Ksu-Warlock - Полет (продолжение)

[Li Nata]

Глава IV.
«За мной по пятам бегают камни. Такого ещё не бывало!»
Капитан Джек Воробей, ПКМ-3

Ночь была непроглядно темной, какой бывает лишь южная ночь без луны. Мягко журчала вода у борта. Мы шли тихо, без огней – смутные тени во мраке. Лишь призрачно мерцали паруса «Парящего Орла», да на столе в капитанской каюте «Жемчужины» тлел крошечный огонек светильника. Он был старательно загорожен раскрытой толстой книгой. Джек, склонившись над столом в три погибели, прокладывал курс. Я стояла, прислонившись к дверному косяку, и наблюдала то за Джеком, то за удаляющейся темной громадой островов. Легкий бриз подгонял корабли и приятно освежал после дневной жары.
- Зачем мы вышли в море ночью? – спросила я шепотом – на обоих кораблях соблюдалось полное молчание.
- Затем, что если кто-то следил за нами – теперь он не будет знать, куда мы отправились, - тихо ответил пират. Приподнял голову и усмехнулся, сверкнув золотыми зубами, - смекаешь?
- Кто мог за нами следить?
- Мало ли…не забывай, цыпа, что за наши с тобой головы назначена награда…впрочем, как и за нашего новоиспеченного капитана Тернера и его подружку. И это никак нельзя сбрасывать со счетов. Осторожность не помешает – по крайней мере, пока мы не выйдем в Атлантику.
У меня захватило дух от этой мысли. Я, жалкая сухопутная крыса, буду переплывать на парусном судне один из самых грозных океанов планеты!
От слова «плавать», кстати сказать, я так и не отучилась.
Джек мельком взглянул на меня и улыбнулся.
- Что, страшно, цыпа?
- Есть малость, - честно призналась я.
- Не переживай, не ты первая…жаль, экватор не будем пересекать – а то бы искупали тебя в море! – ухмыльнулся Джек.
- Почему это только меня? – возмутилась я, - я что – одна здесь такая…эээ…непересекшая?
- Тшш! – прошипел Джек и я поспешно зажала себе рот ладонью, - стоИшь – так стой тихо! А ещё лучше – зайди и закрой дверь!
Я сделала, как он велел, и присела за массивный стол темного дерева. Вообще мне очень нравилась обстановка каюты Джека – мебель такая роскошная, старинная, с резьбой…на совесть сделана, сто лет простоит…массивные сундуки…тысячи разных безделушек, лежащих и стоящих повсюду – какие-то украшения, кусочки засушенных листьев, крабьи клешни…книги. Настоящий музей, а не каюта.
- Джек, а откуда всё это? – спросила я, снова отвлекая пирата от его ответственного занятия, - я думала, ты плавал на «Жемчужине» всего два года?
- Здесь много вещей Гектора, - Джек обмакнул перо в чернильницу и снова склонился над листом бумаги. Я видела, как он отчаянно пытается вычертить что-то, не наляпав, и как мало толку от этих попыток. И пальцы и манжеты рубашки у него были уже все выпачканы в чернилах, как у школяра. Наконец он поднял на меня мученические глаза.
- Ксю, может, ты? Говорят, девушки как-то…эээ…более в этом плане…
Я засмеялась.
- Только не я, я к мелкой и кропотливой работе вообще не способна. Давай я лучше паруса штопать буду.
- И паруса тоже надо, - вздохнул Джек, - деваться-то некуда...
Он с видом полной покорности судьбе отложил в сторону перемаранный листок. Взглянул на меня – и в глазах его вдруг вспыхнули хитроватые искорки.
- Кстати, возвращаясь к разговору об экваторе, - начал Джек деланно равнодушным тоном, - ты знаешь, например, что до первого пересечения экватора моряки носят серебряные кольца в ушах – и только как пересекут, имеют право носить золотые?
- Вроде где-то читала о таком, - я рассматривала карту, не чуя подвоха, - а что?
- А то, что ты у нас, как я погляжу, не следуешь славной морской традиции! – Джек сдвинул брови в притворном гневе, - это безобразие, цыпа! В пиратки записалась, даже охота за тобой объявлена – всё честь по чести – а традиции наши не соблюдаешь!
- Эээ! – я, сообразив, куда дует ветер, невольно ухватилась за свои уши, - не было такого уговора!
Но Джек был неумолим.
- При чем тут уговор? Так положено.
- Да ты сам не носишь серег!
- Я?! – Джек вытаращил на меня глаза, - я не ношу?!
Тут он снял бандану и заправил волосы за уши. Я ахнула. В левом ухе у Джека было, кажется, три кольца – два золотых и серебряное – а в правом два кольца на мочке уха и ещё два – наверху, на хряще. Кстати, смотрелось это на фоне темных волос просто обалденно красиво, особенно эти «верхние» кольца – они были массивные, яркие – сразу видно, что из чистого золота.
- Вот это да! – только и произнесла я, рассматривая этот ювелирный магазин, - вот это выставка!
- Нравится? – хвастливо прищурился Джек, - так же тебе сделаем!
- Не-не-не!
- Да-да-да! Не бойся, это совсем не больно!
- Ага, не больно! Ладно врать!
- Знаешь, смотря с чем сравнивать, - заметил Джек, - ты вспомни, как тебя боцман «кошкой» огрел…или полковник…ладно, ладно, плохой пример, согласен!
Повисла секундная пауза, во время которой мы напряженно играли в гляделки.
- Даже не думай! – грозно произнесла я, - никаких иголок возле моей головы, ты понял?!
- Как не стыдно трусить! А ещё пиратка! Да ты с мачты прыгала – не боялась, а тут чего?
- Я сказала, нет и всё! А если воспаление какое будет? Заражение крови?
- Если прокаленной иглой – какое тут может быть заражение?
- Грязь кругом…
- Да какая грязь в море, цыпа, побойся Бога!
- Повторяю по буквам, - я сделала большие глаза, - Я. Не буду. Прокалывать. Уши! Смекаешь?
- Правильно – ты не будешь, - успокоил меня Джек, - я тебе проколю. Смотри – вот эти две дырки я вообще сам себе проколол! С горя…
- И смотреть не хочу!
- Да ты погляди, как аккуратно! Если уж я себе так смог сделать – тебе и подавно в лучшем виде сооружу!
- Джек, ну что ты за человек такой! – возмутилась я.
- Я пират.
- Тьфу! – плюнула я с досады, - я сказала нет, значит нет! Это моё последнее слово!
- Ладно, как знаешь, - неожиданно сдался Джек и с невозмутимым видом придвинул к себе листок с каракулями.
Я несколько минут подозрительно смотрела на склоненную темноволосую голову. Джек полностью погрузился в работу – или успешно делал вид, что погрузился.
- Слушай, а зачем тебе такое количество серег? – с интересом спросила я, устраивая голову на скрещенных руках.
