Через условленный срок я на «Буревестнике» вышла в открытое море и направила курс корабля на Саур-Саур-Ийст. Людей Гарсиа было человек сорок – на время плавания они были внештатными матросами.
Мы уже обогнули мыс Доброй Надежды и к утру, по моим расчетам, должны были подплыть к Коморским островам.
- Палундра!
Этот истошный крик в одно мгновение поднял меня на ноги.
- Ну и какого…- успела выпалить я, перед тем как остолбенела от ужаса.
На чистом, как зеркало, небе сияло сразу…. Пять солнц!
- Такое бывает, - спокойно сказал за моей спиной Ванес, - на моем недолгом веку я видел девять. Это обычный мираж, из-за большой влажности воздуха и сильного солнечного жара.
- Успокоил. – выдохнул Гарсиа, который тоже был поражен увиденным.
Вообще это плавание было очень красочным. Столько диковинных животных и морских растений я еще никогда не видела!
По ночам нашу шхуну окружали мириады светящихся медуз, рыб, кальмаров и осьминогов, вечерами на закате вспыхивал зеленый луч, на островах росли причудливые лианы, цветы и деревья, вокруг нас копошились, не зная страха перед людьми, самые разнообразные животные. Моя каюта день ото дня пополнялась всевозможными безделушками: морскими звездами, моллюсками, кораллами. По кораблю уже путешествовали маленький лемур, которого я из принципа назвала Катлер, на моем плече расположился бурый лори* Ингленд, которого я к концу плавания выучила кричать: «Всех на рею!», «Чтоб ты подавился, карабинер проклятый!», «Разрази тебя гром!», «Лорда Бекетта на корм акулам!», «Сверни на другой галс, приятель!», «Долой Ост-Индскую компанию!»
Порт Ченная практически ничем не отличался от порта Джакарты. Оставив команду на Ванеса, я вместе с Тирсо отправилась в город. Маркиз Ночной Кастилии оставил меня в душном духане, чего я до сих пор не могу ему простить, а сам пошел к «очень нужному инглесито, расписать шебеку». Я сидела, от скуки терзая Катлера, вдруг из-за перегородки, отделявшей несколько комнат духана, послышались голоса. Они разговаривали на чистейшем английском. Я прислушалась.
- Неплохое местечко. – заметил мужской голос. – И все же, я не могу поверить, что мы встретились.
- Здесь нет ничего сверхъестественного. – ответила его собеседница-женщина, манера говорить которой показалась мне знакомой.
- Ну, это для тебя. Кстати, ты сюда при каком ветре прилетела?
- При Норд-Норд-Вест. Ты, как я вижу, ждешь моего рассказа о жизни до встречи. Неужели тебе мало того, что рассказывают люди?
- Люди рассказывают слишком много и не всегда правду.
- И что же говорят?
- Разное: будто и под инквизицией была, и с контрабандистами связана, и в тюрьме сидела, и взорвалась в…
Женщина рассмеялась.
- Это я взрыв устроила. Тогда мне нужно было умереть для Старого Света.
- Зачем?
- Чтобы возродиться для Нового. Мне все надоело.
- Как нехорошо, врать старшим. – притворно сурово заметил мужчина.
Настало минутное молчание. Наконец женщина сказала:
- Ты лучше меня знаешь о проклятии ацтекского золота. Кстати, еще по яблочку?
- Не откажусь.
- Так вот, - продолжала она, - думаю, не надо рассказывать какой жизнью я жила: контрабанда, притоны, угроза тюрьмы и новой инквизиции, таборная жизнь – все это сначала приносило мне удовольствие. Но затем оно исчезло. Риск переставал иметь для меня значение. Что я только не делала: и нарывалась на аресты, и грабила знатные дома с кучей всякой охраны, и проводила все ночи в притонах. Не буду рассказывать обо всем, только скажу: в один прекрасный день явственно почувствовала, что начинаю гнить изнутри. И тогда впервые за всю мою жизнь меня обуял безотчетный, слепой ужас, впервые я страстно захотела жить. Все, что было до этого – медленно действующий яд, не имеющий противоядия.
А наследующий день я встретила нашего бывшего кэпа.
- Его?!
- Да. И уговорила отправиться на здешние острова.
- И он согласился?
- А ты как думал?
- И что же ты ему, интересно, такого обещала?
- Золото Старого Храма.
- И ты веришь в эту легенду?!
- Я нет, а он – да. Я показала ему неплохую шхуну - ты знаешь, нашего бывшего кэпа не надо учить, как реквизировать корабли. Он взял его, я достала команду, и мы отплыли.
- И где он сейчас?
- Не знаю, и знать не хочу. Мы поссорились.
- Ну все как обычно. – заметил мужчина и добавил. – Будем биться за последнее яблоко?
За перегородкой, к которой я уже давно приникла ухом, послышалась возня, наконец, собеседник женщины довольно хрустнул отнятым яблоком.
- Кстати, - сказала она, - мне нужна твоя помощь.
- А в чем дело?
- Ты знаешь, Рукх Афюн, Маркиз Ченнайский и Суматрийский, он же Король Ночных Городов, умер в тюрьме неделю назад.
- Сожалею, но не очень.
- И правильно. Через неделю здесь соберутся все 9 Маркизов, чтобы выбрать нового Короля.
- И?
- Я хочу стать им.
Мужчина подавился.
- Но ве… - он сильно закашлялся. – Ведь ты даже не являешься Маркизом! И как собираешься бороться за власть?!
- Когда я с ним разругалась, то не смогла преодолеть соблазн и со спокойным сердцем и чувством исполненного долга села за кражу драгоценностей. Там, в тюрьме, меня поместили в одну камеру с умирающим Рукхом Афюном (кстати, он и вправду сидел на опиуме). Перед смертью он передал мне титул Маркиза и Трубку Всевластия.
- Трубку Всевластия, которую может курить только король?!
- Ну что, – усмехнулась собеседница, - хорошее основание? По Уложению, у каждого Маркиза должен быть представитель - один из 9 пиратских Баронов. Поэтому мне и нужна твоя помощь.
- Предложение, конечно заманчивое…
- Я буду королевой на суше, а ты – королем на море. Только подумай, полная власть над морями и контроль над Ост-Индской компанией. Ну что, полный вперед, пиратский король?
Мужчина задумался.
- Я согласен, но если он выступит на стороне другого Маркиза?
- Это даже лучше. Отомщу сразу за все его оскорбления, эпитеты и сравнения.
- Ну, ты тоже далеко не морской котик. При всей нашей вражде, как только я представлю, что все твои пожелания ему станут реальностью, у меня мурашки по спине.
- Твое решение? – голос женщины на мгновение стал железным.
- Полный вперед, Ваше Величество.
Она рассмеялась.
Я слышала, как они встали и вышли из духана. Смутные опасения охватили мое сердце, но истолковать их я не могла…
_______________________________________
* Порода попугаев.
Nastia - Энн
Модераторы: piratessa, ovod, Li Nata, Ekaterina
Re: Nastia - Энн
Прошла неделя, а я и думать забыла об услышанном разговоре.
Поздно вечером пришел Тирсо и велел собираться. Мы пошли по опустевшим улицам Ченная. Вдруг он резко свернул и остановился у старого, заброшенного буддистского храма. Гарсиа условно постучал в истлевшую дверь, отчего она чуть не рухнула на нас.
Как ни странно, дверь открылась, мы прошли внутрь по длинным коридорам. И тут моим глазам предстала удивительная картина.
Я оказалась в роскошном зале. Посередине его находился своего рода квадратный остров, окруженный со всех сторон водой. Он соединялся с бортиком четырьмя красивыми миниатюрными мостиками из белого мрамора. На нем лежал большой круглый ковер, окруженный высокими подсвечниками, в каждом из которых горело по свече, призрачно освещавшей зал. Над головой вместо потолка звездное небо. По другую сторону от меня из темноты выступала огромная статуя Будды.
- Этот храм давно не действует, поэтому его стали считать Дворцом Ченнайского и Суматрийского Маркиза. – заметил мне на ухо Тирсо.
Только сейчас я заметила, что по периметру зала есть небольшое пространство, заполненное людьми.
- Должен предупредить, что здесь принято разговаривать по-испански. – тихо сказал контрабандист. – Это дань уважения Испании. Первое Королевство было основано на Пиренеях в девятом веке арабом, родом из Магрибы, Абу Хосейном. Тогда было только две провинции: Магрибская и Испанская. Правда он в первом Уложении господствующим языком назвал арабский, но кто его сегодня знает? Поэтому решили основным считать испанский, благо для многих он родной.
Где-то за стеной ударил гонг. Я почувствовала легкий дурманящий аромат. На «остров» поднялся высокий старик в одежде буддистского монаха.
- Внимание, граждане Ночного Королевства, - громко сказал он на великолепном испанском, - две недели назад умер наш король Рукх Афюн. Он должен был назначить наследника, самого достойного и опытного из 9 Маркизов, но, увы, не успел. Поэтому, следуя Уложению, мы сами должны выбрать его. Сюда приехали все 9 Маркизов Ночных Городов и с ними 9 пиратских Баронов, являющиеся их представителями и партнерами в море. Для начала они должны предстать перед 12 старейшинами Королевства, которые убедятся в их достоинстве принять бой. Прошу их пройти на ковер Совета.
Вдруг через мельчайшие щели по бокам мостиков вспыхнул огонь. Он освятил и подножие статуи, где сидели, доселе невидимые, 12 старейшин. Монах провозгласил:
- Маркиз Сингапурский Ляо Фэнь и пиратский Барон Сяо Фэнь.
- Они братья, - шепотом пояснил Тирсо, - и порядочные змеи. Самые опасные наши соперники.
Оба китайца прошли по огненному коридору и сели на краю ковра.
Монах продолжал:
- Маркиз Андалузский Вали Айдар и Госпожа Цзын, Маркиз Перуанский Диего Риверо и Корсар Аман, Маркиз Магрибский Аль-Фашшар…
- Его прозвище переводится как «Брехун». Это истинная правда, чтоб мне встретится с Торквемадой! С ним Барон Шри Сумбаджи. Ты не думай, что он не знает испанского, раз с ним переводчик. Просто у него голос, как у колибри.
- …Маркиз Прованский и Гасконский Матиаш и Барон Шеваль, Маркиз Кейптаунский Бекий…
- Или, говоря нормальным языком, Костыль.
Я закусила губу. Старик баск так сильно хромал, что казалось, будто он шел по сильно качающейся палубе.
- С ним Барон Жокар, бывший раб с плантаций Нового Орлеана. Думаю, будет нашим союзником. – добавил Тирсо.
-… Маркиз Кастильский Тирсо Гарсиа и заместитель Барона Валленуева Энн Кучилло…
С замирающим сердцем, я прошла по огненному мостику и села позади испанца.
-… Маркиз Карибский и Латинский Хьюго Харви и Барон Джек Воробей…
Мы вздрогнули. Рядом с худощавым англичанином шел мой старый знакомый. Он, не взглянув на меня, сел за Хьюго и стал с интересом разглядывать свой компас.
-… Маркиз Ченнайский и Суматрийский Калли Дэв и Барон Гектор Барбосса.
К нам с противоположного мостика шла Дэв. Она очень сильно изменилась и внешне, и внутренне. На ней было темно-фиолетовое сари с золотым орнаментом, волосы были убраны в тяжелую косу, из носа исчезла серьга и цепочка, зато на запястьях рук, шее звенели красивые индийские украшения, ярко выделявшие ее экзотическую внешность. Она была немного взволнованна.
Все сели. Настала пауза. Один из 12 старейшин поднялся со своего места.
- Маркизы и Бароны, вы знаете, что в решительную борьбу могут вступить только двое из вас, те, кто окажется самыми достойными. Все остальные должны будут признать их лучшими и стать членами их партий. Выигравшая партия будет иметь привилегии над остальными. Вы согласны с этим Уложением?
Маркизы утвердительно кивнули головами. Он продолжал:
- Итак, по закону Уложения, да будут наблюдающие свидетелями, с этого момента у вас есть ровно три месяца, чтобы решить, кто из вас те двое.
Вдруг перед нами, посередине ковра, взвился столб пламени и медленно опустился вниз, дав увидеть лица сидевших. Наши взгляды пересеклись, мы все вздрогнули. Такого не ожидал никто. С этого момента мы стали друг другу врагами.
Прошла неделя. С улиц Чанная поступали тревожные вести: братья Фэнь не жалели никого, каждую ночь происходила кровавая бойня, их партия с каждым днем пополнялась побежденными. Хитрец Харви и Джек удачно избегали потерь, а вот Дэв и Барбосса дрались с беззаветной храбростью. Мы тоже не дремали: старик Бекий и Диего Риверо уже сильно пострадали от стычек с нами.
Они скоро должны были сдаться.
Что же потом?
Рано или поздно, но Тирсо и Дэв должны были встретиться. Я прекрасно понимала, что в этой ситуации цыганка должна была умереть.
Однажды утром ко мне пришли люди братьев Фэнь и предложили перейти на их сторону. В моем ответе не стоит упоминать всех эпитетов, олицетворений и метафор, скажу только, что произошедшее сильно встревожило меня. Необходимость соединить наши усилия все больше овладевала мной. Но в том, что Дэв никогда не станет возвращаться к Тирсо ни при каких обстоятельствах, это я тоже понимала.
Так продолжалось еще с неделю. Бекий и Риверо признали себя побежденными.
Я шла по улицам вечернего Ченная в свой развалившийся дом на самой окраине города, прямо у моря. Вдруг где-то рядом, за спиной послышалось негромкое:
- Бахи*?
Я вздрогнула всем телом. Цыганка стояла в своем темно-фиолетовом сари.
- Дэви!
- Тише, канарейка, еще тише. – она взволнованно подлетела ко мне. – Послушай, немедленно сваливай отсюда…
- А…
- Я сказала, сваливай! Через дня три тут начнется такое, что мертвые от ужаса подымутся из могил.
- Откуда ты знаешь?
- Сердцем чую. Немедленно поднимай якорь «Буревестника» и сматывайся, пока не пришлось отчаливать на тот свет.
- Я не могу. – с усилием сказала я.
Она остановилась, вдумчиво посмотрела мне в глаза и тихо улыбнулась.
- Спасибо тебе, Эннита (она впервые назвала меня по имени), махари. Если останусь жива – отдам тебе или Кастилию, или Адриатику. Ты что выбираешь?
- Я за благословенную землю Кордовского Халифата. – засмеялась я.
- Тогда я провожу тебя. – сказала она, странно оглядываясь по сторонам.
- Зачем?
- Я так хочу.
- Manana sera otro dia**! – отшутилась я.
Она вновь улыбнулась и исчезла в глухих переулках. Придя в низенький домишко, я с удовольствием растянулась на жесткой циновке. В моей голове крутился разговор с Дэв. Неожиданно у окна что-то зашуршало. Я приподнялась на локте. Это что-то проскользило по полу и поднялось чуть ли не в рост человека. Волосы на моей голове встали дыбом, крик замер в горле.
Предо мной с ярком лунном свете стоял огромный наг.
__________________________________
*Погадаю (цыгн.)
**Успеется завтра – испанская пословица.
Положение было безнадежным. Я полулежала на циновке, от ужаса не зная как поступить, а между тем наг, подбирался все ближе.
- Хэй-я! - громко крикнула, влетев в низенькое окно, Дэв.
Наг обернулся. Цыганка поднялась на кончики пальцев, развернула руки параллельно полу и медленно запела, поочередно наклоняясь то в одну, то в другую сторону. Огромная змея тоже стала приподниматься, раскачиваясь вслед за девушкой. Между тем я нащупала под подушкой пистолет, взвела курок и стала ждать.
Неожиданно наг с громким шипением бросился на Дэв. Как ей удалось избежать раскрытой пасти змеи – остается загадкой по сей день, но только в тот же миг я, не выдержав, выстрелила наугад в мерзкое животное, а цыганка вонзила в его рот длинный нож и, схватив меня за шиворот, одним прыжком оказалась на улице.
Мы стояли на тихой, прохладной, еще немного пыльной дороге. Из-за облаков то выплывала, то вновь пропадала в облаках тоскливая луна. Я взглянула на Дэв. Никогда еще не видела ее такой испуганной.
Она стояла, трясясь всем телом, и глубоко дышала. Немного придя в себя, Дэв взглянула на меня.
- Срежь сари, - прерывающимся голосом сказала она, - и только аккуратно.
Тут я заметила, что весь перед ее одежды покрывает липкая, зеленая слизь.
- Это яд. – пояснила девушка. – Одной его капли хватит, чтобы отправить на тот свет слона.
Я, не касаясь, перерезала на плечах ее одежду. Лишь только сари оказалось у ее ног, Дэв облегченно вздохнула.
- Я должна…
- Не благодари, канарейка. Люди всегда не слушают, когда им говорят умные вещи. Это наверняка подстроили братья Фэнь. Они в этом смысле мастера…- она замолчала на некоторое время и вновь продолжала. – мне бы раздобыть пресной пани*.
- Соседний дом Тирсо.
Дэв отрицательно замахала руками.
- Ни за что! С меня хватит того, что он остался жив.
- Но ведь…
- Это он хочет быть моим ромэ, я – нет.
- Но почему?!
Она усмехнулась.
- Мои руки не созданы сажать капусту. Он слишком много хочет. Мне Тирсо надоел.
Больше Дэв не стала распространяться на эту тему. Поскольку сари для носки стало не пригодным, цыганка распустила свои длинные волосы и, укрывшись ими, как плащом, совершенно спокойно пошла к гавани. Увидев мое смущение, она рассмеялась:
- Наступит время и ты – поверь мне! – сама забудешь, что такое стыд.
- Я не об этом.
Она глянулась на свою спину, исполосованную страшными рубцами:
- Это господа инквизиторы постарались. Вот еще, видишь на плече «V»?
Я поморщилась
- Voleuse**?
- Именно, кстати такая же есть и у Вейдомеса. Нас вместе клеймили. – цыганка остановилась. – не провожай меня дальше.
- Adios. – тихо ответила я.
Дэв спокойно посмотрела мне в глаза:
- Я не прощаюсь. – и пропала во тьме ченнайских улиц.
«Нет, я, конечно, все понимаю: дар провидения, тяжелая судьба, нелегкая ночь, – но есть же предел моему терпению! Ее тон, манеры порядочно мне надоели. Теперь я очень хорошо понимала Джека: с ней просто невыносимо!»
Так, шагая назад и ругаясь на чем свет стоит, я натолкнулась на Гарсиа.
- Ты вовремя. – делово начал он. – Мне нужна твоя помощь. Мы идем проведать одну махари, которая носит шерсть, но не овечка***.
Мне не оставалось ничего иного, как последовать за ним. С нами было еще человек двадцать-двадцать пять, так что делегация к «махари» была внушительная.
Уже перевалило за полночь.
«Если еще придется пройти квартала три, я точно повешу его сушиться на солнышке!» - мелькнуло в моей голове.
На этой мысли Маркиз Кастильский остановился у бедного индийского дома, перед дверями которого разлилась огромная мутная лужа..
- Откройте! – крикнул он так, что, казалось, ветхая дверь покачнулась.
В доме было тихо.
- Откройте! – заревел Тирсо. – Le sang…
В то же мгновение, из щели дома вылетел маленький комок и упал в лужу. Прогремел оглушительный взрыв, поваливший нас на землю, из окна опрометью вылетело ярко-голубое сари.
- Дэв! – загремел Гарсиа и пустил в нее нож.
Ярко-голубое сари на плече окрасилось в ало-красный, но не остановилось. Контрабандист кинулся за ней.
Я бежала рядом с Тирсо и в любой момент могла оказать посильную помощь Дэв. Я сильно опасалась, что в результате этой стычки цыганка могла погибнуть.
Между тем, Маркиза Ченнайская и Суматрийская скрылась в одном из темных переулков. Мы вбежали за ней. Кругом не было ни души.
Вдруг сзади нас вспыхнул свет. Мы оглянулись. За нами стояла, странно улыбаясь, Дэв. Правая сторона ее одежды была в крови. Она быстро заговорила что-то на хинди, все также сверкая глазами и обнажая белые зубы. В то же мгновение с другой стороны из мрака выступила Дэв и словно завороженная принялась что–то повторять на хинди. Потом она появилась справа.… Потом слева…через полминуты вокруг нас оказалось уже четырнадцать Дэв!
От этой сцены кровь застыла в наших жилах, и помогать пришлось уже нам самим. Прошло много лет, но я до сих пор вздрагиваю от одного воспоминания об этом наваждении.
_____________________________
* Воды (цыгн.)
**Воровка.
***Цыганская пословица.
Поздно вечером пришел Тирсо и велел собираться. Мы пошли по опустевшим улицам Ченная. Вдруг он резко свернул и остановился у старого, заброшенного буддистского храма. Гарсиа условно постучал в истлевшую дверь, отчего она чуть не рухнула на нас.
Как ни странно, дверь открылась, мы прошли внутрь по длинным коридорам. И тут моим глазам предстала удивительная картина.
Я оказалась в роскошном зале. Посередине его находился своего рода квадратный остров, окруженный со всех сторон водой. Он соединялся с бортиком четырьмя красивыми миниатюрными мостиками из белого мрамора. На нем лежал большой круглый ковер, окруженный высокими подсвечниками, в каждом из которых горело по свече, призрачно освещавшей зал. Над головой вместо потолка звездное небо. По другую сторону от меня из темноты выступала огромная статуя Будды.
- Этот храм давно не действует, поэтому его стали считать Дворцом Ченнайского и Суматрийского Маркиза. – заметил мне на ухо Тирсо.
Только сейчас я заметила, что по периметру зала есть небольшое пространство, заполненное людьми.
- Должен предупредить, что здесь принято разговаривать по-испански. – тихо сказал контрабандист. – Это дань уважения Испании. Первое Королевство было основано на Пиренеях в девятом веке арабом, родом из Магрибы, Абу Хосейном. Тогда было только две провинции: Магрибская и Испанская. Правда он в первом Уложении господствующим языком назвал арабский, но кто его сегодня знает? Поэтому решили основным считать испанский, благо для многих он родной.
Где-то за стеной ударил гонг. Я почувствовала легкий дурманящий аромат. На «остров» поднялся высокий старик в одежде буддистского монаха.
- Внимание, граждане Ночного Королевства, - громко сказал он на великолепном испанском, - две недели назад умер наш король Рукх Афюн. Он должен был назначить наследника, самого достойного и опытного из 9 Маркизов, но, увы, не успел. Поэтому, следуя Уложению, мы сами должны выбрать его. Сюда приехали все 9 Маркизов Ночных Городов и с ними 9 пиратских Баронов, являющиеся их представителями и партнерами в море. Для начала они должны предстать перед 12 старейшинами Королевства, которые убедятся в их достоинстве принять бой. Прошу их пройти на ковер Совета.
Вдруг через мельчайшие щели по бокам мостиков вспыхнул огонь. Он освятил и подножие статуи, где сидели, доселе невидимые, 12 старейшин. Монах провозгласил:
- Маркиз Сингапурский Ляо Фэнь и пиратский Барон Сяо Фэнь.
- Они братья, - шепотом пояснил Тирсо, - и порядочные змеи. Самые опасные наши соперники.
Оба китайца прошли по огненному коридору и сели на краю ковра.
Монах продолжал:
- Маркиз Андалузский Вали Айдар и Госпожа Цзын, Маркиз Перуанский Диего Риверо и Корсар Аман, Маркиз Магрибский Аль-Фашшар…
- Его прозвище переводится как «Брехун». Это истинная правда, чтоб мне встретится с Торквемадой! С ним Барон Шри Сумбаджи. Ты не думай, что он не знает испанского, раз с ним переводчик. Просто у него голос, как у колибри.
- …Маркиз Прованский и Гасконский Матиаш и Барон Шеваль, Маркиз Кейптаунский Бекий…
- Или, говоря нормальным языком, Костыль.
Я закусила губу. Старик баск так сильно хромал, что казалось, будто он шел по сильно качающейся палубе.
- С ним Барон Жокар, бывший раб с плантаций Нового Орлеана. Думаю, будет нашим союзником. – добавил Тирсо.
-… Маркиз Кастильский Тирсо Гарсиа и заместитель Барона Валленуева Энн Кучилло…
С замирающим сердцем, я прошла по огненному мостику и села позади испанца.
-… Маркиз Карибский и Латинский Хьюго Харви и Барон Джек Воробей…
Мы вздрогнули. Рядом с худощавым англичанином шел мой старый знакомый. Он, не взглянув на меня, сел за Хьюго и стал с интересом разглядывать свой компас.
-… Маркиз Ченнайский и Суматрийский Калли Дэв и Барон Гектор Барбосса.
К нам с противоположного мостика шла Дэв. Она очень сильно изменилась и внешне, и внутренне. На ней было темно-фиолетовое сари с золотым орнаментом, волосы были убраны в тяжелую косу, из носа исчезла серьга и цепочка, зато на запястьях рук, шее звенели красивые индийские украшения, ярко выделявшие ее экзотическую внешность. Она была немного взволнованна.
Все сели. Настала пауза. Один из 12 старейшин поднялся со своего места.
- Маркизы и Бароны, вы знаете, что в решительную борьбу могут вступить только двое из вас, те, кто окажется самыми достойными. Все остальные должны будут признать их лучшими и стать членами их партий. Выигравшая партия будет иметь привилегии над остальными. Вы согласны с этим Уложением?
Маркизы утвердительно кивнули головами. Он продолжал:
- Итак, по закону Уложения, да будут наблюдающие свидетелями, с этого момента у вас есть ровно три месяца, чтобы решить, кто из вас те двое.
Вдруг перед нами, посередине ковра, взвился столб пламени и медленно опустился вниз, дав увидеть лица сидевших. Наши взгляды пересеклись, мы все вздрогнули. Такого не ожидал никто. С этого момента мы стали друг другу врагами.
Прошла неделя. С улиц Чанная поступали тревожные вести: братья Фэнь не жалели никого, каждую ночь происходила кровавая бойня, их партия с каждым днем пополнялась побежденными. Хитрец Харви и Джек удачно избегали потерь, а вот Дэв и Барбосса дрались с беззаветной храбростью. Мы тоже не дремали: старик Бекий и Диего Риверо уже сильно пострадали от стычек с нами.
Они скоро должны были сдаться.
Что же потом?
Рано или поздно, но Тирсо и Дэв должны были встретиться. Я прекрасно понимала, что в этой ситуации цыганка должна была умереть.
Однажды утром ко мне пришли люди братьев Фэнь и предложили перейти на их сторону. В моем ответе не стоит упоминать всех эпитетов, олицетворений и метафор, скажу только, что произошедшее сильно встревожило меня. Необходимость соединить наши усилия все больше овладевала мной. Но в том, что Дэв никогда не станет возвращаться к Тирсо ни при каких обстоятельствах, это я тоже понимала.
Так продолжалось еще с неделю. Бекий и Риверо признали себя побежденными.
Я шла по улицам вечернего Ченная в свой развалившийся дом на самой окраине города, прямо у моря. Вдруг где-то рядом, за спиной послышалось негромкое:
- Бахи*?
Я вздрогнула всем телом. Цыганка стояла в своем темно-фиолетовом сари.
- Дэви!
- Тише, канарейка, еще тише. – она взволнованно подлетела ко мне. – Послушай, немедленно сваливай отсюда…
- А…
- Я сказала, сваливай! Через дня три тут начнется такое, что мертвые от ужаса подымутся из могил.
- Откуда ты знаешь?
- Сердцем чую. Немедленно поднимай якорь «Буревестника» и сматывайся, пока не пришлось отчаливать на тот свет.
- Я не могу. – с усилием сказала я.
