Ksu-Warlock - Полет

[Li Nata]

XI.
«Поплывем, куда в голову взбредет – вот что такое корабль!»
Капитан Джек Воробей, ПКМ-1

Не знаю, сколько бы мы так простояли – уж слишком отчаянным было положение, в котором мы оказались. Наконец я рискнула приблизиться к Джеку. Он по-прежнему был неподвижен и не сводил глаз с горизонта, словно надеялся вернуть «Жемчужину» силой своего взгляда.
- Джек… - я накинула ему на плечи его камзол, который тащила всю дорогу, - Джек, послушай…может, они просто зашли за остров, чтобы укрыться от шторма? Может, буря унесла их? Они вернутся!
Он повернул голову и посмотрел на меня. Я с трудом выдержала его взгляд. В нем смешивались гнев, насмешка над моими наивными утешениями, сумасшедшая надежда и жгучее страдание. Казалось, физическая рана причинила бы ему меньшую боль. Сколько раз уже он вот так терял «Жемчужину»? Всех и не упомнишь…но только теперь я поняла, насколько мучительна была для него каждая такая потеря – ведь он расставался со своим домом, с единственным, что было ему дорого, без всякой надежды увидеть его вновь.
Элизабет и Уилл подошли к нам, лица их были встревожены. Теперь мы стояли тесным кружком, а ветер дул с такой силой, словно стремился растащить нас в разные стороны.
- Что же теперь делать? – Элизабет первой облекла насущную проблему дня в слова.
- Без «Жемчужины» нам тут не выжить, - заметил Уилл.
Но я вспомнила манговые деревья и возразила:
- Почему не выжить? Еды тут полно и пресной воды вдосталь. Вопрос в другом – как отсюда выбраться?
- Может, построить плот? – предложил Уилл.
- А если шторм? Нам придет конец в море…
- А что если поджечь лес? – воскликнула Элизабет, - подадим сигнал!
- Но джунгли сырые и вряд ли загорятся…- усомнилась я, - а если мы весь остров подпалим?
- Ну можно не лес, просто большой костер сложить, - поумерила свой пыл Элизабет.
Пока мы судили да рядили, Джек стоял молча, глядя в землю. Точнее, в песок. Он так и не произнес ни одного слова с того момента, как мы обнаружили пропажу корабля. Но когда прозвучало предложение Элизабет, по его губам скользнула слабая усмешка.
- Мисс Суонн, вы, как всегда, сторонница радикальных мер.
- У тебя есть идеи получше?
- Да, - Джек хмуро оглянулся, - давайте уйдем с открытого места, мы тут как на ладони, да и ветер меня достал.
Мы побрели обратно под сень джунглей, откуда выскочили такие радостные десять минут назад, и расселись на стволе поваленной пальмы. Джек совсем приуныл. Я не видела его таким даже когда Дейви Джонс напустил на «Жемчужину» кракена. Я привыкла, что в любой ситуации Джек мгновенно реагирует действием на возникшую перед ним проблему. Бывает, что это действие ошибочно, но сложа руки он никогда не сидит. А сейчас…казалось, что-то в нем надломилось. Может быть, он просто устал – последние несколько дней никто не назвал бы легкими. И тут такой «сюрприз». Нечего сказать, достойный финал испытаний, выпавших на нашу долю!
Я посмотрела на Джека. Он сидел на песке, прислонившись спиной к стволу и обхватив руками колени. Голову он положил на скрещенные руки и выглядел, как статуя вселенской скорби. Мы все невольно заразились его настроением. Я ломала голову над тем, как вывести нашего капитана из этой апатии, но ни одной путной мысли, как назло, не возникало. Я вообще не мастер утешать – скорее помогу человеку исправить ситуацию, в которой он оказался, чем выдавлю из себя хоть слово сочувствия. Но сейчас мне хотелось бы обладать всем красноречием мира, чтобы утешить Джека – до того тяжело было видеть, как этот неукротимый дух подавлен своим горем.
Наконец я сползла со ствола и села рядом с ним.
- Джек! А Джек! Ну, посмотри на меня!
Он взглянул на меня с плохо скрытым раздражением.
- Что тебе, цыпа?
- Послушай, нельзя так убиваться. Ты ведь всегда возвращал «Жемчужину» - вернешь и на этот раз, я знаю!
- Похвальная уверенность, - буркнул Джек и снова уставился мимо меня на горизонт.
- А знаешь, почему я верю в это?
- Ну что ж, скажи.
Я улыбнулась.
- Потому что ты – капитан Джек Воробей. И ты правильно называл себя так все те десять лет. Ты всегда был капитаном «Жемчужины», она принадлежала тебе, а ты – ей, хотя вы и были разлучены. Это и сейчас так. Ты найдешь её.
Джек лишь неопределенно хмыкнул и пожал плечами, не глядя на меня.
- Я тоже в это верю!
Я удивленно подняла голову. Элизабет решительно спрыгнула со ствола и присела на песок напротив Джека.
- Я знаю, что ты вернешь «Жемчужину», Джек. Я верю в тебя…и всегда верила.
Джек поднял голову и посмотрел ей в глаза. Несколько секунд они мерялись взглядами. Потом в лице Джека что-то дрогнуло, и прежняя насмешливая улыбка тронула его губы.
- Я тоже верю в тебя, Джек!
Теперь уже мы с Лиз удивленно вскинули глаза. Уилл Тернер сел по другую сторону от Джека. Теперь мы как бы заключили его в полукольцо.
- Я помогу тебе найти «Жемчужину», - твердо произнес Уилл, - и сделаю всё, что в моих силах, чтобы она снова стала твоей.
И он протянул Джеку руку. Тот молча стиснул ладонь Уилла так, что побелели пальцы. Тогда и мы с Элизабет, не сговариваясь, одновременно протянули руки и положили их на руки Уилла и Джека.
Как часто я видела этот жест в кино и читала о нем в книгах! И всегда он казался мне глупым и наигранным – ребячество, игра в бойскаутов, один за всех и все за одного…Так отчего же сумасшедшая, пьянящая радость охватывает всё мое существо? Лица моих спутников взволнованны, а у Элизабет слезы на глазах – значит, я не одинока в своих чувствах? Корабль исчез и мы остались практически одни на этом диком острове, полном опасностей, без всякой надежды на помощь – так почему же я чувствовую себя счастливейшей из смертных, ощущаю в себе силу, способную своротить горы? Не сила ли это моих друзей вливается в меня через сомкнутые руки? Я ведь уже испытывала это чувство – когда теплым весенним вечером шла как-то с моими первыми настоящими друзьями по городу. Первая настоящая работа, первые настоящие друзья…Мы шли, обнявшись, смеялись и пели песни и мир вокруг был юн. Где вы сейчас, друзья мои? Жизнь разметала нас и только в наших сердцах мы по-прежнему принадлежим друг другу…горло сжало непролитыми слезами и всё же я была счастлива в тот миг, бесконечно счастлива. Потому что видела, как мы трое, своими простыми словами вернули блеск глазам Джека Воробья и мужество его бестрепетной душе, дрогнувшей на миг в час испытания. То, что было не по силам мне одной, мы сделали вместе.
А потом на какой-то миг Джек накрыл ладонью второй руки наши руки и сжал их изо всех сил, словно стремясь превратить их в единое целое…и тут же вскочил на ноги.
- Черт возьми! – воскликнул он, картинно взмахнув руками. Это уже был прежний Джек, - раз у меня так много помощников – чего же мы ждем? Вперед!

Поскольку слева путь нам преграждал пролив, мы направились по побережью направо, благо и ветер дул в ту сторону. Джек двигался впереди, высоко держа голову, словно находился не на тропическом острове, а в Лувре, на параде в свою честь. Какое-то время мы шли молча, давая мыслям и эмоциям войти в прежнее русло. Потом я догнала Джека и пошла с ним рядом. Уилл и Элизабет тоже подтянулись поближе.
- Джек, куда мы идем? – спросила я.
- Как видишь, цыпа – по побережью в обход острова.
- А что мы ищем?
- О, это хороший вопрос! – Джек усмехнулся, - мы ищем счастливый случай, цыпа! Точнее, делаем всё возможное, чтобы он сам нашел нас. На него вся надежда, больше никто нам не поможет. Но мне обычно везет.
- А как насчет Тиа Далмы? Может, вернемся к ней?
- Нет, на неё рассчитывать нечего. Её народ давно уже не вмешивается в дела этого мира…
- А почему?
- Насколько мне известно, здесь была небольшая война между индейскими племенами.
- И?
Джек пожал плечами.
- И племени Тиа Далмы не повезло.
Какое-то время мы шли молча. Я переваривала услышанное.
- Джек…
- Даа?
- Поправь меня, если я ошибаюсь…но, получается, это племя, которое нанесло поражение племени Тиа Далмы…оно ещё здесь?
- В самую точку, цыпа! – радостно подтвердил Джек, - и, должен сказать, их не назовешь образцом учтивости. Это, как называли их испанцы, индиос бравос, воинственные индейцы. Нам сильно повезет, если мы не попадемся у них на пути.
- Они что, вроде пелегостов? – я совершенно не разделяла беспечности нашего капитана.
-Нет, что ты… - Джек бросил на меня быстрый взгляд и поморщился, - ну разве что совсем чуть-чуть!
- Кто это такие – пелегосты? – спросила Элизабет.
По лицу Уилла было видно, что он многое может порассказать.
- Это каннибалы, которые выбирают себе в вожди самого достойного, а потом убивают его и съедают, чтобы освободить из темницы бренной плоти, - пояснила я и с невинным видом посмотрела на Джека, - я ничего не упустила?
У Джека было такое лицо, словно у него вдруг разболелись зубы.
- Нет, цыпа. Всё просто, кратко, легко запомнить…
Элизабет с опаской посмотрела на непроницаемую завесу зелени.
- А может, они женщин не едят, - заметила я, искоса поглядывая на Лиз.
- Может быть. Ну, Элизабет точно есть не будут!
- Почему? – на лице Лиз было написано облегчение.
- Ну сама подумай, цыпа – кому охота заработать несварение желудка?
- Ах, ты! – в ярости Элизабет схватила горсть песка и попыталась сунуть его Джеку за шиворот. Завязалась забавная борьба. Мы с Уиллом захохотали.
- Цыпа, я ж не сказал ничего плохого! – оправдывался Джек, удерживая Элизабет на расстоянии. Она аж подпрыгивала от злости, - ты радоваться должна, что ты такая несъедобная! Радоваться…
Внезапно Уилл оборвал смех и нахмурился.
- Тише! Слышите?
Мы все притихли и замерли, напряженно прислушиваясь. Ветер переменился, теперь он дул нам в лицо. И вместе с ним действительно долетали какие-то звуки. Это…
- В джунгли! – скомандовал Джек и бросился в заросли первым, таща за собой ошарашенную Элизабет. Мы с Уиллом с максимально возможной скоростью последовали за ними.
- А что это было? – спросила я вполголоса, когда мы, запыхавшись, укрылись за толстенной пальмой.
- Сейчас пойдем и посмотрим, - невозмутимо сказал Джек, - только осторожно. Лиз, Ксю, держитесь сзади и постарайтесь не шуметь. Главное – молчите, что бы вы не увидели, смекаете?
Элизабет только состроила ему гримасу, он ответил ей тем же. И жестом велел всем двигаться вперед. Я шла, почти наступая Джеку на пятки, и старалась не хрустеть сучьями. Получалось неважно. Оставалось надеяться, что ветер, дующий от источника звуков, нас не выдаст…
Мы с наивозможной осторожностью пробирались вперед минут десять, потом Джек зачем-то резко взял влево и, повернувшись к нам, жестом велел ждать, а сам ползком двинулся дальше. Я огляделась по сторонам. В этом месте побережье образовало небольшой мыс, густо поросший джунглями. Значит, там, впереди, скорее всего бухта…
Неожиданно пронзительно-высокий звук прорезал воздух. Я узнала его. Это было пение боцманского рожка, у мистера Гиббса был такой. И в следующее мгновение до меня донеслись звуки ещё более знакомые – яростные вопли людей и пистолетные выстрелы.
Зашуршали кусты и перед нами, согнувшись в три погибели, появился Джек. Он знаком велел нам следовать за ним, только тихо. Я двинулась первой, от любопытства забыв наказ держаться сзади. Джек прополз метров пять вперед и остановился. Я подползла к нему. Он посмотрел на меня, досадливо поморщился, но промолчал – только указал глазами куда-то вперед, в просвет между деревьями. Я проследила за его взглядом…и почувствовала холод в груди.
Перед нами открывался вид на довольно глубокую гавань чашеобразной формы. На берегу лежал вытащенный из воды корабль, и в первое мгновение сердце у меня радостно ёкнуло – «Черная Жемчужина»! Но нет, никогда теперь я уже не спутаю обводы своего корабля ни с каким другим. Этот корабль был поменьше «Жемчужины», трехмачтовый фрегат. Но я не рассмотрела его толком, привлеченная драмой, разыгравшейся на берегу.
Вокруг корабля шел бой. Отряд примерно из двадцати человек, одетых во что придется – очевидно, экипаж судна – отчаянно оборонялся от наседающих на них индейцев. Последних было вроде бы меньше, и вначале я не поняла, почему их противники падают, точно трава под косой. Загадка разрешилась просто – часть индейцев очевидно, укрылась в лесной чаще, потому что оттуда со свистом летели стрелы.
Защитники корабля рубились насмерть, ибо их пистолеты и ружья уже сделали своё дело – это и был тот залп, который я услышала несколько минут назад. Но выстрелы из чащи следовали один за другим, всё такие же меткие и никому не было от них спасения.
Это было страшное зрелище, такое страшное, что мне невольно захотелось закрыть глаза. Мне никогда ещё не приходилось видеть, чтобы люди вот так, без всяких видимых причин истребляли друг друга. Конечно, я слышала об этом и читала в книгах, но это было совсем не то…слава богу, расстояние, отделявшее нас от места схватки, скрывало от глаз жуткие подробности, но и того, что я видела, мне хватало. Я чувствовала, что мужество меня покидает, и посмотрела на Джека, ища у него поддержки.
Он, не отрываясь, наблюдал за битвой, машинально кусая губы. На его лице, конечно, не было и тени страха. Было возбуждение. Восторг. Почти упоение схваткой. Мне казалось, что он вот-вот вскочит и присоединится к одной из сражающихся сторон, но это было, конечно, обманчивое впечатление.
Тогда я посмотрела на лежавшего по другую сторону от меня Уилла. Здесь я встретила некий отклик своим чувствам – на лице Уилла было написано отвращение и глубокая тревога. Он бросил на меня взгляд, полный сочувствия.
У Элизабет было такое лицо, будто её вот-вот вырвет.
Всё было кончено на удивление быстро – в несколько минут. Дикари плотным кольцом окружили пятерых оставшихся в живых храбрецов и выбили у них из рук оружие. Затем они подняли своих убитых и раненых, и, подталкивая в спину пленников, быстро скрылись в лесной чаще. Возле корабля остались лежать вповалку безжизненные тела.
- Кончено! – прошептал Джек. В тоне его я уловила восхищение, - эти индейцы – ловкие ребята! Сегодня нашим не повезло…впрочем, это как посмотреть…
- Нашим? – мне показалось, я ослышалась.
- Ну конечно, цыпа, а чьим же? Или ты думаешь, это переодетые монашки пристали к берегу? – Джек всё ещё не делал даже попыток встать и говорил вполголоса.
- Так значит…это пираты?
- Именно, цыпа! И у них сегодня неудачный день, - Джек ухмыльнулся, - зато у нас – удачный!

[Li Nata]

XII.
«Во время меня всё-таки кракен съел!»
Джонни Депп, «ПКМ-2 – рабочий сценарий»

- Ты не слишком-то переживаешь за своих товарищей! – заметила Элизабет, когда мы, выждав для верности полчаса, вышли из зарослей.
- Грешен, цыпа! Зато, согласись – счастливый случай пришлось ждать не так уж и долго!
- Счастливый ли? - с сомнением произнес Уилл, - пиратов перебили – да…но нам никогда в жизни не уйти вчетвером на этом корабле!
- Я бы даже сказал вдвоем, дружище Уилл! – казалось, после пропажи «Жемчужины» ничто не может испортить Джеку настроение, - девочки, не обижайтесь, но вы тут явно не в счет…
- Да какие уж тут обиды, - уныло произнесла я, пиная кроссовками выброшенный на берег ил. При мысли о том, что мне сейчас предстоит увидеть, противно сосало под ложечкой. Трупов я навидалась, но это…
- Может, им ещё можно помочь… - начала я.
Но когда мы приблизились к месту схватки, стало ясно, что помощь запоздала. Лежавшие на обагренном кровью песке тела были истыканы стрелами, точно дикобразы. Даже одна или две стрелы могли привести к смерти, зачем такая жестокость?
- Это для устрашения, - жестко произнес Джек, словно прочитав мои мысли, - теперь пленники двадцать раз подумают, прежде чем сопротивляться.
Я старательно скрывала свои чувства, но, встретившись взглядом с Джеком, прочла в глубине его глаз понимание и участие.
- Ничего, привыкнешь, цыпа. Зрелище, конечно, малоприятное…
- Да ничего, я в порядке. Просто… - я глубоко вдохнула. От густого, железистого запаха крови першило в горле и слезились глаза, - просто мне никогда ещё не приходилось видеть трупы людей, которых убили прямо у меня на глазах!
- Думаю, тут ты ещё и не такое увидишь, - резонно заметил Джек, - так что лучше сразу избавляйся от излишней чувствительности. Вот, бери пример с Лиз! Позеленела…но держится молодцом и даже в обморок, по своему обыкновению, падать как будто не собирается.
- Иди к черту! – огрызнулась Элизабет. Она действительно сильно побледнела и стояла, опираясь о плечо Уилла. Тот не скидывал её руку.
- Что будем делать, Джек? – озабоченно спросил он, озираясь.
- Для начала, - Джек наклонился над ближайшим телом, - посмотрим, не осталось ли у этих бедняг чего-нибудь, что может пригодиться нам!
- Обыскивать тела? – произнес Уилл с непередаваемым отвращением.
Джек выпрямился, не скрывая досады.
- Кажется, кое-кто здесь считает, что мы сидим на этом острове для поправки здоровья! Позволь напомнить, Уилл, дружище, что зарядов у меня всего три, а у тебя вообще ни черта нет, кроме шпаги. Или ты в самом деле хочешь проверить, едят эти индейцы женщин или нет?
На это Уилл ничего не сказал и молча начал снимать с одного из тел патронташ. Стрелы мешали, пришлось обламывать их…и тошнотворный треск дерева врезался мне в память на всю жизнь.
- А вы смотрите в оба! – скомандовал Джек нам с Элизабет.
Мы покорно начали озираться, но вокруг было тихо. Прибой здесь не бесновался с такой силой, море было спокойно, и джунгли словно замерли в неподвижности, лишь неумолчно драли глотки попугаи, мелькая среди листвы своим разноцветным оперением, чудесным, как драгоценность. Однако это видимое спокойствие больше не могло меня обмануть.
Джек работал сноровисто, сразу видно, что не в первый раз.
- Не спи, не спи, Уилл, дружище! – подгонял он Тернера, - чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше.
Оружие, порох и свинец они складывали у борта корабля. Он лежал на боку и напоминал кита, выбросившегося на берег. Киль и борта ниже ватерлинии густо облепили полипы. Несколько толстых тросов, явно предназначенных удерживать корабль на берегу во время прилива, тянулись от кормы и носа к вбитым в песок кольям. Метрах в десяти от корабля я заметила некое подобие хижин, крытых пальмовыми листьями.
- Джек, что это? – спросила я пирата, когда он приблизился ко мне.
- А ты разве не видишь? Хижины, они в них жили. Ну-ка, держи! – и он всунул мне в руки два ружья и пороховницу, - тащи всё туда, на мыс, откуда мы пришли!
Я покорно выполнила его просьбу, стараясь не обращать внимания на следы крови на оружии. Мы быстро перетаскали все свои трофеи под защиту деревьев, и лишь тогда лицо Джека слегка расслабилось. Он внимательно оглядывался по сторонам, вытирая руки куском пальмового листа.
- Скоро начнет темнеть, так что стоит поторопиться. Осталось только одно…надо бы осмотреть корабль. Уилл, составишь мне компанию?
- А что если индейцы вернуться? Мы не можем оставить Элизабет и Ксю одних!
- Тоже верно. Индейцев надо пожалеть, - заметил Джек, - тогда идем все вместе
Я так устала и была так угнетена, что даже не среагировала на эту подначку. Элизабет, впрочем, тоже. Но когда мы приблизились к кораблю, мне снова стало не по себе.
- Джек…а как быть с ними?
- С кем?
- Ну…с телами погибших.
- А-а! – Джек беззаботно махнул рукой, - это должно беспокоить тебя меньше всего, цыпа! Прилив позаботится о них.
Первым делом мы обыскали корабль от носа до кормы. Это было нелегко – ведь он лежал на боку. Внутри никого не оказалось – пираты бросили в бой все свои силы.
- Наши неудачливые друзья высадились здесь для ремонта, - пояснил Джек, когда мы снова собрались вместе на палубе. Точнее, стоять пришлось на фальшборте – палуба была наклонена под углом почти в девяносто градусов, - крупная ошибка, а для большинства из них – последняя…но корабль дал течь, больше им ничего не оставалось.
- Значит, мы не сможем выйти в море на этом корабле? – подвел неутешительный итог Уилл.
- Пока он в таком состоянии – нет, конечно. К тому же, как ты верно подметил – нас слишком мало, чтобы управлять кораблем.
- Так что же делать?
Джек задумчиво огляделся.
- Думаю, придется вернуться и уйти подальше за мыс, к дельте реки. Оставаться здесь на ночь небезопасно, мало ли что придет индейцам в голову.
- Но здесь у нас всё-таки есть шанс отбиться, - неуверенно заметила Элизабет. Было видно, что она тоже вымотана донельзя, - огонь из пушек…
Джек поморщился.
- И куда ты собралась из них стрелять – в зенит? Порхай индейцы, как попугаи, в этом ещё был бы смысл…
Элизабет сконфуженно замолчала – пушки действительно были намертво принайтованы на своих местах и в данный момент смотрели в небо. Хотя усталость пригибала меня к земле, я невольно улыбнулась, представив себе летающих индейцев. И мне стало чуточку легче.
Джек, наоборот, посерьёзнел.
- Цыпа, поверь мне, если они решат заняться нами – корабль нас не спасет! Сейчас соберем всё, что может нам пригодиться – и отчалим.
Я тяжело вздохнула и начала пробираться на камбуз, где мы с Элизабет присмотрели кое-какие продукты. Потом Уилл и Элизабет спустились вниз и мы с Джеком начали передавать им бочонки с солониной, мешки с сухарями и вяленым черепашьим мясом.
Когда Джек вытаскивал из камбуза последний бочонок, мне показалось, что на его лице промелькнула гримаса боли.
- Джек, что с тобой?
- Ничего, - поспешно отозвался он, - давай-ка вниз, цыпа, пока нас тут не застукали.
И, видя, что я стою без движения, раздраженно взмахнул руками.
- Давай же, шевелись, время не терпит!
К тому моменту, как мы перетаскали съестные припасы на мыс, уже не только я, но и Уилл с Элизабет двигались, как сомнамбулы. Мы сложили наши трофеи в одну кучу, тщательно замаскировали их пальмовыми листьями и, прихватив пару кусков черепашьего мяса на ужин, пустились в обратный путь. На этот раз впереди шли Уилл и Элизабет, затем я, а в арьегарде тащился Джек, загребая сапогами песок. Сил разговаривать уже не было. Мне хотелось только одного – лечь, безразлично, где.
Как мы разводили костер, я уже плохо помню. Наскоро поужинав, я устроилась прямо на песке, благо ночь была теплая и мгновенно уснула.

