Liana - Морской дьяволенок

[Li Nata]

- На востоке и в африканских странах мужчины так сберегают глаза от солнца и песка. Черный цвет притягивает солнечные лучи. Смотри! – она протянула Билли раскрытую шкатулочку. На внутренней стороне крышки было прикреплено зеркальце.
Билли с радостным удивлением уставился на свое отражение: подведенные глаза здорово меняли и взгляд, и облик в целом. Смотрелось это весьма забавно, хоть и необычно.
- Я же выгляжу как девчонка! – засмеялся он, решив повозмущаться для вида.
- А по мне, так тебе идет… Ты просто еще не видел, как разрисовываются дикари из племени Пелигостов! – заявила Марго.
- А что за Пелигосты?
- А вот послушай. – Марго одним махом вскочила на кабестан, выхватила из карманов кастаньеты, и, пощелкивая ими и отбивая босыми ногами ритм, запела:
- Весь покрытый зеленью, абсолютно весь, остров невезения в океане есть,
Остров невезения в океане есть, весь покрытый зеленью, абсолютно весь!
Там живут несчастные люди-дикари, на лицо ужасные, добрые внутри,
На лицо ужасные, добрые внутри, там живут несчастные люди-дикари!
Крокодил не ловится, не растет кокос, плачут богу молятся, не жалея слез,
Плачут, богу молятся, не жалея слез. Крокодил не ловится, не растет кокос!
По такому случаю с ночи до зари плачут невезучие люди-дикари,
И рыдают бедные, и клянут беду в день какой, неведомо, в никаком году!
- А богом своим, - Марго подбросила кастаньеты, и они сами собой исчезли в ее руках, - они назначают самого красивого, на их взгляд, белого человека из попавшихся к ним в лапы!
- А что, эта должность сменная? – усмехнулся Билли.
- Вроде того… Потому что они съедают этого бога, освобождая его дух из темницы бренной плоти! И выбирают нового.
- И правда остров невезения. – Тернер-младший попробовал посмотреть на солнце. На этот раз – получилось почти не щурясь, сурьма действительно помогала.
- Марго, смотри, - воскликнул он, - остров, впереди остров! Надеюсь, это не твои Пелигосты, а?
- Нет. – Марго соскочила с кабестана и подбежала к борту. – Они совсем в другой стороне… Я к штурвалу – подойдем поближе и бросим якорь!

На борту «Черной Жемчужины».
- Здравствуй, Гектор… - Джек перемахнул через борт и уставился в глаза бывшему квартмейстеру.
- Здравствуй, Джек. Ну что, как тебе мой корабль? – Барбосса наигранно гордо обвел рукой «Жемчужину».
- Красивый, - в тон ему ответил Джек. Последние несколько лет они только и делали, что искали возможности отбить друг у друга «Жемчужину». В данный момент удача сопутствовала Барбоссе, но капитан Воробей не терял надежды изменить существующее положение вещей.
- Джек, ты уговорил меня на это временное перемирие, в надежде, что вдвоем мы скорее доберемся до Источника Жизни?
- Но ты позволил себя уговорить, - парировал Джек. – Нет, конечно, два корабля не доберутся дотуда быстрее чем один, а, учитывая навигационные возможности той посудины, которой я по твоей милости вынужден довольствоваться, и того медленнее… Но, ты не находишь, что путешествие к столь ценному… Э-э-э… месту весьма опасно? И кто может поручиться, что на обратном пути на нас не нападут некие… Личности, желающие отбить у нас нашу добычу? И как лучше ее транспортировать – в одной корзине? Или же в двух?
- Уболтал, чертяка языкастый, - нахмурился Барбосса. – Но скажи-ка мне, с чего бы на нас нападать этим твоим неким личностям? Разве что ты слишком много распускал язык на этом островке…
- Я? – Джек изобразил само воплощение невинности. – Клянусь, я был нем как могила!
- А может, ты сам подговорил этих «личностей»? А что… - продолжал мыслить вслух Барбосса. – На нас нападают, отбивают и воду из Источника, и МОЙ корабль… Тебя якобы берут в плен, а меня сажают в шлюпку и отдают в жертву Морскому Дьяволу. А ты в результате остаешься и с добычей, и с кораблем…
- Гектор! – Джек, как мог, изобразил смертельную обиду, - Подумай сам, поверь, получится: будь у меня столько сообщников, разве стал бы я подписывать на совместное путешествие еще и тебя? Ты думаешь, я так скучаю по тебе? Вынужден тебя разочаровать, это далеко не так.
- Ты и не на такое пойдешь ради своей любимой «Жемчужины»… Да, кстати, Джек! – Барбосса ухмыльнулся, - одна маленькая пташка напела мне, что завелся в Карибском море вор, сумевший обвести вокруг пальца самого Джека Воробья, а? Ох, простите, капитана Джека Воробья!

[Li Nata]

Джек дернулся, как от удара. В его глазах загорелся нехороший огонек.
- Это грязное плагиаторское козявкообразное существо совсем обнаглело - покусилось на святое! – раздраженно бросил Джек.
- Вот как? Ну-ну, наследственность – великое дело! – Барбосса довольно погладил бороду. Джек яростно уставился на него, и почти тут же нашел, чем уколоть в ответ.
- Наследственность или не наследственность тебе, конечно, виднее… Но еще виднее это одной нашей общей знакомой, которая без покровительства своей богини являет собой самую обычную шарлатанку!
Барбосса побагровел:
- Не советую тебе так отзываться о ней! Она ждет меня!
- Еще и неверную шарлатанку, - ввернул Джек, и как будто только что услышал последние слова бывшего квартмейстера: - Вот как? Неужели ты надеешься, что в обмен на твои ласки она поможет тебе добыть то, что ты хочешь, возможно, еще сильнее, чем Источник? Хотя и он тебе не помешает…
Барбосса встал и оперся о стол, нависая над Джеком.
- Я и сам добуду это! Ты знаешь, Джек, я всегда получаю то, что я хочу. Рано или поздно.
- Но, как я предполагаю, мистер Тернер избавился от дара Калипсо… - протянул Джек.
- Он не избавился, Джек, и ты знаешь почему! – Барбосса стукнул кулаком по столу. - И незачем все эти "я предполагаю", не валяй дурака! Отлично знаешь. И неужели тебе не стыдно?
- Стыдно? А что это такое? – Удивление Джека было совершенно искренним.
- Ты никогда прежде не имел дела с настоящей женской любовью, Джек, и поэтому не знаешь, какая это сила, - зло протянул Барбосса. – И из-за тебя она стала причиной вечных мучений чужой души…
- Но ты ведь тоже собираешься поступить не самым лучшим образом, - ввернул Джек. Однако удивление не сходило с его лица...
Барбосса нахлобучил свою шляпу с пышным плюмажем:
- Такова наша натура, забыл? И довольно об этом. Итак, твои предложения относительно Источника?
- Вот что мы сделаем. Я, так и быть, останусь на этом корабле, пока мистер Гиббс привезет мою команду. А ты подождешь и велишь не гнать «Жемчужину» к Источнику, пока мистер Гиббс не привезет сюда мою команду.
- Вот как? – нахмурился Барбосса. – А ты знаешь, что мне вовсе не улыбается из-за твоей прихоти терять драгоценное время?
- Но, Гектор, время еще есть, - невинно улыбнулся Джек. – В конце концов, если бы не я, у тебя не было бы карт… Причем дважды не было бы, - кольнул он. – Вернее, дважды могло бы не быть. Таким образом, из ста процентов обладания картами две трети мои, и только тридцать процентов – твои…
- Хорошо, хорошо… - Барбосса гневно отвернулся. Этот размалеванный обвешанный побрякушками черт умел говорить так, что его оппонент был не в силах продолжать разговор. – Только с условиями. Первое – на борту «Жемчужины» командую я. Второе – ты молчишь, ведешь себя тише воды ниже травы, и даже не мечтаешь о том, чтобы поднять бунт среди МОЕЙ команды, ясно?
- Ясно, - проговорил Джек.
- И третье. Лучше тебе вообще не разговаривать ни с кем, кроме меня, ясно?
Джек кивнул и сложил ладони в молитвенном жесте.
Барбосса встал, чтобы отправиться на палубу, отдать соответствующие распоряжения. Джек было рассчитывал остаться в каюте, но, не доходя двух шагов до двери, Барбосса галантно протянул руку в жесте «после вас». Джек ничего не оставалось делать, кроме как покинуть каюту капитана… И жадным взглядом наблюдать, как Барбосса запирает ее.
- Убрать паруса, лечь в дрейф, - гаркнул Барбосса. – Мы дожидаемся «Бристоля», и тут же отправляемся.

[Li Nata]

Матросы кинулись исполнять приказания, и Барбосса обернулся к Джеку:
- А ты что стоишь? К тебе это тоже относится.
У Джека отвисла челюсть от такой наглости. Налюбовавшись на своего верного врага, Барбосса сказал:
- Не пугайся так, я пошутил. Будешь пока на должности квартмейстера. Но учти – ни слова!
- Ни слова, - кивнул Джек.
Прошло полчаса. Паруса были убраны, и «Жемчужина» мерно покачивалась на волнах. Кто-то из матросов драил палубу, кто-то начищал рым-болты. Джек прохаживался по палубе, насвистывая что-то. Мало-помалу свист перешел в слова:
- Жил отважный капитан, он объездил много стран,
И не раз он бороздил океан…
Два матроса, мимо которых он проходил, подняли головы и тут же пригнулись, пряча ухмылки.
- Раз пятнадцать он тонул, погибал среди акул,
Но ни разу даже глазом не моргнул, - чуть громче пропел Джек.
К нему раскачивающейся походкой подошел Барбосса.
- Что это значит, капитан Воробей?
- А что? – невинно осведомился Джек. – Ты запретил мне разговаривать с командой. Насчет пения распоряжений не было.
Барбосса плюнул на свежевымытые доски и удалился. Джек проводил его насмешливым взглядом и продолжил вполголоса, но так, чтоб команда слышала:
- Капитан, капитан, улыбнитесь, ведь улыбка это флаг корабля,
Капитан, капитан, подтянитесь – только смелым покоряются моря.
Теперь уже захихикали и два канонира, чистившие пушки по левому борту. А Джек, воодушевленный спехом, медленными шажками направился к Барбоссе, вставшему за штурвал, и завел елейным голоском:
- Но однажды капитан был в одной из дальних стран,
И влюбился, как простой мальчуган…
Барбосса бросил на него взгляд, способный обратить в пепел, и резко отвернулся, вперив взгляд в горизонт.
- Раз пятнадцать он краснел, заикался и бледнел…
Но ни разу улыбнуться не посмел! – нагло продолжил Джек.
Барбосса заскрежетал зубами. Перед его мысленным взором пронеслась череда образов, самым красочным из которых было расчленение одного из капитанов с птичьей фамилией прямо на юте…
- Он худел, он мрачнел, и никто ему по-дружески не спел, - издевательски протянул Джек. Он стоял уже в шаге от Барбоссы:
- Капитан, капитан, улыбнитесь… Ведь улыбка, это флаг корабля,
Капитан, капитан, подтянитесь – только смелым покоряются моря…
- Ну все, довольно! – Барбосса бросил штурвал и встал во весь рост. Его лицо перекосилось от ярости, а глаза метали молнии. Он был поистине страшен в этот миг.
- Что… довольно? – пролепетал Джек, понимая, что на этот раз перегнул палку.
- На этот раз разозлил ты меня, Джек Воробей! – глаза Барбоссы налились кровью.
- Капитан Джек Воробей, - шепотом поправил Джек, понимая, что это уже чересчур…
- Капитан! – Барбосса сгреб его и приподнял за грудки. – Слишком долго я тратил на тебя свои нервы! Не кажется ли тебе, что, не будь тебя, я бы давным-давно получил то, что хотел, а? И возможно, более легким путем?
- Но, ты же сам говорил, я – причина того, что… - заюлил Джек.
- Нет уж! Овчинка не стоит выделки, Джек. Ты, возможно, и помогаешь, но при этом порчи получается не меньше. Друзья мои! – рявкнул Барбосса команде. – Капитан Джек Воробей, по вашему мнению, пират достойный?
Матросы переглянулись, не совсем понимая, какого ответа ждет от них капитан.
- Достойный! – сам ответил на свой вопрос Барбосса. Он зло рассмеялся. – А, значит, и погибнуть он должен достойно!
- Гектор… - протянул Джек. – Гектор, это же ты не серьезно?
Барбосса захохотал.
- Джек, мы столько раз отправляли друг друга на тот свет, что уже могли бы привыкнуть. Разом больше или меньше, какая разница… Мистер Твигг, Адамс, Шарки! Протянуть капитана Джека Воробья под килем!
- Зараза… - только и сумел выговорить Джек.

