Два капитана

[Li Nata]

Двоякое чувство испытывала Элизабет во время своего путешествия на Тортугу. Она не была членом экипажа, а заплатила за свою поездку, следовательно не должна была ничего делать, кроме того, чтобы часами смотреть на море. С одной стороны праздность не утомляла ее. После бесконечных переживаний по поводу прошлого, которого не вернуть, и беспокойства о неопределенном будущем , она чувствовала себя довольно уставшей, и отдых как физический так и моральный был как нельзя кстати. Было приятно проснуться рано утром, позавтракать, выйти на палубу и улыбнуться только что поднявшемуся солнцу, а потом весь день слоняться без дела по кораблю, зная что тебя позовут, когда придет время обедать и ужинать. В какой-то степени это напомнило ей давно забытую беззаботную жизнь в Порт Рояле, которую она вспоминала с ностальгией.

Но с другой стороны, она уже давно отвыкла быть губернаторской дочкой. Проведя последний год в море, живя среди пиратов, она перестала быть неженкой и даже если ей, как девчонке, мало что давали делать, она ни на минуту не переставала быть участницей корабельной жизни. Как и все, она следила за постоянно меняющейся погодой, предугадывала команды капитана и старпома по поводу того какие паруса и как поставить, с замиранием сердца и с восторгом перед ожидаемой бурей наблюдала как надвигаются с горизонта тяжелые черные тучи, радовалась попутному ветру, изнывала от тоски во время штиля. Вобщем привыкла она к такой жизни, когда не знаешь что тебя ждет завтра, не знаешь, будет ли море снисходительным или обрушит на тебя всю свою ярость ни за что ни про что.

Когда же она попала на этот бриг, везущий ее на Тортугу, то почувствовала себя сухопутной пассажиркой. И, как обычно всех пассажиров, ее нисколько не волновало какая погода была сегодня и какая будет завтра, словно она была уверена, что никакие бури, подводные скалы и другие непредвиденные обстоятельства не могут помешать этому кораблю довезти ее в целости и сохранности до назначенного порта. С этим ощущением она не только ничего не делала, что было абсолютно нормально для человека, не являющегося членом экипажа, но даже не следила за всем тем, что происходило вокруг нее, словно корабль плыл сам по себе и не зависел от постоянной работы матросов.

Но так недолго продолжалось. Порою и ей хотелось вскочить при команде старпома и забраться на реи вместе с мужчинами, но, глядя на карабкающихся по вантам моряков, она тут же ловила себя на мысли, что как же все-таки здорово, что от нее не требуется постоянной сосредоточенности, никто не заставляет ее работать, и никому и в голову не придет упрекнуть ее в безделии даже если она проспит весь день на палубе в тени парусов. А потом, по прошествии пары часов, она нет-нет да и поднималась на капитанский мостик, чтобы узнать по какому курсу плывет корабль и на какой широте они находятся. Это двоякое ощущение себя то пассажиркой, то членом экипажа вызывало у нее сомнения по поводу того, что же ей приходится больше по душе, чего же она все -таки хочет: того, чтобы ее везли и о ней заботились или того, чтобы самой быть участницей своей жизни? И потом, был самый главный вопрос, который не давал ей покоя: хотела ли она вернуться на сушу навсегда или предпочитала ощущать качающуюся палубу под ногами до конца своих дней?

Размышляя таким образом, Элизабет прохаживалась взад-вперед по кораблю, а потом, сама не зная почему, остановилась рядом с тремя мальчишками, работающими с тросами. Они сидели поджав под себя ноги по-турецки. Один из них отмерял и отрезал ровные отрезки, длиной примерно с локоть от пеньковой веревки, скрученной в косичку, толщиной с палец, а двое других брали эти короткие отрезки, расплетали один конец, делали три небольшие петли и вплетали свободные концы от них примерно в середину веревки, закрепляя поверх тончайшим, но очень прочным жгутом, около десятка оборотов которого гарантировали надежность и прочность образовавшихся петель. Элизабет по опыту знала, что на такие петли крепились гамаки матросов. Не говоря ни слова, она села рядом с юнгами на палубу, также как они, сложила ноги по-турецки, взяла одну из веревок и тоже стала расплетать ее конец. Парень, орудующий ножом, в очередной раз отрезав одинаковый отрезок и бросив его в кучу других рядом с собой, насмешливо фыркнул. Никогда еще он не видел девчонки, работающей вместе с матросами. Двое других с любопытством, но не с менее насмешливой улыбкой наблюдали за тем, как Элизабет, ловко перебирая пальчиками, заплетала петли не менее ровно и не менее прочно чем они.
-Где ж ты научилась подобным штучкам?
-В институте благородных девиц, - с улыбкой ответила она, а потом спокойно добавила, - На корабле, где же еще?

