ПКМ: 300 лет спустя

[Li Nata]

***

Джек, против обыкновения, сегодня задержался.
Он не хотел быть один, и ему очень хотелось выпить. Немного - лишь для того, чтоб смягчить резкость окружавшей его действительности.

Небольшая группа людей сидела за столиками открытого кафе, обсуждая прошедший день. Теплая ночь и неяркий свет, лившийся из стилизованных под старину фонарей, как ничто иное располагали к дружеской, задушевной беседе.
Барбосса, как всегда, блистал.
Элли пила мартини и вид у нее был задумчивый. Казалось, что она находится не здесь, и мысли ее далеко. Тони сидел рядом с ней, как страж, рьяно защищающий свое имущество.
Джек откровенно завидовал Барбоссе. Сам он давно так не смеялся. Так беззаботно.
Видимо, на самом деле Джек что-то искал эти 300 лет, и это что-то постоянно от него ускользало. Вместо того, что бы радоваться тому, что находится здесь и сейчас. Похоже, капитан Джек Воробей совершил большую ошибку, выпив эликсир вечной молодости. Да и к съемкам Барбосса относился по-другому - он искренне радовался каждой минуте.

Джек тоже упивался съемками, хоть это и было жалкой пародией. Здесь он снова чувствовал себя живым и, как ни странно, свободным. Но он не мог наслаждаться жизнью так, как делал это его давний соперник. И Джек ему откровенно завидовал.

Воробей смотрел на людей, которые стали ему близкими за все это время, и грустью думал о том, что рано или поздно это все закончится.
Он смотрел на Тони и Элли и понимал, что терпение его на исходе. Джек поставил бокал, попрощался и ушел.
Элли, заметив его уход, как-то сразу погрустнела. Залпом допила мартини, хотя его было еще довольно много. Немного позже она попросила Тони принести еще один.
- Может, на сегодня довольно, дорогая?
Элли устремила на него красноречивый взгляд. Она знала, что Тони не может ей отказать ни в чем. Было немного неловко его так бессовестно использовать. Но она хотела уйти отсюда. И главное - уйти одной. Что бы не было этих долгих и нудных объяснений с Тони, который уже давно напрашивался «зайти ненадолго».

Как только Тони скрылся за дверями кафе, Элли встала и ушла, наспех попрощавшись со всеми сразу.
- А где же Элли? Я принес ей мартини, бьянко, с лимоном, как она и просила, - Тони был растерян и, казалось, говорил сам с собой.
Все сконфуженно молчали, лишь Барбосса, откровенно веселясь, произнес:
- Думаю, ей наскучило наше скромное общество. И она решила подышать другим воздухом... ближе к морю. Там водятся такие птички... Тони, с каких пор Элли заделалась птицеловом?
Тони помрачнел, как туча.
- Девки - двигатель прогресса, - не к месту ляпнул Барбосса и захохотал.

«Зачем я столько пила», - думала Элли. Ноги сами несли ее к морю.

Джек снова сидел на берегу. Один. Одиночество - его вечный спутник. Одиночество - он почти свыкся с ним. Одиночество - всегда и везде. Так было, и так будет.
Часто ночью, в перерывах между съемками, он бродил по берегу или просто бесцельно сидел на песке.

- Джек?
Он не ожидал ее увидеть. Но отчего-то не удивился.
- Элли. Как вы нашли меня?
- Многие знают, что вы любите бывать здесь один.
- Но только вы пришли скрасить мое одиночество? - Джек иронично усмехнулся.
- Да, - с вызовом подтвердила Элли. - Можно? Вы на против?
- Пожалуйста, - пожал плечами Джек.
Элли уселась рядом на песок.

- Почему вы избегаете нас? - в упор спросила она.
- Нас - кого нас? - насмешливо переспросил Джек.
- Ну, нас, всех, Тони, меня...
- О, что вы, не думаю, что Тони будет особо рад моему скромному обществу.
- Расскажите мне о море, - неожиданно сменив тему, попросила она.
- Почему вы спрашиваете меня?
- Вы так разбираетесь во всем, что касается моря, кораблей, пиратов...
«Как ты недалека от истины, - подумал Джек. - Если бы ты знала...»

Ей так давно хотелось разговорить этого человека, такого одержимого во время съемок, и такого замкнутого после. Но новый съемочный день почти всегда был еще напряженней, чем предыдущий, а когда съемки заканчивались, Джек Роу исчезал. Но сейчас он был здесь, и выпитый мартини придавал Элли смелости.

Джек, помолчав немного, словно собираясь с мыслями, начал рассказывать ей о морских приключениях.
Элли внимала каждому его слову, и ее огромные глаза были широко распахнуты. Казалось, что в них отражается море.

Понемногу сквозь шум прибоя до них донеслась тихая музыка.
Негромкая мелодия, казалось, льется повсюду. Возникшая словно из ниоткуда, она была везде и в то же время нигде. Красивая песня, полная скрытой страсти, наполняла их сердца. Элли незаметно для себя начала отбивать такт изящной ножкой, обутой в легкую туфельку.
- Вы хотите танцевать? - неожиданно спросил Джек.
- Я? Что вы, непонятно, почему вы задаете этот вопрос, - немного смутилась девушка.
- Вы можете делать все, что хотите, Элли, поймите это. Почувствуйте свободу, почувствуйте музыку в себе...
Джек встал и протянул ей руку. Элли засмеялась и легко вскочила на ноги, доверчиво вложив в его ладонь свою. Глядя ей прямо в глаза, Джек прошептал:
- Доверься мне...

«Что я делаю», - мелькнула здравая мысль в голове у девушки.
Но Джек в этот момент был просто неотразим. За его спиной шумело море, оно жадно льнуло к его ногам. И он сам казался морским божеством. Сопротивляться ему было невозможно.

Элли закрыла глаза и всем телом подалась к нему навстречу. Джек сжал ее ладонь в своей, вторую руку положил ей на талию.
«Что я делаю», - подумал он.
- Доверься мне... - снова прошептал он, чувствуя, как девушка тает в его объятиях.

И внезапно перед ним яркой вспышкой появилась совсем другая картинка.
Ночь, корабль, девушка в мужском камзоле, длинные волосы рассыпались по плечам. Она стоит, опираясь руками о фальшборт.
«Мы одинаковы с тобой», - говорит ей Джек.
«Ты умен, - отвечает ему девушка. - Беда в том, что я тебе не доверяю».
«Я тебе не доверяю» - назойливо стучало у него в голове.

-Доверься мне...- прошептал он.
«Я тебе не доверяю».
- Доверься мне... - шептал он.
«Я тебе не доверяю».
- Доверься мне.
- Я доверяю тебе, - внезапно тихим голосом произнесла Элли и еще крепче прижалась к Джеку.

И призрак Элизабет еще что-то говорил, но Джек уже не слышал этого. Призрак Элизабет исчез, отпустил Джека, оставив его в объятиях Элли, ибо воспоминание не могло сравниться с живой, любящей девушкой. Сила Элизабет не шла ни в какое сравнение с той силой любви, которой была полна реальная Элли. Джек прижал к себе девушку настолько сильно, насколько мог, сжал ее в объятиях так отчаянно, словно от этого зависела чья-то жизнь.

Через мгновенье, с усилием расцепив объятия, они начали свой странный танец на берегу моря.
И танец захватил их до конца, заставив забыть время и имена, и, кружась в этом странном единении тел, они были одним целым. Джек держал девушку в объятиях крепко и в то же время бережно, словно хрупкий цветок, который можно сломать неловким движением.

Музыка звучала все громче, но никто из них не удивлялся этому. Эта музыка была не снаружи, она была внутри. Песня звучала в их сердцах, заставляя сердца Джека и Элли биться в унисон. Джек и Элли не просто танцевали ночью не песке, нет, они сами исполняли песню любви. Редкое единение двух людей - когда каждая клеточка твоего тела чувствует, отвечает на движения другого, когда ваше дыхание сплетено в один узор, и тела ваши находятся в полной гармонии. Это был не танец, это была сама любовь. Джек замер на мгновенье, залюбовавшись девушкой, немного откинувшейся назад в его объятиях, и одной рукой провел по нежной шее, от подбородка вниз, задержавшись у тонкой ключицы. Не думая ни о чем, он наклонился к ней и нежно коснулся губами того места, где только что остановилась его рука. Скользнул губами вниз, опускаясь к груди, оставляя горячую дорожку на нежной коже девушки.
Элли судорожно вздохнула.

Внезапно Джек почувствовал смутное беспокойство. Он понял, что они не одни.
Джек поднял глаза и увидел Тони, стоявшего в нескольких шагах от них. Глаза его горели бессильной злобой, лицо исказила гримаса ненависти.
- Элли, мы не одни, - глухо сказал Джек.
Элли открыла глаза, словно пробуждаясь ото сна, резко выпрямилась и обернулась. Она встретилась взглядом с глазами Тони, но его лицо уже утратило злое выражение.

Она сильно смутилась, словно они были подростками, которых застали в родительской спальне. Элли была совершенно растеряна. Тони подошел к ним вплотную. Джек все еще держал девушку в объятиях.
- О, Элли, ты здесь, пойдем, нас все заждались, - Тони властно взял ее за руку и потянул к себе.

