезло. Такие…сознательные матросы попались.
-Может быть. Ну, во всяком случае, для меня они являлись первыми друзьями, потому что помогли в трудное время, - проговорила девушка. – А вчера вечером они встретили на причале ваших моряков – Пинтела и Раджетти, своих бывших товарищей. И решили вновь выйти в море. Меня девать было некуда, а я бы ни за что не захотела остаться в Парамарибо одна, и Марти уговорил команду взять и меня на «Жемчужину». Вот и вся история, мисс Кроссли.
-Да… - неопределенно произнесла я, потрясенная рассказом. Вот у кого выпали на долю настоящие несчастья и беды… А я-то… «Разлука с тётей и дядей, с родителями»… Вон у кого вечная разлука с родителями!..
На душе стало тяжело. Мы сидели с Арин, друг против друга, и молчали. Но молчание почему-то не угнетало, странно, мне даже показалось, что между нами вдруг возникло понимание. Просто понимание, когда не нужно слов.
На какой-то миг я подняла глаза и посмотрела на мисс О`Коннал. И вдруг непонятно чему улыбнулась. И поймала в ответ улыбку собеседницы и взгляд её лучистых серо-зеленых глаз…
Внезапно дверь глухо стукнула, нарушив тишину. Мы повернули головы – вошел мистер Гиббс:
-Дамы, что ж вы здесь сидите? Ужин готов, ребята наловили много рыбы, и наш кок сварил восхитительную рыбную похлебку!.. Пойдемте!
Мы поднялись и отправились за старпомом.

***
Ужин был отличный, а похлебка - действительно восхитительной. Я наелась досыта, сидя в веселой и шумной компании. К новым матросам и пассажирке отнеслись вполне дружелюбно. Впрочем, конечно, большинство матросов предпочитало игнорировать меня и Арин, помня мудрую пословицу, из-за которой я однажды чуть не погибла: «Баба на корабле – к беде. Дев на борт не бери». Это было несколько неприятно слышать, но что поделаешь…
…В тот же вечер мы снялись с якоря и продолжили плавание по водам Атлантического океана вдоль Северо-восточного побережья Южной Америки. Источник Юности манил к себе капитана Воробья и остальных.

-------------------------------------------------------------------------
* - многие англичане переселялись в Ирландию, чтобы обогатиться, а коренные ирландцы( в основном, крестьяне) оказывались бедняками, уступая более прогрессивным англичанам. Англичане начали вытеснять жителей Ирландии с их законных земель. Фактически там шла война, и царила нищета. Причины для конфликтов между ирландцами и англичанами были.
** - в джунглях или на болотах вполне можно было подхватить опасную лихорадку. Возможно, болезнь, от которой умерли родители Арин О`Коннал - малярия.

[Морская]