[Li Nata]

Со стороны, возможно, это выглядело зловеще… Джеку связали руки, но не за спиной, а спереди, и привязали его за них к бушприту, на длинный канат. Поставили его на борт в носовой части корабля. Джек сглотнул. Сейчас его столкнут в воду, и он врежется в борт, и будет погружаться все ниже, пока не упрется в киль… «Жемчужина» продолжит курс, а он будет болтаться беспомощным довеском под ее днищем, обросшим ракушками, кораллами и полипами, возможно, сильнее, чем матросы «Летучего Голландца» когда-то… А у ракушек невероятно острые края и сколы, некоторые народы даже используют их вместо лезвий. Кораллы врезаются в тело, оставляя в нем свои гнилые семена, а анемоны выплескивают парализующий яд. А кровь, расплывающаяся в воде, приманивает акул… И когда его наконец поднимут на борт «Жемчужины», будет ли он еще что-то понимать, чувствовать? Останется ли на его костях хоть пара клочков плоти? Какая ирония – погибнуть от того, что ты любил почти больше всего на свете! И не в первый раз, между прочим… «Ну вот ты и доигрался, Джеки», - с какой-то веселой обреченностью подумал Воробей. В голову вдруг полезла мысль о том, считается ли смерть под килем смертью в море? И если да, то, может, еще не все потеряно? «Может, евнух возьмет в команду… По старой дружбе», - усмехнулся Джек. Было не столько страшно, сколько обидно, что нельзя сказать любимую фразу: «Вам запомнится этот день, когда…» Все равно же отсюда никто не услышит!
- Довольно тянуть! – сердито крикнул Барбосса. – Толкайте его!
Джек с печально-иронической ухмылкой посмотрел на своего верного врага, выбросил вперед руки и сам прыгнул за борт. Послышался плеск.
- Нам запомнится этот день, когда я в очередной раз избавился от Джека Воробья, - прогремел Барбосса. Команда поддержала его радостным гулом. Что ни говори, а когда ругаются два капитана – простым матросам тоже приходится несладко. Так что, лучше, когда капитан все-таки один. Спокойнее как-то, знаете ли…

Джек даже не почувствовал удара о волны, сразу же «солдатиком» уйдя под воду. Зато это компенсировалось ударом о борт «Жемчужины». Головой… «Зараза!» - успел подумать Джек. – «И еще говорят о том, что корабли вернее женщин… Ничего по… Ма-ма!!!» Джек почувствовал, как на его спину точно плеснули кипятком. Значит, там, наверху, его уже потянули вдоль всего борта… Руки, неловко выброшенные вперед, свело судорогой. Джек попробовал извиваться, точно морской угорь, пытаясь освободиться от петли, но руки ему затянули крепко… «Накрутили целое макраме», - сквозь начинающееся головокружение подумал Джек. Боль грызла его тупой ржавой пилой и начинала переползать со спины на бедра, грудь и живот… Джек бешено завозился, как можно сильнее прижимая связанные руки к днищу, пытаясь если не распороть, так перетереть веревки об острые раковины. Погибать во цвете лет, это не входило в его планы. Но раковины, охотно вгрызающиеся в человеческую плоть, наотрез отказывались перерубать канат… «А ведь этот седой черт сейчас потешается там, наверху!» - попытался вызвать в себе злость и волю к спасению Джек. – «И яблоки жрет… АААА!» Его сильно дернуло назад. Соответственно, усилилась боль… Нет… Почему-то не усилилась. Джек осторожно открыл (и когда только успел зажмуриться?) глаза и увидел примерно в десятке метров над собой нечто продолговатее и черное, радостно узнав в этом днище «Жемчужины». Освободиться ему не удалось, но какой-то из канатов наконец внял его мольбам и усилиям, и наконец то ли развязался, то ли перетерся! Соответственно, длина его, Джека, «поводка» резко увеличилась, теперь Воробей мог безболезненно плыть вслед за «Жемчужиной»… Йо-хо-хо и бутылка рому!!! Триумф победы омрачило то, что Джек ощутил невероятно острую потребность дышать… Как бы ни лих был капитан Воробей, жабрами он еще не обзавелся. Джек, держа перед собой связанные руки, бешено начал грести одними ногами, штопором поднимаясь на поверхность и желая лишь одного – наконец глотнуть воздуха…
Вынырнул!!! Джек, болтаясь на волнах, лег на спину, делая один глубокий вдох за другим. «Жемчужина» находилась в кабельтове от него. «Не пожалели каната», - ухмыльнулся Джек. Внезапно он ощутил, что его потянуло куда-то в сторону… Жемчужина поставила все паруса и направляется куда-то дальше… Нет! Куда, как раз известно, черт!!! Зараза, зараза, зараза! Надо поскорей добраться до нее, Барбосса не станет подвергать повторному наказанию протянутого под килем, это не по кодексу!..
В следующие несколько секунд Джек полностью познал то, что испытывает игрушечный кораблик, который тянет за веревочку мальчишка, шлепающий бегом по колено в воде. Волны хлестали его со всех сторон, вода забивала то нос, то рот, он вляпывался в медуз и в дым распугивал попадающихся ему рыб, орал какие-то проклятия вслед «Жемчужине», одновременно гордясь, какая она у него, оказывается, быстрая… Ползти в таких условиях, да еще с по-прежнему связанными руками, по натянутому канату было не просто нереально… Но где наша не пропадала!
И вдруг все прервалось вместе с довольно ощутимым ударом по лицу…
Пару секунд Джек лежал неподвижно, стараясь не думать, во что это такое он влетел. Еще через пару секунд он отважился подняться. И еще почти полминуты тупо разглядывал свои руки, на которых болтался измочаленный обрывок каната, клочок песка под ногами, размером примерно с одеяло, и абсолютно пустой океан на все триста шестьдесят градусов вокруг… Пустой, если не считать повернутой к нему кормой «Черной Жемчужины».
- А-а-а… К-как… - Джек закашлялся. – Что, опять?! Эй, не уходите!! Подождите-е-е! Подберите меня-а-а! Спа-а-си-ите-е-е! – Он сдернул с рук остатки каната и замахал ими, как мирным флагом. – Помогите-е-е-е!! Барбоссик!!!
- Дядь, а чего вы кричите? – раздался рядом спокойный и чуть удивленный голосок.
- Иди отсюда, мальчик, не мешай, - не глядя отмахнулся Джек. – Ма-мо-чка!!! Гекторчик, вернись, я все прощу!!!
И тут его точно мешком ударили по голове. Он тупо обернулся… И увидел, как мальчишка лет пятнадцати, держащий в руках сетку, набитую ракушками, преспокойно шагнул в воду и направился вдаль… По воде, не доходящей ему до щиколоток…
Джек склонил голову на бок и потерял челюсть. Точно так же, когда увидел «Жемчужину», саму собой плывущую по песку. «Калипсо!» - благоговейно подумал он, шагая вслед за мальчиком. «Калипсо, благодарю тебя, ты не оставила своего любимца!»
Внезапно его нога нащупала пустоту, и капитан Джек Воробей с громким плеском скрылся под водой…
Мальчишка тут же перекинул сетку на локоть и направился на помощь любимцу Калипсо. Джек, отфыркиваясь, забрался на косу… И уставился в лицо парню не с меньшим изумлением.
- Ты кто?
- Билли, - недоуменно отозвался парнишка.
- Я сплю? – Джек поднялся на косе в полный рост и протер глаза.
- Не думаю, - усмехнулся Билли.
- Что-то в высшей мере невразумительное. А… Ты здесь откуда, Билли?
- Приплыл, - пожал плечами парнишка.
- У тебя есть корабль?? – Джек схватил Билли за плечи и затряс его, точно грушу.
- Есть, есть… Знаете, если вы решили болтать, то лучше это делать на суше. Если начнется прилив, нам будет худо, коса скроется… Так что давайте-ка поспешим, сэр…
- Воробей. Капитан Джек Воробей, - представился Джек, шагая вслед за парнишкой. – И зови меня на ты, сынок… Где ты видел, чтоб старые морские волки «выкали» друг другу, а?

