ПКМ: 300 лет спустя

[Li Nata]

Англия, наши дни

Прошло так не много времени. Слишком мало для того, что бы забыть Джека. Его взгляд. Его глаза. Такие любящие... И такие холодные. Поначалу Элли все время плакала. Все, что происходило вокруг, для нее не имело значения. Но она была дома, а дома, как известно, и стены помогают. Родной дом, родные стены — все это действовало на нее успокаивающе. Дождливый климат Англии как ничто другое соответствовал ее подавленному настроению. Но в то же время моросящий, обычно такой раздражающий, дождь теперь словно нежный бальзам омывал ее раны. И она полюбила дождь. Вместе с ним легко было плакать. Постепенно боль утихала, и она начала возвращаться к нормальной жизни. Медленно, очень медленно. Шаг за шагом, неимоверными усилиями заставляла она себя идти вперед.

День она заполняла до предела. Потому, что каждая минута бездействия возвращала ее к мыслям о Джеке, которые она так старательно гнала прочь. Словно в омут, с головой окунулась в съемки какого-то бессмысленного сериала. Она была готова на все, что угодно, лишь бы не вспоминать. Твердо усвоив этот жестокий урок, Элли решила идти дальше. Но в глубине души она знала, что забывать этого человека она не хочет. Не может. Никогда.

И теперь лишь по ночам она просыпалась и рыдала, и не могла остановиться. И лишь наплакавшись до смертельной усталости, в изнеможении падала на мокрую подушку и засыпала... И снова просыпалась, потому что во сне ее преследовали такие чужие, холодные, пустые глаза Джека Роу.

Сотни раз прокручивая в голове ту ужасную сцену, она снова и снова убеждалась в том, что что-то важное ускользнуло тогда от ее внимания. Что-то очень важное она упустила. То, что могло бы изменить ход событий...
Джек Роу сделал все, что бы она ушла. Что бы она бежала от него, сломя голову, бежала, словно от огня. Но почему, ведь должна быть причина. Конечно, «я тебя не люблю» - это более, чем серьезно. Но все-таки Элли не была уверена, что Джек сказал ей правду. Она понимала, что старается убедить саму себя, но он словно прогонял ее, стараясь уберечь от чего-то страшного, неотвратимого. Элли искала ему оправдания и почти находила. Она все еще его любила. И, несомненно, простила бы. До сих пор она вздрагивала каждый раз, когда раздавался звонок телефона. Но Джек не звонил, не появлялся. Исчез. Элли чувствовала себя так, словно эта любовь сожгла ее дотла. Даже угольков не осталось. А то, что осталось, уже ничего не чувствует.

Горько и стыдно ей было еще и от того, что однажды Тони закатил отвратительную сцену, и свидетелей оказалось слишком много, что бы все это осталось незамеченным. Он кричал, что во всем виноваты пираты, что это проклятый фильм, и он, Уилл Тернер, требует у капитана Воробья назад свою женщину. Дело, конечно, кое-как замяли, сославшись на то, что актер не здоров. Но факт оставался фактом - он на самом деле был нездоров, и скрыть это было невозможно. Так что все же некоторое время газеты пестрели заголовками - «Два человека в одном! Кто победит - пират или актер», «Известный актер считает себя пиратом», и т.д. Элли винила во всем себя, но оказалось, что у него и раньше бывали срывы, и психика его не совсем в порядке. Но ее это не сильно утешило. Она продолжала считать себя виноватой в том, что его болезнь прогрессировала.

Элли потеряла их обоих. Но все же Тони, а не Джек, обрывал телефон.
Тони, а не Джек, умолял простить его.
Тони, а не Джека, ей хотелось видеть меньше всего. Да, она была виновата. Но ей нечего было ему сказать.

Однажды Элли снова проснулась среди ночи, но на этот раз не от слез. Она чувствовала нечто странное. Девушка села в кровати. Комната плыла перед глазами, словно смотреть мешали слезы. Прямо перед ней в кресле сидел Джек, голова его была опущена, лицо его скрывали волосы, руки были скрещены на груди. Элли рванулась к нему - и не смогла подняться с кровати. Она хотела закричать - слова застряли у нее в горле. Все тело словно оцепенело. С трудом преодолевая сопротивление собственных мышц, она протянула непослушные руки, обращаясь с немой мольбой к тому, кого она так любила.

Он поднял голову. Лицо его было, словно застывшая маска. И на этом лице, казалось, жили только глаза - невыразимо печальные, в них было такое отчаяние и такая грусть, что у Элли перехватило дыхание.
- Элизабет, - прошептал он, впервые называя ее полным именем. - Прости меня, Элизабет.

Слезы на самом деле потекли у нее из глаз, к телу вернулась способность двигаться, она вскочила, потерла глаза... и видение исчезло. Элли сползла на пол возле кровати и поняла, что, наверное, она сходит с ума. Если она хотела сохранить рассудок, ей придется забыть Джека Роу.

Карибское море, наши дни

Черная Жемчужина словно застряла в Карибском море.

Джек пил.
Ром, много рома. Ничего, кроме рома.
Он не знал, что стало с Элли. Он не был на премьере фильма. Он ничего не хотел знать. Лицо его осунулось, выглядел он отвратительно. Он выглядел постаревшим и чувствовал себя на все 300 лет. Все прожитые годы словно физически давили на него. Воробей уже и забыл, как действует большое количество спиртного на смертного. Периодически забываясь в пьяном бреду, ему казалось, что он - тот самый старина Джек, который остался на Карибах 300 лет назад. Покрикивая на команду и шатаясь, он расхаживал по палубе, воображая себя грозным пиратом. Ему казалось, что еще немного, и он найдет ответы на все вопросы, которые он так и не нашел за 300 лет. В чем же был смысл всего этого? Зачем он жил? Разве он нашел что-то, что составило бы смысл его существования? Элли... Все из-за женщины... Это бессмысленно. И он бросил ее. Как она... это пережила. Бедная девочка.

«Осталось немного времени». Да, но по земным меркам или по меркам Калипсо? Только сейчас Джек понял, что это «немного» на самом деле может быть и месяц, и два, и несколько лет.

Напиваясь в каюте Черной Жемчужины, Джек чувствовал себя ненамного лучше, чем Элли. Хоть и не знал этого. Снова и снова он пил, пока не валился без чувств. Однажды он снова отключился. Но что-то произошло, что-то словно толкнуло его и он открыл глаза. Поднял голову... и не поверил сам себе. Перед ним сидела Элли. Джек словно окаменел, он отчаянно всматривался в лицо девушки, вспоминая каждую черточку этого любимого лица. Джек не мог понять, что происходит. Элли изменилась. Он помнил ее не такой. Если это был бред его воспаленного разума, то она должна была остаться такой, как он запомнил ее - юной и нежной, но она была другой. Серьезной, взрослой...

- Элизабет, - прошептал Воробей. Слова давались ему с трудом. - Прости меня, Элизабет.
С невыносимой мукой смотрел он на нее. Она протянула к нему руки... и исчезла.

- Поздравляю, капитан Джек Воробей, - прошептал он. - Теперь ты точно свихнулся.

Затерянные в океане

- Прекрати, Калипсо. Ты невозможна.
- Это комплимент, Уилл Тернер?
- Вовсе нет. Это неоспоримый факт.
Ноздри Каолипсо хищно трепетали. Перегнувшись через фальшборт, она завороженно смотрела на воду. На спокойной глади океана, словно на большом экране, мелькали картинки - плачущая Элли, Джек в обнимку с бутылкой рома...

- Тебе не нравится мое очередное развлечение, капитан Тернер?
- Нет, не нравится. Я не нахожу никакого удовольствия в том, что бы подглядывать за людьми и их страданиями.
- А я нахожу. А как тебе девушка, Уилл Тернер?
- Эта девушка похожа на Элизабет. Но это не она, - твердо произнес Уилл.
- Ты уверен? Не ревнуешь? Смотри, Джек Воробей опять готов увести у тебя твою любимую.
- Ты не можешь одурачить меня. Я не ревную. Это не она. Элизабет давно нет.

- Но ты не забыл ее, и все еще любишь. Это невероятно, - произнесла она с плохо скрываемой радостью в голосе. - Ах, Уилл, так приятно сознавать, что я не ошиблась в тебе. Я никогда не ошибаюсь.
Уилл насмешливо приподнял одну бровь.

- Ну, почти никогда, - черные брови Далмы сошлись на переносице в одну четкую линию.

- Но вернемся к тебе, капитан. Ты не хотел бы изменить свою судьбу?

Уилл, отвернувшийся было от нее, резко повернулся, глаза его сверкнули, руки непроизвольно сжались в кулаки.
- Я бы выбросил тебя за борт, предварительно связав по рукам и ногам, но ты ведь все равно не утонешь, к моему великому сожалению.
Он сделал шаг к Калипсо, та с вызовом смотрела на него. Ее черные глаза словно насмехались, говоря: «ну, где же твой предел, капитан Голландца».
Уилл взял себя в руки и разжал кулаки.

- Отстань, Калипсо. С меня достаточно одного перста судьбы. Это была моя последняя сделка с богами. Я буду служить Голландцу и тем, кому я нужен. Пока у меня есть силы.
- О, как ты заговорил... Но я прощаю тебя, Уилл Тернер. Ты был хорошим капитаном, ты знаешь это. Иди же, выполняй свой долг. А я еще понаблюдаю. Это так занимательно - наблюдать за вами, людьми, перемешивать вас, как карты в колоде, и смотреть, что же выпадет... И ты, капитан Голландца, все еще остаешься человеком. Простым человеком.

[Li Nata]

Карибское море, наши дни

Однажды к Черной Жемчужине подошла шикарная яхта. На борт Жемчужины, к огромному удовольствию команды, поднялись длинноногие красавицы в сопровождении Гектора Барбоссы.

- Ну, где капитан этого корыта? - весело и жизнерадостно крикнул Барбосса. - Мне надо с ним кое о чем потолковать. Желательно с глазу на глаз.