Элли обернулась к Джеку, и ее взгляд молил: «останови меня».
«Останови ее», - кричал, надрываясь, внутренний голос Джека. Джек Воробей отрицательно покачал головой. В этом жесте девушка прочла ответ на свою мольбу. Глаза ее наполнились слезами. Тони быстро увлекал ее за собой, прочь от берега моря, прочь от Джека, прочь от любви. Она шла, не сопротивляясь.

[Li Nata]

***

Соперничество Джека и Барбоссы достигло критической точки. Вместе они представляли собой гремучую смесь. Две противоположности. Барбосса изводил Джека подколками и, казалось, постоянно упражнялся в остроумии и злословии. Похоже было на то, что вдвоем им тесно не только на съемочной площадке, но и на всей земле. Понемногу и к Джеку возвращалась былая язвительность. Словно давние недруги, изучив до мельчайших подробностей друг друга, они не упускали ни одной возможности поиздеваться над старым знакомым. Иногда их шутки были остроумны, иногда - абсолютно непонятны окружающим. И если поначалу многие удивлялись таким странным взаимоотношениям, постепенно все привыкли и не упускали возможности посмотреть на разыгрываемый ими спектакль.

- Ну, Джек, не жди от меня пощады, - тихо произнес Барбосса, склонившись к самому уху Воробья. Джек кивнул с самым серьезным видом. Вокруг них блистали и переливались раскрашенные золотой краской сокровища ацтеков - слитки, монеты, украшения, кубки. Драгоценные камни сверкали в искусственном свете.
- Я думал, что хорошо тебя знаю, - начал Барбосса, - но ты оказался непредсказуемым человеком.
- Я мошенник, - развел руками Воробей. - Нечестный человек нечестен всегда. Честно. А за честным человеком нужен глаз да глаз. Никогда не угадаешь, когда он решит выкинуть что-нибудь глупое.

Джек выхватил шпагу у пирата, который стоял рядом, пинком оттолкнул его в сторону. Барбосса кинулся к Джеку, размахивая шпагой. Оружие, в отличие от сокровищ, было настоящим.
Зазвенел металл, и, скрестив свой клинок с клинком Воробья, Барбосса прошептал:
- Ну, что Воробей, не разучился драться? Давай померяемся силами. Дерись, как мужчина!
- Только в том случае, если ты не будешь драться, как женщина!

Барбосса зарычал в ответ и обрушил на Джека мощный удар. Ловко увернувшись, Джек начал яростно атаковать противника, удачно срезав несколько перьев с его шляпы. Соревнуясь в мастерстве фехтования, Джек и Барбосса, словно танцуя, кружили по пещере, спотыкаясь о бутафорские сокровища, падая, поднимаясь, рискуя при этом свернуть себе шею. Внезапно Джек спрыгнул с камня и побежал, Барбосса кинулся за ним. Мозг Воробья лихорадочно работал. Удирая, Джек высматривал выгодную площадку для поединка.

- Тебе точно конец, приятель! - гремел Барбосса.
Гектор догнал Джека, но тот молниеносно обернулся и с легкостью отразил удар соперника. Барбосса был сильнее, опытнее. Но Джек был хитер и ловок, что с лихвой компенсировало все его недостатки.
Оступившись, Барбосса упал назад, и, не поднимая оружия, произнес:
- Что теперь, Джек? Мы, двое бессмертных, будем биться до скончания времен, до судного дня?
- Или пока ты не сдашься! - Джек склонился в шутовском поклоне. Барбосса схватил шпагу и бросился на Воробья.

Поединок возобновился с новой силой. И Джек, и Барбосса настолько увлеклись, что все происходящее казалось им реальностью, той реальностью, которая закончилась 300 лет назад. Вспомнив былые обиды, не замечали никого вокруг.
Они сражались так яростно, словно на самом деле решили убить друг друга. Все присутствующие следили за ними, затаив дыхание.

Лезвие шпаги Джека несколько рад довольно больно кольнуло Барбоссу.
- Ты не можешь меня убить, Джек! - произнес Гектор.

Барбосса сделал резкий выпад, и его клинок вошел в грудь Воробья. Рывком выдернул шпагу. Клинок обагрился кровью. Джек пошатнулся и упал на груду бутафорских сокровищ.

Тяжелое «а-а-а-ах» пронеслось под сводами в тишине, и вслед за этим раздался дикий, отчаянный вопль Элли. В ужасе девушка закрыла лицо руками. А когда она открыла глаза, Джека закрывала плотная толпа обступивших его людей. Элли пробивала себе путь, отчаянно работая локтями. «Только не это, нет, нет», - повторяла она себе, словно в бреду.
Но то, что она увидела, потрясло ее не меньше, чем вид окровавленного клинка Барбоссы, выдернутого из груди Джека.

Джек сидел на груде сокровищ, бледный, очень бледный, но абсолютно живой, и повторял, как заведенный:
- Все в порядке. Я в порядке. Все в порядке.
Действительно, рана не кровоточила, на камзоле был лишь небольшой порез и немного запекшейся крови. Было похоже на то, что Барбосса ранил Джека не так серьезно, как всем показалось вначале.
- Дайте вас осмотреть! - вслед за Элли пробился сквозь толпу врач, постоянной присутствовавший на съемках, ибо вывихи и ушибы были здесь обычным делом.
- Нет, не надо, это просто царапина, и крови немного, просто царапина.
Джек вывернулся из рук врача и твердо отстранил его от себя. Немного шатаясь, встал на ноги.

Элли обернулась к Барбоссе. Сквозь толпу его не было видно. Девушка снова пробиралась сквозь толпу, теперь уже назад, и не видела, какими глазами провожал ее Джек. Барбосса стоял на том же месте, на лице его было странное выражение.
С его клинка, острие которого смотрело в землю, тяжело скатилась и упала на пол пещеры жирная капля крови, издав отвратительное «хлюп». Капля крови Джека. Красной. Отвратительно красной.
Непонимание отразилось на лице девушки, а Барбосса, в сердцах отшвырнув шпагу, быстро пошел к выходу.

Элли, совсем не отдавая себе отчет в своих действиях, подошла к оружию, достала платок и вытерла кровь. Сжимая в руке окровавленный платок, сжимая так сильно, что заныла рука, Элли, пошатываясь, вышла на свежий воздух. Она чувствовала, происходило что-то странное.

- Подождите! - закричала она вслед Барбоссе. - Объясните мне, что все это значит?
Барбосса остановился и медленно обернулся. Вид его был страшен. Элли невольно отшатнулась.
- Объяснить? Нет, юная мисс. Лучше я дам вам один совет, самый важный для вас - никогда не связывайтесь с пиратами, тем более если они гораздо старше вас! Для вашего блага лучше обходите их подальше стороной. Запомните, что я вам сказал!

[Li Nata]

***

Джек прекрасно понимал, что они с Барбоссой слишком увлеклись тогда, в пещере, и приняли фильм за давно ушедшую реальность. Но Воробей не был уверен, что Гектор не преследует какие-то свои цели. Все это могло поставить под угрозу окончание съемок. Разоблачение Джека означало, что ему придется снова удирать. Но его так много удерживало здесь. Он не хотел бы уходить так. «Видимо, пришло время поговорить с Гектором начистоту», - думал Джек, направляясь к небольшому домику, в котором во время съемок жил Барбосса.

- А, Джек. Я ждал тебя. Знал, что рано или поздно ты решишься на мужской разговор.
- Какую цель ты преследуешь, Гектор? Ты хочешь, чтоб я исчез отсюда? - без предисловий начал Джек.
- О, Джек, ты слишком высокого мнения о себе. Или наоборот? Меня не интересуют такие мелочи. Да и Жемчужина мне твоя на самом деле не нужна. Огромное удовольствие было тебя изводить. Над тобой невозможно не смеяться. Ты так живо на все реагируешь... Поверь, мне совсем не интересно твое старое корыто с рваными парусами!
- Опомнись, Гектор! Она новая! - с чувством воскликнул Воробей.
- Ага, а движок-то у нее дизельный! - издевательски подытожил Барбосса.
- Знаешь, Гектор, я давно понял, что вы с прогрессом на «ты», но меня ваша взаимность уже доконала!
- Джек, Джек. Я не вхожу в одну реку дважды! В отличие от тебя. Ты толчешься на месте, Воробей. Посмотри, мир изменился.
- И я тоже. И ты.
- О, да! Из шута горохового ты превратился в грустного Пьеро! Ха-ха, птичка Пьеро! Птичка, которая так и не научилась летать!- хохотал Барбосса.

Джек не выдержал. Слова Барбосса напомнили ему мерзкую рожу Дейви Джонса, и Воробей врезал ничего не подозревающему Гектору в челюсть. Барбосса рухнул на пол и, сидя на полу, удивленно произнес:
- Ого! Ты заговорил, как мужчина! Я тебя зауважал!

Он протянул руку Джеку. Воробей, не ожидая подвоха, протянул ему руку. Гектор, крепко ухватившись за руку Воробья, сильно рванул его на себя, в то же время ища свободной рукой что-нибудь потяжелее. Неловко сдвинутый стул попал Джеку под ноги, и Воробей рухнул прямо на Барбоссу. Тот вцепился в Джека мертвой хваткой, предварительно заехав чем-то по голове. Накрепко сцепившись, они покатились по полу, пытаясь лягнуть один другого. Джек, как более ловкий, чаще наносил удары, но вырваться не мог. Барбосса цепко держал противника. Внезапно они врезались в столик довольно-таки хрупкой конструкции. Одна ножка его сломалась, и все, что было сверху, рухнуло на них. Какие-то книги и несколько бокалов упали сверху, в довершении всего на голову Барбоссы, который оказался в тот момент на полу, упала закрытая бутылка, больно ударив его прямо в глаз. Съехав по его лицу, невредимая, она скатилась на пол.
Гектор одной рукой нащупал бутылку и поднял ее.

