Волшебница моря

[Briza]

ГЛАВА 13

Как ни странно, мистер Гиббс оказался прав: «Жемчужина» и в самом деле каким-то невероятным образом, смогла за каких-то два или три часа преодолеть огромное расстояние и оказалась возле Триполи. В этом Джек убедился собственными глазами после того, как лично провёл расчёты, которые совпали с расчетами его первого помощника. Или, вернее, почти совпали: ведь корабль всё-таки, продолжал двигаться вперёд, причём делал это довольно быстро.

Что ж, капитан был искренне рад такому повороту событий. Больше не было нужды искать, чем бы укрепить повреждённую мачту и думать о том, как бы дотянуть до ближайшего порта. Вот он, Триполи – совсем рядом, кажется, только руку протяни и коснёшься старинных башенок минаретов.

Правда, было ещё кое-что, что тревожило капитана «Чёрной Жемчужины»: до сих пор оставалось неизвестным, где в данный момент находится корабль «Разящий» вместе с Норрингтоном. В пределах видимости его явно не наблюдалось, но ведь это ни о чём не говорит! И вообще: кто может поручиться, что коммодор не задумал устроить на них засаду? Может случиться так, что когда «Жемчужина» зайдёт в ремонтный док, откуда ни возьмись, появится коммодор и начнёт всех подряд арестовывать. С другой стороны, «Жемчужина» отчаянно нуждалась в ремонте. Ведь во время бури её довольно сильно потрепало. Нечего было даже и думать о том, чтобы с такими повреждениями выйти в открытый океан. Да и пополнить запасы продовольствия, опять же, было бы не лишним…

И тогда Джек принял верное, как ему казалось, решение: они всю ночь будут курсировать вдоль берега, внимательно наблюдая за тем, не покажется ли на горизонте «Разящий», и, если к утру всё будет тихо, то тогда они зайдут в порт. Ну, а если нет, то тогда уже будут действовать по обстоятельствам.

Ночь прошла спокойно: никаких следов противника не было и в помине, так, что на рассвете «Жемчужина» уже входила в порт Триполи.

Когда же на рассвете Марианна проснулась и подошла к окну, её глазам предстало поистине величественное зрелище. Триполи, древняя столица одного из административных центров османской империи, поистине поражал своим великолепием. Руины древнеримских храмов и амфитеатров соседствовали с восточными минаретами и испанскими готическими соборами. Всё же вместе это создавало незабываемый образ прекрасного сказочного города, который, казалось, сошёл со страниц романа какого-нибудь утописта.

«До чего красиво! - подумала девушка, протягивая руку за своей одеждой, которая висела на стуле. – Этот город… Он чем-то поход на Венецию, но, вместе с тем, он совсем другой».

Марианна поспешно натянула камзол и бриджи, и направилась на палубу, чтобы получше рассмотреть этот невероятно красивый город, будто бы сошедший со страниц книги «1000 и 1 ночь».

К этому времени на палубе уже вовсю кипела работа. Матросы заделывали те повреждения корабля, с которыми можно было справиться своими силами. Они замазывали щели в обшивке, латали порванные вчерашним ураганом паруса и чинили повреждённые тросы. Вся эта работа по починке производилась под непосредственным руководством и контролем мистера Гиббса, а вот Джека Марианна что-то на палубе так и не увидела. Хотя, по логике вещей, он тоже должен был быть там… Странно, весьма странно!.. Впрочем, Марианна отнюдь не жаждала видеться сейчас с капитаном. Ведь для того дела, которое она задумала, его отсутствие в пределах видимости было бы девушке только на руку… Но удостовериться в его отсутствии всё равно не помешало бы…

- Доброе утро, мистер Гиббс, - сказала она, подойдя к старпому. – Вы случайно не знаете, где наш капитан?
- А, доброе утро, княгиня! – расплылся в добродушной улыбке старик. - Вы спрашиваете, где сейчас Джек? Ну, что же, отвечу. Наш капитан с самого раннего утра пошёл в город, и неизвестно, когда он вернётся – сие есть тайна, покрытая мраком.
- А он вам не говорил, куда конкретно он направляется? – продолжала допытываться Марианна.

Но в ответ Гиббс только покачал головой.

- Знаете, миледи, - сказал он. – У нашего капитана есть тайны, которыми он, как правило, ни с кем не делится. И то, чем именно он собирается заниматься в том или ином порту, относится именно к таким вот секретам.
- Да какие там ещё секреты? – гаденько ухмыльнулся один из новых матросов, которых, как знала Марианна, наняли на службу в Турции. – По бабам он пошёл, ясное дело!

Удивительно, но при этих его словах, Марианна почувствовала что-то вроде укола ревности. «Ну вот, - подумала она. – Ещё вчера он бросал на меня страстные взгляды, а уже сегодня пошёл в какой-то грязный бордель… И это – после того, что между нами было!» Тщетно Марианна пыталась убедить саму себя в том, что Джек её не интересует, что она его не любит и никогда не любила… Чувство уязвленного самолюбия упорно нашёптывало ей о том, что он, можно сказать, её предал: променял на дешёвых бордельных шлюшек… И от того, что Джек был так похож на её обожаемого Язона, становилось ещё обиднее: ведь Марианне казалось, что это именно капитан Бофор изменил ей, а не этот, другой…

Но обиды – обидами, а дело – прежде всего. Кое как справившись со своей досадой и злостью на капитана, девушка прогулочным шагом направилась к перекинутому на берег трапу. Она хотела пойти в город, немного осмотреться и порасспрашивать местных жителей о том, где здесь можно найти какую-нибудь знахарку или лекаря, которые могли бы ей помочь.

Но не успела девушка спуститься и на пару ступенек, как её окликнул мистер Гиббс.

- Куда это вы собрались, ваше светлейшее сиятельство? – строго спросил он.
- Я… Я просто хотела немного прогуляться, - пробормотала Марианна. – А что? Нельзя?
- Да, княгиня, боюсь, что это так и есть, - кивнул Гиббс. – Видите ли, Джек под угрозой строжайшего наказания запретил мне выпускать вас с корабля. Он мне так и сказал: «До моего возвращения, Гиббс, не спускай глаз с нашей барышни. А если ей так уж захочется погулять по улицам, то пускай дождётся моего возвращения. Я лично буду сопровождать её в прогулке по Триполи».
- Вот нахал! – пробормотала Марианна. – Извольте видеть, он меня лично будет везде сопровождать… Ну, а если мне нужно будет прогуляться именно одной, без всякого там сопровождения?
- А на такой случай, сударыня, у меня имеются особые указания кэпа, - сказал Гиббс. – Он велел, в случае вашего ослушания, при первой же вашей попытке отправиться в самостоятельную прогулку по городу, запереть вас в каюте и никуда не выпускать: даже на палубу или в кают-компанию.
- Но ведь, вы же не сделаете этого, мистер Гиббс? – с надеждой в голосе спросила Марианна.
- Ошибаетесь, миледи, - покачал головой старик. – Именно это я и сделаю. И, поверьте, так будет лучше для всех нас.
- Да-а, - насмешливо протянула девушка. – У вас очень странные взаимоотношения с вашим кэпом, мистер Гиббс. – То вы при всех грозитесь вправить ему мозги, а то опасаетесь ослушаться его откровенно глупого приказа… Неужели вы и в самом деле боитесь своего капитана?
- Да нет же, миледи, дело вовсе не в этом, - вздохнул Гиббс.
- А в чём же тогда? – продолжала допытываться Марианна.
- Видите ли, миледи, - сказал старпом. – Я ведь знаю о том, что с вами произошло: Джек мне всё рассказал, только просил никому больше не говорить.
- Ну, а вы, мистер Гиббс, конечно же, раззвонили об этом по всем углам, - укоризненно покачала головой девушка. – Знаете, что скажу? Вашему кэпу самому нужно поменьше трепать языком, а то ведь, он запросто может выболтать не только свои, но и чужие секреты.
- Да, миледи, - кивнул Гиббс. – То есть, конечно, нет.
- Так да, или нет? – спросила Марианна, которая уже с трудом могла вспомнить то, о чём, собственно говоря, у них зашёл разговор.
- Ну, разумеется, нет, - сказал Гиббс. – Миледи, наш кэп… Он, конечно, может показаться странноватым, но он никогда в жизни не станет разбалтывать секреты того человека, который сделал его поверенным своих тайн. Это вы уж мне поверьте.
- Ладно, мистер Гиббс, я вам верю, - махнула рукой девушка и, словно ненароком, ненавязчиво поинтересовалась: - Так как насчёт прогулки?
- В смысле? – не понял Гиббс.
- В том смысле, могу ли я пойти прогуляться по городу? – спросила Марианна.
- А? Что? – переспросил старпом, чьи мысли были в данный момент заняты уже совсем другим: контролем над ходом ремонтных работ. – Конечно, миледи, вы можете прогуляться.
- И даже прямо сейчас? – продолжала допытываться девушка.
- Ну, да, - кивнул мистер Гиббс.
- В таком случае, я пойду, пройдусь, - сказала Марианна. – А то, знаете ли, мне что-то захотелось прогуляться… До скорой встречи мистер Гиббс! – добавила она. – Да, и ещё: если ваш кэп вернётся до моего возвращения, скажите ему, чтобы он обо мне не беспокоился. Я давно уже не маленькая девочка и опасность потеряться на улочках Триполи мне не грозит.

С этими словами она повернулась и направилась к трапу, мысленно поздравив себя при этом с тем, что она смогла убедить старпома отпустить её на берег.

Но если бы Марианна знала о том, что ждёт её на пыльных улицах древнего города, она бы сто раз подумала прежде, чем пускаться на такую опасную авантюру.

***
Отойдя как можно дальше от пристани, Марианна остановилась и принялась оглядываться по сторонам. Ей ещё никогда не доводилось бывать в восточных городах, наподобие Триполи, и поэтому она никак не могла сориентироваться, куда ей идти.

Ясно, что искать лекаря в том районе, где расположена резиденция правителя и дворцы знати, бесполезно. Скорее всего, люди, занимающиеся такого рода деятельностью, обретаются где-то на окраине города… Может быть, вообще в пригороде… Значит, туда ей и нужно попасть.

Но это было легче сказать, чем сделать. Ведь девушка не знала местного наречия, и поэтому даже не могла спросить у прохожих дорогу. Впрочем, отчаивалась она недолго. «Я попробую сама отыскать то, что мне нужно, - подумала Марианна. – Впрочем, может быть, мне ещё повезёт и я встречу на улицах этого города кого-нибудь из европейцев, которые мне и помогут попасть в нужный мне район».

Разумеется, девушка даже не подозревала о том, что, хотя на улицах Триполи и можно было встретить людей в европейской одежде, как раз их-то ей и следовало бы обходить десятой дорогой. Ведь этот город, по сути, уже давно стал пиратской столицей Османской империи и главной резиденцией барона Средиземноморья. Все европейцы, которых можно было повстречать в Триполи, являлись прислужниками этого самого барона и были способны на любую гнусность.

Но Марианна всего этого не знала, да и знать не могла. Она откровенно любовалась изящными башенками минаретов и тенистыми двориками с увитыми виноградом беседками. Вот уже несколько часов она бродила по городу, пытаясь отыскать дом какого-нибудь лекаря. Но безуспешно: ведь в Триполи не принято было делать вывески над входом в подобного рода жилища. А спросить ей было не у кого. Конечно, по улицам города сновало немало народа, но вот только никто из тех, к кому обращалась с просьбой Марианна, не знал ни английского, ни французского, ни итальянского языков.

Меж тем, солнце уже начало клониться к закату и тени стали светлеть и удлиняться. На шумных улицах стало заметно тише: ведь базарный день закончился, и народ начал расходиться по домам. Но Марианна упорно шла вперёд: у неё была цель, отступать от которой она не собиралась.

Только когда начали сгущаться тёмно-синие сумерки, девушка поняла, что её прогулка, пожалуй, слишком уж затянулась. Наверное, ей уже давно была пора вернуться на корабль. Тем более, что она за весь день так толком и не поела. Сорванная с уличной беседки гроздь винограда не в счёт, равно как и купленная у разносчика лепёшка…

Марианна остановилась, и принялась оглядываться. Сейчас она находилась на рыночной площади, от которой в разные стороны отходило несколько дорог. Ясно, что она пришла сюда по одной из них, но вот по какой именно? Этого девушка не помнила. Тщетно она пыталась отыскать хоть какую-нибудь примету, которая могла бы ей указать, в какой стороне находится порт. И тогда она решила идти наудачу, по той дороге, которая ей покажется наиболее правильной.

Но когда Марианна, пройдя по выбранной дороге пару-тройку улочек, вдруг оказалась в каких-то трущобах, заканчивающихся тупиком, она поняла, что ошиблась с выбором направления.

Девушка повернулась и пошла обратно. И отчего-то, вместо того, чтобы выйти на рыночную площадь, она оказалась на задворках какого-то весьма сомнительного на вид заведения, похожего на бандитский притон.

Марианна очень удивилась. Как же так? Ведь она шла обратно по той самой улице, по которой пришла? Почему же тогда она оказалась здесь, а не на площади?

Но делать было нечего. Ей снова пришлось возвращаться всё по той же дороге. И девушка поспешила сделать это как можно скорее: ведь она вовсе не собиралась дожидаться, пока её кто-нибудь здесь увидит.

Быстро, почти бегом, двинулась она в обратную сторону. Вот уже виден конец улицы… Но… Что за чёрт? Почему это она опять оказалась возле всё того же заведения, только что обошла его с другой стороны?..

Коварная улица, казалось, просто издевалась над ней: куда бы Марианна ни шла, она всё равно, раз за разом оказывалась или в районе трущоб, или на заднем дворе сомнительного заведения.

Тем временем уже совсем стемнело. На улицах Триполи, естественно, не было фонарей, а потому повсюду царила такая тьма, что хоть глаз выколи. Редкие прохожие, которым нужно было выйти из дома после захода солнца, обычно носили фонари с собой. Но Марианна, которая вовсе не собиралась гулять по ночам, естественно, уходя с корабля, фонарь взять с собой не удосужилась, а потому ей и приходилось сейчас блуждать в потёмках, ругая саму себя последними словами.

Неизвестно, сколько времени Марианна уже бродила по тёмным улицам, пока, наконец, ей не улыбнулась удача. Когда девушке уже казалось, что она до самого утра обречена бродить по улицам и тупикам в поисках выхода, она оказалась возле какого-то более приличного на вид заведения, нежели тот, первый притон. А, главное, на этом трактире была вывеска с нарисованной на ней пивной кружкой. Значит, там, в этом самом заведении, было более чем реально встретить кого-нибудь из европейцев. И Марианна, обрадованная этим, ускорила шаг.

Но не успела девушка сделать и сотни шагов, как неожиданно услышала звук чьих-то шагов за своей спиной.

Резко обернувшись, Марианна увидела двух мужчин, одетых в дорогие камзолы из чёрного атласа и с чёрными же масками, закрывающими их лица.

«Ну, наконец-то! – подумала девушка. – Хоть кто-то, кто поможет мне выбраться отсюда…»

- Простите, джентльмены, - обратилась она к незнакомцам. – Не могли бы вы…

Но тем, очевидно, было совсем не до разговоров с ней.

- Смотри, - сказал один из незнакомцев, ткнув в бок своего товарища. – Девица, и притом, настоящая красотка.
- Ага, - кивнул второй незнакомец. – Как ты думаешь, Луиджи, сколько она может стоить?
- Ты хочешь её купить? – мерзко захихикал первый незнакомец. – Брось, она не из бордельных дамочек.
- Нет, Франческо, - покачал головой его товарищ. – Я спрашивал, сколько, по-твоему, мы могли бы выручить за неё на невольничьем рынке в ближайший же базарный день.
- Вот это ты брось, Луиджи, - сказал тот, кого назвали Франческо. – Или ты не знаешь о том, что господин барон не одобряет подобного самоуправства?
- Да, но откуда он об этом может узнать? – спросил Луиджи.
- Твоя правда: если только мы сами не скажем ему, то он никогда ничего не узнает, - кивнул Франческо.
- Значит?.. – вопросительно посмотрел на своего приятеля Луиджи.

Вместо ответа, его приятель подошёл к перепуганной девушке, и с плотоядной ухмылкой сказал:

- Ну, и куда это вы направляетесь, моя красавица?

Всё то время, пока два разбойника (а в том, что они и были разбойниками, Марианна больше не сомневалась), девушка, словно остолбенев, стояла на месте, прислушиваясь к их словам. Она ведь прекрасно понимала итальянскую речь, и потому сразу же поняла, какая участь её ждёт, если только она не убежит от этих негодяев. Больше всего ей хотелось сейчас оказаться где-нибудь очень и очень далеко отсюда, пусть даже на «Жемчужине», пусть даже и в объятиях её капитана… В конце концов, там она, по крайней мере, была бы в полной безопасности, тогда как здесь… Разум подсказывал Марианне, что ей нужно бежать без оглядки, но страх буквально парализовал её и приковал к месту. Но только до того момента, пока один из разбойников не подошёл к ней. В тот же миг Марианна сорвалась с места и со всех ног поспешила к трактиру, надеясь, что за его крепкими дверями она будет в безопасности.

Но как ни старалась девушка убежать от двух бандитов, те всё-таки бегали куда быстрее неё. Франческо догнал её возле самой двери трактира схватив за плечо, резко развернул.

- Ну, и куда это мы собрались? – повторил он свой вопрос.
- Да, и в самом деле, - добавил подбежавший минутой позднее Луиджи. – Такая красивая девушка, а гуляешь совершенно одна… Ты разве не знаешь, что ночью на улицах полно бандитов с большой дороги?

- А с чего это ты взял, что она одна? – вдруг раздался до боли знакомый Марианне голос.
- Джек… - только и смогла произнести девушка. – Пожалуйста, спаси меня…

[Briza]

ГЛАВА 14

Увидев неожиданно появившегося защитника одинокой, как им казалось девушки, бандиты переглянулись. Им совсем не улыбалось затевать драку посреди улицы: не потому, что они так уж сильно испугались Джека, но потому, что все свои гнусные делишки они предпочитали обделывать без лишнего шума. Тем более, что лязг оружия мог привлечь внимание стражников, встречаться с которыми им по более чем понятным причинам не хотелось.

