И вечный бой... Покой им только снится (продолжение ПКМ-

[Briza]

***
Когда Элизабет с Уильямом вошли в капитанскую каюту, то все уже сидели там, а потому, с явным неодобрением посмотрели на опоздавших
- А, вот, наконец, и вы! - усмехнулся Барбосса. - Нет, я, конечно, понимаю: любовь - дело святое, и всё там такое…. Но нельзя же заставлять всех вас двоих дожидаться!
- Ага, это точно! - с важностью кивнул Джек. - Теперь-то я точно знаю, кого за смертью посылать! Если Уильям куда-то пошёл, то это надолго: раньше следующего вечера и не ждите! Наверное, мне надо было сразу же хватать их с Элизабет за шиворот и тащить сюда! Ну, ничего: в следующий раз, я так и сделаю…

При этих его словах, по каюте прокатились смешки, но капитан тут же прервал неуместное веселье.
- Ну вы, тихо мне там! - прикрикнул он на членов команды. - Совсем обнаглели мне тут: ни стыда, ни совести!… В общем, так, друзья мои, - добавил он. - Я собрал вас здесь для того, чтобы подвести кое-какие итоги нашей экспедиции на остров Бимини, а, заодно, и для того, чтобы поделиться с вами некоторыми соображениями насчёт наших дальнейших действий…. Говоря о наших с вами успехах, могу сказать следующее: результаты высадки могли бы быть и получше, но, опять же, всё могло бы быть и гораздо хуже…
- По существу! Говори по существу! - крикнул попугай Коттона.
- Я и говорю по существу! - воскликнул Джек. - В общем, мне удалось найти в святилище кристаллы, но, к сожалению, далеко не все. Я отыскал только семь из них, а где ещё два, об этом можно только гадать. Но, быть может, золотая пластина, которую я подобрал в пещере, поможет нам это выяснить.... На этом я сворачиваю экспедицию. Друзья, мы возвращаемся на Гаити. Может быть, там я смогу узнать, где искать те два кристалла, которых не было на Бимини. На этом я, пожалуй, заканчиваю. Вопросы у кого-нибудь имеются?
- Имеются, - кивнул Уилл. - Ты говоришь, что мы теперь ещё должны плыть на Гаити, а потом, быть может, ещё куда-нибудь. Лично я не имею ничего против твоих сомнительных авантюр, Джек. Но, может быть, перед своим очередным предприятием ты, всё-таки, забросишь нас с Элизабет в Порт-Ройял?
- Знаешь, Уильям, я бы с огромной радостью забросил тебя не только в Порт-Ройял, но и кой-куда подальше, - усмехнулся Джек. - Только вот, видишь ли, приятель , у нас тут одна неувязочка выходит. Боюсь, что в Порт-Ройяле вам с Элизабет делать нечего: как только вы там появитесь, солдаты Беккета вас тут же схватят и бросят в городскую тюрьму. А оно тебе надо? Нет?! Ну, так сиди себе на «Жемчужине», и не порти ни мне, ни себе нервы!
- Джек прав, парень, - сказал Барбосса. - На данный момент вам не найти более надёжного убежища, чем этот корабль. Даже если Катлер Беккет и сможет узнать, где вы скрываетесь, всё равно судам Ост-Индской компании нас не догнать. Но даже если они нас и догонят, то мы сможем дать им отпор.
- Всё это, конечно, хорошо, - покачал головой Уильям. - Но, боюсь, что Элизабет больше не может плавать на корабле: тот ребёнок, про которого она говорила, что его нет... Так вот, он всё-таки существует. Она сама мне сегодня об этом сказала. А на «Жемчужине», между прочим, даже нет корабельного врача. И, если вдруг что случиться, то, боюсь, мы ничем не сможем помочь ни ребёнку, ни Элизабет.
- Ну, Уильям, что это ты расхныкался здесь, как капризная барышня? - усмехнулся Джек. - «Если вдруг что случится…». Да ничего с твоей драгоценной Лиззи не случится! Не она первая, и не она последняя. Вот увидишь, всё будет хорошо…. И, кстати, - добавил он. - Насчёт того, что на моём корабле нет корабельного врача, ты прав, но не совсем. Видишь ли, наш старина Гектор когда-то очень давно, изучал медицину в Оксфорде, а потом долгое время был корабельным врачом на торговом корабле. Так отчего ты думаешь, что, если он вытащил тебя с того света после твоей дурацкой выходки, то почему же, чёрт побери, он не сможет принять ребёнка? Ведь ты же сможешь это сделать, не так ли, Гектор? - обратился он к Барбоссе.
- Да, разумеется, смогу, - без особой, впрочем, уверенности, ответил тот.
- Вот видишь? - успокоил приятеля капитан. - Зря ты так сильно беспокоишься. Забудь обо всех тревогах, не думай ни о чём плохом, и наслаждайся плаванием.
- Ага, «не думай ни о чём плохом»! - невесело усмехнулся Уилл. - Легко тебе так говорить Джек: ребёнок-то не твой! А у меня прямо сердце не на месте!
- Сердце, говоришь, не на месте? - ухмыльнулся Джек. - Слушай, а ты его хорошо в сундуке искал, а?
- Что толку с тобой разговаривать? - махнул рукой Уильям. - Джек, ты неисправим: я с тобой серьезно говорю, а ты всё всегда сводишь к шуткам!…

И он, обидевшись на приятеля, замолчал.
- Так, с этим делом, я думаю, разобрались, - сказал Джек. - Жаль, конечно, что Лиззи настолько нам не доверяет, что не захотела признаться, что у неё будет ребёнок, но, как говорится, бог ей судья.... Ещё вопросы будут? - добавил он. - Нет? В таком случае, объявляю собрание закрытым. А теперь, все на палубу: нам нужно сняться с якоря как можно скорее.
- И к чему бы это такая поспешность? - пробурчал Гиббс. - Мы же, вроде как, собирались задержаться возле Бимини ещё на несколько дней?
- Ага, собирались, - подтвердил капитан. - Да только, чем быстрее мы доберёмся до Тиа Дальмы, тем скорее мы узнаем, где искать два оставшихся кристалла. А чем быстрее мы их найдём, тем скорее получим невиданную доселе власть и могущество, а также золото и деньги в огромных количествах. И чем, после всего этого, станут для нас Катлер Беккет и Ост-Индская торговая компания, а?
- Наверное, ничем, - предположила Анна-Мария.
- Правильно, ничем! - кивнул Джек. - Тьфу - и нет их!.. Но только для этого мы должны будем приложить немало усилий, - добавил он. - Но не сомневайтесь: дело это выгодное! Итак, вы же хотите стать богатыми и могущественными? - обратился он ко всем собравшимся в каюте. - Да? Ну, в таком случае, нам незачем медлить. Поторопимся же: отплытие состоится через два часа!..

***
Путь до Гаити отнял намного меньше времени, чем дорога до острова Бимини. Дело в том, что на этот раз Джек всё же решился на то, чтобы плыть через пролив Наветренный, хотя, конечно, опасность попасть в бурю всё ещё была. Тем не менее, капитан сознательно пошёл на этот риск, поддавшись на уговоры Уилла, который постоянно твердил ему о том, что полторы недели пути - слишком много, и что уж лучше рискнуть, но сократить дорогу.

А, между тем, погода и впрямь не слишком радовала. Пролив Наветренный полностью оправдал своё название. Не успела «Жемчужина» войти в пролив, как тут же налетел шквальный ветер, да такой сильный, что поднятые им волны хлестали через борт корабля. Ветер едва не срывал паруса, а дождь лил такой, что, за его струями невозможно было ничего разглядеть.

Вот когда Джек недобрым словом помянул приятеля! "Проклятая спешка, которая нужна только при ловле блох! - ворчал он, натягивая поглубже на голову свою шляпу. - И зачем я только послушался этого идиота? Вот налетим на рифы - никому мало не покажется!.. И вообще, дьявол меня дёрнул тащиться за ним на «Голландец», а потом в Порт-Ройял! Если бы не это, я уже давно бы нашёл эти кристаллы, и жил бы сейчас, как король! Так, нет же! «Ты должен его спасти, Джек, ты обязан!…» - передразнил он Элизабет. - Интересно, кому это я чем обязан?… Вот и допрыгался: угодил в самый неподходящий момент в самое неподходящее место! Корабль, того и гляди, в щепки разнесёт! И для какого чёрта я решил поиграть в благородство, а?…"

К счастью, шторм бушевал не слишком долго. Уже на третий день ветер утих, волны стали меньше, а косой ливень сменился самым обычным мелким частым дождём, ничем не отличимым от того дождя, который так часто идёт летом.

Всё то время, что бушевала непогода, Элизабет не выходила из своей каюты. На палубе, открытой всем шквальным ветрам и ливням, её попросту мутило. Да и то, что корабль болтало, как щепку, тоже не доставляло девушке особой радости. Она чуть ли не пластом лежала в своей постели, закутавшись в три одеяла, и никого не желала ни видеть, ни слышать. Элизабет гнала всех прочь от себя, причём, не делала исключения даже для Уилла. Она выгоняла его из каюты, но он всё равно никуда не шёл и все три дня, пока бушевал шторм, так и просидел подле Элизабет. Лишь изредка он выходил на палубу, избегая при этом попадаться Джеку на глаза, поскольку, очень хорошо понимал то, что приятель зол на него, как никогда. Затем Уилл возвращался в каюту Элизабет, где выслушивал от возлюбленной обвинения в свой адрес, пытался её накормить, с трудом успевал увернуться от различных предметов, которые девушка швыряла ему в голову, и снова выслушивал обвинения и брань в свой адрес. И так - в течение трёх дней. И это притом, что сам Уильям всё ещё был не вполне здоров. Последствия ранения всё еще напоминали о себе. Капитан «Голландца» почти не мог двигать правой рукой, в которую вонзились стрелы, а из-за отравления ядом его порой так мутило, что приходилось со всей возможной скоростью бежать на палубу. Обратно он возвращался бледным, как привидение, заворачивался в свой плащ, и на все расспросы Элизабет о том, что с ним случилось, мрачно отвечал: «Ничего!..».
Когда же шторм, наконец утих, и капитан «Жемчужины», и его команда, были до предела измучены борьбой со стихией. Оставшаяся часть плавания до Гаити прошла относительно тихо. Не было ни ссор, ни бессмысленных споров. Шторм так всех измучил, что никому уж больше не хотелось спорить, а, тем более, затевать драку.
И только после того, как зловредный пролив остался позади, все вздохнули с облегчением: от того места, где они находились, до Гаити было рукой подать.

[Briza]

***
- Я знала, что вы ещё сюда вернётесь, - сказала Тиа Дальма, когда Джек, Барбосса, Уильям и Элизабет переступили порог её дома. - Всё это время я следила за вашими похождениями, и потому знаю обо всём, что с вами случилось.
- Как же ты могла за нами следить, если мы находились за сотни миль отсюда? - удивилась Элизабет.
- О, существует так много способов узнавать о том, что происходит за сотни и даже за тысячи миль! - улыбнулась волшебница. - Только, разумеется, это останется одним из моих секретов…. Я знаю, Джек, зачем ты сюда пришёл, - сказала она капитану. - Ты сумел отыскать семь волшебных кристаллов, но для того, чтобы они действовали, тебе нужно отыскать ещё два. И их ты отыщешь на острове Понапе. Это далеко, даже очень. Но, насколько я тебя знаю, ты не испугаешься долгого плавания. Да, ещё: очень хорошо, что ты подобрал в святилище ту золотую пластину. Это ни что иное, как древняя карта острова Понапе, где скрыты оставшиеся два кристалла.... Ты, Барбосса, - сказала она Гектору. - Ты совершенно напрасно хотел украсть тот сапфир. Во-первых, этот камень не настоящий, а во-вторых, если бы тебе всё-таки удалось его вытащить, то сработало бы устройство самоуничтожения, которое испепелило бы и вас, и остров. Надеюсь, что впредь ты больше никогда не будешь трогать предметы, о предназначении которых ты не имеешь ни малейшего представления.
- Хорошо, я тебе обещаю, что больше никогда так не сделаю! - кивнул капитан. - Провалиться мне на этом месте, если я хоть когда-нибудь трону какую-нибудь древнюю дрянь!
- И тебя тоже это касается, Уильям Тёрнер, - продолжала Тиа Дальма. - В следующий раз, когда тебе захочется продемонстрировать свою безрассудную храбрость, нанеся при этом вред какому-нибудь древнему предмету, вспомни, пожалуйста, о том, чем для тебя закончилась та глупая выходка…. Да, кстати, - добавила она. - Ты уже выздоровел после ранения? Или его последствия всё ещё напоминают о себе?
- По правде говоря, последствия ранения всё ещё напоминают о себе, - сказал Уилл. - Рука, в которую вонзились те стрелы, почти не действует. Да и вообще…
- Тошнит по временам, верно? - спросила Тиа Дальма. - Что ж, ты ещё очень легко отделался: всё могло быть гораздо хуже. Скажи ещё спасибо Элизабет и Барбоссе, которые не отходили от тебя всё то время, пока ты лежал без чувств. Если бы не их старания, то…. Не хочу тебя пугать, но если бы стрелы вовремя не вытащили, а рану не прочистили, то у тебя началось бы внутреннее кровотечение, бороться с которым почти невозможно. Собственно говоря, оно и так уже начиналось, и если бы допустили хоть пару минут промедления, то, возможно, мы бы с тобой сейчас не беседовали... А на счёт последствий ранения не беспокойся, - добавила она. - Я тебе дам противоядие, которое ты будешь принимать через каждый час в течение недели, и всё бесследно пройдёт. Главное, постарайся не пропустить ни одного приёма противоядия, даже ночью продолжай его пить, и через неделю ты забудешь обо всех своих проблемах. Предупреждаю сразу: моё противоядие имеет очень неприятный вкус, но, если ты не хочешь до конца своей жизни, то есть, в твоем случае, до конца времён, через каждые два часа бегать на палубу, то придётся потерпеть…. Что же касается тебя, - обратилась Тиа Дальма к Элизабет, - то, я вижу, ты уже успела забыть всё то, о чём мы с тобой говорили. Почаще вспоминай наши с тобой разговоры и поступай так, как я тебе советовала. И помни: в том, что с тобой сейчас происходит, никто не виноват. Прими своё нынешнее состояние как данность и ни на кого не злись ни на кого. В конце концов, через несколько месяцев все твои неприятности закончатся….
- Да, конечно, - кивнула девушка. - Конечно, я постараюсь делать так, как ты говоришь.
- Очень хорошо, - сказала волшебница. - У тебя будет чудесный ребенок, - добавила она. - Не бойся отправиться в плавание вместе со своими друзьями: чтобы исполнилось предначертанное свыше, твой ребёнок должен родиться не на берегу, а на корабле в открытом море. Это даст ему силы в будущем. Как я и говорила, он станет одним из лучших адмиралов всех времён и народов. Но для этого он должен с первым же вдохом глотнуть морского воздуха, а первым, что он увидит, должны быть морской простор и корабль. Да, и ещё: имя ему дай в соответствии с семейными традициями - это тоже только пойдёт ему на пользу.
- По правде говоря, я и не представляла себе ничего другого, - ответила Элизабет. - Сначала я хотела назвать ребёнка в честь своего отца, но потом передумала.
- И правильно сделала, - кивнула Тиа Дальма. - Уильям Тёрнер Третий - очень сильное имя, которое даст своему обладателю большую силу духа и на удивление сильный характер. Правда, вырастить ребёнка, получившего такое имя, будет очень и очень непросто. Но я знаю, что ты справишься, и сумеешь вырастить из несмышлёного младенца достойного человека и великолепного флотоводца. Главное, слушайся свой внутренний голос: он тебя никогда не подведёт…. Ну, а теперь, Джек, - сказала она капитану, - пожалуйста, передай мне золотую пластину. Попробуем все вместе разобраться, что на ней написано.
- Да там вообще нет никаких надписей, - заметил Джек, отдавая волшебнице пластину. - Так, какие-то непонятные рисунки.
- Так это и есть надпись, - сказала Тиа Дальма. - К сожалению, - добавила она, - я уже начала забывать язык древних атлантов, но, надеюсь, что оставшихся у меня знаний хватит для того, чтобы прочитать надпись на этой пластине…. Вот, Джек, видишь, тут нарисовано солнце с зигзагообразными лучами и с изображением глаза в центре солнечного диска?
- Ну, да, вижу, - кивнул капитан. - И, кажется, я даже начинаю кое-что понимать. Этот рисунок говорит о том, что плыть нам следует на восток, верно?
- Совсем не верно, - покачала головой Тиа Дальма. - Наоборот: плыть вам нужно на запад. Изображение солнечного диска с волнистыми лучами говорит о том, что кристаллы, которые вы ищете, находятся, или, вернее, находились на континенте Му, также называвшимся в те давние времена Империей Солнца.
- Как ты говоришь, назывался тот континент? - переспросил Уильям. - Континент Му? Вот уж, поистине дурацкое название!
- Должно быть, там жили люди, так и не придумавшие нормального языка, - предположил Барбосса. - Может быть, они только и делали, что мычали, как какие-нибудь дикие животные.
- Континент Му был одним из самых цивилизованных государств того времени, - ответила Тиа Дальма. - Он не только ничем не уступал легендарной Атлантиде, но и во многом превосходил её. Вероятнее всего, волшебные кристаллы были изготовлены именно там, в Империи Солнца.
- Хорошо, а почему ты решила, что плыть нам надо на остров Понапе? - спросила Элизабет. - На этой пластине что, указано конкретное название острова?
- Нет, ничего там не указано, - покачала головой волшебница. - Но, коль скоро речь идёт о континенте Му, то я с уверенностью могу сказать, где находятся ваши кристаллы. Дело в том, что от затонувшего континента Му осталось только два небольших острова: Понапе и ещё один - тот, который в цивилизованном мире пока не имеет названия, а дикари, обитающие там, называют его «Глазом, смотрящим в небеса». Это тот самый остров, на берегу которого высятся огромные каменные статуи. Но, как ни крути, а выходит, что кристаллы находятся на одном из этих двух островов. И, всего вероятнее то, что они укрыты в древнем храме на Понапе. Хотя, опять же, их вполне могли закопать и под одной из древних статуй на острове, не имеющем названия.... В общем, вам, скорее всего, придётся посетить оба этих острова, и уже там, на месте, разобраться, что к чему.
- Так, а это очень далеко отсюда? - спросил Джек.
- Да, довольно далеко, - ответила волшебница. - Оба этих острова находятся совсем неподалёку от Сингапура, где ты, насколько я знаю, уже не раз бывал.
- А, ну, тем лучше! - усмехнулся капитан. - По-правде говоря, я уже давно собирался сплавать в Сингапур: очень хочу нанести визит в тайный храм дядюшки ныне покойного Сяо Фэня. Думаю, что там ещё сокрыто немало интересных вещей.
- С тебя и поиска волшебных кристаллов пока что хватит, - заметила Тиа Дальма. - Говоря по правде, Джек, напрасно ты вообще взялся за это дело. Кристаллы из Атлантиды - очень сложная штука, и, если не уметь с ними обращаться, то результат будет совсем не тот, на который ты рассчитываешь. Впрочем, когда ты отыщешь оставшиеся кристаллы, ты и сам это поймёшь, - добавила она. - Пока же я ничего больше тебе говорить не буду: ведь отговорить тебя всё равно не получится.
- Скажи мне, Тиа Дальма, - внезапно вмешался в их разговор Уилл. - В той пещере, в святилище…. Наверное, мне тогда показалось... Наверное, у меня уже начинался бред…. В общем, я видел там статую, изображавшую Дэви Джонса. Вот я и хочу у тебя спросить: неужели он был настолько древним существом, что его знали даже в Атлантиде? И, если это так, то за какие такие особые заслуги ему поставили там памятник?
- Нет, тебе не показалось, и ты вовсе не бредил, - покачала головой волшебница. - Ты действительно видел в святилище изображение человека с головой чудовищного спрута. Но это совсем не изображение Дэви Джонса. То существо пришло на землю из другого мира в столь древние времена, когда древние империи Лемурия и Му только возникли, а Атлантиды ещё совсем не было. И существо это было настолько злее и опаснее Дэви Джонса, насколько он сам был злее и опаснее тебя. В облике этой твари на земле воплотилось первородное зло. Потом, через много тысяч лет, это существо, называвшее себя не иначе, как Великий Ктулху, исчезло так же внезапно, как и появилось. Может быть, оно ушло туда, откуда пришло, а, может быть, умерло: никто не может сказать наверняка, что именно с ним случилось. Жители древних Лемурии, Му и Атлантиды очень боялись этой твари. Но, если первые два народа избегали общения с ней, то атланты, наоборот, заключили с Ктулху военный союз против своих давних врагов из Империи Солнца. С этого времени и начался упадок этих некогда могущественных государств.
- Ты утверждаешь, что этот самый Ктулху уже давно покинул этот мир, - сказала Элизабет. - Но почему тогда Дэви Джонс был так на него похож? Он что, его далёкий потомок?
- Конечно же, нет, - ответила Тиа Дальма. - К счастью, у Ктулху никогда не было ни детей, ни, тем более, внуков. Но сам он был воплощением вселенского зла здесь, на земле. И потому, когда Дэви Джонс стал злым демоном моря и его облик изменился, он стал немного походить на Ктулху именно потому, что зло, пусть даже и меньшее, чем прежде, вновь приняло привычный облик. Вот отсюда и берёт своё начало сходство Дэви с той древней статуей.
- Ага, с этим нам всё понятно, - кивнул Джек. - Но, может быть, вы всё-таки перестанете отвлекать Тиа Дальму своими дурацкими расспросами? А то она ещё обещала мне составить карту острова Понапе, а из-за вас она не может заняться более важным делом, чем пустые разговоры.
- Но это займёт довольно много времени, Джек, - покачала головой волшебница. - Думаю, будет лучше, если ты зайдёшь за картой завтра.
- А чем тогда ты нам прикажешь заниматься сегодня? - спросил капитан. - Мы так рассчитывали на то, что ты нам сразу же всё расскажешь, а ты говоришь, чтобы мы пришли к тебе завтра. Ну, разве это справедливо?
- Зато я, кажется, знаю, чем мы все сегодня займёмся, - вмешался Уильям. - Скажи мне, Тиа Дальма, здесь поблизости имеется какой-нибудь храм или монастырь? Неважно: католический или англиканский?
- Да, имеется одна англиканская часовня совсем поблизости, - ответила волшебница.
- В таком случае, - сказал капитан «Летучего Голландца», - в таком случае, я приглашаю вас всех на свадьбу. Особенно пышного торжества не обещаю, но насчёт еды и выпивки всё будет в порядке.
- Обожаю свадьбы! - воскликнул Джек. - Эй, я буду другом жениха!
- И я тогда, тоже! - заявил Барбосса.
- Ну, уж нет! - усмехнулся Джек. - Ты же, насколько я помню, хотел быть крёстным?
- Одно другому не мешает, - возразил Барбосса.
- Очень даже, мешает! - возразил Джек. - И вообще, Гектор, - добавил он. - На месте Уильяма и Элизабет, я бы тебя и на пушечный выстрел не подпустил к своему ребёнку. Сам подумай, чему хорошему ты можешь научить бедного младенца?
- Тому же, чему и ты, Джек, - усмехнулся в свою очередь Барбосса. - Мы ведь, с тобой оба одинаковые: оба мы безбожники и по обоим по нам виселица плачет!
- Что?! Это я - безбожник?! - возмутился Джек. - Да я, если хочешь узнать, самый набожный из всех пиратов испанского Мэйна!
- Ага, это уж точно! - усмехнулся Барбосса. - Ты, бывает, по сто раз на дню вспоминаешь и доброго боженьку, и его матушку. Только вот, в каком контексте, а?
- Вы опять ссоритесь? - вмешалась в их спор Элизабет. - Сколько можно: без конца ругаетесь? Может, вы хотя бы день моего венчания не будете портить? И вообще, я не понимаю, из-за чего вы ругаетесь? Нам ведь, ещё понадобится распорядитель торжества. Так почему бы тебе, Барбосса, не стать распорядителем? Это так же почётно, как быть свидетелем. Ты ведь, сумеешь развлечь гостей, не так ли?
- Ага, уж он-то точно сумеет! - усмехнулся Джек. - Он, цыпа, знает много развлечений, подходящих для свадебных торжеств. Он вполне может организовать конкурсы наподобие таких, как «Кто больше выпьет?», «Кто не свалится под стол?», ну, и так далее, в том же духе. А ещё, дорогая, - добавил он, - наш Гектор может устроить хорошую потасовку. Ну, сама подумай, цыпа: какая это свадьба без драки, а?
- А ты, Джек, вообще замолчи! - заметил Барбосса. - Ты, мой дорогой друг, и того не можешь сделать.
- Эй, вы уже выяснили всё, что хотели? - не слишком любезно поинтересовался Уилл. - В таком случае, нам уже пора идти. Было бы крайне неделикатно поднимать священника с постели, а, между тем, уже начинает темнеть.
- А, так значит, ты всерьёз намерен венчаться в той часовне? - спросил его Джек. - Долго же вы с Лиззи собирались: могли бы и до старости собираться! Хотя, впрочем, куда уж дольше? И без того уже скоро... живот на нос полезет, - тихо добавил он.
- Что?!!.. - воскликнул, было, Уильям. - Да как ты, негодяй смеешь…
-А что я смею? - сразу же встал в позу Джек. - Я сейчас сказал так, как есть. А тебе не слишком приятно это слышать, верно?.. А теперь, скажи, что я вру! А то, может быть, ты меня ещё и на дуэль вызовешь?..

