"Меж Тьмой и Светом"

[Кэролайн]

Произнося эти слова, граф понимал, что подставляет под удар несчастную Анну, однако Матеуш теперь не казался таким уж идиотом и, скорее всего, быстро поймет, что это очередная ложь. Конечно, священник придет в бешенство, и новые его пытки могут оказаться еще ужаснее этой, но сейчас граф хотел только одного, чтобы тот замолчал, и боль в висках прекратилась.

И расчет вампира оказался верным. Едва услышав про венчание, Матеуш осекся на полуслове, боль исчезла в ту же секунду и Анкель, наконец, смог выпрямиться и вздохнуть полной грудью.
Мрачно смотрел на него Матеуш, явно сдерживая кипящую внутри ярость. Но и граф де Ля Морт не уступал ему, не отводил взгляда, так стояли они почти минуту, друг против друга, словно ведя молчаливый поединок.



Но хотя священник первый отвел взгляд, Анкель отлично понимал, что глупо считать себя победителем, когда за решеткой ты, а не твой противник.

- Значит ты, упырь, не собираешься рассказывать мне, где склеп твоей проклятой родни? – наконец, вновь подал голос Матеуш.



- А что, тогда ты выпустишь меня на свободу? – с усмешкой спросил его граф, и тотчас сам ответил на свой же вопрос, передразнивая манеру священника, - Нет, упырь, но ты сможешь облегчить душу! Которой у тебя, впрочем, и нет.



- Я вижу, тебе еще хватает сил язвить, ничтожное исчадие ада… – голос Матеуша теперь звучал сурово, но спокойно, он знал свое преимущество и больше не поддавался на провокации, - Полагаю, скоро они иссякнут, и придет время расплаты!



С этими словами Матеуш развернулся и, подойдя к маленькому столику, на котором были разложены разнообразные орудия пыток, принялся оценивающе их разглядывать, словно решая, что же ему выбрать.





Анкель внимательно следил за его действиями, одновременно ощущая, как ускоряется биение сердца, а к горлу вновь подкатывает ком.



Однако показывать свой страх граф был не намерен.
- Что это ты там разглядываешь, святой отец? – настороженно спросил он, словно беспокоился за неразумного малыша, - Нельзя это трогать, а то обрежешь пальчик! В твоем возрасте еще рано играть с острыми предметами!



- Не претворяйся! – резко развернувшись к клетке, оборвал Матеуш издевки пленника, - Я знаю, что вы все, как кролики, боитесь боли! Сейчас я войду в клетку и раскаленное серебро раз и навсегда укоротит твой поганый язык! Слышишь, дьявольское отродье?



Анкель угрожающе оскалился и прищурил глаза, заставляя поверить, что в нем еще достанет сил перегрызть горло врагу и напиться его крови.



- А ты попробуй, войди… - тихо, но угрожающе прошипел он, - Боюсь, тебе еще придется подождать…

[Кэролайн]

Матеуш остановился и вновь на мгновение задумался, а затем спокойно ответил:
- Я уже достаточно долго ждал, упырь, полагаю, с меня хватит, а солнце развяжет тебе язык еще лучше раскаленного металла! – сказав это, он направился к закрытому ставней окну.



Поняв что, задумал его мучитель, Анкель на секунду оцепенел, его лицо невольно исказила гримаса ужаса, дыхание прервалось. Солнце, открытое солнце могло стать действительно самым страшным орудием пытки для любого вампира и, осознавая это, граф де Ля Морт впервые был готов просить смертного о пощаде, однако из его горла вырвался скорее приказ:
- Не смей этого делать! Слышишь, церковник! Ты пожалеешь! – голос Анкеля сорвался на хрип, но Матеуш и не думал слушать его угрозы.



Одним движением священник снял с петель сбитую из досок ставню, и лучи яркого весеннего солнца ворвались в полутемное помещение камеры.