Джек, конечно, удивился, увидев на пороге своей каюты Барбоссу. Но был слишком пьян, что бы хоть как-то отреагировать.
- Ну, другого я и не ожидал, - цепкий взгляд Барбоссы в несколько секунд охватил всю картину, отметив грязь и запустение, царившие в каюте, пустые бутылки, пьяного капитана. Он рывком приподнял Джека, но тот и не думал сопротивлялся. Вытолкал его из каюты.
- Пошли на воздух, потолкуем. Здесь нечем дышать.
Джек едва держался на ногах, и Барбоссе пришла в голову отличная идея.

Посмеиваясь, Гектор резко толкнул Джека, и тот полетел за борт.
- Не смог удержаться, - крикнул Барбосса вслед капитану Жемчужины.

- Барбосса, ты что, решил захватить мой корабль? - переводя дыхание, бормотал Джек, отплевываясь и выбираясь на палубу. - Странная у тебя команда, однако.

Гектор смотрел на него практически с умилением.
- Джек, ты еще больший идиот, чем я думал. Я тебе уже говорил, на кой мне твое корыто??? У меня к тебе другой разговор, если ты, конечно, в состоянии что-либо соображать.

Джек и Барбосса вернулись в каюту, потому что у Воробья не было ни малейшего желания больше купаться. Джек привычно потянулся за бутылкой.
- Э, погоди, - остановил его Барбосса. - Хватит, а то мне снова придется отправить тебя освежиться. Ничего не хочешь узнать, Джек?
- Ничего, - сказал Джек, не сводя глаз с бутылки, которую крепко держал Барбосса. Как на грех, она была последней.

- Да, видимо, придется отложить наш разговор на потом, - задумавшись на минуту, произнес Барбосса. - А пока не возражаешь, Джек, если мы немного воспользуемся твоим гостеприимством? Погостим тут немного, на Жемчужине, с девочками... Твоя команда вряд ли обрадуется, если мы сейчас уйдем.
Джек кивнул, желая только одного - что бы в эту минуту Барбосса исчез, испарился и оставил его в покое.
- Только ром я заберу с собой, - сказал Барбосса и вышел из каюты.

Но долго Джек не смог наслаждаться одиночеством. Шум, гам и зажигательная музыка, доносившиеся с палубы, против воли заставили выбраться его из каюты.

На палубе творилось нечто невообразимое.
Веселье было в полном разгаре.
Команда Джека Воробья во всю веселилась с длинноногими красотками, отплясывая какие-то дикие танцы. Открытые бутылки были явно не первыми. Кто-то просто пил, кто-то страстно целовался, кто-то, нежно обнимая красоток, уже удалялся в поисках укромного местечка.

Джек в шоке уставился на Барбоссу, который, размахивая бутылкой, тоже танцевал с какой-то красоткой. Но его вид... черное купальное полотенце, на котором был нарисован... Веселый Роджер, обернутое вокруг бедер и старая, потертая шляпа с пером - это была вся его одежда.
- А вот и наш драгоценный капитан! - радостно объявил Барбосса.

К Джеку метнулась какая-то девушка и обвилась вокруг него, нахально целуя его в ухо. Джек отодрал ее от себя и выдавил с трудом:
- Что здесь происходит?
- Праздник, веселье или называй это любым другим словом. Ну, а если ты против, то не мешай нам веселиться. Ты сам пригласил нас, помнишь?
Джек развернулся и отправился обратно в каюту, захлопнул дверь, повалился на кровать и закрыл уши подушкой.

На утро дверь каюты без стука распахнулась, и на пороге опять стоял Барбосса.
- Опять ты, - простонал Джек.
- Ну, что, потолкуем, Джек? - сказал Барбосса, протягивая ему бутылку. - Не обольщайся, это вода.
Джек поморщился, но бутылку взял. Пить хотелось неимоверно.

Барбосса вопросительно смотрел на него.
- Как фильм? - равнодушно спросил Джек.
- О, это просто полный успех. Но тебя это, кажется, слишком мало интересует.
- Да, мало, - так же равнодушно ответил Воробей.

- Ну, как знаешь. Не мне учить тебя.
- К счастью для меня, - ответил Джек и задал Гектору вопрос, который его, Джека Воробья, очень интересовал. - А ты, Гектор, ты разговаривал с Калипсо? Она тоже предлагала тебе...
- Да, и я выбрал еще 300 лет положенной мне вечности.
- Зачем? - не без интереса спросил Джек.
- Затем, что мне нравится жить! - сказал Барбосса и искренне улыбнулся. И это было похоже на правду. Жаль, что Джек не мог сказать того же о себе.

- А Элли... - Джек понизил голос, произнося это имя.
- Она в Англии, ты знал?
- Нет. Знаешь, как она? - спросил Джек.
- Великолепно! - ответил Гектор. - Полна планов на будущее.
- Я рад за нее, - Джек отвел глаза.
- Я виделся с ней как-то... Она просила передать... - сказал Гектор и задумался. Он вспомнил, как один раз он встречался с Элли, один только раз, после того скандала с Тони. Они сидели в кафе, она выглядела вполне нормальной. Только казалось, что она совсем разучилась улыбаться.
- Джек, она просила передать вот это, - Барбосса протянул Джеку кольцо.
Джек машинально одел его себе на палец. Надо же, спустя 300 лет кольцо вернулось к своему владельцу.

- Сказала, что не может носить его. Оно напоминает ей о тебе. Интересно, почему? - продолжал Гектор. - И еще сказала, что всегда будет любить тебя. Не понимаю только, что она в тебе нашла. Может, объяснишь, Воробей, и что бабы в тебе находят? Я так и не понял этого, сколько не думал. Почему они на тебя вешаются? А по мне, так в тебе и нет ничего...
- И это хорошо, что я тебе не нравлюсь. Я бы этого не пережил, - мрачно пошутил Джек. Внезапно Джек понял, что рад Барбоссе. Этот жизнерадостный болван, который так раздражал его время от времени, был единственным связующим звеном между ним и Элли. Она все еще его помнит. Наверное, вспоминает с ненавистью. Что ж, этого следовало ожидать. Чего он еще хотел. Возможно ли, что когда-нибудь она простит его? Если бы он мог увидеть ее еще хоть раз.

- Эта девушка - единственный человек на этом свете, которому есть до тебя дело. Ты хоть понимаешь это? - словно прочел его мысли Барбосса.
- Уже нет, - мрачно усмехнулся Джек, - больше никому нет дела до капитана Воробья. Я хорошо постарался... Ей будет лучше без меня.
- А почему ты решил, Джек, что вправе решать за нее? Ты спросил у нее, что она думает по этому поводу? Дай ей возможность самой выбирать свой путь.

Джек понял, что Барбосса опять был прав. Это уже становилось системой. Воробей слишком сильно сосредоточился на Калипсо и ее предложении. Он принял решение. Но оно оказалось ошибочным. Как же он мог так поступить с единственным человеком на этом свете, кому он был небезразличен! Так долго он был одинок, и сам растоптал свое счастье. Уничтожил его своими руками. Вряд ли она его простит. И почему он решил, что так ей будет легче. Возможно, она до сих пор страдает. Если она на самом деле его любила. Если бы можно было все исправить. Или хотя бы объяснить, почему он был вынужден так поступить.
Гектор всего лишь озвучил то, в чем Джек боялся признаться сам себе. Больше всего на свете он хотел увидеть Элли, но для принятия такого решения ему была необходима, как это ни странно, помощь. Помощником оказался Барбосса. «Да ну его. Я должен увидеть ее», - подумал Воробей.

Он опрометью кинулся из каюты.
- Ты куда? - остановил его Барбосса.
- К штурвалу, - непонимающе ответил Джек, словно это было нечто само собой разумеющееся.
- Ты забыл, в каком веке ты находишься? Самолетом, идиот! - закатил глаза Барбосса.

[Li Nata]

Англия, наши дни

Накануне Элли вымоталась так, что уснула, лишь голова коснулась подушки. Ей снова снился кошмар. На этот раз она убегала от Тони, зная, что должна скрыться от него, спрятаться во что бы то ни стало. Там, в конце пути, ее ждал Джек. Она бежала к нему, она знала, что Джек любит ее, и это придавало ей силы. Шаги Тони слышались совсем рядом, и тогда ее охватывал панический ужас. Но ее ждал Джек, и она бежала, бежала... и не могла найти дорогу, плутая в лабиринте одинаковых улиц. Элли металась по кровати, и сквозь сон до нее доносились глухие удары. С трудом вырвавшись из цепких лап кошмара, она поняла, что в дверь колотили кулаком.
Элли встала с кровати, пошатываясь и с трудом стряхивая наваждение.

Завернувшись в плед, девушка подошла к входной двери и, плохо соображая, не совсем еще проснувшись, распахнула ее.

Плед упал на пол. Она стояла в одной пижаме, и холодный утренний ветер должен был пронизывать ее насквозь. Но ее бросило в жар.
Элли прижала руки к губам, стараясь сдержать рвущийся наружу вопль радости.

За дверью стоял Джек.

Она смотрела на него, пожирая его глазами, все еще прижимая ладони к губам, и отчаянно борясь с желанием броситься ему на шею.
Воробей смотрел на нее так, словно сам не верил, что он сейчас находится здесь.
Видеть Джека ей было невыносимо больно, казалось, ее израненное сердце снова разрывается на части. Но в то же время она не могла подавить в себе чувство радости, которое росло и ширилось, и эти два противоположных чувства просто ошеломили ее.
Элли опустила руки вниз и тут же сцепила пальцы в замок, физически удерживая себя от того, чтобы броситься ему на шею. О, как она хотела бы сейчас же, сию минуту поцеловать эти любимые глаза, губы, по которым она так истосковалась, которые она так часто видела во сне... Видеть его была немыслимая мука, но, видит Бог, еще худшей мукой было не видеть его.