Но Элизабет положила ему руку на плечо, и спокойным тоном сказала, обращаясь к капитану:
- Ты же знаешь, Джек, что мы пытались это сделать ещё в Порт-Ройяле. Только, видно, не судьба. Придётся нам венчаться здесь, на Гаити, хотя, если честно, я очень хотела сделать это дома. Да только, ты прав: ждать и тянуть время уж больше нельзя.... Давай, мирись с Уиллом и с Барбоссой, и пойдём, а то и в самом деле, время уже позднее.
После короткого обряда примирения, четверо друзей направились к выходу.
- Смотрите, не забудьте завтра вернуться за своей картой! - сказала им вослед Тиа Дальма.
- Конечно, дорогая, утром мы к тебе зайдём, - ответил Джек. - Если только, в состоянии будем это сделать. Ведь, если учесть то, что у нас на сегодняшний вечер назначены свадебные торжества, то…
Сказав так, он отвесил волшебнице полушутливый поклон, и, своей обычной пританцовывающей походочкой, вышел из дома.

[Briza]

ГЛАВА 9
Старой часовней, которая находилась неподалёку от дома Тиа Дальмы, заведовал пожилой священник. Он много лет прожил в колониях, насмотрелся всякого, и потому, мало чего мог испугаться. Но даже он был изрядно напуган, когда, в один далеко не прекрасный вечер, к нему в дом буквально ворвалась странная компания, состоявшая из трёх мужчин и двух девушек.

Вид незваных гостей мог испугать кого угодно. Все пятеро, в том числе и обе девицы, были прекрасно вооружены, а двое мужчин постарше вообще сильно были похожи на разбойников с большой дороги. Впрочем, и третий их спутник, несмотря на свою более или менее приличную внешность, тоже не внушал к себе доверия. «Ну вот, начинается! - вздохнул про себя священник. - Сейчас будут грабить, убивать и насиловать…. Хотя, впрочем, - одёрнул он себя, - Последнее вряд ли: ведь в этом доме кроме меня никто не живёт».
- Что вам от меня угодно, леди и джентльмены? - спросил он, как можно более любезно.
- Нам угодно, чтобы ты немедленно совершил обряд венчания, - сказал один из подозрительных незнакомцев - тот, который, благодаря заплетённой в две косички бороде, больше прочих своих спутников, смахивал на разбойника с большой дороги.
- Совершить обряд венчания? - повторил удивлённый священник. - Но над кем? Кого и с кем я должен обвенчать?
- Вот, их, - ответил «разбойник», по очереди указав пальцем сначала на самого молодого из своих спутников, а потом на одну из девушек. - И сделай это как можно быстрей, - добавил он тоном, не терпящим возражений. - У нас очень мало времени, чтобы ещё без всякой пользы тратить его на бессмысленные разговоры!
- Да, времени у вас и в самом деле не слишком много,- покачал головой священник, явно видевший что невеста уже была в интересном положении. - Что ж это вы так затянули со свадьбой, мисс? - спросил он. - Или, может быть, вы хотели совместить обряд венчания с крещением вашего ребёнка?
- А вас, господин пастор, я вообще попрошу помолчать! - вмешался в разговор другой незнакомец, одетый в камзол и шляпу тридцатилетней давности. - Делайте своё дело, и всё. А ваше мнение никого из нас не интересует…. Верно, Джек? - обратился он к своему спутнику - к тому, который был похож на разбойника.
- Ага, - кивнул тот. - В общем, - сказал он священнику. - Сейчас вы немедленно обвенчаете этих двоих так, как положено. А что касается свидетелей со стороны жениха и невесты, то ими будем я и эта вот барышня. - И он кивнул в сторону другой девушки, одетой в мужскую одежду.
- Хорошо, как скажете, - кивнул всё ещё немного испуганный священник. - Вот только, мне нужно будет приготовить всё необходимое для церемонии таинства. Если вы, господа, не будете возражать, то я на несколько минут вас покину.

Так как ни у кого из «господ» не имелось возражений, то священник удалился куда-то вглубь здания, и уже через несколько минут появился опять, только теперь он был облачён в золотую ризу.
-Теперь можно начинать таинство, - сказал он, подходя к столу, где были расставлены различные предметы церковной утвари. - Пусть жених, невеста и их свидетели приблизятся ко мне.

После того, как четверо друзей подошли к столу, священник вручил Джеку и Анне-Марии золотые венцы, велев им держать их над головами жениха и невесты.

Надо заметить, что вид у всей честной компании, собравшейся в тот вечер в старой часовне, был ещё тот! Элизабет, на долю которой в последнее время досталось немало волнений и переживаний, выглядела как исхудавшая кошка. Уилл, ради торжества надевший роскошный бархатный вишнёвый камзол, теперь изнывал в нём от жары. Джек и Анна-Мария, которые с самым важным видом держали над их головами золотые венцы, тоже выглядели как-то странно и непривычно. Надо ли говорить о том, что Барбосса, не принимавший участия в церемонии, буквально умирал со смеха? А довершал картину всё ещё испуганный священник. В общем, смех, да и только!...

Что касается самого венчания, то это была довольно длинная и скучная церемония, о которой вряд ли стоило бы говорить более подробно.

Только после того, как обряд таинства совершился, все собравшиеся в часовне, включая и самого священника, наконец, вздохнули с явным облегчением.
Меж тем, святой отец достал откуда-то большую и толстую книгу, в которой он вёл записи о гражданском состоянии своих прихожан. Вписав в эту книгу имена венчавшихся, он обратился к Элизабет:
- Когда ты родилась, дочь моя?
- Седьмого июня 1647 года, - ответила девушка.
- Ну, а ты, сын мой? - обратился священник к Уильяму.
Но тот в ответ лишь пожал плечами.
- Не знаю, господин пастор, - сказал он. - Вернее, год и месяц своего рождения я знаю, а вот день, пожалуй, не назову.
- Как? Совсем не знаешь? - удивился священник.
- Ну, да, - кивнул капитан «Голландца». - Дело в том, что со слов моей матери я знаю о том, что родился под Рождество, то есть, двадцать четвёртого декабря 1646 года. Но мой отец утверждал, что это было на три дня позже: то есть, не двадцать четвёртого, а двадцать седьмого декабря. Вот и получается, что у меня как бы два дня рождения. И какой из них настоящий, я не знаю.
- А какая же дата написана в твоей метрике, сын мой? - спросил священник.
- Этого я тоже не знаю, - ответил Уилл. - Моя метрика была потеряна более десяти лет назад, а до этого я в неё и не заглядывал.
- Что же вы до сих пор не выписали копию метрического свидетельства? - удивился священник. - Напиши в тот приход, где тебя крестили, сын мой, и тебе вышлют копию метрики.
- Мы уже писали туда, - вмешалась в разговор Элизабет. - Но в ответном письме из Портсмутского прихода было написано, что книга регистраций за 1645 и 1646 годы была уничтожена внезапно вспыхнувшим в церкви пожаром.
- Ну, что ж! - вздохнул священник. - Придётся поверить вам на слово. Запишем в книге регистраций, что ты, сын мой, родился двадцать четвёртого декабря 1646 года.
- Да, но его отец утверждает другое! - вмешался Барбосса.
- Знаете, сэр, - ответил ему священник, - Лично я больше склонен доверять словам матери, а не отца. Кто, как ни она, давшая своему ребёнку жизнь, лучше знает, когда он родился? Мать вашего друга уверяет, что он родился двадцать четвёртого декабря, значит, так тому и быть. А отец…. Отец ведь, может и ошибаться!
Сказав так, он быстро внёс дополнения в запись о регистрации венчания, и выписал копию этой записи.
- Вот, дети мои, - сказал он, протягивая Уильяму бумагу за его подписью и церковными печатями. - Этот документ является подтверждением того, что отныне вы состоите в законном браке. Он вам будет необходим, когда вы будете крестить своего ребёнка: без этого документа ни один священник не сможет признать его законнорождённым.
В довершение ко всему, священник велел свидетелям поставить свои подписи в книге регистраций, и вот здесь-то и возникла заминка. Увидев, что свидетели вместо своих подписей, в акте о венчании написали «Капитан Джек Воробей» и «Капитан Анна-Мария», святой отец чуть было вообще не объявил церемонию таинства недействительной из-за того, что свидетели являются не добрыми христианами, а, напротив, разбойниками, по которым давно уже плачет виселица. Но, вовремя вспомнив о том, КЕМ именно являются его незваные гости, и ЧТО именно они могут с ним сделать, если их что-то не устроит, он махнул рукой на личности свидетелей.
На этом церемония венчания закончилась, формальности были улажены, и странные посетители, оставив святому отцу в качестве возмещения за беспокойство несколько полновесных золотых дублонов, удалились. А старый священник долго ещё не мог прийти в себя от пережитого, и, лишь после того, как он выпил успокоительных капель, страх за собственную безопасность, наконец, оставил его.

[Briza]

***
Тем временем, на борту «Чёрной Жемчужины» полным ходом шли приготовления к свадебному торжеству. Матросы под командой мистера Гиббса мыли палубу, а Коттон, Пинтель и Раджетти отправились на берег для того, чтобы раздобыть побольше цветов и фруктов. Да и вообще, было не лишним пополнить запасы продовольствия и выпивки, а то кроме солонины, сухарей и рома, на корабле не было других припасов. А это, как вы понимаете, не слишком подходящее угощение для свадебного застолья.

Ко времени возвращения на корабль пятерых приятелей, корабль был украшен белыми, розовыми и светло-жёлтыми розами, палуба была вымыта до зеркального блеска, столы ломились от всевозможных яств, а члены команды нетерпеливо расхаживали взад-вперёд по палубе, ожидая возвращения своих друзей. Только Гиббс в это время ругался с Марти, который непременно собирался покрыть трап и палубу корабля красной бархатной дорожкой.
- Да ты что, совсем рехнулся? - высказывал ему Гиббс. - Вон, чего надумал: трап застелить бархатом!
- Ну и что тут такого? - возражал Марти. - Я своими глазами видел, как на свадьбе у моих родственников застилали коврами коридор и лестницу. Это было так красиво!
- Ага, красиво! - усмехнулся Гиббс. - Красиво, да только вот, трап - это тебе не лестница! Если его бархатом застелить, то он станет скользким. Ты застелешь трап бархатом, а капитан оступится, да и растянется на ступенях. Красиво будет, да?
- Ну, если Джек растянется на ступенях трапа, то он такое всем нам устроит! - вмешался в их разговор Раджетти. - Никому мало не покажется.
- Да заткнитесь вы все, наконец! - прикрикнул на своих товарищей Пинтель. - Глядите, вон, они уже возвращаются! - И он указал на пятерых друзей, шедших по берегу.
- Так, все по местам! - распорядился Гиббс. - Готовимся к торжественной встрече!

Тем временем, главные участники свадебного торжества подплыли к борту корабля на лодке. Перед тем, как ступить на трап, Уильям подхватил на руки Элизабет и вместе с ней поднялся по ступеням. Джек, Барбосса и Анна-Мария последовали за ними.

Едва только виновники торжества ступили на палубу корабля, как на них обрушился самый настоящий дождь из живых цветов и монет; согласно старинной примете, это предвещало только что созданной семье долгую и счастливую жизнь. Вслед за этим раздались приветственные возгласы, да такие громкие, что эхо далеко разнеслось по морю.
- Но-но, друзья мои! - прервал торжественную встречу Джек, которого, кстати, пребольно щёлкнула по лбу одна из монет, которыми щедро осыпали Уильяма и Элизабет. - Стоило ли так стараться? Ведь, в конце концов, согласно Кодексу и законам Братства Побережий, они и так уже давно женаты. Вот и скажите: а нужно ли было, так беспокоится? Тем более что ни я, ни вы, словом, никто из нас не признаёт всяких там церковных церемоний. Капитан Барбосса поженил их тогда, во время битвы с «Голландцем» - и точка! Вот это - по-нашему, вот это - по Кодексу, вот это - законно! А это бессмысленное, на мой взгляд, венчание в церкви... Всё это не более чем пустая формальность.
- Нет, это не формальность, Джек, - вмешался Уилл. - Эта, бессмысленная, как ты выразился, церемония, дала мне уверенность в будущем моего ребёнка. Теперь никто не сможет назвать его ублюдком, понимаешь? А это, поверь, очень важно и для него, и для меня.
- Ну, что ж, если это так для тебя важно, то тогда, конечно, - пожал плечами Джек. - Но я, право, всё равно не понимаю, как для тебя может иметь значение мнение церковников. По-моему, им просто не должно быть дела до чужой личной жизни. Но, если ты так считаешь…
- В таком случае, - сказал Гиббс, протягивая пятерым приятелям поднос с бокалами красного вина, - не станем больше об этом говорить. Давайте лучше выпьем за только что созданную семью, а потом расколем на счастье бокалы.

Разумеется, возражающих не нашлось. Они выпили вино, а потом разбили об палубу бокалы.
- Ну, сколько здесь осколков, столько пускай у вас будет деток! - сказал Гиббс, - Давайте считать осколки вместе!
- Лично я насчитал двенадцать осколков, - сказал Джек. - Ну, мой дорогой друг, - обратился он к Уильяму. - Тебе придётся основательно потрудиться, если, конечно, ты захочешь, чтобы это пророчество исполнилось.
- Да пошёл ты, Джек, знаешь куда?… - огрызнулся тот.
- Ну, и куда это я должен идти? - сразу же встал в позу капитан.
- К столу, разумеется! Только к столу! - вмешался Барбосса, желавший прекратить начинающуюся ссору. - Право, вы, оба, как дети малые, честное слово! Даром, что один из вас - гроза Ост-Индской компании, а другой и вовсе капитан «Летучего Голландца»! В общем, так: прекращайте вы ругаться между собой, а идите-ка вы лучше к столу…

Свадебный ужин удался на славу. Конечно, на столах отсутствовали цыплята с трюфелями, равно как не было и трехъярусного торта со взбитыми сливками, а из напитков на столах имелись только ром и красное вино. Тем не менее, это не мешало собравшимся, есть и пить в своё удовольствие, тем более что застольные речи звучали просто великолепные.

Ближе к полночи, когда гости были уже порядком навеселе, а застольные речи приобрели скабрезный характер, Элизабет встала со своего места и ушла в каюту, где было тихо и спокойно. Шумное застолье её изрядно утомило, и, тем не менее, девушка, не желая обидеть своим уходом гостей, довольно долго терпела шум и не слишком пристойные речи.

Вскоре после её ухода, Уильям тоже встал из-за стола. Он, конечно, не был ханжой, но вид пьяных морд не доставлял ему особого удовольствия. Поэтому, он встал, и молча покинул свадебное застолье, не давая никому никаких объяснений.

Возвращаться в каюту не хотелось, поэтому Уилл подошёл к борту «Жемчужины» и начал задумчиво смотреть на лунные блики на поверхности воды.
- Да, такая вот у меня получилась первая брачная ночь! - проговорил он, ни к кому не обращаясь.
- Ты это о чём? - спросил незаметно подошедший к нему Джек. - Что именно тебя не устраивает? То, что твоя невеста в интересном положении и потому настоящей первой брачной ночи, разумеется, не получится? Так это же только ты виноват в этом. Ну, и она, отчасти, тоже.
- Да нет, я о другом, - покачал головой Уильям. - То, что у нас с Элизабет не будет сейчас первой брачной ночи - это одно. А вот то, что твои люди из нашего с ней венчания сделали только повод для очередной попойки - так это совсем другое. Лично мне всегда казалось, что церковное таинство не может служить поводом к пьяному разгулу.
- Тебя послушать, так все мои люди - горькие пьяницы! - фыркнул Джек. - Нет, ты, конечно, можешь думать по-другому, но я больше чем уверен в том, что все они искренне за тебя радуются. А то, что напились, так это…
- Это самое настоящее скотство! - сказал Уилл. - Джек, я, конечно, понимаю, что многим обязан тебе и твоим людям. Но, извини, ведут они себя, если честно, по-свински…. И вообще, - добавил он тише. - До чего же глупо: дождь из цветов и монет, разбитые на счастье бокалы, сама эта попойка, наконец! Меня просто тошнит от всех этих условностей! Если бы я знал, чем всё это обернётся, то я бы уговорил Элизабет обвенчаться со мной тайно, а не устраивать из всей этой церемонии дурацкое представление!
- Ещё одна твоя мечта разбилась сегодня о рифы реальности! - усмехнулся Джек. - Напомни, какая по счёту?
- Не знаю, - покачал головой Уилл. - Я их не считаю. И вообще, - добавил он. - Чем больше я здесь нахожусь, тем больше понимаю то, что на «Голландце» мне было лучше. Да, одиноко, да, тоскливо. Но зато там у меня, по крайней мере, не было таких проблем. А здесь…
- А здесь тебе нужно самому решать эти самые проблемы и принимать решения, - сказал Джек. - А ты, насколько я тебя знаю, всегда старался переложить ответственность за свои поступки с больной головы на здоровую. Да и принять верное решение ты, опять же, не в состоянии.
- Ну и что мне с тобой говорить, если ты всё равно не желаешь слышать, что тебе говорят? - махнул рукой Уилл. - Правильно Элизабет сказала: что тебе говорить, что стенке - всё едино! Так надо ли тратить на это время и силы? Пожалуй, нет… Послушай, Джек, - добавил он уже совсем другим тоном. - А ты, случайно не знаешь, что это там ещё за корабль?
- Какой ещё корабль? - удивился капитан.
- Обыкновенный: трёхмачтовый, с белыми парусами, - ответил Уильям.
- О, гляди: и вправду корабль! - удивился Джек, более пристально вглядевшись в темноту южной ночи. - Интересно, что он здесь делает, а?

Ответ на этот его вопрос очень скоро нашёлся сам собой. Другой корабль почти вплотную подошёл к «Жемчужине» и прижался к её левому борту. О сопротивлении нечего было даже думать. И вывести «Жемчужину» в открытое море тоже было нельзя: из всех находившихся на её палубе, только Джек и Уильям были относительно трезвыми, а вдвоём они не смогли бы развернуть судно.
Между тем, незнакомый корабль подошёл к «Жемчужине» так близко, что с борта одного корабля легко можно было перебраться на другой корабль.
- Не нравится мне всё это! - тихо произнёс Джек. - Для какого чёрта к нам прицепился этот корабль? Нет, здесь явно что-то не так!

В эту самую минуту на носу незнакомого корабля показался богато одетый человек в белом парике, которого окружали солдаты Ост-Индской компании. Он без всякого страха ступил на перекинутую через борт «Чёрной Жемчужины» широкую доску и по ней перебрался на корабль. За ним следовали несколько вооружённых солдат.
- Вот это наглость! - пробормотал Джек. - Неужели они знают о том, что у нас на корабле грандиозная попойка, и что все члены команды почти поголовно пьяны и не способны оказать сопротивление?… Хотя, откуда они могли об этом узнать?…

В этот миг серебристый лунный свет упал на лицо незнакомца, и оба капитана узнали в нём лорда Катлера Беккета.
- Ах, это вы, лорд Беккет? - с неискренне радостной улыбкой сказал ему Джек. - Вот уж, никак не ожидал вас здесь увидеть! Что привело вас на «Жемчужину»? Должно быть, вам опять понадобился мой компас?

Но Катлер Беккет даже не повернул головы в его сторону.
- Ты мне не нужен! - со злостью бросил он. - Я разыскиваю известного тебе Уильяма Тёрнера. Он здесь?
- Ну, вообще-то… - начал было Джек, но лорд Беккет со злостью стукнул кулаком по борту корабля, и прошипел:
- Он здесь, или нет? Говори, мерзавец!
- Уильям, это к тебе, - обратился к своему приятелю Джек. - Будь любезен: поговори со своими новыми друзьями несколько минут.
- Ага! Так он здесь? - воскликнул лорд Беккет. - Очень хорошо!… У меня к вам имеется важный разговор, милостивый государь, - обратился он к Уиллу.
- Что ещё вам от меня нужно? - не слишком любезным тоном сказал капитан «Голландца». - Говорите, Беккет, и идите к чёрту! Не то, боюсь, меня сейчас стошнит от вашего присутствия.
- Ай - ай - ай! - покачал головой Катлер Беккет. - Не слишком вы любезны, мистер Тёрнер! Помнится, во время нашей самой первой встречи, вы вели себя по-другому. Правда, тогда на вас были надеты наручники.... - добавил он с усмешкой. - Но ведь это же так легко исправить!… Эй, вы! - обратился лорд к солдатам. - Заковать его немедленно!
- Минуту, лорд Беккет! - вмешался Джек. - Как капитан этого корабля, я решительно протестую против подобных действий. Здесь, на борту «Жемчужины», только я решаю, кого и когда можно заковывать в кандалы.
- Ты, наконец, заткнёшься?! - рявкнул на капитана Беккет. - Тебе, ведь, сказано: разговор не к тебе, так и не вмешивайся, а то и тебе тоже достанется!
- Всё-всё, уже молчу! - поспешно кивнул Джек. - Ты хочешь его забрать? Ну, так и забирай! Я возражать не стану.
- Я не собираюсь его никуда забирать, - сказал лорд Беккет. - Я всего лишь хочу с ним поговорить…. Вы знаете, зачем я сюда пришёл? - спросил он Уильяма. - Прежде всего, я пожелал удостоверится в том, что ваше внезапное появление в моей комнате, не было бредовым видением. Видите ли, во время той памятной битвы, я видел вас на борту «Летучего Голландца», и там вы должны были оставаться, по крайней мере, ещё лет девять.
- Как видите, Беккет, мне удалось освободиться гораздо раньше, - недобро усмехнулся Уильям. - Но вряд ли вы явились сюда только лишь для того, чтобы удостоверится в том, что я вам в ту ночь не померещился.
- Совершенно верно, - кивнул Катлер Беккет. - Не знаю, может быть, я ничего не смыслю в жизни, может быть, я слишком глуп, но я совершенно не могу понять вашу логику, Тёрнер, - добавил он.
- Мою логику? - переспросил Уилл. - Но какое отношение к вашему визиту имеет моя логика?
- Самое прямое, - ответил Беккет. - Насколько я помню, то главной целью вашего визита было получение каперских свидетельств для вас и ваших приятелей, и вы эти свидетельства тогда получили. Логично было бы ожидать, что, получив столь необходимые для вас документы, вы, как и полагается, принесёте их мне на следующий же день: принесёте полностью заполненными. Однако вместо этого, вы внезапно снимаетесь с якоря и скрываетесь в неизвестном направлении…. Ну, и где здесь логика? Её нет…. Далее, - продолжал он. - Вы заставляете меня гоняться за вами по всему морю. И это - вместо того, чтобы явиться ко мне для того, чтобы документально подтвердить своё звание капера, а заодно и получить дальнейшие указания!
- Но как вы вообще отыскали нашу стоянку? - с явным недовольством спросил Джек. - Мне всегда думалось, что об этой бухте знают очень и очень немногие.
- Паруса сменить не пытались? - усмехнулся Беккет. - Корабль у вас больно уж приметный: кроме вас под чёрными парусами никто не ходит.
- К делу, Беккет! - вмешался Уилл. - Говорите, что вам надо, и побыстрее! У меня не так много времени, чтобы ещё выслушивать от вас всякий вздор!
- Ах, да! - спохватился Беккет. - Я совсем забыл о том, что у вас сейчас первая брачная ночь! Действительно, глупо тратить её на всякие пуcтые разговоры!… Да, видно, старость - не радость! - неискренне сокрушённо вздохнул он. - Вот и с памятью уже проблемы начинаются. Надо же: совсем запамятовал поздравить вас со свадьбой! Ну, что же, мистер Тёрнер: примите мои искренние сожаления…. То есть, конечно, поздравления, - добавил он с усмешкой.
- Последний раз спрашиваю: что вам здесь нужно, Беккет? - недовольно поинтересовался Уильям. - Вы пришли сюда, чтобы насмехаться над нами?
- Нет, я пришёл для того, чтобы убедиться в том, что со свидетельствами у вас всё в полном порядке, - сказал лорд Беккет. - Кстати, где они?
- Каперские свидетельства? - переспросил Уилл. - Они у меня в каюте.
- Хорошо, - кивнул Беккет. - Несите их сюда, и поскорее!