В панике Анкель метнулся назад, стараясь закрыть лицо руками, но одного взгляда на всемогущее светило было достаточно, для того чтоб его глаза словно обожгло кипятком, а из горла вырвался крик боли и ужаса.



В следующий миг граф согнулся, под смертоносными лучами и, собрав все оставшиеся силы, постарался противостоять не равному противнику, одновременно прикрывая руками голову.



Секунды тянулись невероятно медленно, и вампир больше не мог держать энергетическую защиту, пар уже начал исходить от его тела, словно оно высыхало на глазах, подобно брошенной в огонь мокрой тряпице.

Второй крик ужаса и отчаянья разорвал тишину камеры, когда кожа на подставленной солнцу обнаженной руке Анкеля начала покрываться маленькими бурыми точками - первыми признаками неминуемой гибели.

[Кэролайн]

Серия девятая: «Расплата» часть вторая:

Анна появилась совершенно неожиданно.





- Папа! Что ты делаешь?! - воскликнула она, - Прекрати немедленно, ты же его убьешь!
Эти слова девушки, полные искреннего страха, на миг словно бы придали Анкелю новых сил и даже смягчили боль уже охватившую все левое предплечье.

Решительно отстранив изумленного отца, Анна подняла ставень и водрузила его на место.



- Что это значит?! – наконец, придя в себя, воскликнул Матеуш. Анкель, который пытался тем временем восстановить дыхание и заживить ожоги, уже испугался за свою спасительницу, но она ответила отцу, ни чуть не смутившись:
- А ты подумал, что ты скажешь людям вечером, если его не станет? Ведь нам нужно убить всех Ля Мортов, а не одного!





Сердце графа словно оборвалось, он ожидал от Анны всего чего угодно, но только не такого равнодушного цинизма. Любимая девушка, нежный ландыш, жизнь которой он недавно спас, хотела всего лишь истребить весь его род и испугалась, что отец сорвет своей несдержанностью столь идеальный план. Осознавать такое было еще больнее, чем ощущать ожоги от всепоглощающих лучей солнца.

- А ты молодец, девочка моя! – успокоившись и поняв что воспитанница права, согласился священник,



- Этот наглый упырь просто вывел меня из себя, и я немного увлекся… Прости меня, Господи! Но ничего сейчас мы с тобой почитаем молитвы против нежити, они действуют на него не хуже пытки, начинай ты, Анна, у тебя лучше входит!





Анкель замер, ожидая новых мучений, капелька пота скатилась по его бледному лбу, обожженные глаза покраснели и наполнились слезами, а прикушенные от боли губы все еще были в крови.



И тут Анна вдруг повернулась и взглянула ему в лицо. В глазах девушки читалась такая искренняя жалость, что граф сразу понял, не будет больше молитв и мучений, а так же он осознал, что ради него эта невинная девочка пошла на обман, да так искусно с этим справилась, что он сам поверил ее словам.

[Кэролайн]

- Да, отец, я буду читать, - согласилась Анна, - Но тебе не лучше ли отправиться в деревню теперь же? Люди еще в поле и на работах, они далеко от Черного замка, сейчас день, а значит твои слова будут выслушаны без лишней опаски и с большим желанием. К вечеру, ты как раз успеешь обойти всех.
- Ты права, Анна… - согласился Матеуш, - Но может мне удастся уже сейчас допросить его, самому…



Он обернулся к клетке и мрачно взглянул на вампира, несчастное выражение которого тотчас сменилось грозным оскалом.



- Хотя, нет… - немного подумав, изрек священник, - Пожалуй, допрос мы проведем вечером, вместе с людьми из деревни. Тем более Михайло, Григорий и Иван уже вызвались мне помочь, так что с ними будет надежнее, а ты пока начинай читать, чтоб к нашему приходу упырь уже не имел сил скалить клыки.



Он последний раз победно взглянул на своего пленника и повернулся к дверям.