***
Огонек свечи мелко вздрагивал, наклоняясь из стороны в сторону. Тени метались по стенам камбуза.
Я сидела на стуле, пока Питер Мартин возился с приготовлением пищи, разделывая мясо. Раздавался стук ножа о деревянную доску, перемежаясь с пением волны откуда-то снаружи… Я морщилась и время от времени скребла поочередно свои ладони – успела-таки подцепить занозы, когда лазала на мачту… Занозы болезненно ныли, и я всеми силами пыталась извлечь их из кожи.
Мистер Мартин был в прекрасном расположении духа. Дело в том, что Арин О`Коннал несколько дней назад подарила ему отличную книгу рецептов на английском языке, которую взяла с собой. Кок пришел в восторг. Конечно, в море со свежими продуктами беда – всё портится очень быстро, но молодой повар тешил себя надеждой, что когда-нибудь рецепты самых разных блюд ему пригодятся… Перечитывать заветную книгу уже приносило Питеру бесконечное удовольствие.
Наш кок был из тех людей, которые безраздельно преданы любимому делу. Пит кормил не только себя, нет: он кормил других – причем вкусно и сытно кормил, и это почему-то приносило ему радость. Он ходил довольный, а уж как была довольна команда!..
Несмотря на то, что мистеру Мартину было еще двадцать восемь лет (по сравнению с другими – молод), он являлся, несомненно, гением в области кулинарии. Гением, которого никто не мог превзойти.
-А где сейчас Арин? – спросила я, приподнимаясь и беря с полки сухарь.
-Не знаю, наверняка изучает корабль, - с легким смехом ответил Пит. – Наша «Жемчужина» достойна тщательного осмотра и восхищения. Это, разумеется, в какой-то мере польстит самолюбию капитана Воробья.
-Да уж, - хмыкнула я. – Но особенно мне нравится фигура, украшающая нос корабля… Да, кстати, а откуда у Джека такой корабль?
-Неужели он тебе до сих пор не рассказал о своих былых подвигах? – удивился повар, оглядываясь на меня через плечо. – О Дэйви Джонсе, например…
-Нет.
-Тёмная была история… Обратись-ка ты лучше к Гиббсу – он мастер рассказывать всякие легенды и…
-Но ведь то, что случилось с Джеком – это не легенды!
-Легенды о Джеке Воробье плотно слиплись в один общий комок, в котором нельзя уже различить, где правда, а где ложь… Наш капитан и сам говорит, что правды нет. Но «старожилы» этого корабля помнят, что было с Джеком на самом деле. Вот ты к ним и обратись.
-Ну, а всё же – в двух-трёх словах? – настаивала я.
-В двух-трёх словах – Джек любит «Жемчужину».
-Питер! – взвыла я – мы с поваром уже постепенно перешли на «ты». – Ты можешь объяснить мне ясно и четко – как Джек заполучил себе такое судно?..
-Нет, не могу, - буркнул он. – Ты мне мешаешь, Джесс. Уже который час сидишь тут и бубнишь над ухом.
-Я не бубню, я развлекаю остроумной беседой!
-Ничего себе развлечение!.. Сдохнуть со скуки можно! – фыркнул Мартин, открывая ящик в столе и доставая оттуда котелок.
-Ну ты посмотри на себя – ведь из камбуза почти не выходишь, позеленел весь!.. Нельзя же так! А ну, как ты к тридцати-то годам и угробишь себя? А может, тебя где-то ждет какая-то женщина, которая любит тебя? – несколько ядовито проговорила я.
-Да кому я нужен?.. – усмехнулся он. – Какая женщина полюбит парня, который все дни проводит на кухне?.. Смешно!
-Ну, это дело поправимое… - задумалась я. – Назначить кого-то другого на должность повара – вот и всё.
-Ни за что! – Пит аж взвился и подхватил тарелки, стоящие на столе.
Я не успела ничего сказать, потому что в это время вошли Арин и Джек. Ирландка еще несколько дней назад сняла своё простенькое платье с плащом и облачилась в полотняную рубашку и грубые штаны. Сначала она стеснялась нового наряда, но потом привыкла. Нас с ней использовали в качестве юнг или же для мелких ответственных поручений. Также в наши обязанности входило: помогать коку на камбузе, выполнять приказы старших по званию – то есть, капитана, старпома и прочих матросов. Пираты, которым было велено драить палубу, могли спокойно переложить эту обязанность на меня и Арин и с чистой совестью уйти.
-Как я вижу, приятель, она тебе уже успела надоесть? – весело проговорил Джек, обращаясь к Питеру.
-Да нет, кэп, - смутился тот.
-Ладно, не ври – вижу, что надоела, - усмехнулся капитан и ловко схватил со стола недопитую бутылку рома. – Впрочем, я привел замену – вот интересная собеседница, - пират указал на молодую ирландку, которая смущенно стояла у двери. – Сегодня обнаружилось, что она отлично знает стихи известных европейских поэтов. Думаю, вам уготовано хорошее времяпровождение, мистер Мартин, - Джек отвесил легкий, полный изящества, поклон.
-Стихи - это прекрасно! – просиял кок. – Это почти как кулинария… В смысле, столь же чудесно… Проходите, мисс Арин, прошу!
-Спасибо, - девушка опустилась на стул. Слегка растрёпанная тугая коса, в которую были заплетены волосы мисс О`Коннал, свесилась ей на плечо.
-А ты, дорогуша, - сказал мне Воробей, - ступай со мной… Мне есть что тебе показать, - усмехнулся он, сверкнув тёмными глазами.
…Как только мы вышли, я недовольно пробормотала:
-Джек, как тебе не стыдно – говорить так при людях!..
-О чём говорить? – его удивленный голос раздавался из полутьмы отсека, в котором мы находились.
-Как о чём?.. О том, что я неинтересная собеседница! Ты правда так считаешь? – горько усмехнулась я.
-Джесс, да я же пошутил!.. Когда ты научишься воспринимать всё более просто? Мне не нравится твое неумение ответить достойно.
-И ты решил меня этому обучить, - фыркнула я.
-Представь себе – да, - не остался в долгу он. – И между прочим, достопочтенному мистеру Мартину будет гораздо интересней слушать стихи в исполнении Арин, чем твою болтовню.
-Неправда, я не болтаю, я стараюсь поддержать разговор!
-Это еще хуже, милая. Иногда, я видел, ты раскрепощаешься и говоришь искренне, естественно, а иногда – кажется, что из тебя слова клещами не вытянешь, однако ты стараешься что-то сказать, чтобы не показаться слишком чопорной или суровой. Так нельзя – лучше молчать, когда хочется, или говорить…тоже когда хочется.
Палуба встретила нас клёкотом паривших в голубом небе морских птиц, голосами матросов и золотыми лучами заходящего солнца.
-Ну, и что же ты хотел мне показать? – спросила я, идя за Джеком.
-Спустимся ко мне в каюту, - ответил он, уверенно шагая к кормовой части судна.
Но не успели мы пересечь палубу, как нам преградили путь Пинтел, Раджетти, карлик Марти и немой Коттон с попугаем. Попугай, хлопая крыльями, хрипло закричал:
-Сбежал, сбежал, сбежал!.. Кар-рцер пуст!
Я вздрогнула от неприятного для слуха крика птицы и от ощущения какой-то беды. Мои опасения подтвердились – заговорил Пинтел:
-Капитан…Мы тут заметили… В общем…Барбосса сбежал.