- Ну, и что дальше, Воробей? Может, выпьем? - тяжело дыша, спросил Барбосса.
- Может, - согласился Джек, утирая пот с лица.

Вскоре двое мужчин с немного помятыми физиономиями сидели в баре. Выпив бутылку в домике Барбоссы, они перебрались сюда. Гектор сам пошел к бармену и принес два полных стакана.
- Что это, - просипел Воробей, неосмотрительно отхлебнув изрядный глоток. Горло у него горело, - это... это... нечто невообразимое.
- Коктейль а-ля Барбосса, рецепт - мой, - довольно улыбался Барбосса, - напиток настоящих мужчин. Или твое нежное горлышко отвыкло от рома?
- Нет, он хорош, - проговорил Джек с трудом.

Совместное возлияние действовало на них благотворно, и они забыли о недавней драке.
И, благодаря крепкому напитку и странному, но столь удачному для них отсутствию посетителей, беседа их становилась все более задушевной.

- Пятнадцать человек на сундук мертвеца! - во всю глотку орал Барбосса.
- Йо-хо-хо, и бутылка рому! - проникновенно вторил ему Джек.
- Пей, и дьявол тебя доведет до конца! - не в той тональности завопил Барбосса.
- Йо-хо-хо, и бутылка рому! - с чувством пел Джек.

- А вот еще одна песня... Меня ей научила Ли... мисс Свонн. Давно... - Воробей поймал внимательный взгляд Барбоссы. И запел:
- Йо-хо, йо-хо, пиратская жизнь по мне!
- Хорошая песня, - одобрил Гектор.

Джек посмотрел на Барбоссу и неожиданно сказал, сменив тему:
- Хорошо, Гектор. Я дам тебе порулить. Скажу по секрету - я выкупил Жемчужину, и она теперь моя. Снова, как и раньше. И после съемок я уплыву на ней.
- Вместе с Элли? - заглянул ему в глаза Барбосса.
- Нет. Отснимем последние сцены, и я исчезну, - хоть язык у него заплетался, ответ Воробья был достаточно тверд.
- Думаешь, у тебя получится это, после запланированной на завтра сцены поцелуя? - Барбосса, казалось, насмехался. Впрочем, это было делом обычным.

- Нет, Гектор, я не буду ее целовать. - Джек отрицательно покачал головой. Взгляд его стал отсутствующим.
- Только не говори мне, что тебе не нравится девчонка! - с этими словами Барбосса небрежно откинулся на стуле, внимательно и немного с жалостью глядя на Воробья.
- Я не хочу делать ей больно, - Джек упрямо сжал губы.
- «Поматросил и бросил», конечно, это не про тебя, - издевательски произнес Барбосса. - С каких это пор ты стал так щепетилен?
- Уж лет сто, - просто ответил Джек.
- Тогда я буду ее целовать.

- Что???? - Джек подавился и закашлялся, стуча себя кулаком в грудь.
- Не дури, Джек. Я же вижу тебя насквозь. Тогда ты целуй ее, - произнес Барбосса, похлопывая Джека по спине.
- Не могу. Да и парень мне этот, Тони, надоел хуже жизни. Недавно он слишком сильно саданул меня веслом. Странно, что он еще и сам при этом не покалечился. И взгляд мне его не нравится. Не любит он меня, - с какой-то детской, обиженной интонацией произнес Джек.
- А за что ему тебя любить? За то, что его девка по тебе сохнет? - захохотал Барбосса.
Джек смотрел на него уже практически с ненавистью.

- Как ты там всегда говорил, бери, что хочешь, и ничего не отдавай, так? Что с тобой стало, Джек? - последний хлопок по спине Джека больше походил на удар.
Джек посмотрел Барбоссе в глаза, и взор его был на удивление ясен.

- Неужели ты опять хочешь последовать благороднейшей пиратской традиции - завязать драку, а потом удрать? Может, это твой шанс, Джек, все изменить и не бегать от жизни, а повернуться к ней лицом? С чего бы судьбе просто так делать тебе такие подарки, подумай, Джек... - с чувством произнес Барбосса.

Джек изменился в лице.
- Ну, что, смекнул? Да, ты же всегда был смекалистый парень, - удовлетворенно сказал Барбосса.

Джек сидел, опустив голову и погрузившись в свои мысли. Барбосса встал, и сильно шатаясь, вышел на улицу. Снаружи послышалось:
- Йо-хо-хо, и бутылка рому!

[Li Nata]

***

Элли сидела, закусив губу до крови. Они снимали последнюю сцену - сцену в хижине Далмы, где все выжившие в ужасной битве с кракеном решали вернуть Джека Воробья. Как ни странно, этот эпизод давался ей очень легко. Казалось, что Джек исчез на самом деле. Сцена была до того реальна, что хотелось ущипнуть себя, чтоб проснуться. Мир потускнел - Джек не появлялся сегодня на съемочной площадке. Впрочем, ему нечего было сегодня здесь делать. Съемки почти закончились.

Да и вообще его никто не видел, поговаривали, что он куда-то уехал еще вчера. Не похоже было, чтобы он возвращался.

При воспоминании о вчерашнем дне Элли хотелось завыть в голос.
Вчера она, играя Элизабет, отдала его кракену. Элли чувствовала себя так, словно это она, а не мисс Свон оставила Джека погибать.
Сегодня ночью Элли не спала.
Вчера она целовала Джека. И мысли об этом не давали ей заснуть.

Как грустно он смотрел на нее, словно прощаясь. Она знала, что это был конец, они расставались. Последняя сцена вместе, прощальный поцелуй. Сладкий и горький одновременно. Элли вложила в него всю свою невысказанную любовь. И Джек, словно ожидая этого и в то же время удивляясь, отступил под ее напором назад, но даже не прикоснулся к ней. Бессильно опустил руки. Словно смирился с судьбой. Только его губы - о, его губы говорили о другом, совсем о другом. Несколько секунд единения двух людей, всепоглощающего, страстного, губительного. Всего несколько секунд. И это не была игра. Закрыв глаза, отрешившись от всего, Элли и Джек целовались у мачты у всех на виду. Мир вокруг них словно не существовал.

Каким-то чудом оторвавшись от него, она, как в бреду, пристегнула его руку наручниками.
Боже, как же он смотрел на нее.
Элли была в полном смятении. Так может смотреть только тот, кто любит. Он любит ее! Она была уверена в этом. Она сходила от этого с ума. «Пиратка», - сказал он. А она больше всего на свете хотела его снова поцеловать. И ничего, что от него несло перегаром, видимо, накануне он хорошенько напился. В конце концов, он пират...

Элли так и не поняла до конца свою героиню. Было похоже на то, что Элизабет Свонн любила Джека Воробья. Но любила ли она его так, как Элли любила Джека Роу? Почему же мисс Свонн своими руками убила его? Как она могла?! Сама Элли не за что бы так не поступила. Она использовала бы любую, самую малую возможность, что бы спасти Джека. Или бы осталась с ним. Роу или Воробьем - она уже не понимала. Она не отдавала себе в этом отчета, но Джек Роу и Джек Воробей интуитивно представлялись ей одним человеком.

В довершении всего тем же вечером она поссорилась с Тони.
Он видел их вместе, и вечером проявил особую настойчивость. А она ему опять отказала. Тогда Тони ушел в ярости, обозвав ее пиратской шлюхой. Таким злым, разъяренным она его никогда не видела. Это был не тот Тони, которым она так легко командовала. Которого она так опрометчиво недооценивала. В принципе, Элизабет не винила его. Она сама была виновата. Тони был мужчина, при том еще оказался собственником, а она видела в нем мальчика, которым так бессовестно играла. Ведь она на самом деле не любила Тони. Она любила Джека. И была готова на все ради него. Даже наплевать на свою гордость.

И теперь она сидела в хижине Далмы, сжимая в руках кружку, и чувствовала себя абсолютно раздавленной.
Да, она пиратка. Она вела себя как пиратка, использовала Тони, чтоб добиться внимания Джека. Это нечестно. Это так... по-пиратски.
Но Джек уехал, а Тони... Да они и не разговаривали больше.
Да и Тони не любил ее. Только теперь Элли поняла, что, скорее всего, он относился к ней как к вещи, которая обязательно должна ему принадлежать. Как сильно изменился тот милый парень, с которым она познакомилась перед съемками. А может, фильм о пиратах заставил Тони обнажить свою истинную натуру?

Элли ощущала пустоту. Дикую, невыносимую пустоту. Потому, что Джек ушел. Мир потускнел.
Неужели она так ошиблась... И совсем ничего для него не значит...
- За Джека! - Элли-Элизабет подняла кружку. - Он был добряк.
- А если бы мы могли вернуть красавца Джека? - нараспев протянула Тиа Далма.
- Ты бы согласилась? - глухим и чужим голосом спросил Тони.