Проснулась я от резкой боли в левой руке – такой сильной, что я даже негромко вскрикнула. Оказалось, я легла слишком близко к костру, и раскаленный уголек выстрелил прямо мне по кисти. Чертыхаясь вполголоса, я поднялась на ноги и уже собиралась пойти к морю, чтобы остудить обожженное место, как вдруг моё внимание привлекло резкое движение и какой-то звук…тихий стон, задавленный кем-то в глубине груди.
Я подозрительно огляделась, промаргиваясь. Нет, это спанье в линзах пора прекращать…
Снова стон и шепот…вернее, скорее шипение сквозь зубы.
- Зараза!
Я нахмурилась. Костер горел жарко, но кто же присматривает за ним? В темноте было не разглядеть, кто где – вымотанные, мы попадали вповалку…
- Джек? – прошептала я и пошла вокруг костра, наклоняясь над спящими. Ага, это Лиз и Уилл почти в обнимку, значит, Джек там, по ту сторону костра – он всегда устраивается в стороне от остальных. Я приблизилась и присела перед ним на корточки.
- Джек Воробей, ты заснул на вахте? – прошептала я, улыбаясь, - сколько ударов плетью полагается за это у пиратов? Как там у вас, в Кодексе?
Но Джек не ответил мне. Тогда я протянула руку и коснулась его плеча – я думала, что он и в самом деле задремал, хотя это было на него непохоже.
Под пальцами я ощутила дрожь. Только сейчас я заметила, что Джек лежит на боку в странной позе – вытянувшись во весь рост и слегка прогнувшись назад – всё его тело вибрировало, точно туго натянутая струна.
- Джек… - прошептала я, холодея, - Джек, что с тобой?
Вместо ответа он вдруг резко схватил меня за руку и сжал с такой силой, что я еле удержалась от вскрика.
- Господи, Джек, да что происходит?! Я разбужу ребят…
- Шшш! – произнес он, - тихо! Никому ни слова!
Даже голос у него был словно чужой.
- Джек, у тебя боли? Да?
Он помедлил несколько мгновений, потом быстро кивнул и ещё сильнее стиснул мою руку. Я слегка отодвинулась, чтобы свет костра падал ему на лицо. Оно было искажено страданием, на лбу выступил пот. Джек до крови искусал губы и всё же боль, видимо, была так сильна, что порой он всё-таки не мог сдержать стон. Песок вокруг него был весь разрыт – видимо, он находился в таком состоянии уже не один час.
- Где у тебя болит? Давай, капитан, помоги мне, ну?
Неожиданно тело его расслабилось, и я увидела по его лицу, что ему лучше. Пальцы, стискивавшие мою руку, слегка разжались; он быстро облизал пересохшие губы.
- Так где болит, Джек? В каком месте? – хотя по его позе я уже догадывалась, что он скажет.
- Спина…
- Приступами?
- Да…сейчас отпустило…немного.
- Больно, когда двигаешься? – продолжала допытываться я, - сидя, стоя?
- Да постоянно…черт, самое время! – он скрипнул зубами.
- У тебя было такое раньше?
- Было…пару раз…лежал дня два, пока очухался. Дьявол, опять! – и его снова выгнуло назад, голова запрокинулась, мускулы натянулись в пароксизме боли. Господи, да что же это такое? Радикулит? Позвоночная грыжа? Столбняк? Не то, всё не то…
Внезапно мне пришла в голову идея.
- Джек, тебе придется немного помочь мне. Давай, хороший мой, давай! – я как можно осторожнее сняла камзол с одной его руки, так, что можно было его откинуть. Потом зашла Джеку за спину и, придерживая его одной рукой за плечо, кулаком другой начала тихонько постукивать по влажной от пота спине – с одной стороны и с другой – опускаясь всё ниже и ниже*.
В тот момент, когда я коснулась поясницы – даже таким легким движением – Джек судорожно дернулся и из его груди снова вырвался сдавленный стон.
- Всё-всё! – я аккуратно накинула камзол ему на плечи и, машинально кусая пальцы, начала соображать, что же мне делать. В критические моменты мною всегда овладевает какое-то ледяное спокойствие, мысли текут ясно и четко. Чувства словно отключаются и не влияют на мой разум и мои действия. Я поняла, в чем дело, вопрос только в том, чем я смогу помочь Джеку здесь, на этом диком берегу, лишенная даже того скудного запаса лекарств, который был у меня в рюкзаке…
Я наклонилась к Джеку.
- Послушай, мне придется разбудить Уилла и Лиз...
- Нет!
- Мне нужна их помощь, Джек! Возможно, мне удастся снять боль, но для этого мне кое-что понадобится, нужно будет отойти от костра, а я не могу оставить вас без защиты!
- Нет! – он по-прежнему крепко держал меня за запястье. Пальцы у него были холодные и липкие от пота, глаза лихорадочно блестели на осунувшемся лице, - подождем до утра. Может, отпустит…
Я повернула запястье и вырвала его из захвата.
- Джек Воробей, неужели ты и вправду думаешь, что я буду сидеть здесь всю ночь и спокойно смотреть, как ты мучаешься? С ума ты спятил, что ли?
- Ерунда, цыпа… - прошептал он, тяжело дыша и прикрыл глаза, - не в первый раз. Ложись спать и забудь то, что видела.
Вместо ответа я встала на ноги, подошла к Уиллу и Элизабет и потрясла их за плечи.
- Подъем!
- Что случилось?! – они аж подпрыгнули, вынырнув с одичавшими глазами из крепкого сна.
- Джеку плохо, - коротко произнесла я, - вы мне нужны, поднимайтесь.
- Плохо? – переспросила Элизабет и, словно ребенок, протерла глаза руками, - о чем ты, Ксю?
Уилл быстро вскочил на ноги и помог ей встать. Все вместе мы подошли к Джеку и опустились на песок рядом с ним.
- Провалиться тебе в преисподнюю, Ксю Варлок! – сдавленный болью голос был, тем не менее, полон ярости, - ты мне ответишь за это!
- Отвечу, обязательно отвечу, Джек! – успокоила я его, - ты только не волнуйся, не усугубляй ситуацию.
- Что с ним? – почти прошептала Элизабет, в ужасе глядя на тело, корчащееся у её ног.
- Думаю, что почечная колика. Почти уверена.
- А что это такое?
- Потом расскажу. Уилл, ты пока покарауль, хорошо?
Тернер без вопросов кивнул и поднялся на ноги.
- Лиз, а ты побудь с Джеком. Я пойду к морю, поищу какой-нибудь плоский камень.
- Камень? – удивленно переспросил Уилл, - зачем?
- Мы нагреем его на костре, обернем во что-нибудь и приложим ему к пояснице, - пояснила я, огибая костер, - от тепла ему станет легче…если, конечно, это то, что я думаю! Но ошибка очень маловероятна.
- Мне пойти с тобой?
- Нет, лучше останься с Джеком и Лиз. Я не уйду далеко и сразу же вернусь.
- Будь осторожна!
- Да брось! Кому я нужна? – я ободряюще улыбнулась ему и шагнула за предел светового круга, отбрасываемого костром. К счастью, светила луна, а иначе я бы и своих рук в темноте не увидела.
Так, камень. Я быстро пошла прочь от костра, выписывая зигзаги и внимательно глядя под ноги. Но оказалось, что всё совсем не так просто – никаких камней в пределах видимости не было. Мне вообще не попадалось ни одного, ни крупного, ни мелкого. Пляжи на Карибских островах роскошные…но сейчас я бы предпочла оказаться на побережье Балтики. Вот где камней-то вдосталь!
Так, несолоно хлебавши, я дошла до самого моря. Оно расстилалось передо мной, спокойное, безбрежное, слегка мерцающее загадочным фосфорическим блеском. Ветер стих и ни одно дуновение не тревожило морскую гладь. Огромная белая луна висела почти в зените. Но сейчас мне было не до красот. Неужто придется лезть в воду? Я присела на песок и начала быстро расшнуровывать кроссовки. Они были уже при последнем издыхании и я очень дорожила ими…однако мало ли, что там, на дне? Ещё наступлю в темноте на какую-нибудь дрянь.
Я оглянулась. Наш костер ярким пятном мерцал вдалеке. Там Джек и каждая секунда промедления для него – пытка. Кто испытал, как движется камень в почке, тот меня поймет. Боль дикая и не утихает ни в каком положении, хоть на голову встань…
Я решительно затянула шнурки и вошла в теплую воду. Наклонившись, пошарила руками по дну. Но оно было гладкое, ровное, точно в бассейне.
- Зараза! – прошипела я, заходя всё дальше и дальше. Ещё немного и придется нырять!
Внезапно нога ткнулась во что-то твердое и я порадовалась, что не пожалела кроссовок. Задержав дыхание, я зажмурилась и опустилась по воду. Несколько секунд судорожно шарила руками по дну…ага, есть!
Распрямившись, я стерла воду с лица и ощупала свою добычу. Довольно увесистый булыжник, не круглый и размер подходит. Не обращая внимания на воду, льющую с меня ручьями, я быстро выбралась на берег и бегом понеслась к костру, крепко держа камень обеими руками.
- Ну как вы тут? – воскликнула я, подбегая к огню…и резко затормозила.
Костер догорал. Возле него в беспорядке валялись наши вещи, съестные припасы. В том месте, где лежал Джек, песок был словно разворочен, а в стороне лежало что-то темное…отшвырнув камень, я бросилась туда.
Это был камзол Джека – скомканный, весь в песке…чуть дальше валялась его шляпа. И никаких следов Джека, Уилла и Лиз…если они и были, то терялись во мраке.
Я осталась совершенно одна.

_______________________

* Симптом Пастернацкого - болезненность при поколачивании поясничной области - один из наиболее частых симптомов заболеваний почки, а так же мочекаменной болезни. Определяется путем нанесения коротких несильных ударов ребром ладони по поясничной области (в реберно-мышечном углу) поочередно с каждой стороны. Удары могут быть нанесены и кулаком, но они нe должны быть сильными. При появлении боли симптом считается положительным, что объясняют сотрясением пораженной почки или паранефрия.

[Li Nata]

XIII.
«Спаси меня!»
Джек Воробей, ПКМ-2

Момент был отчаянный – ещё секунда и я начала бы метаться, криком призывая пропавших. Удержало меня лишь то, что повсюду были следы борьбы – значит, они ушли явно не по своей воле. И те, кто захватил их, могли быть ещё где-то поблизости. Как же так получилось, что я ничего не услышала, ни одного крика? Ночь такая тихая…неужели их убили на месте, а потом уволокли тела?
Это была страшная мысль, я почувствовала, что теряю контроль над собой. Я медленно села на песок, машинально стискивая в руках камзол Джека. Его плотная, грубая ткань, как ни странно, придала мне уверенности.
«Спокойно, спокойно», повторяла я про себя, как заведенная, «только спокойно, Ксю Варлок, только спокойно. Сейчас мы что-нибудь придумаем».
Но что-то у меня ничего не придумывалось. Одна, в этом диком, враждебном мире, где всё решает сила мускулов, острота зрения, слуха…Тут гибнут и не такие, как я…
Тем не менее я встала, хотя ноги у меня подгибались и подбросила топлива в костер. Он снова вспыхнул, осветив картину разгрома. Внезапно меня осенила мысль. Схватив пальмовую ветвь, я сунула её в пламя. Она тотчас вспыхнула и затрещала. Держа её перед собой, как флаг, я начала оглядывать песок вокруг костра. И буквально через несколько секунд наткнулась на множество следов босых ног. Они вели в джунгли и терялись там.
Ну что ж, теперь, по крайней мере, хоть что-то ясно. Очевидно, моих друзей захватили индейцы и, будем надеяться, что захватили живыми. Даже скорее всего это так, поняла я вдруг в каком-то озарении – ведь следов крови на песке не было. Сердце у меня обрадованно забилось и тут же снова упало. Что мне это даст?
Я неподвижно стояла перед зарослями. Мой импровизированный факел догорел и рассыпался искрами, а я всё стояла, вслушиваясь и вглядываясь в темноту. При таком безветрии звуки разносятся далеко…и прошло совсем немного времени. Где-то хрустнула ветка и я вздрогнула. Неужели придется идти туда, в эту чащобу, где всё кишит разной гадостью?
Очень кстати вспомнился эпизод с удавом. Джек спас мне жизнь тогда…
Джек…он сейчас где-то там, в руках индейцев, у него приступ, а я так и не сумела ему помочь. Участь Элизабет и Уилла тоже меня тревожила, но они, по крайней мере, здоровые, у них хватит сил перенести испытания. Воображение живо начало рисовать мне жуткие картины из второй части «Пиратов». Но там всё было понарошку и не страшно, а здесь…разве не видела я всего несколько часов назад людей, убитых, быть может, теми самыми индейцами, чьи следы я нашла на песке?
Внезапно я поняла, что мне надо делать. Вернее, я поняла это с самого начала, просто ужасно не хотелось признаваться в этом самой себе. Я должна идти туда и спасти их. По крайней мере попытаться! Они уже столько раз помогали мне – хотя могли бы бросить на произвол судьбы в каком нибудь порту. Я должна вернуть им этот долг.
Да, но что я могу? Что мне противопоставить целому племени индейцев? Я чувствовала себя такой маленькой и беззащитной перед лицом грозных опасностей. И очень одинокой. Я ощущала одиночество и раньше, на «Жемчужине», но никогда ещё оно не было таким пронизывающим. Только сейчас я поняла, что значили для меня люди, с которыми связала меня судьба – Джек Воробей, с его неиссякаемым оптимизмом и языком, острым, как жало; Уилл Тернер – надежный, славный парень, на которого можно положиться в любой ситуации; Элизабет Суонн – такая молодая и такая бесстрашная, что с ней можно пойти в огонь и в воду…без них я словно ребенок, потерявшийся один, в темноте. Мне грозит гибель…но страшнее всего, пожалуй, что гибель грозит ИМ.
А Джек, к тому же, болен, болен очень тяжело…я могу облегчить его страдания – так какое право я имею колебаться?!
Глубоко вздохнув, я сделала шаг по направлению к джунглям…но остановила себя.
Стоп. Идти вот так просто, как на городскую прогулку – глупо. Я просто стану ещё одной пленницей, если никто не сожрет меня раньше. Стало быть, надо подготовиться!
Я вернулась к костру, вывалила в него все оставшееся топливо. Затем быстро собрала разбросанные вещи и, перетащив их к джунглям, спрятала под большим кустом. Отдельно отложила в сторону то, что нужно будет взять с собой. Получилось немало – шпага и пистолет Джека, его камзол и шляпа, шпага Уилла и Элизабет – она подобрала себе клинок среди тех, что были сняты с убитых. Шляпы их я решила не брать – переживут как-нибудь. Это оставить шляпу Джека у меня рука не поднялась.
Расстелив камзол на песке, я положила на него все три шпаги, аккуратно завернула и связала по бокам шнурками, безжалостно оторванными от всё той же многострадальной рубашки.
Внезапно пальцы мои наткнулись на холодный металл в вырезе рубашки, и в голове словно вспыхнул ослепительный свет.
Медальон!
Кракена мне на голову, почему же я не отдала медальон Джеку?! Вот что помогло бы ему быстрее и лучше всяких лекарств! О-о, свет не видел ещё подобной глупости! Я совершенно забыла о нем!
Проклиная себя на чем свет стоит, я начала собираться ещё быстрее. Сунув сверток со шпагами и шляпу Джека под мышку, я нахлобучила свою шляпу поглубже на голову и, оставив догорающий костер на произвол судьбы, направилась по берегу к мысу, где мы спрятали оружие.
Однако как я ни спешила, пришлось мне дождаться рассвета. Здравый смысл подсказывал, что идти ночью по джунглям – самоубийство. К тому же следов, на которые я так рассчитывала, всё равно не будет видно, а значит я попросту заплутаю и погибну в лесу, так и не добравшись до цели. Кроме того, когда мне всё-таки удалось разыскать то место, где мы оставили оружие и припасы, я поняла, что без света ни черта тут не разберу.
Ждать мне пришлось не так уж и долго. При свете разгорающегося утра я выбрала себе длинный кинжал – шпага показалась мне слишком неудобным оружием для лесной чащи, особенно учитывая мой богатый опыт обращения с нею. Потом взяла побольше сухарей и черепашьего мяса – на солонину уже противно было смотреть. Плохо было с водой, но её не во что было набрать – ни бутылки под рукой, ни фляжки. Я решила, хоть это и было рискованным решением, что найду что-нибудь по дороге. Пистолет Джека я заткнула за пояс – он был тяжеленный, да и шпаги весили немало. Среди припасов очень кстати оказалась веревка – я перетянула ею скатку со шпагами и закинула её за спину, наподобие колчана. Куда пристроить шляпу – я хоть убей, не знала…в конце концов, я нахлобучила её на голову вместо своей – будь что будет! Надеюсь, у Джека нет перхоти.
Я поймала себя на том, что улыбаюсь. Неужели мне совсем не страшно? Да нет, страшно, даже очень. Но это был уже не тот страх, от которого подгибаются колени. Всё это время я действовала, мой разум и руки были заняты и страху уже не оставалось места. Что ж, будем надеяться, что так будет и дальше.
Наконец всё было готово.
Я вернулась к нашей стоянке и на этот раз без проблем прошла по цепочке следов до того места, где они углублялись в джунгли. Постояла несколько минут на границе побережья и леса, собираясь с мыслями. Заросли, болтающие тысячами голосов разных птиц, пробудившихся с рассветом, ждали меня.
- Я словно лучница из «Дьябло-2»*, - пробормотала я, поправляя сверток со шпагами. Веревка сильно врезалась в плечо и я старалась, чтобы она попадала на портупею – всё-таки было полегче, - что ж, посмотрим, до какого уровня мне удастся дойти.
Я глубоко вздохнула и, сделав шаг вперед, позволила джунглям поглотить себя.

Первые свои часы странствования по полумраку джунглей, полному тяжелых испарений, я запомнила надолго. Следопыт из меня никудышный, но, к счастью, индейцы не особо таились, утаскивая пленников, да и последние, видимо, всё-таки оказывали сопротивление. Следы были хорошо видны на влажной почве, обломанные листья и ветви тоже подсказывали, куда идти. Самым трудным было выискивать следы и одновременно контролировать окружающее – больше всего я опасалась нападения удава. Насколько я знала, на Карибских островах нет опасных для человека животных, кроме удавов и кайманов, но последних можно встретить только возле воды.
А она была бы уже не лишней! Перед уходом я напилась из реки, но пот лил с меня градом и очень скоро меня начала мучить жажда. Однако воды поблизости не наблюдалось, поэтому приходилось терпеть так. Пот постоянно заливал глаза и, вытирая лицо рукавом, я начала понимать, почему пираты почти поголовно носят банданы. Мне бы она сейчас тоже не помешала. В правой руке я сжимала кинжал и старалась двигаться как можно тише, но листья шелестели на моем пути, сухие лианы хрустели под ногами, ветки, сгибаясь о мою грудь, выпрямлялись со свистом. Птицы, которых здесь было во множестве, свистели и верещали над моей головой. Скатка со шпагами и пистолет Джека пригибали меня к земле. В довершение ко всему, на меня накинулись комары и начали так жрать, что, отмахиваясь, я чуть не попала себе кинжалом в глаз. Когда мы шли вдоль реки, нас хоть немного обдувало ветром и комары так не свирепствовали, но здесь от них просто не было никакого спасения.
- Путешествие по сауне с комарами, - пропыхтела я и с отвращением сплюнула, потому что какое-то особо настырное насекомое успело залететь ко мне в рот.
Часа через два я сдалась и села передохнуть под большим деревом, предварительно осмотрев его со всех сторон. Страшно хотелось пить, но вода тут была разве что в воздухе, а её, к сожалению, не выпьешь. Я прислонилась спиной к стволу и на минуту прикрыла глаза. Дышать было так тяжело, словно на грудь навалили кучу камней. Сколько я так выдержу? Знать бы, хотя бы примерно, далеко ли ещё идти…
И тут меня осенило. Как там поступили путешественники в «Затерянном мире» Конан Дойля, когда оказались на плато, отрезанные от внешнего мира? Пра-авильно, они забрались на самое высокое дерево и оттуда увидели, где они находятся и куда им идти.
Глаза мои скользнули по могучему стволу дерева, под которым я расположилась на отдых. Что ж, можно попробовать, веток вроде бы достаточно и, в принципе, я смогу дотянуться до нижней…
Громкий шорох и треск сучьев заставил меня вскочить и испуганно обернуться. Что-то огромное с шумом ломилось сквозь заросли в мою сторону. Это было так страшно, что я чуть не спаниковала, совершенно забыв, что на Карибских островах действительно нет крупных хищных млекопитающих. Тогда…тогда…что же это такое? Или кто?
«Если я сейчас побегу – мне конец», отчетливо подумала я, «я никогда уже не найду снова этих следов, а пока я буду доходить в лесу, индейцы съедят моих друзей или просто замучают их до смерти».
Мысль была глупая, но, как ни странно, подействовала отрезвляюще. Я прислонилась спиной к стволу и, судорожно сжимая кинжал в руке, силилась рассмотреть неведомую опасность. Опасность, как ни странно, вроде бы не особо спешила меня сожрать. Шум она производила необыкновенный и переполошила всех птиц на деревьях, однако ко мне приближалась чрезвычайно медленно. Напрягая глаза, я изо всех сил вглядывалась в полумрак – джунгли здесь были так густы, что лучи солнца лишь скользили по их поверхности, не пробираясь внутрь. Наконец, мне удалось разглядеть какую-то огромную темную массу, копошащуюся в кустах. Что-то удивительно знакомое было в её неторопливой манере…
В следующий миг животное раздвинуло своей массивной тушей кусты и появилось передо мной. Облегчение нахлынуло на меня с такой силой, что я чуть не захохотала. «Страшный хищник», так меня напугавший, оказался всего лишь сухопутной черепахой внушительных размеров. Горб её панциря возвышался метра на полтора над землей, не меньше. Она с царственным величием прошествовала мимо меня, не удостоив даже взглядом, а я, обессилено прислонившись к дереву, не знала, плакать мне или смеяться.
Наконец, я кое-как успокоилась и снова обратила своё внимание на дерево. Что ж, рискнем забраться наверх. С рассвета прошло уже часа три, но солнце ещё не в зените – самое время для физических упражнений. Я пристроила сверток со шпагами у подножия дерева, вынула из-за пояса пистолет и бросила сверху шляпу. Кинжал вложила в ножны – расстаться с ним было выше моих сил. Посмотрела вверх, вытирая влажные руки о рубашку. Эх, не сильна я в упражнениях на турнике! Хорошо ещё, медальон заглушает боль в растянутых плечах, а то задача стала бы совсем невыполнимой.
Подпрыгнув, я уцепилась за нижнюю ветку и, ценой дикого напряжения всех сил, упираясь ногами в ствол дерева, вскарабкалась наверх. Дальше дело пошло легче. Дерево оказалось невероятно высоким, и я внимательно смотрела вверх, опасаясь нападения какой-нибудь ползающей твари. Наконец в лицо мне пахнуло свежим ветром, и я поняла, что поднялась над джунглями. Какое же это было облегчение – вырваться из этой парилки! Вниз я старалась не смотреть. Высоты я не боюсь, но мало ли что, рука может и дрогнуть.
Постепенно листва начала редеть, и я смогла, наконец, обозреть окрестности. Выбрав удобную развилку, я уселась, крепко держась двумя руками, и начала оглядываться по сторонам.
Зрелище было поистине необыкновенным! Я поднялась, по меньшей мере, метров на тридцать над землей. Ветер ощутимо раскачивал дерево – приятного в этом было мало, но я не рассчитывала задерживаться здесь надолго. Подо мной, куда ни глянь, расстилалось море зелени. Остров был довольно большой и сильно вытянутый в длинну, так что рассмотреть противоположный берег не удавалось, но я всё же видела море, которое смыкалось вокруг него, как оправа вокруг драгоценного камня. Но, что более важно, вглядываясь в лазурный горизонт на юге, я увидела ещё один остров, поменьше нашего. До него вполне можно было добраться на шлюпке.
Как оказалось, я довольно далеко углубилась в джунгли, хотя сложно было определить на глаз расстояние. Рассматривая остров, я наконец-то увидела цель своего путешествия – тонкие ниточки дыма, поднимающиеся из леса совсем рядом. Господи, ещё немного – и я бы вылезла прямо на индейское стойбище, не подозревая о его присутствии! Вытягивая шею, я силилась рассмотреть сквозь ветки ещё что-нибудь, но деревья загораживали обзор.
Что ж, по крайней мере, теперь я знаю, что не сбилась с пути. И идти мне совсем недалеко.
Вот только что я буду делать, когда доберусь туда?