Но Джек почему-то молчал, и Элли приходила в отчаяние от того, что сейчас может произойти. Она даже думать боялась о причине его визита. «Зачем же ты пришел, скажи хоть что-нибудь, Джек, Джек, Джек...», - молила она про себя. Но первой она боялась нарушить затянувшееся молчание.

Элли отступила в глубину дома, и он, молча войдя следом, закрыл за собой дверь.
Воробей шевельнул губами, вздохнул, опустил глаза вниз и снова посмотрел на Элли. Приоткрыл рот и набрал в легкие побольше воздуха, словно собираясь произнести невероятно длинную фразу на одном дыхании. И снова сомкнул губы.

- Я капитан Джек Воробей, - наконец произнес он таким тоном, словно признавался в содеянном преступлении.
- Съемки давно закончились, мистер Роу, - прошептала Элли.
- Я люблю тебя. Но все это теперь не имеет значения. Выслушай меня, - Джек сложил ладони домиком, голос его был искренен, и в нем звучало отчаяние. - Ты должна понять, почему я так поступил. Иначе я не смогу спокойно уйти. Я сожалею. Я был не прав. Прости, Элли. У нас все равно бы ничего не вышло.

- Ты болен? - испуганно спросила Элли. Она поняла только то, что Джек пришел лишь для того, что бы снова уйти. Яркий луч света, ворвавшийся в ее жизнь с возвращением Джека и озаривший все вокруг, погас. Все снова стало удручающе серым.
- Болен... О, да, я болен. Больше того - я обречен. Выслушай меня. Я - капитан Джек Воробей. Я грабил и топил корабли на Карибах 300 лет назад.
Элли в ужасе подумала о том, что Джек, как и Тони, наверное, сходит с ума...

- А ты - потомок Элизабет Свонн, женщины, которую я любил и которой я подарил это кольцо 300 лет назад, и Уилла Тернера, который до сих пор капитан Летучего Голландца. Возьми его. Оно принадлежит тебе.
Джек протянул к ней руки и она вздрогнула от его прикосновения. Нежным ласкающим движением он одел ей кольцо на палец, задержал ее руку в своей, легонько погладив. Чуть-чуть сжал ее пальцы. Внутри у нее сладко заныло.
Странно, но кольцо больше не жгло. Оно было теплым, как руки Джека, и это тепло было таким приятным и успокаивающим. Но все равно Элли ничего не понимала. Какой капитан, какого Голландца, что и кому он подарил 300 лет назад... В растерянности девушка смотрела на Джека.

- Хорошо, я расскажу тебе все, - устало сказал он. - Но сначала скажи, в твоей семье нет никакой истории, связанной со старым сундуком?

Элли слушала и не могла поверить. Все это просто не укладывалось у нее в голове. Молча, дрожа, она взяла его за руку и повела наверх.

Большое помещение под крышей было завалено всяким хламом. Мебель, накрытая чехлами, стол и стулья, которыми давно никто не пользовался, шкафы со старыми книгами и неизвестно какими вещами - все это занимало почти всю комнату. Чихая и кашляя от пыли, они перебирали старые вещи. Джек двигал мебель, отчаянно надеясь, что то, что они ищут, все еще здесь. Это была бы невероятная удача. Но мало ли было в его жизни странных случаев?
Воробей отодвинул кресло.

В небольшой нише в стене стоял сундук.
Он узнал бы его из тысячи.
Девушка нашла ключ, хотя никогда не видела его прежде. Это был тот самый ключ.
Джек опустился на пол. Раздался щелчок, замок открылся. «А что, если там сердца нет... она ни за что не поверит мне. Решит, что я сошел с ума», - вдруг подумал он.
«Но если пронзить сердце... Тогда Калипсо останется ни с чем... но я не смогу убить Уилла, никогда... О нет, какой идиотизм, откуда такие мысли. Прошлое, будь оно неладно. От него не убежишь. Проклятье, все возвращается. Калипсо, сундук, сердце...», - в отчаянии думал Джек. Руки его безвольно лежали на крышке сундука.
Наконец он открыл крышку.
Джек Воробей достал живое сердце капитана Голландца и обернулся к Элли.

Странное зрелище представлял собой Джек. Бледный, с горящими черными глазами, в руках - трепещущее человеческое сердце.
Элли почувствовала приступ тошноты.
- Положи его... обратно, - попросила она слабым голосом.

Джек положил сердце обратно в сундук и снова повернулся к девушке.
-Теперь ты веришь мне? - спросил он.
- Да, я верю тебе. Но это ничего не меняет.

Внезапная твердость в ее голосе удивила Джека, он вопросительно смотрел на нее.
- Ты пришел, что бы рассказать мне все это? Но это ничего не меняет, ничего! Я хочу быть с тобой, Джек. Позволь мне это.
- Позволить тебе испортить свою жизнь? Ты сама не понимаешь, о чем просишь? Я не могу дать тебе ничего! Я могу дать тебе сокровища, о которых никто не знает, но ни одно сокровище не стоит человеческой жизни, а ее у меня нет!!!
- Почему ты решаешь за меня? Ты не хочешь, что бы я была с тобой? - упрямствовала Элли. Теперь она была готова на что угодно, лишь бы он остался. А о том, что он ей рассказал, о сердце в сундуке и обо всем остальном она подумает потом.

- Элли, ты не понимаешь, что ты говоришь... Я не могу позволить тебе испортить себе жизнь, - повторял Джек, словно испорченная пластинка.
- Джек, ты окончательно ее испортишь, если снова оставишь меня. Я не боюсь. И мне все равно, сколько тебе лет. Я люблю тебя, Джек. Такого, какой ты есть. И будешь ли ты пиратом, или кем-то другим - мне все равно...
Джек ожидал чего угодно. Что она накричит на него, выставит за дверь, или просто будет не одна... Но она любит его и простила его. За что ему такое счастье?! Разве это возможно? Джек понял, что проиграл. Или победил...

Элли подошла к нему вплотную.
- Опомнись, Элли, - Джек сделал последнюю попытку остановить девушку. Но голос его предательски дрогнул.
- Скажи, что я тебе не нужна еще раз, и я не вынесу этого... второй раз. Джек, все, что мне нужно - это ты... Твоя любовь. Столько, сколько это возможно. Столько, сколько нам отпущено судьбой, - горячо прошептала она и поцеловала его, нежно, легко и робко касаясь его губ.
- Судьбой? - прошептал Джек.
- Если бы ты знал, что я пережила, когда ты прогнал меня... Я готова отдать все за право быть с тобой. Я знаю, чего я хочу больше всего. Быть с тобой. Скажи, что ты не любишь меня, Джек, если сможешь, - сказала она, сделав шаг назад. Взгляд ее был полон отчаянной мольбы.

Джек, опустив голову, беззвучно шевельнул губами, и Элли поняла, что он шепчет ее имя.
- Элли, - хрипло прошептал он, - любимая...
- Будь ты трижды пират, мне все равно. Я не отпущу тебя. Ты - мой... - прошептала она и поцеловала его смелее, обнимая его и прижимаясь к нему всем телом.

Джек Воробей сдался. Как сладок был этот плен.
Через несколько секунд Элли почувствовала на спине его горячие ладони. И, с силой прижимая к себе девушку, Джек со стоном прошептал ей в губы: «Я люблю тебя, клянусь, я не хотел этого».
Элли, почувствовав, что земля уходит у нее из под ног, вцепилась в него непослушными руками. Его жадные губы становились все более настойчивыми, а легкая ткань между его ладонями и ее кожей казалась досадной помехой.
Одной рукой Джек рванул пыльное покрывало, и, опускаясь на диван, они зацепили какие - то вещи, и те с грохотом упали. Но ни Джек, ни Элли, не видели и не слышали этого.

...А рядом, в сундуке, билось живое сердце капитана Летучего Голландца.

[Li Nata]

***

И Джек остался. Теперь Воробей был всего лишь простым смертным. И за то, что он так долго жил, так непозволительно долго, ему скоро придется заплатить. Это короткое счастье, подаренное ему капризной судьбой, мог ли он оттолкнуть его во второй раз? Да, наверное, Джек был эгоистом, вознамерившимся лишить Элли шанса на нормальную жизнь.

Но так ли это? Он все время задавал себе этот вопрос. Она оказалась достаточно сильной, что бы принять все, попытаться понять и решить все самой. Она хотела быть с ним. Во что бы то ни стало.
Поначалу Элли часто умоляла его не торопиться с выбором. Умоляла выбрать вечность. И провести часть вечности с ней...

Джек все еще не был готов сделать выбор. 300 лет... Из них часть провести с любимой, а потом? Что - потом? Или уйти... Оставить Элли возможность нормально устроить свою жизнь, без него... Это был бы правильный поступок. Но Джек справедливо сомневался, хватит ли ему на это мужества во второй раз. Слишком прекрасна была девушка. Слишком чудесным было то чувство, которое, вопреки здравому смыслу, полностью завладело ими обоими. И поэтому Джек и Элли жили сегодняшним днем, как никто другой. Потому, что «завтра» просто могло не быть.

Они, словно помешавшись друг на друге, с трудом расставались даже на несколько минут. Первое время Джек был вместе с ней на съемках сериала, в котором она играла. Сосредоточенные друг на друге, они, казалось, не замечали косых взглядов. Мнение окружающих их мало интересовало. Они просто не замечали того, что происходит вокруг.
В конце концов их имена стали произноситься в паре. И чувства, которые они не скрывали, понемногу перестали быть поводом для сплетен. Досужим сплетникам ничего не оставалось, как оставить их в относительном покое.

Стоит ли говорить о том, что в таких условиях Элли было очень тяжело играть.
А потом она поняла, что на этих съемках просто теряет время. Раньше эта работа была способом отвлечься от горьких мыслей. Сейчас же она ничего не давала Элли, а только отнимала. Отнимала у нее Джека, отнимала драгоценное время, которое они все-таки выторговали у судьбы. Не колеблясь, она бросила съемки, и теперь уже полностью и безраздельно принадлежала Джеку.
Так же всецело, как и он принадлежал ей.