Когда Матеуш, наконец, вышел из помещения, где находилась клетка, Анкель вздохнул с облегчением, ведь на самом деле, сейчас, священник легко справился бы с ним и без всяких «Михайло, Григория и Ивана», ведь сил у вампира совсем не осталось.



Как только шаги святого отца стихли на первом этаже, граф де Ля Морт вновь взглянул в лицо Анны и серьезно спросил:
- Почему ты это сделала, почему ты солгала, чтоб спасти меня от страданий? – он смотрел ей прямо в глаза, печально, но при этом настойчиво. Ему хотелось услышать прямой ответ.



- То, что делает отец мне не по душе... и мне жаль Вас... Вы знаете это, ведь я уже говорила, - печально отвечала Анна.



- Жалость… И это все чего я достоин? – с горькой иронией промолвил граф, - Когда мы прощались ночью у хижины, дитя, я слышал в твоем сердце совсем иное…
На последних словах его голос вновь сорвался на хрип и Анкель качнулся в сторону, но все же сумел устоять на ногах.
- Так что же изменилось, мой прекрасный ландыш?



- Ничего, - тихо ответила Анна, опустив взгляд, - просто теперь Вы не можете слышать, что говорит мое сердце. И это хорошо.

[Кэролайн]

- А мое сердце говорит, что я все еще люблю тебя, непокорный ангел! Люблю, как глупый мальчишка, почти не надеясь на взаимность… Люблю не «за», а «вопреки»… - Анкель вновь печально взглянул в глаза девушки, голова кружилась все сильней, но он нашел в себе силы продолжать.



- Заходящее красное солнце напоследок сверкнуло лучом,
Разрубила ты темное сердце светлым взглядом,
как будто мечом.
Ты прекрасна, словно природа,
Не вини, мне не нужен укор!
Я любить поклялся до гроба – подписав себе приговор!



– закончив читать, граф едва заметно улыбнулся и добавил, - Я написал этот сонет перед тем, как получить твое письмо, но тогда еще не знал, что он окажется скорее пророчеством, нежели аллегорией.



Девушка ничего не ответила, но в ее глазах заблестели слезы.



- А теперь я умираю, Анна, и никто кроме тебя не в силах мне помочь… - продолжая смотреть в глаза, несчастной послушницы, совсем тихо прошептал вампир.



Девушка молчала всего пару секунд, а затем ответила:
- Не в моих силах помочь Вам. Ведь Вы уже мертвы, - на последних словах ее голос слегка дрогнул.



Анкель закрыл глаза и отстранился от прутьев клетки, едва не потеряв равновесие. Гнев и обида захлестнули его душу, подобно удушающей горячей волне. А затем он взглянул прямо в глаза Анны, выразив в этом взгляде всю боль и горечь, накопившуюся в его сердце.

- Нет, девочка, я такой же живой как и ты! – срывающимся голосом возразил он, - И боль чувствую точно так же, как человек, даже острее! И голод и страх смерти! И обиду, нанесенную мне той, чью мимолетную жизнь я так опрометчиво спас.



Закончив говорить, вампир отвернулся, чтоб Анна не заметила излишнего блеска в его глазах.

- К сожалению, я никогда не забуду то, что Вы для меня сделали… – сдавленным голосом ответила девушка, - Простите меня, граф, и прощайте.



Анкель обернулся, их взгляды снова встретились, но лишь на мгновение, затем Анна отступила назад и слегка опустила голову.

[Кэролайн]

Казалось, она хочет что-то сказать, и просто не решается, но только в душе графа вновь зарадилась слабая надежда, девушка повернулась и стремительно вышла, так что ему лишь осталось проводить ее печальным взглядом.







После ухода Анны, боль в сердце стала столь невыносимой, что Анкель больше не сдерживал своих чувств.
Он стоял совсем один в полутемной, сырой камере и слезы медленно текли по его бледным щекам.

[Кэролайн]

Серия десятая: «Искупление»

Прямые солнечные лучи не проникали в камеру, но все равно продолжали причинять страдания запертому в ней вампиру. Подтянув колени к животу, и отвернувшись к стене, лежал Анкель на грязной кровати, ощущая нестерпимую жажду, терзавшую его уже несколько часов.