- Кольца в ушах – это талисман любого моряка, - охотно пояснил Джек, - а у меня…ну, во-первых – запас на черный день. На очень черный день, - усмехнулся он, - а во-вторых…просто…ну не знаю. Я иногда прокалывал в честь какого-нибудь события…или вообще просто так. Для красоты.
- А какая разница – их ведь всё равно не видно под волосами!
- Так в этом-то и смысл запаса на черный день, - повторил Джек и подмигнул мне, - видишь, даже полковник их не заметил.
При упоминании о полковнике на меня словно повеяло холодным ветром. Видно, я сильно изменилась в лице, потому что в глазах Джека промелькнуло участие.
- Всё никак не можешь забыть? – сочувственно произнес он.
Вместо ответа я показала ему предмет, который крутила в пальцах на протяжении всего разговора.
- Знаешь, что это, Джек? Что здесь написано?
Пират повертел в руках тусклый золотой кружок, напоминавший монетку со слишком большой дыркой посередине. Это был даже скорее не кружок, а колечко. С обоих сторон оно было покрыто латинскими письменами.
- Всё пройдет, - перевел Джек, подкинул и перевернул «монетку».
- …и это тоже пройдет, - подсказала я вторую часть надписи.
- Кольцо царя Соломона, - усмехнулся Джек, - забавно…
- Даже очень – учитывая, где я нашла этот предмет.
- И где же?
- В погребе полковника Мора. На плантации.
Теперь уже и Джек не смог остаться равнодушным.
- Ты мне об этом не говорила.
- Я обнаружила его совсем недавно, в сумке-поясе, которую взяла с собой, когда Барбосса продал нас с Элизабет. Что ты думаешь об этой надписи, Джек?
Он пожал плечами.
- Что тут думать…мудрая, но печальная истина. Как это связано с тем, что тебе давным-давно уже пора выкинуть полковника из головы и перевернуть страницу?
- В том-то всё и дело, Джек, что я не могу…- начала я и в этот миг в дверь осторожно поскреблись.
- Ну кого ещё там нелегкая…- недовольно произнес Джек.
В каюту просунулась взволнованная физиономия Гиббса.
- Кэп, вам надо это увидеть! – прошептал он. Глаза у честного боцмана просто вылезали на лоб – видимо, он и впрямь заметил что-то необычное.
Мы все вместе вышли на палубу. «Жемчужина» шла полным ходом, ветер ровно надувал паруса, сливающиеся с ночью. Мы постояли немного у фальшборта, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте.
- Смотрите! – мистер Гиббс указывал куда-то в море.
Я пригляделась – и сердце ёкнуло и застучало, как молот.
Вода была чернильно-черной и под её поверхностью, уж не знаю, на какой глубине, резвилось что-то огромное, что-то светящееся фосфорическим блеском. Существо было всего в какой-то сотне метров от нас и, судя по беспорядочному мельканию щупалец, напоминало не то осьминога, не то кальмара – только кальмар этот был размером с добрую подводную лодку. Его причудливый подводный танец совершался в полном молчании – лишь плеск волн, шелест парусов и слабое поскрипывание такелажа нарушали тишину.
- Это кракен! – прошептал Гиббс в священном трепете, - пресвятая дева, помоги нам!
Однако Джек, к моему величайшему удивлению, остался совершенно спокоен.
- Он нам не опасен, - тихо произнес он, - не будем его трогать – и он не тронет нас. Он подчиняется лишь Дэйви Джонсу, а с ним у нас счетов больше нет.
Как бы в подтверждение его слов, колоссальное существо стремительно приблизилось, светящейся стрелой прошло под кораблем – и исчезло, видимо, погрузившись глубже. На всю жизнь я запомнила встречу с необыкновенным и загадочным созданием природы, погубителем кораблей, которого когда-то так боялась.
Однако его появление потом, по прошествии какого-то времени, показалось мне довольно подозрительным. Почему именно здесь, именно в тот день и час, когда мы проходили мимо? Прощальный привет от Дэйви Джонса? Напутствие? Или…всё-таки Джек был прав, когда говорил о соглядатаях?
Как бы там ни было, дальнейшее наше путешествие протекало без каких-либо происшествий. Мы прошли Юкатанский пролив и, покинув Карибское море, двинулись к Флоридскому проливу. Джек старался держаться ближе к полуострову Флорида, чем к Кубе, потому что вдоль берегов Кубы проходили маршруты испанских галеонов, а попадаться им лишний раз на глаза было не в наших интересах. Команда вначале роптала – уж очень им хотелось пощипать хоть одну курочку из курятника Золотого Флота – но путешествие обещало быть долгим и опасным, и Джек не хотел рисковать целостностью «Жемчужины» ради призрачной надежды на обогащение.
- В Балтийском море, - развешивал он лапшу на уши своим подчиненным, - нет таких удалых пиратов, как мы. Там все корабли – ленивые и пузатые купцы, не опаснее, чем голуби в голубятне. Вот откуда мы привезем несметные сокровища Севера!
Слушая эти байки, я только улыбалась. Насколько мне было известно из книг, пираты в эти времена были везде, где процветала морская торговля и судоходство – и Балтика не была исключением. Несомненно, нам ещё придется с ними столкнуться – и кто знает, кто окажется «удалее».
Тем не менее, обстановка на корабле улучшилась – равно как и на «Парящем Орле», капитан которого прибег к тому же испытанному приему, что и Джек – то есть к обману. Мистер Тернер, по моим наблюдениям, явно рос над собой и обещал в будущем стать достойным своего учителя. Виделись мы теперь не особо часто – Уильям и Элизабет почти всё время проводили на «Парящем Орле», мы – на «Жемчужине». Ветер нам благоприятствовал, корабли шли полным курсом – никому не хотелось сходиться борт в борт лишь для того, чтобы вместе поужинать и терять на этом время и скорость. А плавать туда-сюда на шлюпках было откровенно лень. Поэтому мы переговаривались в основном жестами, а если корабли сходились чуть поближе – орали.
Но какое же это, наверное, было великолепное зрелище со стороны! Два прекрасных судна под всеми парусами – одно с черными, другое с белыми – на зеленоватых просторах океана! «Парящий Орел» по размерам не уступал «Жемчужине» и, в противоположность ей, был весь словно соткан из солнечного света – светло-желтый корпус, белые паруса…корабль из детских снов о море, корабль наших грез…потому что, несмотря на всё пережитое, море для меня по-прежнему было средоточием всего самого светлого, романтического и прекрасного в мире. Здесь, как и везде, могли творится темные дела – но само море оставалось незапятнанным. И каждый в нем мог выбрать свою дорогу.
Каким-то он будет, путь, предназначенный мне?