С неиссякаемым интересом слушала она истории его долгой жизни. А Джек наконец-то нашел благодарного слушателя, и все, что он так долго держал в себе, теперь лилось из него нескончаемым потоком фантастических историй. Конечно, Воробей опускал особо жестокие подробности, и, что греха таить, умолчал о некоторых своих неблаговидных поступках.

Как часто они сидели вдвоем, в тишине этого дома, который неожиданно стал таким счастливым и уютным.
Элли удобно устраивалась в углу дивана, а Джек, положив голову ей на колени, рассказывал о своей жизни. Элли гладила его по волосам, чувствуя, как сладкая истома разливается по всему телу уже только от того, что он - рядом, и она может к нему прикоснуться. И слушала, слушала, слушала, затаив дыхание. А потом сама не могла вспомнить, в какой момент рассказ прерывался, и их губы встречались. Его поцелуй становился все настойчивее, и она таяла в его горячих объятиях. Ей казалось, что она умирает от счастья... чтобы снова очнуться рядом с любимым, и, через несколько минут, плача и смеясь, покрывать его лицо поцелуями, вцепившись в него так, словно стараясь удержать его рядом. Навсегда.

И лишь иногда навязчивые и горькие мысли омрачали их счастье. Тогда Джек ловил тревожные взгляды, которые украдкой бросала на него Элли. И он знал, что ее тревожит и о чем она думает.

Иногда Элли ловила на себе его взгляд, такой особенный, задумчивый и грустный одновременно, и тогда она знала, о чем он думает. Но они словно сговорились, и больше никто из них не начинал разговор на эту тему.

Минуты, часы и дни блаженства казались бесконечными, и они двое были целый мир, отрекаясь от всего остального и не чувствуя в других никакой необходимости. Их уединение было настолько гармоничным, что Джек наконец-то с удивлением понял, что он никогда не был так счастлив. Даже на Жемчужине, которой он так дорожил, которая всегда была для него гораздо больше, чем просто корабль. Даже тогда, когда он надеялся быть с Элизабет. Всегда что-то омрачало его счастье. И если бы не Калипсо, сейчас...

***

Джек спал беспокойным сном. Рядом мирно дышала Элли.

Джек Воробей спал. Ему снилась Тиа Далма.

Она подошла к кровати и, нагло глядя на спящих влюбленных, произнесла, улыбаясь во весь рот:
- Время пришло, Джек. Ты идешь?

Джек проснулся в холодном поту. Он мог поклясться, что в комнате пахло морем. Это был не сон. Калипсо была здесь.

Время пришло. Вернее, его время вышло.

[Li Nata]

***

Джек ничего не сказал Элли. Он не знал, что сказать. Воробей все еще надеялся на чудо. Он был уверен, что его существование не закончится внезапно. Калипсо, при ее склонности к театральным эффектам, наверняка еще появится, что бы «скрасить» его последние минуты. «Прости, прощай» - что бы сказать эти два слова любимой, у него времени наверняка хватит. Однако Джек все еще надеялся на то, что кроме двух путей ему все-таки подвернется третий.

Всеми силами он пытался скрыть свое тревожное состояние от Элли, и ему это почти удалось. Почти. Потому, что любящее сердце обмануть сложно. А сердце Элли билось только в одном ритме - «Джек, Джек, Джек».

День прошел, как обычно. Элли видела, что Джек задумчив, смущен, а временами и вовсе словно отсутствует. Но она ничего не спрашивала, потому что знала, что его волнует. И, как всегда в такие моменты, она подходила к нему, обнимала и стояла так, молча, закрыв глаза, словно стараясь навсегда удержать его возле себя.
Но Элли, увы, не знала главного - не знала того, что их время закончилось. И все же она волновалась. Волновалась все сильнее и сильнее, потому что за ужином Джек почти ничего не ел и все время так смотрел на нее, словно стараясь запомнить навсегда каждый ее жест, каждую черту. И она тоже не думала о том, что ест. Обстановка их любимого ресторана незримо изменилась. Она словно стала какой-то мрачной, атмосфера - напряженной, музыка - пронзительной, а еда - безвкусной. И если бы у Элли спросили, что именно она ест, то она, скорее всего, затруднилась бы с ответом.

Джек, уже напрочь забывший о выпивке, сегодня так отчаянно хотел напиться! Искушение заглушить мучившие его сомнения алкоголем было настолько велико!
Но все же пить не стал. Здравый смысл восторжествовал. Привычно потянувшийся к спиртному, Джек Воробей решил не позориться и встретить неизбежное в трезвом состоянии.

А Элли видела, что ее любимый меняется на глазах. И, уже начиная паниковать, она опять подумала, что Джек снова собирается оставить ее. Элли не стала портить ужин, но твердо решила поговорить с ним дома. «Как же убедить его остаться? Сегодня нужно, наконец, решить этот вопрос раз и навсегда. Это мучение, эта неизвестность просто невыносимы. Что же делать??? Только бы он не решил снова уйти... Только не это...», - такие мысли блуждали в голове девушки.

***

Прохладный вечер взбодрил ее и придал решимости. И Элли даже пыталась шутить и смеяться, когда они возвращались домой из ресторана. В голове у нее уже созрел план серьезного, решающего разговора.
У дверей Джек задержался.
-Что случилось, Джек? - спросила она, выглядывая из-за его плеча.
- Замок заело. Подожди, не могу достать ключ, он застрял. Надо менять замок, давно пора.

Пока Джек возился с ключом, Элли наклонилась поправить тонкий ремешок, обвивавший щиколотку.
- Ай, порвался, - с досадой воскликнула она. - Ой, и браслет расстегнулся. Куда же он упал?
Джек стоял прямо перед дверью. Он все еще возился с непослушным замком.

«Как не вовремя, замок, браслет. А время идет. И сон... ...это дом не пускает меня», - внезапная догадка осенила его. На секунду Джек перестал бороться с замком.

«Пьеса под названием «Драма капитана Воробья», автор - Калипсо, она же Тиа Далма... Финальная сцена. Только задумка режиссера до сих пор остается тайной для исполнителей главных ролей в этой пьесе», - горько усмехнулся он.
«Но на кой ей это все надо????» - в отчаянии взвыл он про себя.

Джек чуть-чуть повернул голову, что бы посмотреть на Элли. О, как же он хотел оттянуть момент расставания. Он так боялся, что от нее не укрылось его внезапное прозрение. Нет, Элли сидела на корточках и искала браслет. Похоже, что она ничего не заметила. Джек вздохнул с некоторым облегчением. Значит, у него есть еще, по крайней мере, несколько минут. И они смогут спокойно проститься. Спокойно ли?!
- Джек Воробей! - окликнул его кто-то. Голос был ему незнаком... Незнаком ли?!
Джек резко обернулся.

Но ведь никто, кроме Барбоссы и Элли, не мог в этом мире назвать его Воробьем. Но голос, этот голос, он знает этот голос!
Недалеко от них стоял Тони. Их разделяла только машина, на которой Джек и Элли вернулись. Девушку Тони, скорее всего, не заметил.

В руке у незадачливого актера был пистолет. Такой же, как тот, из которого так давно Джек застрелил Барбоссу в пещере Исла де Муэрто. Такой же, как в кино... «Как в кино», - пронеслось в голове Джека.
- Эта пуля для тебя, Джек Воробей!

В этот момент Элли выпрямилась во весь рост и оказалась между Тони и Джеком. Все произошло в доли секунды, раздался щелчок. Джек Воробей, легендарный пират, ловкий и всегда отличавшийся мгновенной реакцией, в этот момент словно оцепенел. Не успел среагировать. Девушка тихо вскрикнула и стала медленно оседать на землю. Джек подхватил девушку на руки, в ужасе наблюдая, как на ее груди расплывается ярко-красное пятно.

Пуля, предназначенная ему, ему не досталась. И, по всей видимости, такова была ирония судьбы, что в пистолете снова пуля была всего лишь одна...
Джек обалдело смотрел на Элли, не понимая, почему ее платье такое красное... Кровь... Элли??? Казалось, он потерял возможность соображать. Он растерянно переводил взгляд с ее груди на бледнеющее лицо, и обратно. Руки Джека окрасились кровью. Он опустился на колени вместе с ней. Его не покидало ощущение нереальности происходящего.
- Джек... что со мной... что ...это... - прошептала она.
И потеряла сознание.

- Нет, Элли, не-е-е-е-т! - нечеловеческий вопль вырвался из груди Джека.
Казалось, само небо дрогнуло от этого крика и наступила тишина. В звенящей тишине, прорезаемой лишь отчаянным стуком сердца Джека, Воробей услышал звук, с которым упал из рук незадачливого актера пистолет. Джек поднял глаза и посмотрел на убийцу. Тони попятился, на лице его застыло выражение ужаса. Джек отвернулся и стиснул в объятиях девушку. Мир вокруг него завертелся с бешеной скоростью, затягивая их в образовавшуюся воронку. Джек Воробей чувствовал дикую боль в сердце, словно не сердце Элли, а его сердце истекало кровью.

Джеку показалось, что он сходит с ума.

Сколько прошло времени, Джек не знал. Очнувшись, он подхватил бесчувственное тело девушки, бережно уложил в машину, подоткнув под голову свою куртку, и рванул с места. Как он добрался до больницы, он не помнил.

Измазанный кровью, с бездыханной девушкой на руках, Воробей ввалился в клинику.
Словно наблюдая за собой со стороны, он с удивлением обнаружил, что шепчет: «Помогите, помогите», в то же время крепко держа девушку, и никак не реагируя на людей, которые пытаются у него ее отобрать. «Зачем? Зачем они пытаются у меня ее отнять?», - недоумевал он.

Каким-то чудом девушку высвободили из его рук.
Джек Воробей впал в какое-то безумие, набросившись на стоящего ближе всех к нему человека. Теперь персоналу больницы пришлось как-то сдерживать беснующегося Джека, что бы тот не натворил бед, порываясь бежать вслед за людьми, которые увезли Элли.
- Пустите меня, пустите меня к ней, вы не понимаете, я больше никогда ее не увижу, верните мне ее, - кричал он, мало соображая, что говорит.
- Мистер, вам туда нельзя... С вами будет беседовать полицейский. Успокойтесь же!
Джек продолжал буйствовать, и внезапно почувствовал укол. Сознание его стало меркнуть, и Воробей с удивлением погрузился в блаженное успокоительное забытье.