Я посмотрела на Джека, но ни один мускул не дрогнул на его лице, напротив, на сухих губах заиграла улыбка:
-Только сейчас и заметили?.. Хор-рошие сторожа у меня на посту! Удивительно еще, что сообщили.
-Кэп… - начал поражённый Раджетти.
-Вот что, голубчики – следить надо лучше! – мистер Воробей сделал жест руками, означающий, что он заранее знал, что так будет. – Остальные двое, из команды Гектора – тоже сбежали?
-Тоже, - уныло кивнул Раджетти.
-Безобразие, - осудил Джек. – И после этого я еще беру их с собой к Источнику!..
Пираты потупились.
-Ну ладно, - снизошёл капитан. – Всё-таки сами признались, что упустили. Но это только на первый раз, а в следующий…
-Следующего раза не будет, - хором пообещали Пинтел, Раджетти, Марти и попугай мистера Коттона.
-Надеюсь, - усмехнулся Джек, проходя дальше.
-Почему ты так спокоен? – возмутилась я, направляясь за ним. – Ведь если Барбосса прячется где-то на «Жемчужине», то он в любой момент сможет…
-Он уже больше ничего не сможет, дорогая.
-То есть?..
Полностью поглощенная расспросами и нашей проблемой, я не заметила, как очутилась в капитанской каюте, и как Джек прикрыл дверь.
Легонько подбрасывая прихваченную на камбузе бутылку рома, пират подошёл к стулу и уселся на него, закинув ногу на ногу, открыл сосуд и стал из него пить.
Я молча приблизилась к капитану, ожидая ответа. Наконец Джек оторвался от любимого напитка и, откашлявшись, иронично сказал:
-Капитан Барбосса уже давно не на «Черной Жемчужине», моё любознательное сокровище. Он в Парамарибо.
-Как так?..
-А вот так. Ты, вероятно, помнишь, что в то утро, когда наши ребята отправились в город за продовольствием, я и Гиббс ненадолго уединились в каюте. Как ты думаешь – зачем?
Я нерешительно проговорила:
-Наверно, для того, чтобы обсудить, как лучше ссадить Барбоссу с корабля?..
-Именно, - Джек победоносно улыбнулся. – Мы не хотели делать это на виду, чтобы не дать матросам лишнего повода для нового бунта. Пираты – люди ненадежные, поэтому приходиться просчитывать каждый шаг. Как в шахматах. Гектор очень хитер и очень умен, он также прирожденный лидер – не могу этого не признать. Но ты никому не говори, что я такое сказал… - пират приложил палец к губам, призывая меня молчать.
-Не скажу, честное слово, - пообещала я, добродушно усмехаясь.
-Так вот, Гектор очень хитер, и он вполне мог за время путешествия по реке Суринам склонить на свою сторону большинство матросов. Поэтому я приказал Гиббсу посвятить в наши планы только несколько верных мне людей и тайно спровадить Барбоссу с «Жемчужины». Так что, пока ты сидела с оставшейся командой в кубрике, от судна уже отчалила шлюпка с Гектором, его двумя головорезами и четырьмя нашими моряками. Моим матросам было разрешено высадить всех троих прямо на берегу, у джунглей, не совершая долгого пути по реке.
-Ловко придумано! – восхитилась я. – Джек, ты очень правильно поступил!
Капитан Воробей снова улыбнулся. Он поставил бутылку на стол и, поднявшись на ноги, подошёл ко мне:
-Это приятно слышать. Значит, я всё же заслужил одобрение?..
-Давно уж, - усмехнулась я, глядя ему в глаза. – Только зачем же ты скрыл сейчас от матросов истинное исчезновение Барбоссы?
-Ну вот, опять!.. – Джек устало запрокинул голову.
-Чего «опять»? Я лишь спросила!
-А зачем, собственно, матросам знать, как исчез Гектор?.. Сбежал и всё. Я, ты, Гиббс и еще четверо человек знают, куда он девался, но остальные-то пусть думают, что Барбосса сам сбежал. И что я всё заранее знаю, - пират довольно прищурился.
-Ну хорошо, пусть, - согласилась я, вздохнув. – Но ведь ты обругал их ни за что ни про что!
-Им полезно, - философски заметил Джек, обходя меня.
Я осталась стоять на месте и услышала, как за моей спиной скрипнула дверь – Джек зачем-то вышел. Почему же он тогда пригласил меня в свою каюту?..Обещал ведь что-то сказать или показать, а сам!..
Я подошла к столу и увидела, что капитан забыл на нём свою тёмно-серую треуголку.
«Надо же, всегда с собой носил, вдруг оставил!..» - подумав так, я осторожно взяла шляпу в руки и надела себе на голову, потом обернулась в поисках зеркала. И оно нашлось.
Небольшое перекосившееся зеркало висело на стенке. Я подошла к нему и взглянула на своё отражение в стекле. Мамочки!.. Да неужели это я?.. Тёмные растрепанные волосы ниже плеч, кожаная треуголка, загорелое лицо – конечно, не до такой степени, как у матросов, но всё же… Видели бы меня сейчас тётя с дядей или родители!.. Нет-нет, это было бы большим потрясением для них, так что лучше не надо… Ужасная картина – «Джесс Кроссли встает на путь Кровавой Мэри» или что-то подобное… Бред…
-Угу, стану пираткой, буду бороздить моря, сражаться с врагами, искать зарытые клады на островах, - насмешливо проговорила я, вертясь перед зеркалом и поправляя шляпу. – А в свободное время буду участвовать в попойках на Тортуге. И моё имя, разумеется, прогремит на весь мир. Джесс Кроссли… Нет, лучше просто «Кроссли», имя плохо воспринимается… Или нет, наоборот, «Кроссли» не всякий вспомнит, а вот «Джесс»!.. Итак, Джесс… Какие там прозвища бывают?.. Кровавая рука, деревянная нога…Тьфу, совсем сбилась. Воробей, соловей, лиходей… Нет, не так!.. Кровавая, беспощадная, неуловимая, неуязвимая…
Далее пошли самые невообразимые прозвища-«эпитеты», но ни одним из качеств порядочной пиратки я почему-то не обладала. Обидно, чрезвычайно обидно.
-Ну что ж, надо искать что-то оригинальное, - вслух размышляла я. – Джесс… Как там меня называл мистер Воробей?.. «Мартышка», кажется?.. Чего?! Джесс Мартышка?.. Это что такое?.. А? Джесс Мартышка – нет, достойное прозвище для пиратки! Помнится, у нас тут была обезьяна Барбоссы – звалась мартышка Джек, а теперь, выходит, появилась Мартышка Джесс?! Нет, это ни в какие рамки не лезет! – я сама не заметила, как из-за возмущения повысила голос.
Сорвав с головы шляпу, я отбросила её на стол. И услышала удивленный возглас:
-Мисс Кроссли, что случилось?
Я обернулась – в дверях стояла Арин. Какой стыд, неужели она всё слышала?..
Но девушка без улыбки и насмешки смотрела на меня. В её светлых глазах застыла тревога.
«Надо срочно падать в обморок, - отчаянно думала я. – Арин решила, что я схожу с ума».
Видя моё замешательство, ирландка быстро подошла ко мне и мягко взяла за руку:
-Джесс… - на минуту в её взгляде мелькнул испуг – она впервые назвала меня просто по имени.
-Да, Джесс, Джесс, - улыбнулась я, кивая. – Всё правильно.
-Пойдем наверх, - она потянула меня к выходу. – Матросы решили устроить нечто вроде посиделок – прямо на палубе! Будут пить ром, петь песни, рассказывать истории – пойдем! И мистер Гиббс там будет, и Питер…в смысле, мистер Мартин, и Джек Воробей!..
-Даже наш повар будет? – изумилась я, идя за ней.
-Да, да! Все будут!..