Больше никто не произнес ни слова. Парни продолжили молча свою работу, украдкой поглядывая на странную девушку, одетую в видавшую виды мужскую рубаху и в такие же потрепанные широкие штаны. Им и в голову не могло прийти, что эта на первый взгляд нищенка взяла, по сути дела, в аренду весь корабль, оплатив капитану путешествие до Тортуги. Первое, что они подумали – это то, что капитан взял ее на борт как юнгу, что было странно, учитывая, что она была девчонкой. Но чего в жизни не бывает? Остановившись на этой версии, пацаны не ломали себе больше голову над личностью незнакомки, а сосредоточенно работали, не задавая вопросов.

Глядя на то, что у нее петли получаются намного ровнее, чем у мальчишек, Элизабет не могла не улыбнуться. Было, конечно, глупо гордиться подобной ерундой, но в этот момент ей захотелось, чтобы отец посмотрел на нее и на результат ее работы. Смешно подумать, но она никогда не любила вышивать и сколько ни пыталась научиться вязать, ничего у нее не выходило, кроме жутко неровных лицевых рядов, а вот что касается морских узлов, то этой науке Гиббс без особого труда и довольно быстро обучил ее. “Может какой-нибудь мой пра-пра-дедушка был настоящим морским волком и мне от него передались и любовь к морю и легкость в усвоении морских наук? - подумала она, но потом возразила самой себе, - А может потому, что у меня никогда не было особой нужды в том, чтобы научиться вязать на спицах , кроме желания заняться чем-либо во время моей праздной жизни в губернаторском доме? А что касается долгих месяцев плавания в поисках Джека, то если бы я не научилась всему тому, чему меня обучил Гиббс, то нашему слишком малочисленному экипажу грозила бы гибель. Что толку убеждать себя в том, что я более приспособлена к жизни на море? Попробовала, наплавалась вдоволь и хватит. Что хорошего в том, чтобы работать матросом на корабле, будь то торговое судно, вроде этого, или, еще того хуже, пиратский корабль?”

Элизабет понимала, что беззаботное детство губернаторской дочки и пиратки кончилось, что надо повзрослеть, научиться смотреть реально на жизнь и на то, в какой ситуации она оказалась. На суше, по-крайней мере, она могла найти свое место в жизни. Беря очередной кусочек пеньковой веревки и начав расплетать ее конец, она вдруг так резко остановилась и замерла неподвижно, что привлекла внимание мальчишек. “А зачем же я тогда плыву на Тортугу?! Ну да, в поисках Джека... Но, во-первых, я могу его там не найти и мне придется неизвестно сколько жить там, ожидая пока он объявится, а, во-вторых, когда я его встречу, то что дальше?” Увидев, что пацаны поглядывают на нее, она улыбнулась. Наверное, она должна была глупо выглядеть со стороны, уставившись сосредоточенно на веревку в своих руках. Не заботясь о том, что о ней подумают, она оставила незаконченной свою работу, встала и не спеша пошла прочь. Подойдя к грот-мачте и прислонившись к ней, как прислоняешься порой к старому дереву в лесу, словно ища поддержки, она засмотрелась на блестящую гладь моря.

“С Джеком, конечно же , будет все по-другому. Это несравнимо с тем, чтобы наняться на любой пиратский корабль, - удрученно вздохнув, она чуть не расплакалась от отчаяния и выругала себя, - Вот и поди и разберись, что тебе надо от жизни! Хоть бы когда-нибудь могла бы смотреть на вещи как все нормальные люди?! Нет же, вечно в голову лезет всякий бред!”

Солнце плавно спускалось к воде, ветер в предзакатную пору почти утих, корабль замедлил свой ход, а Элизабет продолжала стоять, прислонившись к мачте, и невидящим взором смотреть на море.