[Li Nata]

Билли пообещал больше не «выкать». Они с Марго еще утром встали здесь на якорь набрать пресной воды, и, если повезет, провианта. Остров оказался совсем крохотным и пустынным – там не было ни цивилизованных людей, ни, к счастью, дикарей. Билли предложил поискать устриц на косе, которая, как оказалось, уходила в море на километры. В итоге Тернер-младший отошел так далеко, что остров превратился в едва заметную точку на горизонте. И неудивительно, что нового знакомого он увидел лишь тогда, когда тот начал орать и молить о спасении. «Забавный дядечка», - подумал Билли, разглядывая насквозь мокрого, но в то же время невероятно самоуверенно державшегося мужчину, покрытого бронзовым загаром, с черной гривой, заплетенной в десятки косичек, и с ярко-красной обшитой бусинками повязкой на голове. От этого человека за версту разило «Веселым Роджером» и морскими приключениями… И еще, пожалуй, ромом. «Интересно, а что с ним произошло?» - подумал паренек. – «Надо будет непременно спросить… Хотя, я же не собираюсь ему рассказывать о своих злоключениях…»
- Вон остров, где мы пришвартовались, мы почти пришли.- Билли указал на приближающийся остров, покрытой буйной зеленью. Перевел взгляд на своего случайного знакомого и ахнул:
- Что с ва… тобой, Джек?
Лицо Джека, несмотря на загар, казалось белым с прозеленью, а под глазами залегли круги. Впрочем, последнее отчасти было из-за растекшейся сурьмы.
- Ты ранен! – Только сейчас Билли заметил бурые потеки на спине капитана. Он подскочил к Джеку, перекидывая его руку на свое плечо. – Черт, я ж тебя не дотащу… Ну, шагай…
Марго, оказывается, уже была на «Левиафане». С мачты она заметила бредущих, и без лишних вопросов схватила канат и спикировала на отмель прямо перед Билли, подняв тучу брызг. Деловито забрала у Билли сетку с устрицами и обхватила Джека с другого бока. Однако лицо ее перекосила гримаса злости.
- Ты кого привел, балда! – шепнула она Билли, пользуясь тем, что Джек был в полубессознательном состоянии.
- А в чем дело?
- Если тебе дорога моя шкура… Молчи! И ни в чем не прекословь мне! – бросила Марго, забираясь на борт и предоставляя Билли втаскивать туда Джека одному.
Кое-как парнишке это сделать удалось. Он оттащил Джека в каюту и уложил на койку.
- Джек, эй, Джек, - потряс он Воробья за плечо.
- Ммм? – недовольно отозвался тот.
- Ну, хорошо, хоть жив. Марго, у нас ром есть? – Билли припомнил азы лечебного дела в морских условиях.
- И по имени не смей называть! – Марго, материализовавшись перед ним, со звоном поставила на пол перед койкой несколько бутылок с ромом. – В трюме нашла. – Зови меня… Как хочешь. Ну, скажем, Протея. И не спрашивай, я потом все объясню! – И она вновь исчезла. Билли дал глотнуть Джеку рома (капитан сразу начал подавать куда более заметные признаки жизни) и с большим трудом перевернул его на живот. Вся спина Джека была изодрана, точно ее рвали когтями сто взбесившихся кошек. Но, похоже, глубоких ран не было. Билли принялся аккуратно отгибать лоскутья окровавленной рубахи и оттирать засохшую кровь, прикладывая к очищенным ранам тряпицу, смоченную ромом. Хлопнула дверь.
- Мар… Э-э-э, Протея, а отчего остаются такие раны?
- Егьо протьянулльи подь кильем жестее-кие вра-акки! - шепеляво потянула Марго. Билли перевел на нее взгляд и чуть не выронил бутылку с ромом.
Напарница была закутана с ног до головы в какие-то лохмотья. Подолом длинной драной юбки она подметала пол, ее лицо полностью скрывал не менее драный капюшон, с которого свисал клок полупрозрачной ткани, а ее руки, единственное, что осталось неприкрытым, оказались почему-то темно-шоколадного цвета. Заглянув под капюшон, Билли убедился, что и лицо напарницы радикально сменило окрас.
- Чем ты намазалась? – шепотом спросил он.
- Протея зна-аеть разьныйе трафвы, и плоды, и что изь нихь мощщно сттеелать! – ответила Марго, протягивая Билли половинку скорлупы кокосового ореха. Внутри находилась некая мазь ядовито-желтого цвета. – Не бойся, это другая… Намашшь ему раны! – старательно коверкая слова, выговорила Марго.
- Что за черт? – Джек между тем мало-помалу приходил в себя. Столь притягательный запах рома не позволял ему находиться в забытьи слишком долго.
- Все в порядке, Джек, - успокоил его Билли, осторожно дотрагиваясь до мази. Она приятно холодила пальцы, и парень, решив, что Марго знает, что делает, начал аккуратно наносить мазь на раны Джека. Тот поежился.
- Дай-ка еще рому, сынок…
Марго тут же поднесла ему бутылку, и Джек сделал пару приличных глотков.
- Так, значит, ты Билли, парень? Сокращенно от Уильяма, я полагаю?
- Да, - ответил Билли, всем свои видом показывая, что он не склонен распускать язык. Одно дело – спасти человека от смерти, и совсем другое – откровенничать с ним.
- Что-то уже совершенно невразумительное, - пробормотал Джек, отхлебывая рому. – А ты кто, цыпа? – спросил он Марго. Та, как могла, изобразила испуг и отскочила на почтительное расстояние.
- Это Протея, я подобрал ее на одном заброшенном острове, - поспешил ответить Билли. И мстительно добавил: - Отличная травница, знахарка и повариха, но больше ничего не умеет и почти не говорит.
Как ни странно, из-под капюшона не донеслось ни одного возмущенного писка. Очевидно, эта характеристика Марго на данный момент устраивала.

[Li Nata]

* * *
В месте, где река впадала в море, вода меняла свой цвет. Возможно, это был всего лишь зрительный обман, а может, дело было в размываемых глинистых берегах и обильной растительности…
Еще там всегда было темно. Густые пальмовые ветви, лианы, какие-то другие ползучие растения так тесно сплетались над головой, что сквозь этот зеленый заслон не проникало ни единого лучика солнца.
«Императрица» бросила якорь, и Элизабет отдала распоряжение спустить шлюпку. К «избушке на курьих ножках», в которой, как и десять, как, наверное, и двадцать лет назад обитала болотная ведьма, добраться можно было лишь по воде…
Гребли в молчании. Не потому, что сказать было нечего. Просто когда впереди есть цель – действовать легче, но и надобность в разговорах отпадает.
- Ты правда думаешь, что она может знать о Билли? – спросила Элизабет, когда они уже подплывали.
Уверен. – Уилл схватился за веревочную лестницу, которая, как всегда, свисала до воды, и помог подняться жене. Они толкнули дверь, ожидая, что их встретит обычное приветствие Тиа-Дальмы. Что-то вроде: «Супруги Тернеры! Я знала, что рано или поздно вы появитесь…»
Но уже с первого, вскользь брошенного взгляда становилось понятно: что-то не так.
И пожалуй, даже хуже…
Каждому, впервые посещавшему хижину морской ведьмы, ее убранство казалось совершенно диким беспорядком, ориентироваться в котором может разве что хозяйка. Но, как ни странно, некая гармония во всем этом все же присутствовала.
Именно присутствовала.
Во-первых, все, что раньше было развешено по потолку и стенам, расставлено по полкам, разложено по ящичкам, валялось сейчас на полу. Чьи-то руки сорвали тряпичные перегородки, развязали и разбросали пучки трав, висевшие по углам. В воздухе витали резкие ароматы каких-то снадобий. На пороге блестели осколки от нескольких разбитых сосудов. На столе лежал черепок, из которого медленно вытекало что-то тягучее, ядовито-зеленого цвета. Элизабет дернулась от неожиданности: по ее туфлям проползло два или три скорпиона.
Она и Уилл посмотрели друг на друга. В мыслях обоих пронесся один и тот же вопрос, глупый, но наиболее подходящий к ситуации. «Что здесь произошло?!»

* * *

В смятении они вернулись на «Императрицу». Мозг отказывался понимать и принимать то, что, возможно, произошло. Шаманка Тиа-Дальма казалась вечной и незыблемой, бессмертной и бессменной… Казалось, можно приплыть в дельту реки через сколько угодно лет, и темнокожая ведьма встретит тебя своей обычной ухмылкой. Жрица богини Калипсо обладала удивительным даром выходить невредимой из самых невероятных ситуаций (еще лучше, конечно, было бы для нее направлять в эти ситуации других, а самой отсидеться на своем болоте)… Она была самой настоящей ведьмой и могла за секунду превратить человека в ссохнувшийся труп, так же легко, как заставить гнилую корягу выбросить почки и зацвести – хотя и удачно притворялась обычной шарлатанкой. Очевидно, для того, чтобы обеспечить себе покой и не метаться днями и ночами между постелями морских волков, решивших, что именно они достойны возвращения с того света. «Хорошенького понемногу» - таким был один из ее многочисленных девизов.
И вот сейчас даже невозможно сказать наверняка, жива ли она. Сама абсурдность этого вопроса пугала и заставляла подумать о силе, осмелившейся бросить вызов жрице Моря.
- Ну вот и не оправдалась наша надежда. – Элизабет стояла за штурвалом, держа курс скорее машинально.
Уилл молчал. Глупо было бы сейчас произносить слов утешения, что-то вроде «Не беспокойся, любимая», «Мы обязательно найдем его…» В этом плюс, а для кого-то и минус супружеских пар, проживших в любви и согласии долгие годы. Они понимают друг друга без слов. И Тернер понимал, что сейчас его жену беспокоит не столько сам факт того, что Билли где-то далеко и один, а то, что на Карибском море снова нечисто…
- Пойдем на всех парусах, - твердо сказал Уилл. – Ближайший остров… здесь, в двух шагах буквально. – Он ткнул пальцем в карту. – Командуй, а я встану за штурвал.

Островок обладал довольно странным и труднопроизносимым именем – его никак невозможно было даже прочесть на карте, не то что произнести. Местные жители называли его Гуарахед.
Китайская джонка в маленьком порту не привлекла много внимания. Уилл и Элизабет сошли на берег, рассчитывая поспрашивать людей в тавернах или на улицах, не видели ли они приметный бриг с фигурой морского змея у бушприта. Кто-то пожимал в ответ плечами, кто-то откровенно хохотал… Уилл уже настраивал себя на безрезультатность, считая, что трудно с первого раза попасть в десятку, как вдруг в одной из таверн им повезло.
- Морской змей? – почесал в затылке старик с деревянной ногой, сидящий за столиком в мрачном углу. – Как же, как же… Нет, не я, а рыжий Боб, вот он видел. Еще заливал, что корабль стоял прямо на суше, в бухте Кривой Клюки. А потом исчез. С приливом и исчез. Уплыл, видать. Рыжий болтает, в сторону Алых рифов ушел.
- А… Не было ли на том бриге мальчика? –дрожащим голосом спросила Элизабет.
- Да я не спрашивал… - Одноногий снова почесал в затылке. – Юнги, они ж всегда на кораблях есть. Ну, и тут постоянно всякая мелкота бегает, байки слушает… Я тогда и рассказывал, - оживился он. – Про морского дьявола! Как он корабли топит и грешников на дно утягивает. А говорят, у него морские желуди на лице, а вместо волос щупальца! И вместо пальцев щупальца! И даже вместо… Везде, везде отвратительные склизкие щупальца – слыхали про такое? – его глаза заблестели.
- Слыхали, - ответил Уилл, невольно пряча улыбку.
- Нет, вы посмотрите на него! – сердито закашлялся старик. – Дьявола морского не боится, смеется! Может, ты ему вызов посмеешь бросить, а, парень?
- Вряд ли, - уже открыто улыбнулся Уилл, проталкиваясь к выходу и уводя за собой Элизабет.
Едва дверь таверны захлопнулась за ними, оба рассмеялись.
- Билли был здесь, я точно знаю, - весело говорил Уилл, пока они поднимались на «Императрицу». – Видишь, я не ошибался в нем. Он смелый паренек, не пропадет в море… Постой-ка, ты улыбаешься?
- Улыбаюсь и буду улыбаться! – Элизабет жадно вдохнула морской воздух. – Я знаю, это звучит нелепо и как-то по-детски… Но я рада, что так все вышло. Рада, что вырвалась из клетки…
Улыбка Уилла погасла.
- Никто не осмелился бы держать тебя в клетке, а я тем более… Ты была вольна покинуть ее в любой момент, - тихо сказал он.
Элизабет грустно и серьезно посмотрела ему в глаза.
- Кто я такая, чтобы из-за своей жажды свободы навеки лишить свободы другого? Если я королева пиратов, это еще не значит, что я – пиратка, насквозь пропитанная алчностью и стремлением везде искать лишь выгоду.
- Спасибо, - только и смог ответить Уилл. – И, знаешь… Я тоже рад, что ТАК вышло.
«Императрица» шла к горизонту, утопая в лучах заходящего солнца.