...На палубе действительно собралась вся команда. Матросы уселись полукругом на тёплых досках, у многих в руках находилось по полной бутылке рома. Гиббс расположился на лестнице капитанского мостика и время от времени прикладывался к фляге. Джек сидел, скрестив ноги по-турецки. Рядом был Пит Мартин.
Мы с Арин подошли к ним и тоже опустились на деревянный настил. В руки ирландки немедленно перекочевала бутылка рому, данная каким-то великодушным моряком. Джек одобрительно усмехнулся:
-Пей, цыпа.
Матросы загалдели. Их бутылки и чарки, наполненные до краёв золотистой жидкостью, взметнулись вверх, расплёскивая содержимое.
-За свободу! – крикнул Джек, поднося к губам свою бутыль.
-За пиратов! – присоединился Гиббс.
-За кулинарию! – провозгласил Питер.
-За стихи и дружбу!.. – весело улыбнулась Арин.
-За море и ветер!.. – поддержала я – мне тоже успели сунуть кружку с ромом.
-За удачу! – завопили Пинтел и Раджетти, и вся команда хором откликнулась:
-ЗА ВСЕХ НАС!
То там, то здесь слышался смех – радостный, почти счастливый. Моряки чокались друг с другом чарками, бутылками – у кого что было. Собственно, особого повода для пирушки не оказалось - но разве он нужен пирату, чтобы выпить ром и послушать песни?.. В конце концов, мы просто призывали Фортуну – ведь нам предстояло найти Источник Вечной Молодости. Это дело нешуточное, поэтому надо заранее настроить себя на боевой лад, и удача будет сопутствовать нам…
-Песню! – заорали все, возбужденные общей попойкой. Хмель уже начал затуманивать голову. – Надо спеть какую-нибудь песню!..
-Извольте, други, - Джек с трудом поднялся на ноги. Побрякушки зазвенели, в руке у пирата по-прежнему находилась бутылка. – Я вас научу одной забавной песенке… Её пела юная мисс Лиззи Суонн… Но впрочем, это неважно, не все её знают… Теперь она миссис Тернер.
-Так какая же песенка? – с интересом спросила я и глотнула рому. В голову мягко ударило, горло слегка продрало – напиток попался довольно крепкий.
Гомон умолк – всем хотелось услышать голос капитана. Последний приосанился и гордо усмехнулся…Две-три золотые коронки блеснули в лучах солнца…