- Слышь, парень, - обратился к Джеку один из разбойников (кажется, это был Франческо). – Шёл бы ты лучше своей дорогой, а?
- А если я не стану этого делать, тогда что? – с вызовом глядя на бандита, спросил капитан.
- Ну, тогда тебе – каюк, вот и всё, - пожал плечами разбойник.
- Да-а? – недоверчиво усмехнулся Джек. – Ты в этом так уж уверен? А что, если каюк будет не мне, а тебе? Тогда что?

Вместо ответа Франческо положил руку на эфес шпаги. Джек, всё так же улыбаясь, глядел на него. В его взгляде читалось такое презрение, что если бы у разбойника оставалась ещё хоть капля совести, то он умер бы от стыда.

- Что я вижу, милорды? – с усмешкой в голосе, произнёс капитан. – Два здоровых лба собираются напасть на хрупкую девушку с тем, чтобы похитить её и продать на невольничьем рынке… Ай-ай-ай, господа, и как это только вам не стыдно, а? Разве вы не знаете того, что драться с дамами – нонсенс?
- Тебе-то какое до всего этого дело? – мрачно поинтересовался Франческо. – Иди куда шёл, и не вмешивайся в чужие дела: может, целее будешь…
- Какое мне до всего этого дело? – наморщив нос, повторил Джек. – Самое прямое. Эта вот девушка – моя… э… возлюбленная. И я никому не позволю её обижать… Смекаешь?
- В таком случае, ты сдохнешь! – воскликнул Франческо, и, выхватив шпагу, набросился на Джека.

Тот, всё так же лучезарно улыбаясь, медленно вытащил из ножен свою саблю и приготовился отражать атаку.

Насмерть перепуганная Марианна со страхом взирала на эту демонстрацию оружия. Демонстрацию пока бескровную, но всё равно пугающую. Какое-то дурное предчувствие как тиски, сжимало сердце девушки, но она не в силах была понять, что было причиной этого.

Вот сверкнули в ночи два скрещённых клинка, послышался лязг стали. И в это самое время Марианна увидела, как за спину Джека скользнула какая-то чёрная тень. Это был Луиджи, о котором все, включая его же напарника, забыли в пылу начинающейся схватки. Девушка с ужасом увидела, как в руке бандита блеснула сталь ножа.

- Джек, сзади!.. – вырвался из уст Марианны предостерегающий возглас.

Но, кажется поздно. Джек круто повернулся, поскользнулся на чём-то и начал падать на землю. Марианна в ужасе закрыла лицо руками, чтобы не видеть того, как его будут убивать. Не потому, что он был ей дорог, но потому, что Джек был единственным, кто мог вырвать её из лап бандитов.

Однако, вопреки всем ожиданиям, капитан успел резко вывернуться и, тем самым, уйти от удара шпаги, направленной ему в грудь, и вскочил на ноги прежде, чем противники успели воспользоваться его случайным падением.

- Марианна! Беги, цыпа, спасайся! – крикнул он девушке, мысленно моля всех богов, чтобы та его послушалась.

Ведь, если девушка прямо сейчас бросится бежать, кто-нибудь из бандитов всенепременно побежит за ней, и, естественно, догонит. Но зато у него самого появятся неплохие шансы справиться со своими противниками поодиночке.

Но Марианна, казалось, не слышала его. Всё внимание девушки было поглощено сражением, да и страх, сковавший её тело, мешал бежать.

«Ну, значит, делать нечего, - мысленно вздохнул Джек. – Придётся, видно, мне самому с ними справляться…»

Он поднял руку с саблей, чтобы сделать выпад в сторону своего противника, и неожиданно почувствовал, как ему в правый бок вонзился нож – на всю длину клинка. Сабля не выпала из руки капитана, он резко обернулся и нанёс Луиджи удар, резкий и точный – прямо в сердце. Убийца вскрикнул, но его крик оборвался, когда кровавая пена хлынула у него изо рта.

Внезапно послышался топот бегущих людей. Должно быть, предсмертный вопль разбойника привлёк внимание городской стражи.

В тот же миг второй бандит развернулся и без оглядки бросился бежать. Джек не стал его преследовать: у него и без этого было немало дел. Он прекрасно понимал, что если он ничего не предпримет, то его арестуют за убийство. И поди, докажи, что на самом деле, ты всего лишь защищался…

Решение родилось сразу же. Забыв о своей ране, Джек в мгновение ока вскочил на ноги, и подбежав к распростёртой на земле Марианне, помог ей подняться.

- Ну, цыпа, кажется, мы с тобой влипли! – сказал он девушке. – Что ж, надо будет выбираться из того дерьма, в котором мы оба по твоей милости оказались!

С этими словами он поднял убитого и, обхватив его рукой за плечо, придал трупу вертикальное положение. Правда, капитан не подрасчитал своих сил. Убитый бандит был где-то на полголовы выше Джека и тяжелее, фунтов, наверное, на пятнадцать. Под тяжестью трупа, капитан зашатался и чуть не упал.

- Нет, так дело не пойдёт, - покачал он головой. – А ну-ка, цыпа, давай, помогай.

При этих его словах, глаза Марианны округлились.

- Нет! – в ужасе воскликнула она. – Нет, Джек, даже и не проси меня об этом. Я ни за что в жизни не прикоснусь к трупу.

- Ну же, давай! – прикрикнул на неё капитан. – Или ты хочешь, чтобы нас с тобой замели в местную каталажку?

Нет, Марианне совсем этого не хотелось. Поэтому она, хоть ей и было очень страшно и неприятно, покорно перекинула руку убитого себе на шею.

И вовремя: через мгновение, громыхая оружием, из боковой улицы выбежал целый отряд городских стражников.

- Именем Османской Империи! – воскликнул предводитель отряда. – Что здесь происходит?

Джек выпрямился во весь свой рост, и стараясь не шататься под тяжестью навалившегося на него трупа, пояснил:
- Мы с приятелем и его сестрой возвращаемся с вечеринки в доме господина барона. Боюсь, что мой друг хватил там лишнего.
- А, тогда понятно! – протянул начальник стражи. – Ну, что ж, господа… и дамы… Приятной вам прогулки. И спокойной ночи.

Стражники опустили оружие и позволили троим гулякам продолжить путь. Джек и Марианна не то донесли, не то доволокли мертвеца до набережной, и там столкнули труп в море.

И только после этого Джек, ослабевший от потери крови, обессилено привалился к стене. Он чувствовал, что ещё немного – и обморок обеспечен.

- Послушай, цыпа, - сказал он Марианне. – Ступай на корабль и скажи Гиббсу, чтобы он прислал сюда кого-нибудь из ребят.
- Зачем? – удивилась девушка.

Вместо ответа, Джек раздвинул полы камзола и продемонстрировал девушке расплывшееся по рубашке кровавое пятно.

- Видишь? – спросил он её.
- Д-да, - кивнула Марианна. – Ох, Джек, - добавила она. – Это я одна во всём виновата. Если бы я тебя послушалась и осталась на корабле…
- Довольно! – оборвал её капитан. – Сейчас не до дурацких извинений. Иди, и делай, что я тебе сказал…

И он, закрыв глаза, начал медленно сползать по стене.

Марианна попыталась его приподнять, но безуспешно. И тогда она решила поступить так, как он ей велел, тем более, что они находились совсем недалеко от пристани. Но прежде чем уйти, девушка сняла свой плащ, свернула его и подложила под голову капитану. Она понимала, что если бы не он, то страшно даже представить, что могло с ней случиться в эту ночь. А ещё Марианна отлично знала о том, что именно она, вернее, её самоуправство, было причиной его ранения.

Бросив на лежавшего на земле Джека последний взгляд и убедившись в том, что он ещё жив, девушка повернулась и побежала в сторону пристани.

***
Марианна без всяких происшествий добралась до «Жемчужины», и, отыскав на палубе мистера Гиббса, вкратце рассказала ему о том, что приключилось. Единственное, о чём девушка умолчала – это о том, для чего это она гуляла по Триполи с утра и до позднего вечера. В целом, её рассказ выглядел так: она пошла прогуляться по городу, зашла на базар, где и проходила весь день, любуясь на восточные диковины. Затем, когда рыночный день окончился, она пожелала вернуться на корабль, но заблудилась и забрела в какие-то трущобы, где на неё и напали бандиты, которые хотели её украсть и продать в гарем.

- Бог с вами, миледи! – истово крестясь, воскликнул Гиббс. – Какие ужасы вы говорите! Бандиты… Гарем… Впрочем, - добавил он, - вы ведь, здесь, а, значит, не случилось ничего страшного.
- Если бы! – вздохнула Марианна. – Мистер Гиббс, если бы вы знали, как я перепугалась! Я даже убежать от них не смогла. И если бы не Джек…
- Джек? – переспросил Гиббс. – А он-то там как оказался?
- Не знаю, - пожала плечами девушка. – Это вы лучше у него у самого спросите. Когда он очнётся.
- Как это – «когда очнётся»? – опешил старик. – Миледи, вы что-то не договариваете… Отвечайте, что вы сделали с нашим кэпом?
- Я – ничего, - ответила Марианна. – А вот те два бандита, которые на меня напали… Боюсь, что он ранен, и довольно серьезно.
- Святая матерь божья! – воскликнул Гиббс. – Что же вы сразу не сказала об этом, миледи? И где это вы его бросили?
- Он на набережной, совсем рядом с пристанью, - ответила Марианна. – Там ещё такой большой дом, по-видимому, выкрашенный в светло-жёлтый цвет.
- В таком случае, нам не стоит терять времени, - сказал старик. - Миледи, идите в свою каюту, - сказал он девушке. - А я с парочкой крепких парней отправлюсь за ним.
- Мистер Гиббс, а вы уверены в том, что найдёте место, где я его оставила? - спросила девушка.
- Конечно, - кивнул старик.
- Может быть, мне лучше пойти с вами? - спросила девушка. - Вдруг, вам понадобится моя помощь.

В ответ Гиббс смерил её красноречивым взглядом, и изрёк:

- Да чего уж там, миледи! И так уж вы и нам и Джеку помогли... Дай-то бог, если он после этой вашей помощи жив останется. А то ведь, знаете ли, в местных краях у бандитов обычно всё оружие отравлено бывает. Просто так, знаете ли, на всякий случай.

И, оставив Марианну терзаться муками запоздалого раскаяния, мистер Гиббс в компании двух крепких матросов отправился на берег.

[Briza]

ГЛАВА 15

Оставшись на палубе, Марианна просто не находила себе места. Девушка вернулась в свою каюту и, усевшись в кресло, предалась невесёлым размышлениям.

Она только теперь поняла, к каким поистине ужасным последствиям привело её упрямство, и девушка уже сто раз успела пожалеть о том, что она вообще пошла в тот день в город. Да и, если уж говорить по правде, на что она рассчитывала, пытаясь отыскать дом какой-нибудь знахарки в незнакомом городе и в незнакомой стране? И что в результате? Сама чуть в гарем не угодила, да ещё и Джека под удар подставила…

При мысли о капитане девушка невольно вздрогнула. Интересно, как он там: пришёл в себя или ещё нет? Да и жив ли вообще? Марианна имела весьма поверхностные знания в медицине, но даже она понимала, что раны с такой кровопотерей как у Джека, очень и очень опасны. И это – ещё не говоря о том, что клинок и в самом деле мог быть отравлен…

И всё же, чего она боится? Неужели этот врун и нахал ей так дорог? Что ж, в конце концов, ей рано или поздно придётся назвать вещи своими именами. Да, она и в самом деле боится за него. А почему это она должна заботится о его безопасности? Уж не потому ли, что она в него влюбилась? Нет, нет и нет! Она, княгиня Сант-Анна, жаждет отомстить этому пирату, она хочет причинить ему вред. Вот только по совершенно непонятным причинам, она категорически не желает того, чтобы вред причинил ему кто-нибудь другой.

Но отчего это так? Увы, Марианна не знала ответ на этот вопрос. А если бы и знала, то не решилась бы признаться в этом даже самой себе…

В эту минуту на палубе послышались громкие голоса, и княгиня поспешила туда.

- У него рана в правом боку, а такие раны смертельны, парень, тебе бы следовало об этом знать! – орал на Гиббса какой-то незнакомый Марианне верзила в широкополой шляпе. – Я должен идти. Я и так слишком много времени потратил попусту. Господин барон…

Мистер Гиббс смерил его презрительным взглядом.

- Попусту? – воскликнул он. – Позвольте вам напомнить, сеньор, что именно из-за попустительства вашего господина барона в Триполи небезопасно выходить на улицу после захода солнца… Подождите, вот наш кэп поправится, так он лично выскажет Вильянуэве всё, что он думает о нём и о его правлении… Тоже мне: сатрап доморощенный нашёлся: порядок на своей территории навести не может…

- Ага, всенепременно скажет! – усмехнулся незнакомец. – Да он у вас сдохнет ещё до наступления рассвета! Уж поверьте мне: с такими ранениями долго не живут.

Марианна остановилась как вкопанная на пороге своей каюты. То, о чём говорили Гиббс и этот незнакомец, внушало ей тревогу. Её взгляд метнулся к неподвижной фигуре, распростёртой на палубе между старпомом и этом незнакомым ей типом в шляпе.

- Он умер! – в ужасе закричала она, рванувшись вперёд, и тут же яростно набросилась на незнакомца. – Это всё вы и ваш проклятый барон! Если бы вы лучше следили за порядком в этом городе, то этого бы не случилось.

В ответ незнакомец бросил на Марианну испепеляющий взгляд, но, как только встретился взглядом с её горящими, как угли, изумрудно-зелёными глазами, то стушевался и вмиг растратил свой боевой пыл.

- Я скажу господину барону, чтобы он прислал к вам на корабль своего собственного лекаря, - пробормотал он. – Утром, если только ваш капитан доживёт до рассвета.

- Он доживёт, - с уверенностью в голосе, сказал Гиббс. – А лекаря пришлите: ведь, мало ли что? И у нас нет никакой уверенности в том, что клинок не был смазан ядом.

- Ну, там видно будет, - кивнул незнакомец. – А теперь я, пожалуй, пойду.

Он отвесил Марианне галантный поклон, пожал руку мистеру Гиббсу и ушёл. А старпом занялся своим раненым капитаном. Прежде всего, он снял с него камзол и рубашку и при тусклом свете фонаря принялся поспешно перевязывать, не обращая никакого внимания на столпившихся на палубе матросов. Марианна же, услышав еле слышный стон, бросилась к нему с радостным криком:
- Он жив! Мистер Гиббс, позвольте я вам помогу.

Но старик, не поднимая головы и не отрываясь от своего дела, только пробурчал:
- Спасибо, миледи, но ни я, ни, тем более, Джек, вовсе не нуждаемся в вашей помощи.

И он с утроенным усилием принялся обматывать своего кэпа узкими полосками ткани. Гиббс так туго стянул бинтами грудь раненого, что тот почти не мог дышать.

- Что вы наделали! – воскликнула Марианна. – Он же и вздохнуть не сможет!
- Это только на то время, пока мы будем переносить его в каюту, - пояснил мистер Гиббс. – Иначе, боюсь, у него вытечет вся кровь без остатка.

И он велел тем двум матросам, которые ходили с ним на набережную, поднять капитана и отнести в каюту.

- А в какую именно? – спросил один из парней.
- В какую? – переспросил Гиббс. – В его собственную, в ту, что раньше была его… Уж извините, миледи, - обратился он к Марианне. – Но придётся вам делить с ним и каюту, и постель. Не могу же я поместить раненого капитана в бывший чулан, где до сих пор пылюка столбом стоит и гнилью воняет?.. Да и вообще, - добавил он. – Будет лучше, если кто-нибудь станет приглядывать за Джеком хотя бы до того времени, пока он не придёт в себя.

Они отнесли раненого в капитанскую каюту и уложили в постель, после чего Гиббс быстро снял слишком тугую повязку и наложил новую, уже чуть послабее. Теперь Джек, который всё ещё был без сознания, снова смог дышать, правда, не слишком глубоко.

Марианна всё то время, пока длилась перевязка, не отходила от него ни на шаг. Теперь, когда она воочию увидела те последствия, к которым привела её откровенно дурацкая выходка, девушка снова испытала муки раскаяния… и жалость, или, вернее, сочувствие. Ей было безумно жаль, что так получилось. Она смотрела на бледное лицо Джека, на его плотно сомкнутые веки, на промокшую от крови повязку на его груди, и ей становилось по-настоящему страшно. Что, если он и в самом деле умрёт? Конечно, он ей безразличен… вернее, почти безразличен… И она сама хотела побольнее ранить его. Но то должна была быть душевная рана, а не физическая. И вообще, почему-то в свете случившегося с капитаном несчастья, ей почему-то совсем расхотелось ему мстить. Наоборот, она была готова сделать всё возможное и даже невозможное для того, чтобы он остался в живых и поскорее начал поправляться.

- Он… выживет? – шёпотом спросила она Гиббса.

- Кто знает, миледи? – пожал плечами старик. – Тот человек… поверенный тайн пиратского барона Средиземноморья и начальник его тайной полиции по совместительству… он прав: такие раны почти всегда бывают смертельными, и всё-таки… Джек – один из самых везучих людей, которых я когда-либо встречал. Он уже не раз получал такие ранения, выжить при которых практически нет ни единого шанса. Но он жив… до сих пор. И, я надеюсь, что так будет и впредь.
- Значит, вы считаете, что у него есть шанс выжить?
- Да, - кивнул старик. – И, я думаю, что наш с вами долг, миледи – постараться, чтобы он поправился.
- Что я могу для него сделать? – робко спросила Марианна.
- Не разрешайте Джеку вставать с кровати, - сказал Гиббс. – А я пока пойду на камбуз, распоряжусь, чтобы кок сварил для него бульон из курицы. Как только кэп придёт в сознание, тут же зовите меня.

И он ушёл.