- Капитан! На голизонте колабль! – раздался голос Кхай-Гоня.
Элизабет не глядя протянула руку открытой ладонью вверх и поднесла к глазам подзорную трубу, которую тут же поднесли ей.
- Британский… - задумчиво произнесла молодая женщина. Единственным отличием этого судна от обычного «торговца» был… «Коленкоровый Джек», развевающийся на грот-мачте. – Отставить панику, ребята – свои! Приспустить наш флаг, поднять белое знамя – пускай видят, что мы сейчас с миром.
Приказание было исполнено, и через несколько секунд над бывшим «торговцем» ответно затрепетал белый флаг.
Корабли сошлись борт в борт. Элизабет прищурившись, попыталась разглядеть людей на незнакомом судне. Она сложила ладони рупором и крикнула:
- Эй, молодцы, кто из вас капитан?
Ответом ей были неясные крики, какая-то возня… А потом над фальшбортом показался человек, с которым она не один пуд соли когда-то съела.

[Li Nata]

- Мисс… Миссис Элизабет?
- Мистер Гиббс? – одновременно выдохнули Уилл и Элизабет.
-…Неужели теперь вы добыли себе корабль и решили оставить Джека Воробья? – спросила Элизабет.
Они втроем сидели в капитанской каюте «Бристоля», попивая ром, которого, как и следовало предположить, имелось предостаточно. Правда, пил в основном Гиббс – супруги Тернеры сделали лишь по паре глотков. И, в общем-то, правильно – праздновать пока было нечего, а заливать горе – тем более не годилось.
- Нет, вот из-за Джека и началась очередная заварушка… - протянул мистер Гиббс. – Давным-давно, еще сразу после того, как Барбосса снова увел у Джека «Жемчужину».
- Как, опять? – воскликнула Элизабет.
- Это судьба… - не удержался Тернер.
- Неужели вы ничего не слышали? Ну, мистер Тернер, понятно, но вы, Элизабет… Вы же жили на этом островке! Так вот, Джек не остался в долгу. Он завладел теми самыми картами – помните их? Ну те, что смастрячили проклятые китайцы… Ничего на них не разберешь. Ну, и отплыл на утлой лодчонке с Тортуги, как когда-то. Помните небось? Крохотная шлюпка, парус гнилой, а на единственной мачте – его пестрый флаг.
- А ты, конечно, остался? – спросил Уилл. Гиббс засмущался:
- Ну, там бы все равно не хватило места двоим… И, к тому же, там, на Тортуге, такие очаровательные дамы…
- Ну что ж, понятно… И долго ты оставался там?
- Ровно до того дня, как Джек явился назад – спустя год примерно. Очень злой явился, и ругал последними словами то себя, то Барбоссу… Ругал себя за то, что не удосужился вызнать кое-чего у черной ведьмы, что поддался на провокацию… Но знаете, что я заметил, - Гиббс, хотя нужды в этом не было, понизил голос. – Старина Джек стал с той поры куда задиристей. Если такое вообще возможно. Лез куда ни попадя, дрался, выходя один на десяток. С такими развлечениями он должен был загнуться уже на третьей неделе! Но он все же был жив, его как будто ни один меч не разил. Нет, вру – меч-то как раз разил. Бывало, он весь в крови приползал – а через сутки-другие снова на ногах. Нечисто дело, вот что я вам скажу. Ну, а потом он опять пропал. Вернулся уже на «Жемчужине», и почти тут же отправился в новое плавание. Да только недолго радовался – как я слышал, его и Барбоссы пути опять ухитрились пересечься. Так они и отбирали друг у друга «Черную Жемчужину»… А в последний раз Джек явился на Тортугу и с порога заявил, что у него созрел самый отважный и безумный план… - Гиббс довольно сощурился. – Эх, провернули – аж слюнки текут! Представляете, мы с Джеком – что ни говорите, а голова он – пробрались на борт этого красавца в бочках с солониной! Ну, а потом уж дело умения. И вот, капитан Воробей отдал мне приказ подобрать остальную команду - как вы заметили, наверное, она уже здесь, вся, - и идти ему навстречу.
- То есть, «Черная Жемчужина» должна быть где-то здесь? – спросила Элизабет.
- Именно что должна, - произнес мистер Гиббс. – Не нравится мне, что кэп опять пошел на сговор с этим дьяволом Барбоссой. Всем ведь известно – тот якшается с ведьмой из дельты, с Тиа-Дальмой…
- Мы были там, - перебила его Элизабет. – Хотели попросить у нее помощи, в поисках нашего сына. Но там никого нет. Все разгромлено, как будто была битва.
Гиббс поперхнулся:
- Святая матерь божья!.. Где найдется безумец, готовый поднять руку на эту бабу? И много ли останется смельчаков живых после этого? Ну вот, зря ром пил, - огорченно добавил он заметно более трезвым голосом.
- Где Джек Воробей, там жди приключений, - задумчиво произнес Уилл. – Так или иначе, на нем сходятся все ниточки. Как бы ни начиналось очередное путешествие – рано или поздно оно выведет на капитана Воробья… Нам нужно разделиться.
- В смысле? – спросила Элизабет.
- Раз уж у нас два корабля, а цель, по-видимому, теперь будет одна – найти не только Билли, но и капитана Джека – нам следует союзничать.
- Уилл, ты серьезно? – улыбнулась Элизабет. – Ты же сам не раз говорил, что в нашей жизни иногда слишком много Джека.
- Более чем... Но если мы сейчас увернемся от него, все равно карты лягут так, что мы вновь окажемся спина к спине… А потому лучше поторопить этот момент, не так ли? Я предлагаю тебе, Элизабет, продолжать следовать прежним курсом. А я перейду на «Бристоль», и мы пойдем за «Черной Жемчужиной». Мистер Гиббс, вы не против?
- Не против, - кивнул Гиббс. – Может, то, что нас поведет сам Морской Дьявол, заставит команду держаться чуточку подисциплинированней. Как там у вам на «Голландце» было заведено – чуть что, и под киль, на корм рыбам?
- И сорок ударов семихвосткой, и врастание в борта, - в тон ему ответил Уилл.

* * *

На борту "Левиафана"
* * *
Погода выдалась отменная: все морские духи, очевидно, пребывали в прекрасном настроении и совместно решили не чинить никаких препятствий. За штурвалом на этот раз стоял Билли – Марго с появлением Джека резко изменила свое поведение. На палубу она теперь выходила редко, а если и выходила – то тут же забиралась на мачту и сидела там, переставляя паруса. Одному черту было известно, как она ухитрялась это проделывать в своей длинной хламиде, скрывающей и лицо, и все тело… Задавать вопросы казалось Билли пустым делом – все рано напарница бы не ответила, а догадываться можно было бесконечно.
Море, на диво спокойное, расстилающееся до горизонта, навевало романтичное настроение, и хотелось петь…
- Отдав морской пучине дань – сказания не врут,
Летит корабль в злую даль, везет разбойный люд…
Им жребий дан, их капитан мешает ночь с огнем,
И ключ сокрыт, сундук закрыт, и сердце бьется в нем.
И мокрый трос – вперед, матрос! – проклятый бриг летит,
И паруса слепят глаза, и палуба скрипит…
И распроклятый капитан плывет все ночь за днем,
И ключ сокрыт, сундук закрыт, и сердце бьется в нем…
- Неплохо, капитан Уильям, - послышался знакомый голос. Билли, смутившись, обернулся.
Перед ним стоял Джек.
Снадобье, сваренное Марго, то ли и впрямь было чудесным, то ли Джек отличался крепким здоровьем и дубленой шкурой, а может, и то, и другое, но только их спасенный уже на второй день стоял на ногах, а на третий – разгуливал по кораблю, как ни в чем ни бывало. Впрочем, на его разговорчивости это не сказалось: он по-прежнему ухитрялся болтать без умолку, таинственным образом умалчивая обо всем, что касалось его самого. Билли лишь было известно, что капитан Джек Воробей ходил на судне «Черная Жемчужина».
- И где же ты слышал такую песенку? Не от родителей, случайно?
- Ну, в общем, да… Это про морского дьявола, капитана «Летучего Голландца». Знаешь ведь эту легенду?
- Кто же не знает. – Джек оперся о фальшборт и посмотрел на небо, где не было ни облачка. – Слушай, сынок, а если я скажу тебе, что знаю этого морского дьявола, что видел его, так же, как видел тебя?
Билли вежливо улыбнулся, как на шутку.
- Ну, это маловероятно.
- Не скажи, приятель. В мире есть многое, что неподвластно никаким законам. А я, поверь, всякого навидался… Водил свой корабль в бездну и за проклятым кладом, вступал в сделку с нечистой силой, погибал в глотке морских чудовищ и загибался в Чистилище. Один раз даже пришлось скрестить шпаги с самим чертом…
- Ты мне Марго напоминаешь, - не подумав, сказал Билли, и тут же прикусил язык…
- Кого? – насторожился Джек.
- Никого. Никого… Так, сестра троюродной племянницы второй двоюродной тети… Тоже болтала о подвигах…
- Двоюродной тети, значит… - пробормотал Джек. – Жемчужинка…
- Что?
- «Черная Жемчужина». Корабль на горизонте. Смотри!
Билли прищурился. На тоненькой ниточке, по которой небо сходилось с водой, и правда, виднелась крохотная точка.
- Ты уверен, Джек?
- Свой корабль я узнаю! – заупрямился Джек. – Вот что, приятель, растолкай-ка свою чернокожую помощницу, и подойдем к ним поближе. Мне надо кое-что там уладить…
Билли без вопросов уступил штурвал и отправился в каюту Марго.
Войдя, он испытал некую смесь зависти и возмущения: напарница спала, как ни в чем ни бывало. Билли на цыпочках подобрался к кровати и собрался было сдернуть накрывающее девчонку с головой одеяло, как вдруг получил удар по затылку. Обернулся и сказал:
- Ничего умнее не придумала?
Марго сидела на подлокотнике кресла, в углу. У ее ног лежало два или три яблочных огрызка, и именно ими она метко кидалась в Билли.
- Ты просто очень заманчивая мишень, - заявила она.
- Вылезай, мы догнали корабль Джека.
- Не тянет что-то… Кстати, а ты не задумывался о том, почему это капитан оказался вне своего корабля? Обычно это очень плохо для капитана… - Марго слезла с кресла и подошла к Билли, серьезно взглянув ему в глаза. Выглядела она не лучшим образом: под глазами живописно размазались потеки сурьмы, волосы напоминали клубок бурых водорослей, а по всему лицу, пошли красновато-коричневые пятна.