Время тянулось невыносимо медленно, минуты казались долгими часами не прекращавшейся жажды, и не было от этой муки никакого спасения.
Сначала граф еще находился в сознании, борясь со страхом и отчаяньем, он старался скрыться от вездесущего света, закрывая руками лицо, и лишь гордость не позволила несчастному пленнику забиться под кровать, где было бы хоть немного легче переждать день.





А затем сознание окончательно покинула Анкеля и он начал бредить, мечась, словно в лихорадке.
- Пить… пить, пить! – стонал граф, поминутно вздрагивая, и протягивая руки к воображаемому тюремщику, а затем слабые стоны сменялись криками, - Нет! Нет, не надо! Солнце, жжет!! Я горю, прошу тебя, нет! Анна, Анна!
Но никто не слышал его стенаний, так как в церковной башне узник находился совсем один, под надежной охраной покрытых серебром, толстых прутьев решетки.



Наконец раскаленное солнце все же скрылось за горизонтом, и на храм, превращенный в тюрьму, опустились синие, по-весеннему прохладные сумерки.



И только тогда Анкель смог хоть на пару часов забыться сном, лишенным кошмаров. Ночь вернула вампиру способность мыслить, и хотя жажда оставалась по-прежнему нестерпимой, тяжесть, сковавшая его тело, ушла, и от этого стало значительно легче.





Очнувшись ото сна, Анкль прислонился спиной к шершавой стене и тяжело вздохнул, от слабости перед глазами плыли красно-синие пятна, в висках пульсировала тупая боль, а к горлу то и дело подкатывала тошнота.
Сейчас вампир был лишен всех своих сверхъестественных способностей, однако острый слух и обоняние позволили ему понять, что происходит внутри церкви и вокруг нее. Решив не тратить даром драгоценное время, он пересилил дурноту, и сосредоточился на своих чувствах.
Из окон доносился запах костра и свежих сосновых дров, понять, что это значило, было не сложно, и граф де Ля Морт зло оскалил клыки.



«Выходит, Матеуш уже приготовил декорации для своего представления…» - мрачно подумал он.
Но самого священника с его невыносимым запахом чеснока, Анкель поблизости не чувствовал, а значит, тот все еще агитировал где-то безмозглых крестьян.
Сил у вампира осталось совсем мало, он даже не был уверен, что сможет твердо стоять на ногах, спасения ждать было не откуда, пока он внутри церкви мать не услышит его зова, а на улицу его теперь выведут только для придания огню истерзанного пытками тела.
Анкель невольно поднял взгляд на свисающую с потолка цепь, совсем скоро его подвесят за руки к этим жутким кандалам, столь похожим на те, что висели в башне его отца, и начнут выпытывать, где находится склеп или просто срывать накопившуюся злобу.



При мысли об этом кровь застыла у него в жилах, и граф больше уже не мог сдержать озноб, прекрасно осознавая, что при первом же взгляде на него Матеуш сразу поймет, что сможет справиться с узником без большого труда.

[Кэролайн]

Страх и обида вновь захлестнули сердце Анкеля, он плотно стиснул зубы и сжал кулаки, чтоб подавить дрожь и желание завыть, подобно дикому зверю, от гнева, отчаянья и безысходности.
Но тут он вдруг услышал доносящийся снизу, едва уловимый звук. Это было похоже на шуршание старой ткани, надеваемой на обнаженную кожу.
«Анна…» - промелькнула в голове узника имя той, что погубила его тело и завладела душой: «Она переодевается, а значит, скорее всего, собирается уходить… Уходить, что бы не видеть моих страданий…»
Он прикрыл глаза ставшие влажными от подступивших слез, никогда прежде граф де Ля Морт еще не чувствовал себя настолько несчастным.
Однако легкие шаги девушки не стихли за дверями храма. Вампир все еще слышал, как она ходит внизу, останавливается, шепчет молитвы, а затем он явственно различил металлическое звяканье, после чего шаги стали громче. Анна поднималась по лестнице на второй этаж, должно быть, желая в последний раз взглянуть на того, кого обрекла на смерть.
Не взирая на плывущие перед глазами темные пятна и тошноту, граф нашел в себе силы сесть на кровати, однако головокружение резко усилилось и, прижав одну руку к холодному лбу, он безжизненно уронил другую на полуистлевшее покрывало.