Он был настолько уверен в своей моральной победе над своим противником, что даже не посчитал нужным отправить вместе с ним своих солдат. Между тем, Уилл вовсе не собирался сдаваться без боя. Он воспользовался возможностью спокойно подумать в тишине каюты, и пришёл к не слишком утешительным выводам. Что бы там ни говорил Катлер Беккет, ясно было одно: мстительный лорд не упустит возможности по полной отыграться над своими противниками, тем более, что численный перевес сейчас явно был на его стороне. Уильям не был дураком. Он сразу смекнул, что сбежать с корабля не получится, спрятаться где-нибудь и отсидеться, пока ненавистный лорд уйдёт - тоже. Кроме того, гораздо больше собственной безопасности, капитана «Голландца» волновала безопасность Элизабет. Поэтому он и решил в первую очередь изолировать её от Беккета и его солдат.
Забежать в свою каюту за каперскими грамотами, было делом нескольких секунд, после чего Уильям направился к каюте Элизабет. Он приоткрыл дверь для того, чтобы убедиться в том, что девушка крепко спит, и наткнулся на её удивлённый взгляд.
- Уилл, что происходит? - с тревогой спросила его Элизабет. - Почему с палубы слышен какой-то странный шум? Ты можешь мне сказать, что случилось?
- Элизабет, там Катлер Беккет, - ответил ей Уильям. - Не знаю, как он нас нашёл, но сейчас, вот в эту самую минуту, он находится у нас на корабле.
- Лорд Катлер Беккет? - удивилась девушка. - Зачем он здесь?
- Я не знаю, - пожал плечами Уилл. - Единственное, что я могу сказать наверняка - это то, что Беккет явился сюда с недобрыми намерениями…. Элизабет, - добавил он тише. - Будет лучше, если ты ничем не выдашь своего присутствия. Очень тебя прошу: посиди пока здесь. Не выходи из своей каюты, пока Беккет не уберётся обратно на свой корабль!

Сказав так, он выбежал из каюты, сам не понимая для чего, поспешно запер дверь на ключ, после чего побежал на палубу.

Тем временем, между Джеком и Беккетом происходил весьма интересный разговор, который позволил капитану прояснить очень многое из того, что раньше для него оставалось покрытым мраком неизвестностью.
- Зачем, всё-таки, ты сюда явился, Беккет? - спросил он лорда. - Только отвечай честно, без вранья.
- Я пришёл сюда только потому, что я ненавижу восторженных молодых идеалистов, - процедил сквозь зубы Катлер Беккет.
- Но я не так уж и молод, и, к тому же, вовсе не считаю себя идеалистом! - удивился Джек. - Право, я понять не могу, зачем я тебе вообще был нужен. У нас с тобой разные дороги, и, пока они не пересекаются, нам нечего с тобой делить.
- Так я говорю вовсе не о тебе, - сказал Беккет. - Под восторженным молодым идеалистом я подразумевал твоего дружка, Тёрнера.
- Он мне не друг, - усмехнулся в ответ капитан. - Скорее, мы с ним компаньоны.
- А мне, так всё равно, кем он тебе приходится, - усмехнулся Беккет. - Друг ли он тебе, брат ли, сват - мне на это плевать! Главное во всём этом то, что я видеть не могу его наглую физиономию. Меня тошнит от его молодости, и его веры в какие-то недостижимые идеалы!
- О! Меня тоже! - радостно кивнул Джек. - Если честно, Беккет, то я и сам порой бываю готов придушить его собственными руками. В этом мы с тобою схожи. Так, может быть, лучше забудем все наши с тобой распри и объединимся? На почве нашей общей и взаимной неприязни к нему, так сказать а?
- Только этого мне не хватало! - фыркнул Беккет. - Я не заключаю союзов с неудачниками.
- Ну, почему же это я сразу неудачник?…- начал, было, Джек, но Беккет грубо его прервал.
- Да замолчи ты, наконец! - рявкнул он. - Сейчас ты сам всё увидишь.
В это время к Беккету подошёл Уилл и отдал лорду все три каперские свидетельства.
- Вот, - сказал он. - Я их сам заполнял, но, по-моему, заполнил без ошибок.
- Да… - сказал с явным недовольством Беккет. - Всё правильно, как это ни странно!… Ну, что ж, видно, придётся принять вас, господа, в ряды каперов, которые служат на благо Англии, - добавил он. - Осталось только провести одну небольшую формальность…. - С этими словами он повернулся к своим солдатам, и сказал им только два слова: - Арестовать его!

Два солдата набросились на Уильяма, но тот ловко увернулся от них, и выхватил шпагу.
- Вот, значит, как? - ухмыльнулся Беккет. - Ну, что же: шестеро ко мне!
Вперёд вышли ещё шестеро солдат, и тоже напали на капитана «Голландца». Они окружили его и наставили на него ружья.
- Так нечестно! - возмутился Уилл. - Шестеро на одного!
- Зато надёжно! - усмехнулся Беккет. - Бросайте оружие, Тёрнер! - добавил он. - Сопротивление бесполезно!
- Ну, это ещё как посмотреть! - вмешался Джек.
И, выхватив свою саблю, он встал рядом со своим приятелем.
- Заковать их обоих! - приказал своим людям Беккет.
- Тогда, уж лучше сразу троих! - усмехнулся Барбосса, становясь рядом с Джеком и Уиллом.
- Что-о?!! - закричал Беккет. - В кандалы всех троих, немедленно!

Трое приятелей сопротивлялись отчаянно. Но силы явно были не равны, так что, через несколько минут, они уже стояли закованные в кандалы.
- Ну, вот! - злорадно усмехнулся Беккет, прохаживаясь мимо них взад-вперёд. - Теперь вы довольны, господа?
- Я с тебя точно когда-нибудь шкуру спущу! - пригрозил лорду Уильям.
- Ох, Беккет, попадёшься ты мне когда-нибудь!.. - со вздохом сказал Барбосса.
- А я так надеялся, что мы с тобой поладим! - покачал головой Джек.
- Сами виноваты, - пожал плечами лорд. - Вы, оба. Не лезли бы не в своё дело, и вас бы никто не тронул!… Впрочем, - добавил он, - До вас двоих мне дела нет. Будете тихо стоять - вас скоро отпустят, опять полезете в драку - с вами случится то же, что и с вашим приятелем.
- А что с ним будет? - спросил Джек.
- Сейчас сам всё увидишь, - усмехнулся Беккет.

Сказав так, он позвал к себе одного из своих солдат - того, который держал в руках железную сковороду, от которой шёл пар. Всё так же усмехаясь, лорд взял из рук другого своего солдата щипцы, похожие на каминные, снял со сковороды крышку, и при помощи щипцов вытащил оттуда раскалённую железную букву «K». Затем он, не спеша, подошёл к Уильяму, который даже в оковах старался держаться с крайней независимостью.
- Я надеюсь, вы ещё не забыли, о чём мы с вами говорили во время первой нашей встречи? - спросил его лорд.
- Насколько я помню, мы с вами говорили тогда о волшебном компасе, - ответил Уильям.
- Не только, - усмехнулся Беккет. - Перед этим мы с вами говорили об отметинах. Помните, Тёрнер, я ещё сказал о том, что каждый из нас своё клеймо носит? Пришло время и вам обзавестись подобным украшением.
- Но ведь я сам пожелал стать капером! - воскликнул Уилл. - За что же вы собираетесь меня клеймить?
- А вы, верно, думали, что Ост-Индская кампания метит только пиратов? - усмехнулся Беккет. - Нет, милостивый государь: существует ещё и особое клеймо для каперов. И поверьте, это делается для их же пользы.
- Какая же от клейма может быть польза? - удивился Джек.
- А, вот…. - ответил Беккет. - Сейчас скажу…

С этими словами, он едва заметным движением отвернул рукав на правой руке Уильяма, и быстро приложил к его предплечью раскалённый кусок железа. Сделано это было столь быстро, что капитан «Голландца» даже не успел ничего понять. Он не издал ни звука, только его глаза неестественно расширились от страшной боли, когда раскалённый металл коснулся его руки.

- Ну, вот! - злобно усмехнулся Беккет. - Теперь, когда все формальности улажены, я, пожалуй, покину вас, джентльмены. Веселитесь и дальше: ведь такое важное событие, как свадьба лучшего друга, бывает не столь часто, как хотелось бы. Ну, а вам, мистер Тёрнер, я желаю всех возможных благ и счастья в личной жизни, - добавил он, обращаясь к Уиллу, который сейчас вообще от боли ничего не понимал. - Как говорится, будьте вместе в несчастье и в радости, в болезни и во здравии…. Что там ещё? Ах, да! Плодитесь и размножайтесь, что, впрочем, вы, судя по той поспешности, с которой вы венчались, вы и так уже успели сделать и без моего разрешения, - добавил он с усмешкой.
- Эй, так в чём же польза от клейма? - спросил Джек. - Я этого так и не понял.
- А польза? Польза в том, что отныне никто и никогда больше не примет вашего приятеля за презренного пирата, - усмехнулся Беккет, убирая на место клеймо и щипцы. - Видите ли, господа, подчас бывает очень сложно отличить капера от пирата, и наоборот. Вот поэтому я сам и придумал новое, особое клеймо для каперов. Теперь, если нам попадается кто-нибудь из вашей братии, мои люди первым делом смотрят, каким клеймом отмечен задержанный. Если у него на руке видна отметина в виде буквы «P», его тут же вешают, ну, а если клеймо имеет вид буквы «K», то отпускают на все четыре стороны.... Ну, вот и всё! Эй, отпустите их! - приказал он своим солдатам, и те мигом освободили всех трёх капитанов от наручников.

Лорд действовал c невиданной самоуверенностью и наглостью: он прекрасно понимал то, что никто из его противников даже не попытается взять реванш. Джек и Барбосса, желавшие только того, чтобы Беккет поскорее убирался туда, откуда пришёл, даже и не собирались оказывать ему сопротивление. Что касается Уилла, то он, может быть, и хотел бы напасть на лорда и его солдат, но боль от ожога мешала ему это сделать. Тем не менее, он одарил Беккета столь красноречивым взглядом, что лорду стало не по себе.
- Ну что ж, поздравляю тебя, Беккет! - с усмешкой заметил Джек. - Сегодня ты сам себе подписал смертный приговор!
- Как?! Ты мне ещё и угрожаешь?! - вскричал лорд. - Хочешь, чтобы и с тобой случилось то же, что и с твоим дружком?
- Ну, вот это уже вряд ли! - усмехнулся капитан. - У меня на руке уже имеется метка Ост-Индской компании, и вторая там уже места нет.
- В таком случае, заткнись, - посоветовал ему Беккет. - На этом, пожалуй, я распрощаюсь с вами, джентльмены, - добавил он. - Ждите моих дальнейших распоряжений и не вздумайте убегать от меня, как в прошлый раз. Помните о том, что всякая ваша попытка скрыться, будет расценена как дезертирство со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Сказав так, он повернулся и ушёл на свой корабль, и его солдаты последовали за ним.

- Да, ну и дела! - сказал Барбосса, как только корабль Беккета отошёл от борта «Чёрной Жемчужины». - И как только Беккет нас нашёл?
- Вот именно! - поддержал его Джек. - Нигде нельзя быть в безопасности: даже на собственном корабле!
- Вот ведь, мерзавец! Нет, я точно его когда-нибудь убью!… - сказал Уильям, заматывая ожог от раскалённого железа какой-то тряпкой. - Джек! - обратился он к приятелю, - Ты не знаешь, это клеймо…. Его можно будет как-нибудь уничтожить?
- Не знаю, - пожал плечами капитан. - Может, можно, а, может, и нельзя…. Спросим лучше завтра у Тиа Дальмы: она наверняка знает о том, что можно будет сделать…. А что, это клеймо тебе сильно мешает? - добавил он.
- Представь себе, мешает, да ещё как! - ответил Уилл. - Прежде всего, это попросту больно, даже очень. Но боль от раскалённого клейма - это ничто по сравнению с тем, что Беккет нанёс мне смертельное оскорбление. Он заклеймил меня, капитана «Летучего Голландца», как будто я - какой-нибудь ничтожный галерный раб!
Сказав так, он подобрал левой рукой свою шпагу, валявшуюся на палубе, и отправился выпускать из-под домашнего ареста свою возлюбленную.

[Briza]

***
Конечно же, от взгляда Элизабет не ускользнуло то, что на руке Уильяма появилась повязка, которой ещё час тому назад там не было, и она у него спросила, что, собственно говоря, случилось.
- Ничего не произошло, - нарочито беззаботным тоном ответил ей Уилл. - Просто, мы с Джеком опять немного поспорили.
- Ну, а что случилось дальше? - строго спросила у него девушка.
- А дальше мы с ним подрались, ну, и он меня слегка поцарапал саблей, - сказал Уильям.
- Снова этот Джек! - недовольно заметила Элизабет. - Ну, когда же вы с ним перестанете ссориться из-за всякой ерунды? Нет, решительно: если это будет продолжаться, то я непременно выскажу ему всё, что я о нём думаю!
- Нет-нет! - поспешно сказал Уилл. - Не нужно ему ничего говорить! Ссора была из-за ерунды, да и рана-то совсем пустяковая…. В общем-то, я сам во всём виноват, - добавил он, усмехнувшись. - Решил отвести его саблю рукой, ну, вот и поцарапался.
- Дай сюда руку, - вздохнула Элизабет, и Уильям помимо своей воли протянул ей перевязанную тряпкой руку.

Девушка быстро размотала повязку, и вскрикнула, когда увидела на его предплечье багровую отметину, подозрительно похожую на букву «K».
- Уилл! Что это такое? - строго спросила она. - Откуда у тебя на руке взялась эта гадость? Только не говори мне, что это Джек поцарапал тебя саблей.
- Нет, это не Джек, - покачал головой Уильям. - Это всё проклятый Катлер Беккет! Он…. Он поставил мне клеймо. Понимаешь, Элизабет, он заклеймил меня, как какого-нибудь каторжника!
- Зачем же ты тогда наговариваешь на Джека? - строго спросила Элизабет. - Ты что, не мог мне сразу честно обо всём рассказать?
- Нет, я-то мог, - сказал Уилл. - Только вот, я подумал, что не нужно тебе беспокоиться из-за таких пустяков.
- Но мы же с тобой договорились о том, что будем говорить друг другу только правду и никогда не станем ничего скрывать друг от друга! - воскликнула Элизабет. - Почему же ты мне соврал?
- Потому, что есть вещи, которые тебя не касаются, - не слишком любезно ответил ей Уильям. - Если я имел глупость позволить Беккету себя заклеймить, то это мой и только мой позор. И тебе вовсе незачем вмешиваться в то, что касается только меня.
- Вот, значит, как ты заговорил?! - воскликнула Элизабет. - Сегодня, если ты ещё не забыл, мы дали перед лицом бога клятву быть всегда вместе в несчастье и в радости. То, что касается одного из нас, не может не касаться и другого. А иначе, зачем было бы нужно жениться? Не лучше ли нам тогда было бы жить, как прежде, когда каждый из нас был сам за себя?
- Не знаю, может быть, так нам обоим и было бы лучше, - заметил Уилл. - Только вот, делать это следовало раньше, ещё до той битвы с «Голландцем». А сейчас, боюсь, уже слишком поздно, - добавил он. - У тебя будет ребёнок, и я, как порядочный человек, был обязан на тебе жениться…. Нет, менять что-либо уже слишком поздно: надо принять то, что с нами происходит, как данность…. А вообще-то, я вообще не могу понять, почему это мы с тобой всё время ссоримся? - добавил он тише. - И почему раньше такого с нами не случалось?
- Потому, что раньше вы оба делали одно и то же дело, и вам некогда было ругаться, - сказал Джек, входя в каюту.
- А теперь что могло измениться? - удивилась Элизабет. - Разве мы теперь не делаем одно и то же дело?
- Теперь? - переспросил капитан. - Теперь, пожалуй, что нет.... Видишь ли, цыпа, - добавил он. - Раньше у всех у нас была одна и та же цель: война с Дэви Джонсом. А теперь, когда его больше нет, каждый из нас преследует свою собственную цель. Вот, например, Уильям хочет избавить от проклятия своего отца; ты хочешь вернуться в Порт-Ройял; Гиббс хочет хоть раз напиться вволю, да так, чтобы ему потом за это ничего не было; я хочу отыскать волшебные кристаллы; ну, и так далее. Словом, мы все стремимся к разным целям, а это отнюдь не способствует нашему единению.
- И что же нам тогда делать? - растерянно спросил Уилл.
- Лично я могу предложить вам обоим забыть на время о своих личных целях и полностью сосредоточить все свои усилия на поиске волшебных кристаллов, - предложил Джек. - Ну, а уж после того, как мы их найдём, вы с лёгкостью разрешите все свои проблемы.
- Может быть, ты и прав, - сказала Элизабет. - Но ты же и сам понимаешь, что я сейчас не могу принять активного участия в поисках кристаллов.
- Разумеется, я это прекрасно понимаю, - согласился капитан. - Ты сейчас действительно ни на что не годишься. Но ведь путь до острова Понапе не близок. Нам придётся провести в плавание несколько месяцев. Думаю, что к тому времени, как мы достигнем цели своего плавания, ты снова будешь тощей и быстрой как дикая кошка. И уж тогда-то мы всем докажем, что мы вчетвером ещё чего-нибудь, да стОим!
- Не знаю, не знаю…. - пожала плечами девушка. - Что-то мне и самой уже в это не слишком верится…
- Ну, а теперь, - сказал Джек. - Извини, Лиззи, но я должен забрать твоего драгоценного Уилла. Мы с ним должны немедленно отправляться к Тиа Дальме…. Нет, я, конечно, понимаю, что у вас с ним первая брачная ночь, - добавил он с усмешкой. - Но ведь, дело - прежде всего, так?
- Ах, да, я совсем забыла о том, что тебе ещё нужно забрать у неё карту! - вспомнила девушка.
- И не только это, - усмехнулся капитан. - Видишь ли, цыпа, - добавил он. - Лично мне, когда меня отметили меткой Ост-Индской компании, было глубоко на это плевать. Но, к величайшему моему сожалению и прискорбию, далеко не все относятся к этому так же безразлично, как и я. Вот, взять например, Уильяма…. Думаю, что он совсем не в восторге от своей каперской метки. Скорее, напротив, она его попросту бесит. Вот я и хочу попросить Тиа Дальму о том, чтобы она убрала у него это клеймо. Разумеется, я не могу этого обещать наверняка, и всё же я рассчитываю на то, что она сможет это сделать.
- А можно, я тоже поеду с вами? - спросила Элизабет просто так, на всякий случай: она уже и так догадывалась, что ответом ей будет категоричное «нет».

Но, к огромному удивлению девушки, ей тоже разрешили плыть к волшебнице.
- А почему бы нет? - сказал Джек. - Пускай плывёт с нами, если ей охота. В конце концов, кто мы такие, чтобы препятствовать ей, совершить небольшую прогулку по реке?

Сначала девушка и вправду наслаждалась утренней прохладой. Река медленно катила свои воды, яркая тропическая зелень радовала глаз, а пение птиц услаждало слух. Но через полчаса плавания, Элизабет уже начала жалеть о том, что так недальновидно попросилась в гости к Тиа Дальме. Несмотря на то, что утро только начиналось, день выдался жаркий, а в воздухе, пропитанном испарениями влажного тропического леса, витала сырость. Путь вниз по реке занимал несколько часов, так что, по мере того, как солнце всё выше и выше поднималось над горизонтом, становилось очень жарко и душно. Ещё не поздно было вернуться на корабль, но девушка предпочла бы скорее умереть, нежели попросить своих спутников о возвращении. Она старалась ничем не показывать того, как утомительно действует на неё долгое плавание. Может быть, раньше Элизабет и попросила бы своих приятелей повернуть обратно, но теперь, после того, как Джек с наглой ухмылкой заявил ей, что она ни на что не годится, признаться в своей слабости было невозможно. Как ни тяжело далось девушке это плавание, но в дом Тиа Дальмы она вошла самостоятельно, даже не опираясь на руку своего мужа.

В это время волшебница, сидя за столом, как раз заканчивала переводить надпись на золотой пластине, и теперь собиралась делать набросок карты острова Понапе.
- А! Вот и вы, наконец! - сказала она им. - Ну, Джек, - обратилась она к капитану. - Задал же ты мне задачку! Я всю ночь просидела, пытаясь прочитать надпись на пластине, и только теперь с этим справилась…. Иди сюда: ты поможешь мне нарисовать карту острова.
- С огромной радостью, Тиа Дальма! - усмехнулся капитан. - Ты только скажи, что я должен буду делать.
- Ты будешь рисовать карту острова по моему описанию, - ответила волшебница. - Ты, ведь, сможешь? Не так ли?
- Конечно, смогу, - кивнул Джек. - Только, Тиа Дальма, прежде чем мы приступим, я тебя хочу кое о чём попросить. Видишь ли, вчера вечером, когда у нас на корабле была попойка…
- Не говори: я и так знаю, - оборвала его Тиа Дальма. - Вчера вечером к вам приходил Катлер Беккет, так?
- Совершенно верно, - кивнул капитан. - Но откуда ты об этом узнала, позволь тебя спросить?
- Я же говорила, что у меня имеются свои способы узнавать о том, что происходит в мире… - ответила волшебница. - Ну же, Уильям, - добавила она, обращаясь к молодому человеку. - Подойди ко мне, не бойся. В том, что с тобой вчера случилось, нет ничего позорного. Стыдится клейма должен не ты, а Беккет, который в последнее время уже совсем обнаглел. Иди сюда, я знаю, как тебе помочь.

Повинуясь волшебнице, Уилл подошел к столу, за которым та сидела. Тиа Дальма мягко его за правую руку и начала разматывать повязку. Действовала она осторожно, но всё же Уилл не смог удержаться от того, чтобы не вскрикнуть, когда Тиа Дальма вдруг резко рванула прилипшую к ране ткань.
- Нельзя ли быть осторожнее? - сказала Элизабет, которая невольно вздрогнула, представив, как это больно.
- Всё хорошо, Элизабет, - сказал Уилл, пытаясь улыбнуться, чтобы успокоить девушку, но у него это плохо получилось. Он едва не терял сознание от боли, и лишь мысль о том, что, если он потеряет сознание, то насмерть перепугает Элизабет, придавала ему силы. - Тиа Дальма знает, что делает.
- Конечно, знаю, - ответила волшебница, рассматривая страшный след, оставшийся от клейма. - Да, Беккет - мерзавец, каких мало! - добавила она, качая головой. - Ну, ничего, мы непременно что-нибудь придумаем…. Ну-ка, ну-ка!… - добавила она, поднимаясь из-за стола, и подходя к шкафу, забитому всевозможными банками и бутылками.

Какое-то время Тиа Дальма перебирала свои чудодейственные средства, а затем, наконец, нашла то, что искала.
- Ну, вот, - сказала она, возвращаясь к столу, возле которого сидел Уильям. - Теперь можешь больше не беспокоиться об этом клейме, - сказала она ему. - Будешь мазать рану вот этой мазью, и через две недели от ожога и следа не останется. А через месяц исчезнет и само клеймо.
Сказав так, она открыла банку, которую держала в руках, и по комнате распространился не самый приятный запах.
- Фу, ну и вонь! - зажал нос рукой Джек. - Тиа Дальма, что это за гадость? Уж не то ли это средство, которым ты тогда пыталась убрать моё клеймо?
- Да, это оно, - кивнула волшебница. - И, право, Джек, я до сих пор не могу понять, почему ты тогда отказался им мазаться? Если бы ты меня послушался, то сейчас у тебя на руке не осталось бы и следа от клейма.
- Ну, уж нет, Тиа Дальма, благодарю покорно! - усмехнулся капитан. - Мазаться помётом летучих мышей? Нет уж, увольте меня от этого!
- Что, там и вправду помёт летучих мышей? - в ужасе воскликнул Уильям. - В таком случае, я тоже отказываюсь от такого лечения!
- Нет-нет, успокойся: там всего лишь сок одного дерева и всякие травы, - попыталась успокоить его волшебница. - Джек просто придумывает сейчас всякие глупости. Не нужно ему верить.
- Ну да, не нужно! - усмехнулся капитан. - Только вот, насколько я помню, мы тогда вместе ходили на поиски составляющих этой мази, и я видел, как ты, Тиа Дальма, собирала со стен пещеры свежий помёт летучих мышей.
- И что из того? - пожала плечами волшебница. - Если лекарство помогает, то не всё ли равно, из чего оно приготовлено?

С этими словами она зачерпнула из банки липкую вонючую мазь, и толстым слоем намазала её на жуткого вида рану, после чего снова замотала руку тряпкой.
- Ну, вот и всё! - сказала она Уиллу. - Теперь тебе нужно будет менять повязку раз в день столько раз, насколько хватит мази. Сильно не жадничай, но и не вздумай хитрить: слой лекарства должен быть примерно таким, как я сейчас намазала. В целом, тебе должно хватить мази где-то на две недели…. Ну, а теперь, Джек, - сказала волшебница капитану, - иди сюда, к столу: пришло время заняться картой.
- Ну, наконец-то! - сказал капитан. - А то я уже грешным делом, начинал думать, что мы сегодня так и не доберёмся до самого главного!