[Li Nata]

- Не дури… Я не глупец, я понимаю, что ты знаешь Джека, что ты ему чем-то насолила, и поэтому боишься его, прячешься… Как бы то ни было, мне до этого дела нет. Довезем его до его «Жемчужины», и расстанемся, - резко сказал Билли.
Марго понуро уставилась на него:
- У, разнюхал… А может, это он тебе жаловался, а? Нет? Это мое дело, Билли Тернер, и только мое… А теперь, будь добр, исчезни… Дай хоть в порядок себя приведу.
Билли удалился, сердито хлопнув дверью. Отношения с напарницей делались все более и более натянутыми. Причем совершенно непонятно, по какой причине.
«Девчонки…»
Джек мастерски вел «Левиафана», расстояние между кораблями все сокращалось. Капитан Воробей уже предвкушал свое эффектное появление на палубе СВОЕГО корабля и свое эффектное: «Вам запомнится этот день, когда к вам вернулся…», как вдруг… Тишину прорезал грохот пушечного залпа.
- Они стреляют по нам?! – недоумевающе воскликнул Билли, подбегая к Джеку. Тот глубокомысленно уставился на ощетинившийся пушками бор «Жемчужины».
- Похоже, что да, сынок… Ты, насколько я знаю, не встречал раньше этот корабль, нет?
Билли, не понимая, к чему Воробей клонит, покачал головой.
- А меня они вряд ли сейчас видят, и тем более, вряд ли даже догадываются, что я здесь. Следовательно… дело в твоей молчаливой спутнице, – тихо промолвил Джек. – Смекаешь?
Билли изменился в лице.
- Неправда! – возмущенно крикнул он.
Прогремел второй залп. Джек резко крутанул штурвал, уходя от ядра.
- Пушки у вас тут есть, растудыть вас на реи?!
- Есть! – Билли пронесся по юту. Откуда-то выскочила Марго, и они уже вдвоем начали лихорадочно заряжать фальконет…
- Держитесь, ребятки, сейчас тряханет… Огонь!!!
Фальконет бабахнул, выплевывая клуб дыма.
- Ну кто так стреляет… Всем бортом надо! – кричал Воробей, разворачивая «Левиафана». – Огонь!!
«Черная Жемчужина» ответила двойным залпом. Бушприт «Левиафана» разлетелся щепками… Джек послал в сторону своего корабля пару пуль из верного мушкета.
- Огонь!!
Залп. Залп. Еще один залп. Вдребезги разлетелся фальшборт, как-то медленно и лениво повалилась перебитая ядром бизань… Билли с ужасом видел, как погибает его корабль, который и он, и его отец любили, как живое существо…
Между «Черной Жемчужиной» и «Левиафаном» оставалось не больше десятка метров, когда зазмеились в воздухе тросы абордажных кошек, и понеслись на палубу вооруженные до зубов головорезы… Билли очутился лицом к лицу с здоровенным громилой в чалме, и даже не успев замахнуться, ощутил удар на своем лице, ощутил, что лежит на палубе, увидел краем глаза, как Джек рубится с тремя, а то и с двумя пиратами… И каким-то самым отдаленным уголком сознания он понял: чего-то не хватает. Того, что обычно сопутствует нападению пиратов… Звон клинков, грохот орудий… Женский крик… Марго… Неужели ее успели убить?! Но тут его схватили за шиворот, ворот рубахи врезался в горло, а перед глазами замелькали темные пятна, в которых вскоре скрылось все… Лишь «Левиафан» остался, «Левиафан», медленно уходящий под воду… И что-то гибкое, сизое, изумрудное, скользящее под поверхностью моря…

- Какого морского дьявола? – ревел Барбосса. Доски палубы жалобно затрещали под ударом его сапога. Боцман, явившийся отвечать за всю команду, нервно держался за скулу, на которой расплывался темно-фиолетовый синяк.
- Какого… какого пьяного кракена?? У вас в голове мозги или труха от гнилых рангоутов?
- Кэп… - пролепетал боцман. – Вы приказали…
- Я не приказывал отправлять корабль на дно!! – Барбосса ударил кулаком по фальшборту. Капуцин Джек заверещал и сиганул прочь с плеча хозяина. – Если вы все такие балбесы, что даже устрицы в винном соусе соображают больше – это исключительно ваша вина! Как и то, что мы могли бы заполучить отличный бриг!
- Но, кэп… Мы же не знали, что на борту только трое… Мы…
- Что? – Барбосса встрепенулся. – Трое?
- Смотрите, кэп… - Боцман сделал знак матросам, и те подвели, а точнее, приволокли пленников. Барбосса обвел их хмурым взглядом. Мальчишка, еле держащийся на ногах, девушка, выглядевшая точно больная проказой, и…
- Джек Воробей, - констатировал Барбосса.
- Здравствуй, Гектор, - ухмыльнулся Джек.
- Черт побери, как он выжил? – зашептались матросы.
- А может, проверим на прочность его еще раз?
- Молчать! – рявкнул Гектор. – Этих двоих, - он указал на Марго и Билли – в трюм, Капитана Воробья – в носовую часть, за решетку, и пусть сидит там один. И лучше бы вам самим попрыгать за борт в лапы к морскому дьяволу, если тронете хоть кого-нибудь из них пальцем, ясно?
Команда недовольно зароптала, но перечить капитану не осмелилась. Джека увели в одну сторону, Билли и Марго – в другую…
- Шагай, шагай, крыса…
Перед глазами все плыло. Все так по-настоящему, все всерьез… Не как отцовские рассказы, не как байки в тавернах… Их швырнули на осклизлый пол, мерзко лязгая, задвинулся засов… Марго несколько секунд не шевелилась – Билли даже струхнул, не сломали ли ей руку или ногу, но крови на напарнице не было. Она вообще казалась практически невредимой. Да и сам Билли, если не считать пары синяков и царапин, особых травм не получил.
Билли окинул взглядом место, куда их заперли. Вроде обычное трюмообразное помещение, где держат, кажется, балласт… Или там, не очень часто нужные вещи, или снасти запасные, или что-то в этом роде. И, кстати, не так уж сыро тут было. Так что, если прибавить к этому то, что обращались с ними не в пример аккуратно, не как с захваченными пленными, то можно сделать некие выводы… Выкуп? Нет, вряд ли… Тогда?…
- Марго, - окликнул Билли девушку. Та недовольно привстала.
- Ну?
- Тебе не кажется странным, что мы здесь? – тихо спросил парень. Марго сделала вид, будто ее ужасно заинтересовали пятна на потолке.
- Не притворяйся. Нам ничего не сделали. Нас только захватили – значит, мы им нужны. А раз мы им нужны – значит, они нас искали. А раз искали и нашли, значит… Марго. Тебе знаком их капитан?
- Гектор Барбосса, - безучастно бросила Марго.
- И давно ты на него работаешь? – скорей наугад, чем с уверенностью, спросил Билли, не скрывая презрения.
- Старая сволочь, - беззлобно ответила Марго. – Седой морской черт… И обманщик еще тот.
- И что же он тебе пообещал, за то, что ты выманишь меня в море? – с горечью спросил Билли.
- А какая разница? Все равно я в тех же условиях, что и ты, - равнодушно сказала Марго, трогая свое клеймо.
- Зачем я ему? Мои родители не аристократы, не богачи. У отца был только «Левиафан», а твой Барбосса потопил его…
- А вот этого я не знаю. Но вряд ли он надеется на выкуп. Можешь поверить, если Гектор Барбосса делает что-то – то исключительно продумав это. Не как Джек Воробей…
- А Воробья ты тоже знаешь давно?
- Достаточно давно… Все его знают. Все Карибское море. Все леди и джентльмены удачи… - певуче протянула Марго.
- Еще вопрос можно? – сурово спросил Билли.
- Валяй…
- Во всем, что ты болтала, на Тортуге, на «Левиафане», сейчас – в этом есть хоть слово правды? – Он повернулся, чтобы видеть выражение ее глаз. Марго закинула руки за голову, потом обхватила колени, опять дотронулась до клейма:
- Да все неправда… - беззаботно сказала она. Дверь заскрипела. В щель между ней и стеной чья-то рука просунула миску с хлебом и бутылку с чем-то бесцветным и прозрачным. Оставалось надеяться, что это вода, а не ром…
- Лопайте, чертенята.

* * *
Гектор захлопнул дверь и раздраженно прошелся по своей каюте. Дело пахло порохом, и кто знает, когда этот порох взорвется.
- Что там у вас еще? – недовольно рявкнул Барбосса.
У порога, нехорошо ухмыляясь, топталось несколько матросов. А за ними сгрудилась едва ли не вся команда. И выражения их лиц и то, как они, будто невзначай дотрагивались до своих сабель, явно не предвещало ничего хорошего… Толпа матросов – как и любая другая толпа – капризна, в точности как море. Сегодня они покорны тебе и охотно идут за тобой, а завтра они забудут все, что ты сделала для них – и ты захлебываешься своей же кровью под их восторженный рев.
Несколько секунд матросы лишь перешептывались да подталкивали друг друга, и наконец навстречу Барбоссе шагнул рослый канонир.
- Кэп, - начал он чуть резче, чем полагалось бы при разговоре с капитаном, - команда имеет кое-что сказать вам.
- Вот как? – наигранно равнодушно поинтересовался Барбосса и отвернулся к столу, где тревожно верещал капуцин Джек. – Ну говори-говори, я парламентеров не убиваю.
- Кэп, мы вроде не дураки и понимаем, зачем вы велели запереть в трюме мальчишку и девчонку. Это ваши планы, ваши дела, и мы в них не лезем. Но скажите на милость, на кой черт вы оставили жизнь этому ночному кошмару Дэйви Джонса, этому лохматому недоумку? Кажется, - канонир сверкнул золотой коронкой, - за него н корабля, ни выкупа не дадут. Или, может, мы ошибаемся?
- А на что он вам? – нахмурился Барбосса.
По толпе прошла волна ропота. Очевидно, кроме метких ударов саблей, на счет Джека попало еще немало подвигов.
- Не дело, когда на судне два капитана, пусть даже корабль одного из них затонул. Это что две хозяйки на кухне, - выкрикнул кто-то из толпы.
- Он пленен, его мы одолели его в честном бою, его судно сгинуло в пучине, так неужели вы откажете ребятам в забаве, - поддержал канонир.
- Он выбрался живым из-под киля, так пусть и по доске прогуляется!
- Или сорок ударов – по закону Моисееву!
- Пустить ему кровь, сто акул в глотку! – наступали сзади.
- Стоять! – рявкнул Барбосса, дернувшись вперед. В его руке молнией сверкнула сабля, капуцин Джек вздыбил шерсть и грозно застрекотал, грозя выцарапать глаза любому, кто покусится на хозяина.
Не ожидая отпора, команда замешкалась. Этих секунд Гектору хватило, чтобы вернуть ситуацию под свой контроль.
- Кто ты такой, Том, и кто ты, Боб, и ты, Джон, чтоб здесь командовать? – он медленно очертил саблей круг вокруг себя. – Может, капитан, а? – Его голос делался все более тихим и зловещим. – Не слишком вы храбры, ребятки? Тогда слушайте и запоминайте. Джек Воробей останется на борту «Черной Жемчужины», целым и невредимым, пока я тут командую, ясно? А если кому это не по душе, так путь тот выйдет, вынет свой клинок, и я, хоть и наполовину седой, увижу, какого цвета у него потроха, еще до того, как мои глаза закроются.
Команда молчала. Эта манера говорить была необычна для Гектора Барбоссы. Обычно он предпочитал орать так, что по всему судну тряслись рангоуты. Но сейчас этот зловещий полушепот вогнал на какой-то момент каждого из матросов в не меньший трепет.
По одному его головорезы покинули каюту. Едва вышел последний, Барбосса свистнул своего капуцина – тот прыгнул ему на плечо – и направился прочь.
Уже у люка его нагнал боцман. Пряча глаза, он взял капитана за рукав одной рукой, а второй – вложил ему в ладонь что-то маленькое, и так же быстро отошел.
Разжимать кулак Барбосса не стал.