Спуститься с дерева оказалось сложнее, чем подняться. Несколько раз, когда подошвы кроссовок проскальзывали по ветке, у меня сердце уходило в пятки, и я думала, что настал мой последний час. Когда наконец мои ноги коснулись земли, я просто не поверила своему счастью. Однако стоило подумать о насущных проблемах. По моим прикидкам, я находилась километрах в двух от стойбища. Индейцы никогда не поселились бы здесь, если бы поблизости не было источника пресной воды. Значит, надо его искать! Без воды я тут чокнусь через пару часов, я уже сейчас с трудом могла думать о чем-то другом…
Я поспешно закинула шпаги за спину, засунула за пояс пистолет…ох, тяжело! И как Джек таскает всё это на себе – ума не приложу! Правда, как говорится, человек такая тварь, что ко всему привыкает…
Находясь на дереве, я примерно засекла направление на дым и теперь двинулась налево, рассчитывая обойти стойбище по кругу. Всплыло воспоминание, что человек при ходьбе правой ногой делает более широкий шаг, чем левой, поэтому чтобы не отклониться от нужного направления в лесу, надо постоянно немного забирать вправо.
Примерно через час я наткнулась, наконец, на небольшой ручей, мирно журчащий среди травы. Еле сдерживаясь, я аккуратно опустила на землю свою ношу и только потом бросилась на землю и начала черпать обеими руками благословенную воду и пить, пить, пить…еле-еле я оттащила себя от ручья. Организм бунтовал, я слишком долгое время провела без жидкости, но я боялась, что меня вырвет. Несварение желудка от сырой воды, которого я очень опасалась ещё в самом начале нашего путешествия, меня как-то минуло – у меня вообще крепкий желудок. Но сейчас и он может не выдержать, если я дам себе волю.
А ведь у воды могут быть крокодилы!
При этой мысли меня как ветром сдуло с берега. Со стороны это, наверное, выглядело очень забавно – всё, с самого начала моей «спасательной операции» - но мне было в тот момент совершенно не смешно. Чувство юмора как-то атрофировалось. Как мне не хватало Джека! Вот кто умеет не унывать в любой ситуации…ну, почти в любой. Может, он бы и скатку эту проклятую понес…веревка уже намяла мне плечо так основательно, что, как только я сниму медальон, наверное, завою волком…
- Давай я понесу твою скатку, а ты понесешь меня, - пробормотала я, пристраивая груз за спиной. Теперь, когда жажда была утолена, мир стал вроде не так уж и плох…во всяком случае я была ещё жива и здорова и не попалась в плен. Вот если бы ещё чертовы комары от меня отстали!!
Дальше я двинулась вдоль ручья, опасаясь снова остаться без воды. К тому же, он почти наверняка выведет меня к индейскому поселению. Что я буду делать, когда дойду до него, я представляла смутно. В голове роились планы, один фантастичнее другого. Ну, для начала, наверное, нужно выяснить, где индейцы держат пленников и по возможности, добраться до последних, не попавшись в лапы к первым. А может, просто выйти к ним и попросить отпустить моих друзей? А пиратов пусть едят, если им так нравится – мы ведь с ними не дрались и вообще ни при чем!
Мда. То же мне, Хетти Хаттер!** Не зная языка, пытаться убедить людей отказаться от их законной добычи! Нет, я должна придумать что-то особенное, что-то такое…что бы сделал Джек Воробей на моем месте! А он наверняка стал бы действовать нестандартно.
- Черт возьми, Джек! – шептала я, пробираясь вперед сквозь заросли, - ты ведь хочешь, чтобы я тебе помогла – так подскажи же мне что-нибудь! У тебя ведь всегда куча идей в голове, ты мне сам говорил!
Но ничего путного мне в голову не приходило, только окаянные комары зудели и зудели вокруг лица, не давая покоя. Решения не было, оставалось надеяться только на удачу. И я надеялась – ведь больше мне ничего не оставалось. Разве только моё пока ещё целое тело и здравый ум, не отличающийся, правда, быстрым соображением. И ещё – желание помочь тем, кого я люблю.
Быть может, это не так уж и мало, не правда ли, Джек?

________________________

* Компьютерная игра, жанр Action/RPG, разработана компанией Blizzard Entertainment. В основе игры лежит передвижение персонажа по разным диким местам, сражения, выполнение квестовых заданий, развитие нывыков и умений своего героя.
** персонаж романа Фенимора Купера «Зверобой» - девушка, пытавшаяся силой убеждения и Слова Божьего освободить своих друзей, захваченных индейцами

[Li Nata]

XIV.
«Неужели мне придется ходить голой до самых лодыжек?»
Кейра Найтли, один из дублей ПКМ-1

Вечер застал меня на берегу ручья за унылой трапезой. Есть не хотелось, и я с усилием впихивала в себя сухари, запивая их водой. Черепашье мясо было очень соленым, жажда от него усиливалась, а этой ночью мне, возможно, нельзя будет отвлекаться на такие мелочи.
Я решила пробираться в стойбище по ручью, хотя и до смерти боялась крокодилов. Оставалось надеяться, что здесь, рядом с людьми, они вряд ли живут. По лесу я ходила с таким шумом, что даже полуглухой индеец услышит меня за километр. Если же я поплыву, быть может, у меня будет хоть какой-то шанс подобраться к ним незамеченной.
До темноты оставалось ещё часа два и их я решила провести с пользой – поспать. Хождение по джунглям вымотало меня донельзя, а ночью мне понадобятся все силы. Казалось безумием устраиваться спать практически рядом со стойбищем – до меня иногда даже доносились какие-то звуки с той стороны – но я здраво рассудила, что если индейцы наткнуться на меня, я всё равно ничего не смогу сделать с моим ножичком. Поэтому я нарезала травы, положила с одной стороны от себя кинжал, а с другой – скатку со шпагами и свернулась калачиком, пристроив под голову шляпу Джека.
Я дала себе установку проснуться ровно через два часа – у меня это всегда получалось, срабатывало что-то вроде внутреннего будильника – и прикрыла глаза. В джунглях что-то трещало, шебуршалось – это меня здорово нервировало, хоть я и попривыкла за день и уже не шарахалась в сторону при каждом шорохе. Казалось невозможным уснуть в такой ситуации, но я сильно устала и даже не заметила, как провалилась в темноту.
Мне приснился Джек – я бы, наверное, удивилась, если бы увидела кого-нибудь другого – ведь именно он занимал мои мысли все последние часы. Мы лежали на песке у костра напротив друг друга и беседовали. Болтали обо всем – Джек рассказывал, как он попал в рабство и как ему удалось сбежать, как он заключил договор с Дейви Джонсом и стал капитаном «Жемчужины» и о своих приключениях в те годы, когда он пытался её вернуть. Он казался таким спокойным, умиротворенным – я не помнила, чтобы хоть раз видела его таким – разве что тогда, ночью, на палубе «Жемчужины». Лицо его словно излучало какое-то внутреннее сияние – не радости, а, скорее покоя. И я почему-то плакала, глядя ему в глаза…и проснулась, ещё ощущая эти слезы на щеках. В груди тоскливо ныло, щемило что-то…до чего дурацкий сон приснился, не к добру…неужели Джека уже нет в живых? И при этой мысли мне показалось, что на весь мир вдруг набросили черное покрывало.
В общем-то, это было верно – вокруг была кромешная тьма. Только впереди сквозь сплетения ветвей кое-где мерцали яркие проблески – огни стойбища. Мне стало страшно, когда я поняла, как близко на самом деле от него нахожусь.
- Предаваться горю нельзя… - пробормотала я и сама поразилась, как неуверенно и жалко прозвучал мой голос во мраке.
Теперь, когда стемнело, было гораздо труднее не отступиться от принятого решения. Мысль о том, что надо раздеться, здесь, в темном лесу, лишала меня остатков мужества. Быстро, чтобы оно не изменило мне, я стащила с себя одежду, оставив лишь топ, который носила под рубашкой – единственное напоминание о цивилизованном мире – медальон и кроссовки на ногах. Рубашку, жилет, штаны и шляпу я связала в один узел со шпагами, пистолет сунула туда же. Перехватила всё это добро перевязью, а кинжал…его придется взять в зубы, потому что руки будут заняты свертком. В памяти всплыл насмешливый голос Джека: «Ты можешь носить шпагу в зубах, как при абордаже – тогда никакая Ост-Индская торговая компания не посмеет приблизиться к нам даже на расстояние выстрела…».
Я поёжилась. Было тепло, но очень непривычно ощущать джунгли всей кожей. Непривычно и некомфортно. Особенно некомфортно было без штанов. И как это индейцы по джунглям голыми ходят? Кошмар какой-то…
Осторожно ступая, я приблизилась к тихо журчащему ручью, села и бесшумно спустила ноги в воду. Слава богу, неглубоко! И дно, кажется, глинистое. Кстати, о глине…
Я посмотрела на свои руки, грудь, живот, отсвечивающие молочно-белым в полумраке. Руки загорели, но только до локтей, лицо, наверное, тоже – я уже не помнила, когда в последний раз смотрела на себя в зеркало. Не раздумывая, я зачерпнула глины со дна и начала обмазываться ею с ног до головы. От холодных прикосновений бросало в дрожь, но зато теперь заметить меня гораздо сложнее. Вот только со спиной проблемы…
- Потрите спинку, что вам стоит, - прошептала я, стискивая зубы, чтобы не стучали. Постаралась думать о чем-нибудь отвлеченном – вот, например, в фильме «Коммандос» как Шварцнеггер наносил камуфлирующую краску себе на спину? Или он только перед размалевал?
От сравнения себя со Шварцнеггером мне стало так смешно, что я даже на секунду позабыла о том, что меня ждет. Однако спину как-то закрасить всё-таки надо. Подумав, я наощупь начерпала глины и разложила её на берегу, потом упала на неё и начала кататься. Ну, будем надеяться, что достаточно. Вообще до сих пор мне удивительно везло – может, так будет идти и дальше? Хотя удача – штука капризная…
Спускаясь в воду и подхватывая сверток с одеждой и оружием, я старалась не думать о том, что могла и опоздать…

К счастью, ручей действительно оказался неглубоким – вода доходила мне до бедер, так что плыть не пришлось. Правда, на дне было полно всяких веток, коряг и прочей дряни – я старалась ступать осторожно, чтобы не прорвать кроссовки и, по возможности, не плескать. Сверток в руках мешал держать равновесие, так что всё это напоминало какой-то аттракцион – типа пронести на голове стакан воды и не пролить его.
Огни стойбища приближались – я уже различала отдельные голоса в общем шуме. По бегам ручья росла высокая, в рост человека, трава – она надежно скрывала меня. Тем не менее я невольно втягивала голову в плечи, когда какой-нибудь индеец заговаривал совсем близко. Сверху на воду периодически падали яркие отблески – кто-то ходил по берегу с факелами. Я напряженно вслушивалась, надеясь, что мои друзья подадут голос, но всё было напрасно – лишь иногда раздавались гортанные возгласы индейцев, шорох листьев и веток, писк ребенка – обычные звуки, какие услышишь и в наших поселениях.
Я остановилась в нерешительности. Что теперь? Придется всё-таки вылезти на берег и посмотреть, что там, на слух ничего не понятно. Дождавшись, чтобы голоса немного отдалились от ручья, я осторожно положила свою ношу в траву и, подтянувшись на руках, сантиметр за сантиметром вытащила ноги из воды. Послышался слабый плеск и у меня ёкнуло сердце. Но вроде бы всё обошлось. Надо быть осторожнее, слух у индейцев, наверняка, не хуже, чем у кошек! Посидев с минуту, я начала потихоньку передвигаться вперед, где позлком, где на карачках. Трава шевелилась, выдавая моё присутствие, и я молилась, чтобы в темноте это не было замечено.
Наконец сквозь заросли мне в глаза ударил яркий свет костра. Я проползла ещё чуть-чуть вперед, и, протянув руку, слегка раздвинула траву, чтобы лучше видеть.
Картина, которая предстала передо мной, врезалась мне в память так четко, что и сейчас, стоит прикрыть глаза, я вижу её, как наяву.
Посреди большой ровной поляны жарко горел костер. Вокруг него сидели индейцы – человек десять-пятнадцать. В основном это были женщины и подростки; одна женщина держала на руках ребенка. Их кожа в свете костра имела причудливый медный оттенок, черные волосы сверкали, точно лакированные. Все они были обнажены, лишь на поясе носили что-то типа повязки из непонятного темного материала. Они смеялись и болтали между собой, вокруг них в изобилии лежали разнообразные фрукты, которыми они с аппетитом ужинали. Одним словом, зрелище было самое мирное. Когда я смогла наконец оторвать от него глаза – в особенности от фруктов – то заметила в глубине поляны несколько хижин, наподобие тех, что я уже видела на берегу – они были покрыты пальмовыми листьями.
Однако где же мои друзья? Неужто их съели первыми, а фрукты подали на десерт?
И в этот момент я увидела их! Сначала я заметила Элизабет – она сидела в стороне от костра и что-то толкла в некоем подобии грубой миски. Волосы, спутанные и грязные, падали ей на лицо, поэтому я не сразу узнала её – только по лохмотьям рубашки. Секунду спустя зашуршала трава и я в изумлении увидела Уилла – он прошел всего в нескольких шагах от меня, в руках у него было что-то типа ведра, искусно свернутого из листа пальмы. У костра стояла большая колода, выдолбленная, судя по всему, из целого ствола – Уилл вылил туда воду из своего импровизированного сосуда и отправился в обратный путь.
И никаких клеток из обглоданных человеческих костей, никаких вертелов – мои друзья даже не были связаны. Индейцы просто превратили их в своих рабов.
Однако где же Джек? В том состоянии, в котором я его оставила, он-то как раз и годился разве что в котел…Тем временем Уилл опять прошел мимо меня и исчез из виду. Так он, наверняка, таскает воду из реки! Сейчас мы его перехватим.
Я как можно быстрее проползла по уже примятой траве к берегу и, затаив дыхание, скользнула в воду. Чуть дальше из темноты донесся плеск. Я поспешно направилась туда, хватаясь за траву, чтобы не упасть.
От костра доносился смех и возгласы.
- Уилл! – прошипела я на пределе слышимости, - ты здесь?
Плеск прекратился.
- Ксю, это ты? – шепотом отозвался Уилл, - глазам своим не верю!
- То есть ушам? – я двинулась на голос и почти сразу наткнулась на Уилла. Он нащупал мою руку и крепко сжал. Я видела только смутные контуры его фигуры во мраке.
- Как у тебя хватило смелости сюда пробраться?
- Об этом потом. Где Джек?
- В хижине, на той стороне поляны. Лежит пластом, но индейцы его не трогают. Пока, по крайней мере.
- Они его не били?
- Нет, что ты! Но как только они нас схватили и поволокли, Джек почти сразу потерял сознание. Я не успел даже шпагу вытащить, с такой скоростью они на нас напали. И главное – молча, точно призраки…тебе крупно повезло, что ты отошла от костра!
- Ты так думаешь? Ладно…ты можешь пробраться к нему?
- К Джеку? Думаю, да – вчера ночью нас всех вместе держали в одной хижине, думаю, и сегодня будет так же.
- Тогда передай ему вот это, - я нащупала шнурок, на котором висел медальон и перерезала его кинжалом. Вложила медальон в ладонь Тернера, который всё ещё не отпускал моей руки.
- Что это?
- Черная метка, блин! – к своему удивлению, я ещё была способна шутить, - надень этот медальон ему на шею, только обязательно, слышишь, Уилл?
- Слышу. Но что это даст?
- Ему станет легче. И быть может, он придумает, как вам сбежать отсюда. Кстати – те пираты, которых захватили раньше нас – они с вами?
- В соседней хижине. А сейчас их угнали за дровами.
- Постарайся поговорить с ними. И вот ещё что, Уилл…
- Тише! – я почувствовала, что он пригнулся к самой земле и тоже инстинктивно сжалась в комок.
Где-то вдалеке, в джунглях, послышались голоса. Они быстро приближались.
- Быстрее, Ксю – что?
- Я принесла ваши шпаги и пистолет Джека – спрячу их под берегом, на этом самом месте.
- Нет, здесь нельзя! Они ходят сюда за водой.
- Хорошо, тогда в трех метрах дальше по берегу. И возьми вот это, на всякий случай, - и я, не раздумывая, всунула ему в руку свой кинжал. Послышалось шуршание – Уилл спрятал оружие под рубашкой. Потом он ещё раз крепко стиснул мою руку, быстро зачерпнул воды своим ведром и выпрямился.
- Я постараюсь снова придти сюда, - прошептала я, - а пока буду здесь, неподалеку. Прорвемся, Уилл!
- Теперь я в это верю! Спасибо тебе! – и Тернер в два шага поднялся по берегу со своей ношей.
Я вернулась к тому месту, где оставила сверток, быстро отвязала от него свою одежду, а шпаги и пистолет закопала поглубже в траву. Медальона больше не было и плечи с каждой секундой ныли всё сильнее. Прижимая к себе одежду, я двинулась в обратный путь. Как же мне не хотелось уходить от, пусть и слабого, света костра в темноту джунглей!
Однако, когда я вернулась на то место, где был мой временный лагерь (я узнала его наощупь по разрытому берегу и примятой траве), то обнаружила, что здесь не так уж и темно. Слабый, голубоватый свет струился с дерева, под которым я спала. И в кустах неподалеку тоже поблескивало что-то яркое. Охваченная любопытством, я даже забыла о боли в плечах и, быстро натянув штаны (без них всё-таки было слишком непривычно), подошла к кустам.
Удивительная вещь! На нижних ветках сидели две…больше всего эти существа напоминали личинок с палец величиной. На голове у каждой было два пятнышка, испускавшие такой яркий свет, что ему позавидовала бы светодиодная лампочка*. В европейских лесах ночью мне, конечно, доводилось видеть светящиеся гнилушки и прочее, но чтобы живое существо испускало такой свет, что при нем можно было читать! В жизни не видела ничего подобного. Я с замиранием сердца смотрела на это чудо, пока мне не пришло в голову, что его можно использовать и в практических целях. Я аккуратно обломила ветку, на которой сидели личинки – брать их в руки как-то не хотелось – и перенесла её по «своё» дерево.
Оглядевшись, я, к своему изумлению, увидела, что сквозь листву повсюду просвечивают голубоватые пятнышки. Можно было бы нособирать целую кучу личинок, но я не рискнула так себя афишировать. Хотя соблазн был очень велик…
- Свет да одолеет мрак! – прошептала я и улыбнулась. Пока всё шло не так уж и плохо. Джек жив и скоро будет на ногах. Уилл и Элизабет тоже в порядке. Без медальона, конечно, мне придется туго – но что делать! Джеку он явно нужнее. А пока займемся насущными проблемами.
При свете, испускаемом личинками, я сняла линзы и положила их в контейнер со свежим раствором. Пора, в конце концов, дать глазам хорошенько отдохнуть. За всё то время, что мы провели на острове – по моим подсчетам, уже около недели – я снимала линзы самое большое минут на пятнадцать-двадцать пару раз в день. Спала-то я в них стабильно, сдвигая их со зрачка на склеру, чтобы не так пересыхала роговица. Теперь, разнообразия ради, посплю без них.
Без линз, конечно, было очень неприятно – мир, и без того темный, совершенно потерял всякие очертания, расплылся, превратившись в сплетение черных пятен и полос и цепочек огоньков разной яркости. Но я, собственно, и не собиралась на него смотреть. К тому же я открыла ещё одну полезную вещь – глина вперемешку с илом, которой я так щедро обмазалась, неплохо защищала от укусов комаров, которые с наступлением ночи нисколько не умерили своей активности. Поэтому отмываться я не стала, а накинула рубашку прямо так и, укрывшись жилетом, устроилась на своей травяной подстилке. Глаза блаженствовали, а я продолжала строить планы освобождения Джека, Уилла и Лиз, стараясь не обращать внимания на тупую боль в плечевых суставах – я уже знала, что теперь она меня долго не отпустит. Но я так же знала, что, быть может в этот самый миг Джек приходит в себя, с изумлением ощущая, что он снова здоров и силен, и боль больше не властна над ним. А раз так, то его деятельный ум сразу же примется выискивать способы освобождения из плена.
Хотя сделать это будет не так-то легко! Я прекрасно понимала, почему индейцы не утруждают себя тем, чтобы связывать пленников или ещё как-то ограничивать их передвижение. Куда здесь можно убежать? Остров не так велик, а в лесу один индеец стоит десятерых таких, как мы. В случае же поимки, пленника, без сомнений, ждет мучительная смерть…хотя бы в назидание другим. Я вспомнила тела пиратов, истыканные десятками стрел и меня передернуло. Как по мишени в тире стреляли…
Правда, у берега стоит корабль, но даже если пираты успели закончить ремонт – что вряд ли – спустить его на воду дело явно не пяти минут. Это тебе не фильм, где «Жемчужина» снялась с прикола по легкому мановению руки Уилла и ещё шестерых человек…А индейцы явно не будут спокойно стоять и смотреть, как мы уходим.
Можно было бы попробовать уйти на шлюпке и добраться до соседнего острова, который я видела, когда обозревала окрестности. Вот только где они, шлюпки? Что-то не припомню, чтобы они были на корабле…может, пираты вытащили их на берег? Если корабль пострадал во время шторма, их могло снести или разбить в щепки. Тогда наше дело совсем плохо…
А может, связать плот? Глупости – без инструментов…не шпагой же деревья рубить. Можно было бы использовать наши мачете, но опять же – время, время…
А что если утащить каноэ у индейцев? Должны же у них быть каноэ!
А что, если…
Я и не заметила, как погрузилась в сон.

_______________________

*речь идет о личинках тропической бабочки Fulgora candelaria, семейства Lanternflies. Название бабочки происходит от имени римской богини молний, Фульгоры. Древние считали, что их личинки несут свет молний в своей голове, но на самом деле это просто своеобразный защитный механизм. Бабочки безобидны, питаются соком цветов и имеют очень яркую, зеленовато-желтую окраску крыльев.

[Li Nata]

XV.
«Самый удалой пират из всех, что я видел!»
Лейтенант Гроувз, ПКМ-1

Проспала я, глубоко и спокойно, как Штирлиц, не менее десяти часов и проснулась совершенно отдохнувшей, хотя комары, пользуясь случаем, изожрали мне всё лицо, как я ни прятала его в подстилку. Светящихся личинок, конечно, и след простыл. Ветер трепал кроны пальм, но внизу было по-прежнему душно и ни одного дуновения. Зверски хотелось есть. Я живо вскочила на ноги и недоуменно огляделась. Что за чертовщина? Ах да, я же без линз!
Пристроив контейнер на широком листе пальмы, я пополоскала руки в ручье – скорее для очистки совести, конечно – и надела линзы. Теперь, когда глаза отдохнули, линзы совсем не ощущались, что было приятно. Я со вкусом потянулась, но зашипела, когда боль в плечах снова дала о себе знать. Достала из кармана кусок вяленого мяса и, откусывая от него, начала шарить по кустам вокруг дерева, рассчитывая найти какие-нибудь плоды – вчерашний ужин индейцев подействовал на моё воображение. Однако ничего, кроме нескольких слегка подпорченных манго и бананов, найти не удалось. И то хлеб. Валялись и ещё какие-то незнакомые плоды, но я не рискнула их есть, хотя они и были поклеваны птицами. Это не показатель – есть птицы, организм которых совершенно нечувствителен к ядам, содержащимся в определенных плодах.
Утолив голод, я заново обмазала руки, лицо и лодыжки слоем глины и, надежно защищенная от комаров, снова уселась под деревом и принялась, от нечего делать, сооружать себе юбочку из травы. Пробираться к индейцам днем казалось мне нелепой затеей. Да и надо дать Джеку время полностью оклематься.
Внезапно со стороны стойбища послышался какой-то шум и крики. Потом пронзительный женский визг. Я вскочила на ноги. Что у них там творится? Прикинула на взгляд высоту дерева, под которым сидела. С него стойбище должно быть видно, как на ладони…
Но когда я сделала попытку залезть на дерево, то поняла, что это бесполезно – и не из-за боли в суставах. Боль я бы как-нибудь уж пережила. Руки просто не держали нагрузку. Они даже поднимались с трудом, и мне не удавалось долго удерживать их в горизонтальном положении. Вчерашний мой подъем на дерево усугубил ситуацию. Я беспомощно огляделась по сторонам. Встать бы на что-нибудь…
Крики впереди не прекращались, даже как будто усиливались. Вопили индейцы, я узнала их гортанный выговор. Мне оставалось только стоять и слушать, бессильно кусая пальцы. Постепенно, однако, всё успокоилось.
Очень странно. Надеюсь, эта разборка не стоила никому из моих друзей жизни…и ещё очень надеюсь, что индейцы не обнаружили пистолет Джека и шпаги, спрятанные на берегу.
В конце концов, я снова уселась под дерево и вернулась к прерванному занятию. Я оплетала свой кожаный пояс травой, таким образом, чтобы часть травы свисала вниз, образуя юбочку. Зачем мне это надо, я не представляла, потому что расставаться со штанами больше не собиралась, мне хватило одного раза. Но надо же было чем-то занять эти томительные дневные часы!
Я уже почти закончила свои труды праведные, когда слева от меня зашумели кусты, и знакомый голос насмешливо произнес:
- Рукодельничаешь, цыпа?
Я вскочила на ноги, не в силах сдержать возглас радости.
Передо мной собственной персоной стоял капитан Джек Воробей.