[Li Nata]

Глава V.
«Нетрудно попасть на тот свет – сложнее вернуться обратно!»
Капитан Барбосса, ПКМ-3

Хотя путешествие наше и проходило довольно гладко, душевное спокойствие не возвращалось ко мне. Почему-то ни одно наше приключение – ни «Летучий Голландец», ни история с Бекеттом – не оставили в моей душе такого глубокого следа, как плантации. Ром я больше не пила – не хотела, чтобы Джек счел меня пьяницей – но и тяга к прежним занятиям совершенно пропала. Уилл несколько раз предлагал возобновить наши фехтовальные упражнения и Джек, преодолев лень, даже поддержал его и сказал, что будет тоже со мной заниматься – но я не могла себя заставить начать. Учиться управлять кораблем, как я мечтала раньше, мне тоже совершенно расхотелось.
Единственное, на что меня хватало – это пошив парусов и плетение канатов. Джек велел сшить запасной комплект парусов – основной, марсель и брамсель – а так же латинский парус на бизань. Здесь не нужна была никакая особая тонкость – это была просто долгая, занудная работа. Я отдавалась ей с каким-то угрюмым исступлением и никакого удовлетворения не чувствовала. Зато теперь мне представилась возможность рассмотреть паруса получше и я наконец поняла, каким образом парус берется на риф (забираться на рею, чтобы посмотреть, мне было всегда как-то боязно), а так же с удивлением узнала, что лицевой стороной прямых парусов называется сторона, обращенная к корме судна, а косых – к левому и правому бортам, соответственно.
Я редко работала одна, и кто-нибудь из команды всегда начинал рассказывать истории из пиратской жизни – одна другой красочнее, они заставляли время лететь незаметно. Порой пираты пели – к своему удивлению, я обнаружила, что пиратских песен довольно много, причем некоторые весьма красивы и мелодичны. В самом деле, глупо было думать, будто кроме пресловутой «Йо-хо, йо-хо» пираты ничего не поют.
На второй неделе пути Уилл стал частым гостем на «Жемчужине». Джек показывал ему карты и учил, как прокладывать курс, как ориентироваться ночью и в тумане и в шторм. Правильно – ведь Уилл был, как справедливо выразился в свое время Норрингтон, «только кузнец» и понятия не имел об управлении кораблем, хотя и стал капитаном. Правда, ему повезло с первым помощником – по словам Уилла, тот раньше сам управлял каким-то торговым судном и поднаторел в капитанском деле. Джеку это не понравилось.
- Кто хоть раз был капитаном своего корабля, всегда будет стремиться снова обрести этот статус, - убежденно говорил он, - тебе следует избавиться от этого парня, иначе, видит Бог, вам не миновать бунта!
- Что ж мне его – в море выкинуть? – сердито возражал капитан Тернер, - дай хоть пристанем к какому-нибудь обитаемому берегу!
- Смотри, как бы он сам тебя не выкинул! – предупредил Джек, - держи ухо востро, Уилл, мне уже случалось так попадаться.
- Просто ты всегда видишь в людях в первую очередь дурное, так же нельзя!
- Да я просто объективен, вот и всё.
Уильям только рукой махнул. Опускался вечер, пора было возвращаться на «Парящий Орел». Я наблюдала, как Уилл спустился по трапу и налег на весла, направляясь к своему кораблю. Солнце садилось и светило сквозь паруса «Парящего Орла», на воде лежали длинные тени.
- Это всё плохо кончится, помяни моё слово, цыпа, - произнес рядом со мной Джек. Облокотился о фальшборт. Вечернее солнце золотило смуглую кожу пирата, он прикрывал глаза рукой и недовольно щурился, - в один прекрасный день мы все проснемся от пушечных залпов – этот красавец захватит «Орла» и нас решит присоединить к своей флотилии, как пить дать. Я бы так и сделал на его месте.
- Может, ты действительно перегибаешь палку? – заметила я.
- Цыпа, когда ты поживешь с мое – тоже будешь недоверчиво относиться к людям, помяни моё слово…
Я ничего не ответила, легла животом на фальшборт и начала смотреть, как пенятся волны, разрезаемые корпусом «Черной Жемчужины».
- Хорошо идем, да, Джек?