Анкель слышал, как скрипнула тяжелая дубовая дверь, а затем легкие шаги приблизились к клетке. Он повернул голову и увидел Анну, одетую в сильно поношенную дорожную монашескую рясу. Она шла медленно, не поднимая на него взгляд, ключ заскрежетал в скважине первой решетки и граф де Ля Морт устало прикрыл глаза, девушка явно хотела с ним говорить, а вести душеспасительные беседы с монахиней он был сейчас совсем не настроен.



Между тем Анна остановилась у самых дверей его клетки и, наконец, подняла взгляд на своего пленника. В ее голубых глазах стояли слезы, даже не читая мыслей, Анкель почти физически чувствовал ее жалость, и это вызвало у него в душе новую волну обиды и раздражения.
- Зачем ты пришла? – стараясь говорить, как можно более холодно, спросил вампир, - Уходи! Без тебя мне будет легче переносить мучения…



На последних словах его голос слегка дрогнул и граф закашлялся, прикрыв рот рукой. От жажды у него начались спазмы, а запах человеческой плоти только усиливал муки.

Вместо ответа на его слова в замке клетки лязгнул ключ и Анкель не поверил своим глазам - девушка открыла дверь. Оставаясь на пороге его узилища, Анна тихо сказала:
- Я пришла Вас отпустить. Я не могла сделать этого днем, но теперь... Отец пока не вернулся, Вы еще успеете уйти.



На этот раз Анкель уже не мог поверить своим ушам. Однако при мысли о возможном спасении силы частично вернулись и, поднявшись на ноги, вампир приблизился к уже отпертой решетке, не сводя пристального взгляда со своей спасительницы, и одновременно ощущая невероятно притягательный запах ее крови. Не малая сила воли понадобилась ему, чтобы тотчас не набросится на несчастную послушницу и не осушить ее до последней капли.



Открыв дверь клетки, граф встал рядом с девушкой, вновь виновато опустившей взгляд, он хотел немедленно покинуть это ненавистное помещение, но не мог уйти, не задав одного вопроса.
- Почему, Анна? Почему ты это делаешь для меня? – серьезно произнес Анкель, не сводя с нее глаз, - Неужели жалость к монстру сильнее страха перед его злодеяниями? Или все же есть что-то еще?





- Я не боюсь Вас, - тут же ответила Анна, - Я Вас...
Она осеклась и опустила голову, едва удержавшись от опасного признания, но затем вновь заговорила, искренне и без страха:
- Я никак не могу забыть того человека, каким Вас увидела впервые. Он не заслуживает Всего того, что уготовил Вам мой отец, и я не хочу, чтобы с тем человеком... с Вами... - эти слова дались ей явно не просто, - Чтобы с Вами случилась беда. Вы гораздо лучше, чем можете казаться нам, то есть людям. Мы боимся и потому ненавидим всех Ваших... сородичей. А я не могу Вас ненавидеть и не хочу бояться.

В один миг в душе вампира исчезли все сомнения, злость и обида, сменившись счастьем и победным восторгом.
- Я чувствовал… Я знал, что ты тоже любишь меня, Анна! – уже без холода в голосе, мягко произнес он, - Так бежим со мной, мой ландыш, я подарю тебе вечность, и весь мир ляжет к твоим ногам!

[Кэролайн]

Она улыбнулась, но отрицательно покачала головой.
- Нет, мое место среди людей, Вы и сами когда-то все же согласились с этим, - ответ был мягким, без тени религиозного возмущения, но по-прежнему уверенным и непреклонным.