- Джек! – в порыве чувств я чуть не бросилась на шею пирату, но в последний момент удержалась.
- Тссс! – прошипел Джек, - ты что – хочешь, чтобы индейцы порадовались вместе с тобой?
Он быстро оглянулся и, схватив меня за руку, потащил за собой.
- Идем, скорее!
Привыкнув повиноваться ему без вопросов, я послушно подхватила свой жилет и пояс, увитый травой, и последовала за Джеком. Он быстро перебрался через ручей и двинулся по джунглям вокруг стойбища, то и дело останавливаясь, чтобы прислушаться. На мой взгляд, всё было тихо.
Наконец, на очередной остановке он опять взял меня за руку и усадил рядом с собой прямо на толстый ковер преющих листьев.
- Ну, рассказывай, только покороче! – велел он и жадно добавил, - еда у тебя есть?
Я поспешно достала последний кусок черепашьего мяса и протянула ему. Он впился в него зубами, а я тем временем рассказывала, как обнаружила, что он, Уилл и Элизабет попали в плен, как отправилась за ними по следам и вышла к стойбищу, как благодаря счастливой случайности встретилась с Уиллом и передала ему оружие…
При упоминании о кинжале Джек поморщился, но ничего не сказал. Выглядел он неважно – лицо сильно осунулось, глаза запали и горели каким-то лихорадочным блеском, несвойственным Джеку, волосы спутаны, одежда вся в грязи. Но двигался он свободно, и было ясно, что боль, по крайней мере, его больше не беспокоит. Мой медальон висел у него на груди, в вырезе рубашки.
- Джек, как же тебе удалось сбежать? – спросила я в свою очередь, закончив свой сбивчивый рассказ.
Джек опять поморщился. Похоже, теперь это было его любимое выражение лица.
- Я, в общем-то не сбежал, а так…отлучился ненадолго. Уилл сказал, что ты где-то здесь, поблизости, вот я и предпринял эту небольшую прогулку в расчете встретить тебя. Индейцы особо меня не караулят – думают, что уже ни к чему, смекаешь?
- Ага. Но тебе же лучше?
- Да вроде ничего…но им лучше об этом не знать.
- Ещё бы! – я стиснула тонкую ладонь Джека, - как же я рада тебя видеть, капитан!
Темное лицо Джека слегка смягчилось.
- Взаимно, цыпа! Давай сделаем так, чтобы это свидание стало ещё более радостным, причем не только для нас?
- Как например?
- Например, обсудим план побега из этого гостеприимного места. Помнишь те хижины на берегу – ты ещё спрашивала меня о них?
- Конечно, помню.
- Там, за хижинами, лежат снятые с корабля шлюпки – я заприметил их, когда мы таскали оружие на мыс.
- Ах, вот они где! – невольно вырвалось у меня, - и что?
- Ты вернешься на берег, спустишь одну шлюпку на воду и снарядишь её. Возьми всю еду из наших запасов, порох и свинец. Из оружия – одно ружье и пару пистолетов для Уилла…
- Джек…- перебила я его.
- Что?
- Я не смогу спустить шлюпку на воду, мне не хватит сил столкнуть её в одиночку.
- Хорошо, тогда просто переверни её – это ты сможешь? И снаряди всем необходимым. Весла, главное, не забудь…
- Хорошо, а что потом?
- Потом – жди нас, - Джек немного подумал, - до захода солнца ты управишься?
Я прикинула про себя – дорога часа три, не меньше, собрать всё там – часа два.
- Наверное, успею, Джек.
- Чудно! – и он поднялся на ноги.
Я тоже вскочила.
- Ты куда?
- Как куда? Обратно! – моя непонятливость его явно раздосадовала, - и лучше бы мне вернуться побыстрее, иначе индейцы начнут гоняться за мной по лесу, а это плохо кончится для меня, да и для тебя тоже. Смекаешь?
- Да, - произнесла я упавшим голосом. В этот момент я охотно пошла бы даже в рабство к индейцам – лишь бы вместе с Джеком. Перспектива возвращаться в одиночестве через джунгли к берегу меня совершенно не прельщала.
И снова Джек каким-то непостижимым образом угадал моё состояние.
- Ну-ну, цыпа! Знаешь, в шторм иногда надо убрать паруса и отдаться на волю волн, а иногда – держаться до конца. Сейчас как раз последний случай. Ты уже так много сделала – неужели тебе не будет обидно, если все твои усилия пропадут даром?
И он улыбнулся так заразительно, что я невольно поймала себя на том, что тоже улыбаюсь. Но новая мысль стерла с моего лица улыбку.
- Джек…а что там случилось, в стойбище? Я слышала крики…
По лицу Джека я увидела, что именно этого вопроса он ждал и менее всего был расположен отвечать на него.
- Насколько я понял, дело в Элизабет, - жестко произнес он, - она приглянулась кому-то из индейцев…
- Черт, этого-то я и боялась! И что?
- Что, что…наш храбрец Уилл, естественно, бросился защищать честь дамы! – по раздосадованному лицу Джека было видно, что уж он-то не сподобился бы на такую глупость, - выхватил кинжал и всадил его этому горе-ухажеру между лопаток…
Сердце у меня болезненно сжалось.
- Они его убили?
- Да вроде нет. Хотя по голове он получил, конечно. Ну да это не в первый раз, - легкомысленно произнес Джек.
Я только головой покачала.
- А Элизабет?
- Вот уж не видел, что с ней сталось.
- Джек, и как же мы теперь?
- Не паникуй, цыпа. Придумаем что-нибудь, - он взял меня за руку, - пошли, я отведу тебя на то место, где оставил – как истинный кавалер, заметь! А то ещё собьешься с пути и не доберешься до берега, - он оглядел меня с ног до головы и снова улыбнулся, - ну и видок у тебя, должен сказать! Напусти тебя сейчас на дикарей – разбегутся, а мы вернемся на берег прогулочным шагом! Сама придумала обмазаться грязью или просто мыться было лень?
- Это не грязь, а глина…и, думаешь, ты выглядишь лучше? – огрызнулась я на манер Элизабет.
Джек улыбнулся ещё шире.
- Я не думаю, я ЗНАЮ, что не лучше. Но до тебя мне далеко! Идем же, время не терпит.
Не теряя ни минуты, мы вернулись на место моей стоянки; переходя ручей, Джек жадно напился и быстрым движением смочил лицо и волосы. Я протянула ему оставшиеся сухари, и он ловко засунул их за кушак, потому что карманов в его штанах не наблюдалось – равно как и в моих – а жилет благополучно лежал на берегу под кустом, среди прочих наших вещей.
- Они не давали тебе еды?
- Они мне и воды не давали, - хладнокровно произнес он, снова припадая к ручью, - к чему такие мелочи умирающему пленнику, от которого больше не будет никакой пользы?
Я медлила – страшно не хотелось расставаться с Джеком. Самостоятельности последних суток мне вполне хватило. Сделав несколько шагов, я обернулась. Джек уже стоял на берегу, торопливо убирая мокрые волосы с лица и заново перевязывая их банданой.
- Иди, иди, цыпа, - произнес он, встретив мой взгляд, и вдруг усмехнулся, - кстати – моя шляпа тебе очень к лицу.
- Ой! Извини, Джек! – я поспешно сдернула шляпу с головы и протянула ему.
Ухмылка его стала ещё шире. Он взял шляпу из моих рук и нахлобучил обратно мне на голову.
- Сбереги её для меня, хорошо, цыпа? Смотри, не потеряй!
Я с трудом проглотила застрявший в горле комок. Господи, как же хотелось уткнуться головой ему в грудь и зареветь! Рассказать, как я испугалась, оставшись одна на берегу, как жутко было ночевать в джунглях, пожаловаться на нестерпимый зуд от комариных укусов, на боль в плечах. Умолять его пойти со мной, ведь я больше не вынесу одиночества!
- Ну, ступай, - негромко произнес Джек, глядя мне в глаза, - и помни – жди нас возле шлюпки. Во всяком случае – не теряй её из виду. Если мы придем, а тебя не будет, мы вынуждены будем уплыть без тебя, смекаешь?
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Быть может, я вижу его в последний раз!
- Будь осторожен, Джек. И…удачи тебе.
- И тебе тоже. Сегодня ночью она ни для кого не будет лишней, - с этими словами он повернулся ко мне спиной и нырнул в заросли, не оглядываясь.

Я сделала всё так, как велел Джек, хотя не скажу, что это легко мне далось. Для начала я всё же сбилась с пути в джунглях и вышла на берег совсем не в том месте, где нужно. Битый час провела, отыскивая нашу бухту и корабль. Чего мне стоило с моими никуда не годными руками перевернуть шлюпку – это отдельный разговор. К тому моменту, как я сложила в неё всё необходимое, я была уже еле жива от усталости и нервотрепки, потому что каждые пять минут бросала работу и напряженно прислушивалась – не донесутся ли вопли индейцев, сигнализирующие о том, что мои друзья на подходе.
Я очень боялась, что не успею закончить до их прихода, потому что вместо обещанных Джеку пяти часов провозилась все семь, но время шло, всё уже давно было готово, а их не было. Солнце зашло, на джунгли опустилась ночь. Я не находила себе места от беспокойства.
Чутье подсказывало мне, что дело плохо. У Джека, без сомнения, был какой-то план, но что-то пошло не так.
Что же мне делать? Оставаться у шлюпки, как сказал мне Джек, или всё-таки рискнуть вернуться к стойбищу и посмотреть, что же их задержало?
В конце концов я поняла, что просто рехнусь, если останусь тут и дальше, не зная, что происходит. И я двинулась обратно, к стойбищу индейцев. В конце концов, рассудила я, индейцы так и так погонятся за ними, и если я это услышу – сразу же поверну назад и, так сказать, возглавлю отступление.
Теперь, как человек опытный, я сразу же поймала несколько светящихся личинок и запихала их в пустую бутылку из-под рома, найденную за одной из хижин. Теперь бутылка с успехом заменяла фонарь. Странно, что нам не попадались такие насекомые, когда мы шли вдоль реки – только в глубине леса, что ли, водятся?
Несмотря на усталость, я почти бежала. Проложенная индейцами «тропа» сильно помогала мне, иначе я совсем увязла бы в зарослях, как днем. Ветки хрустели и трещали на моем пути, но мне осточертело таиться. И всё равно прошло часа два, прежде чем я наконец услышала знакомое журчание ручья. Но ещё раньше до моего слуха донесся грозный звук тамтамов. Во, теперь всё очень похоже на второй фильм! А то я уж подумала, что это какие-то неправильные индейцы.
Освещая себе дорогу импровизированным фонарем, я остановилась под деревом, где провела предыдущую ночь и прислушалась. В стойбище было шумно, но шум был довольно ровный – просто гул голосов, вплетающийся в ритмичное постукивание тамтамов. Непохоже было, чтобы индейцы были чем-то взволнованны…значит, Джек ещё не начал действовать. Но, быть может, он и не мог ничего предпринять?
После минутного раздумья я спрятала свой светильник между корней дерева и закидала его травой, потом скинула рубашку – свой жилет и шляпу Джека я оставила в шлюпке. Топ был черный и сливался с ночью; к тому же я наскоро обмазалась свежим слоем глины – прежняя уже давно высохла и отвалилась. Спустилась в ручей…что-то словно подталкивало меня – скорей, скорей! – но я сдерживала себя. У меня есть только одно преимущество – то, что индейцы не знают обо мне и глупо было его по неосторожности потерять.
На этот раз мне понадобилось всё моё мужество, чтобы вылезти из воды на берег. Перед этим я убедилась, что шпаги и пистолет по-прежнему находятся там, где я их оставила – а значит, Джек всё ещё бездействует – почему?
Я настолько в него верила, что не допускала даже мысли, что он ничего не придумал.
С берега доносился ритмичный топот босых ног и гул голосов, но всё это перекрывал стук…это были даже скорее не тамтамы, как я их себе представляла – звук больше напоминал удары палкой по выдолбленному стволу дерева – или, возможно, по нескольким стволам. Дрожа от тревоги и возбуждения, я выкарабкалась на берег и поползла вперед, стараясь проскальзывать между стеблей травы, а не приминать их. Вот и то место, с которого я наблюдала за поляной в прошлый раз.
Прижавшись как можно ниже к земле – насколько мне позволяла растяжка – я начала всматриваться в просветы между стеблями. И чем дольше я смотрела, тем страшнее мне становилось, а к сердцу мертвящим приливом подкрадывалась паника, угрожая захлестнуть меня с головой.
Я начинала понимать, что спасти нас сможет только чудо.

[Li Nata]

XVI.
«Остров этот не для людей – он для привидений!»
Капитан Барбосса, ПКМ-1

Посреди уже знакомой мне поляны горел большой костер. Возле него напротив друг друга стояли Уилл и Элизабет; по два индейца удерживали их за руки. Уилл был обнажен до пояса, и его светлая кожа странно контрастировала с темными телами индейцев. На Элизабет была только набедренная повязка, такая же, как у индианок, грудь прикрывал пышный убор из орхидей. Орхидеи были вплетены и в её волосы, распущенные по плечам.
Всё это я видела только мельком, потому что индейцы двигались, пританцовывая, вокруг костра. Их было человек двадцать – крепких, здоровых мужчин, с черными как смоль волосами – у большинства они были заплетены в косу. У некоторых в руках были копья, у других – ножи или что-то в этом роде, в полумраке было не рассмотреть. Женщины и дети сидели поодаль, образуя как бы второй круг.
Танцевали индейцы чуднО – двигались то в одну сторону, то в другую, то подчиняясь общему порядку, то словно слушая какой-то свой, внутренний ритм. Тем не менее было в этом что-то завораживающее и я смотрела, затаив дыхание…
И тут кто-то потянул меня за штанину.
Сказать, что я испугалась, значит, не сказать ничего. Удивительно, как я только не заорала на всю поляну и, наверное, выпрыгнула бы из травы, если бы не тонкие пальцы, сомкнувшиеся у меня на лодыжке. Я узнала эту хватку. Повинуясь ей, я осторожно сползла назад, к ручью.
- Джек, ты спятил?! – прошипела я, - разве можно так пугать?
- Какого черта ты здесь делаешь? Я же велел тебе ждать у шлюпки! – в свою очередь прошипел Джек. Его смуглое лицо растворялось в полумраке, блестели только белки глаз.
- Я ждала, куда вы провалились? Я чуть с ума не сошла!
- А разве нет?
- Чего ты тянешь? Ждешь, пока Уилл с Элизабет хрустящей корочкой покроются?
- Должен наступить благоприятный момент! – Джек запихивал за пояс пистолет и прицеплял шпагу. В положении сидя на корточках это превращалось в акробатический этюд.
- Да они их убьют раньше, чем он наступит!
- Доверься мне! – Джек нашарил мою руку и крепко сжал.
Ну что вот с ним сделаешь?
- У тебя есть план?
- Для начала подползем поближе и посмотрим…и вот ещё что, Ксю… - он критически осмотрел мой наряд и покачал головой. Потом вытащил подол своей рубашки из-под кушака и, совершив чудеса ловкости, стянул её через голову.
Как ни отчаянно было положение, в котором мы оказались, я не смогла удержаться:
- Джек Воробей, за кого вы меня принимаете? Сейчас не время для любви!
- Ты права, не повезло тебе! – не остался в долгу Джек и, согнувшись в три погибели, принялся рвать рубашку на полосы.
- Господи, что ты делаешь?
- Да, слушай – что я делаю? – и он сунул растерзанную рубашку мне в руки, - оторви четыре лоскута и смочи водой. Хорошенько смочи, смекаешь?
- Джек, что ты задумал?
- Некогда объяснять. Действуй!
Пока я приканчивала рубашку Джека – ткань была довольно прочная и мне приходилось кое-где орудовать не только руками, но и зубами – он пополз обратно к поляне и устроился на моем наблюдательном пункте. Я присоединилась к нему пятью минутами позже.
- Джек, что они делают? – прошептала я в самое ухо пирата.
Он наклонился ко мне.
- Карибы верят, что если отведать плоть своего врага, то к тебе перейдет его сила. Уилл, по их понятиям – сильный воин. А Лиз…думаю, для неё приготовили что-нибудь поэкзотичнее.
- Что может быть экзотичнее людоедства?
Джек слегка отстранился и насмешливо посмотрел на меня. Снова наклонился к моему уху.
- Это У ВАС там людоедство – экзотика. А здесь это такая же повседневная реальность, как, скажем, течь на судне. Бывает не так уж часто, но зато если попадешь…
Меня невольно передернуло.
Внезапно тамтамы зазвучали как-то по-иному и в освещенный круг вступил пожилой индеец. Волосы у него были пепельно-серые, а все тело покрывали затейливые узоры. Он повелительно повел рукой и все замерли, точно изваяния, в той позе, в которой их застиг этот жест. Тамтамы смолкли. Я вытягивала шею, силясь разглядеть хоть что-нибудь, но, как назло, индейцы заслоняли весь обзор. Я успела только рассмотреть, что в руке пожилой индеец – вождь или шаман – держит что-то вроде кубка. Потом он заговорил. Голос у него был низкий и сиплый, фразы звучали то отрывисто, точно лай, то плавно и протяжно.
Внезапно до меня донесся голос Уилла:
- Лиз, не давайся! Совпротивляйся изо всех сил, как только можешь!
И – Элизабет:
- Не бойся, Уилл, Джек нам поможет! Я верю в него!
Я сжала пальцы с такой силой, что отросшие ногти вонзились в ладони и покосилась на Джека. Он не отрываясь смотрел вперед и яростно кусал губы. Шаман продолжал свой причудливый напев…в круге что-то происходило. Проклятые индейцы, хоть бы один убрал свои ноги!
Внезапно Уилл отчаянно закричал:
- Нет! Нет, не пей, Лиз! Лиз!! Отпустите меня, ублюдки!
Ещё секунда – и я, потеряв голову, выскочила бы из своего укрытия.
- Ни с места! – повелительно прошептал Джек мне в самое ухо, - или ты погубишь всех нас!
Я дрожала всем телом, точно лошадь, остановленная на полном скаку. У костра шла отчаянная борьба, раздался вопль Уилла, потом захлебывающийся крик Элизабет. Потом всё стихло. В наступившей жуткой тишине шаман хрипло выкрикнул что-то – тамтамы грохнули и индейцы возобновили свой танец.
- Теперь слушай внимательно, - продолжал шептать Джек. В отличие от меня он, похоже, ни на секунду не терял хладнокровия, - раз уж ты здесь – поможешь мне. Сейчас я уйду. Не своди глаз с поляны. По моему сигналу тебе надо будет отвлечь индейцев, смекаешь?
Я на миг потеряла дар речи. Вообще я уже созрела дать ему по физиономии, но в положении упор лежа это было не слишком удобно.
- Как я их отвлеку, ты в своем уме? Они же схватят меня!
Джек скорчил гримасу.
- Придумаешь что-нибудь, цыпа! Если ты до сих пор не попалась индейцам в лапы, значит, голова у тебя работает.
При других обстоятельствах его слова мне бы польстили, но только не сейчас.
- Джек, да я не могу!
- МОЖЕШЬ! – он сделал большие глаза, - и вообще, мне некогда с тобой препираться! Подумай хоть об Уилли – из него сделают фрикасе, пока ты тут мямлишь! – с этими словами он скользнул назад и исчез в траве.
А сигнал-то? Какой сигнал ты мне должен дать?! – хотела крикнуть я, но было поздно – Джек исчез.
«Ну попадись ты мне только, Джек Воробей!», свирепо подумала я, уставившись невидящим взгляом на лес ног, притопывающих в танце, «дай нам только выбраться отсюда – я тебе покажу, как давать мне невыполнимые задания и ещё возмущаться, что я не прыгаю от восторга!»
Увлекшись своими мыслями, я не сразу заметила, что тамтамы опять стихли. Индейцы стояли теперь неподвижно вокруг костра, склонив головы. Женщины затянули заунывную песню, раскачиваясь из стороны в сторону. И, наклонившись к самой земле, я увидела, на что они смотрят.
Элизабет больше никто не удерживал. В этом не было нужды. Она лежала на земле без движения.