Элли подняла глаза и встретилась взглядом с горящими глазами Джека. Он стоял молча и довольно далеко, и никто не видел, как он подошел. Сердце ее забилось с бешеной скоростью, и она ответила: «Да». Не Далме. Не Тони. Не Тернеру.
Она отвечала, глядя Джеку в глаза. В его черные, бездонные глаза...
Элли опустила вниз голову, а когда подняла, Джека уже не было. Он исчез. Испарился.
Просто ушел.
Но он вернулся. «Ты вернулся, Джек, ты вернулся, Джек», - звенело у нее в голове. Казалось, сердце вот-вот выскочит из груди. Хижина Далмы засияла яркими красками.
Ничто на свете больше не имело значения.
Джек вернулся.

[Li Nata]

***

Съемки закончились, члены съемочной группы и актеры разбрелись, кто куда. Кто-то давно спал и видел десятый сон, кто-то пил где-то, отмечая окончание съемок, кто-то уже уехал.

Джек Воробей стоял на палубе Черной Жемчужины, и легкий ветер развевал его волосы. Вот она, эта злополучная мачта.
Два поцелуя. Две женщины. Которые никогда не будут принадлежать ему. Между ними - триста лет.
Элизабет. Он простился с памятью о ней. И отпустил ее. И, что главное, кажется, что и она отпустила его... Если это возможно. Спустя 300 лет.
Он полюбил другую женщину. Надо же...

Жемчужина. Все, что у него есть - это Жемчужина. Это так много.
И так мало.
Элли.
Как бы он хотел им воспользоваться советом Барбоссы. Остаться с Элли... и Жемчужиной.

Джек не мог ошибаться. За 300 лет он не стал большим знатоком женских душ, но все же многое, очень многое научился чувствовать и понимать. «Элли, девочка моя. Так будет лучше... Лучше, если ничего не будет... Тебе будет больно, я знаю. Но ты забудешь меня. Ты должна...», - думал Джек.

Все закончилось. Пора уходить. Медлить нельзя. Еще немного - он просто не сможет уйти.
Элли, прощай. Один поцелуй, но какой... Сколько страсти было в нем, сколько искренности. И Джек на мгновенье потерял голову, отдавшись этому чувству.
А потом, как и тогда, щелчок наручников... Пиратка...

Если он мог остаться с ней. Если бы он мог наслаждаться жизнью, как Барбосса, она сейчас принадлежала бы ему. Только ему.

- Джек, - тихий оклик вернул его к действительности. Не веря тому, что это происходит наяву, не веря собственным ушам, Воробей медленно повернулся.
- Джек, - тихо повторила Элли.

Джек вопросительно и молча смотрел на нее, это молчание длилось несколько секунд, а потом девушка рванулась к нему, порывисто обняла его, словно боялась, что он оттолкнет ее и спрятала голову у него на груди. Рука, на которой было ее фамильное кольцо, немного дрогнула. Кольцо стало как будто горячим, и палец начало как-то необычно покалывать. Но на это она не обратила особого внимания. Она обнимала Джека, и боялась пошевелиться. Элли словно не верила, что решилась придти сюда. «Пусть это не будет сном, пожалуйста, Джек, не отталкивай меня», - молила она про себя.

Руки Джека медленно обвили ее талию. Девушка вздрогнула от горячего прикосновения. Джек стоял, обнимая ее, наслаждаясь трепетом нежного тела, биением девичьего сердца у своей груди, чувствуя легкую дрожь тела девушки. Воробей был не в силах отказаться от этого подарка бессердечной судьбы. Он сильнее прижал ее к себе. Легкая куртка, лишь наброшенная на плечи девушки в эту теплую ночь, упала на палубу, и застежки гулко звякнули. Волшебство момента разрушилось. Все встало на свои места. Джек очнулся.

- Уходи, Элли, - внезапно севшим голосом прошептал он.
«Только не уходи», - шептал он про себя. Девушка отрицательно покачала головой, и подвески в ушах тихо звякнули. Джек, не в силах сдерживаться, прикоснулся губами к нежному ушку, остановив перезвон сережек, скользнул губами по ее лицу. Потеряв остатки самообладания, Джек отчаянно впился ей в губы. Элли с жадностью ответила на поцелуй, крепко обвив его шею руками, словно стараясь удержать его, не дать ему уйти, не дать исчезнуть, не дать ему оставить ее. Долгий и страстный поцелуй, в котором они, казалось, растворялись без остатка.

Руки Воробья сами нашли молнию, и платье с легким шелестом соскользнуло с плеч. Джек целовал ее нежные плечи, зная, что они уже не смогут остановиться. Слишком сильно они этого хотели... давно... они оба...

«Ты не должен этого делать», - твердил ему усталый внутренний голос. Но Джек, не слушая его, снова прильнул к ее губам, отчаянно и жадно. Он целовал ее исступленно, неистово, ненасытно. Чувствуя, как прошлое меркнет и исчезает, лишь эти губы и эта девушка - и Жемчужина, сейчас и навеки - Элли. Он больше уже не был прожженным пиратским капитаном, не был измученным путником, прожившим много жизней, а мальчишкой, просто мальчишкой, срывающим запретный плод с чужого дерева. Ведь он должен был оставить ее, и если не сейчас, то потом - непременно, причинив ей еще большую боль. Но сейчас доводы рассудка были бессильны по сравнению с этой нежной девушкой, столь отзывчивой на его ласки. И время остановилось. Нет, не так. Времени не было вовсе. Словно исчезло вековое проклятие, что тяготело над Джеком, и мир замер. Не было ничего - только слияние двух тел, вечная гармония, женщина и мужчина, начало и конец, инь и ян...

- Я люблю тебя, Джек, - шептала девушка, и снова и снова, словно в беспамятстве повторяла его имя, - Джек, Джек, Джек...
Жесткая палуба Жемчужины, с небрежно брошенной на нее рубашкой Джека, была для них нежнее самой мягкой постели.
- Джек!! - выдохнула Элли.
…
Небо рухнуло на землю, и с землей поменялось местами. И звезды взорвались и рассыпались миллионами огненных брызг.

Джек открыл глаза и посмотрел на Элли. Глаза ее были закрыты, грудь ее тяжело вздымалась, над верхней губой застыли маленькие бисеринки пота. Ради этого стоило жить триста лет.
- Джек, - прошептала она и открыла глаза. - Мой пират...
Элли обвила его шею руками, нежно и обессилено поцеловала его в губы.
«Это моя женщина, - подумал Джек. - Сегодня. Хотя бы сегодня».
- Останься со мной, - хрипло прошептал он, едва касаясь губами ее нежных губ.
«Хотя бы сегодня», - добавил он про себя.

[Li Nata]

***

Маленький домик, примостившийся почти на самом берегу моря, надежно укрыл двух влюбленных.
Счастливая и утомленная, спала Элли, прижавшись к груди Джека Воробья.

Джек не спал.
Слишком долгий он прошел путь, чтобы тратить сейчас на сон драгоценные минуты счастья. Нежно и бережно держал он в объятиях спящую девушку.

Камушек стукнул в окно. Джек открыл глаза, медленно и осторожно освободился от нежных рук. Девушка что-то пробормотала во сне, обхватила руками подушку и прижала ее к себе. Светлые волосы разметались по сторонам.

Сердце сжала невидимая железная рука и стало почему-то тяжело дышать. Ветер. Сильный ветер. Что-то не так. Что же не так?
Джек прислушался.

- Капитаааааан, - завывал ветер.
- Джек, Джек, Джек, - стучали в окно маленькие камушки.
- Сперррррооооуууу, - шумел прибой.

Джек Воробей вышел на улицу. Ноги сами несли его к морю. Маленький камушек странно хрустнул под ногой. Джек наклонился. Из камушка одна за другой показались две клешни, и вот уже несколько камушков-крабиков резво щелкали по берегу. Еще один, и еще. Джек поднял глаза. В лодке, прямо перед ним, стояла женщина. Возможно, ее можно было бы назвать красивой, если бы не столь хищное выражение лица.
- Тиа Далма! Калипсо! Не скажу, что рад тебя видеть! Где пропадала? В преисподней или где подальше?
- Джек Воробей, - нараспев протянула она. - Ты изменился. Но все так же красив.
- А ты - нет, - с горечью ответил Джек. - Ты явилась со дна моря для того, чтобы сказать мне именно это?

«Ну почему именно сегодня???» - в отчаянии подумал Джек.
- Что тебе нужно, Тиа Далма? Да, и где же ты была, когда я звал тебя однажды?
- Было не время и не место, красавец Джек, - нежно пропела Тиа Далма.
- Так что же тебе нужно? - Джек уже начал терять терпение.
- Просто встреча старых друзей, малыш Джек. Посмотри, кто со мной.

Маленький городок безмятежно спал.
...На горизонте маячил Летучий Голландец. «Уилл. Ты опять пришел за своей невестой... Не в этой жизни, друг...»

- Пожалуй, отказ ты не примешь, - пробормотал Джек. Без тени сомнения он сел в шлюпку. Объятия Элли, казалось, возродили в нем прежнего капитана Джека Воробья.
- Возьми, - в темноте было сложно определить, что именно протягивает ему Тиа. Похоже было на бутылку. Таких Джек не видел уже давно.
- Что это? - с сомнением покосился Джек на бутылку.
- Старый, добрый, крепкий ямайский ром. Сейчас такого не сыщешь.
Усмехнувшись, он отхлебнул из горлышка. Напиток обжег горло, горячей волной разлился по всему телу.