Она остановилась, вдумчиво посмотрела мне в глаза и тихо улыбнулась.
- Спасибо тебе, Эннита (она впервые назвала меня по имени), махари. Если останусь жива – отдам тебе или Кастилию, или Адриатику. Ты что выбираешь?
- Я за благословенную землю Кордовского Халифата. – засмеялась я.
- Тогда я провожу тебя. – сказала она, странно оглядываясь по сторонам.
- Зачем?
- Я так хочу.
- Manana sera otro dia**! – отшутилась я.
Она вновь улыбнулась и исчезла в глухих переулках. Придя в низенький домишко, я с удовольствием растянулась на жесткой циновке. В моей голове крутился разговор с Дэв. Неожиданно у окна что-то зашуршало. Я приподнялась на локте. Это что-то проскользило по полу и поднялось чуть ли не в рост человека. Волосы на моей голове встали дыбом, крик замер в горле.
Предо мной с ярком лунном свете стоял огромный наг.
__________________________________
*Погадаю (цыгн.)
**Успеется завтра – испанская пословица.
Положение было безнадежным. Я полулежала на циновке, от ужаса не зная как поступить, а между тем наг, подбирался все ближе.
- Хэй-я! - громко крикнула, влетев в низенькое окно, Дэв.
Наг обернулся. Цыганка поднялась на кончики пальцев, развернула руки параллельно полу и медленно запела, поочередно наклоняясь то в одну, то в другую сторону. Огромная змея тоже стала приподниматься, раскачиваясь вслед за девушкой. Между тем я нащупала под подушкой пистолет, взвела курок и стала ждать.
Неожиданно наг с громким шипением бросился на Дэв. Как ей удалось избежать раскрытой пасти змеи – остается загадкой по сей день, но только в тот же миг я, не выдержав, выстрелила наугад в мерзкое животное, а цыганка вонзила в его рот длинный нож и, схватив меня за шиворот, одним прыжком оказалась на улице.
Мы стояли на тихой, прохладной, еще немного пыльной дороге. Из-за облаков то выплывала, то вновь пропадала в облаках тоскливая луна. Я взглянула на Дэв. Никогда еще не видела ее такой испуганной.
Она стояла, трясясь всем телом, и глубоко дышала. Немного придя в себя, Дэв взглянула на меня.
- Срежь сари, - прерывающимся голосом сказала она, - и только аккуратно.
Тут я заметила, что весь перед ее одежды покрывает липкая, зеленая слизь.
- Это яд. – пояснила девушка. – Одной его капли хватит, чтобы отправить на тот свет слона.
Я, не касаясь, перерезала на плечах ее одежду. Лишь только сари оказалось у ее ног, Дэв облегченно вздохнула.
- Я должна…
- Не благодари, канарейка. Люди всегда не слушают, когда им говорят умные вещи. Это наверняка подстроили братья Фэнь. Они в этом смысле мастера…- она замолчала на некоторое время и вновь продолжала. – мне бы раздобыть пресной пани*.
- Соседний дом Тирсо.
Дэв отрицательно замахала руками.
- Ни за что! С меня хватит того, что он остался жив.
- Но ведь…
- Это он хочет быть моим ромэ, я – нет.
- Но почему?!
Она усмехнулась.
- Мои руки не созданы сажать капусту. Он слишком много хочет. Мне Тирсо надоел.
Больше Дэв не стала распространяться на эту тему. Поскольку сари для носки стало не пригодным, цыганка распустила свои длинные волосы и, укрывшись ими, как плащом, совершенно спокойно пошла к гавани. Увидев мое смущение, она рассмеялась:
- Наступит время и ты – поверь мне! – сама забудешь, что такое стыд.
- Я не об этом.
Она глянулась на свою спину, исполосованную страшными рубцами:
- Это господа инквизиторы постарались. Вот еще, видишь на плече «V»?
Я поморщилась
- Voleuse**?
- Именно, кстати такая же есть и у Вейдомеса. Нас вместе клеймили. – цыганка остановилась. – не провожай меня дальше.
- Adios. – тихо ответила я.
Дэв спокойно посмотрела мне в глаза:
- Я не прощаюсь. – и пропала во тьме ченнайских улиц.
«Нет, я, конечно, все понимаю: дар провидения, тяжелая судьба, нелегкая ночь, – но есть же предел моему терпению! Ее тон, манеры порядочно мне надоели. Теперь я очень хорошо понимала Джека: с ней просто невыносимо!»
Так, шагая назад и ругаясь на чем свет стоит, я натолкнулась на Гарсиа.
- Ты вовремя. – делово начал он. – Мне нужна твоя помощь. Мы идем проведать одну махари, которая носит шерсть, но не овечка***.
Мне не оставалось ничего иного, как последовать за ним. С нами было еще человек двадцать-двадцать пять, так что делегация к «махари» была внушительная.
Уже перевалило за полночь.
«Если еще придется пройти квартала три, я точно повешу его сушиться на солнышке!» - мелькнуло в моей голове.
На этой мысли Маркиз Кастильский остановился у бедного индийского дома, перед дверями которого разлилась огромная мутная лужа..
- Откройте! – крикнул он так, что, казалось, ветхая дверь покачнулась.
В доме было тихо.
- Откройте! – заревел Тирсо. – Le sang…
В то же мгновение, из щели дома вылетел маленький комок и упал в лужу. Прогремел оглушительный взрыв, поваливший нас на землю, из окна опрометью вылетело ярко-голубое сари.
- Дэв! – загремел Гарсиа и пустил в нее нож.
Ярко-голубое сари на плече окрасилось в ало-красный, но не остановилось. Контрабандист кинулся за ней.
Я бежала рядом с Тирсо и в любой момент могла оказать посильную помощь Дэв. Я сильно опасалась, что в результате этой стычки цыганка могла погибнуть.
Между тем, Маркиза Ченнайская и Суматрийская скрылась в одном из темных переулков. Мы вбежали за ней. Кругом не было ни души.
Вдруг сзади нас вспыхнул свет. Мы оглянулись. За нами стояла, странно улыбаясь, Дэв. Правая сторона ее одежды была в крови. Она быстро заговорила что-то на хинди, все также сверкая глазами и обнажая белые зубы. В то же мгновение с другой стороны из мрака выступила Дэв и словно завороженная принялась что–то повторять на хинди. Потом она появилась справа.… Потом слева…через полминуты вокруг нас оказалось уже четырнадцать Дэв!
От этой сцены кровь застыла в наших жилах, и помогать пришлось уже нам самим. Прошло много лет, но я до сих пор вздрагиваю от одного воспоминания об этом наваждении.
_____________________________
* Воды (цыгн.)
**Воровка.
***Цыганская пословица.
Re: Nastia - Энн
На следующее утро из неба, как из большого чана, лился, грохоча и сверкая молнией, тропический ливень. Начался сезон дождей.
Тирсо сидел у окна духана и точил свой нож. Я сидела напротив, рядом примостился мой матрос-индус, служивший и переводчиком, и проводником.
- Болит? – вопросительно осмотрел он мой ожог на руке.
- Интересно, что такое можно бросить в лужу, чтобы так прожгло кожу. – пробурчала я, перевязывая слегка горящую руку.
- Это Аль-кали. При соприкосновении с водой имеет привычку взрываться. Дэв часто использовала его в дождливую погоду… Я только понять не могу, - вдруг сказал Гарсиа, - как она смогла стать Ченнайской Маркизой!
- А что о ней говорят сами аргонцы, Раджив? – спросила я своего индуса, который уже успел наговориться с соотечественниками.
- Говорят, что она родом с Суматры, из очень богатой семьи. Потом прислуживала у брамана кришнаитов, где научилась разным магическим танцам и заклинаниям, но сама придерживается учения джайнизма, как и ее отец, хотя я этому не верю.
- Чего-чего? Почему?
Раджив тяжело вздохнул:
- Вишнуиты – поклонники бога Вишну, который постоянно стремится приносить людям всякого рода помощь, сообщать им истину, охранять в опасности; он избавляет от зла и приминает к себе на свое небо, которое представляет рай. Одной из аватар, или воплощений Вишну, является Кришна.
- Она прислуживала в храме Кришны, который по совместительству является Вишной… - медленно повторил Гарсиа (это было явно выше его понимания). – Это мы поняли. А почему…
- Ее полное имя Кали Дэв. – многозначительно заявил Раджив.
- Дэв – мифическое чудовище, Калли, значит «цыганка»…
- Кали – это жена бога Сивы, бога смерти и разрушения жизни. Кали или Сакти – противоречивая богиня: с одной стороны она жестокая и кровожадная, с другой – милостивая покровительница науки, искусства и аскетических подвигов. А раз девочку назвали Кали, то это значит, что в детстве она была сиваиткой.
- А кто эти джа…
- Джайниты поклоняются своему основателю Вардамана, которого еще называют Магавира. Их вера состоит в том…
- Мы как-нибудь сами составим о ней свое мнение. – поспешно заявил Тирсо, явно запутавшийся в религии Индии.
Раджив безразлично пожал плечами.
- Бекий умер. – с порога выпалил Вейдомес. Он быстро пошел и подсел к нам. – Когда он спал, кто-то ему подбросил в комнату целый пучок змей.
Я вздрогнула.
- Да, и еще, - добавил Ванес, - У Дэв появились серьезные проблемы.
- Ты о чем? – на этот раз вздрогнул Тирсо.
- У нее соперник – Раганза Афюн, сын Рукха Афюна. Он хочет получить титул отца и готов прикончить нашу калес. По-моему, можно сделать его нашим союзником.
Я взглянула на него. Обманывает он или говорит правду? Он, кто отсидел в одной камере с цыганкой, кого клеймили вместе с ней, кто после неразлучно совершал с ней разбойничьи набеги, он согласен на ее смерть!
- Нет, - сказал Гарсиа, немного подумав, - мы поступим иначе. Где она сейчас предположительно обретается?
- Скорее всего, в английском квартале.
- За мной! – он резко встал и пошел под проливной дождь.
Ванес не ошибся – Дэв была именно там. Она сидела у входа в неверию* и весело болтала с раками**. На плече, как ни странно, не было даже ни царапины. Завидев нас, она встала.
-Buenas dias. – тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза.
- Buenas dias. – ответила она.
Он замолчал. На головы из хмурого индийского неба лился беспощадный дождь, кругом гудела улица.
- Как твое плечо? – спросил Вейдомес.
- Кала, эфхаристо***, все в порядке. – улыбнулась она.
- Послушай, Дэв, у меня есть к тебе дело. – наконец выговорил Тирсо.
Цыганка кивнула нам головой в сторону неверии. Войдя, она предложила нам с Ванесом стол, заваленный едой, а сама с Тирсо села за соседним.
- Я слышал, что у тебя трения с Раганзой… - начал Гарсиа.
- Они не стоят твоего внимания.
- Но я могу помочь тебе…
- De boas intencoes esta o inferno cheio****. – усмехнулась она.
- И все же Дэв…
- Пойдем отсюда. – шепнул мне Вейдомес. – Этот разговор не для наших ушей.
Мы вышли под навес.
- Интересно, что заставляет его вновь возвращаться? – спросила я.
- Гордость и независимость Дэв. Она заражает людей своим вольным характером. Порой мне начинает казаться, что она и вправду ведьма.
- Почему?
- Дэв обладает каким-то магическим очарованием. От ее глаз нельзя оторваться.… Но, понимаешь, в чем главная загвоздка – когда ей кто-нибудь надоедает, она просто его бросает и ищет новую жертву.
- Так ты думаешь…
- Да, Тирсо ей досмерти надоел … Его участь не единственная.
В разговорах мы простояли дотемна, а Тирсо и Дэв не выходили.
- Послушай, они там часом не отчалили на тот свет? – поинтересовался Ванес.
Мы зашли. В неверии было уже полно народу. Я еле рассмотрела цыганку и контрабандиста в этой орущей, хохочущей, полупьяной массе.
- Ну? – спросила я.
- Я вступаю в ваш блок – все прошедшее забыто. – улыбнулась Дэв.
- Что-то не вериться. – заметил мне на ухо Вейдомес.
Цыганка расставила перед нами угощение, смеялась и шутила, все время мило поглядывая на Тирсо. Вдруг ее глаза заметили девушку-ирландку, весело и довольно дурно танцевавшую ромалис на площадке в середине неверии.
- Кто же так танцует ромалис! – в сердцах крикнула Дэв и подлетела к танцовщице.
- Дорогу, эрани! – бесцеремонно отрезала она, по привычке схватила тарелку и разломила на несколько частей – вместо констаньет.
В толпе послышались крики одобрения. Дэв встала на кончики пальцев, вытянулась, как струна, и щелкнула констаньетами.
Как она танцевала ромалис! Сердце замирало от каждого ее движения, почти с магической силой удерживавшего нас с затаенным дыханием. Цыганка гнулась, словно тростник, с легкостью прокручиваясь в воздухе, как юла, то замирала, то с невероятным азартом неслась по кругу.
На мгновение Дэв остановилась, вытащила из толпы Тирсо и принялась с новой силой танцевать. Все залюбовались, глядя на них. Он - красавец испанец, она – индуска с гордым сердцем…
Она смеялась и пела, казалось, что в ее лице отражается блеск огней неверии…
Вдруг Дэв остановилась, в мгновение ока, побледнев, выхватила пистолет и приставила его ко лбу своего ромэ!
- Прощай…- еле слышно сказала она. – Если не умрешь ты, придется умереть мне. Прости…- и, отвернувшись, выстрелила Тирсо в грудь.
В то же мгновение в таверне началась грандиозная драка, подобная той, что случилась в притоне Кадиса. Приверженцы Дэв набросились на английских солдат, дав возможность своей Маркизе уйти, им ответили мои матросы и аргонцы Кадиса, на нашу многострадальную голову не весть откуда свалились стражи порядка – короче, началось что-то невообразимое.
Захватив с собой Вейдомеса, мне едва удалось пробиться к Гарсиа. Он лежал с закатившимися глазами.
- Неужели умер? – выдохнула я, откидывая назад чересчур настырного индуса.
- Сейчас узнаем. – бодро сказал Ванес и, дав кому-то подножку, неизвестно откуда («из пустоты» - так часто он сам говорит) достал высокого худощавого мужчину.
Тот абсолютно спокойно опустился на колени и, не торопясь, стал осматривать контрабандиста, оставив на нашу с боцманом долю расчищать крайне быстро засорявшуюся народом площадку и обеспечивать ему безопасность. Меня поразила его истошная рыжина, подобной не встретившейся мне ни в Англии, ни в Новом Свете. Он был не старше сорока, хотя и не моложе тридцати пяти, с очень запоминающимся орлиным профилем и довольно пестрым нарядом. Простояв над Гарсиа минут пять, он быстро поднялся.
- La maladie est grave, il reut en mourir*****.
- Йозеф, друг мой, - крайне кротко отозвался грек, - скажи по-нормальному, я все равно не понимаю этого языка.
- Попади она на дюйм выше, он бы умер. Ну и женщина!
- Вполне соответствует своему имени. – пояснила я. – «Дэв» - значит мифическое чудовище, Кали (только с одной «л») в индуизме – жена бога смерти Магадева, с одной стороны, сама богиня смерти и разрушения, с другой – милостивая покровительница наук, искусства и аскетических подвигов…
Над моим ухом пролетели три пули. Философию, как ветром сдуло.
- Итак, каракатицы полосатые, последуем святейшей пиратской традиции – валим отсюда, и чем быстрее, тем лучше. А этого морского котика под руки-под ноги и вперед!
Пока мы пытались унести наши «нелегкие» ноги в противоположную часть города, я узнала, что сея огненно-рыжая в завиток пизанская башня зовется в миру Йозефом Битманом и является по роду занятий врачом.
- И как же благороднейшее из ремесел оказалось здесь, почти на самом краю света? – поинтересовалась я.
- Быть честным – по нашим временам значит быть единственным из десяти тысяч. – спокойно ответил он.
- Ба, старый друг! Милости просим. – засмеялась я. – Любитель Шекспира?
- Важность Сенеки, легкость Плавта для него не диво. – так же спокойно отвечал Йозеф, хотя в его глазах сверкнул веселый огонек.
- Други мои, - заметил Ванес, - ваш Шекспир в данный момент никак нам не поможет пробраться сквозь эскадрон его соотечественников, что маячат у нас прямо по курсу.
- Для нас нет ничего невозможного. – отрезала я тоном, не терпящим возражений, и направилась к группе представителей английского закона.
Мое самолюбие никогда не сомневалось в моей исключительной внешности, что вновь подтвердилось самым наглядным образом. Естественно молодые люди тут же обратили на меня внимание, и пока они, не помня себя, разговаривали со мной, под их носом был благополучно пронесен пострадавший контрабандист.
Ранение Тирсо было очень серьезным и требовало долгого и упорного лечения. Скрепя сердце, памятуя положение дел, я приняла его обязанности на себя.
Между тем, борьба все более накалялась. Бои шли уже ни за корону, а за право выжить в этом водовороте смертей.
Через неделю, после ранения Тирсо умер Аль-Фашшар – ему в воду добавили серной кислоты. Еще через два дня погиб Диего Риверо. Ему в лицо бросили горящий фосфор. После этих событий, ночью я проснулась от сильного удушья и жара. Каков был мой ужас, когда я поняла, что сплю в горящем доме! В долю секунды мне удалось вылететь из окна, прежде чем моя скромная хижина рухнула. Кто-то подсыпал мне в питьевую воду снотворное, я чудом выпила его не более полустакана. В другой раз меня чуть не затоптал разъяренный слон, что вышел из-под контроля раззявы-погонщика.
Опасаясь за жизнь Гарсиа, да и за свою собственную, я отдала приказ всем перебраться на «Буревестник», который стоял в тихой гавани близ самого порта. Однажды в лунную ночь, я заметила в милях семи от берега китайские корабли. Сомнений не было – это была флотилия Сяо Фэня.
Необходимость создания крепкой партии все больше и больше волновала меня. В моих руках был отличный козырь, власть над аргонцами была у меня, я решила действовать.
Рано утром, взяв с собой двадцать преданных мне людей, я сошла на берег, оставив командование Вейдомесу. После долгих поисков я, наконец, нашла самый отвратительный притон во всем Ченнае. Мои догадки полностью оправдались – там и квартировался Хью Харви и Джек Воробей.
- Всех на рею! – прокричал Ингленд, лишь мы зашли в затхлое, пропахнувшее выпивкой помещение.
Увидев меня, мой бывший кэб поперхнулся:
- Чур меня! Откуда вас всех только приносит!
- Оттуда. – я показала пальцем вниз. – Пришла по твою душу.
- От кого? – хмель понемногу выветривался из его головы.
- От друга твоего незабвенного, лорда Бекетта Катлера. Узнаешь? – я показала ему бумагу о преступлениях против короны и последующем повешении «пирата Джека Воробья».
_____________________________
*Кабак, где есть погреб со льдом.
** Так зовут солдат английской армии из-за их красных мундиров.
*** Спасибо, хорошо. (греч.)
**** Благими намерениями вымощен ад - португальская пословица.
***** Болезнь серьезна, он может от нее умереть. (франц.)
Тирсо сидел у окна духана и точил свой нож. Я сидела напротив, рядом примостился мой матрос-индус, служивший и переводчиком, и проводником.
- Болит? – вопросительно осмотрел он мой ожог на руке.
- Интересно, что такое можно бросить в лужу, чтобы так прожгло кожу. – пробурчала я, перевязывая слегка горящую руку.
- Это Аль-кали. При соприкосновении с водой имеет привычку взрываться. Дэв часто использовала его в дождливую погоду… Я только понять не могу, - вдруг сказал Гарсиа, - как она смогла стать Ченнайской Маркизой!
- А что о ней говорят сами аргонцы, Раджив? – спросила я своего индуса, который уже успел наговориться с соотечественниками.
- Говорят, что она родом с Суматры, из очень богатой семьи. Потом прислуживала у брамана кришнаитов, где научилась разным магическим танцам и заклинаниям, но сама придерживается учения джайнизма, как и ее отец, хотя я этому не верю.
- Чего-чего? Почему?
Раджив тяжело вздохнул:
- Вишнуиты – поклонники бога Вишну, который постоянно стремится приносить людям всякого рода помощь, сообщать им истину, охранять в опасности; он избавляет от зла и приминает к себе на свое небо, которое представляет рай. Одной из аватар, или воплощений Вишну, является Кришна.
- Она прислуживала в храме Кришны, который по совместительству является Вишной… - медленно повторил Гарсиа (это было явно выше его понимания). – Это мы поняли. А почему…
- Ее полное имя Кали Дэв. – многозначительно заявил Раджив.
- Дэв – мифическое чудовище, Калли, значит «цыганка»…
- Кали – это жена бога Сивы, бога смерти и разрушения жизни. Кали или Сакти – противоречивая богиня: с одной стороны она жестокая и кровожадная, с другой – милостивая покровительница науки, искусства и аскетических подвигов. А раз девочку назвали Кали, то это значит, что в детстве она была сиваиткой.
- А кто эти джа…
- Джайниты поклоняются своему основателю Вардамана, которого еще называют Магавира. Их вера состоит в том…
- Мы как-нибудь сами составим о ней свое мнение. – поспешно заявил Тирсо, явно запутавшийся в религии Индии.
Раджив безразлично пожал плечами.
- Бекий умер. – с порога выпалил Вейдомес. Он быстро пошел и подсел к нам. – Когда он спал, кто-то ему подбросил в комнату целый пучок змей.
Я вздрогнула.
- Да, и еще, - добавил Ванес, - У Дэв появились серьезные проблемы.
- Ты о чем? – на этот раз вздрогнул Тирсо.
- У нее соперник – Раганза Афюн, сын Рукха Афюна. Он хочет получить титул отца и готов прикончить нашу калес. По-моему, можно сделать его нашим союзником.
Я взглянула на него. Обманывает он или говорит правду? Он, кто отсидел в одной камере с цыганкой, кого клеймили вместе с ней, кто после неразлучно совершал с ней разбойничьи набеги, он согласен на ее смерть!
- Нет, - сказал Гарсиа, немного подумав, - мы поступим иначе. Где она сейчас предположительно обретается?
- Скорее всего, в английском квартале.
- За мной! – он резко встал и пошел под проливной дождь.
Ванес не ошибся – Дэв была именно там. Она сидела у входа в неверию* и весело болтала с раками**. На плече, как ни странно, не было даже ни царапины. Завидев нас, она встала.
-Buenas dias. – тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза.
- Buenas dias. – ответила она.
Он замолчал. На головы из хмурого индийского неба лился беспощадный дождь, кругом гудела улица.
- Как твое плечо? – спросил Вейдомес.
- Кала, эфхаристо***, все в порядке. – улыбнулась она.
- Послушай, Дэв, у меня есть к тебе дело. – наконец выговорил Тирсо.
Цыганка кивнула нам головой в сторону неверии. Войдя, она предложила нам с Ванесом стол, заваленный едой, а сама с Тирсо села за соседним.
- Я слышал, что у тебя трения с Раганзой… - начал Гарсиа.
- Они не стоят твоего внимания.
- Но я могу помочь тебе…
- De boas intencoes esta o inferno cheio****. – усмехнулась она.
- И все же Дэв…
- Пойдем отсюда. – шепнул мне Вейдомес. – Этот разговор не для наших ушей.
Мы вышли под навес.
- Интересно, что заставляет его вновь возвращаться? – спросила я.
- Гордость и независимость Дэв. Она заражает людей своим вольным характером. Порой мне начинает казаться, что она и вправду ведьма.
- Почему?
- Дэв обладает каким-то магическим очарованием. От ее глаз нельзя оторваться.… Но, понимаешь, в чем главная загвоздка – когда ей кто-нибудь надоедает, она просто его бросает и ищет новую жертву.
- Так ты думаешь…
- Да, Тирсо ей досмерти надоел … Его участь не единственная.
В разговорах мы простояли дотемна, а Тирсо и Дэв не выходили.
- Послушай, они там часом не отчалили на тот свет? – поинтересовался Ванес.
Мы зашли. В неверии было уже полно народу. Я еле рассмотрела цыганку и контрабандиста в этой орущей, хохочущей, полупьяной массе.
- Ну? – спросила я.
- Я вступаю в ваш блок – все прошедшее забыто. – улыбнулась Дэв.
- Что-то не вериться. – заметил мне на ухо Вейдомес.
Цыганка расставила перед нами угощение, смеялась и шутила, все время мило поглядывая на Тирсо. Вдруг ее глаза заметили девушку-ирландку, весело и довольно дурно танцевавшую ромалис на площадке в середине неверии.
- Кто же так танцует ромалис! – в сердцах крикнула Дэв и подлетела к танцовщице.
- Дорогу, эрани! – бесцеремонно отрезала она, по привычке схватила тарелку и разломила на несколько частей – вместо констаньет.
В толпе послышались крики одобрения. Дэв встала на кончики пальцев, вытянулась, как струна, и щелкнула констаньетами.
Как она танцевала ромалис! Сердце замирало от каждого ее движения, почти с магической силой удерживавшего нас с затаенным дыханием. Цыганка гнулась, словно тростник, с легкостью прокручиваясь в воздухе, как юла, то замирала, то с невероятным азартом неслась по кругу.
На мгновение Дэв остановилась, вытащила из толпы Тирсо и принялась с новой силой танцевать. Все залюбовались, глядя на них. Он - красавец испанец, она – индуска с гордым сердцем…
Она смеялась и пела, казалось, что в ее лице отражается блеск огней неверии…
Вдруг Дэв остановилась, в мгновение ока, побледнев, выхватила пистолет и приставила его ко лбу своего ромэ!
- Прощай…- еле слышно сказала она. – Если не умрешь ты, придется умереть мне. Прости…- и, отвернувшись, выстрелила Тирсо в грудь.
В то же мгновение в таверне началась грандиозная драка, подобная той, что случилась в притоне Кадиса. Приверженцы Дэв набросились на английских солдат, дав возможность своей Маркизе уйти, им ответили мои матросы и аргонцы Кадиса, на нашу многострадальную голову не весть откуда свалились стражи порядка – короче, началось что-то невообразимое.
Захватив с собой Вейдомеса, мне едва удалось пробиться к Гарсиа. Он лежал с закатившимися глазами.
- Неужели умер? – выдохнула я, откидывая назад чересчур настырного индуса.
- Сейчас узнаем. – бодро сказал Ванес и, дав кому-то подножку, неизвестно откуда («из пустоты» - так часто он сам говорит) достал высокого худощавого мужчину.
Тот абсолютно спокойно опустился на колени и, не торопясь, стал осматривать контрабандиста, оставив на нашу с боцманом долю расчищать крайне быстро засорявшуюся народом площадку и обеспечивать ему безопасность. Меня поразила его истошная рыжина, подобной не встретившейся мне ни в Англии, ни в Новом Свете. Он был не старше сорока, хотя и не моложе тридцати пяти, с очень запоминающимся орлиным профилем и довольно пестрым нарядом. Простояв над Гарсиа минут пять, он быстро поднялся.
- La maladie est grave, il reut en mourir*****.
- Йозеф, друг мой, - крайне кротко отозвался грек, - скажи по-нормальному, я все равно не понимаю этого языка.
- Попади она на дюйм выше, он бы умер. Ну и женщина!
- Вполне соответствует своему имени. – пояснила я. – «Дэв» - значит мифическое чудовище, Кали (только с одной «л») в индуизме – жена бога смерти Магадева, с одной стороны, сама богиня смерти и разрушения, с другой – милостивая покровительница наук, искусства и аскетических подвигов…
Над моим ухом пролетели три пули. Философию, как ветром сдуло.