…Через полчаса на корабле царило безудержное веселье. Хриплые громкие голоса матросов слились в нестройный хор:

Мы грабим, крадём, расхищаем и рыщем
Так выпьем по чарке, йо-хо!
Покоя не знать ни богатым, ни нищим
Так выпьем по чарке, йо-хо!

Пираты танцевали – они беспорядочно носились по палубе, отвергнув всякие правила насчет этикета. Танец походил на нечто среднее между менуэтом, кадрилью и вальсом и в то же время не был похож ни на один из этих видов – мы просто плясали, как умели, не взирая на строгие каноны.

Йо-хо, йо-хо, такая жизнь по мне!

Пинтел и Раджетти закружились на месте, подхватив друг друга под локти.

И бойтесь теперь за свои кошельки
Так выпьем по чарке, йо-хо!
Воруй, похищай, вымогай и беги
Так выпьем по чарке, йо-хо!

Поддавшись общему настроению, я и Арин чуть ли не скакали вокруг грот-мачты, взявшись за руки. На сердце было легко, и пусть слова песни не совсем увязывались с нашими вполне дружелюбными помыслами – мы не желали, разумеется, никого грабить, ничего расхищать и никуда бежать, нам нравилась мелодия песенки – веселая и динамичная, на миг заставляющая забыть про любые невзгоды… Или это всё ром?..
«Докатились, мисс Кроссли, - мстительно сказал откуда-то из глубины внутренний голос. – Давно с пьяными морскими разбойниками не танцевали?»
«Давно», - мысленно усмехнулась я, увлекаемая ирландкой.
Внезапно кто-то с ходу врезался в нас. Это был Пит Мартин. Кок казался несколько помятым, а в руке он держал чарку.
-Осторожней, пожалуйста, - засмеялась Арин, отходя в сторону.
-Прошу прощения, - повар приложил свободную руку к сердцу, а после отхлебнул рома из чарки и подхватил припев:

Йо-хо, йо-хо, опасности по мне!

Немедленно в воздухе прогремел следующий куплет:

Мы - зло, мы пускаем ко дну корабли
Так выпьем по чарке, йо-хо!
И мы города превращаем в угли
Так выпьем по чарке, йо-хо!

Злодеи, мерзавцы, мошенники мы
Так выпьем по чарке, йо-хо!
Мы дьяволы моря, бродяги, плуты
Так выпьем по чарке, йо-хо!

Попугай Коттона важно восседал на плече своего владельца и в перерывах между куплетами громко кричал: «Пир-раты!»

-Йо-хо, йо-хо, такая жизнь по мне! – крикнул Гиббс, бессильно сползая со ступенек трапа и держа в руке свою флягу…

Рядом со мной возник Джек с недопитой бутылкой и звучным голосом дотянул песенку до конца:

Мы хамы, отъявленные до конца
Так выпьем по чарке, йо-хо!
За наше здоровье, за мать, за отца
Мы выпьем по чарке, йо-хо!

Капитан сделал крупный глоток из своей бутыли и весело крикнул:
-Ничего себе песенка, а?.. А вы говорите, губернаторские дочки петь не умеют… - дальше его речь стала несвязной.
Я устало брякнулась на палубу, чувствуя, как постепенно разноголосый гул затихает, и слышатся отдаленные слова:

Сегодня, пират, ты пьян и богат, а завтра на рее висеть… Йо-хо, йо-хо, такая жизнь по мне…

«Ммм…не стоило всё-таки идти сюда…все напились до бесчувствия, - мелькнула мысль. – Сегодня, пират, ты пьян и богат, а завтра на рее висеть… Нет, лично я не хочу висеть на рее…Тем более завтра…Ну и песенки знавала юная мисс Лиззи Суонн!..»