- Привет, Джек. Рад старому другу? - устало спросил капитан Голландца.
Уилл практически не изменился, он был все так же молод и красив. Лишь черты лица его заострились. И все же он не походил на существо из мира живых.
- Не так чтоб слишком, - честно ответил Джек. - А что привело тебя сюда?
Уилл молча кивнул в сторону Далмы.
- Не мог отказаться от искушения повидать старого знакомого. Сколько лет мы не виделись?
- И не говори, Уилл, и не говори, - странные чувства обуревали Джека. - А как же проклятие, почему ты еще здесь? Ведь Элизабет ждала тебя?
- Элизабет изменила мне. Всего лишь раз, но этого было достаточно, - Уилл горько усмехнулся.
- Клянусь, это был не я, - просто сказал Джек.
- Я знаю, Джек. И я благодарен тебе, что ты помог Элизабет тогда, когда она так нуждалась в этом.
- А, это, забудь.

Джеку неловко было вспоминать его последнюю встречу с Элизабет. Он хотел тогда остаться... Она не позволила.
- Я ведь тоже был должен тебе, Уилл. Ты поднял со дна мою Жемчужину. И помог мне скрыться, исчезнуть.
- Я помню. Что ж, Джек, значит, мы в расчете.
- А когда снова на берег, Уилл?
- Скоро. Очень скоро. Только никто уже не ждет меня. Давно.

[Li Nata]

Давным давно, на Карибском море

...Маленький островок жил своей жизнью, когда на горизонте показался величественный фрегат с черными парусами. Все, от мала до велика, высыпали на берег посмотреть на это чудо. Шлюпки шли к берегу, и среди всех пиратов выделялся молодой красавец-капитан. Что привело его на этот остров?

Облик его дышал самоуверенностью и наглостью.
Довольный произведенный эффектом, капитан шагнул на берег. Он явно искал кого-то в толпе. Взгляд его остановился на молодой женщине с ребенком лет десяти, в довольно-таки старом, поношенном платье. И беременной снова.

С лица Джека медленно сползала самодовольная ухмылка, сменяясь искренним состраданием. Отбросив наглость и свой обычный шутовской тон, он подошел к ней.
- Лиззи? - дрогнувшим голосом, тихо сказал он, легко прикоснувшись к ее щеке своей огрубевшей ладонью.
- Джек, - так же тихо ответила она ему.

Женщина бросилась ему на шею, спрятав лицо в его волосах, вдыхая такой родной, забытый запах рома, пота и пороха. Толпа с недоумением взирала на пиратского капитана, столь нежно обнимавшего эту странную женщину.


Мальчик дергал женщину за платье.
- Мама, мама, кто это?

Элизабет, казалось, не слышала сына. Во все глаза смотрела она на Джека, который был все так же молод и красив, и совсем не изменился после их последней встречи десять лет назад.
Внимательный Джек Воробей заметил на ее шее веревочку. На ней было кольцо. Пальцем провел по этой тесемке.
- Лиззи, - снова прошептал он.
Она похудела. И, видимо, кольцо ей стало велико. Но она сохранила его у своей груди.

Да, Элизабет изменилась. Десять лет трудов и забот оставили отпечаток на ее лице. Она стала серьезней, мудрее и, если это возможно, еще красивее. Это была уже не девочка. Не смотря на свое бедное платье, это была прекрасная женщина.

- Уилл, это Джек… - наконец-то выдавила Элизабет и слова предательски застряли у нее в горле. К горлу подкатился ком, и слезы градом покатились по лицу. Воробей растерянно гладил ее по волосам, вытирал ее слезы, размазывая грязь со своих рук по ее щекам.

Минутой позже, опомнившись, Джек подмигнул ребенку.
- Я большой друг твоей матери. И твоего отца, - поспешно добавил он, увидев, как вытянулось лицо Уилла-младшего.

- Вы знаете моего отца?!? - недоверие и удивление сменились восторгом. В этот момент мальчик был почти счастлив. Он столько слышал от матери об отце, потом вдруг увидел его, пускай на один день, правда, а теперь этот капитан знает Уилла Тернера!
- Да. Я имел честь плавать с ним. Он отличный капитан и отчаянный рубака, - подтвердил Воробей.
Ответом Джеку был благодарный взгляд Элизабет.
- Идем. Я расскажу о твоем отце. Он славный малый, - произнес Джек, положив руку на плечо мальчика.

То, что увидел Джек, заставило его сердце больно сжаться.
Покосившийся дом, убогая обстановка. И рядом сын Уилла, похожий на Тернера, как две капли воды. Все, о чем думал Воробей вначале - это доказать упрямой Лиззи, что она сделала неправильный выбор, променяв Джека на несуществующего Уилла, покрасоваться и уйти - все это отошло на второй план.
Сострадание к ближнему, не имеющее ничего общего со страстью, было так в новинку для Джека, что он не узнавал сам себя.

Ближе к ночи Уилл-младший заснул сладким сном, вдоволь наслушавшись пиратских историй. Джек Воробей был мастер рассказывать такие, в которых правда тесно перемежалась с вымыслом.
Что бы не разбудить ребенка, Джек и Элизабет вышли из дома.

Их разговорам не было конца. Наперебой рассказывали они друг другу о своей жизни. Джек рассказывал Элизабет о своих приключениях и о страшных опасностях, которых ему удалось избежать. Она рассказывала о своей жизни и об Уилле-младшем. Мальчишка стал настоящим помощником матери.

Подул свежий ветер, и Джек обнял женщину за плечи. Элизабет не отстранилась. Слишком истосковалась она по той уверенности и спокойствию, которое дает присутствие мужчины рядом.
Наконец Воробей осмелился задать вопрос, который его так интересовал.
- Почему же ты не вернулась в Порт-Рояль, Элизабет?
- Я вернулась... Но все было чужим. Даже хуже, чем здесь. Имущество наше конфисковали. Дом мне уже не принадлежал. Многие помнили меня и показывали пальцами на улице, как на какую-то заморскую зверушку. Это было ужасно. А потом нас обворовали. И посадили в тюрьму. А Уилла отобрали у меня.

Джек не верил своим ушам. «А где же был ты, Джек», - спрашивал он сам себя. Ответ был очевиден. Грабил корабли и таскался по шлюхам? Похоже, что удача, которая всегда была при нем, отыгрывалась на тех, кто ему был так дорог.

- Я не знала, где мой сын. Тюремщик предложил мне сделку, - ровным голосом продолжала Элизабет, словно все это ее не касалось. - Он сказал, что выпустит меня, но я должна была заплатить. Это было ужасно. Ты ведь знаешь, Джек, я не шлюха...

- Узнав, где Уилл, я выкрала его, и мы спрятались в борделе, - бесцветным голосом сказала Элизабет и надолго замолчала, сцепив пальцы в замок так, что побелели костяшки. - Бедный мальчик, он ничего толком не понял. Не запомнил... И хорошо. Не спрашивай, что было там. А потом мы пробрались на корабль, и я договорилась с капитаном, что он доставит нас сюда. Я хотела вернуться... Сам понимаешь, чем я с ним расплачивалась.

Джеку было очень больно. Эта боль была сильнее, чем боль, причиненная сталью или свинцом. К тем он привык. Эта же была невыносима. Кровь стучала у него в висках. Он чувствовал себя, только себя виновником страданий Элизабет.
- А этот ребенок... - негромко произнес он.
- Нет, Джек, нет. Судьба сжалилась надо мной. Это действительно ребенок Уилла.
- Уилл... знает? - тихо спросил Джек.
- Уиллу я не рассказала. Но теперь он навсегда останется капитаном Летучего Голландца. И я виновата в этом.

- Нет, Лиззи, ты не виновата. Это я виноват во всем, - сказал Джек, опустив вниз голову и разглядывая свои сапоги. Он на самом деле чувствовал свою вину. Совесть мучила его, он думал о том, что должен был придти сюда раньше. Теперь он знал, что это такое - совесть. Он должен был остаться с Элизабет. Или просто - быть рядом, что бы помогать. Или забрать ее с собой. Она осталась одна, совсем одна с ребенком на руках в этом мире, а он, оскорбленный, ушел, и...
- Ты не виноват, Джек. Никто не виноват. Видно, это судьба. Помнишь, перст судьбы, - тихо произнесла Элизабет и погладила его по щеке.
Джек быстро перехватил ее ладонь и прижался к ней губами.

Все еще держа ладонь у своих губ, Джек медленно произнес:
- Я мог бы остаться с тобой... Уиллу нужен живой отец. И второму ребенку, который скоро родится.
- Ты ведь знаешь, Джек, что не можешь остаться. Ты так красив. Джек, ты нашел источник вечной молодости? - напрямик спросила Элизабет.

Он кивнул.
- Я так и думала. Капитан Воробей всегда получает свое.
- Не всегда, Лиззи, - Джек заглянул в ее глаза, но увидел там нечто, совсем не похожее на любовь. Элизабет нежно и ласково смотрела на него, но страсти в ее глазах не было. Доброта, нежность... Но не любовь.
- Не надо, Джек. Я поклялась до конца своих дней быть верной Уиллу.
- Но я не...
- Не надо, Джек. Не надо начинать тех отношений, бремя которых тебе не под силу.
- Но...
- Ты так красив, мой капитан... - прошептала она, нежно глядя на него. - И останешься таким навсегда. Как и Уилл. А я... я буду растить детей Уилла и ждать его. Всегда. Я его жена, и люблю его.
- Лиззи, но...
- Джек, я навсегда сохраню в своем сердце память о тебе. И это кольцо. Наверное, это наша последняя встреча. Тебе скоро придется уйти навсегда. Ты сам об этом знаешь.