[Li Nata]

Возможно, читать это скучно и неинтересно, но не обессудьте. По сюжету без этого куска никак )).

В лунном свете ветви кустарника, растущего за окном, отбрасывали причудливые тени на потолок и стены. Словно какое-то существо стояло снаружи и тянуло свои ужасные лапы туда, где лежал сейчас Седрик. Рядом мирно посапывала Мадлен, словно сегодня ничего и не произошло. Он повернул голову, и какое-то время смотрел на ее спутанные волосы. Он ожидал, что испытает чувство неприязни к этой молодой женщине, но ничего подобного не случилось. Словно не она так подло обманывала его, и все происходящее казалось лишь одним из тех представлений, которые иногда показывали бродячие актеры. Словно кто-то другой совершил все это днем, а он, Седрик, только наблюдал за происходящим со стороны. Тем не менее, тело - настоящее, мертвое, лежало сейчас под ворохом мешков, как раз под тем местом, где стояло супружеское ложе. Внизу лежал труп и свидетельствовал о том, что никакое это было не представление, а самое настоящее убийство, за которое придется кому-то ответить.

«Что если кто-то видел, как мы его затаскивали в дом?.. И что, если дознаются?.. Нет, сэр, мы ничего не видели. Да, я приходил домой, но никого из посетителей не застал, меня встретила только жена. И что с того, что на киянке кровь? Вам интересно, что это за пятна на траве перед домом и на пороге? О, не беспокойтесь, это всего лишь кровь того сопляка, которому намедни я проломил череп»...

- Дьявол! – Выругался Седрик, поспешно вставая с постели. Всунув босые ноги в стоящие у кровати ботинки, стаптывая задники и вытянув вперед руки, он добрался до стола, на котором стояла масляная лампа. Потребовалось время, чтобы запалить фитиль – руки дрожали, и пальцы не слушались. Есть! Седрик откинул крышку подпола и посветил на ведущие вниз ступени – его передернуло. Снизу пахнуло сыростью и прогнившей мешковиной. Подняв повыше фонарь, он посмотрел туда, где сейчас мирно сопела его Мадлен.
- Все нипочем… Послал же Всевышний жену… - И набрав в грудь побольше воздуха, словно это придавало уверенности, он спустился в темноту.
Внизу был порядок. Впрочем, он царил во всех владениях Седрика Честера. Природная чистоплотность и аккуратность во всем компенсировала недостатки невзрачной внешности, которой наделила его природа.
Добравшись до вороха мешков, щурясь в тусклом свете лампы, Седрик остановился. Капелька пота неторопливо стекала по виску, и неприятный холодок пополз по спине. Снова глубоко вздохнув, он принялся откидывать мешки, но в задумчивости остановился.
«Нет, сначала - копать. Глубоко копать».

…Кряхтя и охая, с трудом выбираясь из вырытой ямы, Седрик повалился на землю. Его воображение рисовало страшные картины. Чудилось, будто он сталкивает тело в яму, и вдруг оно открывает глаза; или как силы правопорядка арестовывают его и находят в этой могиле изъеденное червями тело. Вернее, то, что от него осталось. И между этими видениями возникала неприглядная картина собственного тела, болтающегося на виселице в назидание другим. Нечеловеческим усилием он заставил себя встать и столкнуть завернутое в мешковину тело в свежевырытое для него последнее пристанище. Честер едва успел разровнять землю и утоптать ее, как сверху затопали башмаки - встала Мадлен.

Сейчас казалось большой удачей, что еще вчера они сумели избавиться от пятен крови в доме и еще большей удачей – отсутствие посетителей в тот злополучный день.

Накинув на плечи поверх ночной рубашки темный платок, Мадлен собирала на стол завтрак. Увидев серое лицо Седрика, показавшееся над полом, она вздрогнула. Внешнее ее спокойствие было кажущимся, но на душе скребли кошки. Всю эту ночь она не спала, как полагал ее муж – ее мучила неизвестность. Она даже представляла себе, как арестовывают Честера, и как потом косятся на нее соседи, а соседские дети закидывают грязью только что постиранное и развешенное в саду белье. Соседки сбиваются в кучки, сплетничают и показывают пальцами в ее сторону с громким шепотом: «Смотрите, смотрите, это она! Жена того убийцы!» И нет у нее никого, с кем бы она могла поделиться своими мыслями и тревогами, никого, кто бы утешил ее в минуты бесконечной печали. И теперь она молила Господа лишь о том, чтобы вчерашний день и эта страшная мучительная ночь не принесли своих ужасных плодов.