[Морская]

Я плохо помнила, как добралась до каюты (кажется, была уже ночь). Похоже, что мне помогла Арин – я не видела её в темноте, но крепко держала ирландку за руку. С палубы доносились пьяные крики матросов, а затем раздался мирный храп…
С трудом забравшись в качающийся гамак, я сразу заснула, и ничто не тревожило меня до самого утра. Я не видела цветных сновидений, и казалось, что ночь состоит из пустоты и черноты…

***
Утро встретило меня головной болью и легкой ломотой в костях. Настроение было мрачное, я некоторое время лежала без движения, уговаривая себя встать.
«Ну, этого еще не хватало… Чёрт меня дернул участвовать в пирушке!.. Зачем только пошла…Интересно, а как себя чувствует Арин?.. Неужели на неё даже ром не действует?»
Только подумала – гляжу, дверь со скрипом отворилась, и вошла мисс О`Коннал с кружкой в руках. Несмотря на загар, её лицо казалось бледней обычного, а передвигалась она медленно и осторожно, словно каждый шаг давался ей с трудом. Значит, не я одна…
Приподнявшись на локтях, я собиралась слезть вниз, но девушка слабо махнула на меня рукой – лежи, мол. Она приблизилась и спросила:
-Тебе нехорошо, Джесс?
-Да, - призналась я, - но тебе, наверно, тоже.
-Извини, что потащила тебя на вчерашнюю попойку…Честно, я не знала, что будет так, я хотела как лучше…
-А получилось, как всегда, - неловко улыбнулась я, усевшись в гамаке и свесив босые ноги (сапоги валялись на полу…).
-Что поделаешь – пираты, - усмехнулась Арин. – Хотя, признаться, было весело.
-Особенно песенка хороша, - подхватила я, вспоминая вчерашний вечер. – Пинтел и Раджетти так забавно танцевали под неё…
-Ага! – засмеялась ирландка. Её лучистые глаза засияли, а на коже проступил легкий румянец, побеждая бледность. – Кстати, а кто такая Лиззи Суонн, которая пела эту песенку?.. Помнишь, Джек говорил…
-Так вот у Джека и нужно спросить. Я думаю, это интересная история.
-Я слышала, мистер Гиббс рассказывал как-то о каком-то Уилле Тернере и его зазнобе Элизабет…
-Ну, Гиббс всё знает, - улыбнулась я. – Он же старпом.
-Надо бы попросить его поделиться сведениями, - шутливо произнесла Арин.
-Угу…А почему…поче… - обрывок фразы беспомощно повис в воздухе – я закашлялась, потому что в горле пересохло.
Ирландка тут же протянула мне кружку, которую держала в руках. Я попыталась отодвинуть её руку, всё еще кашляя:
-Что…что это?..
-Не ром, не бойся, - ответила она. – Это вода.
Я немедленно взяла стакан и прижалась сухими губами к холодной поверхности… Запрокинув голову, я с наслаждением почувствовала, как обветренные губы и онемевший язык смачивает благословенная влага… И только после этого ощутила удовлетворение, как будто мне больше ничего не было нужно, кроме воды… Вода была основой всего. А люди придумали разные напитки, заменившие её – тот же ром…
-Ну, легче? – спросила Арин.
-Намного!.. Спасибо, что взяла с собой питьё, я поражаюсь твоей предусмотрительности! Ты молодец.
Девушка улыбнулась – видно было, что похвала ей приятна (спрашивается, кто же такое не любит?.. Хотя, быть может, еще остались на Земле люди, которые одобрению предпочитают самокритику и просто здравую критику, не знаю. Лично я таких не встречала, но чего на свете не бывает – говорят, попадаются временами).
-Я думаю, что поесть чего-нибудь не мешало бы, - заметила она. – Пойдем?..
-Пойдем, - я соскочила на пол и стала натягивать сапоги…