[Li Nata]

Джек полулежал, привалившись к стене, и уныло пересчитывал трещины в ней, когда по ступенькам прогромыхали шаги.
- Зачем явил сюда свои полипы, Гектор? – привычно осведомился он.
Вместо ответа Барбосса – небывалое дело, где-то сдох кит! – протянул ему сквозь решетку бутылку рома.
- Надо же, - Джек внимательно осмотрел поданное и вытащил пробку. – Еще одна попытка уничтожить меня тем, что я люблю больше всего на свете, а? Отравлено?
- Не хочешь, так отдай. – Барбосса, недовольно скривившись, протянул руку за бутылкой. Джек тут же отскочил на порядочное расстояние.
- То-то же. Джек, дело худо.
- Для тебя или для меня? – Джек отхлебнул хороший глоток.
- Не паясничай хотя бы сейчас. Для обоих. – Барбосса поднял руку, так, чтобы Джек мог ее видеть, и разжал кулак. – Как говорит твой квартмейстер, лопни мои глаза, если это не то, что я думаю.
На его ладони темнел бумажный кружок, вымазанный чем-то черным.
- Не так красиво, как у Дейви Джонса, но все-таки самая что ни на есть настоящая черная метка, - криво усмехнулся Барбосса. – Меня собираются разжаловать. И знаешь, из-за чего? Из-за кого, вернее?
- Даже не смею предполагать. – Джек протянул бутылку Барбоссе. Тот отхлебнул и отдал ее назад.
- Команда взбесилась. Озверели совсем. Ты не хуже меня знаешь, как это бывает. «Сегодня, пират, ты пьян и богат, а завтра на рее висишь». Не хватает им развлечений, видите ли… Сначала за парня и девчонку, потом за тебя… Я бы не стал подвергать тебя повторному наказанию, Джек. Да и первому, между нами, тоже…
- Прости, я не удержался, - очаровательно улыбнулся Джек. – Ты такой забавный, когда злишься… Знаешь, какое это искушение?
- Джек… - в глазах Барбоссы начали появляться икры неукротимой, бешеной ярости…
- Все! – Джек поднял обе руки. – Понял, осознал, признал и вырезал золотыми буквами на мраморной скрижали моей памяти. Вот в чем твоя беда, Гектор – ты вспыльчив, но вот в чем твой плюс – ты отходчив! Я всегда это знал, учти…
- Только не подумай, Джек, что я, как крыса, ищу помощи у кого попало, едва запахло жареным. Я просто счел своим долгом верного врага предупредить тебя. Когда дело дойдет до драки – всем не поздоровится.
- Сдается мне, причина не только в этом… - протянул Джек. – Смотри, Гектор, нам просто дьявольски везет! Что бы ни происходило это делается к лучшему. Поэтому, я должен поблагодарить тебя. Ты бросил меня за борт – а в итоге я снова здесь, да еще и с трофеем.
Барбосса, слушая его вполуха, выуживал из кармана ключи. Капуцин Джек, питавший к своему тезке неприязнь, цеплялся за решетки под потолком и стрекотал, жалея, что ничего не может сейчас утащить.
Ключ заскрежетал, отпирая замок.
- Низложив меня, до тебя доберутся тут же. Большего я сделать не могу, Джек, поэтому предлагаю выход, благодаря которому мы оба останемся живы, – быстро заговорил Барбосса. – Я сделаю вид, что согласен отдать тебя команде («Что?! В каком смысле?!» - возмутился Джек), но ты сбежал. Они пошумят и успокоятся, а там и «Авантюра» подоспеет, при Моргане они не посмеют выступать. Черт дернул меня пойти к Источнику жизни с тобой, и теперь мы повязаны!..
- К лучшему, опять-таки - ввернул Джек, выбираясь из-за решетки и проверяя бутылку на наличие остатков рома. – Гектор, а можно вопрос? Теперь ты еще на шаг ближе к цели – ну а второй подросток тебе зачем? Может быть, я…
Барбосса грозно надвинулся на Джека.
- Ты забыл, из-за чего у нас все сорвалось пятнадцать лет назад? Бесценное время… Мы до сих пор живы, наши раны, хоть и медленно, но заживляются сами собой – но надолго ли это, ты знаешь? Я – нет! Ты знаешь, Джек, я не привык проигрывать, и всегда получаю то, что хочу. Поэтому, будь добр, болтай поменьше, и побольше дела! Шагай, и постарайся на этот раз быть куда более незаметным.
- Я всегда знал, что ты славный малый, Гектор…
Через несколько минут от «Жемчужины» отошла шлюпка, в которой, согнувшись, сидел человек.

* * *

* * *
«Бристоль», хоть и серьезно потрепанный пиратским обращением, все еще сохранял в себе некий отблеск чисто английского благородства. Палубы еще не были заляпаны кровью и залиты ромом, не тронутые снарядами стены – не были прожжены или закопчены, и даже рояль в кают-компании, вот диво – не был даже поцарапан. Даже нотная тетрадь лежала на подставке. Впрочем, возможно, матросня еще не успела до него – рояля – добраться…
Уилл не до конца был уверен в правильности своих действий. Стоило ли ему оставлять Элизабет? Черт побери, она не какая-нибудь кисейная барышня, она сумеет за себя постоять, она – пиратка, не по крови, так по духу…
А может быть, именно этого и надо бы опасаться?
Не ищи проблем там, где их нет, уверял себя Уилл. Незачем сейчас вновь пробуждать в себе того ревнивого мальчишку… Каких еще доказательств ее любви тебе, капитан Уильям Тернер, надо? Она дождалась тебя, она сохранила твою любовь, она вырастила твоего сына.
И все-таки…
Ну почему, почему так несовершенно это живое существо, вылепленное кем-то когда-то из глины - человек?..
Как она сказала про Джека Воробья. Как она удивилась.
Но ведь лучше, чтобы мы его нашли, чем он найдет нас? А это не замедлит случиться.
Уилл прошелся по палубе, чисто для острастки проверяя, как идет работа. Очевидно, предположения мистера Гиббса оправдались – матросы, заслышавшие, что к ним на борт пожаловал бывший капитан «Летучего Голландца», ходили по струнке. Некоторые особо дотошные прямо-таки следовали за Уиллом по пятам, выискивая в нем нечеловеческие черты. Сначала он даже посмеивался, но когда своими ушами услышал, как кто-то из моряков заливает, что-де, «видел на шее этого парня с серьгой вот такенные жабры», болтунов пришлось приструнить. На первый раз – устным замечанием. «Нелегка доля морского дьявола», - усмехался потом Тернер.
Обязанности матросов выполнялись исправно, отметил Уилл. Судно шло полным ходом, волны разбегались красивыми изгибами, все еще белые паруса радовали глаз… Море, как лучший лекарь, исцеляло душу. Уилл впервые за то время, которое он провел на «Бристоле», улыбнулся, и…
…он схватился за горло и захрипел. Как будто прямое попадание из ружья… Или картечью… Или плеснули кипящей смолой… В глазах замелькали пятна чего-то красного и пепельно-дымного. Руки ощутили знакомое, прохладно-гладкое, чешуйчатое и живое… Стонущее и гибнущее… Ощутили и тут же потеряли. Над морем раздался протяжный не то стон не то крик, и Уилл был готов поклясться, что слышал его только он один.
- Кэп? – осторожно поинтересовался кто-то из команды. – Вы в порядке?
Уилл тряхнул головой и потуже затянул повязку.
- Все в порядке! Чего уставились, не отлынивать, черти, не то отправитесь украшать рею! – грубо крикнул он и зашагал в каюту. «Нервы ни к дьяволу… А теперь еще и это…»
День клонился к закату, закат перетекал в ночь… Боль проходила медленно, но все же проходила. Уилл был сам не свой. Он слушал плеск волн, редкие крики чаек, чувствовал запах соли и водорослей, и знал, просто ЗНАЛ о том, что произошло…
Клавиши рояля негромко блямкнули, когда он, в очередной раз проходя мимо, случайно задел их. Тернер машинально присел, привычно расставил пальцы. Музыка успокаивала его, помогала ему когда-то побороть тоску, длившуюся десять лет. Руки заскользили по клавишам, звуки сплелись в мелодию, за мелодией потянулись знакомые слова, те самые, которые он пел когда-то, и в памяти возникло такое родное, такое нежное лицо Элизабет…
- Позови меня тихо по имени
Ключевой водой напои меня
Отзовётся ли сердце безбрежное,
Несказанное, глупое, нежное.
Снова сумерки всходят бессонные
Снова застят мне стёкла оконные,
Там кивает сирень и смородина,
Позови меня, тихая родина.
Позови меня, на закате дня,
Позови меня, грусть печальная, позови меня.
Знаю, сбудется наше свидание,
Затянулось с тобой расставание.
Синий месяц за городом прячется,
Не тоскуется мне и не плачется.
Колокольчик ли, дальнее эхо ли?
Только мимо с тобой мы проехали.
Напылили кругом, накопытили,
Даже толком дороги не видели.
Позови меня тихо по имени,
Ключевой водой напои меня.
Знаю, сбудется наше свидание.
Я вернусь, я сдержу обещание...
Он сидел, задумчиво глядя в оставленную нотную тетрадь, словно сквозь нее, не видя ничего, когда услышал голос мистера Гиббса.
- Вы прекрасно пели, капитан.
- Спасибо, - небрежно сказал Уилл, улыбаясь. – Будь тут капитан Воробей, он бы, ставлю что угодно, не удержался от своей любимой штуки… - Его вдруг охватило желание спросить Гиббса о том , упоминал ли Джек хоть раз об Элизабет, и если да, то что именно? Но этому позыву Уилл приказал немедленно убираться прочь. Еще чего не хватало! И, желая показаться безразличным, он спросил:
- Вы просто так или доложить нечто очень важное? - Черт пробери, какая-та вольная пародия на лорда Беккета получается! – Я так понимаю, не очень. Во всяком случае, не враждебно настроенный корабль?
- Шлюпка.
- Подойдите поближе, киньте конец… Сами бы не сообразили?
- Порядок прежде всего, кэп! – отчеканил Гиббс. Уилл удивленно посмотрел на обычно расхлябанного боцмана… Вот что творят с людьми суеверия! Неужели поверил про врастание в борт?!