- Что ж… - печально проговорил граф, - Ты спасаешь мне жизнь, и я должен отплатить тебе благодарностью и сделать так, как ты того просишь. Но знай, всем сердцем желаю я унести тебя с собой, подальше от тирана-отца, «Черного замка», моей семьи, туда, где мы были бы счастливы только вдвоем… Возможно ли мне надеяться, что ты еще передумаешь?
Он с нежностью взглянул ей в глаза, хоть и понимал, что его нынешний вид довольно далек от образа «прекрасного принца».



- Это невозможно... - также печально возразила Анна, - Ведь от себя не убежать. Не смотря ни на что, Вы вампир, а я человек, и мы слишком разные.
- Хорошо, дитя, я уйду… Но навсегда останусь твоим другом и буду ждать… - Анкель произнес это уже без грусти, ему казалось, что в душе Анна очень хотела бы передумать, но пока не может решиться, а значит у него есть надежда.

Они вместе вышли из клетки, граф в последний раз взглянул на свою прекрасную спасительницу и благодарно ей улыбнулся.





- До свидания, Анна, - прошептал он и, обратившись в летучую мышь, устремился на встречу свободе, но не долгим оказался его полет.



С громким хлопком Анкель вновь принял человеческий облик и, обессилев, упал на холодные плиты пола прямо в дверях чугунной решетки.



Воодушевленный любовью девушки, граф де Ля Морт почти забыл, насколько иссякли уже его силы, а теперь, истратив последнюю энергию на превращение, он даже не мог подняться на ноги.
- Что с Вами? – искренне испугавшись, спросила Анна, наклоняясь к пытавшемуся сесть вампиру.

Анкель отчаянно пытался подняться, но все его попытки оказались тщетны, а девушка, мгновенно осознав, что побег графу не по силам, уже помогала ему сама. Забыв про всю возможную опасность столь близкого пребывания подле вампира, она робко попыталась поддержать его и помочь встать. Времени до возвращения Матеуша оставалось катастрофически мало. Слезы вновь текли по её щекам, и от нервного напряжения тело била лихорадочная дрожь.

- Ну же, миленький! Вставай! - горячо уговаривала Анна, - Осталось еще немножко!
Однако даже с её помощью Анкель смог лишь кое-как сесть на полу опершись дрожащей рукой на холодные каменные плиты.

- Беги... - прохрипел он едва слышно, - Теперь мне не уйти... Слишком поздно...
Не веря своим ушам, Анна отшатнулась от обессиленного пленника прочь и в отчаянии обвела взглядом каземат.



В эту минуту сознание Анкеля уже помутилось, жажда брала верх над разумом, и все, что он сейчас слышал, это учащенное биение ее сердца, разгоняющего по венам кровь. Кровь! Как же близко она была, один короткий рывок и конец жажде, но все же он остался сидеть на полу, тяжело дыша, словно раненый зверь. Единственное о чем граф де Ля Морт мог молить сейчас судьбу это послать ему легкую смерть, но и это казалось теперь не сбыточной мечтой.

Тем временем, Анна перестала озираться, она вышла из клетки и Анкель уже было поверил, что она готова внять его просьбе. Он поднял голову, чтобы проводить взглядом, свою неудачливую спасительницу. Однако вместо того, чтобы покинуть каземат, девушка решительно подошла к столу на котором лежали примитивные орудия пыток, оставленные Матеушем и взялась за рукоять серебряного ножа, воткнутого в столешницу.





Затем, прежде чем Анкель до конца осознал её намерение, зажмурившись, она полоснула лезвием по запястью своей левой руки.

