Анкель долго стоял перед портретом еще юной Кристин, вглядываясь в столь знакомые тонкие черты, и ему вдруг стало ее по-настоящему жаль.
Ведь, в сущности, она хотела лишь любить и быть любимой - такое простое женское желание, совсем как у смертной. Но пламя, которого графиня избежала в детстве, все же настигло ее через две сотни лет. Какая жестокая ирония…
Затем Анкель подошел к портрету отца, висевшему на той же стене. Этот холст был написан еще в шестнадцатом веке, и Вильгельм привез его сюда из далекой Франции, откуда был вынужден бежать. Раньше младшего графа де Ля Морт удивляла такая сильная привязанность отца к племяннице, но теперь все встало на свои места. И, в конце концов, Вильгельма тоже можно было понять. Хотя простить нанесенную обиду Анкель смог бы не скоро.
Следующими были два парадных портрета, написанные в одно и то же время малоизвестным мастером из Италии. Он как нельзя точно уловил сходство своих моделей, стараясь подчеркнуть их изысканную красоту, даже не подозревая, что прекрасная дама и ее утонченный сын, скорее всего, на много столетий переживут свои собственные портреты, уничтожаемые безжалостным временем.
Еще два совсем старых портрета висели в родительской спальне, Анкель сам не заметил, как остановился у одного из них, мысленно погрузившись в далекое прошлое. Тогда ему было всего девятнадцать лет, и он еще не принял второе рождение. Однажды вечером к ним в замок приехал художник из Будапешта, он был еще молод, но Анкелю казался тогда очень солидным. Графиня Лея хотела запечатлеть образ своего сына, пока он еще смертный, и художник с удивительным вдохновением взялся за написание портрета.
Он был очень талантлив и видел в своей модели не яркий блеск красоты, а саму душу – тонкую и зыбкую материю, так точно отраженную в технике «сфумато».
Часами сидел Анкель в комнате наверху, позируя одаренному живописцу, и тот много беседовал с юношей, рассказывая о старых мастерах кисти и о своем путешествии в Италию – родину великого Леонардо да Винчи. Юному графу все больше нравился этот открытый и доброжелательный человек, так искренне восхищающийся его красотой.
Когда же портрет был, наконец, закончен, графиня Лея и юный граф де Ля Морт восхитились его глубиной и мастерством передачи образа. К этому времени Анкель уже сдружился с молодым художником, считая его достойнейшим из людей. Ведь он так хорошо понимал мысли и стремления юноши, поддерживая его в увлечении искусством и музыкой. Только одно различие было между друзьями, не одобрял портретист безудержного влечения молодого графа к юным крестьянкам, которых тот менял едва ли ни каждый день.
И вот, настал день расставания, Анкель спустился в сокровищницу и набил золотом большой кошель с вышитым фамильным гербом, так хотелось ему отблагодарить художника за работу. А еще собирался он предложить другу остаться в замке и написать еще портреты отца и матери.
Но когда поднялся Анкель из подземного хранилища, то не нашел художника ни в гостиной, ни в парадной прихожей. Испугался юноша, что ушел его друг, не взяв платы, и выбежал в сад.
Трудно передать, какой ужас охватил Анкеля, когда на кованых воротах изгороди увидел он несчастного портретиста, распятого вниз головой. Кровавая лужа, блестевшая под его телом, и неестественная белизна истерзанной ранами кожи не оставляли сомнений в том, что он уже мертв.
Рядом с телом убитого стоял Вильгельм де Ля Морт, в руках которого все еще была пропитанная кровью кожаная плеть.
- Что ты наделал?!! – дрожа от гнева и слез, закричал Анкель и, выхватив шпагу, бросился на отца.
Но Вильгельм лишь мягко остановил сына и ответил, снисходительно улыбнувшись:
- Не горячись, сынок… Если бы ты уже мог читать мысли этого гнусного содомита, то понял бы, за что он получил свою кару. То, что мазила воображал в своей голове, о чем мечтал по ночам, заслуживало бы еще более жестокой казни, но я просто не удержался.
Тогда юный граф де Ля Морт стойко пережил потерю друга, но, не смотря на объяснение отца, он все же до сих пор не мог понять для чего было убивать несчастного художника… Ведь он ни словом, ни жестом не выдал своих порочных мыслей, и никто никогда не узнал бы о его страсти, если бы не попал живописец в замок Детей Ночи. Но самое ужасное было в том, что вместе с ним, Вильгельм уничтожил и его талант, и все те картины, которые мастер еще не успел написать.
Эти воспоминания повергли Анкеля в еще большую меланхолию, он перешел к последнему портрету, что висел в спальне и, коротко взглянув на него, опустился на мягкий диван. На этом портрете он сам был изображен еще в детском возрасте. Семилетний граф де Ля Морт гордо взирал на зрителя, зажав подмышкой новенькую треуголку и изящно изогнув маленькую ручку.
Какое же беззаботное это было время! В детстве Анкель не знал ни обид, ни тревог. Мать все время забавляла его новыми игрушками и праздниками, а отец часто носил на руках. Тогда он и представить не мог, что однажды его защитник и покровитель, тот, кто дал ему жизнь, посмеет поднять на него руку! Унизит, захочет причинить боль, как простому смертному. Это было тяжело принять. Но самое страшное, что теперь Анкель не был уверен в поддержке отца, он знал, что скоро за ним приедут представители трибунала, и страх остаться без защиты семьи невольно закрался в его душу.
Тяжело вздохнув, граф опустил голову и закрыл руками лицо. Он вспомнил прекрасную Анну, что живет в убогом домишке, не зная другого пути кроме как в холодные стены монастыря, где от тяжелой работы и постоянных молитв быстро увянет девичья красота. А что если он больше не сможет ее увидеть? Что если ему придется бежать из родного дома, спасая свою жизнь?..