- Сплюнь. Даже слишком хорошо, - пират запрокинул голову и с неодобрением рассматривал надорванный край грота, который хлопал на ветру, - кораблей в этих водах – как в садке кроликов – просто чудо, что мы ещё не попались никому на глаза.
- А что за корабли?
- Испанцы. Англичане. Да и нашего брата полно.
- Но у нас же всё-таки два корабля.
- Да, но с опытом нашего Уилли – это всё равно, что один…ну, полтора, - сжалился Джек, - команда ему попалась толковая – тут, конечно, повезло, иначе черта с два он бы так лихо справлялся. Однако слишком толковая команда – тоже не всегда плюс в нашем деле…всегда найдется кто-то, кто решит, что он толковее тебя и сам прекрасно справится…
- Джек, неужели у вас так всегда? – невольно вырвалось у меня.
- У кого это «у нас» - у пиратов?
- Ну да. Невозможно расслабиться. Если даже своей команде не доверять до конца – то кому же тогда вообще доверять?
Джек рассмеялся, но в его смехе слышалась горечь.
- Когда-то и я рассуждал, как ты, цыпа. Пойми наконец – у пиратов каждый сам за себя! Здесь все думают только о личной наживе, поэтому случаи настоящего корабельного братства очень редки…для этого, кстати говоря, и существует Кодекс – чтобы всё было по справедливости. К примеру, если пират в бою был ранен или потерял какую-то конечность – ему это компенсируется при дележе добычи.
- И не обманывают? – во мне проснулся интерес.
- С капитаном, который обманул команду при дележке, разговор короткий, - пояснил Джек и устроился поудобнее – на разогретом пушечном стволе, - кроме того, каждый пират, забирая свою долю, клянется на Библии, что не взял ни на грош больше, чем ему причитается.
- А если всё-таки возьмет? Убьют?
- Изгонят с корабля и никогда уже не примут назад, - раздался у меня за спиной голос мистера Гиббса. Он сидел у мачты и посасывал трубочку, - и на другие корабли не возьмут, если узнают, что нечист на руку. У пиратов, мисс Ксю, есть свои законы и свой суд. Всё честь по чести.
- Тогда почему же нет доверия?
- Потому что пираты – ребята жадные, - ухмыльнулся Джек, - другие сюда попадают редко. Кто-то жаждет золота, кто-то – власти…среди пиратов вообще легко завязываются дуэли. Наказывают только тех, кто совершил вероломное убийство – в спину, из-за угла…но опять же – далеко не всегда, смотря какая попадется команда. Бывает, такой крысятник, что только гляди, как бы не сожрали.
- А как же Кодекс?
Джек дернул плечом; краем глаза я заметила, что Гиббс повторил его движение.
- Как говорит милейший Гектор – это просто свод указаний, а не точных законов. Именно в таком ключе его подчас и воспринимают многие пираты…следуя Кодексу только тогда, когда он не идет вразрез с их намерениями…
- Тебя послушать – так ты не в восторге от пиратов! – поддразнила я Джека, - хотя сам пират!
- Не в восторге, - согласился Джек без улыбки, - но быть пиратом – это единственный способ оставаться свободным и идти, куда душа пожелает...смотри, цыпа, мы захотели в Балтийское море – и отправились. Захотим ещё куда – пожалуйста, хоть на край света! А как, ты думаешь, мы туда доберемся? Где раздобудем еду, оружие, боеприпасы? Сама небось, понимаешь?
- Мы кого-то ограбим? – до меня впервые дошло, что, столько месяцев находясь на пиратском судне, мне ещё не доводилось участвовать в разбое…
- Разумеется. А что делать? Либо мы их, либо они нас… - Джек откинулся назад и надвинул шляпу на глаза, - и, уверяю тебя – тем, кто нам попадется, ещё очень крупно повезет – мы не продадим их в рабство и даже не отберем корабль, а просто реквизируем груз.
- Пленных часто продают в рабство?
- Часто? Это обычная практика, цыпа. Здесь всех продают, только попадись – как ты могла убедиться.
Наступило продолжительное молчание – лишь было слышно, как балагурят матросы на нижней палубе, да хлопает поврежденный парус над нашими головами. На корме «Парящего Орла» промелькнула фигурка Элизабет – я помахала ей рукой. Джек взглянул на меня из-под шляпы одним глазом и улыбнулся.
- Что, цыпа, невеселая перспектива вырисовывается? Что поделаешь, такова жизнь.
- Да…- медленно произнесла я, глядя в пустынный горизонт, - такова жизнь…