Оставшись наедине с раненым, Марианна присела на кровать и принялась вглядываться в его лицо. Ей казалось, что на него надета зловещая маска смерти – таким бледным и неподвижным он был. Только теперь она поняла, как, оказывается, Джек ей был дорог. Дорог не как любовник, хотя и этого не отнимешь, но как друг, способный понять и когда весёлой шуткой, когда дружеским советом, а то и просто сочувствием, скрасить любое несчастье. Рядом с ним девушка всегда чувствовала себя уверенно. Она знала, что Джек всегда её поддержит, защитит и никому не даст в обиду… А ещё, с ним никогда не заскучаешь, и даже та тайная война, которую вели с недавнего времени капитан «Чёрной Жемчужины» и княгиня Сант-Анна, приобрела теперь в глазах девушки совсем другое значение. Если раньше ей казалось, что это – сражение, от исхода которого зависит, по меньшей мере, её дальнейшая судьба, то теперь Марианна поняла, что всё это – не более чем игра. Да, должно быть, Джек именно так и воспринимал всё, что происходило между ними. И все его мелкие (и не очень мелкие) пакости – это всего лишь безобидные шалости. И неожиданно Марианна поняла, что она совсем, ну вот, ни капельки, на него больше не злится. Да и что такого ужасного, в конце концов, он ей сделал? Ну, подумаешь: два раза принудил её к занятиям любовью, но ведь, если говорить по совести, то и ей самой хотелось того же. Только она отчего-то постеснялась об этом ему сказать, а он не постеснялся и поступил так, как хотелось им обоим. За что же тут злиться? И вообще: разве у неё есть время на подобные глупости, как злость и досада?..

Внезапно Джек сбросил одеяло и резко сел в кровати. Его глаза по-прежнему были закрыты, и Марианна не знала – пришёл он в сознание, или ещё нет. Она снова уложила его, укрыла одеялом и попыталась удержать от резких движений, но в него словно сам дьявол вселился, и девушка никак не могла с ним совладать. Тогда она начала напевать ему песню, которую слышала в детстве от своей тётушки:

«О, госпожа моя, и снова вы пришли,
Введя с собой любовь и счастье в дом…
И так же в дальний путь уходят корабли,
Лишь волны бьют и плещут за бортом…»

Девушка вкладывала всю душу в эти свои попытки подчинить его этим умиротворяющим звукам. Вскоре она заметила, что ей это удалось: Джек затихал, когда слышал её голос, и начинал метаться, стоило ей умолкнуть. Его лицо больше не было смертельно бледным. Но на смену бледности пришёл лихорадочный румянец, и, дотронувшись до его лба, Марианна почувствовала, что он весь горит.

Вошёл Гиббс с серебряным кубком в одной руке и с миской бульона во второй. Он передал кубок Марианне и только тогда опустил миску на стол.

- Надо напоить его целебным отваром, - сказал старпом. – Вы мне не поможете, миледи?

Марианна очень хотела напомнить ему о том, как всего лишь час тому назад, на палубе, он наотрез отказался от её помощи. Но, вспомнив о том, что на кону, возможно, стоит жизнь Джека, не стала ничего говорить.

Мистер Гиббс осторожно приподнял с подушек голову раненого, а Марианна поднесла к его губам кубок и оба они терпеливо дождались, пока он проглотит примерно половину приготовленного зелья. Затем Марианна влила в него несколько ложек бульона, а затем – остаток травяного отвара.

Следующие два часа Марианна и мистер Гиббс просидели около Джека, удерживая его в неподвижности и не давая метаться.

Вскоре сухой жар спал и выступила испарина – из всех пор тела сочился пот, да такой обильный, что насквозь промокли все простыни. Марианна достала из сундука свежие, и с помощью Гиббса сменила бельё в постели.

Джек открыл глаза, чуть слышно произнёс её имя, и снова смежил веки. Но на этот раз это был не обморок, а всего-навсего сон.

- Ему нужен покой, миледи, а ещё, ему нужны вы, - сказал Гиббс. – Вам нужно прилечь рядом с ним. А я буду наведываться сюда каждые два часа.

Дождавшись, когда старик выйдет из каюты. Марианна сняла камзол и скользнула в широкую постель. Она обняла Джека и крепко прижалась к нему. Спокойно и упорно она думала только об одном: он должен жить и он будет жить. Девушка не знала, способна ли она передать собственную силу в его тело, но она пыталась этого добиться. Мысленно она представляла себе, что из её рук, крепко обнявших его, исходит ослепительно белый сияющий луч, и что в этом луче заключена великая исцеляющая сила. Она старалась не замечать острого металлического запаха крови, который наполнял её душу страхом. Ей казалось, что в часы этой бесконечной ночи она разделила с Джеком его смерть…

Один раз она даже вскочила с громким криком, пытаясь заслонить капитана руками: ей показалось, что бандит вернулся, чтобы довершить начатое. Но это оказался всего-навсего облачённый в плащ с капюшоном мистер Гиббс, который низко наклонился к своему кэпу, прислушиваясь к его дыханию.

Марианна лежала, прижавшись к Джеку, и пыталась разобраться в своих чувствах к нему. Её сердце и разум никак не могли прийти к согласию. Мысли и чувства девушки перепутались и были непостижимыми для неё же самой. Такими же непостижимыми, как и тайна, которая его окружала. В любом случае. Марианна понимала только одно: она безвозвратно и безнадежно увязла во всём этом, и путь назад для неё отрезан.

А по оба края того пути, на который она вступила, лежала её судьба... Да и не только её… Добро или зло? Победа или поражение? Жизнь или смерть? И от того, что именно она выберет, зависело всё и даже больше…

[Briza]

ГЛАВА 16

Лишь на рассвете Марианна смогла забыться тревожным сном без сновидений. Но выспаться ей всё равно так и не удалось. Только она успела заснуть, как её разбудили громкие голоса, звучавшие в каюте.

Марианна повернула голову и увидела стоявших возле изголовья кровати мистера Гиббса и какого-то важного господина в тёмно-коричневом бархатном камзоле. Девушка вспомнила о том, что вчерашний незнакомец обещал уговорить барона прислать на «Жемчужину» лекаря, и обрадовалась. Раз личный лекарь барона Средиземноморья изволил припожаловать, то он, наверняка приложит все усилия к скорейшему выздоровлению своего пациента. И, значит, что такие ужасные ночи, как сегодняшняя, больше не повторятся.

Но рано Марианна радовалась. Господин в коричневом камзоле был вовсе не лекарем, а одним из подручных барона. И явился он сюда с одной целью: вытянуть всю правду о вчерашнем происшествии.

Дело в том, что Вильянуэва, когда узнал о сражении капитана «Жемчужины» с его людьми, то пришёл в дикую ярость. И пожелал лично разобраться, что всё-таки случилось, и отчего был убит один из его лучших наёмников. Вот он и послал одного из своих подчинённых для того, чтобы тот притащил главных участников вчерашнего происшествия к нему во дворец.

- Нет, нет, и нет! – возражал на все требования незнакомца Гиббс. – Ни я, ни девушка, никуда с вами не пойдём и не поедем. Это однозначно.
- Почему же? – не понял подручный барона.
- Потому, что мы не можем ни на минуту оставить нашего кэпа, - пояснил Гиббс. – Он тяжело ранен и нуждается в постоянном уходе. Неужели вы думаете, что мы в угоду этому вашего барону, оставим его одного и пойдём с вами?

- И, кстати, - добавила Марианна, понявшая, что перед ней совсем даже не лекарь, а придворный прихвостень. – Может быть, вы, мистер, перестанете так громко говорить? Ведь вы же, всё-таки, не на базаре, а в комнате, где лежит раненый. Он и без того всю ночь в бреду метался, только-только заснул, а тут вы с вашими криками. Ещё разбудите…
- Ну и что? – пожал плечами незнакомец. – Как проснётся, так и снова заснёт… И вообще, это ещё проверить надо: так ли болен ваш капитан, как кажется, или, это он только притворяется?
- Что-о? – воскликнула Марианна, вылезая из постели и натягивая поверх рубашки камзол. – Да как вы смеете подозревать Джека в таком наглом обмане? Разве ваш приятель, один из тех, кто на нас вчера напал, не сказал вашему барону о том, что наш капитан ранен?
- Уж извините, сеньорита, - ухмыльнулся посланец Вильянуэвы, - но я, по долгу службы, не обязан общаться с наёмными убийцами. И Франческо с Луиджи мне вовсе не товарищи.
- Вот вы и выдали себя с головой, - удовлетворённо кивнула девушка. – Ведь ни я, ни мистер Гиббс, ни разу в нашем с вами разговоре не назвали имён бандитов, напавших на нас… Значит, вы всё-таки общаетесь с людьми такого сорта… Но бог вам судья: общайтесь с кем хотите, нам на это начхать. Но если вы немедленно не уберётесь из этой каюты и с этого корабля вообще, то у вас и вашего барона будут крупные неприятности. Это уж я вам гарантирую.
- Вы? – ухмыльнулся незнакомец. – Но кто вы такая, сударыня, что осмеливаетесь угрожать самому Вильянуэве?
- Кто я? – переспросила девушка. – Я – княгиня Сант-Анна. И в моих силах сделать так, чтобы ваш барон вмиг лишился не только своего титула, но и головы.

Марианна сама не заметила, как в её голосе прозвучали властные металлические нотки. Но зато это заметил подручный барона. Неизвестно, то ли громкий титул его собеседницы, то ли её слова, то ли что-то ещё произвели на него впечатление. Во всяком случае, он перестал цинично усмехаться и понизил голос почти до шёпота.

- Извините, ваше сиятельство, - пробормотал он. – Разве мог я предположить, что такая знатная особа, как вы, может оказаться на борту корабля этого выскочки?.. И всё же, - добавил он. – Я настоятельно советую вам отправиться на аудиенцию к господину барону. По крайней мере, вы сможете доказать ему, что ни вы, ни капитан этого корабля, не были зачинщиками вчерашней драки. Ну, а если повезёт, то вы даже сможете потребовать у Вильянуэвы компенсации за тот вред, который причинили вам его наёмники… Так вы придёте, сеньорита?

Марианна на мгновение задумалась. С одной стороны, ей очень не хотелось идти к этому самому барону, которому, по-видимому, плевать на всё, кроме своей драгоценной особы. О чём она может говорить с таким человеком? Как может хоть что-то ему доказывать?.. Но, с другой стороны, лекарь до сих пор не пришёл, между тем, как состояние Джека всё ещё продолжало внушать девушке опасения. Нет, он больше не бредил и не метался. Но этот его сон… Слишком уж крепкий, можно даже сказать, почти непробудный. Вон как орал тут сейчас посланец Вильянуэвы: и мёртвый, наверное, проснулся бы. Но только не Джек: он как спал, так и продолжал спать, несмотря на шум. Да и повязка опять начала пропитываться кровью… Как ни крути, а своими силами им со всем этим точно не справится…

И Марианна решилась.

- Хорошо, - сказала она незнакомцу. – Я приду к этому вашему… Вильянуэве. Но оправдываться я, ни перед ним, ни перед кем-нибудь ещё, не собираюсь, тем более что нашей с Джеком вины в произошедшем вчера нет.
- В таком случае, я передам господину барону о вашем предстоящем визите, - сказал посланец.

И, отвесив девушке поклон, он поспешил уйти.

Мистер Гиббс устало опустился в кресло.

- Ох, ну и вымотался же я сегодня! – сказал он. – Ночка просто безумная сегодня выдалась, да тут ещё этот тип к нам в гости заявился… Скажите, миледи, - добавил он. – А вы что, и в самом деле собираетесь нанести визит Вильянуэве?
- Да, мистер Гиббс, боюсь, что мне в любом случае придётся это сделать, - кивнула Марианна. – Не потому, что я так уж жажду восстановления справедливости, а только ради Джека.
- Ради Джека? – повторил Гиббс. – Но чем ваш визит к Вильянуэве может ему помочь?
- Тем, что я надеюсь, что этот самый Вильянуэва всё-таки сдержит своё обещание и пришлёт своего лекаря, - ответила девушка. – Иначе, боюсь, мы просто ничего больше не сможем сами сделать.
- Как это ничего не сможем сделать? – удивился Гиббс. – Благодаря моему отвару из трав, у нашего кэпа прошла лихорадка, и он теперь спокойно спит.
- Даже слишком уж спокойно, - покачала головой девушка. – Мистер Гиббс, он не проснулся даже от криков посланца барона. Как вы считаете: это нормально? И… повязка опять вся пропиталась кровью.
- Да быть того не может! – удивился старпом. – Этот отвар… он должен был подействовать…
- Значит, не подействовал, - вздохнула девушка. – Должно быть, клинок и в самом деле был отравлен… Теперь вы и сами видите, что без помощи лекаря нам не обойтись, - добавила она.
- Ну, что ж, - подвёл итог мистер Гиббс. – В таком случае, миледи, я пойду с вами. Иначе, боюсь, вы просто заблудитесь в городе и опять, чего доброго, попадёте в руки местных бандитов. Только на этот раз вас уже некому будет спасать… Да и к тому же, - добавил он. – У меня имеется один весьма значимый аргумент, против которого Вильянуэве нечего будет возразить.
- Хорошо, - кивнула Марианна. – Впрочем, а как же Джек? – добавила она. – Ведь не можем же мы оставить его одного?
- Конечно, не можем, - согласился мистер Гиббс. – Только ведь, он всё равно сейчас спит. Ну, а насчёт присмотра… Думаю, что кто-нибудь из матросов вполне сможет посидеть с ним в то время, пока мы будем на аудиенции… Так когда мы идём?
- Сейчас же, - ответила Марианна. – Думаю, нам не стоит затягивать с этим визитом.
И они, оставив мирно спящего Джека на попечение Марти и Коттона, поспешили во дворец барона Средиземноморья.

***
Шагая рядом с мистером Гиббсом по узким улочкам Триполи, Марианна никак не могла отделаться от какого-то неприятного осадка, который остался у неё после вчерашнего происшествия. Древний город не изменился: он по-прежнему был сказочно красив и величествен, только теперь Марианне, которая видела и его изнаночную, невидимую днём сторону, всё время казалось, что на улице их с Гиббсом подстерегает какая-нибудь скрытая опасность.

Дворец барона Средиземноморья располагался недалеко от набережной. Это было здание в восточном стиле, в котором, тем не менее, присутствовали и элементы готики. Вообще, этот дворец несколько напоминал величественные дворцы Альгамбры, только, пожалуй, он был не так изящен и лучше укреплён на случай осады.

Пройдя по широкой аллее, обсаженной цветущими кустами роз и жасмином, мистер Гиббс и Марианна поднялись по ступеням из драгоценного белоснежного мрамора и вошли в галерею, вёдшую собственно во дворец. Всё здесь было устлано персидскими коврами, а на стенах висели старинные гобелены с изображением сцен охоты и сражений, в том числе, и морских. Марианна с восторгом разглядывала бесценные ковры и гобелены. Она прекрасно знала, сколько может стоить один такой ковёр, а ведь их здесь не один десяток… Да, что ни говори, а пиратский барон Средиземноморья, должно быть, очень и очень состоятельный сеньор. И, если судить по тому, с каким вкусом оформлена галерея – не лишённый хорошего вкуса…

Меж тем, они с Гиббсом прошли через галерею и оказались во внутреннем дворике. Здесь царили тишина и покой. Апельсиновые и персиковые деревья буйно цвели, распространяя вокруг дивный аромат… Что? Но ведь сейчас же середина лета, и деревья уже давно отцвели! Как же так может быть?..

- Эти деревья – они не настоящие, - словно бы отвечая на её немой вопрос, сказал Гиббс. – Вернее, не настоящие цветы на них. Они сделаны из тончайшего, как кисея, шёлка, пропитанного апельсиновым и персиковым маслом. Время от времени, когда аромат выветривается, деревья снова обрызгивают благовониями.
- Но зачем? – удивилась Марианна. – Разве не проще было бы оставить всё, как есть? Пусть бы эти деревья цвели тогда, когда им нужно... Для чего было так всё усложнять?
- Я не знаю, - пожал плечами мистер Гиббс. – Наверное, Вильянуэва просто хочет показать, что ему, как могущественному барону Средиземноморья, повинуются даже времена года. Захочет он, чтобы цвели апельсины – пожалуйста, причём, в любое время.
- Но ведь это же обман, и все об этом знают, - возразила ему девушка. – Всякий, кто увидит цветущие апельсины и персики в середине лета, усомнится в том, что эти цветы настоящие.
- Что поделаешь, если у этого человека всё построено на наглом обмане и самой циничной лжи? - сказал Гиббс. – Умоляю вас, миледи, - добавил он. – В разговоре с Вильянуэвой будьте предельно осторожны, только ни в коем случае не показывайте барону, что вы ему не доверяете. Лучше сделайте вид, что вы согласны со всем, что он говорит, но не спешите признаваться в том, что это именно из-за вас началась та драка.
- А я и так не собираюсь ни в чем признаваться, - упрямо вздёрнула подбородок Марианна. – В конце концов, это не я напала на этих двух негодяев, а они на меня. Так что, это ещё как посмотреть, кто больше виноват в произошедшем.

Мистер Гиббс только покачал головой, но ничего не сказал.

- Идёмте, миледи, - обратился он к девушке. – Не стоит заставлять Вильянуэву ждать. Он и так в ярости, а если ещё и мы с вами заставим его себя дожидаться, то страшно даже представить, как сильно он разозлится.
И он, взяв девушку за руку, вместе с ней направился ко дворцу, видневшемуся в конце дворика.

***
Возле дверей стоял привратник, который, очевидно от вынужденного безделья отчаянно зевал, рискуя вывихнуть себе челюсть. Но как только мистер Гиббс и Марианна подошли ко входу во дворец, он вытянулся во фрунт и, взяв алебарду на изготовку, громко гаркнул:

- Кто вы такие и что вам здесь понадобилось?
- Я – Джошеми Гиббс, а это – Марианна д’Ассельна де Вилленёв, княгиня Сант-Анна, - сказал старик. – И мы пришли сюда потому, что господин барон вызвал нас на аудиенцию.
- А-а… - протянул привратник. – Ну что же, в таком случае вы можете войти.

И он посторонился, пропуская визитёров.

Пройдя по длинному коридору, они оказались возле резной двери из дорогого ливанского кедра. Мистер Гиббс открыл дверь и вместе с Марианной вошёл в приёмную Вильянуэвы, которую тот, кстати говоря, скромненько именовал «мой тронный зал».