- Итак, каракатицы полосатые, последуем святейшей пиратской традиции – валим отсюда, и чем быстрее, тем лучше. А этого морского котика под руки-под ноги и вперед!
Пока мы пытались унести наши «нелегкие» ноги в противоположную часть города, я узнала, что сея огненно-рыжая в завиток пизанская башня зовется в миру Йозефом Битманом и является по роду занятий врачом.
- И как же благороднейшее из ремесел оказалось здесь, почти на самом краю света? – поинтересовалась я.
- Быть честным – по нашим временам значит быть единственным из десяти тысяч. – спокойно ответил он.
- Ба, старый друг! Милости просим. – засмеялась я. – Любитель Шекспира?
- Важность Сенеки, легкость Плавта для него не диво. – так же спокойно отвечал Йозеф, хотя в его глазах сверкнул веселый огонек.
- Други мои, - заметил Ванес, - ваш Шекспир в данный момент никак нам не поможет пробраться сквозь эскадрон его соотечественников, что маячат у нас прямо по курсу.
- Для нас нет ничего невозможного. – отрезала я тоном, не терпящим возражений, и направилась к группе представителей английского закона.
Мое самолюбие никогда не сомневалось в моей исключительной внешности, что вновь подтвердилось самым наглядным образом. Естественно молодые люди тут же обратили на меня внимание, и пока они, не помня себя, разговаривали со мной, под их носом был благополучно пронесен пострадавший контрабандист.
Ранение Тирсо было очень серьезным и требовало долгого и упорного лечения. Скрепя сердце, памятуя положение дел, я приняла его обязанности на себя.
Между тем, борьба все более накалялась. Бои шли уже ни за корону, а за право выжить в этом водовороте смертей.
Через неделю, после ранения Тирсо умер Аль-Фашшар – ему в воду добавили серной кислоты. Еще через два дня погиб Диего Риверо. Ему в лицо бросили горящий фосфор. После этих событий, ночью я проснулась от сильного удушья и жара. Каков был мой ужас, когда я поняла, что сплю в горящем доме! В долю секунды мне удалось вылететь из окна, прежде чем моя скромная хижина рухнула. Кто-то подсыпал мне в питьевую воду снотворное, я чудом выпила его не более полустакана. В другой раз меня чуть не затоптал разъяренный слон, что вышел из-под контроля раззявы-погонщика.
Опасаясь за жизнь Гарсиа, да и за свою собственную, я отдала приказ всем перебраться на «Буревестник», который стоял в тихой гавани близ самого порта. Однажды в лунную ночь, я заметила в милях семи от берега китайские корабли. Сомнений не было – это была флотилия Сяо Фэня.
Необходимость создания крепкой партии все больше и больше волновала меня. В моих руках был отличный козырь, власть над аргонцами была у меня, я решила действовать.
Рано утром, взяв с собой двадцать преданных мне людей, я сошла на берег, оставив командование Вейдомесу. После долгих поисков я, наконец, нашла самый отвратительный притон во всем Ченнае. Мои догадки полностью оправдались – там и квартировался Хью Харви и Джек Воробей.
- Всех на рею! – прокричал Ингленд, лишь мы зашли в затхлое, пропахнувшее выпивкой помещение.
Увидев меня, мой бывший кэб поперхнулся:
- Чур меня! Откуда вас всех только приносит!
- Оттуда. – я показала пальцем вниз. – Пришла по твою душу.
- От кого? – хмель понемногу выветривался из его головы.
- От друга твоего незабвенного, лорда Бекетта Катлера. Узнаешь? – я показала ему бумагу о преступлениях против короны и последующем повешении «пирата Джека Воробья».
_____________________________
*Кабак, где есть погреб со льдом.
** Так зовут солдат английской армии из-за их красных мундиров.
*** Спасибо, хорошо. (греч.)
**** Благими намерениями вымощен ад - португальская пословица.
***** Болезнь серьезна, он может от нее умереть. (франц.)
Re: Nastia - Энн
- Капитана, капитана Джека Воробья! – уточнил он. – А сколько времени? Мои карманные часы перестали работать.
- Твои мозги сделали это еще раньше. Около двух склянок. А что?
- Ничего, просто, когда я вижу кого-нибудь из вас, у меня в глазах темнеет.
- Значит так, судак протухший, если не хочешь сегодня же жениться на вдове с деревянными ногами…
- Разве это самое худшее?
- Для тебя - уже нет. Хочешь отправиться вслед за Бекием?
- Нет.
- Тогда за мной. – мы вышли из притона.
Джек, хотя и делал сильные зигзагообразные отклонения от пути, все же довольно быстро шел за мной. Это было, по-видимому, у него уже в привычке.
Раджив, ставший на время нашим проводником, остановился перед роскошным храмом.
- Это джайниский храм.
Я, удостоверившись, что кэб следует за мной, вошла внутрь. Меня ослепило богатое убранство, стены из белого мрамора, пол с великолепной мозаикой из цветных камней и статуи основателей джайнизма, отлитые из чистого золота. Ко мне тут же подошел высокий индус.
- Барбосса… Кали Дэв... – нерешительно ответила я, но индус понял меня и поманил за собой в глубину храма. У самой статуи Магавира имелась небольшая дверь, за ней – прекрасный сад. Там мои глаза отыскали высокого англичанина, виденного раз в заброшенном буддистском храме. Увидев Джека, он сразу поднялся:
- Джек Воробей! - немного насмешливо сказал он. – В последний раз я оставил тебя в заброшенном порту на Карибах. И как ты оттуда выбрался, скажи на милость?
- На морских черепахах…Ну, такие большие… Их них еще получается прекрасный черепаховый суп.- пробурчал он.
Барбосса недоверчиво посмотрел на него.
- Послушай, Гектор, я тут мимоходом…- он развязно облокотился на плечо Барбосы. - у тебя есть ром?
- Рома нет. Но есть это. – капитан «Черной Жемчужины» подал ему глиняный кувшин.
Джек отхлебнул и закашлялся.
- Ну как? – поинтересовалась я.
- Сойдет. – осипшим голосом уверил он. – Что это за отрава?
- Сома. - пояснил Барбосса.
- Сверни на другой галс, приятель! – выразил свое мнение мой попугай.
- Я о том же. Джентльмены, у меня к вам обоим есть очень интересное предложение. Вы прекрасно слышали о смерти Бекия, Аль-Фашшара и Диего Риверо. – я выдержала паузу и продолжила, немного улыбаясь. - Я знаю, кто это сделал.
- Да и мы с Джеком знаем, что это дело рук братьев Фэнь. – возразил Барбосса. – И что же вы предлагаете? Пойти и сказать, что так поступать нехорошо?
- Чтоб ты подавился, карабинер проклятый! – заявил Ингленд (он вставлял свои замечания всегда к месту).
- Нет, сэр, зачем так драматично? Просто я предлагаю объединиться и составить один блок.
Оба пирата подскочили.
- С какого это галса?! – подлетел ко мне Джек.
- А с такого. – я не выдержала. – меня один раз чуть не съел наг, второй - чудом выбралась из горящего дома, третий – едва ускользнула из-под ног слона. И я не хочу в четвертый раз отправиться на тот свет! Еще день-другой – и мы все отправимся кормить рыб.
- Так и последуем, господа пираты, нашей старой традиции – смоемся отсюда. – сказал Джек.
- Я поддерживаю.- заявил Каспийский Барон.
- Прекрасно, и как вы отсюда смоетесь? – насмешливо заметила я. – Мне просто интересно, как любителю. Весь порт в кольце кораблей Сяо Фэня. Их видно с пристани даже невооруженным глазом.
Настала пауза.
- Так что друзья-каракатицы, придется вам принять мое предложение. – закончила я.
- Конечно, предлог хороший, но понимаешь в чем дело: Дэв не появляется здесь уже неделю.
- То есть как неделю?! – подскочила я.
- Так, мисс. Я сам не знаю, что делать.
Я простояла на месте с минуту. Потом резко встала и пошла назад. Барбосса и Джек недоуменно переглянулись. Я нашла Раджива и приказала во что бы то ни стало узнать, куда могла уйти цыганка. По прошествии четверти часа индус вернулся и доложил, что, скорее всего, она находится в отдаленном джайнизском храме, в 10 милях отсюда. Место он знал. Делать было нечего, мы направились вслед за Радживом.
- Пока мы будем туда идти, - сказала я матросу, - расскажи мне о джайнитах и их религии.
- Ну, джайнизм возник около 8 столетия в среде кшатриев. Главным основателем джайнизма считается Вардамана Магавира (Великий Герой) и Джина (достигший спасения). Вардамана был сыном мелкопоместного князя и до 30 лет вел светский образ жизни; но потом в его душевной жизни совершился какой-то переворот; он оставил жену и дочь, поселился в пустыне и здесь 12 лет провел в самых тяжелых подвигах; достигнув познания истины, он выступил с проповедью своего учения и образовал религиозную общину.
- Это понятно. А в чем состоит его религия?
- Основа жизни – это душевное начало, а прикованность души к телу есть главная причина зла на земле. Человеческие души, как вечные странники, постоянно переходят из одного тела в другое, от камня и насекомых до человека. Это называется сансара. У сансары никогда не было начала. Переход души в ту или иную форму жизни (они называются санкары) всецело зависит от Кармы.
- А что есть Карма?
- Карма – это деятельность человека или скорее ее результаты, которые остаются вечными и неуничтожимыми; ни один поступок человека не проходит бесследно; исчезнет его мысль, прекратится его чувство, но плоды деятельности будут существовать вечно. Человек не может умереть.
- Потому что душа бессмертна?
- Нет, потому что неуничтожимы его дела. Поэтому в мире совершается вечный круговорот жизни, вечное изменение форм существования: всякое действие (Карма) по закону причинности (дама) ведет к новым формам бытия (санкарам), к новым возрождениям и перевоплощениям (сансаре).
- А в чем цель жизни джайнита?
- Освободить душу от телесной формы и Кармы. Это возможно только подавив в себе окончательно запросы телесной природы и сознания. Возвысившись над нею, человек может достигнуть нирваны.
- Что такое нирвана?
- Нирвана – полное и окончательное разрешение от уз телесности.
Несмотря на очень хорошее образование, понять всю религиозную основу джайнизма мне было трудновато. Я понимала, что многое Раджив замалчивает, облегчая понятие сложной системы мировоззрений.
- Раджив, а ты сам кто? – решила спросить его я.
- Я буддист.
- А…
- Да, буддизм близок к джайнизму.
- А в чем законы буддизма?
- В Четырех Благородных истинах.
Я недоуменно посмотрела на него. Раджив продолжал:
- Первая Благородная истина – это истина о духкха или страдании. Потому что весь мир страдание. Рождение – страдание, болезнь – страдание, смерть – страдание. Соединение с неприятным – страдание, разлука с приятным – страдание.
Вторая Благородная истина – это истина о причинах страдания. Ибо в основе жизни – влечение к приятному и отвращение к неприятному, основанные на непонимании того, что суть бытия есть страдание. Влечение порождает страдание, если бы не было влечения и жажды жизни, не было бы и страдания, но этой жаждой пронизана вся природа. Все живое подлежит Карме.
- А во что человек может превратиться?
- Кроме человека в божество (дэва), воинственного тирана (асура), животного, голодного духа (преты) и обитателя ада.
Третья Благородная истина состоит в прекращении страдания, то есть нирване. Четвертая Благородная истина гласит, как достигнуть нирваны, то есть на Благородный Восьмеричный путь. Он разделяется на три большие этапа:
Этап мудрости, который делится на 2 ступени: правильное воззрение и правильная решимость.
Этап нравственности, имеющий 3 ступени: правильная речь, правильное поведение и правильный образ жизни.
Этап сосредоточения, заключающий в себе правильное усердие, правильное памятование, правильное сосредоточение…
Раджив хотел продолжить, но я остановила его – урока о религиях Индии мне на всю оставшуюся жизнь хватило.
К вечеру мы достигли храма.
- Где она может быть? – спросил Джек матроса.
- Скорее всего, в саду.
- Твои мозги сделали это еще раньше. Около двух склянок. А что?
- Ничего, просто, когда я вижу кого-нибудь из вас, у меня в глазах темнеет.
- Значит так, судак протухший, если не хочешь сегодня же жениться на вдове с деревянными ногами…
- Разве это самое худшее?
- Для тебя - уже нет. Хочешь отправиться вслед за Бекием?
- Нет.
- Тогда за мной. – мы вышли из притона.
Джек, хотя и делал сильные зигзагообразные отклонения от пути, все же довольно быстро шел за мной. Это было, по-видимому, у него уже в привычке.
Раджив, ставший на время нашим проводником, остановился перед роскошным храмом.
- Это джайниский храм.
Я, удостоверившись, что кэб следует за мной, вошла внутрь. Меня ослепило богатое убранство, стены из белого мрамора, пол с великолепной мозаикой из цветных камней и статуи основателей джайнизма, отлитые из чистого золота. Ко мне тут же подошел высокий индус.
- Барбосса… Кали Дэв... – нерешительно ответила я, но индус понял меня и поманил за собой в глубину храма. У самой статуи Магавира имелась небольшая дверь, за ней – прекрасный сад. Там мои глаза отыскали высокого англичанина, виденного раз в заброшенном буддистском храме. Увидев Джека, он сразу поднялся:
- Джек Воробей! - немного насмешливо сказал он. – В последний раз я оставил тебя в заброшенном порту на Карибах. И как ты оттуда выбрался, скажи на милость?
- На морских черепахах…Ну, такие большие… Их них еще получается прекрасный черепаховый суп.- пробурчал он.
Барбосса недоверчиво посмотрел на него.
- Послушай, Гектор, я тут мимоходом…- он развязно облокотился на плечо Барбосы. - у тебя есть ром?
- Рома нет. Но есть это. – капитан «Черной Жемчужины» подал ему глиняный кувшин.
Джек отхлебнул и закашлялся.
- Ну как? – поинтересовалась я.
- Сойдет. – осипшим голосом уверил он. – Что это за отрава?
- Сома. - пояснил Барбосса.
- Сверни на другой галс, приятель! – выразил свое мнение мой попугай.
- Я о том же. Джентльмены, у меня к вам обоим есть очень интересное предложение. Вы прекрасно слышали о смерти Бекия, Аль-Фашшара и Диего Риверо. – я выдержала паузу и продолжила, немного улыбаясь. - Я знаю, кто это сделал.
- Да и мы с Джеком знаем, что это дело рук братьев Фэнь. – возразил Барбосса. – И что же вы предлагаете? Пойти и сказать, что так поступать нехорошо?
- Чтоб ты подавился, карабинер проклятый! – заявил Ингленд (он вставлял свои замечания всегда к месту).
- Нет, сэр, зачем так драматично? Просто я предлагаю объединиться и составить один блок.
Оба пирата подскочили.
- С какого это галса?! – подлетел ко мне Джек.
- А с такого. – я не выдержала. – меня один раз чуть не съел наг, второй - чудом выбралась из горящего дома, третий – едва ускользнула из-под ног слона. И я не хочу в четвертый раз отправиться на тот свет! Еще день-другой – и мы все отправимся кормить рыб.
- Так и последуем, господа пираты, нашей старой традиции – смоемся отсюда. – сказал Джек.
- Я поддерживаю.- заявил Каспийский Барон.
- Прекрасно, и как вы отсюда смоетесь? – насмешливо заметила я. – Мне просто интересно, как любителю. Весь порт в кольце кораблей Сяо Фэня. Их видно с пристани даже невооруженным глазом.
Настала пауза.
- Так что друзья-каракатицы, придется вам принять мое предложение. – закончила я.
- Конечно, предлог хороший, но понимаешь в чем дело: Дэв не появляется здесь уже неделю.
- То есть как неделю?! – подскочила я.
- Так, мисс. Я сам не знаю, что делать.
Я простояла на месте с минуту. Потом резко встала и пошла назад. Барбосса и Джек недоуменно переглянулись. Я нашла Раджива и приказала во что бы то ни стало узнать, куда могла уйти цыганка. По прошествии четверти часа индус вернулся и доложил, что, скорее всего, она находится в отдаленном джайнизском храме, в 10 милях отсюда. Место он знал. Делать было нечего, мы направились вслед за Радживом.
- Пока мы будем туда идти, - сказала я матросу, - расскажи мне о джайнитах и их религии.
- Ну, джайнизм возник около 8 столетия в среде кшатриев. Главным основателем джайнизма считается Вардамана Магавира (Великий Герой) и Джина (достигший спасения). Вардамана был сыном мелкопоместного князя и до 30 лет вел светский образ жизни; но потом в его душевной жизни совершился какой-то переворот; он оставил жену и дочь, поселился в пустыне и здесь 12 лет провел в самых тяжелых подвигах; достигнув познания истины, он выступил с проповедью своего учения и образовал религиозную общину.
- Это понятно. А в чем состоит его религия?
- Основа жизни – это душевное начало, а прикованность души к телу есть главная причина зла на земле. Человеческие души, как вечные странники, постоянно переходят из одного тела в другое, от камня и насекомых до человека. Это называется сансара. У сансары никогда не было начала. Переход души в ту или иную форму жизни (они называются санкары) всецело зависит от Кармы.
- А что есть Карма?
- Карма – это деятельность человека или скорее ее результаты, которые остаются вечными и неуничтожимыми; ни один поступок человека не проходит бесследно; исчезнет его мысль, прекратится его чувство, но плоды деятельности будут существовать вечно. Человек не может умереть.
- Потому что душа бессмертна?
- Нет, потому что неуничтожимы его дела. Поэтому в мире совершается вечный круговорот жизни, вечное изменение форм существования: всякое действие (Карма) по закону причинности (дама) ведет к новым формам бытия (санкарам), к новым возрождениям и перевоплощениям (сансаре).
- А в чем цель жизни джайнита?
- Освободить душу от телесной формы и Кармы. Это возможно только подавив в себе окончательно запросы телесной природы и сознания. Возвысившись над нею, человек может достигнуть нирваны.
- Что такое нирвана?
- Нирвана – полное и окончательное разрешение от уз телесности.
Несмотря на очень хорошее образование, понять всю религиозную основу джайнизма мне было трудновато. Я понимала, что многое Раджив замалчивает, облегчая понятие сложной системы мировоззрений.
- Раджив, а ты сам кто? – решила спросить его я.
- Я буддист.
- А…
- Да, буддизм близок к джайнизму.
- А в чем законы буддизма?
- В Четырех Благородных истинах.
Я недоуменно посмотрела на него. Раджив продолжал:
- Первая Благородная истина – это истина о духкха или страдании. Потому что весь мир страдание. Рождение – страдание, болезнь – страдание, смерть – страдание. Соединение с неприятным – страдание, разлука с приятным – страдание.
Вторая Благородная истина – это истина о причинах страдания. Ибо в основе жизни – влечение к приятному и отвращение к неприятному, основанные на непонимании того, что суть бытия есть страдание. Влечение порождает страдание, если бы не было влечения и жажды жизни, не было бы и страдания, но этой жаждой пронизана вся природа. Все живое подлежит Карме.
- А во что человек может превратиться?
- Кроме человека в божество (дэва), воинственного тирана (асура), животного, голодного духа (преты) и обитателя ада.
Третья Благородная истина состоит в прекращении страдания, то есть нирване. Четвертая Благородная истина гласит, как достигнуть нирваны, то есть на Благородный Восьмеричный путь. Он разделяется на три большие этапа:
Этап мудрости, который делится на 2 ступени: правильное воззрение и правильная решимость.
Этап нравственности, имеющий 3 ступени: правильная речь, правильное поведение и правильный образ жизни.
Этап сосредоточения, заключающий в себе правильное усердие, правильное памятование, правильное сосредоточение…
Раджив хотел продолжить, но я остановила его – урока о религиях Индии мне на всю оставшуюся жизнь хватило.
К вечеру мы достигли храма.
- Где она может быть? – спросил Джек матроса.
- Скорее всего, в саду.
Re: Nastia - Энн
Мы залезли на высокую стену. В саду было уже тихо. Я огляделась. В дальнем углу сада я увидела женскую фигуру в ослепительно-белом сари. Она сидела в позе лотоса со свечой на голове.
- Она занимается йогой. – шепотом заметил Раджив. – Именно благодаря ей можно достичь правильного усердия.
Мы подошли к ней.
- Дэви. – тихо позвала я ее.
Она не шевелилась.
- Дэви! – громче крикнула я, отчего в сад заглянул мужчина в такой же белой одежде.
- Н-да, словно в обмороке. – заметил Барбосса.
- Бесполезно что-либо делать. Ее душа где-то витает, и если ее раньше времени вывести из транса, она может не успеть вернуться.
Джек посмотрел на него своим взглядом, означавшим: «Bambino!», и спрыгнул вниз. Бесцеремонно подойдя к Дэв, он с силой тряхнул ее за плечо.
- Джани! – позвал он ее. – Джани!
Девушка вздрогнула и подняла голову, отчего на траву упала свеча.
- Мисс Джани, вы забыли свои прямые обязанности! – серьезно заговорил он. – Вместо того, чтобы опекать и сторожить нашего очень старого знакомого старпома Гектора, вы позволяете себе заниматься неизвестно чем! Назначаю вам в наказание 3 ночные вахты вне очереди!
- Джек, я никогда не смогу освободиться от Кармы! – с тоской заговорила она. Я не могла узнать ее голос, он стал тусклым, безжизненным. – Мне придется вновь и вновь перерождаться для новой жизни!
- Когда ты сидела в тюрьмах и инквизиторских, этот вопрос тебя как-то мало интересовал. – он взял ее за плечи и посмотрел ей в глаза. – А, по-моему, это не так уж и плохо – стать как бессмертным, как Дэйви Джонс (правда, от его бороды я не в восторге).
- Ничего ты не понимаешь! – разочарованно сказала Дэв и громко разрыдалась, так что пришлось Джеку закрыть ей рот рукой.
- Как хорошо-то! – он завернул ей лицо в свободный конец - Как хорошо-то! – он завернул ей лицо в свободный конец сари, и устало проронил. – Истерика, залегай тебя кальмар. – Послушай, Джани, - сказал Джек минут через пять, - мы тут не в Ост-Индской тюрьме у Бекетта в гостях. Попрошу, цыпа, подняться и пойти в Ченнай.
- Нет, нет, Джек. – покачала головой цыганка.
- Ни нет, а да! – он, не тратя времени на пустые разговоры, перебросил ее через плечо и перелез через стену.
- Почему ты все время называешь ее Джани? – удивленно спросила я, пока мы пытались убраться оттуда подальше.
- Когда она впервые, на мою голову, оказалась на борту «Черной Жемчужины», ее звали Джани.* Это только потом ее все стали метко наименовать Дэв.
К полудню мы оказались в предместьях Ченная. К тому времени сформировалось три блока: наш блок, куда входили Маркизы Аль-Фашшар и Бекий (точнее их заместители за смертью их самих), блок Хьюго Харви уже без Джека Воробья, но с заместителем Диего Риверо, а также блок братьев Фэнь с Вали Айдаром и Матиашем.
Оставив союзников на главной площади, я отправилась к себе на корабль. Там все было на редкость спокойно. Тирсо уже совсем оправился от раны.
Придя в свою каюту, я с удовольствием растянулась на своей постели и заснула, забыв об опасностях и пиратах. Мне снилась далекая Англия, мои детские друзья, море, Порт-Роял, Мадагаскар, Коморские острова…
Наутро меня поднял дико визжавший Ингленд, дерущийся с Катлером с криками: «Долой Ост-Индскую компанию! Лорда Бекетта на корм акулам!»
Когда я вышла на палубу, там царило оживление.
- Что случилось? – спросила я Йозефа.
- Тирсо хочет отомстить Дэв. – смиренно сказал он.
- Что?! – я подскочила. Нужно было срочно действовать. – Гарри, - крикнула я нашему юнге, - беги к английской части города. Там найдешь притон «Красный Лотос», в нем – двух англичан, один в большой шляпе и с непременным яблоком в руках, другой – что-то среднее между цыганом и турком, его все время будто качает морская волна. Скажешь, свистать всех наверх, джайниский храм. Понял?
Юнгу как ветром сдуло. Между тем Гарсиа собирал людей:
- С нами пойдут Зяблик, Камбала, Энни, Матиас, Ямамбо, Ральф, Джон и Хосе. Остальные ждут здесь.
Мы сошли на берег. Я мечтала только об одном, чтобы Гарри успел предупредить Барбоссу и Джека. Хотя они могли уже и подраться. Ну, зачем им один корабль? Разве нельзя найти какой-нибудь другой повод недолюбливать друг друга.
Наконец мы оказались перед домом Дэв.
_____________________________
* Милая (-ый) или госпожа (сударыня)
- Она занимается йогой. – шепотом заметил Раджив. – Именно благодаря ей можно достичь правильного усердия.
Мы подошли к ней.
- Дэви. – тихо позвала я ее.
Она не шевелилась.
- Дэви! – громче крикнула я, отчего в сад заглянул мужчина в такой же белой одежде.
- Н-да, словно в обмороке. – заметил Барбосса.
- Бесполезно что-либо делать. Ее душа где-то витает, и если ее раньше времени вывести из транса, она может не успеть вернуться.
Джек посмотрел на него своим взглядом, означавшим: «Bambino!», и спрыгнул вниз. Бесцеремонно подойдя к Дэв, он с силой тряхнул ее за плечо.
- Джани! – позвал он ее. – Джани!
Девушка вздрогнула и подняла голову, отчего на траву упала свеча.
- Мисс Джани, вы забыли свои прямые обязанности! – серьезно заговорил он. – Вместо того, чтобы опекать и сторожить нашего очень старого знакомого старпома Гектора, вы позволяете себе заниматься неизвестно чем! Назначаю вам в наказание 3 ночные вахты вне очереди!
- Джек, я никогда не смогу освободиться от Кармы! – с тоской заговорила она. Я не могла узнать ее голос, он стал тусклым, безжизненным. – Мне придется вновь и вновь перерождаться для новой жизни!
- Когда ты сидела в тюрьмах и инквизиторских, этот вопрос тебя как-то мало интересовал. – он взял ее за плечи и посмотрел ей в глаза. – А, по-моему, это не так уж и плохо – стать как бессмертным, как Дэйви Джонс (правда, от его бороды я не в восторге).
- Ничего ты не понимаешь! – разочарованно сказала Дэв и громко разрыдалась, так что пришлось Джеку закрыть ей рот рукой.
- Как хорошо-то! – он завернул ей лицо в свободный конец - Как хорошо-то! – он завернул ей лицо в свободный конец сари, и устало проронил. – Истерика, залегай тебя кальмар. – Послушай, Джани, - сказал Джек минут через пять, - мы тут не в Ост-Индской тюрьме у Бекетта в гостях. Попрошу, цыпа, подняться и пойти в Ченнай.
- Нет, нет, Джек. – покачала головой цыганка.
- Ни нет, а да! – он, не тратя времени на пустые разговоры, перебросил ее через плечо и перелез через стену.
- Почему ты все время называешь ее Джани? – удивленно спросила я, пока мы пытались убраться оттуда подальше.
- Когда она впервые, на мою голову, оказалась на борту «Черной Жемчужины», ее звали Джани.* Это только потом ее все стали метко наименовать Дэв.
К полудню мы оказались в предместьях Ченная. К тому времени сформировалось три блока: наш блок, куда входили Маркизы Аль-Фашшар и Бекий (точнее их заместители за смертью их самих), блок Хьюго Харви уже без Джека Воробья, но с заместителем Диего Риверо, а также блок братьев Фэнь с Вали Айдаром и Матиашем.
Оставив союзников на главной площади, я отправилась к себе на корабль. Там все было на редкость спокойно. Тирсо уже совсем оправился от раны.