Разум Анкеля отказывался воспринимать реальность, все поплыло вокруг, исчезая в упоительном, влекущем аромате. Он сводил с ума и становился еще более мучительно желанным от того, что усилился до невозможности. Однако несомненно догадываясь об этом, Анна подошла и, склонившись к едва сдерживающемуся пленнику, протянула ему свою пораненную руку. Кровь алыми струйками сочилась из узкого пореза.
- Выхода нет. Пейте... - выдохнула девушка.

[Кэролайн]

Даже не одарив мужественную девушку благодарным взглядом, вампир припал губами к ее ране, жадно всасывая драгоценную жидкость.



Но его жажда была столь велика, что маленький парез не мог утолить ее достаточно быстро, и тогда, не в силах думать не о чем кроме крови, Анкель вонзил клыки в хрупкое запястье, чувствуя, как боль пронзает тело Анны, заставляя ее содрогнуться. Но она даже не попыталась отдернуть руку.



Кровь наполнилась еще более влекущим и опьяняющим вкусом, вампир чувствовал, как с каждым новым глотком к нему возвращаются силы, это было удивительное, прекрасное ощущение вновь обретаемой свободы. Однако Анна уже начала слабеть, он слышал, как замедлился ритм ее сердца, и хотя жажда еще не была полностью утолена, граф нашел в себе силы остановиться, ведь теперь он легко мог найти любую другую жертву, энергии для этого вполне хватало.
Вампир резко оторвался от израненного запястья Анны и она не смогла сдержать болезненный стон, но теперь Анкель уже слышал ее мысли. И не смотря на боль, девушка была рада, что смогла помочь, и сейчас она смотрела ему в лицо потрясенно, словно увидела чудо.



И действительно, за несколько секунд с мертвенно-бледного лица вампира исчезли все следы истощения, в глазах пропала краснота, и губы вновь обрели цвет. Теперь граф де Ля Морт снова стал похож на того прекрасного юношу, что явился Анне во сне, и которого она полюбила.





Поднявшись на ноги, Анкель вздохнул полной грудью, и только теперь взглянул на хрупкую девушку, что зажимала ладонью кровоточащую рану. Таким бледным стало сейчас ее нежное личико, но все же она слабо ему улыбалась.
- Мой бедный ландыш… – с искренней нежностью прошептал граф, и привлек девушку к себе. Коснувшись ее руки, он остановил кровь, а, проникнув в разум, заставил уйти боль и дрожь от слабости и нервного напряжения.



- Я люблю тебе, Анна… Уходи со мной! – умоляюще выдохнул он, склонившись к самому ее уху, - Тебе будет нечего больше бояться и ты никогда не испытаешь не в чем нужды! Прошу тебя, не отказывай мне, теперь тебе опасно здесь оставаться, Матеуш может сурово наказать «грешницу» за спасение вурдалака.



Услышав упоминание об отце, Анна вздрогнула, но все равно, как прежде, отрицательно покачала головой.
- Нет.

На лице Анкеля отразилась тревога и растерянность, настрой её никак не говорил о вере в милосердие Матеуша, но уверенность в отказе не поколебалась ни на миг. И он не мог понять почему, напоив собственной кровью, она все еще отказывалась принять его совершенно искреннее предложение.



- Тогда просто уходи отсюда, - помолчав пару секунд, сказал он, - Я готов оставить тебя навсегда, если ты попросишь, но не оставить в опасности. Я помогу тебе сбежать и никогда более не потревожу!
Последние слова были не вполне искренними, но Анкель уже начинал приходить в отчаянье от необъяснимого упорства девушки. Ведь что теперь держало ее от последнего шага в его объятия, было совершенно не ясно.



- Я верю вам, - ответила Анна, - Но я остаюсь, а Вам уже нужно идти. Пожалуйста, не держите на меня зла, и оставьте жизнь моему отцу. Он не ведает, что творит.

[Кэролайн]

Услышав это, граф нахмурился, приговор маньяку-священнику он уже давно вынес, но отказывать в просьбе спасительнице было не хорошо.