[Li Nata]

***

Усталый доктор тронул Джека за плечо. Джек очнулся, глядя вокруг мутными глазами. С трудом сфокусировал взгляд на докторе... Вскочил и схватил того за плечи.
- Что... как... как она? - срывающимся голосом произнес он.
- Ваша жена? - спросил доктор.
- Моя жизнь, - ответил Джек.
- Она чудом выжила, но...
Доктор покачал головой.
Джек отшатнулся.
- Нет... - прошептал он.
- Поймите, мы сделали все, что могли... Она чудом выжила. Ранение было очень серьезным. Но операция прошла успешно. Но все же... я не уверен, что ее организм справится. Шансы у нее не велики.

- Сколько у нее шансов?
Доктор молчал.
- Сколько? - закричал Джек, тряся доктора за плечи. - Отвечайте!
- Мне жаль, но... немного.
- Я должен ее увидеть.
- Вы не можете.
- Я должен ее увидеть! Где она?
- Вам нужно отдохнуть. Успокоиться. Прекратите же истерику! - потеряв самообладание, крикнул доктор.
Джек отшатнулся от доктора и бросился по коридору. Доктор покачал головой, глядя ему вслед.
- Пускай идет. Кто знает. Хуже не будет. Может, он совершит чудо, - прошептал он сам себе.

***

У дверей, за которыми находилась Элли, Джек остановился. Сердце его бешено колотилось в груди. Решимость покинула его. Но все же Воробей чувствовал острую необходимость увидеть ее. Словно именно от этого зависела ее хрупкая жизнь.
Тихо он отворил дверь и беззвучно скользнул внутрь. Гнетущая атмосфера палаты ошеломила его. Словно все краски вдруг покинули мир, повергая его в бездонную скорбь и уныние.

Элли лежала белая, как мел.
Джек медленной подошел к ней, лицо его было искажено мукой. Он внимательно присмотрелся - грудь ее едва вздымалась.

Джек опустился на пол перед кроватью. Сил, чувств, эмоций - ничего не осталось. Казалось, в нем все умерло. С болью прижался щекой к белой ладони, свесившейся с края кровати. Невыносимое чувство вины терзало его. Он ненавидел себя за свою нерешительность. Но, увы, ничего нельзя было изменить. Элли угасала на глазах - казалось, что за те минуты, что он провел с ней, ее кожа стала еще прозрачнее, черты лица заострились. Глухой стон, полный отчаяния и бесконечного горя, вырвался у него из груди.

Закрыв глаза, он прошептал:
- Что же я натворил, любимая... Я все погубил. Ведь я знал, что не имею права быть с тобой... Если бы я мог повернуть время вспять...

Каждое слово болью отдавалось в груди. И Джеку казалось, что и его жизнь по капле покидает его собственное никчемное тело.
- Если бы я мог, я бы отдал все на свете, лишь бы ты жила. Я люблю тебя больше жизни. Я люблю тебя больше всего на свете. Ты научила меня любить. Если бы ни ты, я бы никогда не узнал, что это такое. Зачем мне жить без тебя? Вечность без тебя - ничто. Если бы я мог отдать тебе хоть часть причитающейся мне вечности... Если бы я мог отдать тебе всю мою жизнь, до последней минуты, всю свою кровь, до последней капли, я бы отдал тебе все это, не задумываясь.

- Так вот что ты выбираешь? Согласен отдать вечность за жизнь любимой? Возможно, это может помочь.

Джек открыл глаза. У окна стояла Тиа Далма. Занимающееся утро стучалось в окно. Солнце своими яркими лучами било ей в спину. Выражение лица Калипсо он не мог разглядеть. Но весь ее бесовской вид так не вязался со стерильностью этой палаты.
- Что ты здесь делаешь, зараза? - бесцветным голосом спросил у нее Джек, вкладывая в последнее слово двойной смысл.
- Я повторю, - на удивление терпеливо повторила Далма. - Ты согласен отдать вечность за жизнь любимой?
Джек кивнул, не в состоянии вымолвить ни слова.
- Хорошо. Смотри. - Калипсо улыбалась.

Далма подошла к лежащей без движения Элли. Она простерла руки над ногами девушки. Медленно двинулась вдоль кровати, не опуская рук. Джек следил за ней, словно завороженный, не в силах отвести взгляд.
Далма медленно двигалась вдоль ее тела, и руки богини словно ласкали тело девушки, не дотрагиваясь до него. Джек ощутил неприятный укол в сердце. «Как она смеет», - подумал он. Но был не в силах отвести глаза. У лица девушки Калипсо остановилась, и Джек затаил дыхание.

Тиа Далма медленно подняла глаза на Джека. В ее глазах плескалась бездна, которая завораживала и манила.

-Ну, ты готов, Джек?
Джек без тени страха посмотрел ей в глаза.
- Не боишься за себя? - спросила она снова.
- Я слишком долго жил... - Джек покачал головой.
- А если это будет тайник Дейви Джонса?
Джек смотрел ей в глаза. Ему было безразлично, что станет с ним. Он прожил столько жизней. Он столько раз умирал. Одним больше, одним меньше - не важно. А у Элли жизнь только одна. И он не колебался.

Вот и все. Никому не запомнится тот день, когда не стало Джека Воробья. Странно, но Джека это не пугало. Мысль о том, что Элли будет жить, затмевала все остальное.

Джек кивнул.
- Даже, если это будет тайник Дейви Джонса, - подтвердил он.

Калипсо сделала еще несколько движений над лицом девушки, и неожиданно резким движение сцепила руки в замок над ее губами.
Несколько секунд, и ее напряженные руки расслабились. Из сомкнутых ладоней полилась тоненькая струйка, прямо в полураскрытые губы Элизабет. Казалось, что эта неведомая субстанция соткана из радуги и солнечных лучей. Ни жидкость, ни что-либо иное - нечто колдовское, нематериальное... Колдовство, древняя магия, столь неуместная в этом рациональном мире и столь отчаянно желаемая Джеком Воробьем, заплатившим за это собственной жизнью.

Прошло несколько томительных секунд. Элли вздохнула глубоко и вздрогнула, кожа ее начала приобретать нормальный оттенок... на щеках появилось легкое подобие румянца. Больше она не была похожа на бестелесный призрак. Казалось, она просто сладко спит.

Джек отвернулся от Далмы и часто-часто заморгал. А когда повернулся к ней, в глазах его была непреклонная решимость.
- Теперь я твой должник. И, видимо, надолго. Но все равно, я безмерно благодарен тебе.

- Ах, как вы меня умиляете, смертные, - приторно заулыбалась Далма. Но глаза ее блестели торжеством. - А у меня были такие планы на твой счет... Придется поискать другого. И кто же заменит тебя, Джек?

Джек опешил. Несколько секунд он молчал. От изумления ему показалось, что он теряет дар речи.
- А что же будет со мной? - с трудом выдавил он. Где-то в глубине его сознания блеснул маленький лучик надежды.
- Джек Воробей, ты выбрал свой путь. Но вечность больше тебе не принадлежит, - торжественно провозгласила Калипсо.

Джек стоял, словно громом пораженный. Поверить в это было практически невозможно. Калипсо так легко отдала то, что само плыло ей в руки? Почему?
Калипсо помолчала, наслаждаясь произведенным эффектом.

- Ах, Джек, ты всегда из двух путей выбираешь третий. Я должна была бы об этом помнить. Ты помнишь, что я предлагала тебе? Вечность - положенные тебе очередные 300 лет. Или - что не так уж плохо, поверь - принять мое предложение и поступить на службу ко мне.... А ты - ах, люди так редко бывают благородны, так редко думают о других... Но ты... Ты так сильно хотел вернуть жизнь Элли, что древняя магия выполнила твое желание... Израсходовав при этом почти всю свою силу. Ты вернул жизнь девушке. Но больше, Джек, никакой вечности - ты потерял власть над источником, и сила источника, вернув жизнь Элли, больше не может даровать тебе вечную жизнь.

- Благодарю тебя, Калипсо, - прошептал Джек. Чувства переполняли его. Сам не зная, почему, он верил Калипсо, и неожиданно подумал о том, что она, возможно, гораздо могущественнее, чем он мог предположить. А источник, вечность... Пожалуй, с него хватит.

- До свидания, Джек, - голос Калипсо был почти нежен.
Джек вопросительно поднял брови.
- Я не говорю - прощай. И это не последняя наша встреча. Чтож, я всегда знала, что ты отличаешься от других смертных.

Калипсо растворилась в воздухе. Сильный порыв ветра, распахнув окно, принес с собой утреннюю свежесть. Палата преобразилась. Залитая солнечными лучами, она больше не была ни мрачной, ни унылой. По стенам плясали солнечные зайчики…

Элли спала сладким сном.
Джек, шатаясь, опустился на стул.

На мгновенье он отключился. Пережитый шок на пару с успокоительным внезапно дали о себе знать.

Он очнулся от негромкого гула голосов. Возле Элли стояли несколько человек и вполголоса, но очень оживленно переговаривались. Лица их выражали крайнее изумление.

Один из них подошел к Джеку и тронул его за плечо.
- Мистер Роу, с вами все в порядке?
- Да, - слабо произнес Джек, - теперь - да.

- Вы можете пойти отдохнуть. Ей гораздо лучше. Признаться, мы не ожидали... - доктор помялся, - улучшения так быстро. Теперь все позади, это просто чудо. Но сначала вам нужно поговорить с полицейским. Вы должны опознать человека, который стрелял.