Придя в свою каюту, я с удовольствием растянулась на своей постели и заснула, забыв об опасностях и пиратах. Мне снилась далекая Англия, мои детские друзья, море, Порт-Роял, Мадагаскар, Коморские острова…
Наутро меня поднял дико визжавший Ингленд, дерущийся с Катлером с криками: «Долой Ост-Индскую компанию! Лорда Бекетта на корм акулам!»
Когда я вышла на палубу, там царило оживление.
- Что случилось? – спросила я Йозефа.
- Тирсо хочет отомстить Дэв. – смиренно сказал он.
- Что?! – я подскочила. Нужно было срочно действовать. – Гарри, - крикнула я нашему юнге, - беги к английской части города. Там найдешь притон «Красный Лотос», в нем – двух англичан, один в большой шляпе и с непременным яблоком в руках, другой – что-то среднее между цыганом и турком, его все время будто качает морская волна. Скажешь, свистать всех наверх, джайниский храм. Понял?
Юнгу как ветром сдуло. Между тем Гарсиа собирал людей:
- С нами пойдут Зяблик, Камбала, Энни, Матиас, Ямамбо, Ральф, Джон и Хосе. Остальные ждут здесь.
Мы сошли на берег. Я мечтала только об одном, чтобы Гарри успел предупредить Барбоссу и Джека. Хотя они могли уже и подраться. Ну, зачем им один корабль? Разве нельзя найти какой-нибудь другой повод недолюбливать друг друга.
Наконец мы оказались перед домом Дэв.
_____________________________
* Милая (-ый) или госпожа (сударыня)
Re: Nastia - Энн
Матиас одним движением вышиб дверь, а Зяблик и Камбала с ходу пристрелили всех четверых спутников Дэв.
Она не проявила никаких признаков испуга и спокойно поднялась со своего места. Матиас непринужденно подошел к ней и приставил дуло пистолета к ее лбу…
Мое сердце замерло от ужаса.
Настала гробовая тишина.
Я видела, что Гарсиа был непоколебим, да и Дэв это прекрасно понимала. Она спокойно ждала, когда Тирсо прикажет выстрелить ей в лоб…
Контрабандист слегка кивнул головой… Матиас взвел курок…
Вдруг раздался оглушительный выстрел…
Когда рассеялся дым, на полу с простреленной головой лежал Матиас, а около Дэв во всеоружии стояли Барбосса и Джек.
Мешкать было нечего. Раздав по пуле в спину Зяблику и Камбале, я, выхватив шпагу, перешла на их сторону.
- Я вижу, что вечер перестает быть скучным. – заметил Барбосса, делая резкий выпад.
Подобной драки не было в Индии со времен династии Великих Моголов (во всяком случае, мы извели приличную порцию пороха и пуль, не говоря уже о шпажных ранениях).
Дэв с удивительной легкостью расправлялась с четырьмя аргонцами Тирсо при помощи двух небольших кинжалов. Я и Джек пытались добить одного чересчур крепкого ирландца, который, как мы его не били, поднимался вновь и вновь. К нам на помощь пришел Барбосса, выкинув его в окно. Тут свет над нашими головами куда-то исчез. Я нервно глотнула – над нами стоял Крошка Чак (это явная параллель с Крошкой Джоном). Как истинная пиратка, Моя Светлость спряталась за спинами двух капитанов одного корабля, не смея представить, что будет, если они оба отправятся в мир иной.
Где-то у самого уха пролетела пуля, я оглянулась. У порога сидел лемур Катлер и стрелял(!) из пистолетов Матиаса.
- Взять его, Катлер! – крикнула я.
Мой лемур, должна с гордостью признаться, очень хорошо кусается и крайне любит это дело. Мне страшно говорить, что стало с лицом Крошки Чака. Но что поделаешь – a la guerre comme a la guerre*.
Минут через пять одни убежали, другие уже больше никогда не смогут бегать. Я докончила последнего и оглянулась. Друг напротив друга стояли Дэв и Тирсо. Она лишь с упреком смотрела на него, не зная, что сказать, и он осознавал это.
- Слов не надо. - тихо сказал он. – Я готов.
Дэв побледнела. Она подняла с пола пистолет, зарядила его и направила на Тирсо. Он был спокоен, как и она десять минут назад.
- Помнишь, - вдруг сказал контрабандист, - нашу первую встречу?
Она удивленно посмотрела на него.
- Нашу первую встречу, там, у собора Санта Мария де ла Седе? Тогда ты была в красном платье и белой мантилье с цветами апельсина в руках. Ты смеялась и болтала с миньонами**, а топом подошла ко мне и спросила: «Бахи?».
Тут я заметила, как Гарсиа понемногу стал вынимать короткий нож, частого спутника андалузсца. Казалось, Дэв этого не замечала…
Вдруг грянул взрыв. Среди дыма и огня послышалась чужая речь.
- Это Раганза Афюн! Принесла его нелегкая. – сказал, поднимаясь, Джек и добавил. – Ну-у, сейчас начнется.
Но пират ошибся. В проеме от взрыва показалось человек двадцать. Впереди них стоял молодой человек лет двадцати пяти. Он вбежал в то, что осталось от дома, предварительно споткнувшись о мертвое тело Тирсо, и громко спросил на прескверном английском:
- Кто здесь эта продажная английская Кали Дэв?
- Кали Дэв это я. – ответила она, заулыбавшись своей магической улыбкой.
Индус оторопел, увидев красивую индуску в ярко-голубом сари.
- А вы, вы Раганза Афюн? – и она рассмеялась заливным звонким смехом.
Раганза окончательно растерялся и остановился, как вкопанный. Дэв засмеялась еще звонче и подошла к нему.
- Вы что-то хотели мне сказать? – спросила она, заглядывая в глаза.
- Не..нет..Да. - он покраснел до кончиков ушей.
- Все, парень идет ко дну. – заметил мне на ухо Барбосса.
Капитан «Черной Жемчужины» оказался прав. Дэв удалось так очаровать Раганзу Афюна, что он вовсе отказался от своих намерений в пользу девушки. Он бегал за ней как привязанный, что крайне раздражало Джека Воробья.
Прошли еще две недели. Приближались сроки, отведенные Уложением.
Утром меня подняла Дэв.
- Вставай, канарейка!
- Разрази тебя гром! – недовольно заявил Ингленд.
- Тебя тоже. – бросила через плечо цыганка и продолжала. – Пришли люди от Хью Харви.
Я подскочила.
- Да-да, канарейка. Видно его дела стали совсем плохи без Джека. Он ждет нас в храме Кришны.
Через полчаса я, цыганка, Барбосса и Воробей направились на встречу с сэром Харви. Дэв, по-видимому, был хорошо знаком этот путь.
Храм Кришны находился за чертой города, в милях пяти-шести от последней хижины, в джунглях.
Нас встретили браманы. Дэв сказала им что-то на хинди, они, засуетившись, провели нас вглубь храма. Там было еще темней (все храмы индуистов не освещаются внутри ничем), свет проникал лишь через приоткрытую заднюю дверь. В полусумраке мы различили фигуры людей Хьюго.
- Мы пришли, как вы просили, одни. – сказала Дэв.
- За что мы благодарим вас, миледи. Мы хотим от вас справедливого решения. – ответил Харви.
Дэв удивленно подняла брови:
- Справедливого? И где же вы хотите найти справедливость? Вы – пират, я – горожанка Ночного Ченная.
- Однако, миссис…
- Мисс. – поправила я.
- Ах, да, мисс. – улыбнулся Хьюго. – Ваши люди наобещали всего, что только можно моему человеку и сбили его с верного пути…
Если честно, мне уже стало все это не нравиться. Что-то уж очень смешной получался повод…
- Сэр, это был его личный выбор. – отрезала Дэв. – Считаю претензии необоснованными. Это все?
«Интересно, где она научилась светскому разговору?» - подумала я.
- Нет, не все. Я долго думал над бегством моего не просто подопечного, но друга…
«Уж не Джека ли Воробья?» - усмехнулась я в мыслях.
- …И решил, что он был отчасти прав.
- Неужели? – рассмеялся Барбосса.
- Да, сэр, да. Поскольку я, на данный момент, всеми покинут, решаюсь подчиниться Вам, мисс Дейва.
- Дэв. – поправил Джек.
Цыганка странно оглянулась по сторонам, ища чего-то. Потом, почувствовав, что все ждут ее ответа, быстро сказала:
- Я польщена вашим выбором. При каких условиях вы входите в наш союз?
- Условия ничтожны: 60 процентов всей прибыли.
У Джека перехватило дыхание: «друг» галантно обошел его в наглости.
- Никак не больше 45.
- Хорошо, я согласен.
Мы удивленно переглянулись.
- Вот мое соглашение, - продолжал Хью, доставая бумагу, - Джек, будь умницей, передай его мисс Дэв.
Воробей, покачиваясь, подошел к Харви. Неожиданно Дэв крикнула:
- Джек! – и схватив за шиворот меня и Барбоссу, почти поволокла наружу.
В то же мгновение раздался оглушительный взрыв. Нас ударной волной отбросило за ярд от храма. Через мгновенье Дэв вскочила на ноги, оглянулась и каким-то надрывным, отчаянным голосом вновь закричала:
- Джек!
Она рванулась к храму, но Барбосса, успевший подняться, крепко схватил ее за руку. Тут же раздался второй взрыв, вспыхнул пожар.
Цыганка, не отводя взгляда от полыхающих развалин, медленно присела на корточки и безжизненно опустила голову, обвив колени руками. В моей душе все болезненно сжалось. Но его не было.
Джек Воробей, барон Карибского моря, не успел выбраться из завалов и погиб в огне, под обломками древнего индуистского святилища.
Так она просидела минуты три. Потом рывком встала и быстро пошла прочь от этого места, на ходу натянув на голову свободный конец сари, наподобие испанской мантильи, закрывающей верхнюю часть лица. Мы направились за ней.
Она не проявила никаких признаков испуга и спокойно поднялась со своего места. Матиас непринужденно подошел к ней и приставил дуло пистолета к ее лбу…
Мое сердце замерло от ужаса.
Настала гробовая тишина.
Я видела, что Гарсиа был непоколебим, да и Дэв это прекрасно понимала. Она спокойно ждала, когда Тирсо прикажет выстрелить ей в лоб…
Контрабандист слегка кивнул головой… Матиас взвел курок…
Вдруг раздался оглушительный выстрел…
Когда рассеялся дым, на полу с простреленной головой лежал Матиас, а около Дэв во всеоружии стояли Барбосса и Джек.
Мешкать было нечего. Раздав по пуле в спину Зяблику и Камбале, я, выхватив шпагу, перешла на их сторону.
- Я вижу, что вечер перестает быть скучным. – заметил Барбосса, делая резкий выпад.
Подобной драки не было в Индии со времен династии Великих Моголов (во всяком случае, мы извели приличную порцию пороха и пуль, не говоря уже о шпажных ранениях).
Дэв с удивительной легкостью расправлялась с четырьмя аргонцами Тирсо при помощи двух небольших кинжалов. Я и Джек пытались добить одного чересчур крепкого ирландца, который, как мы его не били, поднимался вновь и вновь. К нам на помощь пришел Барбосса, выкинув его в окно. Тут свет над нашими головами куда-то исчез. Я нервно глотнула – над нами стоял Крошка Чак (это явная параллель с Крошкой Джоном). Как истинная пиратка, Моя Светлость спряталась за спинами двух капитанов одного корабля, не смея представить, что будет, если они оба отправятся в мир иной.
Где-то у самого уха пролетела пуля, я оглянулась. У порога сидел лемур Катлер и стрелял(!) из пистолетов Матиаса.
- Взять его, Катлер! – крикнула я.
Мой лемур, должна с гордостью признаться, очень хорошо кусается и крайне любит это дело. Мне страшно говорить, что стало с лицом Крошки Чака. Но что поделаешь – a la guerre comme a la guerre*.
Минут через пять одни убежали, другие уже больше никогда не смогут бегать. Я докончила последнего и оглянулась. Друг напротив друга стояли Дэв и Тирсо. Она лишь с упреком смотрела на него, не зная, что сказать, и он осознавал это.
- Слов не надо. - тихо сказал он. – Я готов.
Дэв побледнела. Она подняла с пола пистолет, зарядила его и направила на Тирсо. Он был спокоен, как и она десять минут назад.
- Помнишь, - вдруг сказал контрабандист, - нашу первую встречу?
Она удивленно посмотрела на него.
- Нашу первую встречу, там, у собора Санта Мария де ла Седе? Тогда ты была в красном платье и белой мантилье с цветами апельсина в руках. Ты смеялась и болтала с миньонами**, а топом подошла ко мне и спросила: «Бахи?».
Тут я заметила, как Гарсиа понемногу стал вынимать короткий нож, частого спутника андалузсца. Казалось, Дэв этого не замечала…
Вдруг грянул взрыв. Среди дыма и огня послышалась чужая речь.
- Это Раганза Афюн! Принесла его нелегкая. – сказал, поднимаясь, Джек и добавил. – Ну-у, сейчас начнется.
Но пират ошибся. В проеме от взрыва показалось человек двадцать. Впереди них стоял молодой человек лет двадцати пяти. Он вбежал в то, что осталось от дома, предварительно споткнувшись о мертвое тело Тирсо, и громко спросил на прескверном английском:
- Кто здесь эта продажная английская Кали Дэв?
- Кали Дэв это я. – ответила она, заулыбавшись своей магической улыбкой.
Индус оторопел, увидев красивую индуску в ярко-голубом сари.
- А вы, вы Раганза Афюн? – и она рассмеялась заливным звонким смехом.
Раганза окончательно растерялся и остановился, как вкопанный. Дэв засмеялась еще звонче и подошла к нему.
- Вы что-то хотели мне сказать? – спросила она, заглядывая в глаза.
- Не..нет..Да. - он покраснел до кончиков ушей.
- Все, парень идет ко дну. – заметил мне на ухо Барбосса.
Капитан «Черной Жемчужины» оказался прав. Дэв удалось так очаровать Раганзу Афюна, что он вовсе отказался от своих намерений в пользу девушки. Он бегал за ней как привязанный, что крайне раздражало Джека Воробья.
Прошли еще две недели. Приближались сроки, отведенные Уложением.
Утром меня подняла Дэв.
- Вставай, канарейка!
- Разрази тебя гром! – недовольно заявил Ингленд.
- Тебя тоже. – бросила через плечо цыганка и продолжала. – Пришли люди от Хью Харви.
Я подскочила.
- Да-да, канарейка. Видно его дела стали совсем плохи без Джека. Он ждет нас в храме Кришны.
Через полчаса я, цыганка, Барбосса и Воробей направились на встречу с сэром Харви. Дэв, по-видимому, был хорошо знаком этот путь.
Храм Кришны находился за чертой города, в милях пяти-шести от последней хижины, в джунглях.
Нас встретили браманы. Дэв сказала им что-то на хинди, они, засуетившись, провели нас вглубь храма. Там было еще темней (все храмы индуистов не освещаются внутри ничем), свет проникал лишь через приоткрытую заднюю дверь. В полусумраке мы различили фигуры людей Хьюго.
- Мы пришли, как вы просили, одни. – сказала Дэв.
- За что мы благодарим вас, миледи. Мы хотим от вас справедливого решения. – ответил Харви.
Дэв удивленно подняла брови:
- Справедливого? И где же вы хотите найти справедливость? Вы – пират, я – горожанка Ночного Ченная.
- Однако, миссис…
- Мисс. – поправила я.
- Ах, да, мисс. – улыбнулся Хьюго. – Ваши люди наобещали всего, что только можно моему человеку и сбили его с верного пути…
Если честно, мне уже стало все это не нравиться. Что-то уж очень смешной получался повод…
- Сэр, это был его личный выбор. – отрезала Дэв. – Считаю претензии необоснованными. Это все?
«Интересно, где она научилась светскому разговору?» - подумала я.
- Нет, не все. Я долго думал над бегством моего не просто подопечного, но друга…
«Уж не Джека ли Воробья?» - усмехнулась я в мыслях.
- …И решил, что он был отчасти прав.
- Неужели? – рассмеялся Барбосса.
- Да, сэр, да. Поскольку я, на данный момент, всеми покинут, решаюсь подчиниться Вам, мисс Дейва.
- Дэв. – поправил Джек.
Цыганка странно оглянулась по сторонам, ища чего-то. Потом, почувствовав, что все ждут ее ответа, быстро сказала:
- Я польщена вашим выбором. При каких условиях вы входите в наш союз?
- Условия ничтожны: 60 процентов всей прибыли.
У Джека перехватило дыхание: «друг» галантно обошел его в наглости.
- Никак не больше 45.
- Хорошо, я согласен.
Мы удивленно переглянулись.
- Вот мое соглашение, - продолжал Хью, доставая бумагу, - Джек, будь умницей, передай его мисс Дэв.
Воробей, покачиваясь, подошел к Харви. Неожиданно Дэв крикнула:
- Джек! – и схватив за шиворот меня и Барбоссу, почти поволокла наружу.
В то же мгновение раздался оглушительный взрыв. Нас ударной волной отбросило за ярд от храма. Через мгновенье Дэв вскочила на ноги, оглянулась и каким-то надрывным, отчаянным голосом вновь закричала:
- Джек!
Она рванулась к храму, но Барбосса, успевший подняться, крепко схватил ее за руку. Тут же раздался второй взрыв, вспыхнул пожар.
Цыганка, не отводя взгляда от полыхающих развалин, медленно присела на корточки и безжизненно опустила голову, обвив колени руками. В моей душе все болезненно сжалось. Но его не было.
Джек Воробей, барон Карибского моря, не успел выбраться из завалов и погиб в огне, под обломками древнего индуистского святилища.
Так она просидела минуты три. Потом рывком встала и быстро пошла прочь от этого места, на ходу натянув на голову свободный конец сари, наподобие испанской мантильи, закрывающей верхнюю часть лица. Мы направились за ней.
Re: Nastia - Энн
Идти было невыразимо тяжело и каждый понимал почему. Я интуитивно чувствовала, что Дэв беззвучно плачет. Барбосса угрюмо брел за ней: несмотря на их многолетнюю вражду из-за «Черной Жемчужины», ему было жаль смерти Джека. Я сама вспоминала нашу первую встречу на «Марии Стюарт», его «цыпу», шутки, покачивающуюся походку, искристые кошачьи глаза, его усмешку…
Мы сидели в каюте «Черной Жемчужины» и молчали. Дэв безжизненно смотрела в одну точку, я пыталась вымерить дальнейший курс своей шхуны, Барбосса нервно ел со стола яблоки.
- Барбосса, Вам плохо не станет? – заметила я мимоходом. – Вы уже кварт десять умяли.
- Когда я ем – я живу. – ответил капитан «Черной Жемчужины».
Дэв с силой ударила по столу.
- Все хватит! Пусть мертвые пребывают с мертвыми, а живые с живыми. Завтра истекает трехмесячный срок, и я буду Королевой Арго!
На следующий день, лишь только пробило полночь, мы были в заброшенном буддистском храме. Все было, как и в прошлый раз, только нас самих было намного меньше. В борьбе погибли Бекий, Диего Риверо, Аль-Фашшар, Хью Харви, Тирсо Гарсиа, Джек Воробей…
Мы сидели на круглом ковре Совета и молчали. Дэв сидела в густо-черном сари с яркой серебряной отделкой и тихо поигрывала браслетами, напротив расположился Ляо Фэнь, разглядывавший свой красивый меч.
Ударили в гонг, на «остров» вышел высокий монах-буддист.
- Итак, прошли три месяца, означенные в Уложении, как испытательные. Сеньоры Маркизы, кто те двое?
Со своего места поднялся Барбосса.
- Маркиза Ченнайская и Суматрийская Кали Дэв и Маркиз Сингапурский Ляо Фэнь.
- Прошу всех уйти с ковра Совета и оставить наедине одних претендентов.
Уходя, я, быть может, в последний раз взглянула на Дэв. Она была бледна, как смерть, до странности спокойна. Цыганка не спала в эту ночь, я была уверена. В ее глазах горело только одно – желание выжить всем смертям назло.
- Он убьет ее! – взволнованно шепнул мне Раганза.
- Не думаю. Дэв столько раз выходила из опасности живой… Хотя, пусть будет, как угодно Карме. – добавила я.
Настала тишина. Вдруг поднялся один из старейшин.
- Маркизы! Вы должны вступить в поединок, в котором один из вас погибнет. Обнажите мечи! Да будет так, как угодно Варуне!
- Варуна – бог всего живущего на земле. – пояснил Раганза.
Оба противника вынули оружие и схватились в смертельном поединке. Ляо с необыкновенной скоростью наносил удары, Дэв еще быстрее их отражала. Она будто превратилась в длинного черного нага и вся извивалась, неся с собой кровопролитие.
- Нет, я больше не могу. – громко выдохнул Раганза и отвернулся. – Мои глаза не могут на это смотреть. Она сумасшедшая.
- Нет, компаньоне, она не сумасшедшая. Ее имя Кали.
Между тем Дэв получила первую рану, кровь обагрила сари на спине. Цыганка намного покачнулась, но тут же с новой силой бросилась на китайца.
- Бешенная. – односложно заметила госпожа Цзын.
Они были прекрасны. Ляо, как дракон в своем красном халате, налетал на изворотливого черного нага, ускользавшего от его смертоносных крыльев. Мое сердце замерло: никогда еще я не видела подобной схватки, где оба противника не дерутся между собой, а танцуют захватывающий Танец Смерти…
Дэв приглушенно вскрикнула - на груди заалела полоска.
- Еще дюйма на два повыше и она бы отчалила на тот свет. – выдохнул Вали Айдар.
Цыганка на мгновение остановилась и присела на одно колено.
«Неужели отступила?» - промелькнуло в моей голове, но Дэв поднялась и подлетела к Фэню.
Не давая ему ни одной секунды, она завертелась, как шар, сверкая мечом на колеблющемся свету светильников. Китаец явно не ожидал этого и стал отступать.
Еще мгновение и он присел на раненную ногу… Дэв подскочила и опрокинула его на спину.
- Моли прощения или сейчас же отправишься к праотцам!
Он еле заметно наклонил голову и закрыл глаза. Дэв прыжком поднялась и пошла через перекидной мостик к месту, где сидели старейшины. Вдруг Ляо Фэнь подскочил и бросил в цыганку свой меч. В долю секунды он постиг девушки…и зазвенел о лопасть ее меча. Увидев, что цель не достигнута и цыганка жива, китаец попробовал бежать по противоположному мостику, но Карма постигла его и уже развела над ним свои огромные крылья. Удар Дэв был холоден и точен. Она на глаз рассчитала траекторию его пути и с силой кинула меч. Ляо Фэнь не успел добежать до конца моста и упал на руки брата.
Все выдохнули, а Дэв спокойно подошла к старейшинам и опустилась перед ними на колени.
- Свершилось. – хором ответили старейшины и поднялись со своих мест.
К Дэв подбежали девушки в розовых сари, и надели на нее великолепные золотые украшения, в растрепавшиеся волосы вплели цветы белого лотоса.
- Нам пора. – сказал Барбосса и направился к ней.
Старейшины подвели Дэв к огромному Будде, мы встали за ними.
- Как джайнитка, Дэв поклоняется Будде, как человеку, достигшему блаженной нирваны. – пояснил Раганза. – Если бы она была кришнаиткой или сиваиткой, тогда бы эту церемонию отменили.
Между тем девушка встала на одно колено и, сложив молитвенно руки, замерла в тихой молитве. Двое старейшин обнесли ее благовониями, третий обрызгал каким-то ароматическим веществом.
В толпе запели.
- Это древняя песня Королевства коротких кинжалов Арго. – тихо сказал Барбосса. – Она настолько древняя, что поется на арабском языке.
- Вам, как видно, не в первый раз приходится возводить на трон Королей Ночных Городов. – заметила я.
- На моем веку присутствовал при короновании семи.
- Семи?!
- Да, они не то, что пиратские Бароны – живут до тех пор, пока всем не надоедят. Они умирают очень быстро и, как правило, насильственно.
Я с тревогой подумала, какой век отмерен Дэв. Неужели ей осталось жить всего лет семь – девять?
Тем временем Дэв поднялась с колен и величаво пошла опять на «остров». Вокруг нее поставили курильницы, в толпе зажгли взятые неизвестно откуда свечи. Заиграла приятная музыка.
Дэв встала лицом к Будде. К ней навстречу направились две девушки, несшие прекрасную корону из золота, драгоценных камней и подвесок по бокам из разноцветного хрусталя. Один из старейшин захотел взять его, но Дэв тихо что-то сказала. Одна из девушек подбежала к нам.
- Джан Дэв просит Энниту Кучилло. – поспешно сказала она. – Ей оказывается особая честь – она наденет корону на джан Дэв.
Я с замиранием сердца подошла к цыганке.
________________________________
* На войне как на войне.
** Род вольнонаемной полиции в Испании.
Мы сидели в каюте «Черной Жемчужины» и молчали. Дэв безжизненно смотрела в одну точку, я пыталась вымерить дальнейший курс своей шхуны, Барбосса нервно ел со стола яблоки.
- Барбосса, Вам плохо не станет? – заметила я мимоходом. – Вы уже кварт десять умяли.
- Когда я ем – я живу. – ответил капитан «Черной Жемчужины».
Дэв с силой ударила по столу.
- Все хватит! Пусть мертвые пребывают с мертвыми, а живые с живыми. Завтра истекает трехмесячный срок, и я буду Королевой Арго!
На следующий день, лишь только пробило полночь, мы были в заброшенном буддистском храме. Все было, как и в прошлый раз, только нас самих было намного меньше. В борьбе погибли Бекий, Диего Риверо, Аль-Фашшар, Хью Харви, Тирсо Гарсиа, Джек Воробей…
Мы сидели на круглом ковре Совета и молчали. Дэв сидела в густо-черном сари с яркой серебряной отделкой и тихо поигрывала браслетами, напротив расположился Ляо Фэнь, разглядывавший свой красивый меч.
Ударили в гонг, на «остров» вышел высокий монах-буддист.
- Итак, прошли три месяца, означенные в Уложении, как испытательные. Сеньоры Маркизы, кто те двое?
Со своего места поднялся Барбосса.
- Маркиза Ченнайская и Суматрийская Кали Дэв и Маркиз Сингапурский Ляо Фэнь.
- Прошу всех уйти с ковра Совета и оставить наедине одних претендентов.
Уходя, я, быть может, в последний раз взглянула на Дэв. Она была бледна, как смерть, до странности спокойна. Цыганка не спала в эту ночь, я была уверена. В ее глазах горело только одно – желание выжить всем смертям назло.
- Он убьет ее! – взволнованно шепнул мне Раганза.
- Не думаю. Дэв столько раз выходила из опасности живой… Хотя, пусть будет, как угодно Карме. – добавила я.
Настала тишина. Вдруг поднялся один из старейшин.
- Маркизы! Вы должны вступить в поединок, в котором один из вас погибнет. Обнажите мечи! Да будет так, как угодно Варуне!
- Варуна – бог всего живущего на земле. – пояснил Раганза.
Оба противника вынули оружие и схватились в смертельном поединке. Ляо с необыкновенной скоростью наносил удары, Дэв еще быстрее их отражала. Она будто превратилась в длинного черного нага и вся извивалась, неся с собой кровопролитие.
- Нет, я больше не могу. – громко выдохнул Раганза и отвернулся. – Мои глаза не могут на это смотреть. Она сумасшедшая.
- Нет, компаньоне, она не сумасшедшая. Ее имя Кали.