Признаться, я с огромным трудом заставила себя оставаться на месте. Джека не было ни слышно, ни видно и я боялась провалить всё дело. Уилл больше не делал попыток вырваться из удерживавших его рук – похоже, он совсем упал духом. Элизабет не шевелилась.
Но…но…быть может, я ещё смогу помочь ей!
Мне казалось, что я лежу на раскаленных углях. Господи, где же Джек? Почему он медлит?
Внезапно зазвучавшие тамтамы заставили меня вздрогнуть. Индейцы снова задвигались в своем причудливом танце; кольцо вокруг Уилла и Лиз то сжималось, то опять расходилось.
И тут я совершила поступок, который до сих пор считаю одним из самых смелых за всю мою «карибскую эпопею». Приподнявшись, я быстро стащила штаны, оставшись в одной своей импровизированной юбочке из травы, чудом уцелевшей за время моих метаний по джунглям. Потом вскочила на ноги и, проскользнув между индейцами, вступила в круг.
Мне повезло, что сидевшие за тамтамами не сразу заметили, что происходит у костра. При виде меня индейцы застыли, как громом пораженные, но тамтамы продолжали звучать, выбивая ритм. И, не давая им опомниться, я начала двигаться, повинуясь этому ритму.
Изначально я училась танцевать сальсу, но потом перепробовала много разных танцев – бачату, меренге, ча-ча-ча* – и из их элементов создала как бы свой, оригинальный стиль. Ритм был, конечно, совсем неподходящий, но меня это не смущало – я свободно двигаюсь под любую музыку. И, видит бог, никогда я ещё не вкладывала столько силы, энергии и страсти в свой танец! Казалось, вся моя жизнь сосредоточилась в нем и я танцевала так, как никогда прежде и повторить это мне вряд ли удастся…
Тем не менее каким-то краешком своего сознания я была настороже и главное – стремилась подойти поближе к Элизабет и понять, что с ней. Костер давал слишком мало света, но я видела, что лицо у Элизабет очень бледное и неподвижное, веки плотно сжаты. Она как будто спала…но каким-то зловещим был её сон.
Всё это я охватила одним взглядом. И ещё успела заметить, что индейцы, удерживавшие Уилла, смотрят на меня, раскрыв рот и руки их разжались.
Не знаю, сколько продлился мой танец, но не думаю, что больше минуты – обычно людям надо гораздо меньше времени, чтобы оправиться от изумления. Краем глаза я видела, что индейцы угрожающе качнулись в мою сторону, но продолжала танцевать с мужеством отчаяния.
А потом тамтамы смолкли.
В следующую секунду произошло очень много всего.
С невнятным криком в круг ворвался Джек. Смуглокожий, темноволосый, он сам мало чем отличался от индейца, разве что ростом – индейцы были все здоровенные парни. В руках у него была охапка каких-то веток, которую он с размаху швырнул в костер. Ветки сразу же задымились, распространяя едкий запах, от которого у меня заслезились глаза.
Поднялся разноголосый крик. Все повскакивали со своих мест и я уже решила, что нам пришел конец, но в следующую секунду индейцы бросились прочь от костра, кашляя и чихая на чем свет стоит. У меня тоже невыносимо свербило в глазах и в горле. Мгновенно сообразив, что делать, я выхватила из-за пояса смоченный водой лоскут, оторванный от рубашки Джека, и прижала его к носу и рту. Протянула второй Уиллу.
- Быстрее, Уилл! Держи!
Тернер отбросил своих незадачливых стражей и кинулся к Элизабет, но Джек опередил его – оттолкнув мою руку с протянутым лоскутом, он быстро подхватил девушку на руки.
- В лес, скорее! – прохрипел Джек и первым бросился под защиту джунглей. Мы с Уиллом, прижимая тряпки к лицу, не отставали от него ни на шаг.
В джунглях дышалось намного легче. Я отбросила лоскут и побежала вперед; ветки и трава безжалостно хлестали меня по голым ногам, но я даже не чувствовала боли. Обогнала Джека и, первой достигнув заветного дерева, выхватила из-под корней бутылку. Личинки ещё были там и, хотя сияние их ослабело, его всё же ещё было достаточно, чтобы освещать нам путь. Я двинулась первой, высоко держа бутылку в руке. За мной по пятам шел Джек с Элизабет на руках. Какое-то время мы шли молча, потом я услышала, как Уилл произнес:
- Дай её мне!
Джек без сопротивления уступил ему свою ношу. Пропустил Уилла вперед и остановился, тяжело дыша и уперевшись руками в колени. Я обернулась.
- Погоди, Уилл! Положи её!
- Но у нас нет времени! – возразил Тернер, - эти ребята скоро сообразят, что к чему!
Словно в подтверждение его слов со стороны стойбища донеслись злобные вопли.
- Пусть она глянет, Уилл, дружище, - негромко произнес у него за спиной Джек, - может статься…
Он не договорил. В неверном синеватом свете я увидела, как помертвело лицо Уилла. Тем не менее он выполнил мою просьбу. Я передала ему светильник и опустилась на колени рядом с девушкой. Прижала пальцы ко впадине между трахеей и мышцей шеи, нащупывая яремную вену. И…ничего не почувствовала. Снова и снова пытаясь нащупать пульс я старалась не думать о том, что мы потеряли Элизабет, что случай, нелепый случай отобрал её у нас. Тело её было ещё теплым, но в нем не было жизни. Казалось, не человек лежит, а кукла.
Я приложила ухо к её груди…потом выхватила светильник из рук Уилла и приблизила его к лицу Лиз. Приподняла веко, силясь разглядеть реакцию зрачков. Наклонилась ещё ниже, почти прижимаясь щекой к её губам, надеясь почувствовать хоть слабое дуновение дыхания. Но всё было напрасно.
Медленно я подняла глаза на Уилла. Он смотрел на меня так, будто я – его палач. Потом шагнул вперед и опустился на колени перед Элизабет. Губы его беззвучно шевелились. Наконец он произнес:
- Идите. Вам надо спешить.
Действительно, полные ярости крики явно приблизились. Я поднялась на ноги, беспомощно глядя на Уилла. Я не умела утешать и помочь было не в моих силах. Случившееся не укладывалось у меня в голове и я просто стояла, тупо глядя на Уилла и Лиз и не знала, что сказать.
Джек бесшумно, точно призрак, подошел к нам. Лицо у него было серьёзное и очень усталое.
- Идем, Уилл, - произнес он негромко и обнял Тернера за плечи, - нам надо идти. Всем вместе. Ей уже не поможешь, а все мы, включая Ксю, можем разделить её участь.
- Я не могу её оставить… - почти прошептал Уилл.
- Тело – это всего лишь оболочка, приятель, - очень мягко произнес Джек, - твое сердце – вот где она будет жить всегда. И никогда тебя не покинет. Ты ведь знаешь – она бы не хотела, чтобы ты погиб здесь такой нелепой смертью.
Удивительное дело – прежде мне часто доводилось слышать, как людей, потерявших близких, утешают именно такими словами. Они казались мне штампом, и у меня язык не поворачивался сказать их Уиллу сейчас. Поэтому я и промолчала. Но Джек ухитрился произнести эти слова как-то так, что они зазвучали по-новому. Он обращался к Уиллу, но глаза его при этом смотрели словно внутрь себя. Что он видел там? Какие мучительные воспоминания воскресли в нем в этот миг? Поистине душа этого человека – бездна, полная тайн!
Уилл беспомощно посмотрел на него, и вдруг робкая улыбка озарила его лицо, переходя в болезненную гримасу.
- Она была лучше всех, правда, Джек?
- Да, - твердо кивнул пират, - она была красивой и бесстрашной. И умерла, не покорившись никому.
У Уилла задрожали губы, но тут Джек решительным движением поставил его на ноги и потянул за собой. Я уже почти подпрыгивала от нетерпения. Преследователи были всё ближе с каждым мигом, и сейчас только это имело значение. Гибель Элизабет я задвинула в самый дальний уголок сознания, запретив себе думать о ней. Потом, когда мы будем в безопасности, я смогу позволить себе роскошь переживать, но не сейчас…нет, только не сейчас!
Уилл то и дело оглядывался назад, но джунгли быстро скрыли то место, где осталась лежать Лиз. Мы бежали всё вперед и вперед, продираясь сквозь заросли.
И вроде бы ничего не изменилось, только нас стало на одного человека меньше.

________________________

* в данном случае имеются в виду не бальные, а народные латиноамериканские танцы. Родина их – Куба, Гаити и Доминиканская Республика, откуда они разошлись по всему миру. Дополнительную информацию по этим танцам и истории их возникновения можно найти здесь: http://salsaviva.narod.ru/ru/index.html

[Li Nata]

XVII.
«Вы же пираты – к черту кодекс, к черту правила! И в нем не законы, а указания!»
Элизабет Суонн, ПКМ-1

Над морем занимался рассвет. Вода с ласковым шелестом облизывала борта шлюпки, покачивала её, как колыбель.
Открыв глаза, я первым делом увидела Джека – он сидел на веслах, однако не греб, а, подперев ладонью голову, созерцал морской простор. Он был обнажен по пояс и свет разгорающегося утра придавал его коже золотисто-шафрановый оттенок. Легкие отблески от украшений в волосах падали на его задумчивое лицо.
Я сделала попытку пошевелиться и негромко простонала – всё тело ужасно ломило от спанья на жестких досках, плечи свирепо ныли. Я лежала, скорчившись на дне шлюпки, под головой у меня было что-то мягкое и явно живое. Приподнявшись, я поняла, что это ноги Уилла. Он крепко спал, свернувшись калачиком.
Заметив, что я проснулась – точнее, пришла в себя – Джек отвлекся от своих мыслей. Посмотрел на меня без обычной своей улыбки.
- Ну что, цыпа, как настроение?
Я оставила попытки принять сидячее положение, только устроилась поудобнее.
- Честно говоря, паршиво, Джек, - честно призналась я, - не думала, что будет так тяжело…и физически…и морально. А где мы сейчас?
- Неподалеку от соседнего острова. Я не рискнул приближаться к нему ночью в этой скорлупке.
- А что там есть?
- Проще сказать, чего там нет, цыпа. Индейцев, во всяком случае, нет, - с этими словами Джек взялся за весла, - попробуем высадиться – быть может, в этот раз нам повезет больше.
Шлюпка заскользила по волнам. Уключины слабо поскрипывали, равномерный плеск весел успокаивал, навевал дремоту. Мне было спокойно и хорошо…или, вернее будет сказать, я была настолько вымотана, что мне было уже всё до лампочки. Джек греб равномерно и плавно, с четкостью часового механизма. Я поймала себя на том, что откровенно любуюсь им. Он был, несомненно, красив – настоящей, мужской красотой. Признаться, во мне живет некоторый культ тела – это моя слабость. Я люблю хорошо сложенных мужчин и сама стараюсь держать себя в форме. Джек был поджарым, но не костлявым, мускулистым, но не перекаченным. Мой взгляд плавно перемещался с его плеч и рук на мышцы живота, которые красиво напрягались при гребле, и на секунду задержался на двух темных шрамах на правой стороне его груди.
Джек это заметил.
- Любуешься, цыпа?
- Извини, - я поспешно отвела глаза.
- Да ладно, чего там, - впервые слабая усмешка озарила лицо Джека, - за погляд денег не берут…хотя, может, и стоило бы…
Ценой невероятных усилий и бесчисленных гримас, мне наконец удалось сесть.
- Господи, я чувствую себя так, будто меня били дубиной!
- Джунгли, цыпа! Это тебе не прогулка по форту в кринолине!
- Специалист… - буркнула я, - а что мы будем делать, когда высадимся на острове?
- Думаю, сначала спать, а потом обтрясать банановые и манговые деревья…и – ждать подходящего корабля. Не знаю, как ты, цыпа, а я беру тайм-аут. Наше приключение в лесу не тянуло на увеселительную прогулку.
Я кивнула и вдруг заметила, что обе руки Джека до самых локтей покрыты красными волдырями, наподобие крапивницы. Это напоминало химический ожог. Следы его были и на лице Джека – правда, в меньшей степени.
- Господи, Джек, что у тебя с руками?
- А, это! – легкомысленно произнес пират, - это от манцилина*, который я бросил в костер. Отличная штука, но жжется, зараза, просто невероятно. Лицо-то я закрыл банданой, когда рвал, а вот руки…ничего, пройдет.
Я покачала головой.
- Кстати, цыпа, я забыл тебя поблагодарить, - Джек коснулся пальцами медальона, ярко отсвечивающего под лучами восходящего солнца, - не люблю ходить в должниках, но быть обязанным жизнью тебе даже приятно.
- Ты мне ничем не обязан, Джек, - машинально произнесла я, - ты ведь подобрал меня и выходил после катастрофы, так что мы в расчете.
Внезапно – не знаю, что со мной случилось – что-то подкатило к горлу, яростно требуя выхода и я разрыдалась. Я плакала молча, и слезы жгли мои щеки, как расплавленный свинец. Катастрофа самолета, мои метания по джунглям, гибель Элизабет – все пережитое изливалось сейчас наружу в этих беззвучных рыданиях. Я зарыдала бы и в голос, но присутствие Джека сдерживало меня. Он не мешал мне выплакаться, только прекратил грести и просто сидел напротив, сложив руки на коленях.
Постепенно мои рыдания стихли. В груди образовалась странная пустота и мир вокруг был пуст. Но меня отпустило.
- О господи! – я всхлипнула в последний раз и постаралась дышать ровно, чтобы окончательно успокоиться, - извини, Джек…
- Было бы за что извиняться, - голос Джека прозвучал непривычно мягко, - полегчало, цыпа?
- Угу…
- Ну вот и отлично. Сейчас мы пристанем к острову и посмотрим, чем нам удастся на нем поживиться. Кстати – ты не погребешь немного?
- Ожоги сильно болят? – озабоченно спросила я. Насущные проблемы отвлекли меня от мрачных мыслей.
- Нет, болят не сильно, но чешутся, зараза! – Джек встал и мы, осторожно балансируя в шлюпке, поменялись местами.
Я усмехнулась, берясь за весла.
- Чешется – значит, проходит.
- Правда? – Джек подозрительно посмотрел на меня.
- Ага. К тому же у меня есть кое что…что поможет тебе излечиться, - с этими словами я откинулась назад и принялась шарить под носовой банкой.
- Что у тебя там? – с опаской произнес Джек, - бутылочка яда кураре?
- Бутылочка. Но не кураре, - я с победным возгласом распрямилась и протянула Джеку початую бутылку рома, найденную в одной из хижин – я шарила там со скуки, пока ждала на берегу.
Джек ахнул.
- Цыпа, да ты просто золото! Ты возвращаешь меня к жизни!
- Много ли человеку надо для счастья? – философски заметила, пока он, закатив глаза, глотал спиртное.
Прошло минуты три, прежде чем я получила ответ.
- Клянусь Дейви Джонсом – хоть человеком себя почувствовал! – заявил Джек, переводя дыхание, - неделю вести здоровый образ жизни – так и помереть недолго…
- Оставь немного Уиллу – думаю, ему понадобится, когда он проснется.
Джек состроил гримасу.
- Ну разве что ради тебя, цыпа, один единственный глоток…кстати – хочешь? – он протянул мне бутылку, - хорошо успокаивает и вообще от всех недугов полезен…
Я невольно улыбнулась.
- Нет, спасибо, Джек. Успокоюсь как-нибудь своими силами.
- Ну, было бы предложено… - он снова сделал большой глоток и умиротворенно вздохнул, - кстати – а ты знаешь, что туземцы делают неплохое вино, так сказать, из подручных средств?
- Из каких это?
- Например из бананов. Или из ананасов. И какое вино! – Джек мечтательно прикрыл глаза, - по крепости не уступает испанскому, а вкус просто необыкновенный. В ананасы они ещё добавляют дикий мед…
И он принялся рассказывать, как индейцы изготавливают напитки, потом перешел на их обряды и обычаи, развлечения и охоту…Я слушала его с улыбкой и налегала на весла. От движения мышцы разогрелись и тело перестало казаться бесчувственным обрубком дерева. Остров приближался, Джек время от времени подсказывал мне, каким веслом табанить, чтобы шлюпка шла ровнее, а потом снова принимался за свои басни. Не хотелось думать о плохом сейчас, когда солнце встало, и вокруг была такая красота и мы спаслись из такой передряги. Однако что-то свербило внутри, не давая покоя, и я никак не могла оформить это неясное чувство в мысль.
«Подумаю об этом потом», решила я в лучших традициях Скарлетт О’Хара и продолжала грести. Уилл спал. А Джек всё рассказывал, рассказывал…и, слушая его, я забывала о своих невзгодах.

Остров, на который мы высадились, оказался поистине райским уголком – о таких островах у нас часто свистят в рекламе по телевидению. Он был окружен коралловым рифом; ровный песчаный берег плавно переходил в заросли пальм, а затем в джунгли. Остров был невелик, но пресная вода на нем имелась – небольшая речушка, впадающая в океан. На её берегу, на обдуве, чтобы не так донимали комары, мы и разбили свой лагерь.
- А что если индейцы приплывут в каноэ со своего острова, чтобы изловить нас? – спросила я Джека, когда мы перетаскивали оружие и припасы из лодки на берег, - тут ведь совсем рядом…
- Не приплывут! – беспечно отозвался Джек, - мы ведь никого не убили – так, попугали немного. А пленников у них осталось предостаточно – те пятеро пиратов, которых они захватили первыми. Так что можешь спать спокойно, цыпа!
Уилл промолчал. Он вообще не произнес ни слова с того момента, как мы разбудили его, чтобы затащить лодку на берег. Я сочла за благо не тревожить его – пусть немного придет в себя. Закончив обустройство лагеря, мы с Джеком растянулись на теплом песке, а Уилл медленно перешел мелкую речку и побрел по берегу, не оглядываясь. Плечи его ссутулились, и он еле волочил ноги, точно дряхлый старик.
Я сочувственно смотрела ему вслед.
- Ничего, всё образуется, цыпа, - произнес Джек, проследив за моим взглядом, и вздохнул, - всё это пройдет…
Я покачала головой.
- Не знаю почему, но я чувствую себя виноватой перед ним. Может, я могла ещё что-то сделать, может, мне стоило всё-таки попытаться отбить её…
- …и быть пронзенной копьем в первую же секунду этой своей попытки, - закончил за меня Джек, - брось, цыпа! Не замечал за тобой склонности к самобичеванию.
- Ну, у тебя-то её точно нет! – ехидно заметила я.
Джек перевернулся на живот и подпер голову руками.
- Сожаление о том, чего уже не изменишь – бессмысленное занятие, цыпа! Из прошлого нужно извлечь урок и только. А думать – если бы, да кабы…
- И что – всегда получается?
- Что?
- Ну…не думать о прошлом.
- Не всегда, конечно, - он усмехнулся, - но я стараюсь.
Некоторое время мы молчали, наслаждаясь покоем. Солнце пригревало сквозь листву, ветер шумел в кронах пальм. Джек опустил голову на руки и прикрыл глаза – он, наверное, сутки уже не спал. Меня тоже клонило в сон, но хотелось дождаться Уилла. От нечего делать я разглядывала богатую летопись похождений Джека Воробья, начертанную на его спине в виде шрамов. Количество и разнообразие их впечатляло. Можно было подумать, что Джек их коллекционирует. Преобладали узкие, поперечные шрамы – видимо, следы побоев, но была и парочка звездообразных – таких же, как я видела у него на груди. Огнестрельные ранения. А на левом боку смуглая кожа была как бы сморщена широкой полосой – здесь явно был когда-то глубокий ожог. Какой цепкостью и волей к жизни надо обладать, чтобы выжить после всех этих ранений!
Я осмотрела свои руки и ноги – на них тоже было немало ран и ссадин. Впопыхах я, разумеется, забыла свою рубашку там, под деревом и теперь мне это аукнется – обгорю, как пить дать. Носить жилет на голое тело – это моветон…Кроме всего прочего я рассекла бровь какой-то веткой. Кровь уже запеклась, но ощущение было не из приятных. Я уж молчу о потянутых плечах, которые и не думали угомониться. Снять с Джека медальон, что ли? Но я вовремя вспомнила, что он обжегся о ядовитое дерево. Пока мы плыли к острову, Джек рассказал о своем первом опыте знакомства с этим растением. Тогда он всего лишь отломил ветку манцилина, чтобы отогнать комаров. После этого несколько дней кожу жгло, всё лицо покрылось пузырями, и он ослеп на оба глаза. Так что, пожалуй, не стоит рисковать – пусть раздражение пройдет полностью. Но как же всё-таки ноют плечи!
Я откинулась назад и стала смотреть в безмятежно-голубое небо. Потом перевела взгляд на берег. Уилл возвращался – видимо, решил не рисковать и не идти в обход острова, а может, просто устал. К нам он не подошел, а сел на берегу, у кромки прибоя. И, глядя на его застывшую, точно статуя скорби фигуру, я подумала, что всё-таки он в чем-то лучше нас с Джеком, старых циников. Он любил, любил по-настоящему и потерял свою любовь. Быть может, Элизабет и не была достойна такой любви, но в этом мире остался человек, который искренне скорбит по ней. А кто пожалеет обо мне? Или о Джеке?

Потекли дни блаженного покоя. Мы только и делали что спали, ели и снова заваливались на песок. Иногда купались. Наши тела и души нуждались в отдыхе, и мы отдыхали на полную кутушку. На острове было полно деревьев, приносящих чудесные плоды – от бананов и уже знакомых мне манго до таких экзотических и невиданных, как тамарилло**, гуава*** и гуанабана****. Джек показывал мне каждое дерево, разъяснял, какие плоды можно есть и как – заканчивался урок обязательной дегустацией. Если дерево было очень высоким, Джек находил какую-нибудь палку или небольшой кокос и ловко сшибал фрукты, висевшие даже на высоте десяти-пятнадцати метров. Глазомер и координация движений у него были просто потрясающие, что было особенно удивительно в свете его пристрастия к рому. Правда, вожделенная бутылка опустела, и Джеку снова пришлось вести трезвый образ жизни, на что он не упускал случая пожаловаться.
Разумеется, я быстро сгорела и облезла и ходила, прикрываясь от солнца пальмовым листом, как зонтиком, чем немало смешила Джека. У него-то шляпа была – только она одна ему и осталась в утешение. Сапоги он забросил, и теперь мы ходили босиком, как туземцы.
Днем Джек учил меня бить рыбу острогой, а ночью – ловить крабов. Крабы были просто огромные – я в жизни таких не видела – с темно-розовой спинкой и белым брюшком. Вначале мы ловили их на рифах, забрасывая в море веревку с привязанной к ней рыбьей головой или ещё какой-нибудь падалью. Веревку сплели из лиан. Я предложила сплести из шерсти со спины, но поскольку ни у меня, ни у Джека таковой не наблюдалось – в смысле, шерсти – а спросить Уилла мы не рискнули, пришлось обойтись более прозаическим материалом. Потом на другой стороне острова Джек обнаружил целое крабовое поселение – его обитатели были поменьше и прятались в норках под камнями. Они были отважные – поворачивались к ловцу и угрожающе щелкали клешнями, острыми, как бритва. Джек ловко хватал их за спинку или подбивал камнями и хохотал, глядя как я накидываю на краба свой многострадальный жилет, а потом прыгаю сверху, чтобы умертвить добычу. Чаще всего напрасно, потому что краб успевал подорвать когти из-под жилета и спрятаться в норе. Крабов мы пекли на горячих углях, и кушанье это мне не приедалось, хотя Джек заставлял меня больше налегать на фрукты и рыбу, утверждая, будто от постоянного потребления крабов начинаются головокружения и можно даже ослепнуть*****.
Иногда я просто сидела на берегу и наблюдала, как рыбачит Джек. Стройный, смуглокожий, как индеец, он медленным, стелющимся шагом двигался по отмели, держа наготове заостренную палку и неотрывно глядя себе под ноги. Отросшие волосы разметались у него по плечам, точно грива льва, переплетаясь с обтрепанными концами банданы. Видавшая виды шляпа сдвинута на затылок. Внезапно короткий, резкий удар – такой стремительный, что я всегда вздрагивала от неожиданности – и вот уже Джек торжествующе вскидывает острогу, на конце которой трепещет рыба. Иногда, конечно, он промахивался и тогда снова принимался ходить, как сомнамбула. Пытался научить этому хитрому способу ловли рыбы и меня, но мне недоставало быстроты реакции. Рыба была хорошо видна сквозь прозрачную воду, но вот ударить и попасть в узкую спину, да ещё так, чтобы сразу наповал – это мне никак не удавалось. В конце концов, после того как я чуть не проткнула себе ногу острогой, Джек прогнал меня на берег, и теперь мне оставалось только смотреть и восхищаться его умением.
А каких удивительных рыб приносил Джек! Я знала, что коралловые рифы богаты чудесными существами, но одно дело знать, а совсем другое – видеть воочию. Желтые, синие, крапчатые – каких только рыб не было здесь! Джек уверял, что в своей родной среде они ещё красивее, и я верила ему на слово, потому что нырнуть в линзах было невозможно, а без них я всё равно ничего не увидела бы.
Кроме того, на третий день у меня воспалился правый глаз, пришлось срочно снять линзы и на несколько дней забыть о них. Это было тяжелым испытанием – нечеткость окружающего мира сильно раздражала меня, но ещё больше раздражало то, что я стала практически беспомощной. Я уже потеряла счет, сколько раз я кляла себя последними словами за то, что оставила очки на «Жемчужине». К счастью, Джек повел себя по-джентельменски и окружил меня заботой – чистил для меня крабов и рыбу, разрезал фрукты и старался находиться где-нибудь поблизости на случай, если мне понадобится помощь. Когда воспаление пошло на убыль, он нашел глубокую раковину, пристроил её между двух камней, а внизу развел огонь, так что мне удалось прокипятить линзы на водяной бане. Я очень боялась, что инфекция испортила их, но, к счастью, этого не произошло. Теперь я снова была на коне, и мы с Джеком зажили лучше прежнего. Тепло, еды и воды вдосталь, рядом хороший собеседник и друг – что ещё надо человеку для счастья?
Уилл по-прежнему держался особняком, только иногда смотрел на нас так, что меня пробирал мороз. Он вообще очень отдалился от нас – иногда не показывался целыми днями, спал и ел отдельно, к костру не подходил и в наших эскападах не участвовал. Загорел он не хуже Джека, был мрачен и неизменно молчалив. Я часто видела его на том самом месте, где он сидел в первый день – у кромки прибоя. Он не отрываясь смотрел в сторону соседнего острова, где мы оставили Элизабет. Джек опасался, что Уилл, вконец отчаявшись, отправится туда, поэтому если мы не собирались плавать на шлюпке, то прятали весла в джунглях.
Но Уилл не предпринимал никаких решительных действий. Он просто бродил тенью по острову и ждал…ждал неизвестно чего.