Девушка мельком успела заметить то, что помещение это обставлено с невероятной роскошью. Но в следующую минуту ей стало не до любования шикарными интерьерами. Из великолепного кресла в античном стиле, украшенного затейливой резьбой, поднялся невысокий толстяк в широкополой шляпе и, уперев руки в боки, разразился злым, неприятным смехом.

- Ой, не могу! – давясь от хохота, с трудом выговорил он. – Так значит, вы и есть те, кто явился ко мне на аудиенцию? Вы ведь, с «Чёрной Жемчужины», я правильно понял?
- Да, мы именно оттуда, - с неприязнью глядя на толстяка, сказала Марианна. – И, кстати, я не вижу в этом ничего смешного.
- Да нет, дело не в этом, - отмахнулся Вильянуэва (а это именно он и был). – И смеюсь я вовсе не над вами, сеньора, а над этим трусом, который даже побоялся прийти ко мне сам и вместо себя послал на аудиенцию своего первого помощника и свою… скажем так, пассию… Так значит, мистер Гиббс, наш храбрейший из храбрых струсил? – обратился он к старику. – Впрочем, о чём это я говорю? – добавил он. – Ведь всем известно, что Джек Воробей никогда особой доблестью не отличался.
- Нет, он не струсил, - покачал головой Гиббс. – Вильянуэва, вы ничего не знаете, но уже готовы обвинить нашего капитана во всех смертных грехах.
- Ах, он не струсил! – многозначительно кивнул барон Средиземноморья. – Но что, в таком случае, помешало ему самому явиться на аудиенцию?
- Только одно – тяжёлое ранение, - сказал Гиббс. – Да будет вам известно, господин барон, что наш кэп вчера был ранен одним из ваших людей, которые пытались причинить вред этой вот сеньоре, - добавил он, кивнув в сторону девушки.
- И которые, вместо того, чтобы поддерживать порядок на улицах вашего города, похищают женщин и продают их в гарем, предварительно убив их спутников, - не удержалась от того, чтобы не вмешаться в разговор Марианна.

- Что-о? – возопил Вильянуэва. – Да кто вам посмел сказать такую глупость, сударыня? Если хотите знать, то мои люди как раз и были заняты патрулированием улиц, когда этот ваш капитан на них набросился. Франческо мне рассказывал, что он выскочил на них из-за угла и прежде, чем они с напарником успели понять, что случилось, заколол Луиджи своей саблей. А сам Франческо едва успел от него сбежать. Так и то: этот ненормальный гнался за ним почти до самого дворца и угрожал ему смертью.

- Это вам Франческо рассказал? – словно промежду прочим, поинтересовалась Марианна. – А что, если я вам докажу, что всё было совсем не так?
- А как? – спросил Вильянуэва, снова усаживаясь в своё кресло. – Расскажите мне, сеньора Сант-Анна, как всё было на самом деле и, может быть, я вам поверю.
- На самом деле? – переспросила девушка. – На самом деле было так…

И она вкратце рассказала барону о том, что случилось в тот вечер, естественно, опустив некоторые подробности, в частности, то, что, собственно говоря, делала она на улицах Триполи той ночью.

- Хм… И отчего это я вам не верю, сударыня? – произнёс Вильянуэва, выслушав её рассказ. – Может быть потому, что мои люди рассказывали совсем другое?
- В таком случае, господин барон, - вмешался Гиббс. – А не устроить ли нам очную ставку? Вызовите сюда своих людей, и пусть они при нас изволят повторить свой рассказ. Посмотрим, хватит ли у них наглости врать в присутствии свидетелей того происшествия.
- Да ваш Джек сам врёт, как сивый мерин! – вскричал Вильянуэва, стукнув кулаком по подлокотнику кресла. – Не удивлюсь, если мне станет известно, что это он вас подучил. Уж сколько лет я его знаю, так за всё это время ни разу не слыхал от него ни слова правды. И вообще: вы мне тут его чуть ли не ангелом расписываете, а он? Он самым наглым образом напал на моих людей, одного из которых убил на месте, а другого принудил к позорному бегству! А теперь он, конечно, боится и нос на улицу высунуть: понимает, что ему грозит серьезное наказание и всеми силами хочет этого избежать… Это так, я вас спрашиваю?
- Нет, это не так, - покачал головой Гиббс. – Наш капитан, как я и говорил, получил серьёзную рану. Когда мы уходили на аудиенцию, он всё ещё был без сознания, и я не уверен, что он вообще очнётся.
- Ах, он ранен? – с деланным сожалением переспросил Вильянуэва. – Ну что ж: я просто счастлив услышать об этом. Наконец-то нашёлся хоть кто-то, кто сумел поставить на место этого выскочку!
- Но Джек, возможно, умирает! – воскликнула Марианна. – Неужели вы и в самом деле так его ненавидите, если говорите подобные вещи?
- Да, я и в самом деле его ненавижу, - кивнул Вильянуэва. – А за что, сеньора, мне его любить? Он мне кто: отец, брат, лучший друг? Он мне никто и мне абсолютно безразлично, что с ним случится. Сдохнет – так я только рад буду: по крайней мере, тогда в мире станет чуть больше порядка.
- Да, но в таком случае, Вильянуэва, вам придётся объяснять это Хранителю Кодекса, - сказал Гиббс. – А мне почему-то кажется, что капитан Тиг всё ещё не забыл о том, кто был повинен в смерти Фрэнка.
- Какого ещё Фрэнка? – вмиг насторожился Вильянуэва. – Что-то я не понимаю, мистер Гиббс, о ком это вы сейчас говорите.
- Всё ты понимаешь, Вильянуэва, - покачал головой старик. – Но, если тебе так уж нравится делать вид, что ты обо всё забыл, то я тебе напомню. Речь идёт о некоем Фрэнсисе Бофоре, который служил у тебя на корабле и которого ты сам отправил на верную смерть… А если ещё и с Джеком несчастье случится, то, уж будь уверен, Тиг тебе всё припомнит: и тот случай, и этот.
- Н-не надо! – запинаясь, пробормотал Вильянуэва, разом утративший всю свою спесь. – Я… я готов всеми возможными способами загладить свою вину перед вами… Только скажите, что мне нужно сделать?
- Прежде всего, прислать на наш корабль своего лекаря, - начал перечислять Гиббс. – Потом, принести нашему капитану извинения и примерно наказать всех виновных в том нападении.
- Хорошо, я так и сделаю, - закивал Вильянуэва. – Только вот с наказанием виновных… Видите ли, один из моих людей, совершивших то нападение, был убит. Но я вам обещаю, что мерзкий врун Франческо будет наказан со всей возможной строгостью. Если хотите, я даже велю его казнить.
- Думаю, что это излишне, - покачала головой Марианна. – Куда важнее для нас сейчас визит лекаря. А этот бандит… Это ваш человек, и вы сами вольны решать, как с ним поступить.
- Конечно, - кивнул Вильянуэва. – Как вам будет угодно, сеньора… А лекаря я отправлю к вам на корабль тотчас же, как только он придёт во дворец.
- Значит, договорились? – сказал Гиббс. – Ты присылаешь к нам своего лекаря, а мы постараемся забыть об этом… досадном происшествии?
- Ну да, разумеется, - ответил Вильянуэва. – Ну а теперь вы можете идти. Не смею больше вас здесь задерживать… И, кстати, - добавил он. – Передайте своему капитану мои самые искренние сожаления. Я действительно ничего не знал о том, чем промышляют в свободное от службы время некоторые из моих подручных… Надеюсь, что он скоро поправится и уже сам, лично нанесёт мне дружеский визит.

С этими словами он галантно поцеловал Марианне тыльную сторону кисти (при этом девушка с трудом удержалась от того, чтобы не отдёрнуть руку) и любезно проводил их с Гиббсом до двери.

И только тогда, когда тяжёлая дверь захлопнулась за её спиной, девушка с облегчением вздохнула. Тягостный визит закончился. И, кажется, небезуспешно: ведь они с Гиббсом сумели добиться того, что им было необходимо. Но, боже мой, скольких же усилий с их стороны для этого потребовалось!..

«Ничего, - подумала Марианна. – Зато мы всё-таки добились того, чтобы этот отвратительный Вильянуэва прислал к нам на корабль своего лекаря. Значит, теперь всё будет хорошо… Во всяком случае, очень хотелось бы на это надеяться».

И она, подобрав длинную юбку своего зелёного платья, быстрым шагом направилась к выходу во внутренний дворик.

[Briza]

ГЛАВА 17

- Кстати, мистер Гиббс, а кто такой капитан Тиг? – спросила Марианна, когда они со старпомом вышли на улицу.
- Тиг? – переспросил Гиббс. – Неужели вы и в самом деле никогда о нём не слышали, миледи?
- Нет, не слышала, - покачала головой девушка. – Поэтому и спрашиваю вас об этом человеке.
- Ну, вообще-то, капитан Тиг – это отец нашего кэпа, - пожал плечами старик. – А ещё он – Хранитель Кодекса, самой главной реликвии Берегового братства.
- Понятно, - протянула Марианна. – Но почему это Вильянуэва так перетрусил, едва стоило вам произнести имя капитана Тига?
- Почему? – переспросил Гиббс. – Да просто потому, что у Вильянуэвы рыльце в пушку. Когда-то давно, он сильно провинился перед Тигом, но тот не стал с ним связываться и мстить за то зло, которое Вильянуэва ему причинил. Но если барон Средиземноморья снова наступит на одни и те же грабли, что и в прошлый раз… То страшно даже представить, что может с ним сделать Тиг.
- Но почему? – не поняла девушка. – Что такого ужасного сделал Вильянуэва, если, по вашим словам, капитан Тиг ему за это страшно отомстит?

Мистер Гиббс только вздохнул.

- Помните, миледи, я в разговоре с Вильянуэвой произнёс имя некоего Фрэнсиса Бофора?
- Конечно, - кивнула Марианна. – Именно после того, как вы произнесли это имя, Вильянуэва стал куда более сговорчивым.
- Так вот, - меж тем продолжал Гиббс. – Фрэнсис Бофор – это старший сын капитана Тига и, соответственно, брат Джека. Сводный брат, если уж быть совсем точным.
- Ах, вот, значит, в чём тут дело, - кивнула Марианна. – Но какое отношение этот самый брат имеет к вчерашнему происшествию?
- Собственно говоря, никакого, - сказал Гиббс. – Но тут дело в другом. История это давняя, сам я не был свидетелем тех событий, однако, мне об этом рассказывали.
- И что это за история? – спросила Марианна. – Прошу вас, мистер Гиббс, расскажите мне её.
- Рассказать? – переспросил старик. – Ну, хорошо, миледи… Слушайте…

Да будет вам известно, что грозный капитан Эдвард Тиг не всегда был пиратом. Когда-то давно, он был дворянином. Не сказать, чтобы сильно знатным, или там богатым, но всё-таки… Род Бофоров никогда ничем себя не запятнал, и его представителей охотно принимали при дворе. Отец Эдварда даже был поверенным тайн короля Англии и его лучшим другом.

И всё было прекрасно до тех пор, пока Эдвард Бофор однажды не досадил чем-то одному высокопоставленному вельможе и тот его не подставил самым подлым образом. Он опозорил Эдварда и выставил его передо всем великосветским обществом шулером и мошенником… Думаю, мне не надо вам объяснять, что это значило для последнего?

- Нет, не надо, - покачала головой Марианна. – Такое заявление, высказанное публично, как правило, приводит к тому, что того, кого назвали шулером, никогда больше не примут ни в одном приличном доме, да и ко двору ему вход будет заказан… Если только он не вызовет оскорбителя на дуэль и его кровью не смоет позорное пятно со своей репутации…

- Да, - кивнул Гиббс. – Если бы Эдвард убил этого негодяя на дуэли, то он бы избежал позора… Но, увы! Он никак не мог это сделать: его оскорбитель попросту отказался принять вызов.

Что было делать? Бофор вмиг лишился положения в обществе, места при дворе и чина в армии. Да ещё и отец, узнав об этом происшествии, отрёкся от него… У Эдварда оставалось только два выхода: либо бежать из страны, либо пустить себе пулю в лоб. Он решил бежать. И, прихватив с собой своего сына Фрэнка, он бежал в Вест-Индию.
Там, за несколько лет, Бофор из беглеца, лишённого средств к существованию и положения в обществе, превратился в капитана Тига - одного из самых знаменитых пиратских капитанов и без труда получил титул Барона Берегового братства. Деньги у него теперь имелись, правда, не сказать, чтобы их было очень много, но всё-таки этих сбережений хватило на то, чтобы приобрести в Бас-Тере, на Тортуге, довольно приличный дом.

Ну, а дальше… Дальше он встретил девушку из знатной семьи и женился на ней.

Не сказать, чтобы Фрэнк пришёл в восторг, узнав о том, что у него будет мачеха. Ведь его родная мать умерла, когда мальчику не было и года, а отец пообещал сыну, что всю свою жизнь посвятит только ему одному. Но Фортюне очень хорошо отнеслась к пасынку, и Фрэнк, вроде как, смирился с тем, что она вторглась в его жизнь.
Однако, когда Тиг и Фортюне объявили Фрэнсису о том, что скоро у него появится братик или сестричка, тот пришёл в ярость. Такой истерики, какую он закатил, услыхав о «радостном» известии, его родные ещё не видели. Правда, со временем Фрэнк смог смириться и с этим. Но в глубине души он уже успел возненавидеть ещё не родившегося брата.

Через несколько месяцев у Фортюне и Тига появился на свет мальчик, которого назвали Джеймсом. Ребёнок был беспокойным, всё время плакал, что, естественно, не прибавило ему любви старшего брата. Фрэнк и так не любил младшего братика, а уж когда тот подрос и начал везде лезть и путаться у всех под ногами, он его попросту возненавидел.

Но, несмотря на ненависть, которую Фрэнк испытывал к Джеймсу, он был добрым мальчиком, и никогда в жизни он не поднял бы на брата руку...

Гиббс замолчал, и Марианна, которую заинтересовал его рассказ, спросила:
- А что же случилось дальше? Прошу вас, мистер Гиббс, поведайте мне об этом.

- А дальше? – переспросил старик. – Дальше случилось вот что… Однажды в воскресенье Тиг и Фортюне ушли в церковь, а перед этим велели Фрэнку приглядывать за младшеньким. К тому времени Джеку уже было года четыре, ну, а Фрэнку должно было в скором времени исполниться шестнадцать. Он мечтал поступить в артиллерийскую школу и потому усердно готовился к вступительным испытаниям.

Вот и в тот день Фрэнсис собирался спокойно посидеть и позаниматься. Но разве с Джеком можно было спокойно посидеть? Он-то и сейчас у нас буян и баламут, а уж в детстве… Это был не ребёнок, а самое настоящее стихийное бедствие, сметавшее всё на своём пути и всем мешавшее.

Сначала Джек, вроде как занимался своими игрушками, но потом, когда ему надоело сидеть на одном месте, он начал лезть к брату и всячески отвлекать его от занятий. Фрэнк несколько раз делал ему замечания, но тот чихать на это хотел…

Ну, а потом… Честно говоря, я не знаю, что произошло в тот день между братьями. Но когда Тиг и Фортюне вернулись из церкви, их глазам предстала следующая картина: их младший сын сидит на полу, весь в крови, и отчаянно ревёт, держась руками за разбитую челюсть, а старший, как ни в чём ни бывало, спокойно учит уроки.

Ну, ясное дело, начались расспросы. Да только Джек ничего не помнил, да и говорить с перепуга не мог, а Фрэнк твердил только одно: то, что он не толкал младшего брата. Ну, с горем пополам выяснили, что Джек доставал, доставал Фрэнка, но тот старательно его игнорировал. И тогда младшенький решил залезть на стол, чтобы на него уж точно обратили внимание. Залезть-то он залез, но только не смог удержаться, свалился и ударился об угол стола… А может, и не сам свалился, а Фрэнк его спихнул… Поди, разберись, когда оба они ничего об этом не говорят…

В общем, у Тига со старшим сыном состоялся весьма малоприятный разговор, после которого Фрэнсис отчего-то решил, что он отцу больше не нужен. В ту же ночь он сбежал из дома и на несколько лет его следы потерялись.
Всё это время Тиг пытался отыскать старшего сына. Но безуспешно: Фрэнк словно сквозь землю провалился. Никто о нём ничего не слышал и ничего не знал…

И вдруг, совершенно неожиданно, на одной из сходок баронов Берегового братства, Тиг, что называется, нос к носу столкнулся с Фрэнком. За прошедшие годы тот, естественно, сильно повзрослел и выглядел весьма внушительно. Фрэнсис и сказал отцу о том, что он теперь офицер и состоит на службе у барона Средиземноморья – некоего Вильянуэвы.

Ну, в то время Тиг только-только получил титул барона, и потому ещё не имел чести знать всех прочих своих «коллег». Естественно, и с Вильянуэвой он не был тогда знаком…

Разумеется, Фрэнк наотрез отказался возвращаться домой. Да и капитан Тиг, если честно, не очень на этом настаивал. Он понимал, что у парня уже своя жизнь и что отрывать его от службы не стоит. Отец с сыном поговорили, и разошлись в разные стороны.

Больше Тиг Фрэнка не видел. А ещё через пару лет он узнал о том, что Фрэнсис Бофор был публично казнён на площади в Сантьяго. И что в его гибели был повинен ни кто иной, как Вильянуэва.

Непонятно, каким ветром занесло барона Средиземноморья на Кубу, но факт остаётся фактом. Вильянуэва решил захватить Сантьяго, для чего и высадил на берег своих людей. Только вот, то ли по забывчивости, то ли по недосмотру, он не учёл того, что в Сантьяго был многочисленный гарнизон. В общем, после того, как его отряд понёс огромные потери, Вильянуэве пришлось отступить. А чтобы солдаты гарнизона его не преследовали, он оставил заградительный отряд во главе с Фрэнсисом Бофором.

Ну, а дальше… Дальше этот отряд почти полностью был уничтожен. А израненного командира и ещё нескольких человек взяли в плен и на следующий день казнили.