- Будь, по-твоему, дитя, даю слово дворянина, что я не причиню Матеушу никакого вреда… - мрачно произнес он и мысленно добавил: «Однако я не могу нести ответственность за своего отца, который выпотрошит этого выродка намного искуснее, прежде чем тот успеет причинить вред тебе, глупышка!»

Тем ни менее пришло время прощаться, Анкель уже слышал отдаленный шум толпы, который был еще слишком тих для слуха смертного.

- Мне пора идти, Анна… - грустно произнес он, - Но не бойся, крестьяне не ворвутся в церковь и не обидят тебя, а если Матеуш решиться поднять руку на дочь, позови меня мысленно и я услышу твой зов, ибо теперь мы связаны кровью.



После таких страшных слов, побледневшая от слабости девушка вздрогнула и пошатнулась, но граф успел поддержать ее и, обняв, прижал к своей груди.



- Мой милый, белый ландыш… - нежно прошептал он, заглянув ей в глаза, на гипноз у вампира уже хватило бы сил, но он не понадобился. Анна скромно опустила веки, позволив увлечь себя в поцелуй, «прощальный», как она сейчас полагала.







Наконец, оторвавшись от губ возлюбленной, граф в последний раз заглянул ей в глаза, они были очень печальными и блестели от слез.





Больше тянуть с расставанием, Анкель не стал, так как ему еще нужно было успеть разогнать толпу и подкрепиться как-нибудь молоденькой крестьянкой, а потому пора было лететь.



- До свидания, мой ландыш… - ласково, но уже без грусти в голосе прошептал он, и обратился в летучую мышь.

[Кэролайн]

На этот раз превращение далось легко и, чувствуя себя совершенно свободным, вампир полетел к выходу из ненавистного храма-тюрьмы, чувствуя как Анна провожает его грустным взглядом.
«Она позовет меня, непременно позовет!» - думал он вылетая из дверей церкви: «Ведь теперь я не сомневаюсь в ее чувствах!»

Однако прежде чем покинуть церковный двор, граф вновь обрел человеческий облик, остановившись перед сложенным из сосновых бревен костром, над которым возвышался каменный столб с кандалами. Рядом, по обе стороны от него, уже горели два костерка поменьше, так что место предстоящей казни было хорошо освещено.



«Смотрю старина Матеуш уже приготовил все декорации к своему бенефису!» - зло глядя на костер, подумал вампир: - «Вот только дров что-то маловато, представление рисковало затянуться… хотя, скорее всего, священник рассчитывал поджаривать меня все два акта… Но ничего, мы это учтем при написании нашего либретто!»
Резко отвернувшись от места своей предполагаемой казни, разгневанный вампир опять совершил превращение и понесся навстречу грозным выкрикам, которые впрочем, очень скоро сменили визг и мольбы о пощаде.



Верша свое «правосудие» над перепуганной толпой, граф де Ля Морт не знал, что крики неудачливых крестьян-бунтарей услышала и Анна.





После прощания с вампиром, она собиралась немедленно покинуть церковь, но лишь за тем, чтобы добраться до дома и собрать немногочисленные вещи. Девушка решила бежать и навсегда укрыться в стенах монастыря, спасаясь там от гнева отца и угрызений совести. Однако стоило ей лишь выйти в церковный зал, как до её слуха донеслись звуки, возвещающие, что началось то, чего она боялась. Анкель разгонял идущую к храму толпу, или же его родня, обнаружив, наконец, пропавшего без вести вампира, в гневе, начала показательные казни непокорных селян - девушка боялась об этом думать.

И в том и в другом случае была виновата только Анна, и осознание того, что она только что собиралась трусливо сбежать, окончательно лишило ее сил. Это было невыносимо, сердце буквально разрывалось на части при каждом новом вопле страха, доносившимся с улицы.

Не видя ничего от слез, девушка упала на колени перед статуей Святой и стала молить Бога о спасении душ всех тех, кого её жалость и греховное чувство к порождению Тьмы обрекли теперь на гибель, а так же о ниспослании ей сил для принятия заслуженной кары.