Между тем Дэв получила первую рану, кровь обагрила сари на спине. Цыганка намного покачнулась, но тут же с новой силой бросилась на китайца.
- Бешенная. – односложно заметила госпожа Цзын.
Они были прекрасны. Ляо, как дракон в своем красном халате, налетал на изворотливого черного нага, ускользавшего от его смертоносных крыльев. Мое сердце замерло: никогда еще я не видела подобной схватки, где оба противника не дерутся между собой, а танцуют захватывающий Танец Смерти…
Дэв приглушенно вскрикнула - на груди заалела полоска.
- Еще дюйма на два повыше и она бы отчалила на тот свет. – выдохнул Вали Айдар.
Цыганка на мгновение остановилась и присела на одно колено.
«Неужели отступила?» - промелькнуло в моей голове, но Дэв поднялась и подлетела к Фэню.
Не давая ему ни одной секунды, она завертелась, как шар, сверкая мечом на колеблющемся свету светильников. Китаец явно не ожидал этого и стал отступать.
Еще мгновение и он присел на раненную ногу… Дэв подскочила и опрокинула его на спину.
- Моли прощения или сейчас же отправишься к праотцам!
Он еле заметно наклонил голову и закрыл глаза. Дэв прыжком поднялась и пошла через перекидной мостик к месту, где сидели старейшины. Вдруг Ляо Фэнь подскочил и бросил в цыганку свой меч. В долю секунды он постиг девушки…и зазвенел о лопасть ее меча. Увидев, что цель не достигнута и цыганка жива, китаец попробовал бежать по противоположному мостику, но Карма постигла его и уже развела над ним свои огромные крылья. Удар Дэв был холоден и точен. Она на глаз рассчитала траекторию его пути и с силой кинула меч. Ляо Фэнь не успел добежать до конца моста и упал на руки брата.
Все выдохнули, а Дэв спокойно подошла к старейшинам и опустилась перед ними на колени.
- Свершилось. – хором ответили старейшины и поднялись со своих мест.
К Дэв подбежали девушки в розовых сари, и надели на нее великолепные золотые украшения, в растрепавшиеся волосы вплели цветы белого лотоса.
- Нам пора. – сказал Барбосса и направился к ней.
Старейшины подвели Дэв к огромному Будде, мы встали за ними.
- Как джайнитка, Дэв поклоняется Будде, как человеку, достигшему блаженной нирваны. – пояснил Раганза. – Если бы она была кришнаиткой или сиваиткой, тогда бы эту церемонию отменили.
Между тем девушка встала на одно колено и, сложив молитвенно руки, замерла в тихой молитве. Двое старейшин обнесли ее благовониями, третий обрызгал каким-то ароматическим веществом.
В толпе запели.
- Это древняя песня Королевства коротких кинжалов Арго. – тихо сказал Барбосса. – Она настолько древняя, что поется на арабском языке.
- Вам, как видно, не в первый раз приходится возводить на трон Королей Ночных Городов. – заметила я.
- На моем веку присутствовал при короновании семи.
- Семи?!
- Да, они не то, что пиратские Бароны – живут до тех пор, пока всем не надоедят. Они умирают очень быстро и, как правило, насильственно.
Я с тревогой подумала, какой век отмерен Дэв. Неужели ей осталось жить всего лет семь – девять?
Тем временем Дэв поднялась с колен и величаво пошла опять на «остров». Вокруг нее поставили курильницы, в толпе зажгли взятые неизвестно откуда свечи. Заиграла приятная музыка.
Дэв встала лицом к Будде. К ней навстречу направились две девушки, несшие прекрасную корону из золота, драгоценных камней и подвесок по бокам из разноцветного хрусталя. Один из старейшин захотел взять его, но Дэв тихо что-то сказала. Одна из девушек подбежала к нам.
- Джан Дэв просит Энниту Кучилло. – поспешно сказала она. – Ей оказывается особая честь – она наденет корону на джан Дэв.
Я с замиранием сердца подошла к цыганке.
________________________________
* На войне как на войне.
** Род вольнонаемной полиции в Испании.
Re: Nastia - Энн
Тут начался своеобразный допрос Дэв.
- Pourqoi nous sommes des freres? – спросил старейшина.
- Puisque ne trouverez chez nous ni le Ciel, ni l`Enfer, ni religion, ni nation.
- Pourqoi mendiants et brigands dansent la meme dance?
- Puisque nous sommes tous des gibiers de potence.
- Pourqoi voleus et tueurs boivent au meme calise?
- Puisque nous sommes tous des repris de justice.
- Pourqoi nous sommes des freres?
- Puisque le sang et le vin ont la meme couleur. – она обернулась ко всем. - Nos oripeaux pour drapeaux!*
- Nos oripeaux pour drapeaux! – откликнулась ей многотысячная толпа.
Люди запели, музыка заиграла с новой силой, в курильницы подбросили ароматической смолы.
Я взяла корону и под общее ликование надела ее на голову нового Короля Кали Дэв…
Празднования шли третий день. Мы сидели в том же буддистском храме, ставшем теперь не просто Дворцом Маркиза, а Дворцом Короля.
Напротив Будды сидела на возвышении Дэв, окруженная благовониями, вся в цветах, рядом с ней по левую руку сидел Барбосса, по правую ваша покорная слуга, рядом со мной расположился Раганза.
Дэв не веселили ни танцовщицы, ни песни, ни цыгане-акробаты. Она даже не снимала своего черного сари. Все попытки Раганзы ее рассмешить кончились неудачей.
- Грустишь о Джеке? – спросила я как можно тише.
Мой голос вывел ее из глубокой задумчивости.
- Ты угадала, канарейка. Кстати, я обещала тебе, что если выживу, ты получишь любую область. Что тебе больше по вкусу: Перу, Карибы, Кастилия, север Африки или Кейптаун?
Я задумалась.
- Можешь занять место Джека, оно ведь пустует. – добавил Барбосса.
Выбор был трудным. Мне нравился юг Африки, но там куча диких племен негров, которыми придется торговать (а для этого нужно с ними воевать), хороши были провинции Перу, но там Анды у самого берега, север Африки меня не привлекал, там очень много мавров, хотя торговля более оживленная, кастильскую землю я уже видеть не могла. Карибы, впрочем тоже недурны, но там Ост-Индская компания… А хотя там красиво, и климат прекрасный…
- Мне по вкусу Карибы. – решила я.
- В каком качестве – земли или воды? – спросил капитан «Жемчужины».
- В качестве воды.
- Тогда Маркизом (тебе в помощь) назначу Вейдомеса. – сказала Дэв и поднялась со своего места. – Мешкать вам нельзя, а то придется еще бороться за собственные земли. Барбосса, - обратилась к нему Королева, - проводишь Баронессу Карибскую до ее законных владений, ты ведь там часто бывал. Кстати, а какое у тебя будет песо?
Я вынула из рубашки маленькую морскую звезду.
- Подарок Киприды. – усмехнулась Дэв, выходя из Дворца.
Было уже темно, моросил мелкий дождь. Мы с Дэв шли впереди, Барбосса, Раганза и Вейдомес сзади.
- Дэви, - нерешительно сказала я.
- Знаю, знаю о чем ты хочешь сказать. Знаешь, до того как решила пойти на встречу с Хью, я не знала, буду ли бороться за королевский титул. Но после всего, что произошло… мне стало абсолютно все равно: умру я через день, или через пять-шесть лет. Круг сансары мне не прервать в этом воплощении, покоя не будет… Мне даже хочется быстрее освободиться от этой оболочки и начать жизнь заново. Я прекрасно знала, что таит в себе звание Королевы, поэтому его и выбрала.
- Скажи, Дэви, зачем ты все время помогала мне, даже когда мы были врагами? – решилась задать ей вопрос, долго мучивший меня.
Она на секунду остановилась:
- Тогда… на площади… Когда ты посмотрела на меня, хитану, отверженную, в твоих глазах светилось сострадание…
От голоса, которым она сказала это, у меня защемило сердце. Я хотела ей сказать…
Но тут нас нагнали мужчины.
- Ваше Величество, - сказал Ванес, - я искренне прошу вас дать мне в удел Перу.
- С какого это галса? – немного надменно спросила Дэв.
- На Карибах меня и так уже ищут лет девять, а в Перу солнце, горы, растения, ламы, в конце концов…
-Охи фило**, мне нужно твое присутствие на островах. Кто-то должен оказывать поддержку Энните Кучилло.
- Дэв… - вступился Раганза.
- А тебя я вообще не спрашиваю. – отрезала Королева. – Пока Ванес я не могу тебе предложить что-нибудь другое.
- Что с вами? – неожиданно спросил Раганза капитана «Жемчужины».
Барбосса сначала изумленно смотрел через мое плечо, а потом громко захохотал.
Я и Дэв оглянулись. Лодки, на которых мы приплыли три дня назад, стояли у берега, «Буревестник» был на месте, «Черной Жемчужины» не было.
Наша реакция была примерно такой же, как и у капитана.
- Джек Воробей! – еле выговорили мы сквозь слезы, ибо никто иной не смог так нагло реквизировать корабль вместе со всей командой.
- Похоже, канарейка, тебе придется отказаться от идеи стать карибской Баронессой. – заметила Дэв.
- Тогда стану карибской Маркизой. – ответила я.
- А мне Перу. – подхватил Вейдомес.
- Придется отдать тебе твое несчастное Перу. – снисходительно сказала Дэв.
- Капитан Энн, мне придется плыть на вашем корабле, за временным неимением своего. – обратился ко мне Барбосса.
- А ты, Дэв? – спросила я.
Она печально улыбнулась:
- Нет, Эннита. Я остаюсь здесь.
- Я отвечаю за ее сохранность. – заверил Раганза.
- Adios! – крикнула я с отчалившей от берега лодки.
Мы поднялись на борт шхуны.
- Палундра! Свистать всех наверх! Поднять якорь, ставить паруса, укрепить стапена, дикель-шкот травить, лево на борт! Шевелитесь, каракатицы полосатые! – отдала я приказ, по привычке встав на капитанский мостик.
Паруса развернулись белыми крыльями на фоне алеющего неба. Дождь прекратился.
- Полный вперед! - я оглянулась.
На берегу стояла Дэв и махала нам рукой. Как-то странно, по-волшебному, стояла она между лиан и пальм в черном сари и белых лотосах. Наверно, так должна была выглядеть жена Сивы, Кали, черная снаружи и добрая внутри.
« Неужели мы больше никогда не увидимся?» - промелькнуло в моей голове.
Долго стояла она в лучах восходящего солнца, пока совсем не исчезла в дымке горизонта…
_________________________________
* - Почему мы все братья?
- Потому что у нас нет ни Неба, ни ада, ни религии, ни национальности.
- Почему нищие и разбойники танцуют один танец?
- Потому что по нам всем плачет виселица.
- Почему воры и убийцы пьют из одной чаши?
- Потому что мы все отведали тюрьмы.
- Почему мы все братья?
- Потому что кровь и вино одного цвета. Наши лохмотья – наши знамена!
** Нет, друг
- Pourqoi nous sommes des freres? – спросил старейшина.
- Puisque ne trouverez chez nous ni le Ciel, ni l`Enfer, ni religion, ni nation.
- Pourqoi mendiants et brigands dansent la meme dance?
- Puisque nous sommes tous des gibiers de potence.
- Pourqoi voleus et tueurs boivent au meme calise?
- Puisque nous sommes tous des repris de justice.
- Pourqoi nous sommes des freres?
- Puisque le sang et le vin ont la meme couleur. – она обернулась ко всем. - Nos oripeaux pour drapeaux!*
- Nos oripeaux pour drapeaux! – откликнулась ей многотысячная толпа.
Люди запели, музыка заиграла с новой силой, в курильницы подбросили ароматической смолы.
Я взяла корону и под общее ликование надела ее на голову нового Короля Кали Дэв…
Празднования шли третий день. Мы сидели в том же буддистском храме, ставшем теперь не просто Дворцом Маркиза, а Дворцом Короля.
Напротив Будды сидела на возвышении Дэв, окруженная благовониями, вся в цветах, рядом с ней по левую руку сидел Барбосса, по правую ваша покорная слуга, рядом со мной расположился Раганза.
Дэв не веселили ни танцовщицы, ни песни, ни цыгане-акробаты. Она даже не снимала своего черного сари. Все попытки Раганзы ее рассмешить кончились неудачей.
- Грустишь о Джеке? – спросила я как можно тише.
Мой голос вывел ее из глубокой задумчивости.
- Ты угадала, канарейка. Кстати, я обещала тебе, что если выживу, ты получишь любую область. Что тебе больше по вкусу: Перу, Карибы, Кастилия, север Африки или Кейптаун?
Я задумалась.
- Можешь занять место Джека, оно ведь пустует. – добавил Барбосса.
Выбор был трудным. Мне нравился юг Африки, но там куча диких племен негров, которыми придется торговать (а для этого нужно с ними воевать), хороши были провинции Перу, но там Анды у самого берега, север Африки меня не привлекал, там очень много мавров, хотя торговля более оживленная, кастильскую землю я уже видеть не могла. Карибы, впрочем тоже недурны, но там Ост-Индская компания… А хотя там красиво, и климат прекрасный…
- Мне по вкусу Карибы. – решила я.
- В каком качестве – земли или воды? – спросил капитан «Жемчужины».
- В качестве воды.
- Тогда Маркизом (тебе в помощь) назначу Вейдомеса. – сказала Дэв и поднялась со своего места. – Мешкать вам нельзя, а то придется еще бороться за собственные земли. Барбосса, - обратилась к нему Королева, - проводишь Баронессу Карибскую до ее законных владений, ты ведь там часто бывал. Кстати, а какое у тебя будет песо?
Я вынула из рубашки маленькую морскую звезду.
- Подарок Киприды. – усмехнулась Дэв, выходя из Дворца.
Было уже темно, моросил мелкий дождь. Мы с Дэв шли впереди, Барбосса, Раганза и Вейдомес сзади.
- Дэви, - нерешительно сказала я.
- Знаю, знаю о чем ты хочешь сказать. Знаешь, до того как решила пойти на встречу с Хью, я не знала, буду ли бороться за королевский титул. Но после всего, что произошло… мне стало абсолютно все равно: умру я через день, или через пять-шесть лет. Круг сансары мне не прервать в этом воплощении, покоя не будет… Мне даже хочется быстрее освободиться от этой оболочки и начать жизнь заново. Я прекрасно знала, что таит в себе звание Королевы, поэтому его и выбрала.
- Скажи, Дэви, зачем ты все время помогала мне, даже когда мы были врагами? – решилась задать ей вопрос, долго мучивший меня.
Она на секунду остановилась:
- Тогда… на площади… Когда ты посмотрела на меня, хитану, отверженную, в твоих глазах светилось сострадание…
От голоса, которым она сказала это, у меня защемило сердце. Я хотела ей сказать…
Но тут нас нагнали мужчины.
- Ваше Величество, - сказал Ванес, - я искренне прошу вас дать мне в удел Перу.
- С какого это галса? – немного надменно спросила Дэв.
- На Карибах меня и так уже ищут лет девять, а в Перу солнце, горы, растения, ламы, в конце концов…
-Охи фило**, мне нужно твое присутствие на островах. Кто-то должен оказывать поддержку Энните Кучилло.
- Дэв… - вступился Раганза.
- А тебя я вообще не спрашиваю. – отрезала Королева. – Пока Ванес я не могу тебе предложить что-нибудь другое.
- Что с вами? – неожиданно спросил Раганза капитана «Жемчужины».
Барбосса сначала изумленно смотрел через мое плечо, а потом громко захохотал.
Я и Дэв оглянулись. Лодки, на которых мы приплыли три дня назад, стояли у берега, «Буревестник» был на месте, «Черной Жемчужины» не было.
Наша реакция была примерно такой же, как и у капитана.
- Джек Воробей! – еле выговорили мы сквозь слезы, ибо никто иной не смог так нагло реквизировать корабль вместе со всей командой.
- Похоже, канарейка, тебе придется отказаться от идеи стать карибской Баронессой. – заметила Дэв.
- Тогда стану карибской Маркизой. – ответила я.
- А мне Перу. – подхватил Вейдомес.
- Придется отдать тебе твое несчастное Перу. – снисходительно сказала Дэв.
- Капитан Энн, мне придется плыть на вашем корабле, за временным неимением своего. – обратился ко мне Барбосса.
- А ты, Дэв? – спросила я.
Она печально улыбнулась:
- Нет, Эннита. Я остаюсь здесь.
- Я отвечаю за ее сохранность. – заверил Раганза.
- Adios! – крикнула я с отчалившей от берега лодки.
Мы поднялись на борт шхуны.
- Палундра! Свистать всех наверх! Поднять якорь, ставить паруса, укрепить стапена, дикель-шкот травить, лево на борт! Шевелитесь, каракатицы полосатые! – отдала я приказ, по привычке встав на капитанский мостик.
Паруса развернулись белыми крыльями на фоне алеющего неба. Дождь прекратился.
- Полный вперед! - я оглянулась.
На берегу стояла Дэв и махала нам рукой. Как-то странно, по-волшебному, стояла она между лиан и пальм в черном сари и белых лотосах. Наверно, так должна была выглядеть жена Сивы, Кали, черная снаружи и добрая внутри.
« Неужели мы больше никогда не увидимся?» - промелькнуло в моей голове.
Долго стояла она в лучах восходящего солнца, пока совсем не исчезла в дымке горизонта…
_________________________________
* - Почему мы все братья?
- Потому что у нас нет ни Неба, ни ада, ни религии, ни национальности.
- Почему нищие и разбойники танцуют один танец?
- Потому что по нам всем плачет виселица.
- Почему воры и убийцы пьют из одной чаши?
- Потому что мы все отведали тюрьмы.
- Почему мы все братья?
- Потому что кровь и вино одного цвета. Наши лохмотья – наши знамена!
** Нет, друг
Re: Nastia - Энн
Плыть до своих владений я решила через Тихий океан и Магелланов пролив.
До сих пор не могу понять, какой слепой назвал этот океан тихим. Таких штормов я не видела еще никогда. Моя шхуна порой шла ко дну, от парусов остались одни воспоминания, не говоря уже о количестве пробоин по бортам. Лишь чудом мне удалось вывести его из полосы бурь. Ванес мне твердил, что если бы не помощь Афродиты Эвплои, то мы бы давно кормили рыб.
- Богиня часто, - говорил он, - после того, как кто-то выдержал ночь в ее храме, подвергала его самым серьезным испытаниям в море. И многие умирали. Тебе везет больше других.
Но на побережье Кальяо я распрощалась с неунывающим критянином Ванесом Вейдомесом. Без него стало как-то тихо, нестерпимо тихо. Берега Латинской Америки были богаты на впечатления, и я, по настойчивым советам капитана Барбоссы, завела дневник. Начиналась весна, время года особенно мне приятное. Через пару месяцев должен был исполниться год, со дня моего побега из отчего дома. Раскаяния не было, все происходившее со мной было настолько захватывающим (хотя бы то же путешествие по джунглям Индии), что я ни за что не променяла эти дни на душный и туманный Лондон.
Однако скоро мы оказались в благодатном месте для расцвета пиратства – Карибском море. Я, скрепя сердце, отдала бескорабельному Барбоссе свой «Буревестник», а сама осталась в столице своих владений – городе Порт-Антонио, что на Ямайке, всего в нескольких днях пути от Порт-Рояла.
Если и есть где-то золотое дно, так это в карибских водах. Я убедилась в этом собственными глазами. Оборот контрабанды с Кейптауном, Кастилией, севером Африки и Индией был стабилен и очень велик. Не всегда хватало на все рук, приходилось какие-то махинации контролировать самостоятельно, я не спала неделями. Свои эмоции я (как воспитательный момент) перестала сдерживать. Мои вспышки гнева и раздражения вошли в пословицу: «Лучше бы голову сшибило, чем мне бы попало от Энн Кучилло».
Однако, несмотря на явные успехи (всего за какие-то три недели я попала под указ о повешении за преступления против короны) мне очень не хватало моря. В те редкие ночи, когда я спала, мне снился мой «Буревестник», буруны, паруса, слышался шорох и качка волн, голос боцмана…
Прошел месяц, другой…Жизнь текла скучная, однотонная…
Но в один прекрасный день мне доложили, что в Порт-Роял скоро пребудет корабль из Англии, который, по их сведениям, будет нагружен до отказа. На этом корабле пребудет невеста нашего нового губернатора, имя которого я так и не смогла выбить из своих подчиненных.
Итак, дело предстояло нешуточное. Несколько сот тысяч фунтов стерлингов - не частая добыча даже в наших благодатных краях. Поэтому я, одевшись поселянкой, сама отправилась в Порт-Роял, взяв с собой самых надежных и бесстрашных аргонцев.
Город совсем не изменился за год. Те же улицы, дома, люди.…Только вот охрана города стала лучше. Меня уже на третьей улице схватили солдаты, так как я «подозрительно похожа на Энн Качила».
Невероятно, меня стали узнавать на улицах, словно я – английская королева!
«Здешняя тюрьма немного чище… правда общество в яванской приятнее. - думала я, осматривая свои апартаменты. – Нет, это просто невыносимо! Я, Маркиза Карибская и Латинская, дожидаюсь допроса уже шестые сутки подряд! Ладно, еще мои подчиненные, но я!»
Тюрьма в Порт-Рояле имела одну особенность – одни камеры были с видами на море, другие - с видом на внутренний двор и рабочие кабинеты губернатора и главы Ост-Индской торговой компании. Мне, по иронии судьбы досталось последнее.
Во двор въехала карета. Из нее вышел мужчина в довольно богатой одежде.
«Скорее всего это губернатор. – решила я. - Ну, покажись нам, солнце наше ясное, будь ты неладен!»
Словно услышав мои слова, он обернулся. Я чуть не закричала от неожиданности – передо мной стоял Катлер Бекетт!
- Милорд, все приготовления к вашей свадьбе почти закончены.
- Мерсер, корабля не видели? – он не заметил меня.
- Нет, милорд. Это и не удивительно, в последнее время плохая погода, почти штормовая.
«Чтоб она продлилась еще недель шесть, Афродита Эвплоя!» - в сердцах подумала я.
- Ясно. Есть что-нибудь новое?
- Да, сэр. Солдаты поймали женщину. У меня есть подозрения, что это легендарная Энн Кучилло.
«Ба, да я стала легендой! Хоть что-то хорошее за сегодняшний день»
- Хорошо, Мерсер. – сказал лорд Бекетт, - я допрошу ее вечером.
Я отпрыгнула от окна. Он будет допрашивать меня вечером! Интересно, а он знает, что Энн Кучилло это я?
Встреча предстояла, как в плохом французском романе. Мысли вертелись в моей голове в ритме очень лихой польки, порой переходящей в галоп. От жары клонило в сон, нестерпимо болела спина: стены в моей камере были сырые, и от них отдавало болотом.
«Еще сюда Дэйви Джонса с его «Летучим Голланцем», Джека и Дэв – и будем настоящий лондонский Бедлам» - неотступно гудело у меня в висках..
- Вот если бы Дэви была здесь! – вздохнула я, вспоминая цыганку. – Она бы мне помогла…она же ведьма… мне кто-то про это говорил…
- Ни кто-то, а я сама. – звонко прозвучало над моей головой по ту сторону решетки
От неожиданности я посмотрела вверх. На окне сидела…Дэв!
- Не надо, аплодисменты и пожелания долгой жизни будут немного позже по пьесе. – сказала она. – Ну, что, махари, сидишь?
- Сижу, а….
- У твоего окна крайне удобное положение: прямо рядом с выступом стены. Очень удобно стоять.
- А…
- Подробности моего появления здесь после. У тебя есть план на счет корабля с невестой губернатора?
- Есть.
- Хороший?
- Надеюсь. Только…
- Это пустяки. Сегодня ночью ты будешь идти по нежному песку Кариб… - посмотрев в мое лицо, она спросила. – Что-то не так? Простудилась?
Вопрос меня рассмешил.
- Не совсем. Этим вечером меня будет допрашивать лорд Бекетт.
- А он… - Дэв не договорила.
Я пожала плечами. Цыганка нахмурилась:
- Почему всегда все так сложно? Ладно, отставить штиль на корабле, сейчас все устроим. Жди меня. – и она спрыгнула с высоты трех этажей.
Через несколько минут цыганка стояла в дверях моей камеры.
- Быстро раздевайся! – скомандовала она.
- А-а…
- Делай, что говорят. Я пойду навестить нашего старого друга.
- Но он должен допросить меня…
- А допросит меня.
Спорить с ней было абсолютно невозможно. Пока шло перевоплощение цыганки в преступницу, Дэв попутно давала наставления:
- За дверями тебя будет ждать наш человек… Тебе придется стать на время калли. Вспомни тот вечер во Дворце Кастильского Маркиза и попытайся подражать… Увидишь свет в окне кабинета Бекетта – значит идет допрос. Через некоторое время я вылезу через окно. Будь готова бежать со скоростью сто сорок узлов в час. – она глубоко натянула на лицо платок и села в углу до точности повторив мою позу.
До сих пор не могу понять, какой слепой назвал этот океан тихим. Таких штормов я не видела еще никогда. Моя шхуна порой шла ко дну, от парусов остались одни воспоминания, не говоря уже о количестве пробоин по бортам. Лишь чудом мне удалось вывести его из полосы бурь. Ванес мне твердил, что если бы не помощь Афродиты Эвплои, то мы бы давно кормили рыб.
- Богиня часто, - говорил он, - после того, как кто-то выдержал ночь в ее храме, подвергала его самым серьезным испытаниям в море. И многие умирали. Тебе везет больше других.
Но на побережье Кальяо я распрощалась с неунывающим критянином Ванесом Вейдомесом. Без него стало как-то тихо, нестерпимо тихо. Берега Латинской Америки были богаты на впечатления, и я, по настойчивым советам капитана Барбоссы, завела дневник. Начиналась весна, время года особенно мне приятное. Через пару месяцев должен был исполниться год, со дня моего побега из отчего дома. Раскаяния не было, все происходившее со мной было настолько захватывающим (хотя бы то же путешествие по джунглям Индии), что я ни за что не променяла эти дни на душный и туманный Лондон.
Однако скоро мы оказались в благодатном месте для расцвета пиратства – Карибском море. Я, скрепя сердце, отдала бескорабельному Барбоссе свой «Буревестник», а сама осталась в столице своих владений – городе Порт-Антонио, что на Ямайке, всего в нескольких днях пути от Порт-Рояла.
Если и есть где-то золотое дно, так это в карибских водах. Я убедилась в этом собственными глазами. Оборот контрабанды с Кейптауном, Кастилией, севером Африки и Индией был стабилен и очень велик. Не всегда хватало на все рук, приходилось какие-то махинации контролировать самостоятельно, я не спала неделями. Свои эмоции я (как воспитательный момент) перестала сдерживать. Мои вспышки гнева и раздражения вошли в пословицу: «Лучше бы голову сшибило, чем мне бы попало от Энн Кучилло».
Однако, несмотря на явные успехи (всего за какие-то три недели я попала под указ о повешении за преступления против короны) мне очень не хватало моря. В те редкие ночи, когда я спала, мне снился мой «Буревестник», буруны, паруса, слышался шорох и качка волн, голос боцмана…
Прошел месяц, другой…Жизнь текла скучная, однотонная…
Но в один прекрасный день мне доложили, что в Порт-Роял скоро пребудет корабль из Англии, который, по их сведениям, будет нагружен до отказа. На этом корабле пребудет невеста нашего нового губернатора, имя которого я так и не смогла выбить из своих подчиненных.