Очень разозлился Тиг на Вильянуэву за то, что тот так подставил его сына. Но мстить не стал. Посчитал, что Фрэнка уже не вернёшь, а если начнёшь вендетту, то втянешь в это противостояние всю свою семью. А Тигу очень не хотелось рисковать жизнью единственного оставшегося у него сына, и поэтому он сделал вид, что забыл о том зле, которое причинил ему Вильянуэва…

- Ну, а дальше? – нетерпеливо спросила Марианна.
- Дальше? – переспросил Гиббс. – Но это всё, миледи… Кстати, - добавил он, - мы уже почти пришли. Совсем скоро будет набережная, а там и до пристани недалеко…
- И что из того? – спросила девушка.
- Миледи, у меня к вам есть одна просьба, - умоляюще глядя на неё, сказал Гиббс. – Во имя всех святых, не говорите нашему капитану о том, что я вам рассказал эту историю. А то, если Джек узнает о том, что я вам выбалтываю все его семейные тайны, башку мне оторвёт… И, говоря по-правде, правильно сделает…
- Хорошо, мистер Гиббс, я ничего ему не скажу, - пообещала Марианна.

А про себя подумала: «Хорошо, если ещё будет кому говорить… Рана-то нешуточная… Хоть бы уж скорее этот лекарь, что ли, пришёл, а то ведь, мы и в самом деле ничего сами не сделаем…»

- Хорошо, мистер Гиббс, - повторила она. – Я сделаю так, как вы просите… А сейчас, пойдёмте скорее. Ведь нам надо вернуться на корабль раньше, чем туда придёт лекарь Вильянуэвы...

***
Первым делом, после своего возвращения на «Жемчужину», Марианна поспешила а капитанскую каюту чтобы узнать, как там Джек.

Тот всё ещё спал, а вызвавшиеся приглядывать за ним Марти и Коттон сидели рядом и, от нечего делать, резались в карты. Если бы девушке сказали, что немой Коттон может так лихо играть в покер, она ни за что бы не поверила. Впрочем, сам-то матрос, как и положено немому молчал, а ставки за него делал огромный сине-жёлтый попугай ара, сидевший у Коттона на плече. Вероятно, в другое время Марианна и удивилась бы этому, но сейчас её интересовало только одно.

- Ну, как он? – спросила девушка, указывая на капитана.
- Всё так же, - ответил ей Марти.
- Так же, или хуже? – на всякий случай поинтересовалась Марианна, осторожно коснувшись рукой лба мирно спавшего Джека. – Ого! – покачала она головой. – Кажется, жар опять усилился.
- Вы вообще как за кэпом приглядывали? – строго спросил Гиббс у Марти и Коттона. – Вы ему давали каждые полчаса пить отвар, как я вам велел?

Оба матроса потупили взгляд и уставились в пол, как будто там было что-то интересное. Даже попугай, восседавший на плече Коттона, отвернулся и принялся лапкой чесать свою голову.

- Так… - протянул мистер Гиббс. – Всё с вами ясно… И чем вы вообще тут три с лишним часа занимались? В покер играли, бездельники?..
- Дурр-р-р-рак! Дурр-р-р-рак! – вдруг громко крикнул попугай.
- Что-о? – округлил глаза старпом. – Ты ещё и обзываться на меня вздумал?.. Вот я тебя сейчас!..

С этими словами он подобрал с пола какую-то тряпку и замахнулся ею на наглую птицу. Попугай издал какой-то странный звук, похожий на скрип несмазанной телеги, и, вспорхнув с плеча своего хозяина, принялся наматывать круги по каюте. При этом он продолжал возмущённо трещать что-то на своём птичьем языке: наверное, ругал мистера Гиббса, посмевшего махать на него какой-то грязной тряпкой…

- Мистер Гиббс, нет! – воскликнул Марти. – Попугай не виноват: он и не думал на вас обзываться.
- Вот это новости! – удивился старик. – Значит, то, что он назвал меня дураком – это не оскорбление?
- Да… то есть нет… - сказал Марти. – Видите ли, мистер Гиббс, попугай и не думал вас оскорблять. Он просто хотел сказать, что мы, кроме покера, играли ещё и в «дурака».

В это время дверь открылась, и в каюту заглянул один из матросов.

- Мистер Гиббс, - обратился он к старпому. – Там пришёл какой-то странный тип в огромном белом тюрбане. Уверяет, что он – личный лекарь барона Средиземноморья. Впустить его, или, может быть, пускай убирается туда, откуда пришёл?
- Впусти его, Саймон, - приказал Гиббс. – И вот что, парень, - добавил он. – Будь с ним повежливее. А то ведь, если он обидится и уйдёт, то второй раз нам ни за что не удастся уломать Вильянуэву отправить его к нам снова.
- Хорошо, как скажете, - пожал плечами Саймон. – Только вот, он мне не показался таким уж хорошим доктором. Наверняка он использует в лечении какие-то варварские методы, вроде прижигания ран калёным железом…
- Тебе что сказали? – нахмурил брови Гиббс. – Выполняй, что было приказано старшим по званию и не высказывай своё мнение. Когда это нужно будет, я сам спрошу тебя об этом. А теперь, дуй за этим самым лекарем, и побыстрее.
- Ну, как скажете, мистер Гиббс, - повторил матрос, и посторонился, пропуская вперёд пожилого турка в парчовом халате и в белоснежном тюрбане на голове.

- Добрый день, господа, - на почти чистом английском сказал тот. – Моё имя – Джелаль-Осман-бей. Меня направил сюда господин барон. Он сказал, что ваш капитан ранен и нуждается в медицинской помощи… Скажите мне, это на самом деле так?
- А то сами не видите! – всё ещё раздражённо, буркнул Гиббс, указывая лекарю на лежавшего без движения капитана. – Вот, извольте полюбоваться, сударь, к чему приводит привычка шастать по ночам неведомо где!
- Ну да, конечно, - кивнул головой лекарь. – К сожалению, как наш барон не борется против преступности, но всё равно после заката на улицах Триполи небезопасно… Итак, - добавил он, доставая из своей сумки какие-то блестящие инструменты. – Этот господин ранен… Ну что ж, попробуем его заштопать.

С этими словами он склонился над Джеком и принялся разматывать повязку. Странно, но от всех этих, надо полагать, весьма болезненных манипуляций, капитан даже не проснулся. Он только повернулся в постели, но даже не открыл глаза.

- Так-так… - пробормотал Джелаль-Осман-бей после того, как повязка была снята. – Да, господа, ваш капитан получил отличный ножевой удар. Наверное, он очень удачлив, если смог выжить после ранения, от которого любой другой человек отправился бы прямиком к гуриям в рай…

Сказав так, он взял какой-то инструмент, похожий на скальпель и принялся ковырять им в ране.

Наверное, боль от этого была просто невыносимой. Джек резко вздрогнул, не открывая глаз, пробормотал «Пошёл… к чёрту» и лишился чувств.

Марианна всё это время молча смотрела на то, как лекарь обращается с раненым, но когда Джек потерял от боли сознание, она не выдержала и решила вмешаться.

- Неужели нельзя поосторжнее? – с неприязнью глядя на доктора, сказала девушка. – Вы же убьёте его своими манипуляциями!
- Спокойно, сударыня! – не отрываясь от своего дела, сказал Джелаль-Осман-бей. – Вашему другу ничего не угрожает. А то, что он лишился чувств, так это даже и хорошо. По крайней мере, не будет дёргаться в то время, когда я буду промывать рану.

Он достал из своей сумки какие-то пакетики, в которых, по-видимому, находились отмеренные дозы лекарств и, открыв один, высыпал порошок в миску с горячей водой, так что вода сразу же окрасилась в тёмно-фиолетовый цвет. Затем он обмакнул в этом растворе кусок чистой ткани, промыл зияющую рану и быстро наложил новую повязку.

- Значит, так, - сказал лекарь, убирая инструменты обратно в сумку. – Больше я не вижу необходимости моего пребывания на этом корабле. Я ухожу, но буду навещать вашего раненого каждый день. И ещё я вам оставляю пакеты с порошком. Вы будете растворять его в горячей воде и промывать рану три раза в день так же, как это делал я. Надеюсь, вам не составит труда справиться с этой простейшей манипуляцией.
- Как? Неужели вы уже уходите? – встревожено воскликнула Марианна. – Но что именно значит ваш столь поспешный уход? То, что рана смертельна и вы больше не видите необходимости возиться с раненым, который всё равно умрёт?
- Нет, сударыня, - покачал головой лекарь. – Напротив. Если бы дело обстояло так, как вы говорите, то я ни на шаг не отошёл бы от умирающего и, по мере возможности, постарался бы сделать его уход из жизни лёгким и безболезненным… Нет, именно то, что я сейчас же ухожу, говорит о противоположном. Ваш капитан вне опасности. Через пару часов он придёт в себя и дальнейшее его выздоровление, как я надеюсь, должно будет проходить без всяких осложнений… Впрочем, если что пойдёт не так, то вы знаете где меня искать.

С этими словами он поклонился и вышел из каюты.

Мистер Гиббс, Марти и Коттон последовали за ним. А Марианна села на край кровати и стала терпеливо ждать, когда Джек очнётся.

***
Так прошло довольно много времени. Сколько именно, Марианна не знала: ей, если честно, было не до того, чтобы бегать в кают-компанию и смотреть на висевшие там часы. Может быть, минул час, может, два… Всё это время девушка просидела подле Джека. Она боялась и на минуту оставить его в одиночестве, ей казалось, что ему может стать хуже, если она уйдёт.

Наконец капитан заговорил. Марианна очень обрадовалась этому: как видно, он уже достаточно окреп, чтобы разговаривать. Но радость девушки была недолгой и вскоре исчезла без следа, как только Марианна поняла, что Джек в сознание так и не пришёл, и что в бреду ему кажется, что он сейчас на корабле в открытом море и будто бы начинается шторм.

- Нет-нет, ты только не пугайся, цыпа, - говорил капитан. – Мой корабль великолепен и горд, он построен из прочного дуба и у него высокие борта и устойчивый ход. А ещё я велел убрать стеньги, чтобы качка была не такой сильной… Хоть мою «Жемчужину» сейчас и сносит ветром, мы не потеряем мачты. – Он обхватил девушку за талию левой, здоровой рукой, и зашептал ей: - Мы переждём здесь, внизу, пока шторм не утихнет. Ты только не бойся, любовь моя.
- А я и так не боюсь, - ответила ему Марианна. – только ты пообещай, что будешь рядом и не оставишь меня.
- Конечно, я обещаю, что никогда тебя не оставлю, - пробормотал Джек. – Но, цыпа, пойми: у меня дела. Я должен немедленно доставить груз Катлеру Беккету. И ещё, я должен потребовать от тебя клятву о сохранении тайны.
- Клянусь, ты можешь доверить мне все свои тайны, - сказала Марианна. – И я буду свято их хранить.
- Какое это счастье – знать, что я могу поделиться своими мыслями с тем, кому я могу всецело доверять, - сказал Джек. – Раньше… Раньше у меня не было никого, кому бы я мог доверять… Я отдаю свою жизнь в твои руки без тени сомнения… Но есть и другие… ты должна поклясться что не выдашь Беккету и их… Капитан Тиг… И моя мать…
- Капитан Тиг – это кто? – спросила Марианна просто для того, чтобы поддержать разговор.

Его голос понизился до прерывистого шёпота:

- Капитан Тиг – это мой отец. А ещё он – герцог Эдвард Лайонелл Максимилиан Бофор, близкий друг и поверенный тайн покойного короля Карла. Нынешний король думает, что мой отец предал его отца. Но это не правда. Герцог Эдвард Лайонелл Максимилиан Бофор не участвовал ни в каких заговорах против короны… Никто не знает, что он жив… и никто не должен об этом узнать. Особенно президент Ост-Индской торговой компании, Катлер Беккет… Моему отцу в Англии вынесен смертный приговор… Я читал: «… приговорён к четвертованию; после того, как преступника протащат волоком на доске по городским улицам до места свершения казни, ему должно живому отсечь руки и ноги и вскрыть грудь и живот, куда следует положить раскалённые угли. Засим голова будет отделена от тела, которое затем будет разрублено на четыре части, кои и будут выставлены у городских ворот с соизволения нашего всемилостивейшего короля Карла Второго Стюарта…» и ему на радость!
- Ш-ш-ш… Тихо, Джек, помолчи, умоляю тебя, - воскликнула Марианна.

Теперь она была готова проклинать своё несносное любопытство: дёрнула же её нелёгкая расспрашивать Джека о его отце и тем самым довести его до такого ужасного бреда. Впрочем, теперь ей было известно, какие ужасы ожидают капитана Тига, если дознаются, что тот – государственный изменник… Да и его сына, может быть, тоже… «Все и всё приносится в жертву… на радость королю», - подумала девушка.

- Тише, тише, дорогой, - сказала она, успокаивающе поглаживая Джека по руке. – Не надо думать и говорить о всяких ужасах. Поверь, что ни тебе, ни твоему отцу, ничто не угрожает.
- Я… мне нужно выговориться, цыпа, - виноватым тоном сказал капитан. – Я понимаю, тебе не слишком приятно слышать обо всех этих ужасах… Но, поверь, мне совершенно необходимо рассказать об этом хоть кому-нибудь.
- Ладно, - кивнула Марианна. – Если тебе это и в самом деле необходимо, то продолжай. Но, может быть, ты лучше расскажешь мне о чём-нибудь более приятном? Например, о своём детстве.
- О моём детстве? – повторил Джек. – Ну, хорошо. Хотя, я и не уверен, что мой рассказ тебе понравится… Мой отец начал брать меня с собой в набеги, когда мне только исполнилось десять лет. Сперва он, а потом мой отец, когда я подрос и он испугался, что я могу претендовать на его корабль, отправил меня на судно одного из своих знакомых – некоего Эдварда Тича, больше известного как Чёрная Борода. Там я навидался таких жестокостей, что вряд ли когда смогу об этом забыть… Испанцы напали на порт Невис и перебили половину жителей… детей, стариков, женщин… К несчастью, в Невисе у капитана Тича была кое-какая недвижимость, которую пожгли испанцы. И тогда он предпринял ответный… скажем так, визит вежливости в Порто-Белло, где мы под его начальством убили всех солдат и офицеров из гарнизона, а сам город был оставлен на поток и разорение…
- Джек, остановись! – повелительным тоном приказала ему Марианна. – Давай лучше поговорим о том, что для тебя является приятным. О том, что ты любишь больше всего.
- Хорошо, - кивнул капитан. – Я… я люблю море… такое чистое, такое бирюзовое… такое… свободное… И свой корабль… «Жемчужину». Ведь это не просто киль, палуба, паруса… Хоть без них никуда. Просто мой корабль… «Жемчужина»… Эт-то… свобода.
- Свобода? – удивилась Марианна. – Но от кого? И разве ты не свободен в своих действиях и поступках?

Но Джек не ответил ей: у него опять началась лихорадка, сопровождаемая бредом.

- Нет… нет… нет… - бормотал капитан в бреду. – Куда это вы меня тащите? Что я вам сделал?.. Вы хотите меня убить?.. Ах, всего лишь заклеймить... Но за что?..

Внезапно, издав дикий вопль, он так резко подскочил в кровати, что чуть не свалился на пол.

Марианна с ужасом смотрела на него. Она понимала, что это её любопытство привело к такому ужасному бреду и это её огорчало, пожалуй, больше всего.

Она очень обрадовалась, когда дверь открылась и в каюту вошёл Джелаль-Осман-бей в сопровождении мистера Гиббса. Накинув на плечи шаль, найденную ею несколько дней назад в одном из сундуков, девушка поспешила зажечь ещё несколько свечей.

- Он бредит, - сказала она лекарю, указывая на Джека. – И, посмотрите, сударь: повязка снова промокла насквозь. Боюсь, ему стало хуже!
- Нет, - покачал головой лекарь. – Всё хорошо. Просто начался кризис, вот и всё. А то, что повязка промокла… Так ведь, из раны должен выйти яд. Но выйти он может только с кровью. И пугаться этого не следует.
- Так значит, нож всё-таки был отравлен? – воскликнула девушка. – Почему же вы нам сразу не сказали об этом?
- А для чего? – удивился лекарь. – Сударыня, ваше дело – ухаживать за раненым, а то, как я его лечу – вас не касается. Если я говорю, что всё в порядке, то, значит, так и есть. И, уж поверьте мне, на своём веку я перевидал столько ран, что с уверенностью могу сказать, что если ваш капитан смог пережить первую ночь после своего ранения, то он почти наверняка скоро поправится.
- А почему это – «почти»? – спросил Гиббс. – Насколько я знаю Джека, то он уже через пару дней будет скакать козликом.
- Вот потому-то я и сказал «почти», - кивнул лекарь. – Вам любыми способами нужно будет удерживать его в постели ещё хотя бы дней семь. В противном случае, рана откроется и уж тогда осложнений не миновать.

Пока лекарь чистил рану и делал новую перевязку, Марианна воспользовалась предоставленной ей возможностью слегка передохнуть и направилась на камбуз. Время завтрака давно прошло, а время обеда ещё не пришло. Но девушка надеялась на то, что на камбузе наверняка найдётся что пожевать.

Ожидания не обманули Марианну. Пожилой, добродушный кок поставил перед ней большую миску каши с молоком, чашку чая и тарелочку тостов с маслом и мёдом, а сам в это время занялся приготовлением обеда.

- Ну, как там наш кэп? – участливо поинтересовался кок, деловито чистя рыбу. – Поди, получше ему уже?
- Надеюсь, что да, - ответила девушка. – Во всяком случае, сегодня он уже разговаривал со мной.

О том, что Джек вовсе не разговаривал с ней, а бредил, Марианна скромно умолчала. Она была уже научена горьким опытом и хорошо понимала, что болезнь капитана, тем более, тяжёлая – это лишний повод к мятежу. Конечно, большинство матросов на корабле искренне сочувствуют своему раненому кэпу. Но кто поручится, что среди них не сыщутся те, кто решит воспользоваться ситуацией и прибрать корабль к своим рукам?

Она доела кашу и допила чай, после чего встала из-за стола и, поблагодарив кока, направилась обратно в каюту.