Он сел в кресло, стоявшее возле стола, и подвинул поближе к себе лист бумаги и чернильницу.
- Давай же, Тиа Дальма, говори! - сказал Джек. - Ты же видишь, что у нас не так уж много времени.
- Хорошо, - кивнула волшебница. - Итак, приступим…. Остров Понапе, - начала она, - лежит несколько в стороне от морских путей, примерно посередине между Сингапуром и Патагонией. Сейчас трудно сказать, где именно он находится, если исходить из карты, нанесённой на эту вот золотую пластину. Мир очень сильно изменился с тех пор, материки и острова поменяли свои очертания, а некоторые моря стали сушей. Но всё же, если тебе это поможет, запомни, пожалуйста, что остров Понапе лежит примерно в двух тысячах миль к северо-востоку от Малакки. Ты ведь знаешь, где она находится?
- Ну, ещё бы, я не знал! - усмехнулся Джек. - Помнится, когда-то я там недурно порезвился, когда грабил испанские и португальские суда. Может быть, не прояви я тогда такой прыти, мне и не пришлось бы потом в спешном порядке уносить оттуда ноги и всё остальное.
- В таком случае, один вполне надёжный ориентир у тебя есть, - сказала Тиа Дальма. - Ну, и, конечно, у тебя ещё имеется тот компас. В общем, не запутаетесь…. Что же касается самого острова Понапе, - продолжала она, - то этот остров расположен ровно посередине небольшой группы из трёх островов. Узнать их нетрудно: все эти три острова имеют практически идеальную овальную форму, но Понапе самый правильный из этих трёх по форме. Он простирается на шестнадцать миль с запада на восток, и всего лишь на пять миль с севера на юг. Древний храм, который тебе нужен, находится на самой восточной оконечности острова. Но отыскать его не так уж просто: он надёжно скрыт от посторонних глаз в тропическом лесу.... Ну, да для тебя и это не проблема: компас, как и всегда, укажет тебе верный путь, - добавила волшебница. - Но это всё не слишком существенно. Главное же, что вы все должны запомнить, это то, что в том храме ничего нельзя сдвигать с места. И вообще, лучше всего вовсе ни к чему там не прикасаться…. Да, ещё, - добавила она. - Возможно, в древнем храме сохранились древние призраки, которых жрецы Му оставили для того, чтобы отпугивать возможных грабителей. Если это так, то ни в коем случае не пытайтесь бежать и постарайтесь не пугаться: призраки питаются страхом своих жертв, а вот если они увидят, что вы их не боитесь, то они оставят вас в покое. Ну, и, конечно, следует соблюдать особую осторожность, находясь в лабиринтах древнего подземелья. Ведь никто не знает о том, какие там могут быть скрыты ловушки. Вот, пожалуй, и всё, что вам нужно будет запомнить, - закончила она свой рассказ. - Во всём прочем полагайтесь на свою интуицию, удачу и волшебный компас. Это - три слагаемых, от которых напрямую зависит успех вашего предприятия, и, будьте уверены, они вас не подведут.
- Ну, что ж, Тиа Дальма, ты, как и всегда, очень нам помогла, - сказал волшебнице Джек. - Не знаю, смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя за всё, что ты для меня сделала, но, во всяком случае, постараюсь. Ну, а теперь, позволь с тобой попрощаться. Мы должны как можно скорее покинуть свою секретную стоянку, которая, боюсь, уже перестала быть секретной.
- Да, действительно, вам уже пора идти, - согласилась волшебница. - Надеюсь, мы ещё увидимся, но всё же, Джек, - добавила она, - уже сейчас начинай искать себе преемника. У песо должен быть хозяин: нельзя, чтобы Братство Побережий потеряло ещё одного из своих баронов. Достаточно того, что мы и так уже лишились Сяо Фэня, а его так называемый преемник не имеет при себе песо, а, следовательно, и считаться бароном не может.
- У Сяо Фэня есть настоящий преемник: тот, кому он лично передал перед смертью свой песо, - тихо сказала Элизабет. - Я - преемник Сяо Фэня, и я - барон Братства Побережий!
Сказав так, она сняла с шеи висевший на тонкой золотой цепочке песо, и бросила его на стол.
- Тогда уж, скорее баронесса, цыпа, - усмехнулся Джек.
- А это не имеет значения, - пожала плечами девушка. - Как ни назови, смысл не изменится. Барон ли я, баронесса ли, это не важно. Главное то, что я и есть преемник Сяо Фэня со всеми вытекающими отсюда последствиями…. Конечно же, я вовсе не претендую на то, чтобы лично возглавлять сингапурское Береговое Братство, - добавила она. - Пусть уж лучше его возглавляет Тай Хон, или кто-нибудь ещё. Но во всём остальном, я сохраняю за собой статус барона, или, если хотите, баронессы, нравится вам это, или нет…. Ну, а теперь, нам и в самом деле уже пора идти, - добавила она. - До встречи, Тиа Дальма, мы скоро вернёмся!

И, сказав так, она направилась к двери. Оба её спутника, переглянувшись, последовали за ней.

[Briza]

ГЛАВА 10
- Ты хорошо слышал, что мне сказала Тиа Дальма? - спросил Джек Уилла, когда они возвращались в бухту.
- Да, конечно, - кивнул тот. - Остров Понапе лежит посередине между Патагонией и Сингапуром, примерно в двух тысячах миль от Малакки. Его длина с запада на восток составляет шестнадцать миль, а с севера на юг - всего лишь пять…
- К дьяволу остров Понапе! - стукнул, что было сил, кулаком по борту шлюпки Джек. - Ты слышал о том, что Тиа Дальма велела мне готовить себе преемника?
- Слышал, - ответил Уильям. - Но я-то здесь при чём?
- При всём! - мрачно буркнул Джек. - Ты и будешь моим преемником, Уильям Тёрнер. И мне наплевать на то, хочешь ты этого, или нет!
- Но почему именно я? - удивился Уилл. - Разве кроме меня, больше нет никого, кому бы ты, в случае необходимости, смог бы передать свой песо?
- Представь себе, нет! - рявкнул капитан. - Сам подумай: кого ещё я мог бы назначить своим преемником? Пьяницу Гиббса? Немого Коттона? Глупого Пинтеля или занудного Раджетти? Какие из них, к дьяволу, бароны? Ты хотя бы, в отличие от них, пусть и не слишком похож на барона, однако, и на барана тоже не похож! Нет, что ни говори, а ты - единственный кому я могу передать и песо, и баронство, и даже «Жемчужину». Да, я, конечно, знаю о том, что у тебя и так уже есть два корабля, - добавил Джек. - Но всё равно, поклянись мне, что, если со мной что случится, то ты никому и никогда не отдашь мой корабль. Пообещай, что ты будешь плавать на нём сам, а «Перехватчик», если захочешь, передашь кому-то другому.
- Хорошо, я тебе это обещаю, - сказал Уилл. - Только, пожалуйста, ответь мне, Джек, откуда у тебя такие мрачные мысли?
- Оттуда, что так мне сказала Тиа Дальма, - буркнул капитан. - А, если уж она об этом заговорила, то, значит, мне и впрямь угрожает опасность. В противном случае, Тиа Дальма никогда не сказала бы мне об этом!
- Вы с ней были любовниками, да? - спросила у него Элизабет.
- Вот уж, глупости! - фыркнул Джек. - Запомни, цыпа: Тиа Дальма всю свою жизнь любила, да и сейчас любит, несмотря ни на что, только одного мужчину - Дэви Джонса. Что касается меня, то мы с ней, как брат с сестрой: у нас чисто дружеские, платонические отношения.
- Ну-ну! - усмехнулся Уильям. - Чисто дружеские отношения, говоришь? Кому как, а мне что-то верится с трудом!
- Что ж, если ты такой упрямый осёл, то и оставайся, пожалуйста, при своём мнении! - пожал плечами Джек. - Только, пожалуйста, не болтай подобных глупостей при Тиа Дальме. А то ведь, она и разозлиться может. А мне, уж поверь, совсем не хочется попадать ей под горячую руку!

И он, сочтя разговор законченным, замолчал и отвернулся.

- Что это с Джеком? - тихо спросила у своего мужа Элизабет. - Что-то он сегодня на себя не похож: даже тебя не задирает!
- Не знаю, - пожал плечами Уилл. - Наверное, он ещё в себя не пришёл после вчерашнего визита Катлера Беккета. Джек просто сильно расстроился из-за того, что его тайная стоянка раскрыта, вот и надулся на весь белый свет. Ну, ничего, скоро он об этом забудет, и опять станет прежним.
- Ох, поскорее бы! - пробормотала Элизабет. - А то мне как-то не по себе в его компании делается…

Последний отрезок пути по реке они проделали в полном молчании. Джек был погружён в свои невесёлые размышления, Уильям думал, как бы ему получше отомстить Катлеру Беккету, а Элизабет, уставшая за время плавания, дремала, опустив голову ему на плечо. Что же касается Гиббса и Коттона, правивших лодкой, то им и вовсе некогда было разговаривать, а Коттону - и незачем. Его верный попугай, сидя на носу шлюпки, дремал, спрятав голову под крыло.

Когда же лодка выплыла из дельты реки, попугай взлетел на плечо к своему хозяину, и что было сил, прокричал:
- Па-а-адьём! Хватит спать, жабы заморские!
- А?! Что?! - воскликнула испуганная столь резким пробуждением Элизабет. - Уилл, что-то случилось? На нас напали, да?
- Нет-нет, ничего страшного, - успокоил тот девушку. - Просто попугай прокричал, что мы уже в бухте, вот и всё.
- Когда-нибудь я этой птице точно башку сверну! - недовольно пробурчал Джек. - Нет, это надо же: закричать так, что я от неожиданности чуть за борт не свалился!
- Не трогай птицу: она права, - вмешался Гиббс. - Попугай правильно заметил: не время сейчас спать, а время действовать! Или ты, быть может, уже передумал плыть на остров Понапе и искать там волшебные кристаллы?
- Чтобы я - да передумал?! Никогда! - воскликнул Джек. - Поспешим же, друзья, - добавил он. - Нам ещё многое предстоит сделать перед отплытием!

***
Новое плавание началось не в пример удачнее, чем предыдущее: дул попутный ветер, и погода была ясная и не слишком жаркая. Начало путешествия было весьма многообещающим. И это - несмотря на то, что всем прекрасно было известно о том, что впереди их ждут и многомесячное утомительное плавание, и ливни, и штормы, и опасный Магелланов пролив, и полный штиль у берегов Патагонии. Но, несмотря на ожидание грядущих трудностей, упадка духа ни у кого в команде не было.

Первые проблемы начались тогда, когда «Жемчужина» вышла в Атлантику и начала огибать с востока Патагонию. Прошло уже довольно много времени с момента отплытия, и к тому времени, на корабле опять возобновились ссоры и скандалы. А тут еще, откуда ни возьмись, налетел шквальный ветер, что возле берегов Патагонии было большой редкостью: скорее, там можно было попасть в полный штиль, нежели угодить в самый центр бури. Ветер и поднятые им огромные волны, постоянно сбивали «Жемчужину» с курса, угрожая то выбросить корабль на отмель, то, наоборот, унести его в открытый океан. Немалого труда стоило капитану держаться выбранного курса, и поэтому он проводил на палубе дни и ночи, не рискуя никому доверить столь ответственное дело. В такие минуты члены команды старались, как можно реже попадаться ему на глаза. Да, разумеется, Джек вовсе не был жестоким, как, например, Дэви Джонс, и он никогда не приказал избить плетью первого, кто подвернулся бы ему под горячую руку. Но всё же он был довольно требователен в отношении поддержания дисциплины на корабле, а потому, рисковать никому не хотелось.

Лишь изредка Джек оставлял свой капитанский мостик. Тогда он уходил в свою каюту, подзывал к себе Уильяма, они там запирались часа на два и о чём-то беседовали. Никто, кроме них самих не знал того, о чём они говорят: Джек нарочно выбирал для приватных бесед со своим будущим преемником такое время, когда все члены команды занимались своими делами, и подслушивать под дверью им было просто некогда. А между тем, он уже начал обучать Уилла всему тому, что должен узнать и уметь будущий барон. Ведь это только на первый взгляд может показаться, что предводителю Братства Побережий не нужны никакие знания: знай только, расхаживай себе взад-вперёд, покрикивай на подчинённых и помахивай плетью. На самом же деле, если бы этим все обязанности баронов и ограничивались, то Братство Побережий уже давно прекратило бы своё существование, причём, даже без помощи Катлера Беккета и ему подобных. Нет, будущий барон был обязан узнать и уметь примерно столько же, сколько должен знать и уметь любой из адмиралов, состоящих на королевской службе. И даже больше: ведь, в отличие от адмиралов, сражавшихся по всем правилам морской военной науки, барон Братства Побережий должен был знать ещё и все обходные пути и уловки, да ещё, к тому же, уметь проявлять в бою инициативу. А иначе, как бы он смог обставить в сражении всё тех же адмиралов?

Вот Джек и обучал своего приятеля всему тому, что знал и умел сам. А как же иначе? Ведь песо должно было попасть в надёжные руки, к тому, кто по праву получит место барона, выбывшего из рядов Берегового Братства. Далеко не всё из того, чему его учили, нравилось Уильяму, и тогда он вступал в спор с приятелем, пытаясь ему доказать, что действовать можно по-честному, и что обманывать и притворяться, в сущности, не слишком правильно. Но Джек в ответ приводил такой убийственный довод, что Уилл надолго замолкал, размышляя над только что услышанными аргументами. После того, как дар речи и здравый рассудок возвращались к нему, занятия возобновлялись, но на этот раз без ненужных споров и разногласий.

Что же касается Элизабет, то ей и самой было непонятно, для чего она послушалась Тиа Дальму и отправилась в столь длительное путешествие. Правда, в самом начале плавания, когда погода еще не успела испортиться, девушка чувствовала себя великолепно, но, как только на море начались штормы, ей снова становилось плохо. К не слишком хорошему самочувствию прибавилась ещё и смертельная скука, что, впрочем, было неудивительным. Выйти на палубу Элизабет не могла из-за порывов шквального ветра, читать на борту «Жемчужины» было нечего - разве что только старые карты и лоции, музицировать было не на чем, да, если честно, и не хотелось. Оставалось только одно развлечение - шить одежду для будущего ребёнка. Но и в этом не больше не было никакой надобности, так как всё необходимое уже имелось. Дело в том, что во время одного из заходов в порт (кажется, это было на Тринидаде), Джек и Барбосса исчезли на пару часов, а потом вернулись с несколькими большими коробками, буквально набитыми детскими вещами. Когда же Элизабет спросила их о том, где они всё это нашли, и сколько это стоило, Джек с усмешкой заметил:
- Неужели ты считаешь, цыпа, что нам с Гектором жалко потратить пару дублонов на приданое для нашего будущего крестника?

Девушка тогда подумала о том, что если всё, что они принесли, стоило всего лишь два дублона, то.... Похоже, что оба капитана изрядно потратились: все купленные ими вещи были из дорогого тончайшего шёлка небесно-голубого цвета и белоснежных брабантских кружев. Эти наряды явно сшили в Лондоне, а то и в самом Париже, и, несомненно, стоили они очень и очень дорого. Нет, конечно, Элизабет была благодарна приятелям за внимание и заботу о её будущем ребёнке. Но с другой стороны, Джек и Барбосса лишили её последней возможности скоротать время, занимаясь шитьём одежды для ребёнка. Да и быть обязанной двум капитанам за столь дорогие подарки, девушке не хотелось.

Вот и сидела она теперь в своей каюте, изнывая от скуки, и не зная, чем бы ей заняться. «Скорей бы уж всё это закончилось! - думала Элизабет. - А то так и с ума можно сойти от скуки».

В эту самую минуту до неё донеслись немного приглушённые ругательства: это Уилл опять пытался что-то доказать Джеку, а тот, как всегда, старался поставить приятеля на место.

- Ну вот, опять они заперлись в каюте Джека, - пробормотала Элизабет. - Снова у них какие-то тайны, в которые они никого не посвящают. Интересно, какие это у них могут быть секреты?… Хотя, какие там ещё, к чёрту, секреты?! - добавила она, прислушиваясь к шуму. - Они, похоже, снова ругаются! Интересно, когда это, наконец, закончится?

Она поднялась было, с кресла, и тут же опустилась обратно. Сильная боль скрутила девушку так, что ей показалось, что она сейчас задохнётся.
- Чёрт! Вот надо же! - процедила сквозь зубы Элизабет. - Наверное, вчера за ужином я съела какую-то гадость: живот так и крутит!... Ну, ничего, - добавила она. - Сейчас пойду, разниму этих упрямых глупцов, а потом выпью своего отвара - может, и станет получше.

Собрав всю силу воли, Элизабет выбралась в коридор, и, держась за стену, дошла до каюты капитана. Она ещё успела постучать в дверь прежде, чем новый приступ боли, ещё сильнее, чем прежний, заставил её сползти по стене на пол.

- Кого там ещё дьявол принёс на мою голову?! - прорычал из-за двери и без того разъярённый Джек. - Разве я не просил всех оставить нас с Уильямом в покое, и не мешать процессу обучения? Или, может, мне кое-кому физиономию начистить, а?
- Джек, это я, - тихо простонала Элизабет. - Будь добр, позови сюда Уилла. Я знаю, что он с тобой.
- Это ещё зачем? - не понял капитан.
- Затем… затем, что, похоже, этот ребёнок…. - с трудом проговорила Элизабет. - Похоже, что он появится на свет куда быстрее, чем я думала… - И она замолчала, не в силах говорить дальше.

Но этого и не требовалось. В ту же секунду дверь распахнулась, и на пороге каюты показался Джек собственной персоной. Он едва бросил взгляд на лежавшую на полу девушку, и сразу же всё понял.

- Так! - сказал он Уиллу. - Хватай её на руки и неси в каюту. И чем быстрее, тем лучше: дорогА каждая минута. А я сейчас же отправлюсь за Гектором: думаю, без его помощи нам не обойтись.
- Элизабет, - проговорил Уильям, опускаясь на колени рядом с девушкой. - Элизабет, что случилось? Тебе что, нехорошо?
- Да шевелись же скорей, болван ты эдакий! - крикнул ему Джек. - Чего ты ждёшь, дурень? Неси её в каюту!
- В какую? - спросил совсем ошалевший от криков Уилл.
- В какую угодно! Хотя бы и в мою! - рявкнул на него капитан, и, оставив приятеля наедине с его женой, поспешил на поиски Барбоссы.

[Briza]

***
К тому времени, как оба капитана вернулись, Уильям уже успел отнести Элизабет в её каюту и уложить в постель, и теперь сидел подле девушки, держа её за руку. Что же касается самой Элизабет, то она, казалось, вообще перестала замечать то, что происходило вокруг: от боли у неё мутилось в глазах и перехватывало дыхание.

- Ну вот, Гектор, изволь полюбоваться! - сказал Барбоссе Джек, открывая перед ним дверь каюты, и пропуская его вперёд. - Как тебе это нравится, а?
- Да… - в задумчивости произнёс Барбосса, подходя к лежавшей на постели девушке. - Похоже, и впрямь начинается…. В общем, так, - добавил он, повернувшись к Джеку. - Ты мне здесь не нужен. Пойди отыщи Анну-Марию, и вели ей нагреть побольше воды и собрать как можно больше чистых тряпок. И вообще, пусть она сама придёт сюда: её помощь может мне ещё понадобиться.
- А как же я? - спросил Уильям. - Барбосса, скажи мне, что я могу сделать сейчас для Элизабет?
- Что ты можешь для неё сделать? - повторил Барбосса. - Пока только одно. Выметайся отсюда парень, и побыстрее!
- В каком это смысле: выметайся? - не понял Уилл.
- В самом прямом! - ответил Барбосса. - Пошёл вон отсюда, понял?

С этими словами он самым невежливым образом вытолкал капитана «Летучего Голландца» из каюты, и захлопнул за ним дверь.

- Барбосса, мы так не договаривались! - воскликнул Уильям. - Ты зачем выгнал меня из каюты? Что я плохого тебе сделал?
- Ты ничего плохого мне не сделал, - ответил из-за двери Гектор. - Ты только путаешься у меня под ногами и страшно мне мешаешь, вот и всё…. Нет уж, - добавил он. - Ты, лучше, выйди на палубу, подыши свежим воздухом. Ну, а когда всё закончится, тебя позовут.
- Что закончится? - не понял Уилл. - Ей что, так плохо, что есть угроза для её жизни?
- Пока что, всё хорошо, - ответил Барбосса. - Но тебе лучше находиться подальше отсюда. Так что, иди на палубу, и не вздумай возвращаться, пока я за тобой не пришлю.

Проклиная упорство Гектора, так ничего толком и не объяснившего ему, Уилл медленно побрёл на палубу. Он ровным счётом, так ничего и не понял, а потому ему было по-настоящему страшно. Разумеется, он знал о том, что Элизабет ждёт ребёнка, но вот представления Уильяма обо всём, что касается появления детей, были весьма и весьма туманными. Он с трудом смог понять, как этот самый ребёнок вообще мог получиться. Что уж говорить о том, что собственно процесс появления детей на свет, по-прежнему оставался для него тайной за семью печатями? Правда, когда-то в детстве, он спросил у своей матери о том, откуда берутся дети. Но Франсуаз, будучи добрым католиком, да и вообще ещё совсем молодой женщиной, отчего-то испугалась подобных вопросов своего шестилетнего сына. Она тогда ответила, что детей находят в капусте, и велела Уильяму больше никогда не приставать к ней с подобными глупостями. Тогда мальчик ещё сильно удивился: как же так? Ведь его день рождения приходится на самый конец декабря и капуста, вроде, в это время уже не растёт…. Но он был на редкость послушным ребёнком, и, раз уж мать велела ему никогда больше ни о чём таком не спрашивать, то, значит, так тому и быть. Со временем, кое-что в этом вопросе для него прояснилось, но, опять же, только частично. И вот теперь, Уильям испытал самое настоящее потрясение, когда узнал о том, что появление ребёнка на свет - это довольно болезненный процесс.

Ещё ему отчего-то казалось, что до того времени, когда всё закончится, жизнь на корабле должна замереть, но, разумеется, этого не случилось. Все члены команды были заняты своими привычными делами, и никто не обращал внимания на важность происходящего.

Почувствовав себя совершенно лишним, Уилл отошёл к левому борту корабля, и принялся с тоской вглядываться куда-то вдаль. Внезапно вдалеке, среди морских волн, что-то мелькнуло…. Показалось, или нет?… Нет, не показалось: на расстоянии всего лишь в четверть мили, на волнах был виден столь знакомый ему силуэт «Летучего Голландца».

- Отец! Отец, плыви скорее сюда! - закричал, что было силы, Уильям. - Я должен сказать тебе кое-что важное!

Наверное, наивным было бы попытаться докричаться до корабля, который находился на таком большом расстоянии. Но ведь, «Голландец» не был обыкновенным кораблём, да и сам Уильям тоже больше не был обычным человеком. Корабль-призрак услышал призыв своего пусть временного, но всё же капитана, и поспешил на его зов. «Голландец» подплыл к «Жемчужине», и остановился всего в паре десятков футов от её борта.

- Зачем ты меня звал, Уильям? - окликнул своего сына Прихлоп Билл, стоявший у штурвала. - Что ты хотел мне сказать?
- Отец, это просто замечательно, что ты уже здесь! - сказал Уилл. - Тиа Дальма велела, чтобы я познакомил тебя с твоим внуком в первые же часы его жизни. Она уверяет, что это пойдёт ребёнку на пользу.
- Как? Неужели у меня родился внук? - удивился Прихлоп. - Что-то очень уж быстро…. И, потом: почему ты не сказал мне об этом раньше?
- Наверное, потому, что я и сам в это не мог поверить до самой последней минуты, - пожал плечами Уильям. - Нет, отец, - добавил он. - Ребёнок ещё пока не родился, но, наверное, совсем скоро это случится. Было бы неплохо, если б ты пока что находился где-нибудь поблизости. А, как только ребёнок родится, так я сразу же вынесу его и покажу тебе.
- Да, это было бы просто замечательно, - вздохнул Прихлоп. - Но, видишь ли, мой мальчик, я не могу располагать собой. К сожалению, я не могу оставаться здесь: мне надо плыть на юг, далеко за тропик Козерога…. Знаешь, что? - добавил он, - Сейчас я отправлюсь по своим делам, а ты, как только я тебе буду нужен, просто позови меня, и я тут же вернусь.
- Но ведь, ждать осталось совсем недолго! - сказал Уилл. - И, потом: как это я смогу до тебя докричаться, если ты будешь за тропиком Козерога, за многие сотни миль отсюда?
- А тебе и не нужно кричать, - ответил Прихлоп. - По правде говоря, Уильям, у меня от твоих криков до сих пор звенит в ушах. Тебе было бы вполне достаточно просто тихо меня позвать, и я бы услышал.
- На таком расстоянии? - не поверил Уилл. - Отец, ты шутишь?
- Вовсе нет, - покачал головой Прихлоп. - Видишь ли, мой мальчик, несмотря на то, что я сменил тебя на посту капитана «Летучего Голландца», но настоящим-то капитаном корабля-призрака по-прежнему являешься ты. Часть команды, часть корабля…. И «Голландец», прекрасно об этом знает, он больше слушается тебя, чем меня. Вот сейчас, например, стоило только кораблю-призраку услышать твой призыв, как он тут же вышел у меня из повиновения. И как я ни пытался выровнять прежний курс, «Голландец» и слушаться меня не стал: развернулся, и помчался к тебе. Понимаешь?
- Ну, да, - кивнул Уильям. - То есть, ты, отец, хочешь сказать, что, как бы далеко «Летучий Голландец» не плавал, то, если я его вновь призову, он в тот же миг оставит свой прежний курс и поспешит ко мне?
- Конечно, - сказал Прихлоп. - Это твой корабль, и он, безусловно, послушается тебя…. Ну, а теперь, извини: я должен плыть дальше, - добавил он. - Как только я тебе буду нужен - зови.