[Li Nata]

***

Элли очень быстро шла на поправку. Все называли это чудом и удивленно разводили руками.
Но только Джек Воробей знал, что произошло на самом деле. Насколько действительно волшебным было ее выздоровление.
Как только она достаточно окрепла и могла, по мнению Джека, спокойно вынести этот фантастический рассказ, он рассказал ей все.
Он рассказал ей о Тиа Далме - богине Калипсо, о том, что она вернула Элли жизнь... но почему-то не потребовала ничего взамен. О том, что у них теперь на самом деле есть шанс. Шанс начать все сначала. Потому, что он, Джек Воробей, свободен от прошлого и теперь самый обыкновенный человек.

Элли молча слушала его, внимая каждому слову.
Он оказался прав, что не стал тревожить ее раньше. Потрясение, вызванное рассказом о Калипсо, было слишком сильным.
Но тем сильнее и острее было ощущение счастья, огромного, неизмеримого счастья. Словно камень – нет, огромная каменная глыба свалилась с плеч. Страх, который змеей душил ее и не давал вздохнуть полной грудью, внезапно исчез. Джек останется с ней… Навсегда… Столько, сколько им предназначено.

Да, мистика уже прочно пустила корни в их жизни. Элли приняла все это, как бесценный дар.
И сейчас радость переполняла ее, заставляя ее душу парить в небесах, а сердце таять от счастья.
Только в одном она была с ним не согласна. Пусть Джек стал таким, как все, но на самом деле он очень отличался от тех людей, с которыми Элли довелось встречаться.
- Ты необыкновенный, Джек, - прошептала Элли. Пальцы их переплелись, и на мгновенье, на одно долгое мгновенье они забыли, где и когда они находятся.

С трудом разлепив объятия, придя в себя и стряхнув наваждение, они, рассмеявшись, принялись строить планы на будущее. Ведь раньше они не могли позволить себе такой роскоши – мечтать.
Но все же одна мысль не давала ей покоя.
Одна мысль едкой каплей отравляла ее практически безоблачное счастье.
Джек пощадил ее, промолчав, но она должна была знать, что случилось.
«Сейчас или никогда», - решила Элли.

- Джек, подожди… я должна… я хотела тебя спросить... что стало с Тони, - изменившимся голосом произнесла она.

Воробей нервно сжал ее руку. Тихо и медленно, аккуратно подбирая слова, он рассказал ей, что приехала полиция, вызванная всевидящими недремлющими соседями, и Тони не оказал никакого сопротивления. Участь его была незавидна. Он так остался на том же месте, где прозвучал злополучный выстрел.
- Это я убила его, - прошептала девушка, и отвернулась, чтобы Джек не видел ее слез.
- Ты не виновата, дорогая, - прошептал ей в ответ Джек, трепетно взяв ее лицо в ладони и нежно пытаясь повернуть к себе. - Ничего не происходит просто так. Все в этом мире предрешено. Это судьба. Перст судьбы. А мы - только актеры. От нас мало что зависит. Лишь иногда появляется возможность перекроить эту пьесу под себя… Но ты не должна чувствовать себя виноватой в том, что произошло с ним. Ведь мы не хотели никому причинить вреда. Мы просто хотели быть счастливыми.

Элли помолчала, переваривая сказанное Джеком.
- Наверное, ты прав, - тяжело вздохнула она. - И все же, мне жаль его...
- Мне тоже, - честно признался Джек. - Он пострадал в этой постановке. Возможно, такова была его роль. Давай думать о том, что нам достался хеппи енд.

***

Наконец-то ее заточение закончилось, и Элли могла отправляться домой. За окном с самого утра светило яркое солнышко, неожиданно пробившееся сквозь серую сталь облаков. Теперь оно настойчиво старалось отогреть весь мир своим теплом, словно наверстывая упущенное. Сегодня как никогда Элли рвалась на волю из-за этих стен, которые сохранили ее жизнь… и хранили ее от Джека.
С самого утра она с нетерпением ждала его, чтобы сообщить эту новость. Бедный, он совсем вымотался за время ее болезни, и лишь недавно стал уходить из больницы, что бы привести себя в порядок и поспать, как человек, в кровати, а не растянувшись на стульях в коридоре, словно верный пес.

Дверь открылась, и он показался на пороге. Стройный, порывистый, словно мальчишка.
В рваных джинсах, с растрепанными волосами, смуглый - загар словно навсегда въелся в его кожу. И такой нереально красивый – ее мужчина. Вот он привычным жестом откинул со лба упавшую прядь волос. Сердце ее снова сладко заныло. Как всегда, когда она видела его. Похоже, что это никогда не закончится. И ее это вполне устраивало. О чем еще можно было мечтать?

Вместо приветствия она выпалила:
- Джек, доктор сказал, что не видит больше причин держать меня здесь.
В темных глазах Джека заплясали золотые озорные искорки, он схватил ее в охапку и закружил.
- Значит, мы сейчас же отправляемся домой.
- Джек... остановись, Джек… - хохотала она. – Ой, ну, остановись, у меня закружилась голова…
Джек остановился, все еще не выпуская ее из объятий.

- А еще доктор сказал, что мне не помешал бы морской воздух...
- Все, что хочешь. Все, что захочешь… Куда бы ты хотела отправиться, любимая?
- Туда, где все время тепло... и где я полюбила тебя... На Карибы... – почему-то ей было неловко.
- Жемчужина к твоим услугам, - улыбнулся своей чарующей улыбкой Джек. - Так же, как и ее капитан. Навсегда.

Тянуть с отъездом они не стали. Джеку не терпелось вернуться туда, где когда-то началась вся эта история. Вполне логично, что закончится она должна была бы именно там.
Огромные мегаполисы лишали его душевного равновесия. А там – там еще можно было найти уголки, практически не тронутые цивилизацией. И никому не нужно будет объяснять, кто он на самом деле. Там он чувствовал себя, как дома. Там ему было спокойно.
А кроме того, на обласканных солнцем карибских просторах Джек собирался сделать предложение девушке, которую он так любил и без которой не мыслил себя. Именно так – только рядом с ней он был собой. И справедливо надеялся, что она ему не откажет.
Изящное кольцо уже лежало у него в кармане, ожидая своего часа.
А где-то там, в Карибском море, их ждала Черная Жемчужина.

Перед самым вылетом, уже находясь в аэропорту, Джек позвонил Барбоссе. Воробей немного сомневался, но все же сделал это. Сказать, что Барбосса был очень удивлен, услышав голос Джека, означало бы не сказать ничего. А еще больше Гектор удивился, когда тот пригласил его на свадьбу.

- Я буду, Джек, обязательно буду, но лишь для того, что бы лично удостовериться, что ты окончательно не повредился умом - нет, подумайте, он решил жениться! - таков был ответ Барбоссы. Но на самом деле старый пират был тронут до глубины души. Как бы это ни казалось странным, Джек Воробей был единственный человеком во всем этом мире, который знал настоящего Гектора Барбосу.

[Li Nata]

Карибское море, наши дни

Черная Жемчужина стала их домом. Днями предавались они блаженному ничегонеделанью.
Давно Элли не чувствовала такого умиротворения, как в эти дни. Казалось, само карибское солнце своими яркими лучами согревает ее усталую душу и залечивает раны. А Джек – Джек был по-настоящему счастлив. Вот чего ему не хватало рядом с Элли. Он только сейчас понял это, хотя догадаться было не сложно. Ему не хватало моря, моря, его бескрайних просторов, необъяснимого чувства свободы, которое охватывало его только тогда, когда он находился на Жемчужине. Свежего ветра и соленых брызг. Вот оно, чудо, сбывшаяся мечта - Элли, Жемчужина и море. Несовместимое совместилось, то, что казалось невозможным, сбылось.

Был тихий вечер, солнце уже почти скрылось за горизонтом. Море казалось таким мирным и спокойным. Вода искрилась и переливалась бриллиантовым сиянием. Джек знал, что момент настал.
Он был уверен, что сейчас Голландец явится на его призыв. Воробей не смог бы объяснить, что давало ему такую уверенность. Но это было так.
Щурясь и сосредоточенно глядя на заходящее солнце, он произнес:

- Элли, я хочу познакомить тебя с одним… человеком. Только обещай, что не будешь бояться. Обещаешь?
- Я больше ничего не боюсь, - уверенно произнесла Элли.
- Смотри, Элли, смотри…

Из толщи воды величественно поднимался Летучий Голландец.

Корабль был прекрасен, но это не был реальный корабль. От реального он отличался так же, как день отличается от ночи, лед - от огня или правда - от вымысла.
Едва заметное свечение, исходящее от него, наполняло душу суеверным ужасом.
Это был призрак. Летучий Голландец. Корабль, столетия бороздивший моря, корабль, о котором сложено столько легенд. Мало кто видел его наяву.

- Мама!! – заорала Элли и, побледнев, судорожно вцепилась в Джека.
- Ты же обещала не бояться, - ласково укорил ее Джек.
Усмехаясь ее страху и думая о том, как хорошо, что ей не пришлось видеть Голландец при Дейви Джонсе, Джек усадил ее в шлюпку, а сам взялся за весла.

Шлюпка плавно заскользила к проклятому кораблю. Рядом с Элли стоял старинный сундук, но его содержимое уже не вызывало в ней такого странного смешанного чувства отвращения и любопытства. Она уже гораздо спокойнее относилась к тому, что находилось внутри.
Казалось, что не шлюпка направляется в кораблю, а сам Голландец приближается к ним, возвышаясь над маленькой лодочкой мрачной громадой.
Поддерживаемая Джеком, Элли поднялась на корабль.

Джек поставил сундук на палубу и протянул Тернеру руку.
- Уилл.
Воробей смотрел на Уилла и понимал, что капитан Голландца не видит его. Не видит протянутой ему руки. Взгляд Тернера был прикован к Элли.
Уилл Тернер стоял, застыв, словно каменное изваяние. Девушка, которая стояла рядом с Воробьем, была так похожа на Элизабет, словно была ее сестрой-близнецом. Он вспомнил, что уже видел ее однажды. Тогда, когда он в последний раз вспылил в ответ на выходку Калипсо. Но тогда он видел ее плачущей и… и ее не было рядом. Теперь же она стояла здесь, рядом, живая, так похожая на Элизабет. Но все-таки не она. «Ну почему я все еще чувствую боль, спустя столько лет», - с горечью подумал капитан Голландца.
- Уилл, наверное, вам следует познакомиться, - сказал Джек, наконец-то перехватив его взгляд.
- Джек, - пробормотал приветствие Уилл, словно очнувшись.