Джек притянул ее к себе, вопреки здравому смыслу желая ее поцеловать, но она прижала свои ладони к его губам.
- Джек, не надо, - твердо остановила она его.
Воробей отпустил ее.
- У нас все равно бы ничего не вышло.
О, как же ненавидел Джек эти слова.
- У тебя другая жизнь, и ты это знаешь, - продолжала Элизабет.
Воробей опустил голову. Все правильно. Лиззи права.

Все так же, не поднимая глаз, он медленно и еле слышно произнес, страшась услышать ответ:
- А тогда, Лиззи... давно... ты хоть немного любила меня?
- Да, Джек, - честно ответила Элизабет.
- А как же Уилл?
- Я любила вас обоих, - просто сказала она. Джек понял, что она не врет. - Но Уилл предложил мне замужество, хоть и призрачное. Ты... ты же не мог предложить мне ничего. Прости, Джек.

Джек опустился перед ней на землю и обнял ее колени. Она гладила его спутанные волосы со множеством косичек. Он понимал, что Элизабет права, права во всем. И они не могут начать ничего нового. А старого не вернешь. Она так много пережила, эта нежная губернаторская дочка. Сейчас она спокойна и сильна. Такой он не видел ее никогда. Казалось, она просто излучает спокойствие. И ее недавние слезы при встрече там, на берегу, были всего лишь последней данью прошлому.
Она выбрала свою жизнь. И Джеку в ней не место.

- Джек, - Элизабет первая нарушила молчание, - не надо оставлять мне денег.
- Не надо от меня?
- Нет, Джек, нет, - она смотрела на него ласково, как на ребенка. - Моя жизнь проста. Я не хочу ничего усложнять. Просто пусть все идет, как идет. Своим чередом.

Она немного помолчала и добавила:
- Тебе лучше вернуться на корабль. Поздно уже. Моя репутация... То, что от нее осталось... и без того хрупкая. Не разрушай ее до конца. Мне здесь жить. И моим детям, возможно. Джек, вернись на корабль, прошу тебя.

Джек кивнул, встал и отправился на корабль. Она долго смотрела ему вслед.

[Li Nata]

***

Пираты, подгоняемые Джеком, практически заново отстроили дом Элизабет. Воробью нечего было больше здесь делать.
И все же он никак не мог решиться уйти. Джек не мог и не хотел оставлять Элизабет одну, снова на 10 лет, пока не появится Уилл. Да и толку, что Тернер мог сделать. Ни защитить ее, ни забрать с собой. Впервые Джек по-настоящему пожалел Уилла Тернера, капитана Летучего Голландца.

Джек держал в руках штурвал, просто так. Казалось, что тепло дерева перетекает живительной силой в его руки, в его тело, и становилось немного легче. Жемчужина, любимая Жемчужина. Воробей смотрел прямо перед собой и ничего не видел. И думал, думал, думал... Но решения не было. Ни уйти, ни остаться. Оба пути казались неправильными. А третьего не было. Два пути. А ему, как обычно, нужен третий. Но его не было. Пока не было.

Как-то боком, с повинными лицами к нему двигались два пирата. Мертог и Малрой. Увидев их, Джек против воли улыбнулся этой парочке. Солдаты-изменники. Незадачливые пираты. Раньше бы он не доверил им и пустой бутылки рома. Но сейчас его мнение изменилось. Пираты из них оказались лучше, чем солдаты. Мало того, за те 10 лет, что они плавали с Джеком, Мертог и Малрой заслужили некое уважение Воробья. Они всегда помогали друг другу. И стояли насмерть за своего капитана, не зная, что он бессмертен.

Воробей хорошо к ним относился. Чем-то они напоминали ему самого себя.
Ни пираты, и не честные люди. Два пути, снова два пути - и оба неправильные. А третьего, увы, нет...

- Нам бы поговорить с вами, капитан, - робко начал один.
- О дальнейшем! О жизни! - выпалил второй.
Они его немного побаивались. Джека это веселило.
Джек состроил грозную физиономию, стараясь не рассмеяться. Вид у парочки был просто уморительный.
- Капитан, мы хотим остаться. Для нас было честью плавать с вами.
- Но мы хотим остаться. На берегу, здесь.
- Ах вы, негодяи, хотите покинуть корабль?!

Мертог и Малрой хоть и явно робели, но все же Малрой продолжил:
- Мы... не хотим быть больше пиратами.
- Ага, Малрой нашел себе вдовушку... Пухленькую вдовушку, - радостно выпалил Мертог, хотя Малрой и пихал товарища локтем в бок.
- Да помолчи ты, - пробормотал Малрой, - а то я и про тебя расскажу.
Мертог захлопнул рот и воззрился на друга.
- Капитан, разрешите нам остаться.

Джек лихорадочно соображал.
Вот оно, решение. Но как сказать... Он не сомневался, что эти двое выполнят его просьбу. Но сказать им, признаться своим матросам в собственной слабости, нет, никогда...
Джек крепче сжал штурвал, и, собравшись с духом, сказал:
- При одном условии. Вы должны присматривать за миссис Тернер. И... помогать ей.

Пираты ничем не выказали своего удивления. Эта тема была под строжайшим запретом на корабле.
Однажды Гиббс, напившись до дури, проговорился команде о тех чувствах, которые на самом деле питал к мисс Свонн их капитан.

Гиббсу тогда здорово влетело.
Капитан был в ярости.

С тех пор этой темы никто не касался. Но все, у кого были глаза, не могли не замечать, что при упоминании имени жены капитана Летучего Голандца капитан Воробей менялся в лице. А Джека стали побаиваться, поскольку в ярости он оказался страшен. То, что он шальной, знали все, но что он может быть таким...

Поэтому пираты не удивились. И спокойно ответили:
- Да, сэр, мы присмотрим за ней.
- А если с ней что-нибудь случится, я с вас семь шкур спущу, - уже спокойнее произнес Воробей.
- Берегите ее, - добавил Джек и отвернулся.

Мертог и Малрой, поняв, что разговор окончен, поспешили на берег.

- Я говорил, что наш капитан - необычный пират, - сказал Мертог.
- Да, я тоже говорил это, - согласился Малрой.
- Он капитан необычного корабля, а раз он необычный пират, он необычный капитан необычного корабля. Раз он необычный капитан, у него необычная команда. Значит, и мы с тобой необычные, так?
- Не путай меня. Одно точно - миссис Тернер необычная женщина, моя Энни всегда так говорила о ней. Значит, это правда, что наш необычный капитан влюблен в необычную женщину?
- Молчи. А то он передумает.
- Точно. Поспешу-ка я к своей Энни. Она давно хотела подружиться с миссис Тернер. Теперь случай представится. А мы сможем выполнить наше обещание капитану Джеку.

[Li Nata]

***

В маленькую церковь вошел странный человек. Все в его облике выдавало разбойника. Бряцало оружие, и побрякушки позванивали в его волосах. За ним тащились двое рослых детин, волоча за собой тяжелый сундук.

Отец Мэттью, сухонький старичок, начал истово креститься. Ни мужчине, который только что вошел, ни следующим за ним людям здесь явно было не место.

- Не бойтесь, я не причиню вам вреда, - пират молитвенно сложил руки, тщетно пытаясь придать голосу нотки смирения, а плутоватой физиономии - выражение полного раскаяния.
- Ты никогда не получишь отпущения грехов, грязный пират, - с неожиданной силой для такого маленького человечка воскликнул священник.

- И не надо, - помахав грязным пальцем перед носом священника, сказал Джек, - это пожертвование на церковь.
- Кровавые деньги?! - с нажимом воскликнул отец Мэттью, и его надтреснутый голос неожиданно громко зазвенел под сводами церкви.

- Ладно, унесите, - небрежно бросил Джек. Пираты взялись за ручки сундука, явно намереваясь унести его.
- Подождите... я... мы... люди здесь небогатые, вы сами видели... я... вынужден принять этот дар... - старичку было явно не по себе. Было очевидно, что внутри него происходила отчаянная борьба.

Джек ослепительно улыбнулся, еле заметным жестом отдал приказание пиратам, и те повернули обратно с сундуком.

- Благодарю тебя, сын мой, за столь щедрый дар... - с трудом выдавил святой отец.
- Я не сын тебе, и благословение твое мне не нужно. А благодари Ли... миссис Тернер. Это ее молитвами... она... она... хорошая женщина, святой отец, - запинаясь, произнес Джек Воробей и, неожиданно круто развернувшись, размашистым шагом вышел из церкви.

Отец Мэттью трясущейся рукой приоткрыл крышку сундука, и, судорожно вздохнув, схватился за сердце. Так много проблем, накопившихся в их небольшом поселении, теперь можно будет решить благодаря одному движению руки этого разбойника, грешника... Кровавому золоту, оставленному пиратом, теперь предстояло послужить на благое дело.


***

Они засиделись допоздна. Элизабет, уставшая за день, уснула первой, а Уилл-младший все еще приставал к Джеку с расспросами. Воробей был рад этому. Каждый новый неправдоподобный рассказ отдалял его неизбежное расставание с этой маленькой семьей хотя бы на несколько минут.