Сказав так, он повернул штурвал, и «Голландец» очень медленно, даже будто бы, нехотя, лёг на прежний курс.

На какое-то мгновение Уиллу очень захотелось вновь призвать корабль-призрак, но затем он передумал это делать. Во-первых, ему показалось не слишком порядочным отвлекать отца от куда более важных дел, а, во-вторых, до слуха молодого человека, стоящего возле левого борта «Жемчужины» донёсся несколько приглушённый расстоянием крик, а затем, ещё и ещё. Не нужно было долго гадать, чтобы определить источник этих жутких звуков. Даже Уилл, несмотря на свою неосведомлённость в подобного рода вопросах, понял, что, очевидно, уже совсем скоро всё закончится.

Но шло время, а крики, переходившие по временам в глухие стоны, не только не стихали, но и, наоборот, становились всё более душераздирающими. Чтобы не слышать этих жутких звуков, Уильям закрыл руками уши, и в отчаянии присел прямо на палубу. Он просто не знал, что ему делать. Ему уже начинало казаться, что добром дело не кончится. Наконец, он решительно поднялся с палубы, и направился на капитанский мостик.

- В конце концов, это становится невыносимым! - сказал он своему приятелю. - Джек, ты должен немедленно пойти к Барбоссе и сказать ему, чтобы он поторопился!
- Не думаю, чтобы от этого был хоть какой-то толк! - покачал головой капитан. - Видишь ли, Уильям, - добавил он. - Я, как и ты, тоже желал бы, чтобы всё это побыстрее закончилось, но - увы! Боюсь, что ни от нас с тобой, ни от Гектора, здесь ничего не зависит.
- Но она же умирает, Джек! - воскликнул Уилл. - Неужели ты не понимаешь этого?
- Элизабет умирает? - переспросил капитан. - Кто тебе сказал подобный вздор?
- Никто мне ничего не говорил, - ответил Уильям. - Но… эти крики…. Джек, я, наверное, сойду от них с ума!
- О! Насчёт этого ты зря беспокоишься! - усмехнулся Джек. - Поверь мне, Уилл: невозможно сойти с того, чего и так нет!… И, вообще, - добавил он. - Прекрати себя вести как истеричная барышня! В конце концов, ничего ужасного пока что не происходит. А если бы даже и происходило, то Гектор сделал бы для Элизабет всё возможное, да и невозможное тоже. Так что, будь так любезен: возьми себя в руки, успокойся, и прекрати дёргать мне команду - и так уже все из-за тебя на взводе!

Но Уилл не мог успокоиться. Поняв, что Джек попросту не обращает никакого внимания на то, что сейчас происходит, он помчался вниз, в каюту Элизабет.

- Барбосса! - крикнул Уильям. - Открывай немедленно! Я должен убедиться в том, что с ней всё в порядке!
- Ну, чего ещё тебе здесь понадобилось? - спросил Гектор, приоткрывая дверь каюты. - Тебе сказано: жди на палубе! Когда будет нужно, тебя позовут.
- Ничего мне здесь не надо! - сказал Уилл. - Я только хотел узнать, сколько ещё будет продолжаться весь этот ужас? Эти крики… они меня сводят с ума!
- Кто знает, сколько времени потребуется ещё? - пожал плечами Барбосса. - Ребёнок, безусловно, заставляет себя ждать, но пока что всё идёт нормально. Я, например, не вижу никаких поводов для беспокойства.
- Зато я вижу! - воскликнул Уилл. - Барбосса, ну, почему ты не хочешь замечать очевидного: всё это слищком уж затянулось!
- Терпение, парень! - ответил Барбосса. - Терпение, и ещё раз, терпение! Я, чисто по-человечески, могу тебя понять: всякое ожидание действует на нервы, особенно, когда это связано со страданиями близкого тебе человека. Наверное, ты сейчас думаешь, что я из вредности не хочу ничего сделать для того, чтобы ускорить процесс? Но ты сильно ошибаешься: я бы и рад помочь Элизабет, да только, нельзя - ребёнок должен родиться сам…. А если тебе так уж трудно спокойно ждать, - добавил Гектор, - так иди и напейся - может, и полегчает!… А теперь, убирайся отсюда вон! - сказал капитан, с грохотом захлопывая дверь.

Разумеется, следовать совету Барбоссы и напиваться, Уильям не стал. Вместо этого, он опять вышел на палубу и подошёл к борту корабля. До него по-прежнему доносились крики и стоны, но теперь он и сам будто бы не замечал их вовсе. Тут к нему подошёл Джек и сухо поинтересовался о том, помогла ли делу беседа с Гектором, или же, нет.

- Нет, не помогла, - ответил Уильям. - По-моему, Барбосса совсем не хотел со мной говорить: сперва он отделывался какими-то намёками, а потом и вовсе выставил меня из каюты.
- Правильно! - кивнул капитан. - Гектор занят важным делом, а ты пристаёшь к нему с какими-то дурацкими расспросами. Конечно, на его месте, всякий бы разозлился!

В это самое мгновение до них донёсся такой жуткий вопль, что Уилл невольно вздрогнул и побледнел.

- Вот ужас! - воскликнул он. - Хоть бы мне, что ли, деться куда-нибудь! Только бы, ничего этого больше не слышать!
- Похоже, ты и так больше этого не услышишь, - философски заметил Джек. - По-моему, всё уже закончилось.

И, в самом деле: крики и стоны прекратились, и над палубой повисла какая-то гнетущая, зловещая тишина.

- О! Господи! - вскричал Уилл. - Неужели она и вправду умерла?!…

В это самое время, на палубу вышел Барбосса. Вид у легендарного капитана сейчас был далеко не самый блестящий: Гектор выглядел сильно уставшим и встревоженным. Он подошёл к двум приятелям, стоявшим на палубе, и, обращаясь к капитану «Голландца», сказал:
- Уильям, поверь, мне очень жаль, но, боюсь, настал час делать выбор. Элизабет в очень тяжёлом состоянии. Обстоятельства складываются так, что ты должен выбирать между ней и ребёнком.
- Да какой ещё к чёртям, выбор, Гектор?! - не выдержал Джек. - Вспомни, через какие испытания мы прошли вместе с Лиззи. Спасай её, и чёрт бы с этим ребёнком!
- Я тебя не спрашиваю, Джек, - ответствовал Барбосса. - Вопрос был задан Уиллу, а он, почему-то, не хочет на него отвечать.
- Нет, отчего же? Я отвечу, - сказал Уильям. - Барбосса, Джек прав: в первую очередь ты должен помочь Элизабет.
- Браво! - внезапно расхохотался Гектор. - Уилл, ты с честью выдержал это, чего уж греха таить, нелёгкое испытание! Впрочем, я и так ничуть не сомневался в твоём выборе, - добавил он. - Тем с большей радостью я сообщаю тебе о том, что и с Элизабет, и с ребёнком всё в полном порядке, и тебе вовсе не нужно делать никакого выбора. Поздравляю тебя, парень: у тебя родился сын.
- А что с Элизабет? - на всякий случай уточнил Уильям.
- И с ней, и с малышом полный порядок, - ответил Барбосса. - Правда, им обоим необходимо как следует отдохнуть после этого нелёгкого испытания, но всё самое страшное уже закончилось.
- А я могу пойти посмотреть на ребёнка? - осторожно спросил Уильям.
- Конечно, можешь, - кивнул Барбосса. - Ведь это твой ребёнок.
- И я с тобой, - сказал Джек Уиллу. - Я тоже хочу посмотреть на этого младенца, которому Тиа Дальма напророчила великое будущее.

Оба приятеля спустились вниз, и постучали в дверь каюты Элизабет. Дверь им открыла сияющая Анна-Мария. Она, как и Барбосса, выглядела немного уставшей, но, вместе с тем, и донельзя счастливой.
- Только не шумите! - сказала она тихо. - Элизабет только что уснула, и ребёнок тоже должен отдохнуть.
- Где он? - также шёпотом, спросил Уильям.

В ответ Анна-Мария протянула ему небольшой свёрток, перевязанный голубой лентой.
- Вот! - сказала девушка. - Ну, разве он не прелесть? - И она отвернула край голубого кружевного покрывала, закрывавший личико малыша.

Оба капитана одновременно наклонились над ребёнком, причём, сделали это так резко, что чуть не стукнулись лбами.

- Ну и ну! - проговорил Джек, разглядывая малыша. - Похоже, что он не совсем такая уж прелесть! Говоря по-правде, Уильям, - добавил он, обращаясь к приятелю, - твой ребёнок меня сильно разочаровал: я думал, он будет посимпатичнее.

Как ни хотелось Уиллу возразить приятелю, сделать это он не мог. Конечно, он вовсе не ожидал увидеть маленького ангелочка, но то, что он увидел, было для него самым настоящим потрясением. В небесно-голубом кружевном покрывале лежало нечто красное и сморщенное с довольно редкими волосами неопределённого цвета. Ничего прелестного в этом самом «нечто» не было, скорее, даже наоборот. Пожалуй, только ресницы у малыша были по-настоящему хороши: тёмные, густые, и невероятно длинные. Что же касается сходства с кем-либо из его родителей, то здесь вообще было трудно о чём-то судить. Уильям не считал себя некрасивым, и наверняка знал о том, что Элизабет - настоящая красавица. А потому, он всё никак не мог понять того, каким образом у них, двух вполне симпатичных людей, могло родиться такое малосимпатичное нечто. И тем более странным ему казалось то, что Анна-Мария, похоже, вовсе не считает новорожденного некрасивым: вон как она с ним сюсюкается и называет маленьким ангелочком!…

- Возьми его на руки, не бойся, - предложила Анна-Мария Уильяму, протягивая ему ребёнка.

Тот, будучи всё ещё в состоянии потрясения, машинально взял из её рук голубой свёрток, не испытывая при этом никаких других чувств, кроме отвращения. И в этот момент, младенец открыл рот, и издал поистине оглушительный вопль. От неожиданности Уильям чуть не выронил свёрток.

- Ну вот! - прокомментировал происходящее Джек. - Похоже, он тебя не признаёт!

В это время Элизабет очнулась от сна, и невидящим взглядом посмотрела на собравшихся в каюте друзей. Весь этот день прошёл для неё как в тумане. Она совсем измучилась и потому плохо соображала, что происходит.

- Уилл! - позвала она. - Ты здесь?
- Да, Элизабет, я здесь, - ответил тот, передав ребёнка Анне-Марии и подойдя к её постели. - Что бы ни случилось, я всегда буду рядом с тобой и никогда тебя не оставлю.
- В таком случае, пойди и позови сюда Барбоссу, - сказала девушка. - Нашему малышу грозит опасность: он должен прийти и спасти его.
- С ребёнком всё хорошо, - вмешался Джек. - Ты зря о нём беспокоишься, цыпа.
- Нет, совсем не хорошо, - покачала головой Элизабет. - Он…. Мне кажется, он умер. Во всяком случае, я больше не чувствую, как он шевелится там, внутри.
- Да нет же, Элизабет, с ним всё хорошо, - сказал Уилл. - Всё уже закончилось.
- Как за...кон...чи...лось?!... - запинаясь, переспросила Элизабет. - А как же, тогда, ребёнок? Где он?
- Он здесь, - ответил Уильям. - Анна-Мария позаботилась о нём.
- А какой он? - спросила Элизабет. - На кого он похож?
- Он… он маленький и очень красивый, Элизабет, - сказал Уилл. Ему трудно было говорить неправду, но и сказать так, как оно было, он не мог. - И ещё он очень похож на тебя. От меня ему достались разве что ресницы, и, наверное, характер.
- Ну что ж, и это уже неплохо! - улыбнулась вымученной улыбкой Элизабет. - Хотя, если честно, мне так хотелось, чтобы он был твоей копией абсолютно во всём, и, прежде всего, во внешности. Но тут уж, как видно, ничего не поделаешь: как говорится, что родилось - то родилось…. А теперь, дай его пожалуйста, мне, - добавила она. - А то ведь, мне на него даже и взглянуть не дали.

Если в тот момент Уилл чего-то и опасался, так это подобной просьбы. Ему почему-то казалось, что Элизабет очень огорчится, когда узнает о том, что её долгожданный ребёнок, произведённый на свет в страшных мучениях, мягко говоря, немного некрасивый. Зато Анна-Мария, очевидно, будучи напрочь лишена всяческих сомнений, подошла к Элизабет и протянула ей ребёнка.

Странно, но сама Элизабет ничем не выказала того, что ребёнок не оправдал её ожиданий. Наоборот, она с невероятной нежностью прижала к себе это маленькое чудовище, а затем обратила свой сияющий взор к Уильяму.

- Ты был прав! - сказала она. - Наш малыш действительно прелестен.

«Люди, да разуйте же, наконец, глаза! - хотелось крикнуть Уиллу. - Тот, кого вы называете «прелестью» и «ангелочком» - на самом деле всего-навсего маленькое "нечто". Почему, ну, почему вы этого не видите?…»

Тут он вспомнил о том, что обещал показать Прихлопу новорождённого, но тут же устыдился своей излишней поспешности. «Ну что ж, была - ни была! - подумал капитан «Голландца».- Я ведь, обещал, а обещания нужно выполнять».

Он подошёл к Элизабет, выхватил из её рук ребёнка, и вместе с ним выбежал из каюты.

- Уилл, куда это ты его понёс? - только и успела крикнуть вослед ему Элизабет, но ответа так и не дождалась.

Меж тем, Уильям выбежал на палубу, и, подойдя к левому борту «Жемчужины», тихо сказал:
- Отец, плыви, пожалуйста, сюда. Ты мне очень нужен.

Через пять или шесть минут, в нескольких футах от «Жемчужины» вспенилась вода, и прямо из ниоткуда возник силуэт «Летучего Голландца».

- Ну, и что у тебя стряслось на этот раз? - спросил Прихлоп, спускаясь на палубу со своего капитанского мостика.
- Отец, вот твой внук, - всё так же тихо, сказал Уилл. - Если ты разрешишь мне спуститься на палубу «Голландца», то я вас с ним познакомлю.
- Что ж, думаю, несколько минут пребывания на борту «Летучего Голландца» тебе не могут повредить, - ответил Прихлоп Билл. - Подожди, я сейчас подгоню свой корабль вплотную к вашему, и тогда ты легко сможешь перебраться на борт «Голландца».

Через несколько минут, Уильям уже стоял на палубе корабля-призрака, а его отец с какой-то невероятной радостью прижимал к себе своего внука. Странно, но при виде этого маленького крикливого существа, старый моряк, не боявшийся ни бога, ни чёрта и переживший такое, что и в страшном сне не может присниться, не смог сдержать слёз радости.
- Прелестный малыш! - сказал Прихлоп, возвращая ребёнка Уильяму. - Думаю, он будет очень похож на Элизабет. Надеюсь, это тебя не слишком огорчает?
- Нет, ничуть не огорчает, - покачал головой Уильям. - Но, отец, - добавил он. - Лично мне этот ребёнок вовсе не кажется прелестным. Говоря по чести, он вообще какой-то страшно некрасивый. Неужели ты не видишь, какой он красный, сморщенный, да и вообще какой-то неприятный?
- Ничего страшного, - засмеялся Прихлоп. - Через несколько дней он изменится так, что и узнать будет нельзя. Он у тебя просто красавчик, ты уж мне поверь!
- Откуда ты это знаешь? - спросил Уильям.
- Просто знаю - и всё! - ответил ему отец. - Если думаешь, что ты сам в его возрасте выглядел лучше, то сильно ошибаешься. Ты тогда был точно таким же: сморщенным, красным, да ещё, ко всему прочему, две недели подряд изводил нас с Франсуаз диким рёвом. И что же? Ты ведь таким не остался, верно? Вот и он тоже станет вполне нормальным, и ты сам в этом очень скоро убедишься…. Ну, а теперь, возвращайся на ваш корабль. А то ещё Элизабет хватится и тебя, и ребёнка, и начнёт волноваться, а это сейчас для неё не слишком полезно.
- Хорошо, отец, я, наверное, пойду, - кивнул Уилл. - Через три месяца я всё равно должен буду вернуться на «Голландец», вот тогда мы с тобой и поговорим об этом, да и о многом другом тоже.

Сказав так, он ловко вскочил на борт корабля-призрака, а уже оттуда перемахнул на «Чёрную Жемчужину».

- Позволь только спросить тебя напоследок, - крикнул своему сыну старый Прихлоп. - Скажи, как ты собираешься назвать своего первенца?
- Насколько я знаю, Элизабет собиралась назвать его Уильямом, - ответил молодой человек. - Ну, а мне, если честно, всё равно: как она захочет, пусть так и называет.

После этого он повернулся, и ушёл с палубы. А старый Прихлоп ещё долго смотрел вдаль, думая о чём-то своём. Наконец, он вернулся на свой капитанский мостик, и, резко повернув штурвал, направил «Летучий Голландец» в открытое море.

[Briza]

ГЛАВА 11
Оставшаяся часть пути до острова Понапе, была очень и очень нелёгкой. Нет, погода не менялась, да и ветер был попутный. Но на этот раз плавание оказалось слишком долгим, и потому, действовало на всех утомительно. Ссоры вспыхивали на борту «Жемчужины» с новой силой, а, казалось бы, давно забытые обиды служили поводом к новым ссорам. Во всей команде не было человека, который ни разу за время плавания с кем-нибудь не успел поругаться, но особенно преуспели в этом Джек и Уильям. Дело в том, что капитан «Голландца» после рождения сына, вообразил, что теперь он вовсе не обязан никому подчиняться, ну, а Джек, разумеется, не собирался сдавать своих позиций. Правда, в последнее время их ссоры не были затяжными и не заканчивались демонстрацией оружия. Это происходило вовсе не потому, что два друга-соперника, наконец, перестали делать глупости. Просто, Элизабет, которая проводила теперь на палубе целые дни, успевала вовремя их помирить и развести по разным углам.
Неизвестно, то ли лечебный отвар, который дала девушке Тиа Дальма, оказался столь действенным, то ли свежий морской воздух исцеляющим, но Элизабет очень быстро пришла в своё прежнее состояние. Уже на следующий день после рождения ребёнка она вышла на палубу и немного там погуляла, а через три дня она уже даже могла принимать самое активное участие в управлении кораблём. Чувствовала она себя превосходно, а потому и настроение у неё в отличие от большинства членов команды, включая и самого капитана, было великолепным. И, в самом деле, чем были для Элизабет долгие месяцы пути, штормы и штили, когда, наконец, к ней вернулась былая ловкость и активность? Ничто. И это её радостное настроение не могли омрачить никакие тяготы и неприятности. Тем более что их почти и не было. Даже уход за ребёнком доставлял девушке радость, хотя, конечно, и отнимал у неё немало сил. Нет, разумеется, Элизабет не превратилась в сумасшедшую мать, полностью занятую исключительно своим отпрыском, просто она старалась по мере сил заботиться о своём малыше, который, кстати, оказался очень симпатичным. Теперь, когда прошла неделя со времени его рождения, он перестал напоминать непонятно что, и в самом деле стал походить на маленького ангела со светло-каштановыми кудряшками, пухленького, и очень симпатичного. Беспокойства ребёнок не доставлял никакого, если только не считать того, что он упорно не хотел, чтобы его брали на руки, и слишком признавал чужих. Из всех членов команды, он почему-то особенно невзлюбил Джека. Стоило бравому капитану хоть на пару шагов приблизиться к ребёнку, как тот тут же начинал отчаянно плакать. Это очень сильно злило и обижало капитана, который не мог понять такого отношения к себе. Вроде, ничего плохого не сделал, кроме хорошего, так откуда же такая неприязнь? Зато ко всем остальным ребёнок относился вполне терпимо: ну, то есть, радости особой в их присутствии не проявлял, но и не хныкал.

В один из погожих солнечных дней, когда солнце ярко светило на безоблачном небе и искрами отражалось в бирюзовой морской воде, Джек, Барбосса, Уильям и Элизабет, которая держала на руках ребёнка, стояли на палубе. Хоть в последнее время три капитана по мере возможности и старались как можно реже попадаться друг другу на глаза, но в тот день прекрасная погода как-то не слишком располагала к ссорам, и потому все распри были на время забыты.

Тут надо сказать, что легендарный капитан Гектор Барбосса имел одну слабость, которую он обычно тщательно скрывал от окружающих: он попросту обожал маленьких детей. Неизвестно, то ли великолепная погода, то ли что-то ещё поспособствовало тому, что Гектор тогда всё же дал слабину. Он наклонился над ребёнком и начал над ним сюсюкать.
- А чьи у нас волосики? - говорил Барбосса, показывая малышу «козу». - Мамины. А чьи у нас реснички? Папины. А чьи у нас глазки? - спросил Гектор, и тут же замялся: ведь глаза у ребёнка ещё не успели потемнеть, и были светло-голубыми, почти что серыми.
- А глазки у него не папины, и не мамины, - сказал ему Джек. - Вообще не понятно, чьи у него глазки. У Элизабет глаза карие, и у Уильяма тоже. А вот у их отпрыска почему-то голубые получились. Отчего - непонятно…. И, вообще, - добавил он. - Этот ребёнок больше похож на мать и на деда. А вот ты, Уильям, - обратился он к приятелю, - в то время, когда его делали, даже в пределах видимости не находился. Элизабет была, Прихлоп был, а вот ты - нет!
- Что?! - вскричал Уилл. - Что за глупости ты, Джек, болтаешь? Как это меня там не было, а?… Хотя, - добавил он, внезапно кое-что припомнив, - Всё может быть…. Вот, скажи мне, Джек, какого цвета были глаза у Джеймса Норрингтона? Не голубые ли, случаем?
- Не знаю, пожал плечами капитан. - Виделись мы с бывшим коммодором мало, да и, к тому же, во время большинства наших с ним встреч, мне нужно было им командовать или с ним сражаться. Что же мне, делать больше нечего, что ли было, кроме как разглядывать, какого цвета у него глаза?
- Нет, ну ты, хоть скажи, светлые у него были глаза, или тёмные? - продолжал настаивать Уилл.
- Говорю же: я этого не знаю! - повторил Джек. - Хотя, по-моему, у Норрингтона были светлые глаза. Во всяком случае, не тёмно-карие, как у тебя, а, скорее, серые или серо-зелёные…. А может быть, и серо-голубые, - добавил он, немного подумав. - Нет, не могу точно сказать…. А, кстати, для чего ты меня об этом спрашиваешь, а?
- Да так, ни для чего… - пробормотал Уилл. - Просто…. Просто теперь мне всё становится ясно…
- Эй, что тебе становится ясно, парень? - не понял Барбосса.
- Всё, - повторил Уильям. - Абсолютно всё…
- Уилл, уж не думаешь ли ты, что я… - начала было Элизабет, но замолчала, будучи не в силах продолжать.
- Ну, да, - кивнул Уильям. - Всё сходится: и то, что ребёнок родился на целый месяц раньше, и то, что у него голубые глаза…. Ловко ты меня обманула, нечего сказать! А я, дурак, ещё и поверил!… Но, нет, - добавил он, невесело усмехнувшись. - Это не ты, Элизабет, это я сам во всём виноват! Если бы я тогда не отдал тебя Сяо Фэню, то ты бы не встретила на «Императрице» Норрингтона, и…. И вы бы с ним…