________________________________

*Манцилин - маншинелла (Hippomane mancinella) – дерево семейства молочайных, высотой до 15 м., с зеленоватыми плодами, слегка желтеющими, когда поспеют. Произрастает в Бразилии, Бирме, Колумбии, на Ямайке, Антильских о-вах, Ю.Флориды, Карибах, Ц.Америке. Все растение содержит очень ядовитый млечный сок, который к тому же очень едкий. После попадания сока на кожу возникают тяжелые дерматиты. Даже вода, капающая с листьев дерева, способна вызвать воспаления кожи. Дым от сжигания растения вызывает сильное раздражение слизистой глаз вплоть до временной слепоты. На Бирме и в других местах использовалось для приготовления стрельных ядов.

**Тамарилло - (Cyphomandra betacea) - также называется древесный помидор. Это популярный фрукт на Карибских островах, в Азии и в его родной Южной Америке. Плод достигает 2-8 см в длину. Его блестящая оранжево-красная кожура твердая и горькая, но золотисто-розовая мякоть очень вкусная, со сложным кисловатым вкусом.

***Гуава - Родиной этого фрукта являются страны тропической Америки. В далеком прошлом аромат дерева гуавы заставлял думать испанцев, будто они попали в земной рай. Плоды этого дерева напоминают маленькие яблочки, полные внутри твердых косточек. Относится к группе сладких фруктов.

****Гуанабана - Относится к группе сладких фруктов. Вес плода может достигать 12 кг. На поверхности гуанабаны имеется большое количество ворсинок. Мякоть этого плода белая, кремообразная и волокнистая. Напоминает хлопок, пропитанный свежим ароматом и слегка кисловатым вкусом. Внутри мякоти имеются семечки, похожие на семечки хурмы.

***** данные симптомы действительно имели место у жителей стран Южной Америки – преимущественно среди рабов и слуг, основную пищу которых составляло мясо крабов. Автор предполагает, что симптомы эти вызваны парагонимозом – паразитарным заболеванием, одним из проявлений которого является поражение оболочек головного мозга. Причиной заболевания является поедание мяса речных крабов, зараженных личинками гельминтов-сосальщиков.

[Li Nata]

XVIII.
«Мы с тобой сойдемся, я знаю!»
Джек Воробей, ПКМ-2

Как-то раз, в один из тех дней, когда меня донимал коньюктивит, я сидела на берегу без линз и уныло разглядывала пейзаж. Он напоминал мне картинку, на которую в фотошопе наложили эффект Blur по максимуму. День клонился к закату, и на западе расцветало буйство красок, но ничто меня не радовало. Глаз вспух и страшно чесался; я старалась не хватать за него руками и молилась, чтобы воспаление не перекинулось на второй глаз. Медальон мне Джек вернул, но пока особого эффекта от него что-то не ощущалось.
Сам Джек как ушел с утра куда-то в глубь острова, так его было не слышно и не видно. Уилл тоже не показывался. Я прикончила всё съестное в лагере, какое смогла разглядеть и страшно скучала. Невозможность вести нормальную жизнь бесила меня. Скоро стемнеет, а я даже не могу развести костер (мы никогда его полностью не тушили, оставляли несколько тлеющих углей, чтобы потом не разжигать и не тратить порох). Пойти, что ли, дров пособирать на ощупь?
Но осуществить своё небезопасное намерение мне не удалось – послышалось шуршание песка и из сплошного сумрака, в который сливались для меня джунгли, возникла человеческая фигура. Я узнала её по неизменной шляпе.
- Ну ты здоров гулять, Джек. Как ушел, так и с концами…
Джек плюхнулся рядом со мной на песок, снял шляпу и небрежно отбросил её в сторону.
- Я не то чтобы гулял, а скорее искал…кое-что.
- Ну и как, нашел?
- Разумеется. Держи подарочек, - и он протянул мне что-то. Пальцы мои сомкнулись на жесткой веточке.
- Цветы? Ах, капитан Воробей, вы разбиваете мне сердце! – и я театральным жестом прижала веточку к груди и закатила глаза.
Джек захихикал.
- Не знаю, как насчет сердца, а вот для твоего глаза это будет очень даже полезно. Это rubarbe*.
Я приблизила ветку к самым глазам. Среди листьев на ней находилось несколько небольших зеленоватых плодов, по форме напоминающих картофелину. Прямо из плодов торчали цветоносы, усыпанные мелкими, невзрачными на вид цветочками белого цвета.
- Как ты сказал?
- Индейцы называют его «дерево, снимающее боль». Я слышал несколько вариаций названия, но суть от этого не меняется. Помогает от многих недугов. Индейцы вообще потребляют его в пищу наравне с другими плодами, хотя как им это удается – ума не приложу. Дрянь страшная.
Действительно, плоды испускали довольно резкий запах, хотя я не назвала бы его неприятным.
- Мне нужно их съесть?
- Желательно. Но гораздо нужнее нам сейчас другое, - Джек взял у меня веточку и оборвал несколько листьев. Протянул мне их в горсти, - вот, держи.
- И что мне с ними делать?
- Пожуй немножко, чтобы сок пошел и пристраивай на свой глаз, - пояснил Джек, - а я пока костер разожгу.
Я сделала, как он велел. Плоды оказались действительно горькими и невообразимо противными, пришлось заедать их манго. Джек предложил сделать мне ещё припарку из листьев на плечевые суставы и, хотя медальон и снимал боль, я согласилась.
До самой ночи мы провозились с лечебными процедурами. Наконец, облепив меня листьями, Джек помог мне устроиться у костра, а сам расположился напротив и жадно накинулся на фрукты и солонину. Я, положив руку под голову, наблюдала за ним – мне были видны лишь общие очертания его фигуры, освещенной пламенем.
- Джек…
- Ммм?
- Откуда ты столько знаешь об индейцах и целебных растениях? Ты жил в каком-то племени?
- Да, было дело. Есть такая бухта…пираты называют её Грасиас-а-Дьос – означает буквально «благодарение господу». Там живут индейцы, которые торгуют с пиратами и вообще хорошо к ним относятся, - Джек поел и тоже улегся возле костра на песок, - это, цыпа, настоящий рай для нашего брата.
- Почему?
- А, потому что можно день-деньской ничего не делать – индейцы дадут тебе всё, что нужно всего лишь за старый нож или топор. Лучше всего, конечно, тем, кто женился на индианке – этим вообще можно больше ни о чем не заботиться, она сама достанет необходимое, так уж у них принято, у индейцев.
- Вот уж не думала, что тебе может понравиться такая оседлая жизнь, - заметила я.
- Всё зависит от обстоятельств, цыпа. Это было как раз после моего побега с плантаций сахарного тростника, и я был несколько…ммм…не в форме. Индейцы выходили меня. А вот теперь я выхаживаю тебя! – и он тихонько засмеялся.
Я тоже улыбнулась.
- У тебя здорово получается. Прямо как профессиональная сиделка. И вообще, чем больше я тебя узнаю, Джек, тем больше ты меня удивляешь. Ты такой…как это сказать…разносторонний!
- Опыт, цыпа. И не всегда приятный, как ты можешь видеть по моей шкуре.
- Это да…- машинально произнесла я и задумалась.
Мы какое-то время молчали, слушая, как прохладный ночной бриз шелестит в кронах пальм, а устроившиеся в ветвях на ночлег попугаи попискивают и иногда вскрикивают во сне.
- Ты здорово танцевала там, на поляне, - неожиданно произнес Джек.
- А? Что ты сказал? – я никак не могла привыкнуть к этой его манере резко менять тему разговора. К тому же некомфортно было разговаривать, не видя его лица.
- Я встречал что-то подобное у индейцев, но не такое сложное. Где ты научилась так танцевать – вроде ты говорила, что никогда прежде не бывала в тропиках?
Я невольно улыбнулась.
- Меня учил человек, который появится на свет лет этак через триста, примерно в этих краях.
- А-а! – протянул Джек, - забавно! Когда снова увидишь его, передай, что он отлично поработал.
- Ээээ…хорошо, - я почувствовала, как предательская краска заливает мне лицо, и даже уши, того и гляди, вспыхнут рубиновым светом.
Джек засмеялся.
- Я знал, что ты придумаешь что-нибудь необычное, чтобы отвлечь их, но чтобы такое! Я даже сам отвлекся, клянусь душой!
- Кстати, было просто свинством с твоей стороны давать мне такое задание, Джек! – я была смущена и, чтобы скрыть это, поспешила перенести огонь на территорию противника, - а если бы мне ничего не пришло в голову?
- Ну ведь пришло же! Почему вы, женщины, всегда упрекаете даже за то, что закончилось благополучно?
- Потому что это рискованно! А упрекаем, чтобы не было соблазна снова поступить так!
- Да ведь я всё равно снова так поступлю! – захохотал Джек.
Не удержавшись, я содрала с плеч припарки из листьев, скатала их в комок и неприцельно запустила им в пирата. Туда же последовала примочка с глаза. Судя по возмущенному возгласу, по крайней мере один снаряд попал по назначению.
- Что ты делаешь?! – завопил Джек, вскакивая, - знаешь, сколько я таскался по острову, чтобы найти это проклятое дерево?!
Хохоча во всё горло, я кое-как поднялась на ноги и бросилась прочь от костра. К счастью, берег был ровный, иначе я точно навернулась бы через первые три метра, и в добавление к глазу мне пришлось бы лечить ещё что-нибудь. В ярком свете луны песок казался серебристо-синим.
Я так смеялась, что шансов убежать далеко у меня не было никаких. Джек налетел на меня сзади, сбил с ног и мы вместе покатились по песку, задыхаясь от смеха. Я быстро перевернулась на живот и попыталась встать, но Джек схватил меня за лодыжки. Я отбрыкивалась, но он держал крепко и уже начал вставать с явным намерением потаскать меня по пляжу. Тогда я прогнулась так, что хрустнула поясница и, ухватив его за ногу, дернула изо всех сил. С бессвязным воплем Джек повалился вперед, прямо на меня – счастье, что он весил немного! Я ловко выскользнула из-под него и, вскочив на ноги, помчалась к морю, взрывая ногами песок. Джек нагнал меня и схватил за плечо. По инерции меня развернуло на сто восемьдесят градусов и он ловко подхватил меня и взвалил себе на плечо.
- Ай! Пусти! – завизжала я на весь пляж, помирая со смеху, - да как ты смеешь, грязный пират!
- Я тебе покажу, как швыряться драгоценными дарами капитана Джека Воробья, которые он добыл с таким трудом! – грозно провозгласил Джек, тяжело дыша. Он зашел в воду и вдруг начал декламировать, воздев руки, как в театре, - о море, великое и всемогущее, прими эту жертву…
- Нет! Не хочу в жертвы!! А-а-а!!!
- Не брыкайся! О чем это я? А, ну да. Прими эту жертву и верни мне вместо неё «Черную Жемчужину», аминь…
На последних словах голос Джека странно дрогнул, и я прекратила отбиваться. Несколько секунд он стоял неподвижно, потом осторожно поставил меня на ноги. Море ласково обвилось вокруг моих щиколоток, шепча что-то, успокаивая. Лицо Джека было теперь так близко, что я без труда могла видеть тоску в его темных глазах.
- Джек… - прошептала я и бессознательным жестом провела ладонью по его обнаженному плечу, - я…
Мгновенная, как вспышка молнии, гримаса боли промелькнула по его лицу.
- Только не говори, что веришь в меня! – произнес он словно через силу, - это явно потеряло свою актуальность! – и вдруг, оттолкнув меня, бросился вперед, в море и нырнул, скрывшись из глаз.
- Значит, сожаление о том, чего уже не вернешь – бессмысленное занятие, капитан Воробей? – медленно произнесла я, глядя ему вслед, - так-то ты исповедуешь свой золотой принцип? О Джек!
И тут своими слепыми глазами я заметила какое-то движение в море – словно темная тень скользила по волнам.
Корабль! Быть может, это «Черная Жемчужина»?
- Джек!! – завопила я, размахивая руками, - эгегеей!! Джек, скорее возвращайся! Корабль, Джек! Мы спасены!
И тут кто-то схватил меня сзади и зажал ладонью рот. Не долго думая, я укусила нахальную руку.
- Ай! – вскрикнул знакомый голос, - Ксю, это же я! Не кричи, это опасно!
- Уилл! Ты видишь, что там? – я указала в ту сторону, где заметила движение.
Он пристально всмотрелся в горизонт.
- Нет, всё пусто. Но корабль был, ты не ошиблась. Я видел его, когда подбегал к берегу.
Я почувствовала, что у меня мороз идет по коже, хотя ночь была теплая.
- Это «Летучий Голландец», Уилл? Тогда мы крепко вляпались!
- Крепче уже некуда…где Джек?
Я махнула рукой по направлению к морю.
- Что он там забыл? Я слышал крики – он посмел поднять на тебя руку?
- Неужели я так похож на самоубийцу?
Я вздрогнула. Джек стоял позади нас, словно какое-то морское божество – вода стекала с его волос и струилась по телу.
- Уходим вглубь острова, - произнес он, ничего не объясняя, - Уилл, помоги оттащить шлюпку подальше в джунгли.

Вот так получилось, что мы перенесли лагерь вверх по течению реки – правда, не очень далеко, но с таким расчетом, чтобы нас нельзя было заметить с моря. Джек пару дней ходил в напряжении и взгляд его снова и снова обращался к горизонту. Но всё было тихо и спокойно. Я бы подумала, что зрение подвело меня – это удивило бы меня куда меньше, чем сам факт существования «Летучего Голландца» - но Уилл тоже видел корабль, и от этого было уже не отвертеться. К несчастью, он видел его мельком и так и не смог описать, к великой досаде Джека.
Через пару дней тревога его более-менее улеглась – или он стал лучше владеть собой и скрывал её. Глаз у меня совсем прошел, и каким же облегчением было одеть линзы! Мир снова обрел свои очертания и краски, заиграл многообразием оттенков. Кроме того, пока я ходила без линз, я невольно напрягала глаза сильнее, чем обычно и у меня начались головные боли. Джек сразу заявил, что это от крабов и что он меня предупреждал, но боль прошла как по волшебству, когда я начала ходить в линзах.
После происшествия на берегу Уилл словно пробудился от тяжелого сна – больше не уходил в джунгли и не бродил в одиночестве, а почти всё время проводил рядом со мной. При этом он так недвусмысленно поглядывал на Джека, что я однажды не выдержала и заметила:
- Уилл, если ты думаешь, что на этом острове меня надо от кого-то защищать, то ты ошибаешься.
Уилл только покачал головой.
- Я не могу спать, Ксю, - признался он, - она является мне во снах и зовет…понимаешь?
- О чем ты?
Мы сидели с ним у костра и жарили рыбу, нанизав её на палочки. Джек был в джунглях неподалеку – я слышала равномерные удары мачете по дереву, но самого Джека видно не было.
- Знаю, ты считаешь меня сумасшедшим, - Уилл не смотрел на меня, - да я и вел себя, как сумасшедший. И как дурак. Сначала допустил, чтобы её умертвили прямо у меня на глазах, а потом поддался уговорам этого дьявола и оставил её там…
- Уилл… - беспомощно произнесла я.
- Только не говори, что я ничего не мог сделать! – он сверкнул на меня глазами, - это всё отговорки, годные только для неудачников.
- Но, Уилл! Она ведь и вправду умерла – а мы ни за что не смогли бы уйти от индейцев, если бы продолжали нести её! Жертвовать собой можно ради живых, но ради мертвых…
- В том-то и дело, - Уилл перевел дыхание и твердо взглянул мне в глаза, - у меня такое чувство…мне кажется…что она не умерла.
Я молча смотрела на него. Готовые возражения замерли у меня на губах. Я внезапно поняла, ЧТО не давало мне покоя все эти дни, какая мысль грызла подспудно, не отпуская.
Действительно ли Элизабет умерла, и мы оставили в лесу мертвое тело?
Да, я не смогла нащупать пульс…и не услышала дыхания. Но ведь за нами гнались, было темно, а я была страшно вымотана – в таком состоянии легко ошибиться. Я пыталась посмотреть реакцию зрачков на свет, но мне это не удалось. Я не была до конца уверена и всё же позволила Джеку увести нас. А что, если Элизабет всё-таки выжила и сейчас находится в руках индейцев? Или скитается по берегу и ищет нас? Смелости ей не занимать, но всё-таки она совсем девчонка и осталась совершенно одна, без пищи, без оружия…
Я поняла, что обязана убедиться в том, что не ошиблась…или до конца жизни меня будет преследовать мысль о том, что я обрекла беспомощного человека на муки и смерть в одиночестве.
- Джек ни за что не согласится вернуться на остров, - голос мой прозвучал как-то хрипло, и я откашлялась.
- Тогда обойдемся без его согласия, - в тон мне произнес Уилл.
- Эй, други!
Мы с Уиллом вздрогнули, точно дети, застигнутые в момент поедания запретных лакомств. Джек вышел из леса и двинулся к нам, помахивая мачете. Его плечи и грудь блестели от пота, точно облитые водой.
- Рыба готова? Умираю с голода! – он воткнул мачете в землю и уселся у костра напротив нас.
- Эээ…что ты делал, Джек? – поспешно произнесла я, протягивая ему рыбу и кокосовую скорлупу, наполненную водой. Он принялся жадно пить.
- Я решил скрасить своё – и ваше, если угодно – существование на этом клочке земли глотком доброго вина, - произнес Джек. Перевел дыхание и взялся за рыбу.
- А где ты возьмешь вино?
- Ну, естественно, из винной пальмы** - Джек усмехнулся и зашипел, обжегшись, - эта земля поистине благословенна – родит абсолютно всё, что необходимо человеку.
Мне было настолько не по себе, что я даже не поинтересовалась, что это за винная пальма.
- Ну, я продолжу, - сказал Джек, поднимаясь, - думаю, закончу до вечера. А через несколько дней, друзья мои, вы утопите все свои печали в самом лучшем напитке, какой только может предоставить этот островок.
Он вскинул мачете на плечо, подмигнул мне и легкой походкой зашагал к деревьям. Я смотрела, как мускулы перекатываются на его покрытой страшными шрамами спине, и чувствовала себя окончательно запутавшейся. Я должна плыть за Элизабет, я не могу не плыть…но разве честно будет оставить Джека здесь в одиночестве – получается, мы и его бросим? Я, естественно, отдавала Джеку предпочтение – но лишь в силу того, что я вообще всегда отдаю предпочтение мужчинам перед женщинами, и на каждого моего друга женского пола приходится по пять человек мужского. Джек, Уилл и Элизабет занимали примерно одинаковое место в моем сердце, хотя, конечно, глупо отрицать, что прославленный капитан Воробей сумел отхватить себе кусочек побольше…конечно, он не пропадет без нас, скорее наоборот…и всё же…и всё же…
Уилл поднялся и отправился снаряжать шлюпку, а я осталась сидеть у догорающего костра, и сердце моё разрывалось на части. Наш союз распался на два лагеря, и я не могла смириться с мыслью, что и мне, в конечном итоге, придется выбрать один из них.

___________________________

*речь идет о Morinda citrifolia или нони, как называют это целебное растение жители Таити, Полинезии и Гавайских островов. Маленький вечнозеленый куст или дерево. Произрастает во всех странах с тропическим климатом. Целебны не только плоды, но буквально все части растения – кора, листья, корни, цветы и т.д. Применяется при заболеваниях различных систем организма.

**скорее всего, Джек имеет в виду Caryota urens, разновидность винной пальмы, имеющей на стволе утолщение в виде бочки. Для получения вина дерево валят, просверливают в утолщении отверстие и в этой так называемой «бочке» толкут мякоть руками. Потом дают ей перебродить, очищают получившийся сок листьями и пьют.

[Li Nata]