***
На камбузе возился, по своему обыкновению, Питер Мартин. Молодой повар что-то месил в деревянной круглой плошке – судя по всему, это была мука с желтком разбитого яйца.
В помещении сухо, темно и чисто – Пит любит порядок и, несмотря на нелегкие условия морской жизни, старается быть аккуратным во всём.
…Как только мы вошли, Пит оглянулся, улыбнувшись. Улыбка у него была бодрая – без всякого признака усталости. Есть же люди, которые могут постоянно трудиться и не ворчать, что им неохота делать то, делать сё…
-Здравствуйте, мистер Мартин, - непонятно отчего смутилась Арин. – Простите, но мы очень хотим есть…
Пит вновь улыбнулся, его серые глаза заблестели, он быстро пригладил спутавшиеся темные волосы на голове:
-К сожалению, дорогие дамы, мне нечего вам предложить – пудинг будет готов не скоро, а больше у меня ничего нет… Впрочем, постойте!.. Возьмите пока по яблоку и съешьте, а потом ступайте в трюм и принесите мешок с сухарями…Надеюсь, они не испорчены. Если будет тяжело, попросите кого-нибудь из матросов помочь.
Я кивнула, Арин пробормотала «угу» и взяла с полки два яблока, одно из них протянула мне.
В желудке заурчало при одном виде вкусного плода. Я вцепилась зубами в сочную мякоть, ощущая, как по губам течет кисловатый, но приятный яблочный сок.
Мы, грызя на ходу фрукты, отправились за сухарями.

…В трюме было прохладно и сыро. Углы оказались покрыты плесенью, стены и дощатый пол были влажными от проникшей сюда морской воды. Слегка пахло водорослями.
Я поежилась от холода и обняла себя за плечи. Арин решительно подошла к валявшимся в стороне тюкам и мешкам с продуктами и начала развязывать один. Я приблизилась к ней:
-Может, всё-таки позовём кого-нибудь из команды?
-Ерунда, сами справимся, - непоколебимо ответила девушка, возясь с мешком.
-Давай помогу… - я наклонилась, но тут же выпрямилась, потому что Арин неожиданно взвизгнула:
-А-ай!!. Мама-а!!! – она отскочила назад.
Я на всякий случай последовала её примеру, тревожно спросив:
-Что такое?..
Вместо ответа ирландка вытянула вперед дрожащую руку и указала на мешок, у которого мы только что стояли… На нём сидела…крыса! Самая обыкновенная, толстая, большая чёрная крыса. Я не любила этих животных, но всё же не слишком их боялась.
Видя, что Арин овладел панический страх, я произнесла как можно спокойней:
-Зачем так пугаться?.. Крысы не опасны. Нужно её прогнать.
-Да, тебе легко говорить, Джесс, - прошептала девушка, - а я крыс и мышей боюсь с детства…Просто боюсь… Я знаю, что они есть на любом корабле, но надеялась, что не встречу их.
-Нужно кинуть в неё чем-то, - неуверенно сказала я, сжимая ладонь Арин. – Тогда она убежит.
Как бы в противовес моим словам, наглая крыса медленно слезла с мешка на пол и начала подбираться к нам.
-А-а! – вскрикнула мисс О`Коннал, таща меня к выходу.
-Подожди! – только и успела возразить я, как мы очутились за дверью. Внезапно на меня, словно большое пушистое облако, накатило облегчение.
Арин дрожащими пальцами опустила щеколду в пазы, затем устало провела рукой по смуглому высокому лбу.
-Как же мы достанем сухарей? – спросила я.
-Не знаю, - она вздохнула. – Но я точно туда не пойду…
-Нужно позвать кого-нибудь из пиратов, пусть достанут нам эти несчастные сухари, - решительно заявила я.
-Нет! – отчаянно вскинулась Арин. – Мы не должны так делать, потому что…
-Почему?
-Потому что это – позор! Нас засмеют, скажут – две взрослые девушки, а испугались крысы!.. – ирландка горько усмехнулась, уперевшись руками в дверь и опустив голову.
-Но ведь ты сама сказала, что боишься крыс и мышей!..
-Боюсь!
-Ну, так в чём дело?.. Ничего в этом постыдного нет. Наоборот, когда девушка чего-нибудь боится, у мужчин возникает желание её защитить, - брякнула я.
-Да-а?.. – буркнула Арин. – А вот я так не думаю. Не хочу признаваться в том, что испугалась крысы – не хочу и не буду!
-Но ведь я-то об этом уже знаю!..
-Ты – другое дело. Ты не станешь насмешничать, а матросы станут – у них язык до того хорошо подвешен, что просто не знаешь, что порой ответить!.. – в словах ирландки я слышала досаду.
-Но Арин, пойми, не стоит стыдиться своих недостатков! То есть, конечно, стоит, но не до такой степени! – горячо возразила я.
-Да, а сама ты всегда следуешь этому золотому правилу?.. – съязвила она, но без всякой злости.
-Не всегда, - призналась я. – Но никто не создан совершенным. У всех свои страхи.
-А у тебя какие страхи? – уже спокойней произнесла Арин.
-Ну… - я помедлила. – Страх за жизнь и благополучие близких мне людей, наверно…
Мы помолчали. Потом девушка вдруг спросила:
-Скажи, Джесс… А правда, что Источник, к которому мы плывем, дает бессмертие?
-Э-э…не знаю. Говорят, что да. Но я думаю, это обман.
-И все на «Жемчужине» хотят стать бессмертными?
-Да, наверное… Насчет себя не могу сказать.
-А я хотела бы быть бессмертной, если бы рядом находилось моё счастье, - мечтательно проговорила Арин.
В эту минуту послышались шаги на лестнице. Мы обернулись – перед нами возник кок, Питер Мартин. Тревога, бывшая на его лице, на его лице сразу рассеялась:
-Ах, вот вы где!.. А я думаю: куда запропастились?.. Эй, всё в порядке?
-Не совсем, - ответила я. – Дело в том, что там…крысы. Большие и страшные. Мы не добрались до сухарей, извини, Пит.
-Да ну? – повар рассмеялся. – И ты, Арин, тоже испугалась? – обратился он к ирландке, которая стояла, потупившись. – Девушка, которая столько лет жила в тропиках, в соседстве с ягуарами, змеями и отвратительными насекомыми?.. Неужели ты боялась крыс?
Я уже начала жалеть, что всё рассказала Питеру – Арин стремительно краснела, вид у неё был очень несчастный. Чего же она так переживает?.. Из-за каких-то пустяков…
Пит, словно не заметив этого, как ни в чём не бывало взял её за руку и снова спросил:
-Неужели ты испугалась ничтожной крысы?
Этого Арин не выдержала – взметнулись её светло-зеленые глаза, полные подозрительного блеска, она вырвала свою руку и кинулась прочь…
Мартин стоял, недоумевающий, растерянный. Он повернулся ко мне:
-Она обиделась?.. На что?.. Я же не…
-На меня, - упавшим голосом произнесла я. – Мне не надо было говорить о крысе, чтоб она сдохла… Это я виновата.
-Нет, не ты, Джесс. Это я, как дурак, начал задавать ей нелепые вопросы… Она всё принимает на свой счёт и очень расстраивается. Я не учел этого, - тяжело вздохнув, Питер прислонился к стене.
Я побежала наверх…