Мрачнее тучи Седрик выбрался наверх, закрыл подпол, прикрыв его сверху ковриком, связанным из разноцветных лоскутков, оставшихся от пошива платьев Мадлен, и тяжело опустился на скамью возле стола. Запах еды вызывал тошноту – Седрик с отвращением оттолкнул от себя миску.

…Через несколько минут он уже шагал привычной дорогой в сторону доков, опустив голову и лишь исподлобья поглядывая на проходивших мимо знакомых.
- Да ты здоров ли, дружище? – Окинув Седрика обеспокоенным взглядом, поинтересовался старьевщик.
- Все отлично, - Седрик изобразил на лице подобие улыбки, и побрел дальше, даже не взглянув на собеседника.
Подувший в спину ветер разметал остатки волос на голове и, почувствовав это, Седрик шлепнул себя ладошкой по лысине.
- Ну, надо же! Моя шляпа! – Воскликнул он в сердцах, недоумевая, как мог вообще ее забыть.

* * *

Начальнику верфи Эдварду Брамсу это утро преподнесло немало сюрпризов. Сидя за полированным, из черного ореха, столом, он подписывал оставшиеся с вечера бумаги. Большое перо скрипело от усердия, с которым нажимала на него крепкая рука Брамса. Черный сюртук, расшитый серебряными нитками, как нельзя кстати гармонировал с треугольной шляпой, украшенной богатым пером. Это был не старый еще мужчина, довольно приятной внешности; темный парик выгодно оттенял и без того правильные черты его лица. Крепкое телосложение, гордая осанка и выправка, выдавали в нем человека военного, проведшего на службе значительную часть своей жизни. Однако чрезмерная предприимчивость в финансовых, и не только, вопросах оборвала так блистательно начавшуюся карьеру морского офицера. Итак, будучи отправленным в отставку за махинации на службе и благодаря удачному стечению обстоятельств, верфи этого славного городка обрели нового начальника.

- Сукно им подавай! Кругом одни растраты! – Ворчал Брамс, все же подписывая очередную бумагу. В попытках преумножить собственный капитал, он уже перебрал массу способов, ища оптимально безопасный и прибыльный вариант. И именно такой вариант вчера прибыл в порт в виде торговой шхуны, чей капитан не преминул посетить начальника верфи с тем, чтобы запастись парусиной и досками. Тогда-то разговорчивый капитан и поведал хозяину о невероятной возможности, сулящей обернуться золотом в тугих кошельках…

Наконец Брамс отложил в сторону последний документ, встал и, с удовольствием потянувшись, подошел к залитому солнцем окну.
- Замечательный день. Замечательный! – Но тут же лицо его омрачилось. Хотя все и складывалось как нельзя лучше, но оставалось еще найти компаньона, а на поиски могло уйти драгоценное время.
Перебирая в уме возможные варианты и расхаживая взад и вперед, взгляд его упал на стойку, где лежала невзрачная шляпа, забытая у него накануне Седриком Честером.
- Вот ведь растяпа, хоть и руки золотые!.. Ну конечно! - Брамс просиял. Схватив со стола шляпу Седрика, он решительным шагом отправился туда, где кипела работа по строительству нового торговца.

* * *
Седрик не знал, как унять дрожь в руках. Сегодня они не слушались своего хозяина, да и голос то и дело срывался от высоких нот до хрипа. Тревожное чувство внутри поднималось все выше, и готово было хлынуть через край. Вдруг знакомый бодрый голос вывел мастера из оцепенения.

- Дорогой мой Честер, что вы скажете, если мы отойдем в сторонку, подальше от любопытных ушей? - В глазах Брамса загорелись алчные искорки. - Хочу предложить вам одно выгодное дельце и, если оно выгорит, мы с вами в накладе не останемся. Дело вот в чем… - И, заговорщицки взяв Седрика под локоть, Брамс изложил ему подробный план сбыта ценных пород дерева, которые излишками оставались на складах. Из этих досок можно было изготовить отличную мебель высокого качества и такой же высокой стоимости.