Интуиция подсказывала Марианне, что её ждёт ещё одна бессонная ночь…

[Briza]

ГЛАВА 18

Последующие трое суток слились для Марианны в один бесконечный день, наполненный тревогами и опасениями. Девушка счёт потеряла тому, сколько раз они с Гиббсом промывали и заново перевязывали рану, сколько раз меняли простыни и сколько раз поили Джека целебным отваром. Но к вечеру третьего дня он снова погрузился в глубокий сон и пролежал неподвижно почти сутки.

Марианна была вне себя от беспокойства: ей казалось, что этот сон уже начинает переходить в беспамятство, а то, в свою очередь, запросто может плавно перетечь в небытие. Да и мистер Гиббс, чего уж греха таить, тоже сильно тревожился за своего кэпа: он ни разу в своей жизни не видел, чтобы тот так долго и так крепко спал, и потому уже не знал, что и думать.

К счастью, пришедший после завтрака Джелаль-Осман-бей успокоил их и уверил, что всё просто великолепно.

- Он поправится, теперь уж в этом нет и не может быть никаких сомнений, - сказал лекарь. – Никакие жизненно важные органы не задеты, яд полностью вышел, да и внутреннего кровотечения удалось избежать. Теперь просто нужно, чтобы рана затянулась – вот и всё. А уж за этим, я уверен, дело не станет.

И правда: к этому времени рана очистилась от яда и уже начала понемногу рубцеваться. Поэтому на этот раз лекарь не стал промывать её, а только наложил на рану какую-то густую мазь с неприятным запахом и сделал перевязку.

- Думаю, что это один из последних моих визитов на ваше судно, - сказал турок, убирая в сумку свои инструменты. – Ещё два, может быть, три дня – и надобность в моих услугах исчезнет. Но на будущее запомните: вашему капитану в ближайшие три месяца нельзя будет пить ничего, крепче кофе или чая. Ни о каком вине, бренди и тому подобном даже речи идти не может. В противном случае возможны тяжёлые осложнения. И даже то, что рана к тому времени совсем затянется, ничего не значит. Любой алкоголь в течение трёх месяцев должен быть под запретом. В противном случае, всё лечение пойдёт насмарку.

- Значит, и ром нельзя? – спросил Гиббс.
- Нельзя ни в коем случае, - ответил лекарь.

- Бедный Джек! – покачал головой старик. – Да он же с ума сойдёт, когда узнает, что ром ему будет противопоказан в течение трёх месяцев… Впрочем, нет худа без добра. Если уж говорить честно и откровенно, то меня в последнее время всерьёз начала беспокоить его тяга к этому напитку.

- Вы так беспокоитесь о здоровье своего капитана? – удивился лекарь.
- Да нет, - покачал головой Гиббс. – Это я беспокоюсь о том, что из-за этой его пагубной страсти нам меньше рома достанется… Ой! – закрыв рот руками добавил он. – Извините меня: это я что-то глупость сморозил…

Джелаль-Осман-бей как-то подозрительно на него посмотрел, но ничего не сказал и молча вышел из каюты.

А буквально через четверть часа после его ухода, Джек, наконец, окончательно пришёл в сознание. Он открыл глаза, огляделся по сторонам и улыбнулся.

- А, цыпа, это ты… - сказал он Марианне, и при этом девушке показалось, что в его голосе прозвучали нотки разочарования. – А я-то думал…

- Что ты думал? – вымученно улыбнулась ему девушка. (Всё-таки бессонные ночи не прошли для неё даром: Марианна чувствовала себя, как выжатый лимон и даже хуже.)
- Ничего не думал, - отчего-то потупив взор, ответил ей Джек. – Просто… Извини, цыпа, но в бреду мне всё время казалось, будто рядом со мной находится одна знакомая мне девушка… Не ты, а другая.

- Я её знаю? – задала Марианна совершенно глупый вопрос. Она ведь, чужая в этом мире и как она может быть знакома с какой-то местной барышней? Но ревность и обида снова затмили ей глаза… Ревность? Господи, и о чём только она думает? Разве может она его к кому-нибудь ревновать? Или… всё-таки может?..
- Да нет… - покачал головой Джек. – Ты её не знаешь. Да и не можешь знать.
- Вас с ней что-то связывает? – продолжала допытываться Марианна.
- С кем? – удивился капитан. – С Лиззи? Ну… Это как посмотреть…

«Ага, так значит, его зазнобу зовут Лиззи, - подумала Марианна. – И вряд ли имеет смысл спрашивать его о том, кто она такая. Наверняка эта красотка – одна из бордельных дамочек… Возмутительно… Но нет: это даже не возмутительно, а отвратительно: как может этот пират, пусть даже будучи в бессознательном состоянии, думать о каких-то там бордельных шлюхах в то время, когда рядом с ним находится самая настоящая княгиня?.. Впрочем, чему тут удивляться, если он всегда был скотиной неблагодарной…»

Но долго злиться на Джека Марианна больше не могла. Хоть он и причинил ей немало беспокойства и доставил немало неприятностей, но его поистине джентльменский поступок на задворках трактира в Триполи с лихвой искупил все его дурацкие выходки. Марианна прекрасно понимала, что она обязана ему если и не жизнью, то свободой - уж наверняка. И то, что он получил рану в неравном поединке с двумя профессиональными убийцами, напавшими на неё, это самое обстоятельство заставило девушку простить ему все его проступки…

- Ладно, проехали, - сказала Марианна. – В конце концов, мне нет и не должно быть никакого дела до того, с кем ты спал раньше… Лучше скажи: рана тебя сильно беспокоит?
- Да нет, не очень, - покачал головой Джек. – Только чешется сильно, зараза… А так ничего, жить можно.

- Ну, я за тебя рада, - ответила девушка. – Значит, скоро ты будешь совсем здоров.
- Ага… - кивнул капитан. – Только вот я так жрать что-то хочу, что и словами не описать.

- Воспитанные люди не употребляют в своей речи таких грубых слов, как «жрать»… ну, и ему подобных, - машинально сделала замечание Джеку Марианна. – Впрочем, если ты голоден, то этому легко помочь. Сейчас я пойду на камбуз, погляжу что для тебя там приготовил кок. Ну, а ты лежи в постели и не вздумай вставать. Хорошо?
- Хорошо, - снова кивнул Джек. – Только, дорогая… А если мне по… э… одному важному делу встать понадобится?

- Для этих «важных дел» у тебя под кроватью стоит тазик, - ответила Марианна. – Думаешь, когда ты валялся тут без чувств, как именно мы с мистером Гиббсом выходили из этого нелёгкого, прямо так скажем, положения?
- Как? – спросил капитан.
- А вот так и выходили: подсовывали под тебя тазик – и вперёд, - ответила девушка. – А потом мне приходилось выносить этот тазик и мыть его горячей водой.

- А-а… Понятно, - протянул Джек. – Слушай, цыпа, - добавил он. – Чем больше я с тобой общаюсь, тем больше понимаю, как сильно я заблуждался на твой счёт. Ты, редкостная красавица, умница, аристократка из аристократов, княгиня, наконец, выносишь за мной загаженные тазики… Одно из двух: или ты рехнулась, или я тебе небезразличен.
- Скорее второе, чем первое, - усмехнулась Марианна. – Хотя, наверное, я и в самом деле сошла с ума, когда имела глупость с тобой связаться.

- Оу! – лукаво ухмыльнулся Джек. – Это что: признание в любви? Или нечто иное?
- Ну, если хочешь, можешь расценивать это именно так, - устало вздохнула девушка. Ей уже и самой надоело обманывать и саму себя, и других. А кроме того, таить свои чувства от окружающих и, прежде всего, от него, больше не было смысла. Тем более, что и так всё было более чем очевидно…

- Значит, так, - добавила Марианна. – Ты лежишь спокойно, а я сейчас принесу тебе обед. Договорились?

И, не дожидаясь ответа, она направилась к выходу.

***
Когда Марианна вернулась, она, к своему огромному удивлению увидела, что Джек вовсе и не думает лежать в постели. Войдя в каюту, она увидела, что он стоит возле кровати и, пошатываясь от слабости, пытается натянуть на себя камзол.

- Эй, что это ты делаешь? – в ужасе воскликнула девушка, и, поставив поднос с едой на первую подвернувшуюся под руку полку, бросилась к еле стоявшему на ногах капитану.

- Что я делаю? – переспросил Джек. – Пытаюсь одеться, а ты что, разве не видишь этого?
- Всё я вижу, - покачала головой Марианна. – Но разве ты не слышал, как я тебя просила оставаться в постели и ни в коем случае не вставать с неё?

- Слышал, - фыркнул Джек. – Но, пойми, цыпа: я должен немедленно встать к штурвалу. Ведь на всём этом корабле только я и мистер Гиббс более-менее смыслим в навигации. Кто знает, что могло случиться за те часы, пока я был в беспамятстве? А что, если мы уже заплыли… куда-нибудь к чёрту на рога? Тогда что?

- Тогда – ничего, - пожала плечами девушка. – Джек, мы не сказали тебе о том, что на самом деле мы никуда не плывём. Все те дни, пока ты был без сознания, мы простояли на якоре возле Триполи, и, кстати, продолжаем находиться всё там же. Так что, ты можешь не беспокоиться о том, что мы можем заплыть куда-нибудь не туда. Ведь сделать это, стоя на якоре, невозможно… И вообще, - добавила Марианна. – Тут кое-кто, не будем указывать на личности, говорил, что хочет есть. А теперь, как я посмотрю, аппетит у тебя заметно поубавился? Или, может быть, тебе просто нужен был подходящий повод сплавить меня отсюда, чтобы спокойно удрать?.. Имей в виду, Джек: я тебя насквозь вижу, и все твои пакости заранее вычислить могу.

- Да о каких ещё пакостях идёт речь? – деланно удивился капитан. – Цыпа… Марианна, ну, ты меня просто убиваешь своей подозрительностью. Всё, что я хотел – это пойти на палубу и убедиться в том, что там полный порядок. Ну, можно ли назвать это пакостью, а?
- Наверное, нет, - была вынуждена признать девушка. – Но я всё равно запрещаю тебе подниматься с постели. Не для того мы с мистером Гиббсом и с Джелаль-Осман-беем вкалывали над тобой как три галерных раба, чтобы все наши усилия пошли псу под хвост. А потому, ты всё равно останешься в постели, пусть даже для этого нам придётся тебя связать. Мы не допустим, чтобы твоя рана вновь открылась из-за твоего дурацкого упрямства. Это тебе ясно?

- Да уж… Яснее некуда, - проворчал Джек, стягивая с себя камзол.

- Ну, вот и хорошо, - кивнула Марианна. – Сам подумай: ну, куда тебе становиться к штурвалу? Ты сейчас так слаб, что я тебя одной рукой уложить могу.
- Ха! – не смог не съязвить капитан. – Одной рукой, говорите, миледи? Ну, а я вас вообще запросто одним пальцем уложить могу. И, между прочим, такие прецеденты у нас с тобой, цыпа, уже были… Напомнить, когда именно?

- Господи, и за что мне такое наказание? – вздохнула, заливаясь румянцем, Марианна. – Возиться с хамом и пошляком… Знаешь что, Джек? – добавила она. – Постарайся хоть сейчас обойтись без непристойных намёков. А если уж ты вообще ни о чём другом кроме этого думать не можешь… Так в любом случае, тебе сначала надо поправиться. Так что давай: ложись в постель, а я подам тебе тарелку с едой… Договорились?

Капитан мрачно кивнул, но подчинился. Несмотря на всю свою браваду он всё ещё был слаб, как новорождённый котёнок, и потому поневоле должен был выполнять все требования девушки. Он покорно проглотил бульон и мясной паштет, но когда дело дошло до компота из сухофруктов, взбунтовался и откинул одеяло.

- Кровавый ад! – воскликнул Джек. – Что это за мутную мерзость ты мне притащила, цыпа? Неси эту гадость обратно, и вылей за шиворот тому, кто её приготовил. А мне принеси пару бутылок рома. И больше никогда – слышишь, никогда, не пытайся подсунуть мне такую отраву, как этот отвратительный отвар из яблок… Смекаешь?

- Да какой тебе ещё ром, Джек? – воскликнула девушка. – На ближайшие три месяца можешь забыть об этом своём омерзительном пойле.
- Это ещё почему? – не понял капитан.
- А потому, что Джелаль-Осман-бей сказал, что всё спиртное тебе сейчас противопоказано. Так что, дорогой, привыкай обходиться без рома, а также без бренди и без вина… Хотя, как я понимаю, ты вино и бренди никогда прежде особо не жаловал… Ну, да всё равно: даже не пытайся заменить свой обожаемый ром другими спиртными напитками – по распоряжению Джелаль-Осман-бея, всё спиртное было изъято из трюма «Жемчужины» и увезено в неизвестном направлении.

- Интересно, а с каких это пор посторонние начали распоряжаться на моём корабле? – с подозрением спросил Джек. – И, между прочим, - добавил он. – Я вот уже несколько раз слышал, как ты упоминала в разговоре со мной имя этого вот самого… Джелаль-Осман-бея. Не потрудишься объяснить мне, цыпа, кто он вообще такой и почему это он начал командовать на моей «Жемчужине?
- Джелаль-Осман-бей – это личный лекарь Вильянуэвы, - пояснила Марианна. – Можно сказать, что он буквально вытащил тебя с того света. Если бы не он, то… Мы с мистером Гиббсом уже вконец отчаялись и просто не знали, что с тобой делать.

- Так, понятно, - кивнул Джек. – А с каких это чертей какой-то там лекаришка вздумал командовать на моём корабле? Кто ему разрешал выносить из нашего трюма всё спиртное, а?

- Ну, если честно, то спиртное вывез вовсе не Джелаль-Осман-бей, а мистер Гиббс, - сказала Марианна. – А может, и не вывез, а просто хорошенько запрятал где-нибудь на корабле. В любом случае, он сказал, что так будет надёжнее. Иначе ты дорвёшься до выпивки, и все наши усилия опять пойдут прахом.

- Ну, надо же, насколько вы все стали заботливыми, - не без сарказма заметил Джек. – Ну, хорошо, уговорила, - добавил он. – Обещаю, что не встану с постели до тех пор, пока этот ваш… Джелаль-Осман-бей не разрешит мне это сделать. Но уж тогда…

- Что – «тогда»? – на всякий случай уточнила Марианна, хотя, если честно, никакой надобности в этом не было. Ведь Джек бросал на неё такие пылкие взгляды, что усомниться в его намерениях мог бы только слепой. А княгиня Сант-Анна всегда отличалась отменным зрением, так что ей и без слов всё было понятно.
- А тогда – ничего, - зевая, сказал Джек. – Дорогая, - добавил он самым жалобным тоном, на какой только был способен. – Ты не приляжешь рядом со мной? Обещаю, что я не стану распускать руки.

Марианна с подозрением посмотрела на Джека, мол, знаю я твои шуточки, но затем смилостивилась. Её радость была столь велика – ведь он, наконец, начал выздоравливать, что девушка уже давно простила ему все его выходки: и те, что были, и те, что только могут быть. Да и, если честно, она так вымоталась за эти дни, что грех было не воспользоваться возможностью спокойно выспаться. И Марианна подчинилась. Она легла рядом с ним на кровати и, уткнувшись лицом в его левое, здоровое плечо, начала погружаться в сон. А он, прикрыв глаза, из-под ресниц смотрел на неё, наслаждаясь её близостью, и только жалел о том, что ни о чём большим пока и речи быть не могло. Но ведь… У них ещё будет достаточно времени для того, чтобы наверстать упущенное. Ведь путь до Санто-Доминго, ох, как не близок!...

[Briza]

ГЛАВА 19

Марианна проспала почти до самого вечера. Проснулась же она от того, что услышала чьи-то шаги. Девушка открыла глаза и увидела, что это просто с очередным визитом пришёл Джелаль-Осман-бей… Ну, значит, можно и дальше спать спокойно…

И тут Марианна совершенно неожиданно вспомнила о том, что ей и самой необходима консультация врача. Правда, совсем по другому вопросу, но ведь личный лекарь барона Средиземноморья, наверняка разбирается не только в одной хирургии. И потом, кто знает? Может быть, он и поможет ей разрешить одну маленькую проблемку, которая у неё возникла?..

Девушка поднялась с постели (благо, она спала одетая, так что стесняться ей было нечего), и, улучив момент, когда Джелаль-Осман-бей готовил инструменты для очередной перевязки, подошла к нему и тихо сказала:

- Сударь, мне надо поговорить с вами с глазу на глаз. Не сможете ли вы уделить мне пару минут?
- Хорошо, миледи, - кивнул лекарь. – А о чём, собственно говоря, вы собираетесь со мной говорить?

- О чём? – переспросила девушка. – О медицине, разумеется. Вернее о той проблеме, которая у меня появилась и которую я смогу разрешить только с помощью врача.
- Ну что ж, - сказал лекарь. – В таком случае, сударыня, подождите меня на палубе. Я закончу с перевязкой и сразу же подойду к вам.

- Не хотелось бы мне, если честно, говорить на такие темы при всей команде, - покачала головой Марианна. – Но, если другого выхода нет…
- Ну, почему же нет? – удивился Джелаль-Осман-бей. – Выход есть в любой ситуации… Скажите, сударыня: вы знаете какие-нибудь другие языки, кроме английского?
- Конечно, - кивнула Марианна. – Я знаю итальянский, французский…

- Ну, вот и хорошо, - кивнул лекарь. – В таком случае, мы с вами будем говорить по-французски. Уверен, что никто из членов команды не знает этого языка и потому наш разговор останется для всех них тайной.
- Конечно, - кивнула девушка и, не дожидаясь, пока лекарь приступит к перевязке, направилась к выходу из каюты.

- Эй, цыпа, ты что, меня покидаешь? – окликнул её Джек.
- Да, дорогой… - улыбнулась ему Марианна. – Извини, но я вспомнила об одном неотложном деле.

- Таком неотложном, что ты решила оставить меня наедине с моими страданиями? – вопросительно поднял бровь капитан.
- Что поделаешь, но я действительно должна идти, - сказала девушка. – Но, обещаю, что совсем скоро я вернусь. А ты, пока меня не будет, будь умницей… Договорились?

- Ага… - недовольно протянул Джек. – Договорились… Но только потом умницей будешь ты… Смекаешь?