***
Я сидела на разогретом стволе пушки, что стояла у фальшборта. Солнце напекало голову и спину. Иногда налетал порывистый ветер и приносил прохладу – на несколько мгновений. Я жмурилась от яркого солнечного света и глядела на разомлевших от жары матросов...
Арин О`Коннал где-то скрылась – во всяком случае, я так и не смогла её найти. Сердце терзала вина – я была уверена, что девушку сильно ранили мои слова вкупе со словами Пита. Зачем я только сказала про крысу?.. Ох, вот ляпнешь что-нибудь, потом мучайся… Слово – не воробей, вылетит – не поймаешь…
Кстати, о воробье… Ко мне легкой, танцующей походкой приближался один из представителей этой породы – Джек. В руке у капитана была бутылка рома.
-Что такая невеселая, дорогая? – окликнул он меня, подходя ближе. – Или после вчерашнего не здоровится?.. Рому хочешь?
-Нет, спасибо, - я мотнула головой.
-Так в чем же дело, Джесс? - пират внимательно смотрел на меня, прищурившись и облокотившись на планшир.
-Я поссорилась с Арин, - вздохнула я. - Она, видно, обиделась на меня...
Выслушав рассказ о моих злоключениях, Джек только фыркнул и сплюнул за борт:
-Ну и стоило на тебя время тратить!.. Я думал, что-то серьезное, а у них тут детские разборки вроде "Джимми и Томми отобрали у меня игрушку"! "Крыса"!.. - капитан снова фыркнул от возмущения.
Пока он пил ром, я возразила:
-Но Арин принимает всё близко к сердцу!..
-Как и ты!..
-Может быть, - уклончиво ответила я. - В любом случае, так нельзя. Я виновата...
-Да не в тебе, я думаю, дело, - вдруг задумчиво проговорил Джек.
-А в чем же?
-В ком. В Питере Мартине.
-Почему?..
-Он небезразличен нашей Арин, - усмехнувшись, объяснил пират. - Это стало заметно еще со вчерашнего вечера...
-Ну, вчера-то все пьяные были...
-Я не про то. Арин и Пит испытывают симпатию друг к другу, это я говорю тебе, как знаток человеческих душ, - Джек вновь приложился к бутылке, хитро глянув на меня.
-Ох уж, - буркнула я, но на душе полегчало. - Но всё равно, это непонятно и глупо - зачем убегать?..
-Арин нравится Питер Мартин, и она немножко стесняется его, - лениво потянулся капитан Воробей. - Обычное для влюбленной девушки состояние...
-Ну, ты, знаток человеческих душ, - усмехнулась я. - Ничего обычного тут как раз нет - состояние любящего человека наоборот необычно...
Джек хрипло рассмеялся, но больше не сказал ни слова, а только снова весело взглянул на меня. В его тёмно-карих глазах плясали солнечные блики...