- Да что я вам рассказываю, вы же и сами все прекрасно понимаете! С вашим опытом и с моими связями мы наладим выгодное для всех производство, пусть даже нелегальное. – Заметив обеспокоенное выражение лица Седрика, и приняв его за сомнение в данном предприятии, Брамс продолжил с новым напором чувств. – Если у вас остались какие-то сомнения, то их наверняка развеет одна шхуна, стоящая сейчас на рейде, - он указал рукой в сторону порта, - ее капитан хоть сейчас готов забрать партию, но пока забирать нечего, к сожалению… - Брамс вытянул губы трубочкой и загрустил.
- Шхуна? – Оживился Седрик.
- Конечно! И догадайтесь, куда она направляется? – Брамс хитро прищурился. – Тортуга! – И, наслаждаясь произведенным эффектом, причмокнул, - Мда-с, оплот пиратского братства!

Седрик не любил пиратов – убийства, грабежи, да и скитание по морям – были чужды ему. Убийства?... Он задумался. Чем же он лучше пирата? Его и повесят, как пирата и его честное, доброе имя будет навсегда запятнано…
Время от времени беспокойство его уменьшалось при мысли, что тело никогда не найдут, но, мысленно возвращаясь к событиям вчерашнего дня, тревога охватывала все его существо с новой силой. И уже больше не в состоянии сопротивляться этому чувству, кивнув Брамсу и пробормотав своим подрядчикам что-то о необходимости побывать в порту, Седрик быстрым шагом направился туда, где на волнах покачивалась та самая, упомянутая в разговоре начальником верфи, шхуна.

[Li Nata]

Несмотря на недостающее количество матросов, новоявленному экипажу «Меркатора» удалось поставить все паруса, благо ветер был попутный. «Я ж говорил, что удача всегда при мне, - улыбался Джек, стоя за штурвалом и любуясь своим новым кораблем, - Если нам удастся плыть бакштагом, то мы меньше чем через неделю будем на Тортуге. Гиббс наверняка ушел в запой в ожидании меня, так что найти его не составит большого труда. Наберем команду, и...»
Его размышления были прерваны поднявшейся на капитанский мостик девушкой. Бросив на нее косой взгляд, Джек сделал вид, что ее присутствие никоим образом не влияет на ход его мыслей, продолжая задумчиво смотреть перед собой. Но, как назло, мысли о том, что может произойти в ближайщее время, а если посчастливится, то и сегодня ночью, никак не давали сосредоточиться на планах на более далекое будущее.

Кэтлин производила впечатление человека, которого нисколько не заботило, что о нем думают и думают ли о нем вообще. Повернувшись спиной к капитану, она облокотилась о перила, упершись обеими ладошками в подбородок, и со скучающим видом стала наблюдать за работой матросов. Стала ли она намеренно в столь заманчивую позу или неосознанно, Джеку оставалось только догадываться. «Наверняка она уже не держит зла на меня. А не говорит со мной просто потому, что она ведь вообще не особо разговорчива. Ей надо дать время, чтобы набраться храбрости заговорить со мной после того, что произошло сегодня, а потом она сама от меня не отстанет», - ухмыльнулся он. И словно в подтверждение его мыслей, Кэтлин обернулась. Заметив это, Джек быстро отвел взгляд от девушки и, задрав голову кверху, крикнул одному из работающих на рее матросов:
-Сэм! Спускайся вниз!
Глядя на то, как парень с готовностью бросился выполнять команду капитана и как ловко передвигался по вантам, Джек с гордостью подумал, - «Гиббс будет доволен ими!» и, передавая штурвал подбежавшему к нему Сэму, указал курс.
-Норд-норд-ост.