Наконец и Уилл заснул, прямо сидя на полу. Джек поднял мальчика, отнес в кровать, с улыбкой погладил по голове.
- Удачи тебе, Уильям Тернер - младший, - прошептал он. - Береги мою Лиззи... свою маму...

Джек неслышно подошел к Элизабет. Казалось, что она крепко спит, отвернувшись лицом к стене.
Воробей наклонился к ней, почти касаясь губами ее волос.
- Прощай, Лиззи... - прошептал он и на несколько секунд прижался губами к ее затылку, обжигая своим горячим дыханием. - Прощай, моя пиратка...

Дверь стукнула. Элизабет, все так же лежа с открытыми глазами и глядя прямо перед собой, словно на стене было что-то достойное созерцания, прошептала:
- Прощай, Джек...

***

Жемчужина снова шла под всеми парусами и жадно ловила соленый ветер. Она летела навстречу новым опасностям и приключениям, которые всегда найдутся, если так их жаждешь, всей душой и всем сердцем. Сердце... И зачем тебя выдумали...

Джек верил, что Мертог и Малрой не дадут в обиду Элизабет. Они сдержат слово. И не из страха перед своим бывшим капитаном. А потому, что они просто хорошие ребята. Таких сейчас мало...

Сердце Воробья ныло, не переставая. Сердце... Непозволительная роскошь для пирата. Джек знал, что никогда больше не увидит Лиззи. Как никто другой, он понимал теперь Дейви Джонса. Но Джек не мог вырвать себе сердце. Он должен был вырвать из сердца образ Элизабет.

Прошло время, и Джеку Воробью стало казаться, что ему удалось справился с этой задачей. Он же капитан Джек Воробей...
Да, ему на самом деле казалось, что он вырвал ее из своего сердца. Он заменил любовь к Элизабет своей вечной пиратской удачей и утопил память о миссис Тернер в объятиях развратных женщин.

[Li Nata]

Наши дни

Уилл помолчал.
- Элизабет была живая женщина. В отличие от меня. И ей было очень тяжело. Нужно было растить нашего сына. Я не виню ее и не держу на нее зла. Она любила меня. Это был тяжелый крест. Это чувство до сих пор согревает меня долгими днями и ночами на Голландце. Но теперь я капитан Голландца навеки, и вряд ли когда-нибудь встречусь с Элизабет. Такие дела, друг.
Уилл снова замолчал.

- Как трогательно, встреча друзей после долгой разлуки, - нежно сказала Далма, по-привычке растягивая слова, и повернулась к Джеку. - Но пора приступить к делу. Время идет, Джек. Оно ждет...
Сейчас она была очень похожа на змею, которая шипит, но пока еще только собирается укусить. При том, что укус ее явно будет смертельным. Воробей понимал, что добром это не закончится.

- За все надо платить, Джек, - плотоядно улыбнулась богиня. - Триста лет - большой срок. Что ты выберешь - дополнительную порцию вечности? Или нет? А может, ты устал, малыш Джек, и тогда я могу все прекратить, только скажи...
Далма-Калипсо подошла вплотную к Джеку и протянула к нему руки. Жадно провела ладонями по его груди. Джек инстинктивно сделал шаг назад. Глаза Далмы сверкнули недобрым огнем.

Еще недавно Джек Воробей мечтал о том, что бы все закончилось как можно скорее. Но Калипсо... Что-то здесь было не так. Не вовремя. Все это так не вовремя. Хотя час расплаты часто наступает неожиданно. Но сегодня, ну почему именно сегодня...
И Элли... Мог ли он уйти сейчас, когда он снова ощутил вкус к жизни?

- А что предлагается еще? - Джек тянул время.
- Ты сейчас же поступаешь на службу ко мне, - нехорошо заулыбалась богиня.
- Сомнительное удовольствие, - покачал головой Джек.

- Ты так думаешь, - Далма снова придвинулась вплотную к Джеку, и тот невольно поморщился, ощутив запах тухлой рыбы, которым исходил изо рта богини.
- Хочешь, я подарю тебе зубную щетку, - пробормотал Джек и тут же сердце как-то противно сжалось. Словно он внезапно очутился под тяжелой каменной плитой, и воздух резко закончился. Мгновенье — и все встало на свои места. Джек шумно вздохнул.

- Не шути со мной, Джек, - в бездонных глазах Тиа сверкали молнии.
- Скажи ему про срок, Далма, - вздохнув, прервал их Уилл.
- Да, срок. Срок у тебя - всего несколько месяцев... ах, я такая ветреная, такая непостоянная, такая забывчивая. Ты, Джек, должен помнить, какова моя натура. По истечении срока ты или продолжишь свое бессмертие, или я заберу тебя... к себе... - темные глаза Далмы гипнотизировали, околдовывали, манили. Но Калипсо не спешила пользоваться своей властью. Сейчас она снова была Тиа, шаманкой и ворожеей, с которой так близко был в свое время знаком Джек. Однако под маской колдуньи скрывалось грозное божество, и Воробей не мог этого не замечать.

- А ты не изменилась, Тиа Далма, - Джек всеми силами пытался стряхнуть наваждение. Меньше всего на свете сейчас хотелось попасть ему под колдовство Далмы и совершить что-нибудь непоправимое.
- Я не изменилась, Джек. А зачем мне меняться? У меня много лиц, но речь ведь не обо мне. Мы говорим о тебе, капитан Джек. Скажи мне... Ты не устал жить вечно? Может, пора передохнуть?
- А что там, потом, Тиа? - абсолютно серьезно спросил Воробей.
- Ты все равно не поверишь мне, Джек Воробей! Но, может быть, хочешь взглянуть сам? Обещаю, это не будет тайником Дейви Джонса, - Тиа Далма нахально улыбалась.

Джек не знал, что ответить. Шутить с ней было опасно, а обвести ее вокруг пальца было не так-то просто. Но Джек хотел выиграть время. Время... Как странно - еще совсем недавно его казалось так много, а теперь его осталось так мало... Совсем не осталось.

- Если ты выберешь вечность, это будет еще 300 лет одиночества. Если нет - ты умрешь прямо сейчас. Но обещаю, больно не будет, - продолжала ворожить Калипсо.
- Заманчиво. Я, пожалуй, подумаю, - обтекаемо ответил Джек.

- Тогда ты выберешь сам, скоро, очень скоро. Джек, тебе придется сделать выбор. Он неизбежен. Два пути, Джек. Третьего не будет, не ищи. Тебе не удастся меня провести.
Казалось, что Калипсо просто играет с добычей, которой все равно некуда спрятаться от нее. Добыча обречена, и победитель просто растягивает удовольствие, наслаждаясь своей властью над жертвой.

- А какое ты имеешь отношение к моему бессмертию? - запоздало сообразил Джек.
- Мы, боги, одна большая дружная семья... Услуга за услугу... В общем, я договорилась кое-с кем, Джек... Не волнуйся... - Далма улыбалась одной из самых таинственных своих улыбок.

«Она издевается? Или ей на самом деле что-то нужно, но что... Если бы узнать, возможно, я мог бы с ней поторговаться... А пока все козыри на ее стороне. И эффект внезапности, надо отметить, тоже», - думал Джек.
- Калипсо никогда не упустит своей выгоды, - вслух подумал Воробей.

- Джек, время идет, - Далма была на редкость терпелива, но абсолютно непреклонна.
- Так сколько, ты говоришь, мне осталось? - Джек перешел в наступление.
- Совсем немного, Джек, - улыбка Далмы раздражала. - Ты сам поймешь. Почувствуешь, когда твое время закончится. И к этому моменту ты должен быть готов сделать выбор. А теперь, если ты не передумал, возвращайся. До скорой встречи, капитан Джек Воробей.

Джек молча пожал руку Уиллу. Воробей был несказанно рад возможности смыться. Давненько он не был в такой ситуация, которую он настолько не контролировал. Тут было над чем поразмыслить. Все обдумать. Но не здесь. На берегу. Там, где его ждала Элли.

Из любой ситуации должен быть выход, но сейчас Джек не видел решения этой проблемы. Тем более, что он хотел жить. Но обрекать себя снова на 300 лет одиночества? Когда есть возможность все прекратить сейчас? Нет, только не сейчас. Не сегодня. Элли...
«Почему сегодня, ну почему?», - в который раз пронеслось у него в голове.

Он вышел из лодки на берег, и та сама, ведомая невидимым гребцом, отправилась на Голландец. Яркие звезды озаряли все вокруг, и Джек как-то особенно остро ощутил красоту этого мира.
- Чтоб ты провалилась, вздорная ведьма, - в отчаянии ругнулся Джек.
- Я не шучу, Джек, - услышал Джек голос за спиной, и в тот же момент его сердце словно споткнулось, гулко стукнуло, ухнуло куда-то вниз, дыхание снова перехватило. Джек настолько привык к бесперебойной работе своего сердца, что просто не обращал на него внимания, а теперь это ощущение было не из приятных. Он тщетно пытался вздохнуть. Звезды погасли, все сразу, словно кто-то всемогущий просто выключил свет и, жестоко пошутив, заставил воздух исчезнуть. Не вздохнуть, не пошевелиться, ничего не разглядеть в кромешной тьме... А когда Джек снова смог дышать нормально и выпрямился, он поднес ладони к глазам. В глазах двоилось, и руки непривычно дрожала. Сердце стучало... громко, слишком громко. «Неужели я опять смертен?» - подумал он. Странно, но эмоций больше не было. Никаких. Пустота. Всепоглощающая пустота. Элли...