На Багамских островах мы сделали долгую остановку. Путь был пройден немалый – а ведь это была только ещё небольшая часть нашего похода. Не передать, с каким удовольствием я наконец ступила на твердую землю! Конечно, за месяцы странствий я привыкла к «Жемчужине» и меня уже не мутило даже при самой сильной качке – но всё-таки я соскучилась по суше, по зеленым растениям и белому песку карибских пляжей. Джек долго смеялся, наблюдая, как я хожу, раскачиваясь, точно бывалый матрос, привыкший балансировать на палубе. Да он и сам так ходил, так что какое-то время мы передразнивали друг друга.
Джек рассказал мне, что Багамские острова были практически безлюдны на протяжении более чем ста лет, потому что испанцы вывезли всё коренное население для работы на шахтах и добычи жемчуга на других островах. В настоящее время островами завладели англичане – они завезли чернокожих рабов и разбили хлопковые плантации. Периодически острова переходили из рук в руки с переменным успехом, а пираты успевали урвать свою долю от этой дележки.
Мы устроили стоянку у небольшого островка – он был совершенно необитаем, а глубоко врезанная в него бухточка могла вместить как раз два корабля. С моря заметить их было невозможно – идеальное место для пиратской базы.
- Наслаждайтесь, друзья мои! – объявил Джек, когда якоря судов с грохотом потревожили гладь бухты, - это наша последняя возможность расслабиться. Все, кроме вахтенных, могут сойти на сушу!
Пираты с радостными воплями бросились спускать шлюпки. Было слышно, как Уилл на «Парящем орле» выкрикивает то же приказание.
- А почему последняя возможность, Джек? – осведомилась я. Любопытство было сильнее даже жгучего желания сойти на берег.
- Потому что дальше мы пойдем вдоль восточного побережья, цыпа, а там…ммм…весьма неспокойно, по слухам. Постоянные стычки между индейцами и колонистами, да и испанцы подливают масла в огонь. Так что приставать к берегу мы будем только в случае крайней необходимости – чтобы пополнить запасы воды и пищи. Смекаешь?
- Ещё как! Разрешите сойти на берег, капитан?
- Брысь!
Я показала капитану язык, а он в ответ скорчил мне рожу, и мы засмеялись. Наши отношения с Джеком с некоторых пор перешли в стадию каких-то полуприятельских. С той памятной ночи, когда он рассказал мне о причине своего похода на Ямайку, между нами установилась некая дистанция. Она была не особо большая, но была. Мне казалось, пират стесняется того разговора и жалеет о своей откровенности. Как это переломить, я не знала – да и стоило ли ломать? Может, он и прав – любовь причинит нам только боль…уж лучше так – мы ведь всё равно были вместе.
Кроме того, я прекрасно осознавала, во что превратилась. Волосы, нестриженные уже несколько месяцев, доставляли мне массу хлопот – спереди они ещё не доросли до того, чтобы их зачесывать назад и завязывать в хвост, зато успешно доросли, чтобы лезть в глаза. Руки, с которых по неосторожности уже не раз сдирало канатами клочья кожи, огрубели. Один раз во время шторма ветром сорвало грот – тяжелый, мокрый край паруса с вшитым в него канатом хлестнул меня по лицу и рассек бровь – остался приличный рубец. Я практически забыла, что такое обувь, а уж тем более нижнее белье – носила, как и все на судне, только бриджи и рубашку со шнуровкой на вороте. Кожа на руках и лице потемнела от Карибского солнца. К тому же, жалея линзы, я начала носить очки, а они никогда не добавляли мне привлекательности.
Одним словом, я не питала излишних иллюзий – в таком виде я больше напоминала худосочного юнгу, чем девушку – неудивительно, что Джек ко мне охладел.
Итак, мы приступили к окончательной подготовке к долгому переходу через Атлантику – предстояло набить трюмы провизией доверху, а главное – раздобыть теплую одежду и побольше боеприпасов. Впервые я до конца осознала, насколько опасное и трудное мы затеяли дело. Раздолбаи-пираты разительно переменились. Проверялся каждый дюйм такелажа, многие канаты были заменены на новые. Паруса с обоих кораблей были сняты, разложены на берегу и осмотрены на предмет повреждений, шкотовые и ноковые углы заново обшиты кожей, нашиты дополнительные полосы для укрепления парусов. «Жемчужину» обшарили от носа до кормы, просмолили заново, на бочонки для воды, пороха и припасов набили новые обручи, пушки вычистили и как следует закрепили…да всех дел было не перечислить!
Отдельный отряд занимался ловлей рыбы, черепах и крабов и сшибанием кокосов с пальм – больше на острове было нечем поживиться. Джек ползал по чаще, собирая какие-то травы, и засушивал их на железном противне с камбуза. Мистер Гиббс ругался и требовал противень назад, но Джек был неумолим.
- Что вы будете делать, когда у вас в море живот схватит, а? – наступал он на боцмана, - может, на противень ляжете?
Мистер Гиббс браво отвечал, что животы прихватывает только от страха, а в этом плане капитан Джек за него и ребят может не беспокоиться.
- Нет, ты слышала? – призывал меня в союзники Джек, - это он намекает, что трава только для нас с тобой. Мы, значит, струсим, а они нет. Ты назвал меня трусом, так, что ли?!
Боцман удалялся, несолоно хлебавши.
Уилл закончил оснащение «Парящего Орла» раньше нас и, потихоньку о чем-то договорившись с Джеком, снялся как-то утром с якоря и вышел вместе с Элизабет в открытое море. Проснувшись на заре, я увидела уже только еле заметный в утренней дымке силуэт корабля Уильяма.
- Куда это они? – спросила я у Джека.
Тот хитро прищурился.
- Отправились пополнять боекомплект. Скоро вернутся – если удача им улыбнется, конечно же.
- А мы?
- А мы, цыпа, побудем здесь, в этом раю – я раздобыл всё, что нужно ещё по пути на Ямайку.
- А…почему мы не пошли с ними? Ты ведь сам говорил – у Уилла нет опыта…
- Ну, когда-то ведь нужно начинать, - пожал плечами Джек, - это будет его первый самостоятельный поход…пусть привыкает.
Однако уверенный тон пирата не развеял моих сомнений и я продолжала тревожиться за ребят. Они вернулись через неделю.
- С добычей! – весело резюмировал Джек, поглядев на осадку входящего в бухту «Парящего Орла».
Уилл и Элизабет высадились, и мы встретились на берегу. Лица у юной четы были серые от усталости, но довольные.
- Ну что, можно вас поздравить? – спросил Джек, пожимая руку Тернеру.
- Да, повезло, - казалось, Уилл прикладывает усилия даже чтобы говорить, - два торговых судна без сопровождения.
- Фок порвали ядром, - поморщилась Элизабет, - но ребята молодцы – дрались, как звери.
На щеке у неё была свежая царапина, довольно глубокая, а на лбу – синяк, но Лиз не обращала на это внимания. Вообще и она и Уилл как-то неуловимо изменились – словно стали старше, спокойнее и как-то…солиднее, что ли. Ещё бы – первая вылазка и сразу удачно! Эх, Уильям, Уильям…а ведь когда-то, полный юношеского пыла, ты уверял Джека, что никогда не станешь пиратом! Видно и вправду – от судьбы не уйдешь…сейчас ты не просто пират, а капитан пиратского судна – и, кажется, такой расклад тебе вполне по вкусу.
- Фок – это плохо, - деловито заметил Джек. Он вел себя так, словно всё шло четко по плану, - запасной есть?
- Есть, но фока-рея тоже треснула. Придется сменить.
- Ничего, время ещё есть. Сменим.
- А что, мы разве куда-то торопимся? – удивилась я.
- Конечно, цыпа! Сезон штормов надвигается – море ждать не будет…
Мы помолчали – Лиз и Уилл явно валились с ног и не склонны были к долгим рассказам.
- Ну что ж, - Уилл глубоко вздохнул, - сегодня отдыхаем, а завтра – милости просим к нам!
Джек слегка улыбнулся и произнес без малейшей насмешки:
- Почту за честь, капитан Тернер!
Уилл несколько удивленно взглянул на него. Элизабет слабо улыбнулась.
- А что завтра? – со жгучим любопытством спросила я.
- Ну как – пирушка в честь первого похода и первой добычи! – пояснил Джек, - иначе кораблю удачи не будет!
- Будет! – убежденно произнесла я, глядя вслед шлюпке Уилла и Лиз, - этим двоим всегда будет сопутствовать удача.