Пройдя мимо Кэтлин, он не спеша спустился по трапу, потом прошелся по палубе, осматривая паруса и снасти, и остался доволен работой своих моряков. При мысли о том, как легко ему удалось заполучить в свою собственность такой великолепный корабль, он не мог сдержать удовлетворенной улыбки. Каждый раз когда он добивался своего, у него прибавлялось уверенности, что все, что он захочет, он сможет заполучить, ведь удача никогда не оставит капитана Джека.
-А значит и «Жемчужина» уже почти в моих руках, достаточно только найти ее, - негромко проговорил он, глядя на северо-восток. Ему не надо было сверяться с компасом, чтобы знать, что там, за горизонтом плывет его красавица.
-Жемчужина? - услышал он голос Кэтлин и повернулся, - Что это за жемчужина?
-«Черная Жемчужина». Мой корабль.
Девушка с иронией в голосе спросила:
-Много же у тебя кораблей. Зачем тебе столько?
-Много? - не понял Джек, но вспомнив про «Эсфирь», улыбнулся, - Ну для полного счастья мне достаточно одного.
-«Черной Жемчужины»?
-Именно ее.
-Почему именно ее?
-Это долгая история, - нехотя ответил он, а потом добавил, - Ну... и когда ты увидишь ее, ты все поймешь.
Последние слова были сказаны с таким восхищением, что Кэтлин улыбнулась.
-И что такого мужчины находят в кораблях? Я понимаю фразу «красивая женщина», но не понимаю что может быть такого красивого в корабле, что от этой красоты можно потерять голову? Ну вот скажи мне, по-твоему «Меркатор» красив?
-Красота красоте рознь, - неуверенно ответил Джек, заведенный в тупик вопросом Кэтлин, - «Меркатор» слаженно построен, у него хорошая посадка, устойчивый корпус, он быстр, маневренен и должен хорошо переносить бури.
-А эта «Черная Жемчужина»? Она тоже слаженно построена и хорошо переносит бури? Чем же она отличается от сотни подобных парусников?

Джеку не хотелось распинаться перед ней и рассказывать о чувствах, которые он питал к своей любимице. Что толку объяснять человеку, который бы его все равно не понял, что для него значил этот корабль? Поэтому он решил поменять тему разговора и перешел на шутливый тон.
-Большинство парусников слаженно построены и хорошо переносят бури... в отличие от женщин, - усмехнувшись, он, повернулся лицом к девушке и, глядя в упор на нее, проговорил, - Но все же ты права, им не выдержать вашей конкуренции, потому что попадаются такие экземпляры, от которых, как ты верно сказала, можно потерять голову.

Кэтлин сразу же поняла к чему клонит капитан, не столько по его словам, сколько по его взгляду, который очень польстил ей. Сдержав улыбку, она сделала плавный и довольно изящный поворот и не спеша подошла к фальшборту, зная, что Джек за ней последует. И она не ошиблась.
-Никогда не понимала, что мужчины находят в кораблях и море. Какая прелесть в том, чтобы плыть куда-то? Это же так утомительно. Когда штиль, то можно умереть от жары и от скуки, когда ветер, то почти всегда качает, и к тому же еще может лить дождь.
Снисходительно улыбнувшись, Джек спросил:
-А в чем, по-твоему, прелесть, чтоб жить на суше?
-О, на суше столько развлечений!
-Что касается Тортуги, то тут я с тобой согласен.
-Никогда не была на Тортуге, - с сожалением вздохнула Кэтлин, - отец столько раз обещал меня взять туда с собой и ни разу еще не взял.
-Вот и побываешь! И уверен, тебе там понравится. Это - удивительный, необыкновенный остров, полный очарования, неожиданных прелестей и удовольствия, никакого сравнения с твоей Испаньолой!
Закончив говорить, он беззастенчиво уставился на аппетитно стянутую корсетом грудь собеседницы.
-Ну у нас на Испаньоле тоже есть свои развлечения и свои удовольствия.
-Какие же? - недоуменно спросил Джек и вскоре пожалел, что спросил, потому что девушка стала с энтузиазмом рассказывать про свою жизнь, про то, как бывает весело встретиться с подружками из соседних фазенд и отправиться в порт, чтобы посмотреть на новых приезжих, про то, как забавно отправиться на рынок, чтобы поглазеть на продаваемых там рабов, и как невероятно интересно выбрать из них самого хорошенького парнишку и потом уговаривать отца купить его. Джек с безразличной физиономией слушал весь этот девичий бред, пытался пару раз вставить слово, пытался завести разговор на другую тему, но у Кэтлин вдруг почему-то развязался язык в этот день и она трещала, не умолкая.