В ответ Марианна то ли в шутку, то ли всерьез, показала ему кулак, и вышла из каюты.

Она подошла к борту корабля и принялась смотреть на воду. Мысли о задуманном, но так и не выполненном деле, преследовали её. Всю последнюю неделю Марианне, погружённой в заботы о раненом друге… ну, или, возлюбленном, было просто не до своих собственных проблем. Но теперь, когда Джек уже начал поправляться, Марианна снова вспомнила о том самом «памятном подарке» от управляющего её супруга. Правда, с тех самых пор, как корабль стоял на якоре, те неприятные ощущения, что буквально изводили Марианну во время плавания, чудесным образом прекратились. Но девушка сама уже не верила в то, что её заточение на вилле в Лукке обошлось без последствий…

- Вы хотели поговорить со мной, сударыня? – послышался у неё за спиной тихий голос лекаря; как они и договорились, он говорил с ней на французском.

- Да, - ответила Марианна. – Я… я хотела проконсультироваться с вами по одному очень важному и очень личному делу.
- Хорошо, - кивнул лекарь. – Говорите, миледи, я вас слушаю.

- Видите ли, сударь, - сказала Марианна. – Я… я оказалась поистине в ужасной ситуации. У меня будет ребёнок, но он мне не нужен. Вернее даже, дело не в том, что я не хочу иметь детей – я бы и не имела ничего против них против… Но его отец… Если бы только вы знали, какой он негодяй!.. Именно поэтому я и не могу допустить того, чтобы этот ребёнок появился на свет божий… Вы меня понимаете?

- Да, понимаю, - кивнул лекарь. – Значит, вы, сударыня, хотите, чтобы я помог вам избавиться от этого ребёнка? Я правильно понял?
- Да, - ответила Марианна. – Именно этого я и хочу.

- Ну, что ж… - протянул Джелаль-Осман-бей. – Если дело обстоит именно так, как вы говорите, я прекрасно вас понимаю. Но… Сударыня, может быть, вы ещё передумаете? Ведь то, что вы хотите сделать, прямо скажем, небезопасно. Да и потом: ребёнок-то в чём виноват?

- Ни в чём, - пожала плечами Марианна. – Только я уже сейчас его ненавижу всеми фибрами своей души. Он для меня – всего лишь отвратительное маленькое чудовище, которое, несомненно, станет таким же негодяем, как и его отец… Так вы согласны мне помочь? – добавила она.

- Да, - кивнул лекарь. – Я не знаю, что там произошло между вами и отцом ребёнка, которого вы носите, но я верю вам, сударыня. Ведь для того, чтобы такая добродетельная дама, как вы, вдруг решила избавиться от своего нерождённого ребёнка, поистине нужны очень и очень веские основания. И они у вас, я уверен, имеются... Что ж, я согласен вам помочь. Но, как вы и сами, наверное, понимаете, для этого вам нужно покинуть на какое-то время корабль… Давайте сделаем так: завтра вечером я пришлю за вами мою помощницу, которая скажет капитану этого корабля, что вас пригласил на ужин сам господин барон. Вряд ли кто-нибудь из ваших станет проверять, был ли тот торжественный ужин и присутствовали ли вы там…

- Значит, всё разрешится уже завтра? – обрадовалась девушка. – Ох, сударь, я так вам благодарна, что и сказать нельзя!
- Погодите пока благодарить меня, сударыня, - сказал лекарь. – Ведь, неизвестно, чем вообще для вас может закончиться вся эта операция.

- Ох, да пускай она завершается чем угодно! – махнула рукой девушка. – Только бы поскорее избавиться от этого… этой никому ненужной вещи.

Джелаль-Осман-бей как-то странно на неё посмотрел, но ничего не стал говорить и только молча покачал головой.
Марианна посчитала его молчание признаком недовольства чем-то, и поспешно добавила:

- Ох, сударь, если бы вы только знали, какую услугу вы мне оказываете! Поверьте, это очень и очень важно для меня.
- Да нет, мадам, - покачал головой лекарь. – Я-то прекрасно знаю, КАКУЮ услугу я согласился вам оказать… Вам известно, что гарантия того, что вы выживете после этой операции, составляет пятьдесят из ста?

- Отлично, - кивнула девушка. – Пятьдесят из ста – это много. Такая гарантия меня более чем устраивает.

- Нет, сударыня, напротив: это слишком мало, - покачал головой лекарь. – Если бы вы обратились ко мне раньше, но теперь… Какой, кстати, там у вас идёт месяц? Четвёртый? Сударыня, вы, решительно, сошли с ума! И я, кстати говоря, тоже, если согласился вам помогать… Но, раз обещал, то значит, обещал, и обещание своё выполню... До завтра, миледи!..

Сказав так, он поклонился Марианне и быстро направился к трапу. А девушка решила вернуться обратно в свою каюту. Правда, там сейчас был Джек, но Марианна искренне надеялась на то, что он ещё хотя бы несколько дней не станет к ней приставать.

Впрочем, сейчас ей в любом случае беспокоиться было бы не о чем: даже в том случае, если бы капитану снова удалось её развратить, всё обошлось бы без последствий. Это позже, после того, как завтра вечером её проблема, наконец-то разрешится, нужно будет держаться от него на всякий случай подальше. А сейчас… Сейчас пусть пристаёт, если ему так хочется…

И, размышляя подобным образом, девушка открыла дверь и вошла в каюту.

***
- О, ты вернулась, цыпочка? – слабым голосом спросил Джек. – Ну, что: доделала ты то своё важное дело, о котором говорила?
- Да, - кивнула девушка.
- Ну и хорошо, - сказал капитан. – А я вот тут сижу один и мучаюсь… И всё – из-за того, что тебе какие-то там дела важнее умирающего друга…

И он скорчил такую жалобную гримасу, на какую только был способен.

Марианна испуганно посмотрела на него, но увидев, что он хитро улыбается, поняла, что это он так шутит, и успокоилась.

- Извини, Джек, но ты сейчас совсем не похож на умирающего, - сказала Марианна. – Да и слава богу, что это так. Я чуть с ума не сошла, когда ты валялся без чувств и, несмотря на все наши с мистером Гиббсом усилия, и не собирался приходить с сознание.
- И всё равно: ты не должна была оставлять меня одного ни на минуту, - упрямо сказал капитан. – Что, если бы я во время перевязки от боли лишился бы чувств, а?

- Ох, Джек, перестань молоть всякий вздор, - устало сказала девушка. – Ты уже большой мальчик, и потому вряд ли стал бы падать в обморок из-за таких пустяков.
- А, между прочим, кое-кто обещал мне, что будет умницей, - меж тем продолжал болтать Джек. – И что-то я до сих пор этого не вижу… Марианна, дорогая, иди-ка сюда: кажется, пришло время нам с тобой отметить моё выздоровление.

Но Марианна, не слушая его, молча сдёрнула с кровати второе одеяло и одну из подушек и стала стелить себе постель прямо на полу.

- Эй, цыпа, что это ты делаешь? – удивился Джек.
- Стелю себе постель, - не отрываясь от своего дела, сказала девушка. – А что?

- Да нет, ничего… - покачал головой капитан. – Только скажи, зачем это тебе понадобилось? Ведь кровать достаточно широкая, так что мы оба на ней поместимся. И даже для кого-нибудь третьего ещё место останется.
- Для чего? – переспросила девушка. – Да просто так, на всякий случай. Ты уже успел поправиться настолько, что у тебя снова пробудились самые низменные инстинкты. А, значит, если я лягу в одну кровать с тобой, то ты снова начнёшь ко мне приставать. А мне этого что-то сейчас совсем не хочется.

- А на полу спать, значит, хочется? – усмехнулся Джек. – Цыпа, учти, - добавил он. – Что ночи сейчас стали холоднее. Ты замёрзнешь и простудишься, а я сейчас не в том состоянии, чтобы за тобой ухаживать… Смекаешь?
- Ну и пусть я простужусь! – упрямо вскинула подбородок Марианна. – Пусть даже я умру от этой простуды. Всё равно это лучше, чем отбиваться от твоих грязных домогательств.

- А если я поклянусь, что даже пальцем к тебе не притронусь? – спросил Джек. – Тогда что, цыпа?
- Ну, я даже не знаю… - протянула девушка. – Если бы я не знала, что ты всегда находишь способы добиться желаемого так, что обещание при этом не оказывается нарушенным… Впрочем, - добавила она. – Так уж и быть, Джек, я тебе поверю. Но это в последний раз, и, если ты снова нарушишь своё слово, то ни на что хорошее можешь больше не рассчитывать.

Сказав так, она подняла с пола подушку и одеяло и снова положила их на кровать, после чего принялась стягивать с себя сапоги, камзол и бриджи.

Марианна так привыкла, что кроме неё в каюте никого не бывает, а потому далеко не сразу сообразила, что своими приготовлениями ко сну она невольно вводит Джека в искушение.

- Чёрт, да прекрати же ты на меня так пялиться! – воскликнула девушка, ощутив на своей филейной части его восхищённый взгляд. – Джек, ты что, не слышишь, что я тебе говорю?
- Слышу, - отозвался капитан. – Но, цыпа… Боюсь, что это сильнее меня. Извини…

- Вот идиот озабоченный! – выругалась Марианна. – Ты что, не можешь отвернуться, как сделал бы на твоём месте настоящий джентльмен?
- Раньше – может, и мог, а теперь – не могу, - сказал Джек. – Цыпа, знаешь, что я тебе скажу? Ты всё время обвиняешь меня в том, что я к тебе пристаю, тогда как ты сама только и делаешь, что буквально толкаешь меня на то, чтобы я к тебе приставал. Ну и кто из нас двоих больше виноват в этом, а?

- Слушай, может быть, ты, наконец, замолчишь? – усталым голосом сказала Марианна. – И вообще: чем бросать на меня слишком пылкие взгляды, лучше бы взял да подвинулся. А то разлёгся тут… как граф Прованский на именинах!

Джек удивлённо поглядел на девушку, но всё-таки подвинулся к стенке, освобождая для неё место.

- Цыпа, - сказал он. – А кто этот самый… граф Прованский? Один из твоих бывших?
- Нет, - покачала головой Марианна. – Это младший брат казнённого короля Франции, Людовика XVI.

- А… Понятно, - кивнул Джек. – Я-то всё забываю, что ты из будущего… Но скажи: почему это ты вздумала сравнивать меня с этим самым графом, а?
- Потому, что этот граф ужасно толстый, - ответила девушка. – Если бы он вздумал лечь на эту вот кровать, то он бы не просто занял её всю, но ему бы ещё и места не хватило.

- А, так значит, этим сравнением ты хотела сказать, что я тоже ужасно толстый? – ухмыльнулся Джек. – Ну-ну, цыпа… По-моему, у тебя большие проблемы со зрением, дорогая.
- Никаких проблем у меня со зрением нет, - сказала Марианна, укладываясь в кровать. – И вообще… Знаешь что, Джек? Сделай милость: помолчи, а? Я почти всю неделю из-за тебя спала в день, ну, может по два или три часа, так что я просто с ног сейчас валюсь от усталости. А завтра, между прочим, мне предстоит важное светское мероприятие.

- Да? – удивился Джек. – Неужели? И что именно это будет за мероприятие, а?
- Завтра во дворце барона Средиземноморья состоится торжественный ужин, - сказала девушка. – И я уже получила приглашение на этот банкет.

- А! Так вот оно что! – нахмурился Джек. – Ну, вот что, дорогая, - добавил он. – Ты завтра никуда не пойдёшь. Ясно?
- Но почему? – не поняла Марианна.

- Потому, что от Вильянуэвы можно ждать любой подлости, - пояснил капитан. – И, потом: не забывай, цыпа, о том, чьи прихвостни намеревались тебя тогда похитить. И по чьей милости в Триполи не безопасно по ночам…
- Какое это имеет отношение к завтрашнему ужину? – удивилась девушка. – А, кроме того, разве Вильянуэва не обещал, что он не причинит тебе никакого вреда?

- Правильно, - кивнул Джек. – Лично мне он ничего не сделает. Но зато, зная мстительную и зловредную натуру Вильянуэвы, я со всей уверенностью могу сказать, что он всё равно попытается сделать мне какую-нибудь гадость. Вернее, не мне, а тому, кто мне дорог… Вот поэтому-то, цыпа, я и говорю, что нечего тебе там завтра делать… Смекаешь?
- Джек, но я всё равно пойду на этот ужин, - упрямо сказала Марианна. – Ведь, если я не приду, Вильянуэва страшно обидится. И, кто знает, что он сотворит со всеми нами в отместку за это оскорбление?

- Нет, дорогая, - покачал головой капитан. – Никуда ты завтра не пойдёшь. Я лично прослежу за тем, чтобы мои люди не отпустили тебя на берег. А если ты станешь упрямиться, то я просто-напросто запру тебя в каюте и не выпущу до тех пор, пока мы не окажемся в открытом море.
- Ты не посмеешь так со мной поступить! – воскликнула девушка, которой во что бы то ни стало, нужно было на следующий день отправиться в город. – Ты мне – никто и у тебя нет никаких прав, чтобы держать меня под замком.

- Ты так думаешь, цыпа? – вопросительно поднял бровь Джек. – Ну, а я тебе скажу так: тот прав, у кого больше прав… Ну, а теперь давай спать. Завтра нам обоим предстоит непростой день.

Сказав так, он зевнул, повернулся на здоровый бок, натянул на голову одеяло и захрапел.

А Марианна ещё долго вглядывалась в темноту, пытаясь сообразить, что именно должны значить слова капитана о том, что у них будет завтра непростой день?

На душе у княгини отчего-то словно кошки скребли: задуманное ею предприятие, больше не казалось девушке идеальным выходом из ситуации.

«А может быть, и в самом деле… - подумала она. – Пусть уж он живёт, этот самый ребёнок… Отдать его в какой-нибудь приют – и всё… В конце концов, он ведь, и в самом деле ни в чём не виноват…»

Но в следующую же минуту решимость снова взяла верх над жалостью.

«Ну, уж нет, - сказала сама себе девушка. – Ведь даже если я отдам его в приют, то всё равно буду знать о том, что он жив… А я ведь, не желаю, чтобы он вообще появился на свет. Пусть лучше он останется безликой вещью, от которой я с огромной радостью завтра избавлюсь с тем, чтобы уж больше никогда не впоминать… И так будет лучше для всех…»

С этими мыслями девушка и погрузилась в сон.

А вот Джек только лишь притворялся спящим. Он дождался, пока Марианна заснёт, а потом осторожно поднялся с постели и, мысленно ругаясь, принялся одеваться в темноте. Малейшее движение причиняло ему сильнейшую боль, но капитан стоически старался не обращать на эту боль внимания.

Одевшись, он, пошатываясь от слабости, вышел из каюты и направился на капитанский мостик, где теперь стоял Гиббс.

- Святая матерь божья! – воскликнул мистер Гиббс при виде своего кэпа. – Джек! Что ты тут делаешь? Ведь этот турок, лекарь Вильянуэвы… Разве он не велел тебе лежать в постели и не вставать?
- Велел, - кивнул Джек. – Только, видишь ли, Гиббс, если я буду и дальше валяться в кровати, то я просто сойду с ума.

- А если ты встанешь, то рана откроется и тебе опять станет паршиво, - сказал старпом.
- Нет, не откроется, - покачал головой Джек. – Уж ты мне поверь, Гиббс. Это – далеко не первое моё ранение, и я знаю, что мне следует делать для того, чтобы скорее поправиться.

- Да ну? – не поверил Гиббс. – А что именно?
- Что именно? – переспросил Джек. – Только одно: я должен снова встать к штурвалу. Волны, ветер и «Жемчужина» будут для меня самыми лучшими лекарями. Только там, в открытом море, я смогу по-настоящему поправиться. А если я буду залёживаться в постели, то проболею ещё добрых полгода… Смекаешь?

- Джек, да ты же и на ногах-то еле стоишь! – покачал головой Гиббс. – О каком управлении кораблём можно сейчас говорить?
- Да, Гиббс, вот именно сейчас-то не просто можно, но нужно говорить об этом, - сказал Джек. – Если я сейчас не смогу пересилить свою болезнь, то, значит, я вообще не смогу с ней справиться.

- Ну, дело твоё, - махнул рукой Гиббс. – Делай, как знаешь. Только пообещай, что если ты уж совсем будешь не в силах справляться со штурвалом, то сразу же скажешь об этом мне. Хорошо?
- Ага, - кивнул Джек. – Это я тебе обещаю… А теперь, мистер Гиббс, - добавил он. – Велите готовить корабль к отплытию. Завтра, в четыре часа утра, мы должны будем выйти в море.

- Как?! Ночью?!.. – удивился Гиббс. – Ну, Джек, ты как что-нибудь придумаешь… Так хоть стой, хоть падай… Вот, скажи: что за необходимость выходить в море ещё затемно? Неужели нельзя подождать до утра?
- Нет, Гиббс, нельзя, - покачал головой Джек.

- Но почему? – не понял Гиббс.
- Потому, что так нужно, - сказал Джек. – А почему – не спрашивай. Этого я тебе сказать не могу… Смекаешь?

- Ну, да, - кивнул старик.
- Вот и отлично.

Мистер Гиббс отправился будить команду, а Джек, облокотившись о фальшборт, стал вглядываться в темноту ночи. На губах его играла лукавая улыбка, так что сразу было понятно, что капитан явно что-то задумал.

- Вот видишь, цыпа, - сказал он, ни к кому не обращаясь. – Как бы ты ни упрямилась, а всё равно будет по-моему… Смекаешь?..

[Briza]

ГЛАВА 20

Марианне снился очень странный сон. Девушка словно опять очутилась в своём любимом и с детства знакомом Селтон-Холле. Она будто снова была совсем маленькой девочкой, и тётушка Эллис укачивала её в резной деревянной колыбели с пологом из розового шёлка. Вверх-вниз, вверх-вниз… Скрипу колыбели вторил голос тётушки, которая напевала маленькой Марианне песенку… Только, почему это у тётушки такой грубый и слегка пропитой голос? И почему это она вместо колыбельной поёт нечто совсем другое?.. Странно, очень странно!..