[Li Nata]

Глава VI.
«Наверное, это был не я!»
Капитан Джек Воробей, ПКМ-3

Однако веселой пирушки у нас не получилось. Мне не хотелось пить, а Уильяму, судя по всему, не хотелось отмечать свой первый пиратский поход. Поэтому веселились только Джек и Элизабет – но зато веселились на славу.
Элизабет в красках расписала, как они приблизились к ничего не подозревающим кораблям под видом торговцев, а потом одним быстрым ударом захватили одно из судов. Второе успело скрыться.
- Трусы! – кипятилась Лиз, - если бы они не испугались и навалились на нас вдвоем – ещё неизвестно, чья была бы победа!
- А-а, так всегда бывает, - махнул рукой Джек, - каждый спасает лишь свою шкуру – в этом отношении честные люди мало чем отличаются от пиратов.
Однако капитан атакованного судна оказался человеком решительным и отважным и успел дать залп из своих пяти пушек, да такой удачный, что повредил «Парящему Орлу» фока-рею и прорвал парус.
- Надо было пустить его на дно! – кровожадно произнес первый помощник Уильяма, Самюэль Питерс. Уилл поморщился.
- Пока я здесь капитан, мистер Питерс, вы будете делать так, как я прикажу, - сурово осадил он помощника, - достаточно уже того, что мы захватили груз.
- Кстати, что за груз? – поинтересовался Джек.
- Весьма удачный – в основном оружие. Порох, неплохой запас свинца, ядра…несколько ящиков с ружьями и пистолетами.
- Чудно! – потер руки Джек, - ядрами поделишься?
- Конечно.
Я невольно улыбнулась. Было что-то необыкновенно забавное в том, что разговор о ядрах и захвате корабля велся так…по-будничному. Точно речь шла о самых обыденных вещах. Таким тоном Джек мог бы попросить у Уилла, скажем, перехватить до зарплаты…
- Ну вот, хоть развеселилась немного, - удовлетворенно заметил Джек, глядя на меня, - а то сидишь, как в воду опущенная.
- У меня критические дни, - буркнула я с досадой.
- Как это?! – поразился Джек. Уилл тоже в удивлении приподнял брови. Элизабет залилась краской и сделала вид, что у неё закончился ром и надо срочно сходить за добавкой.
- Ну так…когда всё грустно.
- А-а! – пират сделал большой глоток из горлышка, - тогда у меня такие дни десять лет длились.
Я невольно прыснула, представив процесс.
- Да нет, правда! – продолжал уверять меня Джек, - без «Жемчужины» мне прямо жизнь была не мила…
Мы собрались тесной компанией на корме «Парящего Орла», в то время как внизу на палубе шло массовое гулянье команд обоих кораблей. Сидели мы, вольготно расположившись кто где – кто прислонившись к фальшборту, кто к мачте. Посередине импровизированного круга стояли бутылки – пустые и полные, а так же изысканные закуски – такого я ещё не пробовала. Джек объяснил, что по правилам капитан обязан есть ту же еду, что и вся команда, вплоть до юнги включительно, но иногда, если команда хочет уважить своего капитана, для него готовятся специально утонченные кушанья. Сегодня был именно такой случай.
Зажженные на корме фонари освещали лица моих друзей – Джека, Элизабет, Уилла…и внезапно я ощутила острую боль – впервые я поняла, что разлука неизбежна, что мы уже на пути к ней…и что ничто в мире не сможет предотвратить её. Ещё ни разу я не ощущала этого с такой беспощадной ясностью.
Джек посмотрел на меня и его губы чуть дрогнули в ухмылке.
- Начали за здравие, кончили за упокой, - насмешливо произнес он, - кого хороним, цыпа?
- Ну что ты привязался к человеку? – вступилась за меня Элизабет, - хороним, хороним…может, настроение такое.
- Нет, пусть скажет! – шутливо рявкнул Джек, изображая пьяного дебошира, и треснул кулаком по палубе.
- Корабль покалечишь! – ахнула Лиз, поддерживая его игру.
- Скорее руку…ну так что, Ксю?
- Да ничего, всё в порядке…- улыбнулась я, - я могу сказать, конечно…но лучше я спою. Можно?
- Нужно, цыпа! – и Джек ловким движением передал мне гитару.
Все взгляды как по команде обратились ко мне. Руки сразу онемели, и во рту пересохло – с пением на публике у меня всегда были проблемы. Очень сложно было отрешиться от этих взглядов, которые словно прожигали меня насквозь. Больше всего я любила петь и играть в одиночестве или, по крайней мере, чтобы меня не слушали с таким пристальным вниманием.
Однако я усилием воли смогла преодолеть страх и запела.

Вновь о том, что день уходит с земли
Ты негромко спой мне.
Этот день, быть может, где-то вдали
Мы не однажды вспомним.
Вспомним как прозрачный месяц плывет
Над ночной прохладой.
Лишь о том, что всё пройдет,
Вспоминать не надо.

Украдкой поглядывая на ребят, я заметила, что они почти сразу погрузились каждый в свои мысли. И почему-то мне казалось, что мысли эти были невеселые. Даже Джек, сидел, низко опустив голову, и крутил в пальцах бутылку с ромом, однако не сделал из неё ни глотка.

Всё пройдет – и печаль и радость
Всё пройдет – так устроен свет.
Всё пройдет – только верить надо,
Что любовь не проходит, нет.

Интересно было смотреть на них. Мы выпили ещё недостаточно, чтобы лить слезы, но я заметила, что у Уилла дрогнули губы, а Элизабет давно уже сидела, отвернувшись от всех нас.