Итак, дело предстояло нешуточное. Несколько сот тысяч фунтов стерлингов - не частая добыча даже в наших благодатных краях. Поэтому я, одевшись поселянкой, сама отправилась в Порт-Роял, взяв с собой самых надежных и бесстрашных аргонцев.
Город совсем не изменился за год. Те же улицы, дома, люди.…Только вот охрана города стала лучше. Меня уже на третьей улице схватили солдаты, так как я «подозрительно похожа на Энн Качила».
Невероятно, меня стали узнавать на улицах, словно я – английская королева!
«Здешняя тюрьма немного чище… правда общество в яванской приятнее. - думала я, осматривая свои апартаменты. – Нет, это просто невыносимо! Я, Маркиза Карибская и Латинская, дожидаюсь допроса уже шестые сутки подряд! Ладно, еще мои подчиненные, но я!»
Тюрьма в Порт-Рояле имела одну особенность – одни камеры были с видами на море, другие - с видом на внутренний двор и рабочие кабинеты губернатора и главы Ост-Индской торговой компании. Мне, по иронии судьбы досталось последнее.
Во двор въехала карета. Из нее вышел мужчина в довольно богатой одежде.
«Скорее всего это губернатор. – решила я. - Ну, покажись нам, солнце наше ясное, будь ты неладен!»
Словно услышав мои слова, он обернулся. Я чуть не закричала от неожиданности – передо мной стоял Катлер Бекетт!
- Милорд, все приготовления к вашей свадьбе почти закончены.
- Мерсер, корабля не видели? – он не заметил меня.
- Нет, милорд. Это и не удивительно, в последнее время плохая погода, почти штормовая.
«Чтоб она продлилась еще недель шесть, Афродита Эвплоя!» - в сердцах подумала я.
- Ясно. Есть что-нибудь новое?
- Да, сэр. Солдаты поймали женщину. У меня есть подозрения, что это легендарная Энн Кучилло.
«Ба, да я стала легендой! Хоть что-то хорошее за сегодняшний день»
- Хорошо, Мерсер. – сказал лорд Бекетт, - я допрошу ее вечером.
Я отпрыгнула от окна. Он будет допрашивать меня вечером! Интересно, а он знает, что Энн Кучилло это я?
Встреча предстояла, как в плохом французском романе. Мысли вертелись в моей голове в ритме очень лихой польки, порой переходящей в галоп. От жары клонило в сон, нестерпимо болела спина: стены в моей камере были сырые, и от них отдавало болотом.
«Еще сюда Дэйви Джонса с его «Летучим Голланцем», Джека и Дэв – и будем настоящий лондонский Бедлам» - неотступно гудело у меня в висках..
- Вот если бы Дэви была здесь! – вздохнула я, вспоминая цыганку. – Она бы мне помогла…она же ведьма… мне кто-то про это говорил…
- Ни кто-то, а я сама. – звонко прозвучало над моей головой по ту сторону решетки
От неожиданности я посмотрела вверх. На окне сидела…Дэв!
- Не надо, аплодисменты и пожелания долгой жизни будут немного позже по пьесе. – сказала она. – Ну, что, махари, сидишь?
- Сижу, а….
- У твоего окна крайне удобное положение: прямо рядом с выступом стены. Очень удобно стоять.
- А…
- Подробности моего появления здесь после. У тебя есть план на счет корабля с невестой губернатора?
- Есть.
- Хороший?
- Надеюсь. Только…
- Это пустяки. Сегодня ночью ты будешь идти по нежному песку Кариб… - посмотрев в мое лицо, она спросила. – Что-то не так? Простудилась?
Вопрос меня рассмешил.
- Не совсем. Этим вечером меня будет допрашивать лорд Бекетт.
- А он… - Дэв не договорила.
Я пожала плечами. Цыганка нахмурилась:
- Почему всегда все так сложно? Ладно, отставить штиль на корабле, сейчас все устроим. Жди меня. – и она спрыгнула с высоты трех этажей.
Через несколько минут цыганка стояла в дверях моей камеры.
- Быстро раздевайся! – скомандовала она.
- А-а…
- Делай, что говорят. Я пойду навестить нашего старого друга.
- Но он должен допросить меня…
- А допросит меня.
Спорить с ней было абсолютно невозможно. Пока шло перевоплощение цыганки в преступницу, Дэв попутно давала наставления:
- За дверями тебя будет ждать наш человек… Тебе придется стать на время калли. Вспомни тот вечер во Дворце Кастильского Маркиза и попытайся подражать… Увидишь свет в окне кабинета Бекетта – значит идет допрос. Через некоторое время я вылезу через окно. Будь готова бежать со скоростью сто сорок узлов в час. – она глубоко натянула на лицо платок и села в углу до точности повторив мою позу.
Re: Nastia - Энн
Я выбежала из камеры. В самом конце длинного коридора стоял солдат.
-Le sang et le vin a la meme couleur. – тихо сказала я.
- Nos oripeaux pour drapeaux. – закончил солдат.
- Сказали бы вы мне сразу, что вы Маркиза, и давно я бы нашел средство вас отсюда вытащить. – говорил он мне, пока мы спускались по лестнице.
- Все к лучшему. – у меня не было настроения делать ему выволочку.
На дворе меня уже ждали. В наступившей темноте отличить мою капну волос от цыганки было практически невозможно.
- Дэв! Как же можно оставлять нас на такое долгое время! – подошел один солдат и развязно облокотился на меня.
- Не думаю, что прошло много времени, мальчики. – сказала я, пытаясь подражать разговору цыганки.
- Нам так скучно тут. – сказал он плаксивым голосом.
Я с отвращением отвернулась: от него за семь миль разило виски.
- Что же ваш дурень-шеф не позаботиться о веселье?
- У Катлера только свадьба на уме!
- Он что…того…совсем в ущербе по головной части?
- Похоже на то.
- А кто его невеста?
- Какая-то Сара Редфорд, дочь герцога Редфорда. Мне лично кажется Дэв, что он женится не на ней, а на ее приданом. За ней 200 тысяч фунтов стерлингов. Она должна приехать в ближайшие дни.
- А что, в Лондоне всем так надо было повенчаться, что на лорда и его невесту церквей не хватило?
- Нет. Просто так захотел сам Бекетт.
Тут к нам подошли еще несколько солдат.
- Джеймс, не будь скотиной, пусть твоя красотка станцует нам ромалис.
Я растерянно оглянулась по сторонам. Рядом со мной стояли около дюжины солдат, еще сорок сидело по периметру двора. Вдалеке я заметила взгляд Дэв. Ее вели на допрос, но она остановилась, ожидая моего танца.
- Холей! – громко крикнула я и прыгнула на бочку.
Расстояние 2 футов было маловато для ромалиса, но выбирать не приходилось. Поднявшись на кончиках пальцев и закинув руки за голову, я сделала первые па.
Никогда не думала, что танцевать, стоя на бочке в окружении полутрезвых солдат в колеблющемся свете окон, будет так весело. Меня заразил ритм ромалиса, его скорость, огонь, азарт. В такт моим движением раздавались хлопки солдат, где-то даже раздобыли гитару. Поднялся шум, побежали за выпивкой, я была в центре внимания.
Вдруг к нашей веселой кампании подъехала карета. Из нее вышли две девушки, молодой офицер и старая дама – скорее всего их компаньонка. Они некоторое время смотрели на меня, потом офицер подозвал меня к себе. Разгоряченная я подлетела к нему:
- Что угодно, сеньору?
- Ты хорошо танцуешь, птичка. – с улыбкой сказал он. – Держи соверен.
- Фи, Чарльз, - сказала первая девица, скорчив гримасу, словно к ней поднесли что-то очень противное, - как может тебе это нравиться?!
- У нее юбка короче приличного! - подхватила вторая. - Милочка, вас можно в ней принять за уличную девку из кабака.
- Бедняжка не знает, что носить рубашку наверх, да еще так оголять плечи уже не в моде.
- Да и плечи могут обгореть!
- Увы, ваш совет пропал даром, Мелори: ее кожа покрыта толстым слоем загара. Уверяю, моя дорогуша, он сойдет с вас не раньше, чем через полгода.
- Нельзя носить такие украшения. – добавила дама. – Вы увешаны, как языческий идол.
- В таком виде она похожа на мавританку!
Меня душила ярость. Они разбирали каждую деталь моего платья, с наслаждением высказывая свое мнение и давая всевозможные советы. Это были типичные провинциальные аристократки, нахваленные многочисленными родственниками за призрачную красоту и такой же призрачный ум, все состояние отца которых ушло на то, чтобы отправить дочурок обучаться хорошим манерам в лондонский пансион. Но, увы, две очень сомнительные потомственные дворянки не оправдали возложенных на них надежд: одна выросла трехметровой каланчой, другая оказалась рыжее моего Йозефа, притом еще чрезмерно худой. Их наверняка выставили из пансиона на третий год их учебы: первую за неуспевание и дерзкий язык, другую за то, что в припадке злости отрезала роскошные волосы самой красивой девочке. Однако сестер все же приняли в какой-нибудь пансион Йоркшира или Ньюпорта. Домой они приехали победоносно: никто из выросших здесь не имел возможности обучаться в Англии. Многочисленные родственники заклеймили позором несчастных учителей сестер, не смогших разглядеть в них большие задатки, лондонских молодых джентльменов, не сумевших увидеть их никем не оцененной красоты. Но старшей очень скоро стукнуло 25, младшей 23, и им пришлось подыскивать жениха. После долгих поисков, из-под земли (в прямом смысле этого слова) достали этого несчастного офицера, который был готов жениться на любом предмете, одушевленном или неодушевленном, лишь бы это имело хотя бы 500 футов стерлингов приданого.
- Слушайте меня внимательно, милочка, - высокомерно сказала дама под тихий смех двух девиц, - если вы еще раз появитесь здесь, то, даю слово, вас выгонят отсюда, как дешевую куртизанку. Вы поняли?
Я хотела ответить им пару слов на известную тему, как вдруг окно кабинета Бекетта открылось, и из него вывалился черный ком.
Две доморощенные аристократки завизжали, дама упала в обморок. Мешкать было нечего. Выхватив пистолет из-за пояса, я побежала к Дэв.
На дворе поднялся настоящий цирк. Один, не разобрав в чем дело, выстрелил из пушки, где-то закричали: «Пираты!», прямо перед каретой «аристократок» со стены упал бочонок с порохом.
- Ну что ж, Энни, будем действовать, как наш Джек Воробей. – сказала она мне, увидев рычаг ворот.
Крепко обхватив друг друга, мы напомнили для особо забывчивых зрителей, как перебирался через высокие препятствия капитан Джек Воробей при помощи каната от рычага ворот и острого ножа. Я высоко оценила любовь Джека к экстриму, особенно когда перелетела через стену и, по закону Ньютона о Всемирном тяготении, направилась вниз. Хвала небесам, что мы приземлились на настил прилавка с пряностями.
- Бежим! – крикнула Дэв, только мы вновь оказались на твердой земле (я уже не надеялась на то, что мои ноги окажутся целыми).
Я была неплохая бегунья, но цыганка, к моему удивлению, бежала гораздо быстрей и без особых усилий.
- Было, знаешь ли, время и места для обучения бегу на очень дальние дистанции. – ответила она на ходу на мой невысказанный вопрос.
- Пока не поймают?
- Именно, канарейка, именно.
Мы мчались по сонным улицам Порт-Рояла под бледным мерцанием луны.… За нами, в эскорте, неслось не менее 15 пеших и 20 конных гвардейцев… Кругом кричали: «Держи преступницу! Сто песо за преступницу!»
«Интересно, - подумала я, - именование преступницы одно на двоих по жребию?»
Порой нас совсем настигали, но мы находили все новые и новые извороты.
- Правда прекрасные ощущения? – крикнула мне Дэв воодушевленно.
- Не то слово! - я не разделяла восхищения цыганки…
Мы медленно шли по побережью восточной стороны города. Там царили нетронутые тропики. До рассвета было еще далеко.
Мы благополучно оторвались от преследования. С одной маленькой поправкой: нам негде было ночевать.
- Не поверишь, но мне досмерти надоел Ченнай. – рассказывала цыганка. – Оставаться на одном месте более двух месяцев для меня смерти подобно. А я просидела 4!
- Как же это произошло?
- Однажды утром я почувствовала себя, как тигр в клетке и решила вырваться на волю. Воля для меня все: жизнь, смерть, любовь, слава, счастье, горе, будущее и прошедшее. Я оставила Раганзу за главного и сбежала.
- В стиле Джека Воробья.
- Именно.
Меня мучил один вопрос, но я не решалась его задать. Казалось, Дэв поняла это:
- Говори, не бойся. Я не кусаюсь…. обычно.
Я набралась наглости:
- Дэви, а ты, правда, ведьма?
Она задумалась.
- Не знаю, Энни, не знаю.
- Ну, ты можешь сделать что-нибудь из ряда вон выходящее?
- Пожалуй, я покажу тебе один фокус. – после некоторого раздумья сказала она. - Но это так просто.
Дэв опередила меня и пошла по берегу. Я с недоумением смотрела на нее. Цыганка оглянулась.
- И? – с нетерпением спросила я.
- А ты ничего не замечаешь? – усмехнулась она. – Оглянись.
Я посмотрела назад. За нами на песке шла длинная полоса следов…
Стоп!...За мной шла только одна полоса!
Я быстро посмотрела под ноги Дэв. Следов не было! От неожиданности я вскрикнула.
Цыганка рассмеялась.
- Не бойся, это не волшебство.
- Но как ты это делаешь?
- Просто вхожу в глубокий транс и все. Каждый, хоть чего-то добившийся в йоге может сделать и не такое.
- А что еще ты можешь?
- Бахи - предсказать судьбу по чертам лица и руки, загипнотизировать человека (к слову я так и поступила сейчас с Бекеттом), вызвать галлюцинации на яву, делать различные трюки, например, поджечь воду и выпить ее, вылечить безнадежно больного…. Кстати, это правда, что у тебя обитается некто Йозеф Битман?
- Да, а что?
- Я у него научилась врачеванию.
- Вы знакомы?!! - моему удивлению не было предела.
- Да и давно. Я сидела в одной камере с Вейдомесом и этим лекарем. Для него тюрьма была во спасение.
- Тюрьма во спасение?!!
- Понимаешь, его, как верного сына Сиона и лекаря, хотели позвать на вечерний чай ярые последователи Торквемады. Поэтому он счел за благо сам себя обворовать и сесть за кражу всего имущества своей лавки. Нас и клеймили вместе…. Да, кстати, какой у тебя план насчет этой эрани, невесты губернатора?
-Le sang et le vin a la meme couleur. – тихо сказала я.
- Nos oripeaux pour drapeaux. – закончил солдат.
- Сказали бы вы мне сразу, что вы Маркиза, и давно я бы нашел средство вас отсюда вытащить. – говорил он мне, пока мы спускались по лестнице.
- Все к лучшему. – у меня не было настроения делать ему выволочку.
На дворе меня уже ждали. В наступившей темноте отличить мою капну волос от цыганки было практически невозможно.
- Дэв! Как же можно оставлять нас на такое долгое время! – подошел один солдат и развязно облокотился на меня.
- Не думаю, что прошло много времени, мальчики. – сказала я, пытаясь подражать разговору цыганки.
- Нам так скучно тут. – сказал он плаксивым голосом.
Я с отвращением отвернулась: от него за семь миль разило виски.
- Что же ваш дурень-шеф не позаботиться о веселье?
- У Катлера только свадьба на уме!
- Он что…того…совсем в ущербе по головной части?
- Похоже на то.
- А кто его невеста?
- Какая-то Сара Редфорд, дочь герцога Редфорда. Мне лично кажется Дэв, что он женится не на ней, а на ее приданом. За ней 200 тысяч фунтов стерлингов. Она должна приехать в ближайшие дни.
- А что, в Лондоне всем так надо было повенчаться, что на лорда и его невесту церквей не хватило?
- Нет. Просто так захотел сам Бекетт.
Тут к нам подошли еще несколько солдат.
- Джеймс, не будь скотиной, пусть твоя красотка станцует нам ромалис.
Я растерянно оглянулась по сторонам. Рядом со мной стояли около дюжины солдат, еще сорок сидело по периметру двора. Вдалеке я заметила взгляд Дэв. Ее вели на допрос, но она остановилась, ожидая моего танца.
- Холей! – громко крикнула я и прыгнула на бочку.
Расстояние 2 футов было маловато для ромалиса, но выбирать не приходилось. Поднявшись на кончиках пальцев и закинув руки за голову, я сделала первые па.
Никогда не думала, что танцевать, стоя на бочке в окружении полутрезвых солдат в колеблющемся свете окон, будет так весело. Меня заразил ритм ромалиса, его скорость, огонь, азарт. В такт моим движением раздавались хлопки солдат, где-то даже раздобыли гитару. Поднялся шум, побежали за выпивкой, я была в центре внимания.
Вдруг к нашей веселой кампании подъехала карета. Из нее вышли две девушки, молодой офицер и старая дама – скорее всего их компаньонка. Они некоторое время смотрели на меня, потом офицер подозвал меня к себе. Разгоряченная я подлетела к нему:
- Что угодно, сеньору?
- Ты хорошо танцуешь, птичка. – с улыбкой сказал он. – Держи соверен.
- Фи, Чарльз, - сказала первая девица, скорчив гримасу, словно к ней поднесли что-то очень противное, - как может тебе это нравиться?!
- У нее юбка короче приличного! - подхватила вторая. - Милочка, вас можно в ней принять за уличную девку из кабака.
- Бедняжка не знает, что носить рубашку наверх, да еще так оголять плечи уже не в моде.
- Да и плечи могут обгореть!
- Увы, ваш совет пропал даром, Мелори: ее кожа покрыта толстым слоем загара. Уверяю, моя дорогуша, он сойдет с вас не раньше, чем через полгода.
- Нельзя носить такие украшения. – добавила дама. – Вы увешаны, как языческий идол.
- В таком виде она похожа на мавританку!
Меня душила ярость. Они разбирали каждую деталь моего платья, с наслаждением высказывая свое мнение и давая всевозможные советы. Это были типичные провинциальные аристократки, нахваленные многочисленными родственниками за призрачную красоту и такой же призрачный ум, все состояние отца которых ушло на то, чтобы отправить дочурок обучаться хорошим манерам в лондонский пансион. Но, увы, две очень сомнительные потомственные дворянки не оправдали возложенных на них надежд: одна выросла трехметровой каланчой, другая оказалась рыжее моего Йозефа, притом еще чрезмерно худой. Их наверняка выставили из пансиона на третий год их учебы: первую за неуспевание и дерзкий язык, другую за то, что в припадке злости отрезала роскошные волосы самой красивой девочке. Однако сестер все же приняли в какой-нибудь пансион Йоркшира или Ньюпорта. Домой они приехали победоносно: никто из выросших здесь не имел возможности обучаться в Англии. Многочисленные родственники заклеймили позором несчастных учителей сестер, не смогших разглядеть в них большие задатки, лондонских молодых джентльменов, не сумевших увидеть их никем не оцененной красоты. Но старшей очень скоро стукнуло 25, младшей 23, и им пришлось подыскивать жениха. После долгих поисков, из-под земли (в прямом смысле этого слова) достали этого несчастного офицера, который был готов жениться на любом предмете, одушевленном или неодушевленном, лишь бы это имело хотя бы 500 футов стерлингов приданого.
- Слушайте меня внимательно, милочка, - высокомерно сказала дама под тихий смех двух девиц, - если вы еще раз появитесь здесь, то, даю слово, вас выгонят отсюда, как дешевую куртизанку. Вы поняли?
Я хотела ответить им пару слов на известную тему, как вдруг окно кабинета Бекетта открылось, и из него вывалился черный ком.
Две доморощенные аристократки завизжали, дама упала в обморок. Мешкать было нечего. Выхватив пистолет из-за пояса, я побежала к Дэв.
На дворе поднялся настоящий цирк. Один, не разобрав в чем дело, выстрелил из пушки, где-то закричали: «Пираты!», прямо перед каретой «аристократок» со стены упал бочонок с порохом.
- Ну что ж, Энни, будем действовать, как наш Джек Воробей. – сказала она мне, увидев рычаг ворот.
Крепко обхватив друг друга, мы напомнили для особо забывчивых зрителей, как перебирался через высокие препятствия капитан Джек Воробей при помощи каната от рычага ворот и острого ножа. Я высоко оценила любовь Джека к экстриму, особенно когда перелетела через стену и, по закону Ньютона о Всемирном тяготении, направилась вниз. Хвала небесам, что мы приземлились на настил прилавка с пряностями.
- Бежим! – крикнула Дэв, только мы вновь оказались на твердой земле (я уже не надеялась на то, что мои ноги окажутся целыми).
Я была неплохая бегунья, но цыганка, к моему удивлению, бежала гораздо быстрей и без особых усилий.
- Было, знаешь ли, время и места для обучения бегу на очень дальние дистанции. – ответила она на ходу на мой невысказанный вопрос.
- Пока не поймают?
- Именно, канарейка, именно.
Мы мчались по сонным улицам Порт-Рояла под бледным мерцанием луны.… За нами, в эскорте, неслось не менее 15 пеших и 20 конных гвардейцев… Кругом кричали: «Держи преступницу! Сто песо за преступницу!»
«Интересно, - подумала я, - именование преступницы одно на двоих по жребию?»
Порой нас совсем настигали, но мы находили все новые и новые извороты.
- Правда прекрасные ощущения? – крикнула мне Дэв воодушевленно.
- Не то слово! - я не разделяла восхищения цыганки…
Мы медленно шли по побережью восточной стороны города. Там царили нетронутые тропики. До рассвета было еще далеко.
Мы благополучно оторвались от преследования. С одной маленькой поправкой: нам негде было ночевать.
- Не поверишь, но мне досмерти надоел Ченнай. – рассказывала цыганка. – Оставаться на одном месте более двух месяцев для меня смерти подобно. А я просидела 4!
- Как же это произошло?
- Однажды утром я почувствовала себя, как тигр в клетке и решила вырваться на волю. Воля для меня все: жизнь, смерть, любовь, слава, счастье, горе, будущее и прошедшее. Я оставила Раганзу за главного и сбежала.
- В стиле Джека Воробья.
- Именно.
Меня мучил один вопрос, но я не решалась его задать. Казалось, Дэв поняла это:
- Говори, не бойся. Я не кусаюсь…. обычно.
Я набралась наглости:
- Дэви, а ты, правда, ведьма?
Она задумалась.
- Не знаю, Энни, не знаю.
- Ну, ты можешь сделать что-нибудь из ряда вон выходящее?
- Пожалуй, я покажу тебе один фокус. – после некоторого раздумья сказала она. - Но это так просто.
Дэв опередила меня и пошла по берегу. Я с недоумением смотрела на нее. Цыганка оглянулась.
- И? – с нетерпением спросила я.
- А ты ничего не замечаешь? – усмехнулась она. – Оглянись.
Я посмотрела назад. За нами на песке шла длинная полоса следов…
Стоп!...За мной шла только одна полоса!
Я быстро посмотрела под ноги Дэв. Следов не было! От неожиданности я вскрикнула.
Цыганка рассмеялась.
- Не бойся, это не волшебство.
- Но как ты это делаешь?
- Просто вхожу в глубокий транс и все. Каждый, хоть чего-то добившийся в йоге может сделать и не такое.
- А что еще ты можешь?
- Бахи - предсказать судьбу по чертам лица и руки, загипнотизировать человека (к слову я так и поступила сейчас с Бекеттом), вызвать галлюцинации на яву, делать различные трюки, например, поджечь воду и выпить ее, вылечить безнадежно больного…. Кстати, это правда, что у тебя обитается некто Йозеф Битман?
- Да, а что?
- Я у него научилась врачеванию.
- Вы знакомы?!! - моему удивлению не было предела.
- Да и давно. Я сидела в одной камере с Вейдомесом и этим лекарем. Для него тюрьма была во спасение.
- Тюрьма во спасение?!!
- Понимаешь, его, как верного сына Сиона и лекаря, хотели позвать на вечерний чай ярые последователи Торквемады. Поэтому он счел за благо сам себя обворовать и сесть за кражу всего имущества своей лавки. Нас и клеймили вместе…. Да, кстати, какой у тебя план насчет этой эрани, невесты губернатора?
Re: Nastia - Энн
Через день, это было воскресенье, я раздобыла платье приличной горожанки и отправилась на мессу в маленький храм на окраине города. Ее построили еще первые поселенцы Ямайки.
Я села в тени, стараясь остаться незамеченной. Месса, от которой я уже давно отвыкла, пролетела как одно мгновение. Органист был недурной, хотя и очень высокого мнения о своих способностях, проповедь показалось мне немного скучной, но заслуживающей внимания.
Как только месса кончилась, я вышла из маленького храма. Мои мысли крутились около вещей куда более земных, чем-то, о чем говорил pater. Дорога от церкви до улицы Сант-Винсент была не длиннее 30 ярдов и проходила через маленькое городское кладбище. Торопиться было некуда, я решила читать имена умерших, что попадались мне на пути.
«Хьюго Джерри 1650-1711. Да упокоится душа твоя. Вечно помнящие жена и сын.»
«Мери Темпл 1710-1719. Спи, милое дитя».
«Генри Темпл 1705-1719.»
«Анна Темпл 1681-1719.»
«Джоанна фон Шнейдер 1680-1759. Вечная странница, она нашла себе здесь приют.»
Вдруг мое сердце болезненно сжалось.
«Луи Гэндрет 1697-1758. Спасибо за то, что столько лет мы были вместе. Друг Джорж и сестра Флоренс.»
Мой переспелый жених, граф Луи Гэндрет, умер год назад! Я стояла как громом пораженная.
Сзади меня послышалось учтивое покашливание.
- Вы знали его, мисс? – осторожно спросили меня.
- Имела честь. – ответила я, не оборачиваясь. – А вы?
- Мы были друзьями детства. Он был очень добрый и веселый человек.
- А когда он умер?
- Год назад, 28 июля. У него была невеста. В середине июля в нашем городе был праздник. К утру от шального фейерверка крыша моего дома загорелась, и его невеста погибла.
- Его невеста?! – я подскочила на месте.
- Да, мисс, моя племянница была его невестой.
- Дядя Джорж?! – вне себя от изумления обернулась я и застыла от неожиданности.
Дядя Джорж, несгибаемый дядя Джорж стал сгорбленным, дряхлым стариком с шамкающим ртом и дрожащими руками. Он посмотрел на меня почти ничего не видящими глазами и прошептал:
- Энни?
Смеясь, я сидела на веранде дорогого дома и пила превосходный кофе. На мне было красивое кремовое платье (немного старомодное, как-никак год прошел, но терпимо), волосы были уложены по последней моде. Дядя Джорж сильно изменился: даже манера разговаривать со мной(!) стала немного заискивающая. Я наплела ему трогательную историю о том, как я чудом спаслась из огня, как меня нашел капитан какого-то мифического корабля, отвез меня бесчувственную в Испанию, где меня взяла к себе сердобольная испанская семья. Лишь только я оправилась от потрясения, тут же села на первый корабль, плывший в Новый Свет. ( Не рассказывать же ему в самом деле о всех моих приключениях и особенно о последней должности Маркизы этих земель?!!!)
Я сидела у своего зеркала и расчесывала волосы. Дядя Джорж выпросил у меня разрешение посидеть рядом, у камина. Мысль о скором приезде невесты Бекетта сильно волновала меня.
- Сэр Джорж, скажите честно, я красивая?
Дядя подошел к спинке моего стула, так что я могла видеть его отражение в зеркале.
- Красота существует трех видов: красота снаружи и полная пустота внутри, красота снаружи и внутри и есть не особая красота снаружи и полная гармония внутри. Первый тип ты можешь встретить часто: увидев сегодня Мэриан Тейлор, ты поймешь, о чем я. Второй тип встречается раз в сто лет.