[Li Nata]

NC-17. детям до 17 читать строго не рекомендуется



-Знаешь, проблема в том, что мой отец хочет выдать меня замуж за нашего соседа.
-Обычная история, - скучающе вздохнул Джек, единственным развлечением которого было поглядывать на вырез платья и на заманчивое углубление посередине. Глупое желание потрогать его рукой вот уже неделю преследовало его наяву и во сне.
Кэтлин жеманно проговорила:
-А я, естественно, не хочу.
-Потому что ты влюбилась в бедного раба, - попытался пошутить он.
-Эх, если бы! Знал бы ты каких уродцев выбирает мой отец для работы на плантации. Причем выбирает молодых сильных работников, но так, что один страшнее другого.
-Твой отец не дурак.
-И в результате что получается? А то, что симпатичных парней нет во всей ближайшей округе.
-И тебе, бедной, влюбиться не в кого.
Не обратив внимания на насмешливый тон Джека, Кэтлин досадливо кивнула, словно ища сочувствия.
-Совсем не в кого.
-Полагаю, что именно в поисках приключений ты и отправилась в Порт Рояль, а отцу рассказала, что ты жутко соскучилась по брату.
Улыбка девушки была подтверждением этих слов.
-Согласись, благодаря мне, в приключениях не было недостатка, - начал Джек издалека, - Но ты и представить себе не можешь, что тебя ждет впереди.
Бросив в очередной раз взгляд на притягивающий как магнитом вырез платья, он слегка наклонился к девушке и, приблизившись к ней почти вплотную, заговорил медленно, но довольно убеждающе:
-Тебе несказанно повезло, что ты оказалась именно со мной на «Меркаторе». Удовольствий у тебя будет предостаточно, в этом можешь не сомневаться. А что касается приключений, тот как капитан Джек Воробей могу тебя заверить, что они следуют за мной по пятам. Так что расслабься, детка, и наслаждайся путешествием. Готов поспорить, что, несмотря на штили и бури, тебе понравится плавать по морям и когда мы причалим на Тортуге...
Но Кэтлин не дала ему продолжить и возразила.
-Ну уж нет! Мне никогда не понравится плавать по морям.
Обиженный на то, что его перебили и что его пламенная речь не имела никакого эффекта, Воробей все же не собирался сдаваться. Он снова попытался было открыть рот, но его опередили.
-Жалко, что окажусь я на Тортуге без моих подруг.
-Твоих подруг?
-О да, если бы ты знал их! Они такие веселые, такие шутницы!
-В чем проблема? Я не против! - не растерялся Джек, - Заскочим на Испаньолу, заберем твоих подружек и поплывем развлекаться на Тортугу! Отличная идея, должен я тебе сказать!

Кэтлин от радости чуть не захлопала в ладоши. Этот забавный капитан был на редкость покладистым и производил впечатление человека, который мог бы выполнить любую ее сумасшедшую прихоть.
-Знаешь, мои подруги... их трое. Две сестры и одна кузина. Они живут на соседней плантации...
С улыбкой слушая описание троих соседок-шутниц, Джек недоумевал, каким образом молчаливая и неразговорчивая Кэтлин вдруг превратилась в несмолкаемую болтушку. От него также не укрылось, что она с трудом переносит его взгляд. Подняв на него глаза, она тут же поворачивала голову в сторону и начинала говорить еще быстрее, словно скрывая свое смущение. Подобное наблюдение не могло не обрадовать Джека. Думая о своем, не в силах сдержаться о того, чтобы украдкой не следить за тем, как поднимается и опускается в такт болтовне пышная девичья грудь, он не совсем внимательно следил за монологом Кэтлин, тем более что несла она всякую чушь, поэтому следующий вопрос заставил его врасплох.
-Тебе ведь тоже это нравится?
Не спрашивая, что она имела ввиду, он кивнул.
-Конечно!
-Ну вот, видишь... А еще мы любим гулять все вчетвером. Особенно на соседские плантации.
Кэтлин неожидано замолчала, и Джеку ничего не оставалось делать, как поддержать этот бессмысленный разговор.
-Да, это должно быть так интересно... гулять по соседским плантациям. Я с детства обожал гулять по соседским плантациям!
На секунду недоуменно уставившись на капитана, девушка тут же продолжила, словно не обратив внимания на его слова.
-У нас много соседей и с одним из них одна старшая из сестер решила обвенчаться. У этого жениха есть надсмотрщик за работниками. Ну, они, вообще-то, у всех есть. Но, знаешь, надсмотрщики бывают разные..