* * *

[Li Nata]

* * *
- Черный ворон…
Что ж ты вьешься,
Над моею головой… Ик!…
Джек Воробей – все еще капитан Джек Воробей! – вальяжно полулежал в шлюпке, глубокомысленно соцерзая горизонт. Посмотри он сейчас на стрелку компаса – она бы, вне всякого сомнения, указала на бутылку рома, заботливо прихваченную Джеком с «Жемчужины». Бутылку, к глубокому сожалению капитана, опустошенную уже больше чем наполовину.
- Ты добычи не дождешься,
Черн…ый! Ворон, я н-не твой…
Джек дотянулся до бутылки и отхлебнул еще.
- Черный… (ик!) кракен,
Что плывешь ты
Под моею палубой…
И ты добычи не дождешься,
Я тем более не твой…
Плыть без курса, без провианта, без надежды – это было кредо капитана Джека Воробья. Был бы ром, а все остальное приложится, рано или поздно...
На загорелое лицо капитана наползла тень. Джек недовольно огляделся в поисках источника оной. К нему подходило некое судно весьма благоприятного вида. И с весьма благоприятными намерениями. Во всяком случае, канат ему бросили.
- Кто так бросает, ну кто так бросает… - пробурчал Джек, водружая на место сбитую шляпу и забираясь на борт. – Ну ладно, если меня опять кому-то захотелось спасти, я очень даже не против… - Палящее немилосердно солнце плюс ром на голодный желудок не прошли для него бесследно.

- У меня такое впечатление, что я это все уже где-то и когда-то видел… Или мне голову напекло? – капитан Воробей, покачиваясь, уставился на окруживших его матросов.
- Кэп, это же ваш корабль! – воскликнул кто-то. Джек удивленно уставился на него:
- Что, правда? То-то он мне показался знакомым! А, ну и ты… Твою рожу я и после трех бочек рома не забуду… Чертовы британские «торговцы», все на одно лицо, тьфу, на одну корму… Как, говоришь, он называется, никак не запомню… «Манчестер», «Арсенал»? А, «Бристоль»!
- Джек! – через толпу матросов пробился мистер Гиббс, - Джек, черт побери, что с тобой произошло?! Барбосса выкинул тебя за борт?! Или неужели «Жемчужину» потопил вернувшийся с того света лорд Беккет?
- Не надо таких страшных слов! – Джек вскинул руки, - от этого имени я сразу трезвею… Джош, я тебя умоляю… Мне нужно принять ванну и выпить чашечку кофе… Потом я буду готов рассказать тебе все об этом мерзавце с хлипкой бороденкой! Дорогу капитану!.. – И он побрел к каюте. Вполне вероятно, упал бы, не дойдя двух шагов, но его успел подхватить верный мистер Гиббс, и таки довел своего капитана до каюты.
- Капитан, это Джек! – радостно сказал Гиббс, втаскивая Воробья внутрь.
- Верен себе, - улыбнулся Уилл. – Ну вот, хоть одной проблемой меньше.
Джек, усаженный в кресло, покрутил головой. Его взгляд поблуждал по стенам каюты и сфокусировался на Уилле… Лицо капитана Воробья приобрело примерно такое же выражение, когда с ним заговорила прибывшая за ним на тот свет Элизабет.
- Уильям? – не веря себе, выговорил Джек абсолютно нормальным голосом. – Я сплю? Что-то в высшей степени невразумительное… Ты на моем корабле?
Уилл развел руками, мол, сам видишь.
- Почему ты опять на МОЕМ корабле? Дьявол, только реквизируешь себе какое-нибудь мало-мальски приличное судно, и там как константа появляешься ты!
- То же самое можно сказать о тебе, - подковырнул Уилл.
- Но почему ты КАПИТАН на моем корабле! - страдальчески возмутился Джек.
- Исполняю обязанности, пока тебя не было.
- Минутку! – Джек схватился за свою шляпу. – А почему ты здесь? Нет, не в смысле почему, а в смысле, ПОЧЕМУ… Ну ты понял! Неужели «Летучий Голландец» отпустил тебя?!
- Как видишь. – Уилл расстегнул ворот своей рубашки и продемонстрировал отсутствие шрама на груди. Джек внимательно уставился туда, нагнувшись так низко, что едва не ткнулся носом.
- Знаешь, Джек, - добавил Уилл. – Тогда не удалось, не до этого было… Я должен… должен поблагодарить тебя. – Он протянул Джеку руку, тот ответил на рукопожатие. – Спасибо тебе, Джек Воробей, за то, что спас мне жизнь тогда.
- И подарил власть над морями, - не преминул добавить Джек. – Мда… Нет, вот это все – действительно невразумительно… Да, знаешь, Уильям, появись ты сейчас передо мною, спрашивая жутким голосом: «Джек Воробей, ты боишься смерти?» - я бы, признаться, долго думал, прежде чем ответить.
- Джек Воробей, ты боишься смерти? – замогильным голосом протянул Уилл, поднимаясь с кресла. Джек отшатнулся:
- Уилли, не надо, я ж пошутил! Ну вот, разве можно так пугать старого и больного человека! Не к добру, между прочим!
- Я знаю средство, которое все сгладит, - ухмыльнулся Уилл, вытаскивая пару бутылок рома. Глаза Джека заблестели.
- Смотрю, за эти годы, которые я тебя не видел, ты стал настоящим морским волком, а?
- За капитана Воробья, пирата и славного малого!
- За капитана Тернера, славного малого и пирата! – поддержал Джек.
Бутылки звякнули друг о дружку.

«До чего же хорошо», – думал Уилл спустя пару часов. – «В кои-то веки, сидим тут на своем мужском междусобойчике… Напиваемся, как последние шавки с Тортуги… И никто никого не колет, не издевается… Всегда бы так, а?»
- Уильям, друг мой нетрезвый… Как ты думаешь, что бы сказала сейчас твоя дражайшая женушка, взгляни она в твои ясные очи? Пардон, уже не совсем ясные…
- Надеюсь, сейчас – не взглянет, - пробормотал Уилл. «Разве я для того его спасал, чтобы с ним напиваться?» - укоризненно подумал он, пытаясь пробудить в себе совесть. Совесть наотрез отказывалась пробуждаться, обложившись со всех сторон звуконепроницаемыми подушками. Несколько пустых бутылок вяло болталось под ногами. Иллюминаторы и обстановка каюты медленно расплывались. Джек шатающейся походкой прогулялся вокруг стола.
- Уилли, дорогой мой ев… Пардон! А можно узнать, почему, собственно, ты оказался на моем корабле, и в море вообще? Неужели за десять лет на «Голландце» не нагулялся?
- Мы сына искали. – Уилл тоже попробовал подняться. Именно попробовал, именно тоже – ибо ноги не держали уже обоих… - Элизабет… На «Императрице»… А я – тут.
- Ну, понятно, куда уж понятнее – если искать сына, то всенепременно – на моем корабле… Значит, сына… Как назвали-то?
- Джек…
- Что, серьезно? – неподдельно удивился Воробей.
- Джек, я, в смысле… Ты его не встречал? Случайно… А зовут Билл.
- О, ну как же я не догадался… Уилли, а ты не знаешь, чего это мы в третий раз уже мимо двери проходим, а??
- А н-нечего так нализываться было!..
- Между прочим, ты сам предложил! – праведно возмутился Джек.
- А ты бы отказаться мог…
- Отказаться? Уильям, ты ошибся человеком… Я что, сам себе враг?
- А чего это ты меня лапаешь, а?!
- Ну хочешь, отпущу! Валяй, позволяй лучшему (что я говорю?!) другу упасть наземь… Только учти, ты тогда тоже свалишься!
- Нет уж, держи… Убери хотя бы руку с моего бедра… Переложи на какое-нибудь другое место!
- А что, можно??
Так, переругиваясь, им наконец – попытки с пятой – удалось вписаться в дверной проем и без повреждений выбраться на палубу – подышать свежим воздухом…
Там опасность упасть угрожала куда меньше – по крайней мере, можно было подержаться за фальшборт.
- Значит, все-таки Элизабет… - пробормотал Джек, - Лиззи… Дождалась своего дьявола, а? Уилли и Лиззи – милая парочка… И сын Билли… Уильям, а ты в ней уверен?
- В ком именно?
- В малютке Лиззи… Вдруг этот парень… И не твой вовсе, а?
- Что ты имеешь в виду? – посуровел Уилл, все еще недопротрезвевший, как, впрочем, и его собеседник. – Она… дождалась, и сердце вернула… Проклятие снято.
- Как бы… не так! У «Голландца» всегда должен быть капитан, верно? И живое сердце… Кто там вместо тебя, а? Никто… А значит, ты... Все еще ты. И без сердца… Ты же не хотел, чтобы ею обладал человек без сердца, верно?
- Ты что, видел «Голландец»? – встрепенулся Уилл.
- Не-е… Другой корабль... Ушел под воду… Слушается только морского дьявола, смекаешь?
- Джек, ты пьян…
- С трех-то бутылок?! Да, кстати, Уилл, пианинка Джонса еще как, жива? Бренчишь помаленьку? Уилли, а давай споем, а?
- Так, Джек, похоже, мы с тобой явно переборщили… - пробормотал Уилл. – Давай-ка черпнем воды и освежимся, а? Поверь, полегчает…
Джек обиженно вырвал у Уильяма свою руку:
- А мне и так легко, легче некуда!.. Уильям. Вот ты скажи, почему вы все так? Пират, пират! А я, между прочим, тоже человек, вот… - В его глазах засветился какой-то отблеск грусти. – Я тоже, это, как его… Влюбленный и непонятый. Я, может, только с виду такой нехороший, а душа у меня нежная, как цветок… Эх, где же ты порхаешь, моя бабочка… Цыпа, это я для тебя пою… Слышишь, море? Слышишь, где б ты не была, «Черная Жемчужина»? Дорогу – капитан Джек Воробей идет! Посвящается моей единственной и неповторимой цыпе!
Он нахлобучил шляпу, лихо заломил ее на затылок, и, подбоченясь, начал:
- Пальба, трактиры, cтычки, шпaги, кoни.
И буйный пиp oт cхвaтки дo пoгoни.
И миг любви, и миг святого пылa -
Pукa лacкaлa, a душa - любилa.
Ta вcтpeчa - нe чeтa пpocтoй удaчe.
Была любовь, и было вce инaчe.
И вот, cpeди друзeй я кaк в пуcтынe,
И чтo мнe oт любви ocтaлocь ныне – только имя...
Голосом, полным вдохновенной нежности, он затянул:
- Элизабет, Элизабет, Элизабет….
Уилл недоуменно и возмущенно посмотрел на него, а Джек не унимался. Забравшись на палубу полуюта, он вдохнул пьянящий морской воздух и запел дальше, под плеск волн, подняв глаза к небу, на котором занималось темно-розовое зарево восхода:
- Тортуга, Порт-Роял, друзья, нaдeжды, гpeзы.
Mы чacтo лили кpoвь, и редко - cлeзы.
Я убивaл, нo cмepти я нe видeл,
Koлoть - кoлoл, нo paзвe нeнaвидeл?
Я понял cмepть впepвыe здecь, зa двepью.
Cкaзaл: мepтвa! - и caм ceбe нe вepю...
Cтoю cpeди дpузeй я кaк в пуcтынe,
И чтo мнe oт любви осталось нынe – тoлькo имя... – уже совсем тихо пропел Джек. – Элизабет, Элизабет, Элизабет…

[Li Nata]