- А третий тип, по-вашему, я? – я готова была разразиться грандиозным скандалом.
- Ты никогда не была уродом. – спокойно продолжал дядя Джорж. – Но твое отсутствие пошло тебе явно на пользу. В тебе появился внутренний свет, или точнее, огонь, который озаряет тебя всю изнутри.
Я польщено усмехнулась.
- Ну, будет вам. – рассмеялась я. – А теперь я хочу спать!
- Спокойной ночи. – тихо сказал дядя, на цыпочках выходя из моей комнаты.
Лишь только он ушел, я надела первое попавшееся платье и вылезла через окно.
- Где тебя носит! – воскликнула Дэв, готовясь отругать меня на чем свет стоит.
- Все как нельзя лучше! – и я рассказала ей все, что произошло сегодня.
- Это серьезно меняет наши планы. – нахмурилась цыганка.
- Заметь, в лучшую сторону.
- Вот как? – Дэв повела бровью и закурила новую трубку из красного дерева. Заметив мой вопросительный взгляд, она ответила. – Польский пан подарил. Говорил, что очень дорогая. Брехал, наверное.
- Вернемся к нашим баранам. Я смогу крутится у самого носа жениха и богатой, очень богатой невесты.
- Это все, конечно, хорошо, канарейка, только не выдай себя.
- Ты о чем? – притворно не поняла я.
- Сама знаешь. Быть может эта Сара не последний урод на фила и лильипенди на земле, и тогда тебе придется туго: и свадьбу расстроить, и чужого роми увести, и своих людей вытащить, и корабль прошерстить – дело, достойное Юлия Цезаря.
- Спорим, что я все это смогу? – мой азарт рос со скоростью ромалиса.
- И на что тебе дался этот лупоглазый? – сокрушенно вздохнула цыганка и выпустила целое облако густого дыма.
Утром я отправилась на прогулку к мосту, как раз напротив гавани. Там меня уже ждала Дэв:
- Корабль отдал швартовые. Эрани здесь.
Мы встали в тени деревьев. С борта корабля сошла женщина, яркое солнце освещало ее всю.
- Н-да, у Бекетта вкус хороший, ничего не скажешь. – сказала Дэв, оглядывая новоприбывшую, а я от отчаяния сломала веер.
Сара Кэролайн Редфорд была девушкой лет 19, невысокой и неприлично худощавой, с почти белыми, словно сожженными солнцем, волосами, с мертвенно-бледной кожей, светлыми (насколько я разглядела) глазами, вздернутым носиком и милой, но глуповатой улыбкой, без единого признака глубокой мысли на лице.
- Да она просто кукла! – возмущенно крикнула я.
- Тише, сеньора Благородство! Скажи лучше честно, что она муньека эрмосо с 200 тысячами фунтов стерлингов приданого, и не ломай плохой театр.
Я чуть не плакала. Сара Редфорд действительно была красива: белокурые волосы, стройная фигура, изумительно белая, по сравнению с моей, кожа, на удивление правильные черты лица, очаровательный, немного вздернутый «французский» носик и милая почти детская улыбка. Дэв всплеснула руками.
- Это что еще за слезы? Будто только в красавицу можно влюбиться!
- Что я могу против этой… - я не договорила, глотая слезы.
- Э-э, как нервишки-то шалят! Не забывай, она не знает о моем существовании.
- Это гениально. Она погибнет, потому что не знала о твоем существовании!
Настала пауза. Дэв странно посмотрела на меня и загадочно сказала:
- Меня не просто так стали называть ведьмой, тебе не кажется? Я ведь многое знаю.
Я схватила ее за руку:
- Дэви, не знаю как, но помоги мне!
-Нет, мне нужен белый карнеол! – торговалась Дэв через час после нашего разговора.
- Карашо, карашо, зачэм так возмущаца, дарагая! Хочешь бэлый – будэт тэбэ бэлый. Но он дорога стоит. – говорил круглый, словно шарик, маленький подвижный турок.
- Послушай, дорогой, le sang et le vin a la meme couleur. – ответила Дэв.
Турок подскочил чуть ли не до потолка своего прилавка и зачастил:
- Карашо, карашо, бэсцэнная! Все, что захочэшь, достану! Для дарагих гастей Осману ничего нэ жалко! – он полез под прилавок и, достав связку ключей, которой и человека было можно убить, поманил нас за собой в дальние комнаты.
В его руке тут же оказался подвеска из белого карнеола. Это оказался камень размером с половинку грецкого ореха, ступенчатой огранки, с восковым блеском белого цвета. Дэв утвердительно кивнула головой:
- Это то, что надо, хотя не очень правильной огранки. Еще нам нужен адуляр, берилл, жемчуг, красная шпинель и аметист.
Осман, отирая со лба пот, покатился на своих коротеньких ножках исполнять поручение. Через четверть часа он принес пять больших сундуков с различными украшениями.
Все они прошли строгую и неподкупную цензуру Дэв. Из всего этого богатства было выбрано очень красивое жемчужное ожерелье (серьги и кольцо к нему цыганка с гневом отвергла), великолепные серьги из лунного камня, ограненные бриолетом (от полуголландской Дэв отказалась), серебряный браслет с бериллом в центре, кольцо и серьги из красной шпинели в форме сердец и аметистовый амулет цейлонской грани.
- Что-нибудь еще, пери? – спросил турок, которому цыганка невозможно понравилась.
- Если можно, - Дэв загадочно улыбнулась, поднимаясь со своего места и подходя к двери, - если можно, черный турмалин.
Осман побледнел, затрясся и упал ничком на пол.
- Что это с ним? – спросила я девушку, лишь только мы вышли из лавки турка.
- Просто неустойчивая психика. – спокойно ответила она.
- Почему он так испугался черного турмалина?
- Это камень ведьм. – пояснила она. – вот он и испугался.
- А зачем мы набрали столько камней? У меня их и так много.
- Вы, инглесито, францезо и испаньос, вешаете на себя камни, как на статую, ни мало не задумываясь об их значении. Вот, например, жемчуг можно носить только в виде бус или ожерелий, он не очень хороший камень. А адуляр, наоборот счастливый, особенно в новолуние. Он предохраняет от нервных приступов. Белый карнеол считается камнем любви, как и красная шпинель. Он избавляет вспышки гнева и меланхолии. Берилл оберегает жизнь в дальних поездках и тебе он еще не раз пригодится вместе с изумрудом, камнем мореплавателей, и аметистом, камнем путешественников. Кстати, Бекетт тоже увлекается драгоценностями. На его руке я заметила кольцо из граната - камня власти над людьми.
- Ты многое знаешь. – почтительно выдохнула я.
- Все это я узнала в инквизиторских. Кстати, одним из главных аргументов на моей первой инквизиции был кулон из черного турмалина, который я нашла на дороге.
- Кстати, о твоих паранормальных возможностях. Помнишь погоню на улицах Ченная?
Дэв вопросительно посмотрела на меня.
- Ну, тогда ты предстала перед нами немного немало в 14 экземплярах.
- А-а, это! – она облегченно вздохнула. - Ты плохо смотришь по сторонам. Напряги свою память и расскажи, по каким улицам мы бежали.
Я напрягла свой командорский мостик до предела.
- Сначала мимо храма Брамы…. Потом улица погонщиков слонов…. Потом квартал бродячих индийских цыган…. Не помню…. Точно! Где-то рядом я слышала шум прибоя…. Базар!
- Ты на верном пути. А у тебя неплохая память. Продолжай!
- Базар…. Лавки пряностей…. Ряд оружейников…. Английское оружие…. Зеркальный ряд…. – я растерянно взглянула на цыганку. – Зеркала?
Дэв только кивнула головой.
Дома меня ждало известие, которое я тут же отнесла к разряду и хороших, и плохих. Дядю Джоржа приглашали в дом Мэриан Тейлор, а заодно просили и привести свою племянницу, чудом воскресшую из мертвых.
Я показала приглашение Дэв, которая не гнушалась лазить (санкционировано) через окна моей комнаты.
- Я не знаю грамоты. – смущенно (впервые за все наше знакомство) сказала цыганка.
- Здесь меня приглашают на вечерний чай.
- Кто?
- Мэриан Тейлор, ты ее не знаешь. Она еще пишет, что у нее будет новоприбывшая невеста сэра Беккета.
- Я тебе одну умную вещь скажу, Эннита. Любовь – это коррида. И главное, кто ты: бык или тореадор. Мой совет: бери быка за рога, сорви la divisa и преподнеси ее….
- Кому? – я недоумевающе посмотрела на цыганку.
- Хотя бы мне. – невинно ответила она.
Я села в тени, стараясь остаться незамеченной. Месса, от которой я уже давно отвыкла, пролетела как одно мгновение. Органист был недурной, хотя и очень высокого мнения о своих способностях, проповедь показалось мне немного скучной, но заслуживающей внимания.
Как только месса кончилась, я вышла из маленького храма. Мои мысли крутились около вещей куда более земных, чем-то, о чем говорил pater. Дорога от церкви до улицы Сант-Винсент была не длиннее 30 ярдов и проходила через маленькое городское кладбище. Торопиться было некуда, я решила читать имена умерших, что попадались мне на пути.
«Хьюго Джерри 1650-1711. Да упокоится душа твоя. Вечно помнящие жена и сын.»
«Мери Темпл 1710-1719. Спи, милое дитя».
«Генри Темпл 1705-1719.»
«Анна Темпл 1681-1719.»
«Джоанна фон Шнейдер 1680-1759. Вечная странница, она нашла себе здесь приют.»
Вдруг мое сердце болезненно сжалось.
«Луи Гэндрет 1697-1758. Спасибо за то, что столько лет мы были вместе. Друг Джорж и сестра Флоренс.»
Мой переспелый жених, граф Луи Гэндрет, умер год назад! Я стояла как громом пораженная.
Сзади меня послышалось учтивое покашливание.
- Вы знали его, мисс? – осторожно спросили меня.
- Имела честь. – ответила я, не оборачиваясь. – А вы?
- Мы были друзьями детства. Он был очень добрый и веселый человек.
- А когда он умер?
- Год назад, 28 июля. У него была невеста. В середине июля в нашем городе был праздник. К утру от шального фейерверка крыша моего дома загорелась, и его невеста погибла.
- Его невеста?! – я подскочила на месте.
- Да, мисс, моя племянница была его невестой.
- Дядя Джорж?! – вне себя от изумления обернулась я и застыла от неожиданности.
Дядя Джорж, несгибаемый дядя Джорж стал сгорбленным, дряхлым стариком с шамкающим ртом и дрожащими руками. Он посмотрел на меня почти ничего не видящими глазами и прошептал:
- Энни?
Смеясь, я сидела на веранде дорогого дома и пила превосходный кофе. На мне было красивое кремовое платье (немного старомодное, как-никак год прошел, но терпимо), волосы были уложены по последней моде. Дядя Джорж сильно изменился: даже манера разговаривать со мной(!) стала немного заискивающая. Я наплела ему трогательную историю о том, как я чудом спаслась из огня, как меня нашел капитан какого-то мифического корабля, отвез меня бесчувственную в Испанию, где меня взяла к себе сердобольная испанская семья. Лишь только я оправилась от потрясения, тут же села на первый корабль, плывший в Новый Свет. ( Не рассказывать же ему в самом деле о всех моих приключениях и особенно о последней должности Маркизы этих земель?!!!)
Я сидела у своего зеркала и расчесывала волосы. Дядя Джорж выпросил у меня разрешение посидеть рядом, у камина. Мысль о скором приезде невесты Бекетта сильно волновала меня.
- Сэр Джорж, скажите честно, я красивая?
Дядя подошел к спинке моего стула, так что я могла видеть его отражение в зеркале.
- Красота существует трех видов: красота снаружи и полная пустота внутри, красота снаружи и внутри и есть не особая красота снаружи и полная гармония внутри. Первый тип ты можешь встретить часто: увидев сегодня Мэриан Тейлор, ты поймешь, о чем я. Второй тип встречается раз в сто лет.
- А третий тип, по-вашему, я? – я готова была разразиться грандиозным скандалом.
- Ты никогда не была уродом. – спокойно продолжал дядя Джорж. – Но твое отсутствие пошло тебе явно на пользу. В тебе появился внутренний свет, или точнее, огонь, который озаряет тебя всю изнутри.
Я польщено усмехнулась.
- Ну, будет вам. – рассмеялась я. – А теперь я хочу спать!
- Спокойной ночи. – тихо сказал дядя, на цыпочках выходя из моей комнаты.
Лишь только он ушел, я надела первое попавшееся платье и вылезла через окно.
- Где тебя носит! – воскликнула Дэв, готовясь отругать меня на чем свет стоит.
- Все как нельзя лучше! – и я рассказала ей все, что произошло сегодня.
- Это серьезно меняет наши планы. – нахмурилась цыганка.
- Заметь, в лучшую сторону.
- Вот как? – Дэв повела бровью и закурила новую трубку из красного дерева. Заметив мой вопросительный взгляд, она ответила. – Польский пан подарил. Говорил, что очень дорогая. Брехал, наверное.
- Вернемся к нашим баранам. Я смогу крутится у самого носа жениха и богатой, очень богатой невесты.
- Это все, конечно, хорошо, канарейка, только не выдай себя.
- Ты о чем? – притворно не поняла я.
- Сама знаешь. Быть может эта Сара не последний урод на фила и лильипенди на земле, и тогда тебе придется туго: и свадьбу расстроить, и чужого роми увести, и своих людей вытащить, и корабль прошерстить – дело, достойное Юлия Цезаря.
- Спорим, что я все это смогу? – мой азарт рос со скоростью ромалиса.
- И на что тебе дался этот лупоглазый? – сокрушенно вздохнула цыганка и выпустила целое облако густого дыма.
Утром я отправилась на прогулку к мосту, как раз напротив гавани. Там меня уже ждала Дэв:
- Корабль отдал швартовые. Эрани здесь.
Мы встали в тени деревьев. С борта корабля сошла женщина, яркое солнце освещало ее всю.
- Н-да, у Бекетта вкус хороший, ничего не скажешь. – сказала Дэв, оглядывая новоприбывшую, а я от отчаяния сломала веер.
Сара Кэролайн Редфорд была девушкой лет 19, невысокой и неприлично худощавой, с почти белыми, словно сожженными солнцем, волосами, с мертвенно-бледной кожей, светлыми (насколько я разглядела) глазами, вздернутым носиком и милой, но глуповатой улыбкой, без единого признака глубокой мысли на лице.
- Да она просто кукла! – возмущенно крикнула я.
- Тише, сеньора Благородство! Скажи лучше честно, что она муньека эрмосо с 200 тысячами фунтов стерлингов приданого, и не ломай плохой театр.
Я чуть не плакала. Сара Редфорд действительно была красива: белокурые волосы, стройная фигура, изумительно белая, по сравнению с моей, кожа, на удивление правильные черты лица, очаровательный, немного вздернутый «французский» носик и милая почти детская улыбка. Дэв всплеснула руками.
- Это что еще за слезы? Будто только в красавицу можно влюбиться!
- Что я могу против этой… - я не договорила, глотая слезы.
- Э-э, как нервишки-то шалят! Не забывай, она не знает о моем существовании.
- Это гениально. Она погибнет, потому что не знала о твоем существовании!
Настала пауза. Дэв странно посмотрела на меня и загадочно сказала:
- Меня не просто так стали называть ведьмой, тебе не кажется? Я ведь многое знаю.
Я схватила ее за руку:
- Дэви, не знаю как, но помоги мне!
-Нет, мне нужен белый карнеол! – торговалась Дэв через час после нашего разговора.
- Карашо, карашо, зачэм так возмущаца, дарагая! Хочешь бэлый – будэт тэбэ бэлый. Но он дорога стоит. – говорил круглый, словно шарик, маленький подвижный турок.
- Послушай, дорогой, le sang et le vin a la meme couleur. – ответила Дэв.
Турок подскочил чуть ли не до потолка своего прилавка и зачастил:
- Карашо, карашо, бэсцэнная! Все, что захочэшь, достану! Для дарагих гастей Осману ничего нэ жалко! – он полез под прилавок и, достав связку ключей, которой и человека было можно убить, поманил нас за собой в дальние комнаты.
В его руке тут же оказался подвеска из белого карнеола. Это оказался камень размером с половинку грецкого ореха, ступенчатой огранки, с восковым блеском белого цвета. Дэв утвердительно кивнула головой:
- Это то, что надо, хотя не очень правильной огранки. Еще нам нужен адуляр, берилл, жемчуг, красная шпинель и аметист.
Осман, отирая со лба пот, покатился на своих коротеньких ножках исполнять поручение. Через четверть часа он принес пять больших сундуков с различными украшениями.
Все они прошли строгую и неподкупную цензуру Дэв. Из всего этого богатства было выбрано очень красивое жемчужное ожерелье (серьги и кольцо к нему цыганка с гневом отвергла), великолепные серьги из лунного камня, ограненные бриолетом (от полуголландской Дэв отказалась), серебряный браслет с бериллом в центре, кольцо и серьги из красной шпинели в форме сердец и аметистовый амулет цейлонской грани.
- Что-нибудь еще, пери? – спросил турок, которому цыганка невозможно понравилась.
- Если можно, - Дэв загадочно улыбнулась, поднимаясь со своего места и подходя к двери, - если можно, черный турмалин.
Осман побледнел, затрясся и упал ничком на пол.
- Что это с ним? – спросила я девушку, лишь только мы вышли из лавки турка.
- Просто неустойчивая психика. – спокойно ответила она.
- Почему он так испугался черного турмалина?
- Это камень ведьм. – пояснила она. – вот он и испугался.
- А зачем мы набрали столько камней? У меня их и так много.
- Вы, инглесито, францезо и испаньос, вешаете на себя камни, как на статую, ни мало не задумываясь об их значении. Вот, например, жемчуг можно носить только в виде бус или ожерелий, он не очень хороший камень. А адуляр, наоборот счастливый, особенно в новолуние. Он предохраняет от нервных приступов. Белый карнеол считается камнем любви, как и красная шпинель. Он избавляет вспышки гнева и меланхолии. Берилл оберегает жизнь в дальних поездках и тебе он еще не раз пригодится вместе с изумрудом, камнем мореплавателей, и аметистом, камнем путешественников. Кстати, Бекетт тоже увлекается драгоценностями. На его руке я заметила кольцо из граната - камня власти над людьми.
- Ты многое знаешь. – почтительно выдохнула я.
- Все это я узнала в инквизиторских. Кстати, одним из главных аргументов на моей первой инквизиции был кулон из черного турмалина, который я нашла на дороге.
- Кстати, о твоих паранормальных возможностях. Помнишь погоню на улицах Ченная?
Дэв вопросительно посмотрела на меня.
- Ну, тогда ты предстала перед нами немного немало в 14 экземплярах.
- А-а, это! – она облегченно вздохнула. - Ты плохо смотришь по сторонам. Напряги свою память и расскажи, по каким улицам мы бежали.
Я напрягла свой командорский мостик до предела.
- Сначала мимо храма Брамы…. Потом улица погонщиков слонов…. Потом квартал бродячих индийских цыган…. Не помню…. Точно! Где-то рядом я слышала шум прибоя…. Базар!
- Ты на верном пути. А у тебя неплохая память. Продолжай!
- Базар…. Лавки пряностей…. Ряд оружейников…. Английское оружие…. Зеркальный ряд…. – я растерянно взглянула на цыганку. – Зеркала?
Дэв только кивнула головой.
Дома меня ждало известие, которое я тут же отнесла к разряду и хороших, и плохих. Дядю Джоржа приглашали в дом Мэриан Тейлор, а заодно просили и привести свою племянницу, чудом воскресшую из мертвых.
Я показала приглашение Дэв, которая не гнушалась лазить (санкционировано) через окна моей комнаты.
- Я не знаю грамоты. – смущенно (впервые за все наше знакомство) сказала цыганка.
- Здесь меня приглашают на вечерний чай.
- Кто?
- Мэриан Тейлор, ты ее не знаешь. Она еще пишет, что у нее будет новоприбывшая невеста сэра Беккета.
- Я тебе одну умную вещь скажу, Эннита. Любовь – это коррида. И главное, кто ты: бык или тореадор. Мой совет: бери быка за рога, сорви la divisa и преподнеси ее….
- Кому? – я недоумевающе посмотрела на цыганку.
- Хотя бы мне. – невинно ответила она.
Re: Nastia - Энн
Мэриан Тейлор оказалась женщиной 26 лет, которая, несмотря на свой возраст, была уже третий раз замужем. Дядя Джорж был прав насчет ее внешности. Это была смугленькая маленькая леди с мягким южным выговором, в прелестном серо-голубом платье и великолепных украшениях (памяти о бывших и ныне уже почивших мужьях.) Она мило картавила, трещала без умолку обо всем и ни о чем, и грациозно разливала по йоркширским чашкам душистый чай.
Мне срочно было сшито платье парижского покроя из атласа песочного цвета. К нему я (по настойчивым указаниям Дэв) надела подвеску из белого карнеола. «Карнеол, – взволнованно приговаривала цыганка, оглядывая меня, - не только камень любви, но и камень красноречия».
Общество, собравшееся в ее гостиной, было представлено в виде Хелены О`Хара, Мэрилин и Гарольда Гоу, сестер Эллис и Хизер Линч, мистера Арчи Ллойда и небезызвестных господам пиратам Мелори и Глории Стоу с офицером кавалерийского полка Чарльзом Гринвудом.. Самой последней явилась наша звезда – Сара Редфорд с мадам Шарлотой Пакстон. Нас представили друг другу. Сара мило пролепетала о том, как ей приятна эта встреча, что она надеется на дальнейшую дружбу между нами. В ответ я сказала, что много о ней наслышана и, наконец, имею счастье быть лично с ней знакомой.
Ровно в пять мы сели за чаепитие.
- Что нового в Лондоне? – несмело спросила хозяйка дома.
- Не очень много. Леди Червэк вышла замуж за лорда Кейси, сэр Мэтью Драйвер проигрался в карты, и теперь ему грозит долговая тюрьма. Графиня Норвуд где-то приобрела прелестное создание – арабку не более 3 футов ростом. Баронесса Макинтайр отдала свою дочь в только что открытую протестантскую школу.
- А вы, если позволите, где обучались?
- Пансион Сент-Виктория. - улыбнулась Сара.
- Не понимаю, как можно обучаться в Лондоне! – всплеснула руками Глория. – Протестантские учебные заведения абсолютно потеряли религиозность. (Они с сестрой были хоть и пуританки, но все же позволяли выпады в сторону более удачливых воспитанниц, хотя и без причины)
- Не говоря об этих иезуитах. – добавила ее сестра.
- Вы не правы, Мелори. – сказала я. – Иезуитское воспитание гораздо строже и не в пример религиознее, чем вы говорите.
- А где ВЫ обучались? – спросила Сара.
- В пансионе Сен-Жевьен. – с легким оттенком затаенного торжества сказала я и добавила. – Это в Париже.
Это был один из самых престижных пансионов Старого Света. На мгновение все застыли от изумления.
- Моя кузина тоже училась в этом заведении. – выдохнула Хелена.
- Вы о ней не рассказывали! – весело подхватил сэр Ллойд.
- О, она дочь моей сестры, ее зовут Элспет. Она тоже училась в пансионе Сен-Жевьен. Это стоило немного дешевле – мы ведь с сестрой из Франции. – немного сконфуженно договорила Хелена.
- А где она сейчас? – спросила Хизер Линч.
- Очень далеко. В Индии с мужем. Он военный.
- Вы не считаете, мисс Мэгделин, - спросила мадам Пакстон, готовясь нанести мне сокрушительный вопрос, - что индийские племена абсолютно чужды цивилизации, так сказать, полные дикари?
- Pas du tout, madam. – парировала я и элегантно выдала всю информацию об Индии и ее развитии.
Дядя Джорж сидел обескураженный моими ответами и явно не знал, радоваться ему моей удаче или искренне сожалеть.
Теперь мне стало казаться, что все эти наивные представления Дэв о магической силе камней были не безосновательными. Никогда ранее за собой я не замечала такой ясности и легкости мысли, изящности речи. Окружающие были поражены моим ответом, не меньше меня, и на мгновение забыли о существовании Сары и ее 200 тысяч приданного.
Домой я пришла окрыленная.
- Никогда еще я не была так довольна собой! – громко крикнула я и с разбега прыгнула на постель.
- Рано радуешься, канарейка. – донеслось из дальнего угла комнаты.
- Дэви?
- Катлер подписал указ о повешении твоих людей. – цыганка выпустила кольцо дыма и вышла из темноты.
- Когда это будет? – еле выговорила я упавшим голосом.
- В день бракосочетания лорда и эрани. Сначала их демонстративно повесят рано утром, затем к полудню произойдет бракосочетание, за ним будет бал до неопределенного времени на ближайшие дней 7.
- Когда свадьба? – я безжизненно повесила голову.
- Через 5 дней.
- В мой день рождения… - тихо вырвалось у меня.
- Что-что?
- Ничего. – я поднялась с места. – Мы освободим их, Дэви, клянусь «Буревестником»!
- Ты мне нравишься! – рассмеялась цыганка и прищелкнула пальцами.
На следующий вечер был назначен бал по поводу приезда невесты сэра Бекетта.
Рано утром над моим ухом прогремело:
- Свистать всех наверх!
- Дэви, - сказала я, стараясь сдержать крепкие фразы насчет ее появления, - у меня к тебе только один вопрос – как ты проникла в комнату, если все двери и окна наглухо закрыты?
- Сложно объяснить. Дела плохи.
- Что случилось? Порт-Роял в наших руках?- меня удивила такая фраза Дэв, она никогда так не говорила.
- Если бы! – цыганка села на край кровати. – Джек в тюрьме.
- Что?!
- Его поймали полчаса назад. Нам нужно очень много денег, чтобы вытащить Воробья оттуда.
- Но ведь говорят, что у него с Бекеттом есть деловые соглашения.
- Не знаю, может это новые идеи капитана по душу Барбоссы, во всяком случае, его хотят повесить в день свадьбы лорда.
- Час от часу не легче! – буркнула я и стала одеваться. – А зачем вообще его оттуда вынимать? По-моему, в прошлый раз ты была готова собственноручно отправить его кормить рыб.
- Это только для твоего, канарейка, блага. Лучше Джек Воробей, чем какой-нибудь второй Дэйви Джонс. Я не права?
- Что-то больно ты заботишься обо мне.…А как это произошло?
- Ну, я стояла у казарм…
«Как обычно!» - пронеслось у меня в голове.
-…. и разговорилась с одним раком…
«Дэв, тебя не изменят ни жизнь, ни – увы! – смерть…»
-…тут к нам подошли несколько офицеров сильно навеселе. Один мне наскучил, ну и я расписала ему щеки под шебеку.
«В твоем репертуаре»
- …Поднялась тревога. Меня окружили. Тут с неба свалился Джек, его схватили. Вот и все. Холей, канарейка, ты меня слышишь?
Я стояла у зеркала и обдумывала весьма интересную комбинацию:
- Дэви, мне вновь нужны твои паранормальные возможности…
- Хорошо, я попробую узнать. – ответила она на мой недосказанный вопрос.
Я достала ей из верхнего ящика секретера карты и спустилась вниз.
- Доброе утро, мисс Мэгделин. Рано вы поднялись – сказал Гарри, наш камердинер.
- Доброе утро, Гарри. Сколько времени?
- Без четверти 9.
- Сэр Джорж уже встал?
- Давно. Он уже уехал.
- Уехал? Куда?