Элли, подчиняясь неодолимому любопытству, которое оказалось сильнее страха, озиралась по сторонам, оглядывая легендарный корабль, не осмеливаясь, однако, посмотреть на капитана. Думала она только о том, что человек, находящийся перед ней – и не человек вовсе, и сердце его бьется не в груди, а в сундуке, который только что поставил на палубу Джек.
- Это твой ... пра-пра-пра-дедушка, что ли... - развел руками Джек, обращаясь к Элли.
- А это - твоя пра-пра-пра-правнучка, - добавил он, повернувшись к Уиллу.
Только тогда Элли, набравшись храбрости, протянула руку призрачному капитану, прошептала «Здравствуйте», и заглянула в его глаза. Капитан... он был молод и красив, и Элли почему-то показалось таким знакомым его лицо. Не удивительно, что в него была так влюблена ее пра-пра-бабушка. Страх ушел, как будто его и не было. Они словно были родными, словно были знакомы уже много-много лет и, ненадолго расставшись, встретились снова.

- Ну, это стоит отметить, - чуть более весело, чем следовало, произнес Джек, старясь скрыть внезапно охватившую его неловкость. - Уилл, на твоем корабле найдется ром?
Взгляды Элли и Уилла были прикованы друг к другу, казалось, что между ними происходит немой диалог. И Джек внезапно почувствовал себя третьим лишним. И, хотя он был уверен в Элли, как в самом себе, и, как это ни странно, вполне доверял Уиллу, слишком очевидным было взаимопонимание, внезапно вспыхнувшее между Тернером и Элли. И слишком испугался Джек тому, что вряд ли сможет победить в соперничестве с капитаном Летучего Голландца, как это уже и случилось однажды. Опасаясь повторения истории, Джек не рискнул оставить их наедине.

Спустя некоторое время, прощаясь, Уилл искренне произнес:
- Я рад за тебя, Джек. Ты заслужил свое счастье. Надеюсь, ты будешь беречь Элли.

И Тернер с невыразимой тоской посмотрел на девушку.
- Элли, как же ты похожа на Элизабет... Дорого бы я отдал, лишь бы снова увидеть ее. Но все равно, я так счастлив увидеть тебя, Элли. Жаль, что я не смогу быть на вашей свадьбе.
- Почему? Когда тебе на берег, Уилл? - поинтересовался Джек, улыбаясь. Но улыбка его на этот раз была искренней. Капитан Джек Воробей наконец-то научился искренне улыбаться.
Благородное лицо Уилла осветило легкое подобие улыбки. Это было так странно и трогательно одновременно.
- Мы ведь можем немного подождать. Правда, Элли?
- Конечно, - произнесла девушка, с обожанием глядя на Уилла. Надо же, ее пра-пра-пра-дедушка...
Внезапно Джек засуетился. Про сундук-то он и позабыл!
- Возьми сундук, Уилл. Сердце капитана Голландца должно принадлежать тебе.

Джек и Элли стояли на Жемчужине, словно дети, крепко держась за руки.
- Ну, вот и все, - облегченно вздохнув, произнес Джек, - одним должком прошлому поменьше. Теперь, кажется, я точно свободен. Навсегда.
- Навсегда, - повторила Элли, не отрывая взгляд от Голландца.
- Элли, мне нужно тебе кое-что сказать, - произнес Джек, запинаясь. Он был смущен и чувствовал себя неловко, протягивая ей маленькую изящную коробочку. – Ты выйдешь за меня замуж?
Девушка медленно повернулась к Джеку, словно возвращаясь из мира грез. Пальцы ее дрожали, когда она открывала бархатную коробочку.
- Как красиво, - выдохнула Элли, разглядывая кольцо. - Да, да, да…

Море было на удивление спокойно и дышало безмятежностью. Солнце давно зашло, на иссиня-черном небосклоне россыпью сияли звезды.
Летучий Голландец бесшумно уходил под воду. Уильям Тернер молча стоял на палубе, скрестив руки на груди. Никто из команды не смел потревожить своего капитана. Взгляд его был устремлен в никуда. Только одному ему подвластное виденье парило над темной гладью моря – высокая хрупкая девушка с развевающимися волосами. Она протягивала ему руки и нежно улыбалась.

[Li Nata]

***

Свадебная церемония была очень скромной.
Но невеста была ослепительна. Они с Джеком, словно сговорившись, оказались одетыми в платье тех времен, когда он был удалым пиратом.
Джек Воробей чувствовал, как предательски колотится в груди сердце, выдавая его волнение.
Он испытал в жизни так много, но впервые оказался в роли жениха. И ему было немного неуютно.

Но счастье шло ему навстречу, и Джек смотрел и не мог отвести взгляд. Под его откровенным взглядом Элли вспыхнула до корней волос. Казалось, что теперь уже никто и ничто не сможет их разлучить.
Маленькая церковь легко вместила небольшую группу людей, собравшихся на свадьбу Джека и Элли. Все были взволнованы, и поэтому Гектору Барбосе легко было скрыть под маской самодовольного нахала свое расчувствовавшееся сердце.

Воробей был безумно счастлив. Джек Воробей нашел свою гавань. И он был готов разорвать на части любого, кто осмелится покуситься на его счастье.
Сейчас он хотел только одного - остаток своей человеческой жизни провести с этой девушкой.
Только один человек, находившийся в церкви, был неизвестен собравшимся. Но, похоже, он был очень хорошо знаком с женихом и невестой. Ореол таинственности, окружавший его персону, позволял ему держаться немного отстраненно. Это был Уилл Тернер. Впервые за многие годы его один день на берегу был наполнен смыслом.

***

Букет невесты высоко пролетел над готовыми поймать его руками и упал к ногам странной женщины. На ее губах играла улыбка. Никто не заметил, как она появилась. Повеяло запахом сырой рыбы, смешанным с соленым запахом моря. Женщиной, поднявшей букет, была Калипсо.

Она все так же улыбалась, но сила, с которой она сжала цветы и прижала их к своей груди, выдавала ее волнение.
- У вас свадьба, ах, как мило, - пропела она. - Джек Воробей, что же ты делаешь! - протянула она. - Ты женишься! Ах, ну что же ты делаешь!
Джек, чувствуя закипающую в нем практически неконтролируемую ярость, бросился к ней, преградив дорогу.
- Что тебе нужно, Калипсо? Ведь мы в расчете, - с трудом держа себя в руках, произнес Воробей. - Ты сама отпустила меня, неужели твое слово ничего не значит?
- Я пришла не к тебе, красавчик Джек, - сказала она, и брови Джека удивленно поползли вверх. - К ней...

Джек обернулся и увидел Элли, которая неслышно подошла и застыла за его спиной. Он сделал шаг и заслонил собой девушку, тщетно стараясь сохранить спокойствие, рука привычно потянулась к оружию... которого, конечно не было - да и не могло быть.
- Джек, что происходит, - отмерла Элли, - кто эта… женщина?
- Что тебе нужно, старая ведьма, - яростно прошептал Джек, и сквозь загар отчетливо проступила бледность, - оставь ее в покое. Тебе что, стало слишком тоскливо, и ты придумала новый способ развеять скуку?
- Разве я так уж и стара, Джек? Богиня не имеет возраста, - возразила Тиа Далма. - Мне никогда не наскучит мое существование. Но ты прав... И я действительно тоскую... Я очень тоскую по моему Дейви... Никто не любил меня, так, как он. Поэтому мне нужно твое кольцо, девочка.

Элли в страхе спрятала руку за спину. Тиа Далма пробуждала в ней первобытный ужас, неподвластный разуму. Это было и немудрено - Элли никогда прежде не встречала богинь на своем пути. Только во сне... в бреду...
- Не бойся, я не причиню тебе вреда, - жарким шепотом продолжала Калипсо. - Твоя любовь будет для тебя амулетом более сильным, чем это кольцо. Отдай его мне. Я смогу вернуть Дейви Джонса. Ведь я всего лишь женщина... Я тоже хочу быть счастливой. Не верите мне? Смотрите, кто со мной. Боги умеют быть благодарными. Думаю, что сейчас ты, Джек, ты оценишь мой поступок по достоинству. Да и Уилл Тернер тоже.

И мир мгновенно преобразился. Пахнуло свежестью, ароматом нежной молодой травы, чистых цветов, только что омытых дождем...

За спиной Тиа Далмы появилась еще одна фигура.
Джек потер глаза и подумал, что, наверное, ему все это снится.
Рядом с морской богиней стояла Элизабет Тернер. Нет, это была Элизабет Свонн. Она опять была молода и красива. Ей снова было 17 лет. Она была нежна и наивна, словно все тяготы пиратской жизни еще не коснулись ее. И лишь упрямо вздернутый подбородок говорил о том, что девочка обладает недюжинной храбростью и силой воли.

Элли попятилась, увидев своего двойника. Она сразу узнала девушку, появившуюся столь волшебным образом. Они были очень похожи - словно два цветка или две капли росы. Светлое платье Элизабет Свонн было очень похоже на платье Элли. Элизабет тоже замерла, во все глаза глядя на свое отражение.

- Джек, я боюсь, - прошептала Элли, стискивая руку Воробья. Джек сжал ее руку в ответ.
- Не бойся, - прошептал. - Я с тобой.
«А ты трус, Воробей», - сказал он сам себе.
Джек тоже боялся... боялся, что, несмотря на триста лет, в его груди всколыхнется прежнее, далекое, забытое чувство. Элизабет. Пиратка. Жена Уилла Тернера...
Но ничего не произошло. Чувство, которое он испытывал когда-то к Элизабет Свонн, не вернулось. Он любил Элли.