- Ну довольно! – не выдержал Уилл. Он замахнулся, и сам едва удержался от падения. – Ты, сволочь нечесаная, довольно трепал мне нервы! И… и невесту мою совратил!
- Что, правда? – округлил накрашенные глаза Джек. – Ну разве что когда я заснул, она воспользовалась моей беспомощностью!.. Надо же, как быстро расползаются слухи…
- Замолчи, пират! – Уилл сделал еще одну попытку нанести удар. Доски под его ногами затрещали и покрылись ракушками. Джек запоздало понял, что выпивать в компании морского дьявола, пусть и в отставке – дело опасное… Вот так спьяну врастит в палубу… Свищи потом!
- Уилли, не нервничай так… Обещаю, я больше не буду!!! И вообще, не виноватый я… Она сама пришла!
- Я тебя вызываю… на дуэль! – заявил Уилл.
- На корабле нельзя, это не по кодексу!..
- А мы на берег сойдем! Во-он на тот островок!
- Цыпа, уверен? Я капитан Джек Воробей, смекаешь?
- А я морской дьявол Уильям Тернер! Ты боишься смерти?..
Удивительно, что им удалось относительно безболезненно добраться до берега. По дороге хмель из их голов частично выветрился, но отступать от принятого решения не захотел ни один.
- До первой крови? – Джек элегантно выставил вперед шпагу.
- До полного поражения! – твердо сказал Уилл. Его клинок звякнул, приветствуя противника.
Два капитана начали бой. Носиться по рыхлому песку было крайне неудобно, и оттого часть атак захлебывалась, не успев начаться. Положение осложнялось еще и тем, что Уилл, хоть и приверженец классической школы фехтования, на этот раз позволял себе более грязные приемы, а Джеку, в кои-то веки, захотелось побыть благородным героем… В какой-то момент они достигли зарослей, и сражаться стало чуть полегче – в том смысле, что за кустом или пальмой можно было укрыться от противника, а пока тот оглядывается – врезать ему рукоятью по затылку, или, мерзко хихикая, поставить подножку. Сложно даже прикинуть, какой урон понесла флора этого островка… Однако густота зелени была не только помощником, но и помехой – стоило раз полностью потерять противника из виду, и можно было даже не пытаться найти его.
Уилл быстро оглянулся. Так и есть, капитан Воробей как сквозь землю провалился.
- Сдавайся! – крикнул Тернер, отмахиваясь от широких пальмовых листьев. – А ну, выходи, подлый трус!
- Ага, уже бегу. Только, сделай одолжение, пройди еще пару шагов! – раздался откуда-то голос Джека. Уилл в недоумении шагнул, и… Прямо перед своим носом с изумлением увидел копье с костяным наконечником. Джек, стоящий рядом, под прицелом пяти таких же копий, невинно улыбнулся.
Копья, понятное дело, не висели в воздухе сами по себе, а покоились в руках то ли скупо одетых, то ли щедро раздетых людей, количеством около двух десятков, по внешнему виду – весьма агрессивно настроенных.
- Чужаки! – сурово высказался один, разрисованный красно-белыми полосками.
Пленники переглянулись:
- Ну, в общем, да…
- Несите! – махнул красно-белый. И их действительно понесли… Предварительно связав каждому ноги и руки. Драться против заведомо превосходящего количеством противника было явно нецелесообразно – потому-то оба капитана так быстро сдали позиции.
«Может, еще договоримся», - дорогой раздумывал Джек. – «Как будто это первый мой визит к дикарям. Ха! Да я капитан Джек Воробей! Неужели бы я один не нашинковал всю эту плесень на шашлык! А тут я даже не один, со мной еще один балбесик… Хм… «еще один» - это не звучит. Такое ощущение, что я сам признаю, что я тоже… ммм, не блещу умственными способностями. Ладно, пусть будет так: со мной еще один, балбесик…О, так-то лучше!»
- Уилл, - шепнул Джек товарищу по несчастью, - как ты думаешь, что с нами собираются сделать? Нет, ты не говори, просто кивни, если знаешь… Спасибо, я так и думал. А между прочим, это из-за тебя!
Глаза Уилла гневно полыхнули:
- Из-за меня?! Да если бы ты!..
- Что?? Да если бы ты!.. – праведно возмутился Джек.
- Да если бы ты!..
- Нет, если бы ты…
- Молчать! – прикрикнул один из туземцев. Другой довольно ощутимо потыкал пленников копьем.
Оба – и Джек, и Уилл, - тут же замолкли и отвернулись друг от друга. Каждый прямо-таки кипел от ярости.
Их принесли в некое подобие деревни. Впрочем, «деревни» - громко сказано, всего-то пять-шесть хижин, окруженных хилым забором. Тут и там мелькали те же туземьи физиономии, размалеванные соком фруктов. И Уилл, и Джек демонстративно не смотрели друг на друга. Даже когда их стали связывать за руки, спиной к спине, они держались так, что каждый из них – кровный враг другому.
Дело определенно запахло жареным – причем в прямом смысле. К ногам пленников начали складывать сухие ветки. Причем туземцы двигались в полном молчании, лишь под ритмичные звуки тамтамов, что придавало всему действу довольно зловещий окрас.
- Товарищи, а может, вы скажете, в чем, собственно, дело? – попробовал выступить Джек. Красно-белый нахмурился.
- Я скажу! Вы двое – он махнул копьем в угрожающей близости от побледневших лиц пленников, - без разрешения ступили на нашу землю и осквернили ее! Теперь боги разгневаются на нас и пошлют нам бедствия! И лишь искупительная жертва сумеет уберечь нас!

[Li Nata]

Папуасы, сгрудившиеся вокруг, завизжали и попадали на колени, воздевая руки к небу – видимо, показывая, насколько они страшатся гнева богов.
- Получив эту жертву, боги обрадуются и не тронут нас…
- Я, конечно, очень польщен, что выбран на столь почетный пост, но, может, глубокоуважаемые боги согласятся на усеченный вариант жертвы? – прищурившись, спросил Джек. – Скажем, вот этого парня, который привязан за мое спиной и уже успел просто зверски мне надоесть, будет достаточно?
- Вы оба – грязные осквернители, и оба понесете наказание! - мрачно изрек красно-белый.
- Ну почему же грязные… - пробормотал Джек.
- А что, умилостивить богов никак нельзя как-нибудь по-другому? – поинтересовался Уилл.
- Давайте мы вам новую богиню привезем, - не пожелал уступать первенства в вербальном поединке Джек. – Декольте шикарное, змей разводит… Вот только зубы черные, но это уже так, мелкий недостаток…
Туземцы зароптали. Несколько их, в ожерельях из каких-то устрашающих фигур, зашептались, залопотали, размахивая руками.
Красно-белый выслушал соплеменников и задумался. Наконец, он произнес:
- Если вы вступите в наше племя, то, может, боги примут вас за своих и не покарают…
- Мы согласны! – поспешно сказал Джек.
- Что от нас потребуется?
Красно-белый отбросил кремень и трут и вытащил длинный кривой нож.
- Усекновение греховной плоти.
- Скопцы… - свистящим шепотом выдохнул Джек.
- Тоже мне, парламентер… - прошипел Уилл.
Застучали тамтамы. Красно-белый махнул рукой, и сразу четверо туземцев вытащили пленников из кучи хвороста и поволокли к нему. Джек несколько секунд молчал и только хватал губами воздух. Потом первый шок спал, и капитан Воробей принялся вопить и отбрыкиваться, причем доставалось и привязанному к нему Уиллу.
- Это величайшее освобождение от самого страшного из всех соблазнов! – перекрикивал его красно-белый.
- Это для вас освобождение, а я уж как-нибудь так обойдусь! – орал Джек. – А-а-а! Я протестую! Не сметь оскоплять капитана!! - он ухитрился подскочить и ударом с двух ног отшвырнул одного из державших их папуасов. Оставшиеся в бешенстве зарычали. – Уилл, сделай что-нибудь!!
Двое папуасов держали их за связанные руки, еще, кажется, трое, повисли на ногах, кто-то уже грозил вот-вот добраться до поясов…
- Почему я??
- Легко тебе говорить… Тебе-то нечего терять!!
- Не понял?!
- В смысле, у тебя уже есть сын! – поспешно исправился Джек, и завопил: - Нагнись!!
Уилл инстинктивно согнулся, Джек, подпрыгнув, откинулся ему на спину и отправил в нокаут еще двух поклонников целибата. В следующую секунду в челюсть красно-белому впечаталось сразу два кулака. Джек закрутился волчком – привязанный к нему Уилл удачно расшвырял оставшихся папуасов.
- Куда бьешь, а?! У них же болевых точек нет!!
- Бежим! – крикнул Уилл. Бежать в таком положении было бы самоубийством… Но, к счастью, гнилые веревки то ли за что-то зацепились, то ли в процессе перетерлись – и одна из связок лопнула. Скованные теперь уже более свободным образом, два капитана ринулись в самую гущу зарослей. За ними, вопя и улюлюкая, ломанулась толпа оскорбленных в лучших чувствах папуасов…
- Слушай, Уилл, а твоя жена была права! – успел выдохнуть Джек, - ром даже самых достойных людей превращает в животных!.. И мы с тобой – тому доказательство! Трезвыми мы бы сюда и носа не сунули-и-и-и!..
Вы когда-нибудь бегали таким образом по джунглям? Прикованные к своему то ли злейшему врагу, то ли лучшему другу – сейчас сложно понять – преследуемые окончательно взбесившимися папуасами, сквозь густые заросли, в которых водятся не только пауки и змеи… И не пытайтесь, это капитану Воробью такое не впервой, а всяким дилетантам не стоит и пробовать! Над их головами свистели отравленные стрелы, летали пущенные из пращи камни, неслись самые жуткие проклятия на всех языках, а Уилл и Джек, изредка успевая отправить в ответ пару-другую попавшихся на пути кокосов, только и смотрели, как бы не зацепиться ногами за коварно высунувшийся из земли корень…
И вдруг прямо им навстречу выскочило еще несколько туземцев!
- Отрезали дорогу! – в ужасе выдохнул Джек. – Окружили, черти полосатые!!
Туземцы профессионально взяли их в кольцо и выставили вперед свои копья.
- Уилл, - прошептал Джек, - пятимся назад и прижимаемся вон к той пальме! Ты ползешь по одну сторону ствола, я по другую, руки держим над стволом.
- Зачем?
- Только без вопросов, умоляю!
Кольцо зловеще и неотвратимо сжималось. Туземцы, заляпанные кокосовым молоком, скрипели зубами и трясли копьями.
Уилл почувствовал спиной гибкий ствол пальмы.
- Дальше, дальше…
Пальма начала сгибаться под двойным напором. Красно-белый уже поигрывал своим жуткого вида ножом…
- Еще, Уилл… - макушка пальмы уже почти касалась земли.
- Джек, ты… Я же скользю!!
- А теперь – отпускай! – Джек махом отдернул ноги от земли – Зашибу-у-у!!
И…
Правильно. Пальма упруго распрямилась, и оба капитана, все еще «скованных одной цепью», улетели по красивой параболе над головами изумленных туземцев. До них донеслось лишь два прощальных крика:
- Вам запомнится этот день, когда чуть не был оскоплен…
- Дже-е-ек Воро-о-обе-е-ей!!!!
* * *