- Его пригласил сэр Рональд Тейлор. Они помогают в подготовке к свадьбе. Он просил передать, что не хотел вас будить и будет дома не раньше вечернего кофе.
Я кивнула головой и почти опрометью кинулась в свою комнату.
- Дэви, собирайся!
Цыганка сидела на полу, поджав под себя ноги, и внимательно раскладывала карты. Впервые я заставала ее за этим занятием.
- Зачем? – не поднимая головы, спросила она.
- Мы должны охватить расстояние от Порт-Антонио туда и обратно за 12 часов.
- Причем здесь я?
У меня мирный характер, но не до такой же степени.
- Касатка, - вкрадчивым голосом начала я, - если ты сейчас не встанешь на свои весла, клянусь Эвплоей, твоим иллюминаторам не жить!
- Незачем так волноваться. – парировала она. – Смотри, что выходит.
Я глянула ей через плечо.
- Я, как ты и просила, раскинула на нее карты. Вот она, пиковая дама. Вот бубновый король, твое солнце ост-индийское (я еле сдержала комментарии). А между ними, ходит валет крестовый да дама бубновая. Смотри, - она показала на карты, - везде поперек них стоят.
- То есть, ты хочешь сказать…
- Дама бубен – это ты, но ума не приложу, кто тебе составляет пару. Есть кто-то, кому этот брак как осколок в сердце.
- Почему осколок?
- Вынуть нельзя – умереть можно, и оставить – боль нестерпимая. Кстати, - она хитро усмехнулась, - бахи?
Я подала ей руку. Она пристально стала вглядываться в нее.
- Холей, Эннита, все вижу. Ты сама – осколок в сердце. И характер у тебя вольный, как у чайки. Поэтому много боли причинишь тем, кого полюбишь…. Жизнь будет твоя нелегка, но интересна. Ты выбрала непростой путь, и за это ты многое потеряешь из того, что дорого твоему сердцу…. Зато многое увидишь, многое узнаешь и до самой старости доживешь….
- А теперь я погадаю. – сказала я и взяла ее руку. Прожив в Порт-Антонио 5 месяцев, я сносно научилась гадать по руке.
- Жизнь твоя бурная, что ураганы в Тихом океане….- начала я, осматривая прерывающуюся, обрывчатую, запутанную линию жизни. – Часто будешь танцевать со смертью ромалис. Умрешь ты не своей смертью и довольно рано…. Холей, сколько у тебя будет романов! Для подсчета мне потребуется неделя, не меньше. Хотя… - я быстро окинула ее взглядом. – Любить ты можешь только одного человека…. Ты его уже любишь…. Но вам не судьба быть вместе долго.
- Знаю. – ответила Дэв, отводя глаза. – Мне уже говорила это старая Дороте. Правда, старая лильипенди посчитала, что это Диего. Совсем она тогда разучилась бахи…. Кстати, по-моему, мы собирались до Порт-Антонио за 6 часов?
Афродита Эвплоя была на моей стороне, это заметила даже Дэв. Наш слабомощный ялик, который еще лет 20 назад мечтал быть похороненным, но так и не осуществивший своего желания, доставил нас до моей резиденции менее, чем за 5 часов.
В порту меня тут же встретил Катлер.
- Похож. – односложно заметила цыганка, осмотрев лемура.
Я быстро направилась к своему Дворцу. Мне было приятно сознавать себя хозяйкой этих владений и вести свою подругу по кварталам Королевства.
В одном из примечательнейших притонов Порта-Антонио я раздобыла Моко, бывшего невольника с плантаций, а ныне моего «управляющего».
- Не ждал. – выдохнул он, увидев меня на пороге веселого заведения. Его хмель, как рукой сняло.
- Значит так, - деловым тоном начала я, небрежно раскидываясь на предмете, оптимистично называемом нами «стулом», - пошли человека на Тортугу. Пусть выяснит, когда в последний раз причаливал «Буревестник» и «Черная Жемчужина». Потом пусть найдет Боба и возьмет у него взаймы несколько дюжин людей. Если что, скажет: «должок». Следующее: мне нужен на послезавтра тройной набор людей, вооруженных до зубов, настоящих барракуд. Я не смогу лично контролировать предстоящую операцию в Порто-Белло, так что пусть меня заменит Кристоф, а Доредаса заверь, что все мои обещания будут выполнены… - и я добавила тоном, давно знакомым Моко. – в свое время…. Человек от Амара уже прибыл?
- Да.
- Отдай ему часть товара Гордона. Даю добро…. Я сейчас по делам. Через несколько часов вернусь. И только попробуй! – грозно закончила я и мы с Дэв вышли.
- Эннита, не могу взять в толк, зачем тебе Йозеф? – говорила Дэв, догоняя меня на повороте. – Он – мирный служитель Асклепия, как он сам себя называет. Ничего противозаконного ему и приснится не может…
- Ну да, если не считать, что он 4 раза сидел в тюрьмах от Гибралтара до Иерусалима. И крайне близкое знакомство с такими личностями, как ты и Джек Воробей…. Думаю, комментарии излишни.
- Эннита, не зарывайся! Я все-таки еще не совсем забыла свою жизнь в Кадисе. Стоит напомнить вечер, когда ты исполняла почетную роль фейерверка?
- Йозеф – мой секретарь и советник. Без него мне скучно.
- Единственное, что могу сказать: он женат.
- Я не в том смысле.
Битман проживал по адресу приморского больничного лазарета. Там он мирно лечил (и нередко залечивал!) людей, мешал подозрительного вида микстуры и прилежно помогал в моей нелегкой жизни своими советами.
К нему я пришла одна (на одном из поворотов Дэв просто исчезла). В пятиминутный промежуток времени я успела растолковать Йозефу смысл предстоящего предприятия, поругаться, чуть не убить его стулом, помириться, найти компромисс и, наконец, выйти из потертого домика лазарета.
Когда мы оказались на улице, там собралась (когда только успела!) огромная толпа.
В ее центре, в окружении цыганок Порта-Антонио, танцевала Дэв. Их было человек 12, не больше, но сколько от них было шуму! Мне поначалу даже показалось, что началось стихийное бедствие. Громче всех пела и красивее всех танцевала, естественно, Дэв. Ее долго дремавший темперамент и накопившиеся эмоции нашли выход в зажигательном ромалисе. Темп танца захватил меня…
Тут она поймала мой взгляд… Цыганка поняла меня без слов… Она выхватила меня из толпы и стала «подогревать» собравшихся на площади горожан и солдат. Уже раз попробовавшая огонь ромалиса, я дала волю эмоциям. Публика была в восторге и по окончании танца прилично опустошила свои кошельки.
- Йозеф, друг мой, сколько же времени я тебя не видела! – сказала цыганка, увидев лекаря.
- Я бы многое отдал, чтобы вообще тебя больше не видеть! – тихо пробурчал он себе под нос.
- Взаимно. – парировала Дэв из-за спины, направляясь к гавани.
- Значит так, - говорила я Дэв, стоя на корме корабля, - «Буревестник» уже имеет другого хозяина. Нам нужно его выкупить.
- И что он тебе дался? – недовольно проворчала цыганка, оглядывая ванты.
- Предоставь об этом судить мне. Потом, наш нужен еще один корабль под «Черную Жемчужину».
- Не проще дать весть Барбоссе?
- Да, и присовокупить в постскриптуме, что он нам нужен, чтобы вытащить моих людей и Джека, от которого, по слухам, он еле-еле избавился.
Дэв пожала плечами и, резко повернувшись, подошла к отдыхавшим матросам. Завязался оживленный разговор.
- Все, провала птичка. – вздохнул за моей спиной Йозеф.
- Ты о чем? – спросила я.
- Видишь того, что справа… он уже серьезно увяз в ее сетях. Эх, люди абсолютно не меняются.
- Что, со многими она проделывала то же?
- С очень многими.
- Например?
Йозеф на мгновение задумался:
- Из тебе лично известных – это Ванес.
Я подскочила на месте:
- Что?!
- Ты не знала? – в свою очередь удивился он. – Он очень серьезно тогда попался на ее крючок. Мы сидели в марсельской тюрьме в одной камере с Вейдомесом. Однажды, из-за слишком плотной заселенности здания, к нам подкинули эту хитану. В 2 дня она окрутила грека и заставила его устроить нам побег.
- И что?
- Что-что…Через неделю ее Гасконский Маркиз отправил ее в Севилью. А еще через день она его бросила ради Тирсо.
- И что Ванес?
- Ничего. Пытался ее вернуть, покончить жизнь самоубийством, а под конец просто стал ее верным слугой, которым она помыкала, как хотела.
Моя спина чуть-чуть похолодела. Она дала ему задание охранять меня, она зло подшучивала над ним в Ченнае, она же без колебания отправила его в Перу, прекрасно зная, что это самая опасная земля всего Королевства.
- Как видишь, Дэв не такой ангел, каким тебе она кажется. Да и здесь она наверняка, потому что Раганза ей смертельно надоел.
- И со всеми она так?
- Почти.
- То есть? – недопоняла я.
- Единственный, с кем Дэв в хороших отношениях до сих пор, – это Барбосса.
- И он?! – моей фантазии явно не хватало, чтобы себе это вообразить.
- А ты как думала? С чего это вдруг он сорвется с места и полетит помогать этой висельнице, да еще на время примирится с Джеком?
- Только не говори, что и Джек тоже!
- Нет, он слишком свободолюбивый для нее. Ей нужно властвовать, а в случае с Воробьем это просто смешно.
Тем временем Дэв «наигралась» с матросами и вновь вернулась ко мне.
- Волнуешься? – безразлично спросила она.
- Для тебя это из ряда вон выходящее. – огрызнулась я.
- Ну почему…. Я тоже обычный человек, хотя многие и не хотят этого признавать, и я тоже могу чего-то боятся.
- Только не надо волосатить морского котика! - мне стало весело. - Ты боишься?
- Да. – спокойно ответила она.
- И чего?
- Например, - цыганка села спиной к борту, рядом со мной, - я до ужаса боюсь воды.
Я от всей души рассмеялась, на что Дэв обиженно отвернулась от меня:
- Ничего смешного, канарейка! Я действительно боюсь моря.
- Но почему?
Ее лицо в миг потемнело, в глазах мелькнул неподдельный страх:
- Однажды меня, как законную добычу, у него отняли. Оно еще вернется за своей жертвой… - она усмехнулась. – Поэтому я и не испугалась, когда Тирсо навел на меня дуло пистолета. Я должна умереть от моря, и, значит, мне не страшны ни шпаги, ни пистолеты, ни виселицы, ни Инквизиция!
Мне срочно было сшито платье парижского покроя из атласа песочного цвета. К нему я (по настойчивым указаниям Дэв) надела подвеску из белого карнеола. «Карнеол, – взволнованно приговаривала цыганка, оглядывая меня, - не только камень любви, но и камень красноречия».
Общество, собравшееся в ее гостиной, было представлено в виде Хелены О`Хара, Мэрилин и Гарольда Гоу, сестер Эллис и Хизер Линч, мистера Арчи Ллойда и небезызвестных господам пиратам Мелори и Глории Стоу с офицером кавалерийского полка Чарльзом Гринвудом.. Самой последней явилась наша звезда – Сара Редфорд с мадам Шарлотой Пакстон. Нас представили друг другу. Сара мило пролепетала о том, как ей приятна эта встреча, что она надеется на дальнейшую дружбу между нами. В ответ я сказала, что много о ней наслышана и, наконец, имею счастье быть лично с ней знакомой.
Ровно в пять мы сели за чаепитие.
- Что нового в Лондоне? – несмело спросила хозяйка дома.
- Не очень много. Леди Червэк вышла замуж за лорда Кейси, сэр Мэтью Драйвер проигрался в карты, и теперь ему грозит долговая тюрьма. Графиня Норвуд где-то приобрела прелестное создание – арабку не более 3 футов ростом. Баронесса Макинтайр отдала свою дочь в только что открытую протестантскую школу.
- А вы, если позволите, где обучались?
- Пансион Сент-Виктория. - улыбнулась Сара.
- Не понимаю, как можно обучаться в Лондоне! – всплеснула руками Глория. – Протестантские учебные заведения абсолютно потеряли религиозность. (Они с сестрой были хоть и пуританки, но все же позволяли выпады в сторону более удачливых воспитанниц, хотя и без причины)
- Не говоря об этих иезуитах. – добавила ее сестра.
- Вы не правы, Мелори. – сказала я. – Иезуитское воспитание гораздо строже и не в пример религиознее, чем вы говорите.
- А где ВЫ обучались? – спросила Сара.
- В пансионе Сен-Жевьен. – с легким оттенком затаенного торжества сказала я и добавила. – Это в Париже.
Это был один из самых престижных пансионов Старого Света. На мгновение все застыли от изумления.
- Моя кузина тоже училась в этом заведении. – выдохнула Хелена.
- Вы о ней не рассказывали! – весело подхватил сэр Ллойд.
- О, она дочь моей сестры, ее зовут Элспет. Она тоже училась в пансионе Сен-Жевьен. Это стоило немного дешевле – мы ведь с сестрой из Франции. – немного сконфуженно договорила Хелена.
- А где она сейчас? – спросила Хизер Линч.
- Очень далеко. В Индии с мужем. Он военный.
- Вы не считаете, мисс Мэгделин, - спросила мадам Пакстон, готовясь нанести мне сокрушительный вопрос, - что индийские племена абсолютно чужды цивилизации, так сказать, полные дикари?
- Pas du tout, madam. – парировала я и элегантно выдала всю информацию об Индии и ее развитии.
Дядя Джорж сидел обескураженный моими ответами и явно не знал, радоваться ему моей удаче или искренне сожалеть.
Теперь мне стало казаться, что все эти наивные представления Дэв о магической силе камней были не безосновательными. Никогда ранее за собой я не замечала такой ясности и легкости мысли, изящности речи. Окружающие были поражены моим ответом, не меньше меня, и на мгновение забыли о существовании Сары и ее 200 тысяч приданного.
Домой я пришла окрыленная.
- Никогда еще я не была так довольна собой! – громко крикнула я и с разбега прыгнула на постель.
- Рано радуешься, канарейка. – донеслось из дальнего угла комнаты.
- Дэви?
- Катлер подписал указ о повешении твоих людей. – цыганка выпустила кольцо дыма и вышла из темноты.
- Когда это будет? – еле выговорила я упавшим голосом.
- В день бракосочетания лорда и эрани. Сначала их демонстративно повесят рано утром, затем к полудню произойдет бракосочетание, за ним будет бал до неопределенного времени на ближайшие дней 7.
- Когда свадьба? – я безжизненно повесила голову.
- Через 5 дней.
- В мой день рождения… - тихо вырвалось у меня.
- Что-что?
- Ничего. – я поднялась с места. – Мы освободим их, Дэви, клянусь «Буревестником»!
- Ты мне нравишься! – рассмеялась цыганка и прищелкнула пальцами.
На следующий вечер был назначен бал по поводу приезда невесты сэра Бекетта.
Рано утром над моим ухом прогремело:
- Свистать всех наверх!
- Дэви, - сказала я, стараясь сдержать крепкие фразы насчет ее появления, - у меня к тебе только один вопрос – как ты проникла в комнату, если все двери и окна наглухо закрыты?
- Сложно объяснить. Дела плохи.
- Что случилось? Порт-Роял в наших руках?- меня удивила такая фраза Дэв, она никогда так не говорила.
- Если бы! – цыганка села на край кровати. – Джек в тюрьме.
- Что?!
- Его поймали полчаса назад. Нам нужно очень много денег, чтобы вытащить Воробья оттуда.
- Но ведь говорят, что у него с Бекеттом есть деловые соглашения.
- Не знаю, может это новые идеи капитана по душу Барбоссы, во всяком случае, его хотят повесить в день свадьбы лорда.
- Час от часу не легче! – буркнула я и стала одеваться. – А зачем вообще его оттуда вынимать? По-моему, в прошлый раз ты была готова собственноручно отправить его кормить рыб.
- Это только для твоего, канарейка, блага. Лучше Джек Воробей, чем какой-нибудь второй Дэйви Джонс. Я не права?
- Что-то больно ты заботишься обо мне.…А как это произошло?
- Ну, я стояла у казарм…
«Как обычно!» - пронеслось у меня в голове.
-…. и разговорилась с одним раком…
«Дэв, тебя не изменят ни жизнь, ни – увы! – смерть…»
-…тут к нам подошли несколько офицеров сильно навеселе. Один мне наскучил, ну и я расписала ему щеки под шебеку.
«В твоем репертуаре»
- …Поднялась тревога. Меня окружили. Тут с неба свалился Джек, его схватили. Вот и все. Холей, канарейка, ты меня слышишь?
Я стояла у зеркала и обдумывала весьма интересную комбинацию:
- Дэви, мне вновь нужны твои паранормальные возможности…
- Хорошо, я попробую узнать. – ответила она на мой недосказанный вопрос.
Я достала ей из верхнего ящика секретера карты и спустилась вниз.
- Доброе утро, мисс Мэгделин. Рано вы поднялись – сказал Гарри, наш камердинер.
- Доброе утро, Гарри. Сколько времени?
- Без четверти 9.
- Сэр Джорж уже встал?
- Давно. Он уже уехал.
- Уехал? Куда?
- Его пригласил сэр Рональд Тейлор. Они помогают в подготовке к свадьбе. Он просил передать, что не хотел вас будить и будет дома не раньше вечернего кофе.
Я кивнула головой и почти опрометью кинулась в свою комнату.
- Дэви, собирайся!
Цыганка сидела на полу, поджав под себя ноги, и внимательно раскладывала карты. Впервые я заставала ее за этим занятием.
- Зачем? – не поднимая головы, спросила она.
- Мы должны охватить расстояние от Порт-Антонио туда и обратно за 12 часов.
- Причем здесь я?
У меня мирный характер, но не до такой же степени.
- Касатка, - вкрадчивым голосом начала я, - если ты сейчас не встанешь на свои весла, клянусь Эвплоей, твоим иллюминаторам не жить!
- Незачем так волноваться. – парировала она. – Смотри, что выходит.
Я глянула ей через плечо.
- Я, как ты и просила, раскинула на нее карты. Вот она, пиковая дама. Вот бубновый король, твое солнце ост-индийское (я еле сдержала комментарии). А между ними, ходит валет крестовый да дама бубновая. Смотри, - она показала на карты, - везде поперек них стоят.
- То есть, ты хочешь сказать…
- Дама бубен – это ты, но ума не приложу, кто тебе составляет пару. Есть кто-то, кому этот брак как осколок в сердце.
- Почему осколок?
- Вынуть нельзя – умереть можно, и оставить – боль нестерпимая. Кстати, - она хитро усмехнулась, - бахи?
Я подала ей руку. Она пристально стала вглядываться в нее.
- Холей, Эннита, все вижу. Ты сама – осколок в сердце. И характер у тебя вольный, как у чайки. Поэтому много боли причинишь тем, кого полюбишь…. Жизнь будет твоя нелегка, но интересна. Ты выбрала непростой путь, и за это ты многое потеряешь из того, что дорого твоему сердцу…. Зато многое увидишь, многое узнаешь и до самой старости доживешь….
- А теперь я погадаю. – сказала я и взяла ее руку. Прожив в Порт-Антонио 5 месяцев, я сносно научилась гадать по руке.
- Жизнь твоя бурная, что ураганы в Тихом океане….- начала я, осматривая прерывающуюся, обрывчатую, запутанную линию жизни. – Часто будешь танцевать со смертью ромалис. Умрешь ты не своей смертью и довольно рано…. Холей, сколько у тебя будет романов! Для подсчета мне потребуется неделя, не меньше. Хотя… - я быстро окинула ее взглядом. – Любить ты можешь только одного человека…. Ты его уже любишь…. Но вам не судьба быть вместе долго.
- Знаю. – ответила Дэв, отводя глаза. – Мне уже говорила это старая Дороте. Правда, старая лильипенди посчитала, что это Диего. Совсем она тогда разучилась бахи…. Кстати, по-моему, мы собирались до Порт-Антонио за 6 часов?
Афродита Эвплоя была на моей стороне, это заметила даже Дэв. Наш слабомощный ялик, который еще лет 20 назад мечтал быть похороненным, но так и не осуществивший своего желания, доставил нас до моей резиденции менее, чем за 5 часов.
В порту меня тут же встретил Катлер.
- Похож. – односложно заметила цыганка, осмотрев лемура.
Я быстро направилась к своему Дворцу. Мне было приятно сознавать себя хозяйкой этих владений и вести свою подругу по кварталам Королевства.
В одном из примечательнейших притонов Порта-Антонио я раздобыла Моко, бывшего невольника с плантаций, а ныне моего «управляющего».
- Не ждал. – выдохнул он, увидев меня на пороге веселого заведения. Его хмель, как рукой сняло.
- Значит так, - деловым тоном начала я, небрежно раскидываясь на предмете, оптимистично называемом нами «стулом», - пошли человека на Тортугу. Пусть выяснит, когда в последний раз причаливал «Буревестник» и «Черная Жемчужина». Потом пусть найдет Боба и возьмет у него взаймы несколько дюжин людей. Если что, скажет: «должок». Следующее: мне нужен на послезавтра тройной набор людей, вооруженных до зубов, настоящих барракуд. Я не смогу лично контролировать предстоящую операцию в Порто-Белло, так что пусть меня заменит Кристоф, а Доредаса заверь, что все мои обещания будут выполнены… - и я добавила тоном, давно знакомым Моко. – в свое время…. Человек от Амара уже прибыл?
- Да.
- Отдай ему часть товара Гордона. Даю добро…. Я сейчас по делам. Через несколько часов вернусь. И только попробуй! – грозно закончила я и мы с Дэв вышли.
- Эннита, не могу взять в толк, зачем тебе Йозеф? – говорила Дэв, догоняя меня на повороте. – Он – мирный служитель Асклепия, как он сам себя называет. Ничего противозаконного ему и приснится не может…
- Ну да, если не считать, что он 4 раза сидел в тюрьмах от Гибралтара до Иерусалима. И крайне близкое знакомство с такими личностями, как ты и Джек Воробей…. Думаю, комментарии излишни.
- Эннита, не зарывайся! Я все-таки еще не совсем забыла свою жизнь в Кадисе. Стоит напомнить вечер, когда ты исполняла почетную роль фейерверка?
- Йозеф – мой секретарь и советник. Без него мне скучно.
- Единственное, что могу сказать: он женат.
- Я не в том смысле.
Битман проживал по адресу приморского больничного лазарета. Там он мирно лечил (и нередко залечивал!) людей, мешал подозрительного вида микстуры и прилежно помогал в моей нелегкой жизни своими советами.
К нему я пришла одна (на одном из поворотов Дэв просто исчезла). В пятиминутный промежуток времени я успела растолковать Йозефу смысл предстоящего предприятия, поругаться, чуть не убить его стулом, помириться, найти компромисс и, наконец, выйти из потертого домика лазарета.
Когда мы оказались на улице, там собралась (когда только успела!) огромная толпа.
В ее центре, в окружении цыганок Порта-Антонио, танцевала Дэв. Их было человек 12, не больше, но сколько от них было шуму! Мне поначалу даже показалось, что началось стихийное бедствие. Громче всех пела и красивее всех танцевала, естественно, Дэв. Ее долго дремавший темперамент и накопившиеся эмоции нашли выход в зажигательном ромалисе. Темп танца захватил меня…
Тут она поймала мой взгляд… Цыганка поняла меня без слов… Она выхватила меня из толпы и стала «подогревать» собравшихся на площади горожан и солдат. Уже раз попробовавшая огонь ромалиса, я дала волю эмоциям. Публика была в восторге и по окончании танца прилично опустошила свои кошельки.
- Йозеф, друг мой, сколько же времени я тебя не видела! – сказала цыганка, увидев лекаря.
- Я бы многое отдал, чтобы вообще тебя больше не видеть! – тихо пробурчал он себе под нос.
- Взаимно. – парировала Дэв из-за спины, направляясь к гавани.
- Значит так, - говорила я Дэв, стоя на корме корабля, - «Буревестник» уже имеет другого хозяина. Нам нужно его выкупить.
- И что он тебе дался? – недовольно проворчала цыганка, оглядывая ванты.
- Предоставь об этом судить мне. Потом, наш нужен еще один корабль под «Черную Жемчужину».
- Не проще дать весть Барбоссе?
- Да, и присовокупить в постскриптуме, что он нам нужен, чтобы вытащить моих людей и Джека, от которого, по слухам, он еле-еле избавился.
Дэв пожала плечами и, резко повернувшись, подошла к отдыхавшим матросам. Завязался оживленный разговор.
- Все, провала птичка. – вздохнул за моей спиной Йозеф.
- Ты о чем? – спросила я.
- Видишь того, что справа… он уже серьезно увяз в ее сетях. Эх, люди абсолютно не меняются.
- Что, со многими она проделывала то же?
- С очень многими.
- Например?
Йозеф на мгновение задумался:
- Из тебе лично известных – это Ванес.
Я подскочила на месте:
- Что?!
- Ты не знала? – в свою очередь удивился он. – Он очень серьезно тогда попался на ее крючок. Мы сидели в марсельской тюрьме в одной камере с Вейдомесом. Однажды, из-за слишком плотной заселенности здания, к нам подкинули эту хитану. В 2 дня она окрутила грека и заставила его устроить нам побег.
- И что?
- Что-что…Через неделю ее Гасконский Маркиз отправил ее в Севилью. А еще через день она его бросила ради Тирсо.
- И что Ванес?
- Ничего. Пытался ее вернуть, покончить жизнь самоубийством, а под конец просто стал ее верным слугой, которым она помыкала, как хотела.
Моя спина чуть-чуть похолодела. Она дала ему задание охранять меня, она зло подшучивала над ним в Ченнае, она же без колебания отправила его в Перу, прекрасно зная, что это самая опасная земля всего Королевства.
- Как видишь, Дэв не такой ангел, каким тебе она кажется. Да и здесь она наверняка, потому что Раганза ей смертельно надоел.
- И со всеми она так?
- Почти.
- То есть? – недопоняла я.
- Единственный, с кем Дэв в хороших отношениях до сих пор, – это Барбосса.
- И он?! – моей фантазии явно не хватало, чтобы себе это вообразить.
- А ты как думала? С чего это вдруг он сорвется с места и полетит помогать этой висельнице, да еще на время примирится с Джеком?
- Только не говори, что и Джек тоже!
- Нет, он слишком свободолюбивый для нее. Ей нужно властвовать, а в случае с Воробьем это просто смешно.
Тем временем Дэв «наигралась» с матросами и вновь вернулась ко мне.
- Волнуешься? – безразлично спросила она.
- Для тебя это из ряда вон выходящее. – огрызнулась я.
- Ну почему…. Я тоже обычный человек, хотя многие и не хотят этого признавать, и я тоже могу чего-то боятся.
- Только не надо волосатить морского котика! - мне стало весело. - Ты боишься?
- Да. – спокойно ответила она.
- И чего?
- Например, - цыганка села спиной к борту, рядом со мной, - я до ужаса боюсь воды.
Я от всей души рассмеялась, на что Дэв обиженно отвернулась от меня:
- Ничего смешного, канарейка! Я действительно боюсь моря.
- Но почему?
Ее лицо в миг потемнело, в глазах мелькнул неподдельный страх:
- Однажды меня, как законную добычу, у него отняли. Оно еще вернется за своей жертвой… - она усмехнулась. – Поэтому я и не испугалась, когда Тирсо навел на меня дуло пистолета. Я должна умереть от моря, и, значит, мне не страшны ни шпаги, ни пистолеты, ни виселицы, ни Инквизиция!
Кто сейчас на конференции
Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 0 гостей