Иллюзии разбились окончательно. Разбились вдребезги, больно поранив осколками. Сомнений не осталось. Калипсо не шутила.
Ему оставалось совсем немного, и он должен был решить, как провести остаток отпущенного ему времени. Элли... Солгать, остаться с ней до последнего момента, ничего не объясняя или... расстаться сейчас. Нет, это невозможно. Капитан Джек Воробей чувствовал свое бессилие, и это было жуткое чувство.
Выбор был сделан, но он, Джек, не принимал в этом никакого участия. Все решили за него. Капитан Воробей был пешкой в чьей-то игре. Но правил этой игры, увы, он не знал.

[Li Nata]

***

- Где ты был? - сквозь сон пробормотала девушка.
- Дышал воздухом. Очень душная ночь, - отрывисто произнес Джек.
- Я люблю тебя, - прошептала Элли, потянувшись к нему.

Он наклонился и нежно поцеловал ее. Потом сел рядом на кровать и мучительно закрыл глаза. В голове стучали тамтамы. Ему было чертовски плохо. Еще хуже было от того, что совсем недавно он был так счастлив. Так безрассудно, безрассудно, безрассудно счастлив. Что же он наделал... Что же делать теперь. И эта девушка здесь - такая доверчивая, такая нежная, такая... любимая.

- Джек, мне снился странный сон. Как будто на берегу тебя ждала лодка, в ней сидела женщина. И вы отправились на Летучий Голландец. А потом она оказалась рядом со мной, и звала куда-то... Такая странная женщина... Обними меня, Джек...

Джек похолодел. Нет, только не Элли. А вот она-то зачем нужна Калипcо?
Элли безмятежно заснула в объятиях любимого. Незаметно Джек тоже задремал. Ему снилась Калипсо. «Красавец Джек не знает, что он хочет...» Воробей проснулся в холодном поту. До рассвета оставалось еще несколько часов. Он должен был принять решение.

Джек встал и отправился за бутылкой.
Воробей твердо знал только одно - что он не имеет права впутывать Элли во все это. Все остальное имело мало значения. То, что он собирался сейчас сделать, было по меньшей мере жестоко. Но абсолютно необходимо.
Ему предстояло сыграть сейчас одну очень важную роль. И при том такую убедительную, чтоб Элли в нее безоговорочно поверила. Что бы у нее не осталось ни капли сомнения.
Он принял решение. Кто бы знал, чего ему это стоило.

Элли открыла глаза, сладко потянулась и немного покраснела, увидев, как пристально он смотрит на нее. Ее любимый мужчина сидел напротив, за столом, и на губах его играла странная улыбка.
- Проснулась, цыпа? - равнодушно поинтересовался он.
- Да, мой капитан, - подыграла ему Элли, ничего не понимая спросонья. И холодок пробежал по ее телу. Перед ней сидел абсолютно другой человек. Холодный и чужой.
- А теперь одевайся и уходи, - голос Джека был холоден, тон — непреклонен.

Элли резко села в кровати. Непонимающе потрясла головой. Все это казалось просто дурным сном, кошмаром, сейчас она проснется и позовет Джека - и все будет хорошо...
- Джек... - тихо сказала она.
- Эта ночь займет достойное место в коллекции моих побед. Я очень люблю соблазнять молоденьких актрисочек. Особенно когда они так милы... и наивны.
Жесткая и циничная улыбка напрочь изменила его лицо.

Подбородок Элли задрожал. «Этого не может быть», - подумала она в ужасе. Это казалось невозможным, но это было так - нежный, любящий Джек уступил место холодному и циничному мерзавцу.
- Я знала... - упавшим голосом произнесла она, - что это слишком хорошо, что бы быть правдой...

- Или ты не знаешь, какова моя репутация? Чего ты ожидала, наивная дурочка? Что мы будем вместе, пока смерть не разлучит нас? А чем ты отличаешься от других? Таких, как ты, достаточно - глупых актрисочек, готовых на все, стоит только щелкнуть пальцами.
Каждое слово звучало, как удар хлыста. Голос Джека звучал насмешливо и презрительно. Каждым словом, каждым взглядом он продолжал убивать ее.

Джек Воробей был отвратителен сам себе. Он сосредоточился лишь на том, что бы заставить Элли возненавидеть его и уйти. Элли смотрела на него сквозь пелену слез, надеясь увидеть хоть намек на того Джека, которого она так любила. Но губы его кривились в презрительной усмешке, а глаза, такие теплые карие глаза казались холодными, как лед, а взгляд был острым, как сталь.

Джек заставлял себя смотреть ей прямо в глаза, не давая ни малейшей возможности усомниться в сказанном.
По щекам девушки покатились две слезинки. И все.

Роняя вещи, Элли торопливо одевалась. Руки ее не слушались, она с трудом попадала в рукава. Кольцо казалось раскаленным, руку жгло, как тогда, когда она в детстве решила потрогать пальчиком огонь. Какие глупые и ненужные мысли лезут в голову в такой момент.

Джек сидел за столом, словно каменное изваяние. До безумия красивый и ледяной, словно вместо сердца у него — кусок камня или льда, и молча смотрел, как она одевается. «Почему ты не плачешь, - тупо повторял он про себя. - Почему ты не плачешь. Лучше бы ты плакала, чем так, молча, уходить. Лучше бы ты проклинала меня, и сказала, что ненавидишь и никогда не простишь. Ты такая сильная девочка. Ты выдержишь. Пожалуйста, Элли, ты должна выдержать».

Хлопнула дверь. Джек дернулся, словно собираясь броситься за ней, вернуть ее, и пустая бутылка, скатившись со стола, упала на пол и разбилась на мелкие осколки, так же, как разбились все мечты и надежды Джека и Элли.

Джек уронил голову на руки и глухо произнес:
- Занавес. Аплодисменты.

[Li Nata]

***

Элли, спотыкаясь, шла, а вернее, почти бежала прочь от этого кошмара. Соображала она плохо. В голове все перемешалось. Сейчас ничего анализировать она не могла. Она хотела только спрятаться где-то, укрыться от всех, остаться одной, и, как раненый зверь, зализывать свои раны...

От стены отделилась темная фигура, и кто-то, догнав ее, схватил за локоть и резко развернул.

- Ну, что, довольна? - зло выплюнул Тони. - И куда же ты так спешишь, и где же наш капитан... Отвечай, ты довольна? Вроде как нет? Ах, неужели наш таинственный капитан вышвырнул тебя, как использованную, ненужную вещь? Ах ты, дрянь...
- Пусти меня, - закричала она, - мне больно...
- Больно? Больно?! - лицо Тони искажала гримаса такой отчаянной злобы, что девушка не на шутку испугалась. Стараясь тщательно подбирать слова, она произнесла:
- Тони, пожалуйста, пусти меня, я пойду...
- Ты никуда не уйдешь, - ответил Тони с мрачной решимостью.

Если бы Элли не была в таком ужасе, и если бы Тони мог хоть что-то соображать в этот момент, они бы заметили, как к берегу причалила лодка, и высокий человек, легко соскочив на берег, бегом кинулся к ним.

Кто-то неожиданно схватил Тони и отшвырнул в сторону, как тряпичную куклу.
- Это же дама, идиот! - тяжело дыша, произнес Барбосса.
- Вы вмешиваетесь не в свое дело, - зло произнес Тони. Однако вмешательство более сильного человека его явно отрезвило. Элли кинулась к Барбоссе и отчаянно вцепилась в его рукав.
- Идите-ка вы подобру-поздорову, молодой человек, - произнес Барбосса. - Даме не очень приятно ваше общество, не так ли?

Элли кивнула. На большее у нее не было сил. Тони ничего не оставалось, как уйти, проклиная вполголоса так не вовремя явившегося защитника.

Девушка смотрела ему вслед и внезапно почувствовала, что ноги больше ее не держат. Опустившись на землю, она зарыдала. Гектор с сожалением смотрел на нее.
- Какой идиот, - прошептал он.

Барбосса терпеливо ждал, пока схлынет первая волна истерики. Он попробовал поднять ее с земли, несильно потянув за руку.
- Вставайте, не стоит сидеть на земле. Я провожу вас... Вам нужно отдохнуть.

Элли посмотрела на него невидящими глазами и замотала головой из стороны в сторону, закрыв лицо руками и повторяя: «Нет, нет, нет...» .
Барбосса покачал головой, решительно поднял ее, поддерживая за талию. «Будто мне нечем больше заняться, как спасать юных мисси», - ворчал он про себя. А она покорно плелась за ним. Слезы как-то быстро закончились, на смену им пришло какое-то полное отупение.
Ей было все равно, куда она идет и с кем.

***

Измученная, она наконец-то уснула.

«Ты еще больший идиот, чем я думал, Джек», - эта мысль крутилась в голове у Барбоссы, бесцельно сидящего в комнате спящей Элли. Ему на самом деле было жаль девочку, а Джек... Нет, ну какой идиот...

На следующий день Гектор сам отвез ее в аэропорт. Элли молчала всю дорогу, и он уже начал волноваться за ее рассудок.

На прощанье она произнесла всего несколько слов:
- Не смотрите на меня так. Я в полном порядке. И спасибо вам.
Сказала она это преувеличенно бодро, но глаза, печальные, глубоко несчастные глаза ее красноречиво говорили совсем о другом.
«Нет, ну, какой идиот», - снова подумал Гектор.