XIX.
«Жизнь так жестока – почему жизнь за гробом должна быть иной?»
Капитан Дейви Джонс, ПКМ-2

К ночи мои мучения усилились и всё же, когда Уилл потихоньку отправился к тому месту, где мы спрятали шлюпку, я последовала за ним. Джек крепко спал, утомленный дневными трудами; лунный свет, рассеченный листвой, падал на его лицо причудливыми узорами. Он казался таким беззащитным, но я знала, что это обманчивое впечатление. Дикий зверь тоже может казаться беззащитным, когда, наевшись, спит кверху брюхом на солнышке, но его когти и зубы вмиг дадут достойный отпор всякому, кто рискнет прервать его сон.
«Прости, Джек», подумала я, ныряя в заросли, «может быть, ты и умеешь не думать о прошлом, а я нет».
Тут мне пришла в голову одна мысль, и я вернулась. Сняла с шеи медальон и, наклонившись, вложила его в раскрытую ладонь Джека. Он спал всегда чутко, и я не рискнула вешать медальон ему на шею. Секунду я смотрела на него…а потом развернулась и поспешила к Уиллу.
Он стоял рядом со шлюпкой, и я с тревогой поняла, что мне придется помочь нести её к берегу – хватит ли у меня сил? Но когда мы взялись, всё оказалось не так уж страшно. Благодаря целебным листьям плечи мои быстро пошли на поправку – Джек заставлял меня делать компрессы каждый вечер. Ещё один укол совести…Мы спустили шлюпку на воду, передохнули немного и вернулись за провиантом и оружием. Как и в прошлую ночь, ярко светила луна, благоприятствуя нашему плану. Остров, с которого мы спаслись, возвышался на горизонте черной громадой.
Все приготовления мы делали молча. Говорить было не о чем. Я старалась вообще ни о чем не думать, особенно о безумии всего замысла. Наконец всё было готово.
- Запрыгивай! – прошептал Уилл, - я оттолкну шлюпку!
Я подчинилась, но когда повернулась, чтобы сесть на весла, из груди моей вырвался крик и, думаю, ужаса в нем было больше, чем чего-либо другого.
За спиной Уилла стояла знакомая темная фигура.
- Решили покататься при луне? – насмешливый голос резанул меня по самому сердцу, - как романтично, Уильям! Быстро же ты забыл свою предыдущую зазнобу!
Уилл развернулся. Джек держал его на прицеле своего пистолета. Сухощавое тело напряглось, как для прыжка, черные глаза сверкают из-под насупленных бровей, волосы разметались. Сейчас особенно бросалось в глаза, как всё-таки они с Уиллом не похожи друг на друга. Тернер – мускулистый, широкоплечий, Джек – поджарый, крепкий. Сразу было видно, что Джек гораздо старше Уилла, но опыт с лихвой компенсировал пирату эти годы.
Я выскочила из шлюпки и хотела подойти к ним.
- Стой на месте, цыпа! – резко произнес Джек, - до тебя тоже дойдет очередь, - он поднял свободную руку. В пальцах тускло сверкнул мой медальон, - я сразу понял, куда вы подались, как только увидел это.
Я невольно замерла, до боли в пальцах вцепившись в борт шлюпки. При других обстоятельствах я бы дала ему понять, что я думаю о тех, кто мне приказывает, но сейчас совесть моя была нечиста и я промолчала. В глубине души я была даже рада, что всё так получилось. К тому же назревал серьёзный разговор, а тут я была в своей стихии и могла рассчитывать на то, что выпутаюсь из ситуации.
Пистолет Джека меня не особенно пугал – не верилось, что он выстрелит в меня или в Уилла. Что говорило только об одном – я ещё плохо знала Джека Воробья.
- Дело как раз в Элизабет, Джек, - с вызовом в голосе произнес Уилл, - мы отправляемся за ней, и в этот раз ты нам не помешаешь.
Джек, склонив голову набок, разглядывал его как какое-то гадкое, но невиданное насекомое.
- Я всегда знал, что ты безнадежный болван, Уильям Тернер, - резкие слова заставили меня сжаться, - но чтобы до такой степени! На себя тебе наплевать – и черт бы с тобой, но тебе этого мало, ты решил заодно угробить человека, жизнь которого и без того висит на волоске и который среди нас как летучая мышь в ярком свете дня!
Уилл напрягся.
- Она по своей воле захотела пойти со мной! Ты не имеешь права её удерживать!
- А она в курсе, что ты ведешь её на верную смерть?
- Каждый сам выбирает свою судьбу! Достаточно ты уже решал за нас, Джек Воробей!
Джек возмущенно фыркнул.
- Вот как! Что ж, ты прав! Надо было не решать за вас – выбирались бы от индейцев сами! Верно? Так, Уильям?
- Может быть! – запальчиво заявил Уилл, - возможно, дело повернулось бы по-другому, и Лиз была бы сейчас с нами! Мы не должны были уходить без неё, Джек, и ты это прекрасно понимаешь!
- Правильно – мы должны были все вместе, дружной компанией, отправиться в лапы к индейцам! А благодаря твоему очень ценному и своевременному вмешательству, которое закончилось убийством одного из их людей, легко предположить, какой прием нас бы ожидал!
Уилл на секунду смешался, не зная, что сказать. Джек усмехнулся.
- Что, нечем крыть, Уилл, дружище? Приятная штука – правда! От неё не отмахнешься так просто, и она сильнее терзает душу, верно? Элизабет у нас большая специалистка по таким вещам – мучила тебя, мучила меня, а ты по-прежнему хочешь спасти её или положить свою жизнь на её алтарь! В жизни не видел ничего забавнее!
Наступила секундная пауза. Потом Уилл медленно произнес:
- Спасти? Так она жива? Я тебя правильно понял?
Джек сморщился, словно лимон надкусил. Сердце у меня замерло.
- Ты с самого начала знал это, верно? - Уилл не спрашивал, а скорее утверждал, - и ты позволил нам оставить её в джунглях, уговорил меня бежать! Какой же я слепец! Моё сердце знало, что она жива, но я его не послушал…- он провел дрожащей рукой по лбу, - боже мой, что я наделал! Как я мог довериться тебе, чудовище – ведь каждое твоё слово – ложь!
- Вовсе не каждое! – запротестовал Джек, - раз на раз не приходится! Ну, будь объективнее, Уильям! – внезапно он ухмыльнулся, - ты ещё скажешь мне спасибо, парень!
Это, очевидно, стало последней каплей. Издав нечленораздельный вопль, Уилл кинулся на Джека. Тот всё-таки не выстрелил, а встретил Тернера грудью, и они покатились по песку, сплетясь в яростно хрипящий клубок. Я с ужасом слушала звуки ударов в живое, но схватка не продлилась и минуты. Её прервал короткий тупой удар, после которого дерущиеся распались. Уилл остался лежать на песке, а Джек поднялся, озабоченно рассматривая рукоять своего пистолета.
- Чтоб ему пропасть! Ей-богу, почему все вымещают именно на мне свое плохое настроение? – он тяжело дышал, - но ты, цыпа, хоть выпускаешь пар безопасными для здоровья окружающих способами – поревела, и всё в порядке…нет нужды прибегать к крайним мерам, типа смирительной рубашки…
Я всё ещё стояла у борта шлюпки, глядя на неподвижного Уилла.
- Поди сюда, цыпа! – махнул мне Джек, - помоги оттащить этого горе-спасителя в лагерь. Не бойся, он оклемается, стал бы я гробить пистолет…
Я не пошевелилась, только перевела взгляд с Уилла на Джека.
- Ну что такое? – подбоченился пират, - только не говори, что боишься меня – всё равно не поверю.
Я облизала пересохшие губы.
- Нет, я тебя не боюсь, Джек, хотя иногда мне кажется, что стоило бы.
- Брось, цыпа! Я поступил логично и только. Пожертвовать одним человеком, чтобы спасти многих – обычное дело в море. Если бы ты отбросила эмоции и взглянула на это трезвым взглядом, ты бы согласилась со мной.
- Знаешь, что самое паршивое во всем этом, Джек?
- Знаю! То, что я не сожалею! – усмехнулся он. В лунном свете блеснули белые зубы и тусклые искорки коронок.
- Паршиво даже не то, что ты бросил Элизабет погибать – это ещё полбеды. В конце концов, что с тебя взять – ты просто пират, - Джек вздрогнул при этих моих словах, точно его укололи, но я сделала вид, что не заметила этого, - кроме того, счетец у тебя к ней есть, хотя мне всегда казалось, что ты не опустишься до того, чтобы мстить девчонке. Хуже другое – то, как ты сыграл на чувствах Уилла, там, в лесу! Заставил его поверить в то, что ты ему сочувствуешь, что тебе можно доверять, что ты – друг! Глядя в глаза человеку, который не раз спасал тебе жизнь, ты говорил, что его любимая умерла, зная, что это не так! Хуже этого, по-моему, ты не творил ничего за всё то время, что я тебя знаю, Джек Воробей! Ты подлый, бессердечный лицемер, глаза б мои тебя не видели!
Наступило тяжелое молчание, прерываемое только нашим неровным дыханием. Мы стояли друг против друга, точно дуэлянты, только клинки наши были гораздо острее шпаг.
- Значит, ты бы предпочла, чтобы Уилл остался там? – осведомился наконец Джек, и по его голосу я почувствовала, что он не на шутку разозлился, - я спас ему жизнь – за это ты меня упрекаешь? Черт возьми! Вот уж правду говорят – не делай добра, не будет и зла! Я ведь мог бы вообще уйти один – уплыть на шлюпке и всё – и я уже начинаю сожалеть, что так не сделал! Наверное, тогда ты бы сочла мой поступок правильным!
- Тогда я бы полагалась только на свои силы и не рассчитывала бы на тебя! Кто говорил – «доверься мне»?! Как я могу доверять тебе теперь, когда ты способен на такое?
- Если бы я тогда промолчал – Уилл был бы сейчас уже благополучно переварен индейскими желудками, смекаешь? И вообще, какого черта я оправдываюсь?! –Джек окончательно вышел из себя, - знаешь, мне глубоко безразлично, доверяешь ты мне или нет, но мне небезразлично, что ты и этот чистоплюй собирались бросить меня здесь, забрав единственную шлюпку! Это ты, наверное, считаешь верхом нравственности! Или, может быть, полагаешь, что эта твоя железка заменит мне возможность уплыть отсюда!
С этими словами он в ярости швырнул медальон мне под ноги.
- Мы бы вернулись за тобой!
- Вернулись – черта с два бы вы вернулись!! – рявкнул Джек, да так, что я подпрыгнула, - его бы съели, а костей понаделали бы бус, а ты…ну-ка стой, я с тобой ещё не закончил!
- Зато я закончила с тобой! – я развернулась и пошла по берегу прочь от Джека, чувствуя, что не в силах больше сдерживать слезы. Величайшая несправедливость мира в том, что от злости я плачу и ничего не могу с собой поделать, но я не собиралась дать ему возможность поглумиться надо мной.
- Ну и прекрасно! – крикнул Джек мне вслед, - иди! Может, через ноги тебе в голову войдет хоть немного ума!

Я шла, не оборачиваясь, слезы ярости душили меня. Как он мог, как он мог! Пират! Да даже у пиратов были свои понятия о чести, они не бросали товарищей в беде. Рассказывал же Джек про одного главаря пиратов, который бежал из испанского плена, голыми руками соорудил плот, добрался до Тортуги, там набрал людей и пошел выручать оставшихся в плену товарищей!* А этот что? Хуже двадцати врагов, лицемерный друг! Обращается с людьми, как с грязью, манипулирует ими, использует в своих интересах и хладнокровно отшвыривает, когда они ему не нужны! Невозможно его не любить, невозможно не ненавидеть, а лучше всего – вообще не иметь с ним дела!
Постепенно шаги мои замедлились – я прошла уже приличное расстояние – и теперь шла спокойнее, уставившись себе под ноги.
В сердце своем я всегда безгранично снисходительна к тем, кого я люблю. Не знаю, правильно это или нет, но так уж я устроена – не могу долго сердиться на друзей и любимых. И сейчас я уже сожалела о том, что назвала Джека бессердечным лицемером – я-то знала, что он не бессердечный! Вообще обычно я даже в самой жаркой ссоре никогда не теряю контроль над собой и стараюсь не бросаться такими резкими словами, зная, как сильно они могут уязвить. И что это на меня нашло? Поступок Джека, конечно, отвратителен, но, быть может, ему просто не у кого было научиться дружбе и любви? Зато по эгоизму у него, конечно, высший балл!
Я улыбнулась своим мыслям. Вот интересная вещь! Только что я была вне себя от того, как Джек поступил с Уиллом и Элизабет – и вот не прошло и часа, а я уже оправдываю его в собственных глазах. Детство, мол, у него было тяжелое…а у Уилла - легкое? С малых лет в кузнице! И тем не менее поступи так Уильям, я бы считала, что ему нет никаких оправданий, а для Джека они почему-то находятся. Что же в нем такого особенного? Внезапно я поняла, что все люди, которые находятся рядом с Джеком, любят его не за его хорошие качества, а скорее наоборот. Странно, но иногда нам нравится в человеке именно то, что он мерзавец. Как говорил всё тот же Теккерей – кому интересны какие-то там чувства, скучная добродетель, дурацкая невинность, когда известно, что лишь порок, пленительный порок как магнитом привлекает к себе людей?** Ну, а Джек – это само отрицание какой бы то ни было добродетели.
С другой стороны…тут я заметила, что уже дошла аж до самой колонии крабов, где мы охотились с Джеком. Вспомнилось, как он возился со мной, как учил всему тому, что знал и умел сам, как помогал, когда мне было плохо…и этот человек не знает, что такое забота и любовь? Не умеет дружить? Чушь! Были, были где-то в далеком прошлом люди, которые любили и оберегали Джека – вот только где они теперь? Океан времени поглотил всё без остатка.
Так я шла, погруженная в свои мысли, пока не наткнулась на большой камень. Присела на него в глубокой задумчивости и устремила взгляд на море…и тут же вскочила, словно камень был раскален добела.
В этом месте полоса рифа сужалась и совсем недалеко от берега – метрах в двухстах – я увидела корабль. Но что это был за корабль! Чернее черной ночи, ни одного огня, он, тем не менее, светился жутковатым, фосфорическим блеском, точно глубоководная рыба. Это было необычайно страшно и красиво. Корабль был огромен – явно не меньше «Жемчужины» и тоже трехмачтовый. Весь словно составленный из зазубренных костей, он высоко нес свои паруса – даже они казались ощетинившимися, словно были покрыты рыбьей чешуей. Колдовской свет напоминал зеленоватое мерцание болотных огней, заманивающих в трясину, откуда нет возврата…
Внезапно от корабля отделились какие-то тени – я слышала, как они шлепали по мелководью. В тишине ночи до меня доносилось сипение легкие существ, разучившихся дышать воздухом.
«Летучий Голландец»! Дейви Джонс и его команда снова охотятся за Джеком! Я по-настоящему, вживую вижу «Летучего Голландца»!
Я медленно попятилась, не сводя глаз с корабля. Что же теперь делать?
«Сумасшедшая, беги!», вопило что-то внутри меня, «предупреди Джека, вы ещё успеете уйти на шлюпке!». Однако другая часть сознания, оставшаяся спокойной перед лицом грозной опасности, понимала, что это бред – нам никогда не скрыться на шлюпке от корабля. Джонс увидит нас сразу же, стоит только выйти в море, и мы все попадем в плен.
И тут, сама не понимая, что это я делаю, я повернулась и решительно двинулась навстречу зловещему шлепанью. Нащупала шпагу на боку…вряд ли стоит пускать её в ход, но всё же лишней не будет. Она как-то придавала уверенности, хотя успехи мои в фехтовании нельзя было назвать впечатляющими.
Так, что ещё у меня есть? Жилет всё-таки пришлось надеть на голое тело, как бы глупо это не выглядело – у него были карманы. Жидкость для линз и контейнер здесь – это самое главное…хорошо, что удалось прокипятить линзы…
Быстрыми, машинальными движениями я пригладила волосы, мимоходом заметив, как они отросли – пряди уже закрывали уши…скоро мне придется заплетать их в косички, как это делает Джек…досадно, что нет медальона, но так даже лучше, Джеку он нужнее…Он, конечно, гордец, но не до такой степени, чтобы не подобрать медальон после моего ухода…
Эх, Джек, Джек! Жаль, что расстаемся вот так, с гневом и обидой в сердце. А может, так и лучше. Слишком уж много сил ты положил на меня, Джек – должна же и я хоть чем-то тебе помочь! Я так и так попаду в плен, но сейчас ещё есть шанс, крошечный шанс, что Джонс не заметил всех нас, что он видел только меня…или вообще нас не видел, а просто случайность привела его на этот остров…
Глупость. Не стал бы он посылать своих людей на сушу просто так. Он видел кого-то из нас – может, заметил огонь костра в ночи…хотя мы его закрывали, отсвет всё равно падал на деревья. В любом случае, быть может, мне удастся убедить его, что кроме меня, на острове больше никого нет…слабая надежда, конечно, но всё-таки попытаться стоит.
Шаги приближались; я вздернула подбородок, распрямила плечи, хотя понимала, как смешно выгляжу в этом нелепом наряде. Всё-таки как одежда влияет на душевное состояние человека! Думаю, если бы Наполеона заставили командовать своими войсками в одном исподнем – вряд ли его походы были бы столь победоносны…и хотя я привыкла уже ходить а одних штанах и топе и даже обгорать перестала, сейчас, когда чудовища Джонса надвигались на меня, я чувствовала себя жалкой и беззащитной.
Слава богу, хоть штаны есть на этот раз! А то совсем было бы тоскливо…
Три черные фигуры молча надвигались на меня. Я шла им навстречу и через несколько секунд оказалась в кольце.
От фигур веяло жутким холодом и резко пахло солью, мокрым деревом и рыбой. Один из них своим мощным торсом закрыл мне луну, так что лиц – если у них были лица – было не разглядеть.
Пожалуй, это даже и к лучшему.
- Я…- голос мой прозвучал как-то странно и я откашлялась, - я прошу проводить меня к капитану, - и быстро добавила, - только не надо бить меня по голове, на меня это плохо действует. Я прекрасно пойду сама.
Секундная пауза зависла после моих слов. Потом – жуткое бульканье, клохтанье, очевидно, означавшее смех. Смешав агонию больного с отеком легких и звук бурлящей воды в электрическом чайнике, можно было получить примерное представление об этом смехе.
- Думаю, ничто не помешает нам выполнить столь учтивую просьбу, - произнесла таким же булькающим голосом та фигура, что заслоняла от меня луну, - абсолютно ничто не помешает!

___________________________

*вероятно, речь шла о Бартоломео Португальце, подробнее о его приключениях можно прочитать в книге А.О. Эксквемелина «Пираты Америки»

**Уильям Теккерей, «Кэтрин»

[Li Nata]

XX.
«Сколько тебе нужно душ взамен моей души?»
Капитан Джек Воробей, ПКМ-2

Руки мне связали перед собой и я была очень, очень рада, что так получилось – потому что посланцы Джонса, как только море стало доходить до пояса, нырнули, а конец веревки потянули под воду. Я пережила несколько страшных минут, в течение которых была уверена, что они меня сейчас утопят. Но они позволили мне свободно плыть по поверхности, в то время как сами двигались в глубине вод, удерживая меня за веревку.
Плыть со связанными руками оказалось дьявольски сложно и мне крупно повезло, что я хорошо плаваю. Вот теперь я поняла, каково было Джеку, когда Барбосса заставил его прыгнуть в море со связанными руками!
«Летучий Голландец» надвигался на меня – огромный, сияющий призрачным светом. Я слышала плеск воды у его бортов и поскрипывание старых досок. Полуутопшая, я из последних сил подплыла к забортному трапу и уцепилась за него. Но не успела одолеть и пары ступенек, как чьи-то сильные руки подхватили меня, и в мгновение ока я уже стояла на палубе. Она была скользкой, словно покрыта какой-то слизью. Очевидно, большую часть времени корабль проводил всё-таки под водой.
- Мисс Ксю Варлок! – неожиданно громко произнес кто-то и я, вздрогнув, подняла глаза, - добро пожаловать на борт!
Примерно в двух метрах прямо передо мной стоял Дейви Джонс. Его спрутообразная голова в зеленоватом свечении судна казалось мертвенно-белой, точно у покойника. Щупальца шевелились, обвивали плечи. Но всего ужаснее, наверное, было то, что у этого чудища были человеческие глаза – я встретилась с ними взглядом, когда Джонс раскуривал трубку. Глаза были льдисто-голубые – холодные, как море и как море безжалостные.
И я вдруг отчетливо поняла, что от того, как я сейчас себя поведу, будет зависеть моя судьба. Я словно снова очутилась на «Черной Жемчужине», где однажды, почти плача от отчаяния, я растирала ушибы, полученные во время тренировки с Уиллом. Джек тогда словно невзначай подошел ко мне и сказал: «Знаешь, я тоже никогда не отличался особенной силой. Уилл как-то сказал, что в честном бою он бы меня одолел – это правда. Но далеко не всегда сила решает всё. Хитрость и красноречие часто оказываются эффективнее шпаг и пистолетов».
Я сделала над собой усилие и отлипла от фальшборта – вернее, от того, что от него осталось.
- Благодарю, капитан Джонс, - произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно ровнее, - большая честь очутиться здесь, на вашем легендарном корабле.
Стоявшие за плечами Джонса существа – у меня язык не поворачивается назвать их людьми – что-то забормотали, и мне послышалось скрытое одобрение в их шуме.
- Тихо! – прикрикнул Дейви Джонс. Потом внимательно посмотрел на меня…и вдруг, одним стремительным рывком передвинув свое могучее тело, приблизился ко мне вплотную.
- Вот как! Значит, вы рады оказаться на этом, как вы выразились, легендарном судне? – насмешливо произнес он, - видимо, это от радости у вас подгибаются колени?
Приглушенное хихиканье.
- Моя радость не беспричинна, капитан, - учтиво произнесла я, пропустив издевку мимо ушей, - вы спасли меня от неминуемой гибели на этом острове, где меня высадил проклятый пират по имени Джек Воробей.
При имени Джека подобие лица Джонса исказилось в жуткой гримасе. Щупальца взметнулись, точно змеи на маске Медузы Горгоны.
- Что ты сказала, повтори?
- Джек Воробей бросил меня на этом острове, - твердо и громко произнесла я и добавила чуть тише, - ублюдок не дал даже пистолет с пулей, как полагается по пиратскому кодексу. Я не пират и стрелять не умею, но это дело принципа! Как вы считаете, капитан?
Внезапно Джонс схватил меня своей клешней за плечо и сжал так, что я вскрикнула – казалось, я сейчас останусь без руки.
- Где…- от ярости он даже плохо выговаривал слова, - как давно он ушел от этого острова?
Я мысленно возликовала – Джонс мне поверил! Жажда мести оказалась слишком сильна.
- Три дня назад, на юго-юго-восток…капитан, мне же больно! Отпустите, я больше ничего не знаю, богом клянусь!
Джонс отпустил меня и рявкнул:
- Вы слышали, какой курс! Шевелитесь, раззявы!
Матросы так рьяно бросились исполнять его приказание, что чуть не сшибли меня с ног. Я ухватилась за что-то склизкое, мокрая веревка больно врезалась мне в запястья. Загрохотал о борт поднимаемый якорь.
Джонс, спокойно попыхивая трубкой, рассматривал меня.
- Ксю Варлок, - произнес он наконец с непередаваемым удовлетворением в голосе, - как удачно, что вы попали к нам в руки! Джек Воробей тоже не уйдет от меня, но вы – главный приз в этой игре. Можно узнать, почему он высадил вас на острове?
- А я могу узнать, в какой игре меня назначили главным призом? – с вызовом спросила я и тут резкая боль обожгла мою спину даже через жилет.
Боцман, который погонял матросов, крутивших якорный шпиль, полоснул меня «кошкой».
- Отвечай, когда капитан спрашивает! – проревел он.
Боль была такой сильной, что сознание моё помутилось, и несколько секунд я хватала воздух ртом, думая только о том, как бы не упасть бесчувственной к ногам Джонса. Тогда мне и в голову не пришло, что, пожалуй, это было бы и к лучшему – возможно, в следующий раз боцман придержал бы руку.
Шатаясь, я посмотрела прямо в глаза капитану. Он ухмылялся, но в его взгляде я прочитала нечто похожее на восхищение.
- Так почему же Джек Воробей оставил вас на этом острове, мисс?
- Я… - голос тоже слушался плохо. Спина горела огнем, ноги подкашивались. Господи, как вынес Уилл пять – пять! – таких ударов?! Правда, его-то бил как раз не боцман…
- Он хотел, чтобы я отдалась ему, а я отказалась, - ляпнула я первое, что пришло в голову. Откуда мне знать, за что могут женщину оставить на острове? Насколько я читала, женщины на пиратских кораблях вообще были большой редкостью…
Дейви Джонс с секунду буравил меня взглядом, а потом откинулся назад и захохотал. Команда угодливо подхватила его смех. Я успела лишь заметить, что зубы у Джонса, как ни странно, вполне человеческие – чего нельзя было сказать о многих других членах экипажа. Луна светила ярко и сам корабль испускал свечение, так что теперь можно было хорошо рассмотреть этих чудищ. Многие из них напоминали людей лишь числом конечностей.
- Что ж, отлично! – проговорил Джонс, отсмеявшись, - когда я его поймаю, у вас будет шанс поквитаться с ним за свои обиды. А пока – будьте как дома! – с этими словами он развернулся к боцману, - отведи девчонку в трюм и запри где-нибудь. Головой мне за неё отвечаешь!
- Есть, капитан! – прохрипел боцман и всей своей громадой надвинулся на меня.
- Нет! Капитан! – невольно вырвалось у меня прежде, чем лапа боцмана схватила меня за руки.
Джонс, уже повернувшийся ко мне спиной, обернулся, качнув гирляндой щупалец.
- Прошу вас! – я старалась принять самую приниженную позу, на какую только была способна, - прошу, позвольте мне остаться на палубе! Я…
Голос мой прервался и это, в общем-то, не было наигранным. При мысли о том, что мне, возможно, придется встретить свой последний час в трюме «Летучего Голландца», полном воды и всякой ползучей мерзости, меня покидали остатки мужества.
Джонс несколько секунд раздумывал, потом оскалился в усмешке.
- Ну что ж, желание дамы – закон! Только лучше б вы выбрали трюм, право! – и к боцману, - в кандалы её и приглядывай…впрочем…бежать тут ей особо и некуда.
- Слушаюсь! – боцман грубо дернул за веревку, обвивавшую мои руки, и почти подтащил меня к грот-мачте. Вокруг неё на уровне моего пояса шло грубое металлическое кольцо, на котором болтались кандалы.
Но когда боцман попробовал защелкнуть их у меня на запястьях, ничего не вышло – все кандалы были слишком широки, моя рука свободно выскальзывала из них. Некультурно выражаясь, боцман снова скрутил мне руки веревкой и накрепко привязал другой её конец к мачте. Я вытерпела всё это молча, мечтая только об одном – сесть. От боли мне становилось дурно.
Наконец боцман подергал веревку и, бормоча что-то себе под нос, удалился. Я сразу же присела у мачты и прислонилась к ней спиной…и тут же с невольным стоном выпрямилась. Закусив губы, пристроилась так, чтобы опираться о мачту боком. Мокрое дерево, облепленное полипами и ракушками, холодило кожу. Сквозь иззубренный фальшборт мне было видно, как остров, на две недели ставший мне домом, уплывает за корму. Там остались Джек и Уилл и где-то там, дальше – Элизабет. Они всё ещё были неподалеку, но с тем же успехом могли находиться на другой планете.
Спина болела всё невыносимей – жилет пропитался морской водой, и соль разъедала раны. Неужели была я когда-то здоровой и бодрой? Да была. Ещё несколько часов назад. Совсем недавно. Но, казалось, что это счастье пережито в какие-то невообразимо далекие времена.
Я ткнулась головой в мачту, закрыла глаза и слезы медленно поползли у меня по щекам из-под прикрытых век. Мысль о том, что Джек и Уилл в безопасности – по крайней мере, на время – слегка смягчала мои мучения, но не более того. Это эгоистично, но всё же, признаюсь, в тот отчаянный миг я звала Джека. Я звала его с огромной, всепоглощающей силой, зная, что никто, кроме него, не сможет вырвать меня из когтей Дейви Джонса. И что бы ни было между нами, в этом ужасном мире он – мой единственный защитник, больше мне не на кого положиться. Уилл и Элизабет сами нуждаются в защите, «Жемчужина» и её экипаж пропали, а больше мне некого было звать.
- Джек… - шептала я пересохшими от жажды губами, а слезы всё текли, текли у меня по щекам и падали на палубный настил, разбухший от морской воды, - Джек…пожалуйста…помоги мне…