Джек Воробей и Элизабет Свонн несколько минут внимательно рассматривали друг друга.
Поначалу неуверенный взгляд Элизабет начал теплеть. И теперь в нем отчетливо читались нежность и дружелюбие.
Элизабет сделала шаг по направлению к Воробью, перевела взгляд на Элли и неожиданно обняла девушку. Элли, повинуясь инстинкту, обняла свою копию, прекрасно понимая, что на ее глазах происходит самое настоящее волшебство.
- Элизабет Свонн, - прошептала она, стискивая в объятиях знакомую незнакомку.

Джек смотрел на них во все глаза, пребывая в шоке от происходящего. Вряд ли в этом мире можно было встретить что-либо еще более нереальное, чем эти две женщины рядом.
У обеих глаза были слишком влажные, и обе часто-часто моргали, но ни одна из них не заплакала.
Девушки расцепили объятия, Элизабет молча кивнула, и, слегка улыбаясь, повернулась к Джеку.
- Джек... Капитан Джек Воробей... Я желаю вам счастья, - просто сказала она, отвернулась и быстрым шагом направилась к Уиллу, который отрешенно глядел в сторону.


Уилл Тернер видел Калипсо. Краем глаза он заметил, что Джек и Элли направились к ней.
Но он не имел ни малейшего желания общаться с капризной богиней. Злость против воли закипала в нем. Он боялся, что Далма явилась испортить свадьбу. Тернер знал, что если уж Калипсо что-либо взбредет в голову, она будет стоять на своем, пока своего не добьется. Так же он знал, что не сможет ничем помочь Джеку. Да, он был капитаном Голландца, но разве он мог сравниться силой с Калипсо? Увы, за много лет он научился, скрепя сердце, не вмешиваться в то, что он не в силах был изменить. Слишком больно даже для человека без сердца пытаться остановить рок и бороться с неизбежностью, видя при этом всю тщетность своих попыток.
Но почему-то ему было так тревожно, словно ... Шаги... Кто-то идет к нему... Это...
- Уилл, - услышал он нежный голос. Его имя острой болью отозвалось в бессердечной груди. Он медленно обернулся и поднял глаза.

Перед ним стояла его Элизабет. Не призрачная, не виденье – живая, настоящая, из плоти и крови…
Уилл Тернер порывисто поднялся, повалив стул, на котором сидел, споткнулся о сундук. Сундук?!

«Но ведь это невозможно, сундук остался на Голландце», - в растерянности подумал он. Внезапно мысли его спутались, мир вокруг завертелся с бешеной скоростью, лица замелькали словно в водовороте, только ее глаза смотрели так пристально. «Но тогда почему же так больно... Элизабет... Элизабет... что у тебя в руках, Элизабет...», - и вот уже ее руки сжимали его холодные ладони, и этот мир сошел с ума, или это они кружатся, взявшись за руки, и так бьется сердце... сердце? «Невозможно, Элизабет», - и ее глаза, глубокие, словно море, которое его отпускало... Сомнений не было - его сердце билось, билось у него в груди так сильно, что тяжело было дышать, билось гулкими, тяжелыми ударами, словно ему было тесно в груди...

- Уилл, это правда я... - сказала Элизабет. - Уилл...
Уилл пошатнулся, на мгновенье поднес руки к глазам, словно стараясь огородить себя от прекрасного видения. На одно мгновенье. На один удар сердца.
- Уилл...
И схватил ее в объятия.

- Ничего нет невозможного, Уилл Тернер, - прошептала Далма, и эти слова прозвучали совсем рядом, словно богиня прошептала ему их на ухо. - Ты свободен, Уилл Тернер. Ты славно служил, и я рада, что могу отблагодарить тебя. Ты ведь остался человеком, не так ли?
Как сквозь туман, доходили до Уилла слова Далмы. Человек... Элизабет... Все еще не веря в происходящее, Уилл отчаянно сжимал в объятиях любимую.

Тиа Далма сделала шаг к Элли.
- Отдай кольцо, девочка, - Далма жадно протянула к ней руки. - Послушай... Кольцо, обагренное кровью бессмертного, кровью того, кто убил морского дьявола, пусть и рукой другого, это кольцо заключает в себе могущественную силу. Оно заключает в себе любовь, пережившую столетия.
- Но почему? - ничего не понимая, спросил Джек. - Это всего лишь кольцо... Мое кольцо...
- Я объясню тебе, - вполголоса сказала ему Элли, - потом.
Она вспомнила. Вспомнила, как давно, почти в другой жизни, тогда, на съемках фильма, Барбосса ранил Джека... Как она испугалась... и какое потрясение испытала, увидев, что с ним все в порядке. Тогда она не понимала, как это могло произойти. И, как не отдавая себе отчет в своих действиях, подошла к брошенному Барбоссой оружию, достала свой платок и вытерла кровь. Сжала платок в руке и испачкала кольцо кровью. Кровью Джека...

- Отданное добровольно в день свадьбы, это кольцо обладает магической силой. Ты сама пробудила к жизни эту древнюю магию. Отдай, - повторила Калипсо, и в голосе ее была мольба. - Тебе оно больше не нужно. Ваша любовь будет вашим талисманом. А мне… оно поможет мне вернуть моего Дейви...
- Это еще нам выйдет боком, - пробормотал Джек, однако, не осмеливаясь спорить с богиней.
Внезапно его осенило.
- Ты все знала... ты придумала все это нарочно... - прошептал он.
Далма посмотрела на него так, словно перед ней был глупый ребенок.
- Нет, Джек. Даже боги не могут знать все. Я видела... Но не всегда видения сбываются в точности. Но я надеялась, что все будет именно так. И не ошиблась.
- Ну, что, девочка? - нетерпеливо повторила колдунья, снова обращаясь к Элли.

Девушка сняла кольцо с пальца. Она была уверена, что почувствует сожаление - но, к ее удивлению, она испытала чувство огромного облегчения. Словно сняла с руки огромную тяжесть, и стало необычайно легко. Элли решительно протянула кольцо богине.

Тиа Далма схватила его жадными руками. Глаза ее засияли. В этот момент она была невероятно красива какой-то экзотической, магической, просто завораживающей красотой. Она словно светилась изнутри, ее темная кожа сияла и переливалась перламутром.
Джек смотрел на нее во все глаза.
- Черная Жемчужина, - против воли вырвалось у Джека, и тут же он добавил в сердцах, - тьфу ты, пропасть!

- Благодарю тебя, - с чувством сказала Далма, не обращая внимания на Джека. - Благодарность богини - лучший подарок на свадьбу, девочка. Вы будете счастливы... все будут счастливы…
Джек внезапно подумал, что его свадьба, наверное, и не могла быть иной. Свадьба Джека Воробья... Самая курьезная вещь на свете. То, чего не может быть.
Так закончилась эта странная свадебная церемония.


***

Барбосса уехал, напоследок пожелав всем счастливо оставаться. Старый прохвост, он так и не сказал, куда направляется. Гектор, по всей видимости, не горел желанием общаться ни с «четой Воробьев», ни с «четой Тернеров». Конечно же, их прощание не было слезным. Но все-таки Гектор старательно прятал за ехидными остротами некоторое сожаление, а Джек так же старательно делал вид, что ничего не замечает. Их пути снова разошлись, и, кто знает, может быть в этот раз бывшие враги, соперники и друзья расстались навсегда. Тернер и Воробей пожали ему на прощанье руку, и рукопожатие их сказало больше, чем можно было бы выразить словами.

А потом Уилл и Элизабет тоже уехали. Джек и Элли не винили их. Тернерам так много нужно было сказать друг другу... И никто не должен был им мешать. Редко кому выпадает второй шанс. Хотя они - Джек и Уилл - оказались именно такими счастливчиками.

Тиа Далма исчезла, и Джек очень надеялся никогда ее больше не увидеть. Кто знает, что они задумали с Джонсом. Дейви Джонс - капитан Голландца... Да... История...
Но Джека все это больше не касалось.

Прошло где-то около года. Вместо эпилога

Дом погружался в сон. Еще один счастливый день закончился, уступив место не менее счастливой ночи. Элли и маленький Джонни заснули на диване в гостиной.

Джек смотрел на Элли и своего ребенка. Он вспомнил черные глаза своего сына и уже проявившееся упрямство характера, и счастливо улыбнулся. Малыш, трогательно прижавшись к матери, сладко спал своим сытым детским сном.
Джек долго сидел и смотрел на Элли и сына. Подошел к ним, и, не удержавшись, провел пальцем по нежной щеке младенца и на долгую секунду прижался губами к виску спящей женщины. Тихонько он поднялся, и, стараясь ступать неслышно, бесшумно, как кошка, выскользнул из комнаты.

Он вошел в кабинет, осторожно и плотно затворив за собой дверь. Уселся за массивный стол. Взял толстую тетрадь и долго изучал свои записи, напряженно наморщив лоб и сдвинув брови. Потом открыл ключом один из ящиков стола и бережно достал старый пергаментный свиток. Осторожно расправил его, посмотрел и снова заглянул в тетрадь. Он что-то долго и сосредоточенно писал, перечеркивал, исправлял. В конце концов он утомленно откинулся на спинку кресла, устремив взгляд в никуда. Морщины на его лбу разгладились, и его лицо озарила детская, озорная улыбка, мгновенно преобразившая его лицо. «Удача при мне», - еле слышно прошептал он.

- Это надо отметить, - добавил он вполголоса после минутного раздумья. - Только надо найти, куда на этот раз Элли спрятала ром.

Конец. Начало.





Сноски
1 - исторический факт. Описываемое событие действительно происходило в середине 17в. на Карибах. Джек вполне мог воспользоваться опытом своих предшественников.
2 - Жак Пьеро - Джек Воробей по-французски, вроде бы так. Jacque Pierrot.
3 - возможно, Джек мог бы назвать ее сherie - дорогая, но поскольку я не уверена, то пускай будет «цыпа».


сентябрь 2008 – август 2009