Не договорив, он в отчаянии махнул рукой, и, резко повернувшись, ушёл с палубы.
- Уилл, подожди: я всё тебе объясню… - начала было Элизабет, но Джек остановил её.
- Не трать на него время и силы, цыпа! - сказал он. - Всё равно это бесполезно: уж если Уильям вбил себе в голову какую-нибудь глупость, то переубедить его невозможно. Оставь его: пусть идёт, куда хочет. Рано или поздно он успокоится, и прибежит к тебе, как миленький.
- Если бы ты знал Джек, как мне уже надоели все его дурацкие выходки! - воскликнула Элизабет. - Почему, ну, почему он так себя ведёт?!
- А я, ведь, тебя предупреждал, цыпа! - заметил Джек. - Ты же в ответ упорно твердила мне о том, какой Уилл замечательный. Ну и что? Теперь ты довольна, а?
- Я знаю: это «Летучий Голландец» так на него повлиял! - сказала девушка. - Уилл изменился после того, как попал на корабль-призрак. Если бы не это, то всё было бы по-другому.
- Боюсь, Лиззи, ты просто недостаточно его знаешь, - покачал головой капитан. - Или, вернее, ты не хочешь замечать очевидного.
- Не говори ерунды, Джек! - возразила Элизабет. - Я знакома с Уиллом много лет, а потому, со всей уверенностью могу тебе сказать, что он вовсе не такой плохой, как ты о нём думаешь. Да, конечно, у него имеются свои недостатки, но он честный и благородный. И, уж конечно, он не негодяй и не мерзавец.
- Да, но он - дурак! - пожал плечами капитан. - А отсюда - все его, да и твои тоже, несчастья, цыпа…. Поверь мне, Лиззи, плохо, когда кто-то дурак, но если он к тому же ещё и благородный дурак, то это в сто раз хуже.
- И что же мне теперь делать? - спросила Элизабет. - Неужели он теперь так и будет вечно меня в чём-то подозревать?
- Не думаю, - покачал головой Джек. - Уильям, конечно, дурак, но он у нас дурак увлекающийся. Он может, не подумав, сказать какую-нибудь глупость, немного позлиться, ну, а потом благополучно об этом забыть. Кроме того, смею тебя заверить, Лиззи, в том, что скоро ему будет не до всяких домыслов. Близится время его возвращения на «Голландец», и он наверняка об этом знает.
- Да, а после возвращения оттуда он станет ещё хуже! - вздохнула девушка. - Неужели нельзя ничего придумать для того, чтобы он больше никогда не ступал на палубу «Голландца»?
- Нет, нельзя, - ответил Джек. - Но, разумеется, всегда можно будет сделать так, чтобы он там и оставался.
- Думай, что говоришь, Джек! - возмутилась Элизабет. - Неужели нельзя хоть немного подумать, что можно говорить, а что нельзя и не болтать всякие гадости?
- Так я и так думаю, - ответил капитан. - Впрочем, - добавил он. - А, кстати, ты напрасно беспокоишься: один день, проведённый на борту «Летучего Голландца», не может никому сильно повредить.
- Не знаю, не знаю…. - протянула девушка. - И вообще, - добавила она. - Это плавание…. Оно уже всех совершенно измучило. Мы находимся в пути уже несколько недель, а ему всё ещё конца-края не видно! И что за дьявол понёс тебя в эту экспедицию, Джек?
- Так ты же сама пожелала принять участие в моей экспедиции, цыпа! - усмехнулся капитан. - И нечего меня во всём винить! Ты ведь, вполне могла остаться у себя дома, так нет же: ты сама упорно напрашивалась ко мне в команду. Ну, вот и напросилась.
- Можно подумать, у меня был тогда выбор! - фыркнула Элизабет.
- О, цыпа, выбор есть всегда! - пожал плечами Джек. - Другой вопрос, что некоторые особы, идя на поводу у своих привязанностей, порой ошибаются и делают неправильный выбор…. Вот, взять тебя, к примеру…. Что тебе стоило оставаться в доме твоего отца и жить себе там спокойно и счастливо? Так нет же: в один далеко не прекрасный день, ты надумала избавить Уильяма от так называемого, «перста судьбы». До того времени, ты всё ещё считалась уважаемой в обществе особой. Ты была дочерью безвременно почившего губернатора, у тебя был хороший дом, слуги, и, наконец, деньги…. И кем же ты стала теперь, а? Женой капера? Особой, которую не примут ни в одном приличном обществе? Ответь мне, Лиззи, разве ты этого хотела?
- Но это был мой выбор, Джек, - ответила Элизабет. - Хорош ли он, плох ли, но это - только моё решение. И я не хочу, чтобы кто-то, пусть даже, и ты, совал бы нос в мою личную жизнь.
- Ну, ничего, цыпа: это ещё только начало! - усмехнулся капитан. - Подожди, вот, пройдёт несколько лет, и ты превратишься в самую настоящую домашнюю наседку. Вокруг тебя будут крутиться пять-шесть детей, мал мала меньше, а ты без конца будешь вытирать им сопливые носы.... Ах, да! - добавил он. - Ещё, конечно же, заботы о доме, стирка, готовка, уборка! К концу дня ты буквально будешь падать с ног от усталости, но благодарности так и не дождёшься, так как твой ненаглядный Уилл будет всё воспринимать, как должное. И первыми словами, которые ты от него услышишь, когда он вечером вернётся домой из своей мастерской, будут далеко не «Дорогая, я так тебя люблю!», а «Жрать давай!»
-И снова ты говоришь глупости! - возразила Элизабет. - Всё это, может быть, и случилось бы, останься мы в Порт-Ройяле. Но, поскольку мы пока не можем туда вернуться, то твоё пророчество вряд ли сбудется…. Кроме того, - добавила она. - Слова «Жрать давай!», звучат слишком уж грубо и некрасиво. Не думаю, чтобы Уилл вообще знал слово «жрать». Во всяком случае, я от него подобных слов никогда раньше не слышала.
- Не слышала - так ещё услышишь! - усмехнулся капитан. - Какие ваши годы? Тем более, что дело уже полным ходом идёт к этому.
- Ну, и о чём мне с тобой беседовать, Джек? - пожала плечами Элизабет. - Что тебе говорить, что стенке - всё едино!

И, сказав эти слова, девушка удалилась с гордо поднятой головой.

Обидные слова Джека и его прогнозы относительно её далеко не светлого будущего, мало затронули Элизабет, но вот разговоры о «Летучем Голландце», снова пробудили у неё неприятные воспоминания и окончательно испортили ей настроение. Разумеется, Элизабет прекрасно понимала то, что Джек не со злости наговорил ей гадостей, а заодно, и возвёл напраслину на Уилла. Долгое плавание по бескрайнему океану плохо действовало на всех, кто находился на борту «Жемчужины», и, прежде всего, на её капитана. Да и сама Элизабет, несмотря на то, что она старалась держаться спокойно и уверенно, также была порядком утомлена долгим однообразным плаванием.

Впрочем, кое в чём Джек был прав: на этот раз ссора между Уильямом и Элизабет не была долгой. Посидев у себя в каюте и немного подумав, капитан «Голландца» пришёл к выводу о том, что подозрения его были ничем не обоснованными, а соображения - надуманными. И, придя к такому выводу, он поспешил помириться с Элизабет. Хотя, впрочем, это не помешало ему на следующий же день вновь с ней поссориться.

[Briza]

***
Вот так и проходили дни плавания к острову Понапе. Частые ссоры сменялись примирениями, и наоборот. И лишь однажды в это однообразное, по сути, времяпрепровождение, было внесено одно небольшое изменение.

Это случилось через четыре месяца после отплытия с Санто-Доминго. В тот день Уильям с самого утра испытывал какое-то тягостное чувство необъяснимой тревоги, которая всё нарастала и нарастала. К полдню он уже больше не мог ни на чём сосредоточиться. Ему не хотелось ни с кем говорить, да и видеть, по чести говоря, тоже никого не хотелось. Через два или три часа, капитана «Голландца» буквально затрясло, как в лихорадке, да так, что он едва мог стоять на ногах. Но, несмотря на не слишком хорошее самочувствие, он старался держаться так, будто ничего особенного с ним не происходит, так, чтобы никто ничего не смог заподозрить. Тогда Уильям ещё и не догадывался о том, что и непонятная тревога, и лихорадка, и слабость, означали лишь одно: то, что ему пора возвращаться на «Голландец», а потому, он очень опасался жёлтой лихорадки, которую, как ему казалось, он где-то мог подцепить. Когда же солнце сделалось ярко-розовым и начало опускаться за горизонт, в нескольких футах от борта «Чёрной Жемчужины» внезапно вспенилась вода, и, словно бы из ниоткуда, возник тёмный силуэт корабля-призрака.

На носу «Летучего Голландца» со злополучным сундуком в руках и с чрезвычайно важным видом, стоял Прихлоп Билл.
- Отец! - окликнул его Уилл. - Почему ты здесь? Ведь я же тебя не звал.
- Уильям, мой мальчик! - сказал Прихлоп. - Мне очень неприятно тебе об этом говорить, но знай, что пришло время твоего возвращения на «Голландец». Я знаю, это и больно, и неприятно, но иного выхода у нас с тобой нет.
- Хорошо, отец, я сейчас же приду, - сказал Уилл. - Вот только попрощаюсь кое с кем.
- Только поторопись! - предостерёг его отец. - Мы должны будем завершить обмен до того времени, когда последний луч заходящего за горизонт солнца, коснётся поверхности моря.
- Да-да, я непременно поспешу, отец! - ответил молодой человек. - Я сейчас, я быстро!

И, сказав так, он поспешил на поиски своей жены. Элизабет он нашёл в её каюте: девушка была занята кормлением ребёнка из рожка, и потому, даже не сразу его заметила.
- Элизабет! - окликнул её Уилл. - Элизабет, я пришёл проститься с тобой: мне нужно возвращаться на «Летучий Голландец».
- Снова этот проклятый корабль! - покачала головой девушка. - Как бы я хотела, чтобы его никогда не существовало! И вообще, я не понимаю: почему, ну, почему ты должен возвращаться на корабль-призрак?
- Так ведь, это же ненадолго, - сказал Уильям. - Что значит, какой-то там день, когда у нас с тобой впереди целая жизнь! Завтра, на закате, когда последний луч солнца упадёт на море, я уже буду здесь. Понимаешь, Элизабет?
- Ну, конечно, понимаю, - ответила девушка. - Иди. Я подожду.
- Не своди глаз с горизонта, - сказал Уильям, и поспешил обратно на палубу.

- Отец! Я уже здесь! - крикнул он Прихлопу.
- Вот и хорошо, что ты уже здесь, - ответил тот. - Но у нас мало времени…. Давай, немедленно перебирайся на «Голландец»: думаю, ты и сам понимаешь то, что обмен должен происходить на борту корабля-призрака.

Очень не хотелось Уиллу возвращаться на «Летучий Голландец», но, что он мог поделать? Он и сам прекрасно понимал, что обмена не избежать, а потому, пусть и без особого восторга, был вынужден подчиниться. Сам же процесс обмена занял всего лишь несколько секунд, после чего старый Прихлоп перебрался на «Жемчужину», а Уилл занял его место на капитанском мостике «Голландца».

Между тем Элизабет, которая сидела в каюте, буквально не находила себе места от беспокойства. Да, она знала о том, что разлука продлится всего лишь один день, но вместе с тем, она знала и о том, как плохо корабль-призрак влияет на своих капитанов. Девушке совсем не хотелось того, чтобы её Уилл стал хоть немного похожим на Дэви Джонса, но и о том, как оградить его от тлетворного воздействия «Летучего Голландца», она не знала. И неизвестно, сколько бы ещё времени она предавалась своим невесёлым размышлениям, если бы её от них не отвлекли.

- Лиззи, здесь Прихлоп Билл, - сказал Джек, заглядывая в каюту. - Он очень хотел бы увидеть своего внука. Так что, если ты не слишком занята, то возьми ребёнка и вынеси его на палубу.
- Ты говоришь, что Прихлоп здесь, на «Жемчужине», - сказала Элизабет. - А где же в таком случае, Уилл?

В ответ Джек лишь развёл руками.
- Цыпа, Уильям на «Голландце», - сказал он. - Ты же сама слышала о том, как Тиа Дальма говорила о том, что его возвращения на корабль-призрак не избежать. Радуйся тому, что Уильям ушёл всего лишь на день, а не на десять лет…. Так ты идёшь, или как? - добавил он, обращаясь к девушке.
-Иду, - вздохнула Элизабет.

С этими словами она достала из корзины мирно спящего ребёнка, и вместе с ним вышла на палубу.
- А! Прихлоп! Я очень рада тебя здесь видеть, - сказала она старому моряку. - Ты хотел видеть своего внука? Так вот он.
И, сказав так, девушка протянула малыша Прихлопу.

Тот с большой осторожностью взял его на руки, но ребёнок всё равно проснулся, почувствовав прикосновение чужих рук, и закрутился на руках у своего деда.
- Ну, сейчас он вам покажет! - покачал головой Джек. - Через мгновение тут будет стоять такой рёв, что слышно будет у берегов Сингапура!

Только вот на этот раз, вопреки всем прогнозам бравого капитана, малыш не спешил плакать. Наоборот, он почти тут же успокоился и опять заснул.

- Просто удивительно! - воскликнула Элизабет. - Обычно он, оказавшись на чужих руках, закатывает дикую истерику. А вот тебя, Прихлоп, он, по-видимому, считает своим.
- Так ведь, я же ему и не чужой, - улыбнулся старый моряк. - Я же ему всё-таки родным дедом прихожусь!… Ну, всё, иди, Уильям, к своей маме! - добавил он, передавая спящего ребёнка Элизабет. - Я не ошибся? Вы ведь, кажется, так его назвали?
- Мы его ещё пока никак не называли, - покачала головой Элизабет. - Он родился в море, а потому, мы не успели его окрестить, а без крещения, ведь, и имени не полагается…. Хотя, это, наверное, и неправильно, - добавила она, немного подумав. - Плавание может продлиться ещё целый год. Так что же, всё это время ребёнок должен оставаться без имени?
- Что ж ты не попросила кого-нибудь из твоих спутников окрестить малыша? - удивился Прихлоп. - Вот капитан Барбосса - так тот наверняка знает, как это делается.
- Хорошо, я непременно попрошу его об этом, - сказала Элизабет. - А сейчас я, пожалуй, пойду: время уже позднее, и ребёнку пора спать.

Сказав так, она повернулась, и пошла в свою каюту, ставшую ей за многие месяцы пути родным домом. Да и был ли у неё вообще когда-нибудь настоящий дом? Элизабет и сама уже в том не была уверена.

Она положила ребёнка в корзину, но тот, разгулявшись на свежем воздухе, вместо того, чтобы спокойно спать, внезапно начал капризничать.
- Ну вот! - покачала головой Элизабет. - И чего тебе не спится? Что ещё тебе нужно?

Она вынула малыша из корзины, и принялась его укачивать. Внезапно, из глубин памяти всплыла старинная колыбельная песня, которую когда-то давно ей самой пела её мать. И Элизабет тихонько начала её напевать:
«Посмотрите, феи:
Мой малыш не спит.
Возьмите его с собой на бал,
И пусть он танцует до утра.
А утром мы будем ждать его обратно…»

- Ох, ну, у вас тут прямо, идиллия какая-то! - усмехнулся вошедший в каюту Барбосса. - Прошу прощения, милочка, за столь внезапное вторжение, - добавил он, - Но старый Прихлоп сказал мне, что ты хочешь меня видеть. Он говорит, что у тебя ко мне очень важное дело.
- Что? - переспросила Элизабет. - Ах, да!… - вдруг вспомнила она свой разговор с Прихлопом. - Всё верно, Барбосса: у меня к тебе есть одно небольшое дело. Пообещай, что ты меня выслушаешь.
- Ну, конечно, - кивнул капитан. - Говори, я весь во внимании.
- Дело в том, - продолжала девушка, - что я хотела попросить тебя об одной небольшой услуге. Видишь ли, Барбосса, - продолжала она, - я хотела бы, чтобы ты окрестил моего ребёнка.
- Что?! - вскричал Барбосса. - Должно быть ты, Элизабет, считаешь, что я собрался исполнять обязанности вашего с Уильямом личного священника? То я вас поженить должен был, теперь, вот, ребёнка вашего окрестить…. Позволь тебе напомнить, милочка, что я - пират, а не священник. Я - капитан корабля, а не деревенский пастор, ясно?
- Ясно-то, оно ясно, - кивнула Элизабет. - Но, Барбосса, Прихлоп Билл советовал мне обратиться с этой вот просьбой именно к тебе. Он так мне и сказал: «Лучше, чем наш легендарный капитан Барбосса, с этим делом никто не справится». Ты же ведь, у нас самый умный и самый опытный. Кто, как ни ты, лучше всех знает о том, что полагается делать в таких случаях!
- Хм?.. Ну, ладно, - согласно кивнул, наконец, Барбосса, у которого, несмотря на всю его отвагу и весь огромный опыт, никогда не доставало сил противиться столь явной лести. - Считай, что ты меня уговорила: я согласен исполнить твою просьбу.
- Вот и отлично! - обрадовалась Элизабет. - Что мне нужно будет делать?
- Для начала, неплохо было бы найти крест. - сказал Барбосса. - Но, если его нет и найти нет никакой возможности, то сгодится любой кулон, медальон и даже камешек с отверстием - словом, всё, что можно было бы повесить на шею. Главное, чтобы эта вещица не была бы тяжёлой и была бы долговечной. Такой, чтобы твой сын мог бы её носить потом всю свою жизнь.
- А это сойдёт? - спросила Элизабет, снимая с шеи золотой кулон, украшенный прекрасным сапфиром.
- Да, это будет в самый раз, - кивнул капитан. - Ну, а теперь, бери ребёнка на руки, и подходи ко мне…. Да, кстати, - добавил он. - Ты уже выбрала ему имя?
- Конечно, я выбрала ему имя ещё до его рождения, - кивнула девушка. - Я хотела бы назвать его Уильямом.
- Хм!.. - усмехнулся Барбосса. - Впрочем, это дело твоё: как хочешь, так и называй. Только имей в виду, что впоследствии у вас возникнут известные затруднения в чисто бытовом отношении.... Но, как я и говорил, это дело ваше…. Ну, а теперь, наконец, приступим к делу. - добавил он.

Сказав так, он подошёл к Элизабет, державшей на руках малыша, трижды перекрестил ребёнка, и сказал:
- Крещаю тебя именем Отца, и Сына, и Святого Духа. Нарекаю тебя Уильямом. Аминь!
- Как? И это - всё? - удивилась Элизабет.
- Да, - кивнул капитан. - Теперь тебе остаётся только надеть ему на шею кулон - и всё.
- Так быстро! - покачала головой девушка. - А где же, тогда, погружение в святую воду?
- На «Жемчужине» нет святой воды. - пожал плечами Барбосса. - Впрочем, если ты так на этом настаиваешь, я могу окунуть твоего сына в котёл с морской водой.
- Ну, уж, нет! - сказала Элизабет. - Думаю, что мы вполне можем обойтись и без этого.
- Ну, не хочешь - как хочешь! - сказал Барбосса. - Ну, а теперь, - добавил он. - Я вынужден распрощаться с тобой: время уже очень позднее, и мне надо идти.

Сказав так, он отвесил девушке наполовину любезный, наполовину шутливый поклон, и вышел из каюты.

[Briza]

***
Утро следующего дня выдалось тёплым и безоблачным. Дул попутный ветер, и «Чёрная Жемчужина» с каждой пройденной милей пути, всё более и более приближалась к цели своего долгого плавания: к неведомому острову Понапе, где были сокрыты развалины таинственного древнего храма.

Надо сказать, что прекрасная погода оказала поистине благотворное влияние на всех тех, кто находился на борту корабля: все наслаждались временной передышкой, начисто забыв при этом о ссорах и размолвках. Даже вечно мрачный Прихлоп Билл вышел на палубу для того, чтобы полюбоваться на прекрасный восход солнца. Он как раз стоял на корме корабля и задумчиво вглядывался вдаль, когда к нему подошла Элизабет.
- Прекрасный нынче день, не правда ли? - сказала девушка.

Услышав её голос, старый моряк сразу же напрягся. Он не то, чтобы недолюбливал Элизабет, но всё же относился к ней с некоторым опасением. Что, впрочем, и не было удивительным, если учитывать то, что девушка была дочерью губернатора, то есть, особой, стоявшей на две головы выше него, простого матроса.
- Прихлоп, ты что, не слышишь, что ли? - спросила Элизабет. - Я ведь, к тебе обращаюсь.
- Что? - переспросил старый моряк. - Ах, да, действительно: утро сегодня великолепное. Лучше просто и быть не может.

Сказано это было весьма холодным тоном, так, что девушка сразу поняла: её собеседник не слишком расположен к разговорам. Однако ей очень нужно было кое-что выяснить, а потому, отступать она не собиралась.
- Послушай, Прихлоп, а каким был в детстве Уильям? - внезапно спросила Элизабет.

Старый моряк внутренне ожидал подобного вопроса, но не думал, что его спросят об этом так вот внезапно.

- Кто, как ни ты, лучше всех знает об этом, - сказал он.
- Нет. - покачала головой девушка. - Мы с Уиллом познакомились, когда нам уже было по девять лет. Но я спрашиваю тебя о том, каким он был в раннем детстве.
- Если говорить по правде, то я почти ничего об этом не помню, - покачал головой Прихлоп. - Мне стыдно в этом признаться, Элизабет, но я был скверным мужем и очень плохим отцом. Когда Уильям родился, меня не было дома. Я был в плавание и вернулся только тогда, когда ему уже исполнилось полтора или два месяца. И уже через неделю после своего возвращения, я вновь ушёл в плавание:на этот раз, на целых полтора года. Затем был недельный перерыв, и новое плавание. Так продолжалось ещё два года, а затем, когда моей Франсуаз надоело то, что я появляюсь дома раз в год и то, что мой сын меня пугается, потому, что считает чужим, она высказала мне всё, что обо мне думает. Я окончательно с ней тогда разругался, и ушёл из дома. Может быть, со временем я бы одумался, и вернулся к своей семье. Но Джек, который тогда вместе со мной служил на одном корабле, уговорил меня украсть шлюпку и отправиться к Дэви Джонсу за кораблём. После этого, все пути назад были отрезаны. Я не смог бы вернуться домой, даже если бы очень захотел это сделать.
- Так значит, ты уже очень давно знаешь Джека? - удивилась Элизабет. - Странно! А он никогда нам об этом не говорил.
- Ну, ещё бы он об этом стал болтать! - усмехнулся Прихлоп. - Джек очень не любит вспоминать о том времени. Тогда и он, и я, состояли в команде у контрабандистов, перевозивших товар из Англии во Францию, и наоборот. Капитан того судна был французом, ну, то есть, по мнению Джека, «лягушатником», и вообще, человеком, не достойным доверия. Работать на француза, да ещё и на контрабандиста, к тому же - довольно позорный момент в пиратской карьере. Вот потому-то Джек никогда и не говорит об этом времени.
- Зачем же он тогда подался в контрабандисты? - спросила Элизабет. - Если это так позорно?
- Трудно сказать, зачем ему это понадобилось. - пожал плечами Прихлоп. - Наверное, всё дело в том, что Джек перед этим разругался со своим отцом, ну и, назло ему, стал контрабандистом. Хотя, опять же, может быть, тут имела значение и личная выгода. - добавил он, немного подумав. - Как бы там ни было, но после нашего с ним бегства из Франции, домой я больше не возвращался и свою семью не видел.
- А Джек? - спросила Элизабет. - Он тогда тоже домой не вернулся?
- По всей видимости, нет. - покачал головой Прихлоп. - Но, насколько мне известно, он помирился со своим отцом ещё до того, как мы сбежали от контрабандистов.
- А, так вот почему он вернулся в Вест-Индию! - многозначительно кивнула девушка. - Он помирился со своим отцом, и тот разрешил ему обзавестись собственным кораблём.
- Ну, да, - кивнул старый моряк. - Знаменитый капитан Тиг, хранитель традиций Берегового Братства, шутить не любит. Если бы Джек вздумал вернуться в здешние моря до того, как помирился со своим отцом, то старина Нэд его точно прикончил бы. И даже при этом не посмотрел на то, что Джек - его единственный сын и наследник.
- Не представляю, как вы с ним вообще отважились на тот побег от контрабандистов! - покачала головой Элизабет. - Ночью, вдвоём, на небольшой шлюпке - и проплыли добрую половину мира! Даже для Джека это было слишком рискованным предприятием!
- Ну, если уж быть предельно честным, то на шлюпке, украденной с судна контрабандистов, мы проплыли всего лишь несколько миль - до ближайшего порта. - усмехнулся Прихлоп. - А там мы сели на корабль, плывший в Вест-Индию, и на нём без проблем добрались до цели нашего пути.
- А как же тогда, вы добирались до «Летучего Голландца»? - спросила девушка. - Или, может быть, капитан того судна, на котором вы плыли в Вест-Индию, был настолько любезен, что доставил вас прямо на борт корабля-призрака?
- По правде говоря, на «Голландце» я тогда не был. - ответил Прихлоп. - К Дэви Джонсу на корабль плавал один Джек. И для того, чтобы туда добраться, ему пришлось украсть ещё одну лодку, вот и всё.
- Да, забавная история! - покачала головой Элизабет. - Вроде, кажется, что я уже хорошо знаю Джека. Но, время от времени, слышу о нём что-то новое и уже совсем невероятное!
- Странно не это, - покачал головой Прихлоп. - Странно то, что я тогда вообще связался с Джеком. Если бы я тогда не стал слушать его клятвенные заверения в возможности скорейшего обогащения, если бы я тогда не бежал с ним вместе в Вест-Индию, если бы не помог ему заполучить «Жемчужину» и волшебный компас, то моя жизнь сложилась бы по-другому. И мне не было бы сейчас мучительно больно и стыдно.
- Мучительно стыдно? - переспросила девушка. - Но перед кем?
- Перед Франсуаз и Уильямом. - вздохнул Прихлоп. - Я бросил их тогда в Англии, что называется, без средства к существованию. Моя несчастная Франсуаз была вынуждена работать за гроши, для того, чтобы прокормить себя и ребёнка. А я за много лет своего отсутствия, даже ни разу не послал им известия о себе, не говоря уж о том, чтобы послать жене и сыну хоть немного денег. А ведь я тогда совсем не бедствовал! Только однажды я нарушил этот свой обычай: тогда, когда отправил Уиллу тот медальон. И тем самым, пусть даже невольно, я навлёк на своего сына множество бед и несчастий!… Воистину, нет мне за это прощения! Нет, и быть не может....
- Нет, ты ни в чём не виноват, Прихлоп. - покачала головой Элизабет. - Может быть только совсем немного…. И потом, всё уже далеко позади…
- А самое горькое во всём этом то, что, несмотря на всё то зло, что я причинил Уильяму, он не только не возненавидел меня, но и ещё пытается избавить меня от проклятия. - продолжал Прихлоп. - Тогда он вернулся за мной на «Голландец», и потом, когда вы его забирали, он поклялся, что освободит меня, чего бы это ему ни стоило…. Вот я и хочу спросить тебя, Элизабет: что именно он задумал? - спросил старый моряк. - Почему вы с ним, вместо того, чтобы спокойно жить в Порт-Ройяле, в своём доме, опять пустились в рискованное плавание? И, самое главное: зачем, во имя всех святых, вы опять связались с Джеком?
- Я не знаю этого. - покачала головой девушка. - Во всяком случае, мне неизвестно, что придумал Уилл. Он уже очень давно перестал посвящать меня в свои тайны, а они у него, безусловно, есть…. Касательно второго вопроса, я могу ответить следующее: мы оказались на борту «Чёрной Жемчужины» потому, что в Порт-Ройяле на нас с Уиллом объявлена самая настоящая охота. Ну, а относительно того, зачем мы опять связались с Джеком…. Почему это тебя так тревожит?
- Потому, что он обладает поистине уникальным даром притягивать всякого рода несчастья, - ответил Прихлоп. - До того времени, пока я не связался с Джеком, я был вполне доволен своей жизнью. Но, как только мы с ним под покровом темноты бежали из Франции, так для меня начались сплошные беды и несчастья. Сначала Джек выпросил у Дэви Джонса корабль, и всё было ещё более или менее хорошо. Но затем мы набрали команду и отправились на Исла-де-Муэрта за проклятым золотом ацтеков. Там Джек повздорил со своим первым помощником, и тот поднял на корабле бунт…. Ну, а о том, что было дальше, ты и так уже знаешь и без меня. Главное же, что ты должна запомнить, так это то, что иметь с Джеком дело крайне опасно. Он постоянно затевает какие-то рискованные предприятия и втягивает в них тех, кто его окружает. Причём, если сам Джек вполне способен вывернуться из любой неприятной ситуации, то его спутники, как правило, бывают лишены такой возможности, а потому, и страдают куда больше, чем он сам…. Мой тебе совет: при первой же возможности покиньте этот корабль. Тем самым, вы избежите огромного множества проблем.
- А ты думаешь, Прихлоп, что мы не пытались это сделать раньше? - невесело усмехнулась девушка. - Да если хочешь узнать, мы с Уиллом ещё полгода назад и даже ещё раньше пытались вернуться домой. Но на нас напали солдаты Беккета, и нам тогда пришлось спешно бежать из Порт-Ройяла.
- Да, но ведь, на Порт-Ройяле свет клином не сошёлся, - покачал головой Прихлоп. - Вам вовсе не обязательно возвращаться на Ямайку. Можно начать новую жизнь и в другом месте.
- Где именно? - поинтересовалась девушка.
- Да где угодно! - ответил старый моряк. - В самом крайнем случае, возвращайтесь в Англию. Там он вас ни за что не отыщет!
- Кто не отыщет? - не поняла Элизабет. - Лорд Катлер Беккет?
- Нет, Джек. - ответил Прихлоп. - Ему нет дороги в Англию: он объявлен там вне закона, и потому, вряд ли рискнёт там появиться…. Пообещай мне, что как только всё закончится, вы так и сделаете. Тогда я смогу быть спокойным.
- Интересно, как это мы сможем сбежать с корабля, который находится где-то посреди океана, откуда до ближайшего клочка суши много тысяч миль пути? - спросила Элизабет. - Кроме того, - добавила она, - Англия вовсе не кажется мне совершенно безопасным местом: насколько я знаю, там сейчас очень неспокойно.
- Что ж, моё дело было сказать, а твоё - выслушать и принять решение. - сказал старый моряк. - В конце концов, кто я такой, чтобы давать тебе советы?
- Зачем же тогда, ты вообще говорил со мной об этом? - спросила девушка.
- Затем, что тем самым я хотел исправить свою давнюю ошибку. - ответил её Прихлоп. - Много лет тому назад я бросил свою семью и ввязался в скверную историю с тем проклятым кладом. В то время я был буквально одержим идеей скорейшего обогащения, и потому, ни о чём другом больше и думать не желал. Я, разумеется, не знал того, что Франсуаз подорвала своё здоровье работая, как прОклятая, целыми сутками, и теперь умирает от чахотки. Но даже если бы я и знал об этом тогда, то не уверен, что я бы всё бросил и поспешил домой, в Портленд. Я очень виноват перед своей женой и сыном. Но если для Франсуаз я ничего больше не смогу сделать, то загладить свою вину перед Уильямом я всё ещё могу. Да, я был скверным отцом, и не сделал для своего сына ничего хорошего, кроме плохого. Но ради него, и ради своего внука, я готов исправиться. Мне неведомо то, что придумал Джек, но ясно одно: он опять влез в очередную авантюру, и, судя по всему, добром дело не кончится. Я не настаиваю на том, чтобы вы с Уиллом немедленно вернулись в Порт-Ройял или в Англию. Да это сейчас и невозможно было бы сделать. Я только прошу тебя, Элизабет: внимательно приглядывай за Уильямом и не разрешай ему идти на неоправданный риск. Вот, пожалуй, и всё, что я хотел тебе сказать.
- Хорошо, я обещаю тебе, что в этот раз, как только придёт время действовать, я отправлюсь с ними. - пообещала Элизабет. - Больше я не оставлю его в одиночестве ни на минуту. Иначе, боюсь, он опять наделает глупостей, как это было в прошлый раз.
- Ну что ж, - сказал старый моряк. - Теперь я спокоен. Ну а сейчас, я, пожалуй, пойду к себе и немного посплю. Ведь совсем скоро мне нужно будет возвращаться на «Голландец», где мне на целый год придётся забыть о еде, сне, выпивке и прочих земных радостях жизни.