Мучительной и жуткой была та первая ночь, проведенная на «Летучем Голландце». Во-первых, я всё время боялась, что Джонсу вздумается занырнуть и я попросту утону. Во-вторых, меня мучила жажда, а никто и не думал принести мне напиться. Кстати, вряд ли экипаж «Летучего Голландца» вообще нуждается в пище и воде, а значит, мне предстоит умереть от голода. Ну и в-третьих, страшно болела спина, а я даже не могла посмотреть, насколько серьёзны мои раны. Судя по неутихающей боли, дело нешуточное.
Корабль мягко покачивался на волнах, унося меня всё дальше и дальше от острова.
Приступ самого жестокого отчаяния прошел, и теперь меня просто одолевали мрачные мысли. В таком скверном положении я не находилось ещё ни разу за всё время моего пребывания в этом мире. Даже в джунглях было лучше. Там надо было действовать, помогать друзьям и я не давала себе распускаться, держала себя в руках. Да и руки были свободны. Но теперь, безнадежно оторванная от единственных близких мне людей, я совсем упала духом. А известно, что человек, который морально готов умереть, считай, уже одной ногой в могиле – за этим дело не станет.
Однако, всё-таки – зачем же я понадобилась Джонсу?
Прикосновение к плечу вывело меня из апатии.
- Эй! – произнес кто-то хриплым, простуженным голосом, - вы живы, мисс?
- К сожалению, да, - попробовала я сострить и открыла глаза.
На палубе никого не было, кроме моего собеседника – он сидел на корточках напротив меня, точно Горлум перед Фродо, и беспокойно оглядывался. Он ещё не превратился в одного из монстров Джонса, во всяком случае, не до конца – белое лицо с посиневшими губами лишь с одной стороны украшали отвратительные выросты; правый висок закрывала морская звезда. Несколько прядей волос выбивались из-под повязки. Он был уже явно немолод, но явно не только возраст был причиной тяжкой тоски в глубине его глаз. Тоски и беспросветного отчаяния – сродни тому, что происходило сейчас в моей душе.
- Вы, наверное, Уильям Тернер? – спросила я, прозревая, - на этом корабле только в вас ещё сохранилось что-то человеческое.
- Не только во мне, - почти прошептал Прихлоп Билл, - только говорите тише – вахтенный может услышать и тогда нам обоим не поздоровиться.
Я кивнула, не представляя, о чем вообще можно говорить с ним.
- Вас наверняка мучит жажда – вот, - с этими словами он протянул мне здоровенный черпак. Не раздумывая, я приникла к нему и начала пить. Мне казалось, что лучшей воды я не пила за всю свою жизнь. Только опустошив черпак до половины я наконец почувствовала, что силы, а вместе с ними и надежда снова возвращаются ко мне.
- Теперь – ваши раны, - сказал Прихлоп, когда я утолила жажду, - нужно обработать их, иначе вы не проживете долго.
- А разве у меня вообще есть какие-то шансы? – с горечью произнесла я, передавая ему черпак.
- Шансы есть всегда, - произнес Прихлоп странным голосом, - каждому дается второй шанс…
Я нахмурилась.
- Почему вы так сказали, мистер Тернер?
- Вам наверняка доводилось слышать эти слова, - усмехнулся он, - так часто говорил Джек Воробей, когда я ещё плавал под его началом.
- Да… - медленно произнесла я, - он и сейчас так говорит. Мистер Тернер…о какой игре говорил Джонс? При чем тут я?
Прихлоп воровато оглянулся и, приблизив изуродованное лицо к самому моему уху, прошептал:
- Я не знаю всех подробностей. Капитан сейчас свиреп, как никогда – его сердце попало в руки людей из Ост-Индской торговой компании…
- Бекетт?
- Да. Они с капитаном заключили сделку – сердце в обмен на жизнь Джека Воробья. Кроме того, Джонс должен будет уничтожать любой пиратский корабль, встретившийся на его пути. «Голландец» практически неуязвим и пиратам придется туго…
- Ну а я? Обо мне-то с Бекеттом никакого уговора быть не могло?
- Нет, уговор был насчет Джека – причем капитан не обязан доставить его живым. Бекетту достаточно и трупа.
Мне стало страшно. Ведь это означало, что если Джонс поймает Джека, то церемониться с ним не будет…Прихлоп внимательно смотрел мне в лицо.
- Вы ведь солгали насчет вас и Джека, верно? Не бойтесь, я не из тех, кто симпатизирует Дейви Джонсу. Но ему опасно врать. Очень опасно. Если он поймает вас на этой лжи, вы не отделаетесь так легко, как на этот раз!
- Но как он узнал моё имя? И зачем я ему?
- Этого я не знаю. Подумайте, от кого Джонс мог услышать о вас. А искал он, судя по всему, прицельно, потому что мы уже пару недель рыщем в этих водах.
Я задумалась в нерешительности.
- Ладно, не будем терять время, - прошептал бывший пират.
Руки мои были связаны, и снять жилет не представлялось возможным, так что Прихлоп просто закатал его прямо на мне до самых плеч, обнажив спину. Даже эта процедура причиняла жгучую боль, и я не представляла, что будет дальше.
- Вам повезло, что боцман ударил только один раз, да и то ему было явно не с руки, - произнес Прихлоп, разглядывая мою спину, - придется потерпеть, мисс.
- Что вы собираетесь… - и в этот момент Прихлоп одной рукой быстро зажал мне рот, а второй – плеснул на мою спину из бутылки, которую принес с собой.
Тьма накрыла меня сразу и с головой, как волна во время шторма, и в ней не было, говоря поэтическим языком, «ни плача, ни вопля, ни скрежета зубовного». И, главное, никаких сожалений.
Благословенная тьма.

[Li Nata]

XXI.
«Предаваться горю нельзя!»
Мистер Гиббс, ПКМ-2

Очнулась я оттого, что мне было нечем дышать. Только не так, как Элизабет, а по-настоящему нечем. И тут кто-то вынул меня из воды, куда я была всунута головой. Задыхаясь, я повалилась на палубу и чуть не взвыла, когда спина отозвалась болью на это движение. Жилет и топ присохли к ранам и ощущение было такое, будто по живому выдирают ногти.
Вокруг захохотали. Надо мной было безбрежное голубое небо и яркое солнце и это создавало странный контраст с тем, что меня окружало. В первую секунду я подумала, что сплю, потом – что я всё-таки погибла в авиакатастрофе и оказалась в аду. Но потом память услужливо подсказала мне события последних дней.
Остров. Ссора с Джеком. «Летучий Голландец»…и Прихлоп! Он стоял в окружившей меня толпе с безразличным видом.
Кто-то подхватил меня под мышки и поставил на ноги. Меня шатало из стороны в сторону, как при сильном ветре, голова кружилась.
- Хорошо спали, мисс Варлок?
Я обернулась. В трех шагах от меня стоял Джонс. Он издевательски ухмыльнулся.
- Простите, что пришлось прервать ваш сон, но я думаю, вам небезынтересно будет узнать, что мы настигаем вашего обидчика.
Не веря своим ушам, я обернулась. Прямо по курсу виднелся корабль – я узнала бы его из тысячи, даже если бы он не нес парусное вооружение черного цвета.
«Черная Жемчужина»! Сердце у меня радостно забилось. Ну слава богу, она в полном порядке! Осталось только как-то избавиться от Джонса, вернуться на остров за Джеком и Уиллом…
Да, всего-то ничего, ерунда какая! Особенно если учесть, что «Жемчужина» вот-вот станет очередной добычей «Летучего Голландца».
В самом деле, мы настигали корабль Джека. Он шел под всеми парусами и я уже видела, как мечутся по палубе люди. Но, видно, ветер в этот раз был не в пользу «Жемчужины». Корабли быстро сближались. Матросы «Голландца» работали как бешеные; кто-то не глядя оттолкнул меня в сторону с такой силой, что я ударилась о мачту и чуть снова не потеряла сознание. Спину словно рвал когтями хищный зверь, связанные руки затекли и жажда снова иссушила мои внутренности. Но я забыла обо всем, наблюдая за драмой, которая разворачивалась у меня на глазах.
«Голландец» поравнялся с «Жемчужиной» и корабли оказались рядом, борт в борт. Со своего наблюдательного пункта у мачты я могла видеть мистера Гиббса, во главе жалкой кучки пиратов. Все они держали оружие наизготовку, явно не собираясь сдаваться так просто. Остальные, видимо, находились на нижней палубе, у пушек.
Дейви Джонс выступил вперед, и теперь я могла видеть только его мощную спину. Чудовищная клешня, заменявшая ему левую руку, угрожающе сжималась и разжималась, издавая отвратительный скрежет кости о кость.
- Эй, вы! – рявкнул он, - мне нужен только Джек Воробей! Выдайте его и можете убираться на все четыре стороны! Или он так трусит, что боится встретиться со мной лицом к лицу?
У меня похолодело внутри. Сейчас мой обман раскроется, и меня ждут всякие «последствия», о которых предупреждал Прихлоп…
- А где гарантия, что, если мы отдадим Джека, ты нас отпустишь?
Это что-то новенькое! У мистера Гиббса открылся дипломатический талант? Не иначе, как у Джека научился. Только вот чем он ему поможет в данной ситуации…
Джонс только фыркнул.
- Я не даю никаких гарантий! Жизнь Джека Воробья в обмен на ваши жизни и корабль – решайте сами! И советую вам согласиться, потому что я и сам в состоянии взять то, что мне нужно!
Вот уж в этом я сомневалась. Трудновато взять то, чего нет.
Я видела, как пираты на «Жемчужине» сблизили головы, совещаясь. Потом мистер Гиббс повернулся к Джонсу и крикнул:
- Капитана Джека нет среди нас! Но мы можем предложить кое-что получше в обмен на наши жизни! ОГОНЬ, РЕБЯТА!!
И, не успел Джонс даже двинуться с места, как грянул пушечный залп. «Голландец» содрогнулся весь, от палубы до киля, многие из команды – в том числе и я – не удержались на ногах, а фальшборт совсем рядом с Джонсом разлетелся в клочья. Произведенный почти в упор, такой залп оказался бы фатальным для любого корабля – но только не для «Летучего Голландца».
Джонс обернулся, его лицо – если это можно было назвать лицом – было искажено яростью.
- Огонь из бортовых! – рявкнул он, в то время как на «Жемчужине» лихорадочно готовили следующий залп.
- Огонь! – заревел боцман.
Палуба вновь дрогнула. От грохота мне заложило уши. Ядра со свистом врезались в борта «Черной Жемчужины», полетели щепки, обломки рангоута, одно ядро с протяжным треском прорвало грот.
- Перестаньте портить корабль Джека! – завопила я, всё равно неслышимая в шуме сражения.
- На абордаж! – крикнул Дейви Джонс, - приведите ко мне Джека Воробья, он мне нужен живым! Кто убьет его, сам поплатится жизнью!
С воплями, свистом, улюлюканьем, его чудовищный экипаж начал закидывать крюки на борта «Жемчужины». Корабли всё плотнее прижимались друг к другу и вот уже с яростными криками порождения кошмара начали прыгать на палубу. Я невольно прониклась восхищением перед мистером Гиббсом – без капитана на борту он смог сплотить команду так, что они не спасовали даже сейчас и дрались с мужеством отчаяния. Если бы только они успели подготовить второй залп! Но нет, поздно – захватчики уже спускаются на вторую палубу. Господи, хоть бы в живых всех оставили!
Сопротивление экипажа «Жемчужины» было быстро подавлено и корабль начали обшаривать сверху донизу. Я с болью в сердце смотрела на уже ставшую мне родной палубу, трапы с резными перилами, штурвал черного дерева, за которым я так часто видела Джека…
- Его нигде нет! – хриплый вопль боцмана вывел меня из задумчивости.
- Они прячут его! – ответил на это Джонс, - на этом корабле полно потайных щелей, куда могла забраться эта крыса! Пытайте их до тех пор, пока не скажут, где их капитан, который настолько дорожит своей шкурой, что предпочел спрятаться за спины команды!
Боцман оскалился в усмешке и, сняв с пояса «кошку», замахнулся на мистера Гиббса.
- Нет! Капитан! – невольно вырвалось у меня.
Джонс развернулся ко мне.
- Вы что-то сказали, мисс Варлок? Я полагал, что боцман уже отучил вас возвышать голос на борту этого судна!
Внутри у меня всё дрожало, но я всё же произнесла:
- Не трогайте команду. Джека Воробья нет на борту «Жемчужины». И я не знаю, где он. Когда меня подобрали, его уже там не было.
Повисла пауза. Джонс буравил меня глазами из-под чудовищных надбровных валиков.
- Вот как? – наконец произнес он, - очень интересно. Интересно тем, что я совершенно достоверно знаю, как вы попали на «Жемчужину». Знаю, что вы даже плавали вместе с Джеком Воробьем довольно долгое время, - он надвигался на меня, пока не притиснул к мачте, - а так же, что, отправившись к Тиа Далме, вы были захвачены индейцами. Видите, вам совершенно ни к чему выдавать какие-то тайны, мисс Варлок – я и так знаю о ваших похождениях.
Я слушала его с возрастающим ужасом. Да это действительно сам дьявол!
- В этом уравнении остался только один неизвестный, - продолжал Джонс, почти вплотную приблизив своё лицо к моему, - всего один, но я узнаю его, чего бы мне это ни стоило. Когда и при каких обстоятельствах вы расстались с Джеком Воробьем, и куда он направился после этого. Вам удалось обвести меня вокруг пальца с кораблем, но это была первая и единственная ваша победа.
Я молчала. Мысли метались, как перепуганные птицы и мне никак не удавалось привести их в порядок.
Как бы так половчее соврать, чтобы больше походило на правду?
- Никаких уверток! – предупредил Джонс, словно прочитав мои мысли, - вы слишком слабы телом, чтобы вас пытать, но, поверьте – я найду способ развязать вам язык.
Я постаралась взять себя в руки. Джонс нависал надо мной, точно карающий меч и это здорово нервировало.
- Вы правы, капитан, мы действительно попали в плен к индейцам. Но мне удалось бежать. На берегу оказался пиратский корабль – индейцы перебили его команду. Там оставались шлюпки, я взяла одну из них и перебралась на соседний остров. Джек Воробей, вероятно, остался в руках индейцев – о его дальнейшей судьбе мне ничего неизвестно.
Джонс слегка отстранился и посмотрел на меня оценивающим взглядом.
- Что ж, это уже лучше. Но тогда возникает второй вопрос – очень интересный вопрос, мисс Варлок. Хотите, мы ответим на него вместе?
Я только плечами пожала. Возможно, он и докопается до правды, но не я буду тем человеком, от которого он её узнает.
- А вопрос такой – зачем вы соврали мне с самого начала? Зачем сказали, что Джек Воробей, якобы оставил вас погибать на острове? А я вам скажу, зачем.
Я отвела глаза. На «Жемчужине» и на «Голландце» в продолжение всего этого разговора никто, кажется, даже не пошевельнулся. Краем глаза я заметила Прихлопа – он стоял неподалеку, у люка на нижнюю палубу и пальцы его нервно сжимались и разжимались. Только бы Джонс этого не увидел – совершенно ни к чему вовлекать в наши неприятности ещё и отца Уилла…
- Да, я скажу, - Джонс торжествующе усмехнулся, - вы солгали, потому что Джек Воробей вам небезразличен – быть может, вы даже его любовница? Вы хотели любым путем отвлечь моё внимание от острова – значит, вы были там вместе с ним. И он всё ещё там, ведь верно?
Слово «любовница» неприятно меня резануло, но я не рискнула полемизировать – ведь Джек действительно был мне небезразличен. Здесь Джонс попал в яблочко. Может, у него и спрут вместо башки, но соображает этот спрут неплохо. И неплохо читает в человеческих душах. Только теперь я по-настоящему осознала, что мне крупно повезло обмануть Джонса в первый раз – видимо, он слишком поддался эмоциям. Но в любом случае я хотя бы дала Джеку и Уиллу время – если они не дураки, то поймут, что я бы не исчезла без причины и постараются уплыть с острова. Правда, далеко ли они уйдут на шлюпке…
Джонс насмешливо смотрел на меня.
- Думаю, говорить что-либо уже необязательно. Боцман!
Я сжалась. Экипаж «Голландца» уже перебирался обратно, покидая «Жемчужину». Боцман приблизился к Джонсу, поигрывая плетью.
- Да, капитан? – прохрипел он, алчно поглядывая на меня.
Блин! Дело плохо…он выбьет из меня дух вторым ударом…
- В карцер её. Пусть посидят…и смотри, чтоб она была жива и в состоянии говорить, когда мне понадобится, понял?
- Есть, капитан! – боцман кинжалом рассек веревку, которой я была привязана к мачте.
Джонс тем временем обернулся к экипажу «Жемчужины».
- А вы – проваливайте! И скажите спасибо, что мне жаль тратить ядра на то, чтобы потопить вашу посудину!
Матросы перерубили удерживавшие «Жемчужину» канаты и корабли начало разносить в разные стороны. Прорванный парус на «Жемчужине» трещал на ветру, точно флаг. Гиббс, Марти, Коттон и прочие так и остались стоять столбом на палубе и смотреть на меня в полном ошеломлении.
И я вдруг вспомнила – это было как просверк яркого света в окружающем меня мраке. Ясный, знойный день. Безоблачное голубое небо…и мертвый штиль. Мы сидим на палубе «Жемчужины», прямо на нагретых досках и всем миром латаем паруса – Пинтел учил меня тогда пользоваться гардаманом* и трехгранной парусной иглой. Кроме того, Джек велел сшить целиком новый грот-марсель, который сильно порвало во время последнего шторма. Парусина ужасно твердая и тяжелая и я быстро обзавелась роскошными водяными мозолями. На бухте каната возлежит Гиббс и попивает из своей фляжки. Это он так «контролирует нашу работу» - не дай бог, пришьем левый край паруса к правому. Остальные ругают его, на чем свет стоит, и грозятся всё бросить и тоже начать «контролировать».
Я слышу слабое поскрипывание ступенек трапа – это на палубу поднимается Джек. На нем льняная рубашка, видавшая всякие виды, штаны закатаны до колен, ноги босы. В руках он держит деревянное ведро с камбуза. Он подмигивает мне и тихонько опускает ведро на веревке за борт. Достает, стараясь не пролить ни капли. Все уже давно прекратили препираться, бросили работу и, открыв рот, наблюдают за ним. Джек замечает это, морщится и знаком приказывает нам вернуться к прерванному занятию. Мы повинуемся, но всё равно все исподтишка следят за капитаном. Он демонстративно снимает шляпу, потом бандану и окунает последнюю в ведро. Волосы падают ему на глаза и вид у него такой хитрый, что просто невозможно поверить, что он достал эту воду просто чтобы освежиться.
Джек встряхивает выгоревшую тряпку и снова повязывает её себе на голову. Струйки воды бегут по его щекам, по подбородку, капают на обнаженную грудь. Не меньше десяти минут тратит он на то, чтобы вернуть волосы в первоначальное состояние, в каком они были до снятия банданы – вытаскивает прядь сверху, поправляет украшения…Движения его настолько уверенны, что нет сомнений – он проделывал это уже столько раз, что никакое зеркало ему не требуется. Все уже давно забыли о нем и снова начали нападать на Гиббса – этого, очевидно, Джек и добивался. Он берет ведро и спокойно идет мимо нас на бак, бесшумно ступая босыми ногами. Никто не обращает на него внимания, только я поглядываю одним глазом, что он будет делать.
Неужто палубу решил помыть? Если так, то у него, наверное, солнечный удар…
Внезапно я слышу плеск воды о настил, и затем истошный визг. Все роняют парусину из рук и застывают, как громом пораженные. Затем наступившую тишину нарушает быстрый топот ног, и секунду спустя появляется Джек – его преследует мокрая с ног до головы Элизабет, которая пару часов назад прилегла подремать на снятых парусах, спасаясь от дневной жары.
«Элизабет, я просто споткнулся, клянусь душой!», вопит Джек и, тут Лиз настигает его и делает попытку вцепиться ему в волосы. Команда валится на расстеленные паруса и хохочет, кто-то вопит от боли, наткнувшись на иглу. А Джек ловко уворачивается, подхватывает разъяренную Элизабет на руки и, размахнувшись, бросает её за борт. Ещё один вопль…прерванный шумным всплеском.
«Человек за бортом!», с хохотом восклицает Джек и, одним движением вскочив на планшир, красиво прыгает в море. И тут все мы, побросав кто что держал, путая паруса и снасти, расталкивая друг друга, подбегаем к борту и очертя голову прыгаем в море за Джеком…удивительно, как только не перетопили друг друга! И, охваченные бурным весельем, мы плаваем и ныряем и резвимся, пока хватает дыхания…
- А ну, шевелись поживее! – гаркнул кто-то у меня над ухом. И дал в спину такого тычка, что я чуть не полетела носом и от боли закусила губу.
Боцман был явно рад получить ещё одну жертву.
«Черная Жемчужина» удалялась. У меня мелькунла безумная мысль – прыгнуть за борт и хоть как, хоть со связанными руками, но доплыть до «Жемчужины», укрыться там. Но это действительно был бы полный абсурд – «Голландец» уже показал свою непотопляемость, к тому же Джонс отпустил корабль Джека на все четыре стороны и было бы нечестно лишить их возможности спокойно уйти. Поэтому я только с тоской посмотрела вслед уходящей «Жемчужине» и, подгоняемая боцманом, спустилась в темный, затхлый трюм.
Здесь было очень душно и сыро, всё вокруг пропиталось водой – она доходила мне до щиколоток. Боцман с шумом пошлепал впереди, что-то бормоча себе под нос и время от времени поддергивая меня за веревку. Руки, связанные вместе уже много часов, начинало временами сводить судорогой. Раздался протяжный скрип петель и меня грубо впихнули в некое подобие клетки, составленной из металлических полос. Это было мне знакомо – такие же камеры были и у нас на «Жемчужине». Грохнула, закрываясь, дверь и боцман, почти невидимый (к счастью) в полумраке, прошипел:
- Молись, чтобы я о тебе не вспомнил! – и – шлеп, шлеп – отправился восвояси.
Когда шум шагов стих, я быстро огляделась. Глаза уже привыкли к полумраку – благодаря световой шахте в середине коридора, здесь была всё-таки не кромешная тьма. Воды под ногами полно и даже присесть здесь не на что – это действительно клетка, больше подходящая для дикого зверя, чем для человека…да и животному пришлось бы здесь несладко.
Ладно, пока я могу и постоять, есть дела более неотложные. Я с усилием приподняла затекшие руки и начала зубами теребить связывавшую их веревку. Если я в самое ближайшее время от неё не освобожусь, то руки вообще перестанут меня слушаться – онемение уже ползло вверх от скрученных запястий к плечам. Так, где же тут узел-то…черт, на самом неудачном месте…
В этот момент из соседней клетки донесся какой-то шорох и плеск воды. Я замерла, вслушиваясь. Всё было тихо. Неужели мне почудилось?
Я уже снова принялась за веревку, когда всплески повторились. И вдруг я услышала нечто такое, отчего волосы дыбом поднялись у меня на голове – я этого не могла видеть, зато отлично почувствовала. Жалобный, дрожащий, но всё же хорошо узнаваемый голос пропел в сумраке:
- Сегодня, пират, ты пьян и богат, а завтра на рее висеть…йо-хо, йо-хо…такая жизнь по мне…

______________________________

*Гардаман - перчатка из кожи, к которой прикреплена металлическая пластинка с небольшими углублениями, служащая наперстком для толкания иглы при шитье парусов или изделий из парусины.



Продолжение фанфика здесь
http://www.pirates-zone.com/viewtopic.php?f=4&t=536