«Она просто стесняется, потому и несет всякий бред.» - подумал Джек, в очередной раз заметив как Кэтлин, встретившись с ним взглядом, со смущением отвела глаза.
Порой ему казалось, что она не просто болтает ни о чем, а пытается что-то донести о него. Но что, он не понимал. Странным казалось и то, как Кэтлин, говоря о какой-нибудь ерунде, вроде взаимоотношения одной из подруг со своим женихом, вдруг замолкала и многозначительно смотрела на Джека. Но, поскольку она сразу же отворачивалась и продолжала разговор, понять ее намеки он не мог. Подумав, что ему это всего лишь показалось, он скучающе слушал и уже не вникал в затаенный смысл девичьей болтовни.

-Ну так вот. Однажды пришли мы в хижину к надсмотрщику. А там столько всяких интересных вещей! Представляешь?
-Представляю, - вздохнул Джек, выдавив из себя улыбку. Нескончаемый разговор о жизни на Испаньоле начал ему порядком надоедать. Он уже имел дело с застенчивыми девушками и проблему с их скромностью он решал просто, а именно применяя свое ораторское искусство. Заболтать простушку не составляло для него никакого труда. Проблема же застенчивости Кэтлин была в том, что она болтала без умолку и не давала ему раскрыть рот, и если Джеку и удавалось вставить пару фраз в ее бесконечный монолог, то они не производили на девушку никакого впечатления. Или она в действительности от смущения не отвечала на его двусмысленные намеки и не замечала его совсем не двусмысленный взгляд?

Перестав предпринимать попытки заигрывания с Кэтлин, капитан удрученно стоял рядом с ней и ждал пока та закроет рот. «Ну и экземпляр мне попался, - думал он, - Вот теперь она начала дуться, что мне наплевать на то, какие такие занимательные штучки были в хижине у того замечательного надсмотрщика, пропади он пропадом.»
Кэтлин и вправду пару раз с досадой вздохнула, глядя на безразличного Джека. Возможно, что и ее терпению наступил предел и поэтому-то она и решила говорить с более ясными намеками, чтобы до нерешительного капитана наконец-то дошло то, что она хотела от него.
-Среди прочих интересных вещей я там заметила огромный хлыст. Знаешь, мне понравилась рукоятка, к которой он был приделан.
Джек закатил глаза.
-Ну такой большой и толстый хлыст, понимаешь?
-Очень хорошо понимаю, - он еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Подобный бред доконал его окончательно.
-Ну я взяла этот хлыст, села на лавку, задрала юбку и засунула его себе между ног.
В воздухе повисло молчание. Джек недоуменно соображал, послышалась ему последняя фраза или не послышалась. А если не послышалась, то... Он определенно не мог понять эту молчавшую всю неделю девушку, которая сегодня ни с того ни с сего наговорила столько, сколько ему за месяц не удавалось сказать, эту смущающуюся скромницу, которая играется с рукоятками хлыста и беззастенчиво рассказывает об этом.
Взглянув на Кэтлин, угрюмо уставившуюся на него с приподнятой бровью, словно хотевшей сказать: «Ну и?», он улыбнулся до ушей, почувствовав себя полным идиотом.
Не успел он и сообразить, что сказать, как потерявшая терпение и продолжающаяся хмуриться девушка схватила его за руку и буквально потащила за собой куда-то. Когда они приблизились к капитанской каюте, Джек заулыбался еще шире. Теперь у него не оставалось сомнений в намерениях Кэтлин.
Стоило им войти в полутемное помещение, в котором трудно было сориентироваться после яркого солнца, как он почувствовал что его прижали к чему-то твердому. «Стол» - сообразил он. В следующее мгновение страстный и жаркий поцелуй затуманил его разум. Закрыв глаза и обняв Кэтлин за талию, он стал наступать на нее, слыша как на ходу падает что-то тяжелое. Это был стул, но это было неважно. Выяснять в какой стороне была койка, у Джека не было ни желания ни времени, поэтому, недолго раздумывая, он опрокинул девушку на пол.