Сказав так, он повернулся, и медленно пошёл в свою в каюту.

- А! Наконец-то он ушёл! - сказал подошедший сзади Джек. - Ну, цыпа, что тебе говорил этот старый мошенник?
- Много чего говорил, - уклончиво ответила девушка.
- И, наверное, он успел наговорить про меня много гадостей, так? - усмехнулся капитан.
- Нет, совсем немного, - покачала головой Элизабет. - По правде говоря, Джек, он больше говорил о своей жизни, а про тебя так, сказал несколько слов - и всё. А почему это тебя так тревожит? Неужели тебе может быть интересным то, что думает о тебе Прихлоп? Ведь он, насколько я понимаю, не относится к тем людям, к чьему мнению ты считаешь нужным прислушиваться.
- Ну, да, - кивнул капитан. - Говоря по чести, Лиззи, мне было бы глубоко плевать на то, что думает обо мне Прихлоп, если бы не одно "но".
- Что: «если бы»? - переспросила девушка.
- Если бы не то, что он вполне может наговорить про меня Уильяму всяких гадостей. - сказал Джек. - А мне, цыпа, не очень хочется идти на дело, зная о том, что мой ближайший союзник не слишком хорошо ко мне относится.
- А! Так значит, его мнение для тебя всё-таки имеет какое-то значение! - усмехнулась Элизабет. - А я-то думала, что тебе, Джек, на всех наплевать.
- Так и есть, Лиззи! - ухмыльнулся капитан. - Мне действительно, на всех глубоко наплевать. Но я не смогу быть спокойным за собственную безопасность и за исход дела в целом, если кто-то из моих союзников вдруг перестанет мне доверять…. Но дело не только в этом. Ты знаешь, Лиззи, зачем я здесь?
- Нет, - покачала головой девушка.
- Дело в том, что мы уже почти, что добрались до конечной точки нашего плавания, - сказал Джек. - Менее чем через два дня, «Жемчужина» достигнет острова Понапе. Никто не знает, что ждёт нас там, но, говоря по чести, предчувствия у меня не самые хорошие. Тиа Дальма велела мне искать преемника, а она так просто на ветер своих слов не бросает. Вот я и хочу попросить тебя, Лиззи, об одной услуге. Обещай, что если со мной что-нибудь случится, то ты лично проследишь за тем, чтобы с «Жемчужиной» всё было в полном порядке. Этот корабль был для меня всем в моей нелёгкой жизни, и я хочу быть уверенным в том, что в случае чего, с ним ничего плохого не случится.
- Хорошо, я тебе это обещаю, - кивнула Элизабет. - Но, если уж говорить предельно честно, - добавила она, - то я больше чем уверена, что с тобой ничего плохого не случится.
- Ну, там видно будет! - невесело усмехнулся капитан. - Во всяком случае, не забывай о том, что ты мне обещала позаботиться о «Жемчужине», цыпа…. Хотя, впрочем, о чём это я?! - внезапно оборвал он себя. - Спокойно, Джек, спокойно! К чему от простейшего дела ждать дурного исхода, а? Ну, конечно, всё будет просто замечательно! Ты непременно отыщешь кристаллы, и…. Хотя, нет! - воскликнул он уже совершенно другим голосом. - Откуда у тебя такая уверенность в этом, а, Джеки? Что ты вообще знаешь о том, что тебя ждёт?… Нет, нет, нет! - хватаясь за голову, закричал он уже своим обычным голосом. - Нет, эти двое определённо доведут меня до сумасшествия! Перестаньте, хватит! Слышите? Убирайтесь оба вон, к дьяволу и к его матери! Мне и без вас сейчас скверно! - И он, посекундно отряхиваясь, убежал обратно на капитанский мостик.

- Что это с Джеком? - спросила так ничего и не понявшая девушка у Гиббса. - Почему это он начал разговаривать сам с собой, да и ещё к тому же, разными голосами?
- А! Не обращай на него внимания! - усмехнулся первый помощник. - Ничего особенного не происходит. Просто, к Джеку пришли два его старых приятеля.
- Но я же никого рядом с ним не вижу! - удивилась Элизабет. - Кто они - эти его приятели? И как, во имя всего святого, они попали на корабль?
- Видишь ли, Элизабет, - начал издалека Гиббс. - Наш старина Джек имеет некоторые странности. Ну, ты, конечно, знаешь его странную манеру держаться, его танцующую походочку, ну, и всё такое прочее. Это всё он, так сказать, выставляет на всеобщее обозрение. Но есть у него и ещё одна странность, о которой он предпочитает не распространяться. Когда наш капитан оказывается в безвыходном положении, или когда ему нужно принимать ответственное решение, или же он попросту оказывается в полном раздрае, к нему приходят два его друга. Оба они невидимы для окружающих, но сам-то Джек их прекрасно видит, и даже может разговаривать с ними. Вот сейчас, например, он в полнейшем расстройстве: и в умственном, и в физическом. Так надо ли удивляться тому, что к нему снова пришли его маленькие приятели?
- А! Теперь мне всё ясно, - кивнула девушка. - Конечно: каждый сходит с ума по-своему!
- Нет-нет! - покачал головой Гиббс. - Джек вовсе не сумасшедший, просто он… как бы это получше сказать?… Просто, он пережил много такого, от чего у всякого другого напрочь бы сорвало крышу, а он, ничего: выдержал и даже не сломался…. И вот ещё что, - добавил он тише. - Наш капитан хочет думать, что мы ничего не знаем об этих его маленьких странностях. Думаю, было бы разумным оставить его самого в незнании насчёт того, что нам прекрасно об этом известно. Хорошо?…

[Briza]

ГЛАВА 12
В то утро Элизабет думала, что этот день никогда не закончится. Ей помимо воли вспоминались события того страшного дня, который был ровно год тому назад. Тогда девушка пережила, пожалуй, самое сильное потрясение в своей жизни, и даже то, что в тот день всё закончилось более или менее благополучно, не слишком способствовало её спокойствию. Да, разумеется, сейчас-то всё было по-другому. Но всё равно, в памяти вновь и вновь всплывали печальные воспоминания.

Но всё имеет своё начало и имеет свой конец. Закончился и этот бесконечный день. Солнце, опускавшееся за горизонт, окрасило небо и море в ало-золотистые краски. И в это самое время из ниоткуда возник тёмный силуэт «Летучего Голландца», чётко видневшийся на фоне розоватого неба.

- Ну, вот и всё! - сказал старый Прихлоп, отдавая Элизабет ребёнка, которого он до самой последней минуты не спускал с рук. - В следующий раз я увижу его только через год. Видно, так уж мне было суждено: я не видел, как рос мой сын, и не увижу того, как будет расти внук…. Что ж! Я сам выбрал свою судьбу, и мне не на кого роптать, кроме самого себя!… Береги его, Элизабет! - добавил он, передав ей малыша. - Ему суждено стать великим, поистине, великим адмиралом!

И, сказав так, он лихо перепрыгнул на борт «Голландца», где его уже ждал Уильям.

- Думаю, тебе лучше уйти, цыпа! - сказал Джек Элизабет. - Если только ты не хочешь увидеть того, что сейчас будет там происходить.

Разумеется, видеть сам процесс обмена, девушка не захотела и потому молча удалилась к себе в каюту. Через несколько минут в коридоре послышались хорошо знакомые ей шаги, и Элизабет бросилась навстречу своему мужу.

- Уилл! Ну, наконец-то! - воскликнула она, бросаясь к нему на шею.

Но сам Уильям, похоже, вовсе не разделял её радости.
- Элизабет, нам нужно срочно поговорить, - сказал он, высвобождаясь из её объятий. - Я уже сказал Джеку о том, что надо будет устроить очередной общий совет, и он согласился с этим. Нам нужно немедленно идти в его каюту. Сведения, которые я хочу сообщить, могут оказаться очень полезными во время нашей высадки и поисков кристаллов…

Через полчаса все члены команды, за исключением Коттона, вставшего у штурвала, собрались в капитанской каюте.

- Ну, и для чего ты на сей раз, собрал нас здесь, Джек? - спросила Анна-Мария.

Но тот только ухмыльнулся в ответ.
- Это не я собрал вас здесь. - сказал капитан. - Не я отдаю сейчас распоряжения, а Уильям. Он пожелал вас всех здесь увидеть. А зачем - кто его знает? Он говорил мне, что у него имеются кое-какие важные сведения, но я не могу сказать об этом наверняка.
- Так! И что же это за сведения? - спросил Барбосса. - Надеюсь, они, по крайней мере, стоят того, чтобы тратить время на их выслушивание? А то у нас и так имеется немало дел. И, если ты, Джек, созвал нас сюда из-за какой-то ерунды, то я сильно на тебя обижусь.
- Я-то тут при чём? - пожал плечами Джек. - Со всеми вопросами обращайтесь вон, к нему! - добавил он, указав на капитана «Голландца». - Давай же, рассказывай: что интересного ты выяснил?
- Мне действительно, есть, что вам рассказать. - сказал Уилл. - Вы все, разумеется, знаете о том, что я целые сутки провёл на борту «Летучего Голландца». И наверняка, если и не все вы, то, по крайней мере, некоторые из вас, уверены в том, что я, находясь на борту корабля-призрака, просто так стоял, и тупо смотрел на воду…
- А что, разве, нет? - удивился Джек. - Я считал, что ты, как и в прошлый раз, был занят исключительно тем, что пел рыбам песни. Неужели я ошибся, а?
- А что, он и в самом деле пел рыбам песни? - не поверил Марти.
- Ну, да, - кивнул Джек. - Представляете: когда я пришёл тогда за ним на «Летучий Голландец», он только этим и был занят. Стоял себе у борта корабля-призрака, и пел рыбам песенки! А мы ему ещё так сочувствовали! Как же, как же: служба у капитана «Летучего Голландца» и опасна, и трудна…. И на первый взгляд, как будто, не нужна…

При этих его словах, Пинтель и Раджетти, переглянувшись между собой, захохотали, как ненормальные, а вслед за ними, засмеялись и все остальные члены команды.

- Ну, всё! - обиделся Уилл. - Если вы надо мной смеётесь, то и, пожалуйста! Я больше ничего не стану вам говорить. Плывите туда, куда собирались, и до скончания веков ищите на острове Понапе храм, которого там нет.
- Как это - нет? - воскликнул Джек. - Почему - нет?
- А, вот так: нет - и всё тут! - ответил Уилл. - Впрочем, вам это и неинтересно. Ну, что ж, веселитесь и дальше. Только, помните о том, что хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Вы смеётесь надо мной сейчас, ну, а я, в свою очередь, буду смеяться над вами тогда, когда вы будете безуспешно искать древний храм на острове Понапе.
- Эй, вы все! Немедленно заткнитесь! - приказал Джек своим людям. - Тоже мне, нашли место и повод для веселья!… Ну, а ты, - обратился он к Уильяму, - Ты что, хочешь сказать, что на Понапе нет никакого муанского храма?
- Ну, да, - кивнул тот.
- И кто тебе об этом сказал? - спросил капитан.
- В том-то и дело, что никто не говорил, - ответил Уильям.
- В таком случае, как ты узнал о том, что на острове нет храма? - продолжал расспрашивать Джек. - Ну, быстро говори: откуда у тебя эти сведения?
- Я и пытаюсь это сказать, Джек, - ответил Уилл. - Но ты и твои люди, вы постоянно меня перебиваете и не даёте мне сказать ни слова. А между тем, если бы вы хоть на минуту замолчали, то узнали бы много чего интересного. А так - извините…
- Да слушаем мы тебя, слушаем! - фыркнул Джек.
- В самом деле, говори же, наконец, о том, что тебе удалось узнать! - сказал Барбосса.
- Я и говорю... - ответил Уильям. - Так вот, - продолжал он. - Я не терял даром времени, и сплавал на «Голландце» туда, где, если судить по твоим расчётам, Джек, находится муанский храм. К своему величайшему удивлению, храма на острове Понапе я не обнаружил. Но зато узнал о том, что он находится на одном из небольших островков, окружающих Понапе. И, более того, мне удалось выяснить у местных дикарей то, что место это проклято, и что лучше там вовсе не появляться. Старейшины местных племён утверждают, что на этом самом острове, прямо под развалинами храма, поселился Древний Ужас. Но тщетно мои люди пытались выяснить у местных о том, что именно представляет собой это существо: местные дикари отказываются даже говорить об этом. Они вообще, до дрожи бояться этого острова, и утверждают, что, кроме Древнего Ужаса, кем бы или чем бы он ни был, в развалинах храма обитают души древних муанцев, которые жестоко карают каждого, кто осмелится приблизиться к развалинам. Собрав же все эти сведения, я немного над ними поразмыслил, и пришёл к следующему выводу: нам вовсе не нужно плыть на этот остров. Наоборот, будет лучше, если мы навсегда забудем о двух недостающих кристаллах, и повернём обратно.
- Забыть о волшебных кристаллах? - переспросил Джек. - Вот уж, глупости! Уильям, ты - взрослый человек, капитан «Летучего Голландца», отец и муж, наконец - и веришь глупым сказкам! Я думал, ты и вправду добыл полезные сведения, а ты всего-навсего, собрал воедино все выдумки местных сплетников! Неужели ты надеешься, что я поверю рассказам глупых дикарей?
- Джек, это не глупые сказки и не выдумки, - покачал головой Уилл. - Если бы ты видел, с каким ужасом в глазах они говорили об этом острове, то ты бы сто раз подумал прежде, чем туда плыть. Кроме того, я спрашивал об этом острове совсем даже не местных сплетников, а вождей племён, а их, вообще-то, запугать не так легко, понимаешь? И вообще, будь я на твоём месте, я бы непременно прислушался к их словам.
- Вот-вот, и я тоже на твоём месте поступил бы так же. - кивнул Барбосса. - Тем более что у нас уже был случай убедиться в том, что далеко не все местные слухи - всего лишь глупая выдумка. Помнишь, Джек, что нам рассказывали индейцы об Исла-де-Муэрта?
- Ну, ещё бы, не помнить! - усмехнулся тот.
- И что же? - продолжал Гектор. - Очень скоро мы убедились в том, что дикари почти во всём оказались правы! Вот я и опасаюсь того, чтобы местные выдумки тоже не оказались правдой. Что, если там и впрямь, дело нечистое, а? Так не лучше ли нам будет послушаться этого совета, и убраться отсюда, и к тому же, чем быстрее мы это сделаем, тем лучше?
- Ага, всенепременно! - усмехнулся Джек. - А перед тем, как двинуться в обратный путь, мы все разденемся догола, разрисуем себя магическими рисунками, разожжем прямо посреди палубы огромный костёр, и попрыгаем вокруг него, выкрикивая при этом заклинания!
- Это ещё для чего? - не поняла Анна-Мария.
- А для того, что, уж если мы решили во всём брать пример с местных дикарей, то и в путь мы должны будем отправляться так, как это принято у них, - предельно любезным тоном пояснил Джек. - Во всяком случае, Уильям именно так и считает!
- Ничего подобного! - воскликнул Уилл. - Ты наговариваешь на меня напраслину, Джек!
- А ты болтаешь глупости! - не остался в долгу капитан.
- А ты всегда стараешься меня выставить в самом нелепом и дурацком виде! - сказал Уильям.
- А зачем бы мне ещё нужно было это делать, если ты и сам великолепно справляешься со всем этим? - усмехнулся Джек. - Запомни, Уилл, - добавил он. - Ты сам лучше, чем кто бы то ни было, выставляешь себя в смешном и глупом виде. То ты ни с того ни с сего кидаешься на меня со шпагой наперевес, то заключаешь союзы с Беккетом, то лупишь по голове ни в чём не повинного древнего урода, то болтаешь всякий вздор, то ещё делаешь какую-нибудь глупость. Ну, а теперь вот, ответь: кто, кроме тебя, виноват в том, что тебя никто не воспринимает как равного себе, а? И кто же тому виной, что многие тебя считают дураком?
- Заткнись! - неожиданно даже для самого себя, рявкнул Уильям. - Заткнись, и слушай, что я тебе говорю! Ты, конечно, можешь поступить по-своему, но потом, если что-то не заладится, то вини во всём только себя самого. В конце концов, Джек, лично мне за свою шкуру беспокоиться нечего: я бессмертный, и тебе об этом известно. А вот что касается тебя…. На твоём месте, Джек, я бы не стал пускаться в весьма сомнительные авантюры. Особенно, если принять во внимание то, что тебе говорила Тиа Дальма…
- Вот же, зараза! - вскричал капитан. - Тебе что, Уильям, обязательно было мне об этом напомнить, а? И без того я не знаю, что мне делать дальше, так тут ещё и ты со своими идиотскими напоминаниями…. Нет бы, что б помочь, так ты ещё и наоборот, только, и делаешь, что вставляешь палки мне в колёса!.. И вообще, - добавил он. - Если тебе больше нечего сказать, то заканчивай совет, и распускай всех собравшихся!
- Вот именно! - вмешался Барбосса. - Если вам двоим так уж необходимо ссориться и выяснять отношения, так ведь, для этого вовсе не обязательно собирать всю команду полюбоваться на вашу грызня. Тем более что время уже довольно позднее, а день завтра предстоит ох, какой нелёгкий!
- Да, ты совершенно прав, Гектор: пора нам с этим заканчивать, - согласился с приятелем Джек. - Ну, что? Ты уже сказал всё, что хотел? - обратился он к Уиллу. - Если всё, тогда буду говорить я. И сразу хочу вас всех предупредить о том, что если хоть кто-то из вас посмеет мне возражать, тому я начищу физиономию. Это всем понятно, или, может быть, мне ещё раз повторить для самых глупых?

Признаваться в своей глупости никому не захотелось, и потому ответом капитану было полное молчание. Чего он, кстати говоря, и добивался.

- Значит, так! - продолжал он невозмутимо. - Я выслушал мнение моего… как бы это сказать?… заместителя, соратника и преемника, и теперь могу высказать всё, что я об этом думаю. Говоря коротко, всё, что я здесь сейчас услышал - это полнейший вздор, к которому я вовсе не намерен прислушиваться. И, разумеется, менять своё решение относительно поисков волшебных кристаллов, я не собираюсь. Если кому-то из вас это не нравится, то, что ж, я никого не буду удерживать силой: берите шлюпку - и вперёд, то есть, конечно, назад, в обратную дорогу. Как говориться, доброго вам пути, и семь футов под килем! Если же среди вас имеются те, кто считает более правильным поступать так, как советует Уильям - то что, ж, на здоровье: слушайтесь его, сколько влезет! Но только не на «Жемчужине»! Здесь я пока ещё капитан, и потому, имею право требовать полного подчинения. А если вы хотите слушаться его, то, в таком случае, отправляйтесь на «Летучий Голландец». Там вас с нетерпением поджидают ваши бывшие противники. Уверен, что у них наверняка имеется к вам несколько вопросов и немало давних счетов…. Но если вы по-прежнему мечтаете избавиться от Беккета и его шайки, если вас по-прежнему манят несметные сокровища и абсолютная власть, то выход у вас один: остаться со мной и продолжать поиски кристаллов…. Итак, что вы на это скажете, други? - добавил он, обращаясь ко всем собравшимся.
- А что тут ещё скажешь? - развёл руками Гиббс. - Мы остаёмся с тобой, Джек.
- Если бы даже мы и захотели уйти, то всё равно не смогли бы это сделать, - добавила Анна-Мария. - Сам подумай: куда мы можем деться с корабля в бескрайнем океане?
- Разве что, прыгнуть за борт, - усмехнулся Раджетти.
- Ага, прямо в пасть к акулам! - поддержал его Пинтель.
- В общем, мы остаёмся, - сказал Барбосса.
- И мы поможем тебе искать волшебные кристаллы, - добавила Элизабет.
- В таком случае, - сказал Джек. - Вы все должны безоговорочно повиноваться мне…. Все, все, до единого! - добавил он. - В противном случае, мы не сможем добиться нашей цели. А вы ведь, этого не хотите, не так ли?.. Ну, а теперь, все могут быть свободны!