Спой о том, как вдаль плывут корабли,
Не сдаваясь бурям.
Спой о том, что ради нашей любви
Весь этот мир придуман.
Спой о том, что биться не устает
Сердце с сердцем рядом.
Лишь о том, что всё пройдет,
Вспоминать не надо*.

Я очень любила второй куплет – собственно, ради него и начала петь эту песню. Он был…словно про нас. Про меня и Джека, про Уилла и Лиз. Про всех людей. Ибо кто мы есть, как ни пушинки, гонимые ветром бытия? Мы живем на краю гибели, мы не знаем, когда она настигнет нас и это незнание делает нас бессмертными…
Надо сказать, что атмосфера нашего сборища и до моей песни была далеко не праздничная, а уж теперь и вовсе стала напоминать поминки, как точно выразился Джек. Однако он сам и рассеял наше уныние.
- Как это грустно, Боже, как это грустно! – произнес он, шмыгая носом и картинно промакивая глаза рукавом камзола.
Все невольно улыбнулись, хотя глаза на мокром месте были не только у Элизабет.
- Сами напросились! – поддразнила я их.
- Ксю, - проникновенно начал пират, - скажи на милость, ты вообще знаешь какие-нибудь веселые песни? Высокое и чистое – это, конечно, хорошо, но не будем забывать, что за повод, по которому мы сегодня собрались!
- Да, да! – произнесло со всех сторон сразу несколько голосов.
- Давайте, други, выпьем за капитана Тернера – ещё одного пирата и славного малого и достойного сына своего отца! – провозгласил Джек и сделал из своей бутылки гигантский глоток. Все дружно последовали его примеру. Однако, как ни поспешно приложился к рому капитан Тернер, я успела заметить, как мимолетная гримаса исказила его лицо.
- Ну, раз просите веселую, будет вам веселая! – выкрикнула я, перекрывая общий шум и ударила по струнам:

Выбита пробка из бочки пивной
Пиво рекой, кружки звенят.
Все, кто поет – пойте со мной,
Кто не поет – слушай меня!

Что нам грустить, думать о чем,
Мы до краев пивом полны
Истина в том, что не допьем,
Истину знать мы не должны!

Эй, выпивай бокалы до дна –
Нет ничего прекрасней вина!
Мы для того и на свет рождены –
Чтоб были пьяны, чтоб были пьяны!*

Во, это было то, что надо! После первых же строк все лица, как по команде, просветлели и гулянка приобрела, наконец, нужный характер. Второй припев мне уже подтягивали хором, потом попросили исполнить «на бис». Слова «Застольной» песни Козловского схватывались моментально и вскоре мне уже подпевал разнокалиберный хор голосов, в котором половине певцов не то что медведь – мамонт по ушам потоптался, судя по всему.
Потом Джек заявил, что нужно петь «мы до краев ромом полны», а пиво – никуда не годный напиток и может нравится лишь англичанам. Уилл и Лиз выразили сомнение по этому поводу, и Джек поспорил с ними, что когда они прибудут в Англию, он самолично угостит их пивом и они убедятся, что ничего лучше рома не существует.
- Впрочем, вы ведь сами из Англии, так что вам понравится, - усмехнулся пират.
Элизабет начала протестовать, утверждая, что они с Уиллом просто родились в Англии и что это ничего не значит. Потом мы ещё выпили и поняли, что действительно, это всё мелочи жизни.
Наше с Джеком возвращение на «Жемчужину» запомнилось мне как-то смутно. Помню только, что мы все время спорили, сколько сейчас в бухте кораблей – четыре или шесть. Джек уверял, что считать он ещё не разучился, а главное – что те корабли, сквозь которые видно предрассветное небо, в счет не идут. По этому поводу у нас возникла дискуссия, которую мы продолжили уже в каюте Джека. Запомнился ещё один момент просветления, в продолжение которого я в красках расписывала пирату, что такое анафилактический шок. Он слушал меня с величайшим вниманием, только время от времени начинал что-то искать по углам и со словами: «Да куда ж я её задевал, проклятую…», расшвыривал вещи в разные стороны.
А потом ром, наконец, оказал своё целебное воздействие и я уснула, так и не успев донести до Джека разницу между ортостатическим коллапсом и комой.

Пробуждение моё было несколько странным. Точнее, само ощущение похмелья было не новым, но вот место, где я находилась в момент своего возвращения в этот грешный мир, было более чем необычным. Поэтому в течение нескольких минут, я пыталась осмыслить хотя бы это, прежде чем перейти к чему-то более насущному.
Я лежала на столе в каюте Джека. Находящиеся там предметы – карты, подсвечники, письменные принадлежности и пустые бутылки – были предусмотрительно сдвинуты в сторону, чтобы освободить место для моей битой тушки. Устрашающий по силе запах рома и прогоревшего воска прессом продавливал мою многострадальную голову. Если бы моя одежда не была в относительном порядке – то, что она была заляпана соусом, залита спиртным и, к тому же мокрая насквозь, можно не считать – я бы заподозрила Джека в недостойном и неподобающем. Впрочем, если неподобающее и имело место, оно, судя по всему, было так мимолетно, что не оставило ни малейшего следа в моей памяти – равно как и почти всё, происходившее вчера в капитанской каюте. А жаль.
Постанывая, я сползла со стола и, обхватив голову руками, пыталась придать ей хоть какое-то устойчивое положение в пространстве. При этом я внезапно ощутила боль, которая перекрыла даже ту, что бушевала сейчас внутри моей черепной коробки. Эта боль была где-то извне, и я несколько секунд потратила на то, чтобы понять, откуда она появляется. Наконец мне это удалось.
Ещё несколько секунд ушло у меня на осмысление пришедшего ко мне понимания. А потом я, забыв про похмелье, одним прыжком пересекла каюту и, схватив спящего на койке Джека за его роскошную шевелюру, дернула с такой силой, что пират, не отличавшийся большой массой тела, полетел на пол.
- Ах ты подлец!
- Ой! Цыпа! Что ты делаешь?! – завопила моя жертва, открывая покрасневшие глаза, - будить доброго человека, когда он спит – к беде…
- К беде?! Сейчас тебе будет такая беда – родная мать не узнает!
- Да что случилось-то? Ай, Ксю, больно же!
- Вот и замечательно! – я продолжала в ярости трепать Джека и таскать его по полу, а он так ошалел, что даже не сопротивлялся, - чем больнее, тем лучше, проклятый пьянчуга!
- Да за что?! – завопил пират, наконец делая попытки освободиться, - с каких это пор тебя волнует мой моральный облик?
- С тех пор, как ты надо мной совершаешь гнусное насилие, двуличный мерзавец!
- Я?! – Джек вытаращил глаза и теперь смотрел на меня снизу вверх с выражением «только сегодня на свет народился». Я стояла над ним, тяжело дыша, в позе карающего мстителя и, примерно как этот мститель, пылала яростью, - да что я такого сделал?
- А вот это что? – я присела на корточки перед пиратом и, наклонив голову, дала ему полюбоваться серебряными кольцами в своих ушах, - или скажешь, что я сама в пьяном угаре себе уши проколола?
- Ах, это…- пират явно вздохнул с облегчением, - так это ты меня сама попросила!
- Что ты врешь-то! Придумал бы что-нибудь пооригинальнее!
- Да вот чем хочешь поклянусь!
- Ты и не помнишь, наверное, как это сделал! Пьян ведь был в стельку – как ты только меня глаза не лишил?!
- Обижаешь, цыпа! – возмущенно возопил Джек, поднимаясь с пола и силясь привести волосы в порядок. Сбившаяся бандана сползла ему на глаза и вид у пирата был презабавный. Я бы и посмеялась, если бы не была так зла.
- Я ведь, кажется, сказала человеческим языком, что не хочу прокалывать уши! – процедила я сквозь зубы, надвигаясь на Джека, - что мои слова – пустой звук для тебя, так, что ли?
- Цыпа, ну будь же объективна! – пират попятился от меня и благоразумно занял такую позицию, чтобы нас разделял стол, - ты ведь боялась, что будет больно, так? Ну вот видишь, с этим нет проблем – ты даже не помнишь ничего…
Я поискала глазами какой-нибудь предмет, чтобы запустить ему в голову. Джек перехватил мой взгляд и поспешно продолжил:
- Иглу я прокалил на свечке! И ромом хорошенько протер…ой, только не чернильницу, она у меня одна!
- А почему на мне одежда мокрая, можешь объяснить? – ядовито осведомилась я, не выпуская чернильницы из рук, - или после этой пластической операции ты меня окатил водой, чтобы в себя пришла?
- А ты не помнишь? Это мы после того, как я тебе уши проколол, купаться ходили…
- Пьяные?! В одежде?!
- Ну…как видишь.
- Зачем?!
- Ну…душа просила…и потом – мы хотели обмыть твоё посвящение в пираты.
- Ну и как – обмыли? – саркастически хмыкнула я.
- Ещё как! – гордо произнес Джек, - ромом!
- И какое место мы ромом обмывали, позволь осведомиться?
- Как какое? Уши, разумеется!
Я представила себе эту картину и плюхнулась на стул. Вся ярость как-то сразу испарилась. В конце концов, сама виновата – не надо было так напиваться… Я навалилась локтями на стол и подперла руками голову. И, видно, такое у меня было расстроенное лицо, что ухмылка Джека угасла.
- Цыпа, ну ты чего? – в голосе его послышались виноватые нотки, - здорово ведь получилось, ты только посмотри в зеркало! Тебе очень, очень идут серьги! Правда!
Я только рукой махнула.
- Дело не в серьгах, а в том, что ты совершил надо мной насилие. И всё тут.
- Цыпа, ну вот чтоб мне к Морскому Дьяволу провалиться – ты сама согласилась! – пират клятвенно прижал руки к груди, - я ж не варвар какой! Да захоти я даже это сделать – я бы тебя просто не удержал один, ты что!
- Да я просто ничего не соображала уже…- буркнула я. В горле стоял комок, - а ты взял и…воспользовался. Вот. А теперь выкручиваешься.
Судя по виноватой физиономии пирата, я попала в самую точку.
- Ну…как бы…- в первый раз я видела такую откровенную растерянность на лице Джека Воробья и такова была непередаваемая, почти магическая сила обаяния этого человека, что я уже даже была почти готова его пожалеть, - я не думал, что ты так…эээ…бурно отреагируешь. И...ну, если ты настолько против серег – давай вынем их, и дырки зарастут. Это не проблема.
Я хмуро смотрела на него. Казалось, он сейчас расплачется от огорчения.
- Поклянись, что ты не сам это придумал, и что я действительно согласилась!
Господи, от кого я требую каких-то клятв? Он же пират – он хоть сушеной головой своей мамы поклянется…
- Цыпа, да разве я бы сделал что-то против твоей воли – я что, больной? – снова возмутился Джек.
- Клянись, говорю я тебе.
- Ну хорошо, - подбоченился пират, - чем ты хочешь, чтобы я поклялся?
- «Черной Жемчужиной».
Наступила секундная пауза, во время которой Джек переваривал услышанное. Наконец он произнес:
- Хорошо. Если тебя это успокоит – я клянусь моим кораблем, что никогда не стал бы делать с тобой что-то против твоей воли, - последние слова вызвали на губах пирата ехидную усмешку. Черные глаза сверкнули, и я с легкой паникой почувствовала, что мною вновь овладевает это необыкновенное притяжение, излучаемое Джеком. Притяжение темной бездны…
Против моей воли! А была ли она, эта воля, когда Джек смотрел на меня вот так? Слово «нет» замрет на губах и никогда не родится…как и любое слово, поглощенное его взглядом и его губами…
- Я верю тебе, - хрипло произнесла я, разрывая очарование.
И выскочила из каюты так поспешно, что уронила стул.
_________________________________

* автор слов – Л. Дербенев, композитор – М. Дунаевский
* автор песни – А. Козловский