И, сказав так, он вышел из каюты.

- Вот же, упрямый осёл! - бросил ему вослед Уильям. - Почему, ну, почему он не желает ничего слышать?
- Наверное, оттого, что Джек считает, что его карта совершенно правильная, - ответил Барбосса. - И ещё, потому, что он думает, что только он один может тут отдавать команды. И, говоря по совести, парень, он прав: на корабле должен быть только один капитан.
- Но в этом своём упрямстве он совсем не замечает важных вещей! - воскликнул Уилл. - Почему он, даже не дослушав до конца, объявил, что мой рассказ - сплошная выдумка? Зачем он при всех выставил меня дураком? Что плохого я ему сделал?

В ответ Гектор лишь пожал плечами.

- Я не знаю причин того, почему Джек так начал с тобой обращаться. - сказал он. - Возможно, дело в том, что и сам ты подчас ведёшь себя не безупречно. Да только, лично я сильно подозреваю, что всё дело в том, что Тиа Дальма предсказала ему незавидное будущее. Видишь ли, парень, наш старина Джек вбил себе в голову дурацкую мысль о том, будто всё, что говорит Тиа Дальма - является истиной в последней инстанции, а все её пророчества неизменно сбываются. Вот он и боится за свою шкуру: боится, хоть и старается упрямо делать вид, что ему на всё плевать…. Понимаешь?
- Конечно, это всё понятно. - кивнул Уильям. - Но я-то тут при чём?
- А! Ни при чём! - махнул рукой Гектор. - Просто, Джек на тебе вымещает злость - вот и всё. А ты, если не хочешь и дальше быть для него мальчиком для битья, то просто пореже попадайся ему под горячую руку. И ради бога, не вздумай затевать с ним ссоры! Лучше всего вообще оставь его в покое: пусть делает, что хочет.
- Нет, так нельзя! - сказал Уилл. - Пусть Джек не желает ничего слушать, но я всё равно должен убедить его и в том, что муанский храм нужно искать не на Понапе, а на острове Нан-Танах, и в том, что в этих развалинах скрывается какое-то древнее зло. Я обязан это сделать хотя бы ради тех из членов команды, кто пойдёт туда вместе с нами.
- Ну что ж, попытайся! - пожал плечами Барбосса. - Кто знает, может быть, тебе и удастся его отговорить.

Однако прогноз Гектора не оправдался: Джек даже не пожелал выслушать своего приятеля.

- Я вот, не понимаю, Уилл, чего ты добиваешься? - спросил он безразличным тоном. - Неужели ты до сих пор ещё не понял того, что я никогда не меняю своих решений, и что никакие, пусть даже, самые убедительные доводы, не могут меня переубедить?
- Джек, ну, почему ты упорно не желаешь ничего слышать? - воскликнул Уилл. - Ты обязан сделать всё возможное и невозможное для того, чтобы высадка прошла успешно, и, самое главное, чтобы никто из её участников не подвергался бы опасности. Если даже тебе и наплевать на всё и на всех, в том числе, и на себя самого, то это ещё не повод для того, чтобы тащить своих людей в развалины, где затаился Древний Ужас!
- Ага! И снова ты начинаешь нести полный бред! - усмехнулся Джек. - Запомни, Уилл: нет никакого Древнего Ужаса, ясно тебе? Нет - и всё!
- Как же это его нет, если исконные обитатели местных островов на несколько тысяч миль вокруг, уверены, что в развалинах храма обитает какое-то неведомое зло? - спросил молодой человек. - И почему имя этого монстра звучит одинаково по меньшей мере, на трёхстах местных наречиях? И, наконец, почему все местные племена до дрожи боятся восточной оконечности Понапе, не говоря уже об острове Нан-Танах, где и находятся развалины муанского храма?
- Как же ты мне надоел, Уильям! - сказал Джек каким-то чужим, усталым голосом. - Нет, не так: ты мне не надоел, ты мне уже осточертел! Стоило ли ради этого, вытаскивать тебя с «Голландца»? Неверное, нет. Тогда, по крайней мере, никто бы ко мне не лез и не надоедал со всякими глупостями!… А теперь, сделай милость: убирайся-ка ты отсюда! И поскорее - пока я ещё добрый.
- Но, как же так?! - вскричал Уилл. - Неужели ты, Джек, всё равно всё сделаешь по-своему? Неужели ты отправишься на Понапе, чтобы искать там несуществующие развалины древнего храма?..
- Нет, это МЫ отправимся на остров Тан-Махан, или, как ты там его называешь! - сказал Джек. - Но это - единственное из того, что я ещё согласен принять к сведению.
- На Нан-Танах, - поправил его Уильям.
- Что? - переспросил капитан.
- Этот остров называется Нан-Танах, Джек, - пояснил Уильям.
- А, всё равно! - махнул рукой Джек. - Нан-Танах, Тан-Махан, Хам-Мантал! Не всё ли равно, а?… В общем, так, Уильям Тёрнер, - добавил он. - Мы поплывём на этот твой остров. Но если там никакого храма древних муанцев нет, то я лично, когда найду этот храм на Понапе, ткну тебя туда носом. Нет, даже, не ткну, а натыкаю, как котёнка паршивого! Смекаешь?
- Вполне! - ответил Уилл. - Но что, если я всё-таки окажусь прав? Что, если ты найдёшь этот храм именно там, где я тебе говорю? Что будет тогда, Джек?
- Тогда? - переспросил капитан. - Тогда я при всех признаюсь в том, что вёл себя как упрямый осёл…. Но не слишком-то на это рассчитывай! - добавил он с усмешкой. - До сих пор древние карты ни разу мне не соврали.
- Хорошо, значит, договорились, - сказал Уильям. - Если я был неправ, то ты натыкаешь меня носом в древние развалины. Ну, а если был неправ ты, то тогда ты при всех скажешь, что ты - упрямый осёл…. Что ж, это будет более чем справедливо.
- Да-да! - согласился Джек. - Меньше, чем через день, мы прибудем на этот твой… Нан-Тамах, или, как ты там ещё называешь этот остров, и там ты сам во всём убедишься. Там мы и посмотрим, кто из нас был прав, а кто - нет!
- Конечно, там и посмотрим! - кивнул Уильям. - Только, знаешь что, Джек? - добавил он. - Начинай-ка ты готовить свой монолог прямо сейчас!
- Это ещё для чего? - не понял капитан.
- Ну, как же! - усмехнулся Уилл. - Твоё выступление будет иметь невероятный успех! Послушать твоё признание соберётся вся команда, и тебе нужно будет постараться не ударить в грязь лицом перед своими людьми!
- И ты тоже начинай упражняться прямо сейчас! - лучезарно улыбнулся Джек. - Через день, Уильям, тебя ожидает превосходная взбучка, и тебе нужно будет постараться, чтобы её последствия не слишком сказались на твоей внешности и самочувствии. Попробуй побиться лбом о борт корабля с разбегу, что ли…

После этого оба приятеля разошлись, вполне довольные собой. Джек отправился на капитанский мостик, ну, а Уилл пошёл в каюту Элизабет, где та его дожидалась после общего собрания.

Нельзя сказать, чтобы у капитана «Голландца» было совсем уж безоблачное настроение: недавнее плавание на борту корабля-призрака, двойной обмен с отцом, и, наконец, ссора с приятелем на собрании - всё это не могло просто так пройти для него. Так надо ли удивляться тому, что в каюту он пришёл в полном раздрае?

Элизабет в это время играла с ребёнком, и потому далеко не сразу заметила плохое настроение своего мужа. Она подхватила ребёнка на руки, и протянула его Уильяму.
- Смотри, Уилл, - сказала она. - Вот и твой папа вернулся!
- Где?! - в ужасе подскочил со своего места Уильям. - Элизабет, что это ты говоришь? Где это ты увидала моего отца?
- А я сейчас вовсе не с тобой разговариваю! - смеясь, ответила Элизабет. - Я сейчас говорила с нашим ребёнком. Пока тебя не было, я попросила Барбоссу его окрестить, и наш добрейший Гектор выполнил мою просьбу. Ты же, наверное, знаешь, что я собиралась назвать нашего малыша в твою честь? Ну, так мы с Барбоссой и сделали…. Хотя, тебе, как я вижу, это совершенно неинтересно! Тебя отчего-то, ничто не радует. - добавила она, только теперь заметив, с каким безразличием отнёсся Уилл к её рассказу.
- Нет, отчего же! - с трудом сдерживаясь, чтобы не накричать на неё, сказал ей Уилл. - Поверь мне, Элизабет, меня всё радует! И то, что ты теперь занимаешься только этим ребёнком, и то, что ты дала ему имя, даже не посоветовавшись со мной, и то, что ты выпытывала у моего отца сведения обо мне, и то, что на совете ты была на стороне Джека…. Вообще, - добавил он. - Чем больше я здесь нахожусь, тем больше мне нравится всё то, что тут происходит. Так нравится, что порой я даже думаю о том, что уж лучше бы я оставался на «Летучем Голландце»!
- Замолчи! Как ты вообще можешь так говорить?! - в ужасе воскликнула Элизабет. - Уилл, мне кажется, ты сейчас не вполне отдаёшь себе отчет в своих словах и поступках. Я знаю, что в этом нет твоей вины: это «Летучий Голландец» так на тебя влияет. Но я-то тут при чём? Зачем ты сгоняешь на мне злость? Что плохого я тебе сделала? Если уж тебе так не нравится то, что я назвала нашего ребёнка в твою честь, то ты мог просто сказать мне, и я дала бы ему другое имя…. Хотя, Тиа Дальма и советовала мне сделать именно так…
- Нельзя верить всему тому, что говорит Тиа Дальма! - заметил Уилл. - В конце концов, она тоже может ошибаться.
- Да, но Джек утверждает, что Тиа Дальма никогда не ошибается, - возразила Элизабет. - А он знаком с ней не один и даже не два года.
- А с какой это радости я буду верить всему тому, что болтает Джек? - воскликнул Уильям. - Если хочешь узнать, Элизабет, то Джеку я верю меньше, чем кому бы то ни было. В его словах нет ни капли правды: он всегда врёт и обманывает!

И, сказав так, он выбежал из каюты, хлопнув дверью.

Элизабет только покачала головой.

- Я всё равно не верю в то, что ты говоришь! - сказала она. - И я знаю, что ты вовсе не такой плохой, как хочешь казаться. Я уверена в том, что пройдёт совсем немного времени, и ты станешь таким, как был раньше. Ну, а пока я наберусь терпения и немного подожду, пока ты опять станешь прежним…

[Briza]

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА 1
По мере того, как «Жемчужина» приближалась к цели своего плавания, её капитан становился всё более мрачным. Последнюю неделю пути он почти не выходил из своей каюты. Что он там делал, для всех оставалось загадкой. По крайней мере, до тех пор, пока за полдня до прибытия на место, Джек не решил, наконец, прервать своё добровольное заключение под домашний арест. Выйдя из своей каюты, он отыскал Уильяма, который во время его отсутствия, исполнял обязанности капитана, и протянул ему целую пачку исписанных листов.

- Вот, возьми это, - сказал ему Джек. - Может быть, тебе и пригодится.
- Что это? - спросил молодой человек, разглядывая листы.
- Да так: ерунда! - махнул рукой Джек. - Всего-навсего, просто мои мемуары. Понимаешь, мне вдруг отчего-то захотелось их написать, вот и всё.
- Твои мемуары? - удивился Уилл. - Ну, и что я должен буду с ними делать?
- Что хочешь, то и делай, - ответил Джек. - Если хочешь, то можешь сжечь их в камине или выбросить за борт. Но, на твоём месте, я бы их всё-таки, почитал: глядишь, и вынес бы для себя что-нибудь ценное. Ведь, учиться никогда не поздно, так?
- Так, - согласно кивнул Уильям. - Но ведь ты в последнее время обучил меня столь новому, что я не уверен в том, что вообще смогу узнать что-нибудь новое…. Хотя, - сказал он, - мемуары я твои, конечно, прочитаю. Если это для тебя так важно…
- Да нет, мне-то, как раз, на это глубоко плевать, - покачал головой Джек. - Гораздо больше меня сейчас заботит другое…. Скажи, ты ещё не забыл про песо? - добавил он, обращаясь к приятелю.
- Нет, не забыл, - ответил тот. - А что?
- Завтра к вечеру мы будем на месте, - понизив голос до шёпота, сказал Джек. - Не знаю, чем обернётся наша завтрашняя авантюра. Однако, ещё до нашей высадки я должен буду позаботиться о песо. Возьми его, - сказал он, протягивая Уильяму монету. - Если завтра всё пройдёт благополучно, то ты мне вернёшь его в тот же день. Ну, а если со мной что-то случится, то из моего дневника ты узнаешь, что тебе нужно будет делать.
- Что-то не узнаю я тебя, Джек! - покачал головой Уилл. - Откуда у тебя это упадническое настроение, а? Ведь ты даже не обсуждаешь с нами план завтрашней высадки. Неужели тебе уже всё настолько безразлично, что ты на всё плюнул?
- А что тут ещё обсуждать? - усмехнулся капитан невесёлой улыбкой. - Всё будет в точности, как на острове Бимини: в древний храм отправимся только я, ты и Барбосса. Да, ещё в качестве гребцов с нами будут Пинтель и Раджетти.
- Как я понял, об участии Элизабет в нашей вылазке речи не идёт? - спросил Уильям.
- Ну, только в том случае, если ты сам меня об этом попросишь! - усмехнулся капитан.
- Вот и замечательно! - сказал Уилл. - По правде говоря, Джек, я опасался того, что ты включишь её в состав участников вылазки. А мне бы не хотелось, чтобы она подвергала себя опасности.
- Нет - нет, что ты! - замахал руками капитан. - Эта особа была бы последней, кого я пожелал бы взять с собой на остров. Слишком уж она непредсказуема: несмотря на достаточно долгое знакомство,я даже иногда не знаю, что у неё на уме и что именно она собирается сделать.
- В таком случае, я за неё спокоен,- сказал Уильям. - Безопасность Элизабет и ребёнка - самое главное для меня!

Сказано это было с такой убеждённостью, что Джека даже передёрнуло. Нет, капитан более чем лояльно относился к своему приятелю, а также к его жене и сыну. Но за последние несколько месяцев тот просто замучил всех своей излишней заботой об Элизабет и ребёнке: буквально каждый, кто находился на борту "Жемчужины", и в первую очередь, её капитан, теперь должны были рассчитывать буквально каждый свой шаг, чтобы, не дай бог, не причинить беспокойства Элизабет или её сыну. И чем больше смотрел Джек на эту семейную идиллию, тем больше давал он себе страшных клятв и зароков никогда не влюбляться по-настоящему.

- Слушай, Тёрнер, - обратился он к приятелю. - Ты вообще в состоянии думать о чём-нибудь ещё кроме своей обожаемой и ненаглядной жены? В то время, когда я тобой только познакомился, ты был ещё вполне нормальным, если конечно, не считать твоих дурацких пунктиков насчёт освобождения твоего отца. И что же стало с тобой теперь, а? Вот ответь мне пожалуйста: на кого ты стал похож?
- Я не стал - я и был похожим, Джек, - ответил Уилл. - Похож на своего отца.... Ну, и наверное, на мать.
- Ну, не-ет! - покачал головой Джек. - Не знаю, на кого там ты был похож прежде, но сейчас ты сильно смахиваешь на сумасшедшего.... И что хорошего ты нашёл в семейной жизни, а? Вот, хоть убей, не понимаю! - добавил он, пожимая плечами. - Утром просыпаешься - и видишь возле себя женщину. Днём выходишь к обеду - опять эта же женщина возле тебя. Вечером ложишься в кровать - и снова рядом с тобой всё одна и та же женщина. Так ведь, и с ума спятить не долго!
- Смотря какая это женщина, Джек, - сказал ему Уилл. - Кстати, насколько я знаю, ты ведь тоже не однажды пытался завоевать расположение Элизабет. Или, может быть, я ошибаюсь?
- Так это же было просто так: шутки ради! - усмехнулся капитан.
- Шутки ради?! - повторил Уильям каким-то несвойственным ему зловещим голосом. - Так значит, ты шутки ради чуть не довёл меня до безумия? Тогда, когда вы с Элизабет после нападения кракена целовались на палубе? Хороша шуточка: нечего сказать!

Сказав так, он резко развернулся и пошёл к себе в каюту.

- Ну, вот: обиделся! - в недоумении развёл руками Джек. - А что я ему такого сказал, а?...

***
К вечеру этого же дня, "Чёрная Жемчужина" подошла к острову Нан-Танах и бросила якорь возле его восточной оконечности.

Надо сказать, что остров этот по своей сути был не совсем островом, а, если говорить более точно, древней постройкой. Об этом свидетельствовала его почти идеально прямоугольная форма, которая хоть и изменила свои очертания за многие тысячелетия, но всё-таки ещё была различима. Как уже говорилось выше, остров этот вызывал суеверный ужас у жителей Понапе: они не только никогда не говорили на эту тему, но даже старались и не смотреть в сторону Нан-Танаха. Чудом было то, что Уилл смог уговорить одного из вождей местных племён и тот, под воздействием рома, кое-что рассказал об острове, имевшем столь недобрую славу. Надо ли говорить о том, что сам остров Нан-Танах был необитаемым?

В общем, достоверных сведений о Нан-Танахе у Джека не было, а те, что были, он считал всего лишь местными сказками и сплетнями, недостойными внимания. Но недостаток информации и плохие предчувствия, разумеется, не могли заставить капитана отказаться от экспедиции. Сразу после прибытия на остров, он велел начинать приготовления к высадке. Для начала он велел собрать ружья, порох и пули и сложить все эти припасы в мешок, который следовало затем погрузить в шлюпку. Также он приказал собрать такие необходимые в его предприятии вещи, как трёхдневный запас продовольствия, верёвку, топоры, лопаты и тому подобные вещи. Когда же всё необходимое было собрано, капитан приказал все участникам высадки сесть в шлюпку и велел отчаливать.

Экспедиция начиналась неплохо, и поначалу всё шло хорошо. Но когда шлюпка подошла почти к самому острову, случилось небольшое происшествие.

Стояла ясная погода. Заходящее за горизонт солнце окрашивало море и приближающуюся землю золотистыми лучами. Дул лёгкий попутный ветерок, и берег быстро приближался.

И вдруг, ни с того ни с сего, сидевший на вёслах Пинтель закричал как сумасшедший, после чего бросил вёсла и начал поспешно креститься.

- Эй, что ещё случилось? - раздражённо спросил его Джек.
- Мешок!... - в ужасе прошептал Пинтель. - Мешок...
- Ну, и что - мешок? - не понял капитан.
- Мешок .... он.... он шевелится! - воскликнул Пинтель. - Вот.... Опять!... Вы видите?
- Вот идиот! - прокомментировал его слова Джек. - Вот вечно так: пьют, пока зелёные черти мерещиться не начинают!.. Запомни, пьяница: мешок не живой - он не может шевелиться!
- Если только.... Если только в нём никто не сидит, - вмешался в разговор Барбосса. - Ну, а поскольку мешки укладывали в шлюпку при нас, то значит, там и сидеть никто не может.

И в это время, словно бы опровергая его слова, один из мешков сильно дёрнулся. Тут уже и самые недоверчивые убедились в том, что Пинтель был прав.

- Так!... - протянул Джек, который наконец понял, почему шевелится мешок. - Элизабет, дорогая, а ну, быстро вылезай оттуда, где ты спряталась!

Мешок ещё раз сильно дёрнулся, потом открылся и из него вылезла девушка.

При виде своей возлюбленной, Уилл от досады только закусил губу. Ещё бы: все его попытки оградить Элизабет от участия в сомнительной авантюре, закончились полным провалом!

- Так я и думал! - усмехнулся Джек. - Мне ещё на "Жемчужине" показалось подозрительным то, что тебя не было на палубе. Ну, а теперь, цыпа, дорогая, - обратился он к девушке, - признавайся, что именно ты выбросила из мешка прежде, чем самой туда залезть?

- Между прочим, Джек, - даже не посчитав нужным отвечать на вопрос капитана, сказала Элизабет. - Между прочим, с твоей стороны было форменным свинством даже не предложить мне участвовать в вашей высадке на остров. А может, я тоже хочу искать кристаллы из Атлантиды! А может быть, я смогу быть вам полезной во время экспедиции!

- Зачем ты залезла в мешок? - спросил девушку Уильям. - Почему ты мне ничего не сказала?
- А что толку было говорить тебе об этом? - пожала плечами Элизабет. - Ведь ты же всё равно не разрешил бы мне принять участие в вашем предприятии. Вот я и подумала, что если я спрячусь в мешок, а почти у берега вылезу, то вы наверняка не выбросите меня за борт и вынуждены будете взять меня с собой.
- Хм!.. А это неплохая идея! - задумчиво протянул Джек. - Что, если нам и в самом деле выкинуть тебя из шлюпки, цыпа?
- Только попробуй! - сказал Уилл, который тут же встал на сторону своей возлюбленной. - Если ты, Джек, хоть пальцем до неё дотронешься, то я тебя самого вышвырну за борт!
- Да?... - недоверчиво переспросил Джек. - Ну, ладно: никого выкидывать из шлюпки мы не будем... Но всё же, Лиззи, - обратился он к девушке, - ты так и не ответила на мой вопрос: что именно ты вытряхнула из мешка прежде, чем сама туда залезла?
- А я и не знаю! - пожала плечами Элизабет. - Я выложила из мешка всё, что там было. А вот на то, чтобы разглядеть то, что я выложила, у меня уже не оставалось времени.

- Ну, что ж! Поздравляю тебя, дорогая! - саркастически усмехнувшись, заметил Джек. - Своими непродуманными действиями ты лишила нас еды, питья, оружия и необходимых нам инструментов. Теперь, если нам понадобится взломать какую-нибудь дверь, мы попросту не сможем это сделать!
- Ничем не могу помочь, - развела руками Элизабет. - Если бы ты с самого начала разрешил мне участвовать в вашей экспедиции, то мне не пришлось бы прятаться в мешке. А так.... Ну, извините....

- Уильям, ты плохо приглядываешь за своей женой! - сказал приятелю Джек. - Почему ты не заставил её остаться на "Жемчужине"?
- А что, по-твоему, я мог сделать? - пожал тот в ответ плечами. - Единственный способ заставить Элизабет остаться на корабле - так это приковать её к мачте. А я на такие действия решительно не способен.
- По-моему, я тебе уже говорил о том, что за ней нужно лучше приглядывать, - сказал Джек. - На худой конец, ты мог запереть её в каюте.
- А я вот вообще не понимаю: о чём может быть спор, - вмешался в разговор Барбосса. - Конечно, было бы лучше, если бы Элизабет оставалась на корабле. А раз уж она здесь, то не лучше ли просто принять это как данность?
- Наверное, ты прав, - был вынужден согласиться с ним Джек. - Ладно, дорогая, - обратился он к девушке. - Так и быть: можешь оставаться с нами. Но имей в виду: твоего вмешательства в мои планы я терпеть не намерен. Если ты хоть раз попытаешься помешать мне, то я в тот же миг отправлю тебя обратно на "Жемчужину". Тебе это понятно?
- Понятно, чего уж там! - кивнула Элизабет. - По правде говоря, Джек, я и не собиралась тебе мешать. Единственное, чего я хочу - так это посмотреть на развалины муанского храма.

Пока они вели этот разговор, шлюпка причалила к берегу.

- Ну, а теперь, - сказал Джек Уильяму, - веди нас туда, где ты видел древние развалины.
- А я их и не видел! - ответил тот. - Просто, мне сказали о том, что храм, который мы ищем, находится здесь, вот и всё.
- Ох, точно я кого-то натыкаю носом в древние развалины, когда найду их на Понапе! - покачал головой Джек.
- Ну да: я их не видел, - подтвердил Уильям. - Но зато видели мои люди с "Голландца". Они обошли весь этот остров и нашли муанский храм.
- А! Ну, тогда, другое дело! - обрадовался капитан. - Ну что же, веди нас туда, где твои люди видели древние развалины.

И, оставив Пинтеля и Раджетти стеречь шлюпку, четверо приятелей отправились осматривать остров.

Поиски древнего храма не заняли у них много времени: он отыскался почти возле самого берега, сразу же за пальмовой рощей.

На вид это было какое-то странное сооружение, немного напоминающее ацтекские пирамиды, но в отличие от них, имевшее анфиладу колонн, которые подпирали треугольную крышу храма. Впрочем, сейчас определить первозданный облик древнего сооружения не представлялось возможным: слишком уж основательно поработали над храмом время и стихия.

- Да, странное сооружение! - покачал головой Барбосса. - Сколько живу, а подобных ему ещё не видел!
- Нам - туда! - сказал Джек, указывая рукой на пространство между колоннами. - Мой компас явно указывает в ту сторону.

И, сказав так, он неторопливо зашагал к наполовину разрушенной лестнице из зелёного мрамора.