«…Йо-хо-хо и бутылка рома!...» - старательно выводила тётушка каким-то чужим, но, несомненно, знакомым девушке голосом.

И тут, совершенно неожиданно, так сильно качнула колыбель, что маленькая Марианна чуть не вывалилась из неё…

Что-о? В каком ещё таком сне? Марианна открыла глаза и села… Проклятье, но ведь постель, на которой она лежала, и в самом деле качалась вверх-вниз! Интересно только, почему?..

Первой мыслью Марианны по этому поводу было то, что это, должно быть, очередная шуточка Джека… Наверное, ему просто нечего делать, вот он и развлекается, раскачивая в разные стороны её кровать… Но в следующее же мгновение девушка сообразила, что она ошиблась. Капитана рядом не было, а, если бы даже и был, то вряд ли он смог бы через неделю после тяжелейшего ранения, поднимать и опускать кровать, да ещё и вместе с лежавшей на ней девушкой. Всё это Марианна сообразила довольно быстро, и потому принялась придумывать другое объяснение столь странному явлению.

«Ну, ладно, - подумала девушка. – Если это не Джек раскачивает кровать, то что же тогда это может быть?»

Марианна поднялась с постели, натянула бриджи и подошла к окну, выглянув в которое, девушка испытала самый настоящий шок.

Никакого Триполи не было видно и в помине. Там, где ещё вчера высились башенки минаретов, простиралось бескрайнее море. Но как это могло случиться и почему?

На какое-то мгновение девушка даже подумала, что море поглотило Триполи точно также, как когда-то Атлантиду. Но здравый смысл взял верх над ничем не обоснованными домыслами, и Марианна догадалась: в том, что её кровать всё время качает, равно как и в том, что за окном не видно ничего, кроме бескрайней водной глади, нет ничего удивительного или, тем более, сверхъестественного. И вовсе ничего не случилось с Триполи. Просто, их корабль ночью снялся с якоря и взял курс в открытое море.

Но кто и когда мог отдать матросам такое распоряжение? Ответ напрашивался сам собой: это могли сделать только Джек или мистер Гиббс. Но, насколько было известно Марианне, старпом вовсе не собирался покидать гавань Триполи. Напротив, он ещё вчера говорил девушке о том, что до тех пор, пока рана Джека не затянется совершенно, а для этого должно будет пройти не меньше двух или трёх недель, они будут стоять на якоре около пристани в Триполи… Значит, всё-таки, Джек… Вот же, проклятье! Не успел в себя толком прийти, как уже наделал глупостей…

Внезапно Марианна почувствовала острый приступ злости и раздражения… Чёрт возьми, как он посмел?.. После всего того, что она для него сделала… После того, как она днями и ночами сидела возле него, после того, как трясущимися руками делала ему перевязки, после того, как с ложечки поила его бульонами и лечебными отварами?.. Неужели он думает, что она допустит, чтобы его рана снова воспалилась и у него снова началась лихорадка?.. Нет, нет, и нет! Она немедленно пойдёт на палубу, и, если Джек там или на командном мостике, то она выскажет ему всё, что думает по поводу его самодурства и любыми средствами заставит его развернуть корабль по направлению к Триполи. Ведь ещё не поздно, только утро, а за ней придут к вечеру… Значит, она ещё успеет вернуться в город к назначенному часу…

С этими мыслями Марианна вышла из каюты и направилась на палубу.


***
Джека она увидела сразу: капитан стоял на командном мостике возле штурвала и что-то говорил мистеру Гиббсу, который, приоткрыв от удивления рот, внимал словам своего обожаемого кэпа.

«Ну, сейчас я тебе устрою! – мстительно подумала княгиня. – Сейчас ты у меня точно попляшешь!»

- Доброе утро, мистер Гиббс, - сказала она, подойдя к ним. – Вы знаете, мне нужно поговорить с капитаном с глазу на глаз… Не могли бы вы на несколько минут оставить нас с ним наедине?

- Ох… Ну, конечно, миледи, - кивнул старпом. – Как вам будет угодно…

С этими словами он поклонился той, кого про себя называл не иначе, как «её светлейшее сиятельство госпожа княгиня», и спустился на палубу, оставив девушку наедине со своим кэпом.

- А со мной, стало быть, ты здороваться не собираешься? – несколько обиженным тоном произнёс Джек. – Ну, ладно, ладно - я пошутил, - с усмешкой добавил он. – Кстати, о чём именно ты хотела со мной поговорить, цыпа?

- О чём? – переспросила девушка. – Да о твоём безобразном поведении, Джек. Вот, скажи, зачем это ты велел ночью сниматься с якоря? Ты сделал это мне назло, верно?

- Назло? – вопросительно поднял бровь капитан. – Значит, вот как ты думаешь: что я, дабы досадить тебе, ночью велел сниматься с якоря? Хорошенького же ты обо мне мнения, цыпа, нечего сказать!

- А какого ещё мнения я должна о тебе быть, Джек? – возмущённо воскликнула девушка. – После всего того хорошего, что ты мне сделал… И после того, что ты продолжаешь делать… Вот, например, почему ты не слушаешь, что тебе говорят? Для чего это ты встал к штурвалу, хотя доктор не велел тебе подниматься с постели ещё в течение семи дней, а? Ты что: хочешь, чтобы твоя рана воспалилась и началось заражение? Ты хочешь сам себя загнать в гроб? Ты этого добиваешься?

- Оу!.. Так значит, цыпа, ты так разозлилась из-за того, что беспокоишься обо мне? – с лукавой усмешкой заметил Джек. – Ну-ну… А я-то уж было решил, что это ты так разнервничалась из-за своего… э-э… интересного положения.

«Проклятье! – мысленно выругалась Марианна. - Ну, неужели ему так уж необходимо было снова об этом напомнить? Знает же ведь, прекрасно, что мне неприятны эти разговоры, так нет же: этот несносный нахал снова и снова пытается ткнуть меня носом в мой позор… Он что, думает, будто я от этого перестану упрекать его? Ну, нет, мой миленький: не на ту напал…»

- Джек, я вовсе не шучу и не играюсь с тобой, - как можно более строгим тоном сказала Марианна. – То, что ты нарушил запреты врача – это, конечно, плохо, и даже очень. Но куда хуже то, что ты раз за разом пытаешься уколоть меня, да побольнее. Зачем ты всё время напоминаешь мне о том… случае на вилле и о ребёнке, которого я ненавижу? Если бы я знала о том, что ты всё время будешь мне об этом напоминать, то я просто не стала бы тебе об этом рассказывать. Я думала, что ты – джентльмен, а ты, оказывается, – врун и трепло… И я в последний раз тебя спрашиваю: зачем это ты велел ночью выходить в море? Для чего тебе это понадобилось?

- Для чего мне это понадобилось? – переспросил капитан. – Ну что ж, я скажу. Это мне понадобилось для того, чтобы не дать тебе снова наделать глупостей. Неужели ты, цыпа, думаешь, что я смог бы позволить тебе отправиться во дворец Вильянуэвы? Особенно, если я абсолютно уверен в том, что обратно тебя оттуда не выпустят.

- Но почему? – удивилась девушка. – Откуда у тебя такая уверенность в этом, Джек?

- Оттуда, что я слишком хорошо знаю этого человека, - пожал плечами капитан. – Вильянуэва очень мстительный и коварный. Если ты думаешь, что он простил тебе то, что ты так высокомерно с ним разговаривала, то ты сильно ошибаешься. Он всё запомнил и при первом же удобном случае не преминет тебе отомстить… А как лучше всего можно отмстить гордой аристократке, как не сделав из неё бесправную гаремную рабыню?

- Нет… - покачала головой Марианна. – Нет, он не посмел бы…

- Посмел бы, да ещё как! – невесело усмехнулся Джек. – Не стоит забывать того, что Вильянуэва здесь, в этом городе, некоронованный правитель. В Триполи, конечно, есть и официальный наместник, но он не только во всём слушается барона Средиземноморья, но и вообще как чумы его боится… Пора бы тебе понять, цыпа, что ты – на Востоке и что здесь совсем другие законы и порядки… Даже я не отважился бы пойти против Вильянуэвы до тех пор, пока мы находимся в его владениях… Смекаешь?

- То есть, ты хочешь сказать, что если бы меня и в самом деле отправили в гарем, то ты и пальцем бы не пошевелил для того, чтобы меня спасти? – на всякий случай уточнила Марианна.

- Ну, да, - кивнул Джек. – Всё именно так и было бы, цыпа.

- Негодяй! – воскликнула девушка. – Я с самого первого дня нашего знакомства знала, что ты – эгоист. Но вот о том, что ты ещё вдобавок и трус, я и помыслить не могла.

- Да, дорогая, - с ехидной ухмылочкой заметил Джек. – Да, ты совершенно права: я – трус, эгоист и негодяй. И лучшим свидетельством моей трусости, а также эгоизма и бесчестности является рана, которую я получил, когда защищал тебя от тех разбойников!.. А теперь, сделай милость: не зли меня больше. А то ведь, я и сам не знаю, что могу с тобой сделать, если ты меня выведешь.

- Ты? – расхохоталась Марианна ему в лицо. – Да что ты вообще можешь со мной сделать? Ты-то и раньше был ни на что не способен, а уж теперь, после той раны – тем более ни на что не годишься… Да если хочешь знать, Джек, я большего ничтожества, чем ты, в жизни своей не встречала! Даже Маттео Дамиани, управляющий моего мужа, и тот хоть что-то собой представлял, а ты…

- А, так значит, цыпа, по твоему мнению, я хуже самого распоследнего негодяя? – каким-то зловещим голосом сказал Джек. – Выходит, что даже гнусный насильник-управляющий лучше меня?.. Ну, хорошо же!.. Я долго терпел твои выходки, Марианна, я позволял тебе всё. В том числе – всячески меня обзывать при всей команде, за что любой другой на твоём месте, кстати, уже давно поплатился бы жизнью… Но моё терпение небезгранично. И теперь я намерен как следует проучить тебя за дерзость и упрямство…

С этими словами он схватил девушку в охапку и куда-то её потащил.

Тщетно Марианна пыталась вывернуться или дать ему пощёчину: Джек так крепко держал её, что девушка и пошевелиться не могла. Марианна понимала, что вела себя небезупречно, что она и в самом деле не имела никаких прав лезть к капитану корабля с дурацкими расспросами и требованиями отчитаться в своих действиях. Она не сомневалась, что он и в самом деле накажет её, но только вот как? Хорошо, если ещё просто запрёт в каюте. А если бросит в карцер, где водятся огромные и злющие крысы? Что тогда?..

Неудивительно, что девушка не на шутку испугалась. Она всерьёз была обеспокоена тем, какое наказание для неё уготовил капитан, и даже попыталась извиниться перед ним, надеясь, что он отменит наказание.

- Джек, - сказала Марианна нарочито ласковым голосом. – Куда это ты меня несёшь? В карцер? Лучше не надо, дорогой. Там крысы, а я их так боюсь... И вообще, ну, чего это ты так разозлился? Неужели обиделся?..

Ответом ей было молчание. Капитан словно не расслышал слов девушки или, вернее, не счёл нужным обращать на них внимание. Он ещё крепче сжал её в своих объятиях и ускорил шаг.

Вот так, под аккомпанемент пошлых шуточек матросов и их сальных взглядов, которые те бросали в сторону девушки, проследовали они через всю палубу и, в конце концов, оказались у дверей каюты.

Джек одним ударом ноги распахнул дверь, затем также пинком её прикрыл, и, оттащив Марианну к кровати, буквально швырнул её на постель и закатал в одеяло. После чего направился к двери и крепко запер её на два оборота ключа.

- Ну вот! – кивнул он, поворачиваясь к девушке, которая лежала в постели ни жива, ни мертва от страха и даже слово боялась сказать. – Говорил я тебе, цыпа, что однажды ты меня выведешь? Говорил. А ты не послушалась. Ну, вот и получила, что заслужила… Вернее, ещё не совсем получила, но скоро получишь…

И, сказав так, он принялся снимать свой ремень с большой прямоугольной пряжкой. Марианна же, широко распахнув от ужаса глаза, с тревогой глядела на эти его приготовления...

***
Внимание! Данная часть этой главы содержит описание сцен сексуального характера, не совсем цензурные ругательства и нон-кон. Не рекомендуется к прочтению детям до 17 лет.


Небрежно помахивая в воздухе ремнём, Джек своей обычной вальяжной походочкой подошёл к кровати. Марианна во все глаза глядела на него, гадая о том, что он хочет с ней сделать. Неужели он собирается её ударить? Её, княгиню Сант-Анна, бывшую возлюбленную могущественного императора? Нет, этого не может быть… Он не осмелится поднять на неё руку… Или, всё-таки, осмелится?.. Ведь он же – пират, и ему плевать на все её титулы и происхождение, достойное королевы.

Тем временем Джек резко рванул её за руку и вытащил из одеяла, в которое Марианна вцепилась так, как будто от этого зависела её жизнь.

- Как ты можешь так со мной обращаться?! – воскликнула девушка. – Ты, грязный пират, как смеешь ты ко мне угрожать? Или забыл о том, что я – светлейшая княгиня, а ты – ничтожество? Немедленно отпусти меня, слышишь?..

Но лучше бы Марианна ничего не говорила. Слова застряли у неё в горле, когда она увидела, каким бешенством искажено его лицо. Но капитан молчал. Он знал, что если он вот сейчас не сдержится и что-нибудь ляпнет, то потом ни за что не совладеет с собственным гневом и всенепременно сделает что-то такое, о чём потом сам же будет жалеть. Молчание это было почти осязаемым, так, что девушку начало буквально трясти от страха.

Теперь она в полной мере ощущала его силу, его неистовство, его ярость и, возможно, даже жестокость. Марианна ощущала себя так, словно её заперли в клетке с голодным тигром. Тёмно-шоколадные глаза Джека, которые обычно сияли весельем и дружелюбием, теперь, казалось, прожигали её насквозь. А ему самому казалось, что если она вот сейчас снова начнёт его обзывать, то он попросту убьёт её.

- Дрянь, стерва, потаскуха! – процедил он, стиснув зубы. – Ты в открытую хвасталась мне, что была официальной шлюхой вашего короля… Или, метрессой? Ведь это так, кажется, называется?.. И после этого ты ещё смеешь меня в чём-то обвинять? Да ты сама, моя дорогая, полнейшее ничтожество. Мало того, что ты потаскуха, так ещё и к тому же ни на что не годная хозяйка, которая совершенно распустила своих собственных слуг… А потом ты ещё бегаешь и всем жалуешься на то, что твой собственный лакей тебя изнасиловал… Скажи ещё спасибо, что совсем не убил: при твоём-то неумении повелевать слугами… Зато здесь, на моей "Жемчужине" ты осмелела: что ни день, бьёшь меня по лицу, всячески обзываешь… Ну, ничего, я положу этому конец… Отныне ты и думать забудешь о том, чтобы унижать меня на виду у всей команды…

Лицо капитана пылало такой яростью, что Марианна поняла: шутки кончены. И теперь ей, судя по всему, придётся плохо…

- Дай мне объяснить! – попыталась она образумить его.

- Заткнись!.. Ни слова больше, или я за себя не ручаюсь…

Его голос прозвучал так тихо и так угрожающе, что кровь застыла у девушки в жилах. Ей стало по-настоящему страшно: в полумраке каюты Джек показался ей хищником, преследующим добычу. Ничего прежнего в нём сейчас не было: ничего, кроме, кроме совершенно несвойственных ему дикой ярости и презрения…

- Как видно, тебе нравится выставлять меня дураком перед моими же людьми? – со злорадной ухмылкой спросил он. – А я-то думал, что что-то значу для тебя! Но, нет: я для тебя всего лишь шут. Дурак, над которым можно безнаказанно измываться так, как твоей аристократичной душеньке угодно!

- Кто тебе сказал такую глупость? – закричала Марианна. – Джек, ты действительно значишь для меня очень многое. Ты – мой единственный друг… и даже больше, чем просто друг… - добавила девушка тихо.

Он схватил её за подбородок.

- Молчи, я сказал!

От бешенства, которое сквозило в его взгляде, Марианна просто онемела. Её глаза неестественно расширились, а губы задрожали.

Джек отдёрнул руку от её лица. Он чувствовал, как кровь стучит у него в висках, а перед глазами у него стояло какое-то кроваво-красное марево. Капитан понимал, что такая ярость вряд ли может пойти ему на пользу после серьезного ранения, но он не знал более-менее подходящего способа успокоиться. Раньше, когда ему случалось так разозлиться, он всегда находил успокоение в борьбе с морской стихией: садился в шлюпку и отплывал от корабля подальше, но не теряя его при этом из поля видимости. Работа вёслами и борьба с высокими волнами, обычно прекрасно охлаждали его пыл. Но теперь из-за ещё толком не зарубцевавшейся раны об этом нечего и мечтать… Ничего! На этот случай сойдёт и эта дерзкая девчонка… Сегодня он сполна отыграется на ней, и, тем самым, избавится от бешенства, не находящего выхода из его души…

Он снова швырнул её на кровать, причём с такой силой, что Марианна скатилась с неё и упала на пол. Словно со стороны девушка услышала свои рыдания:

- Пожалуйста… Джек… отпусти меня… Я… я больше никогда не стану так делать…

Он остался абсолютно бесчувственным к её мольбам. Он просто не слышал её слов. Или, вернее, не желал слышать.

- Может быть, ты и шлюха… - процедил он сквозь зубы. Но на данный момент, ты моя шлюха, а не чья-нибудь ещё…

Он протянул руку для того, чтобы за шиворот поднять девушку с пола, но она уже успела встать сама и теперь стояла перед ним, высоко подняв голову, выпрямив спину и выпятив грудь. Взявшись обеими руками за ворот её рубашки, Джек одним движением разорвал полотно до самого низа.

Марианна вскрикнула и поспешно закрыла грудь руками. Не то, чтобы она стеснялась его: после всего того, что между ними уже случилось раньше, стесняться ей было нечего. Но вот её полуобнажённый вид как-то не слишком гармонировал с горделивой позой.

Теперь на ней оставались только бриджи и сапоги. Говоря откровенно, вид у девушки был сейчас такой, что и святого мог бы ввести в искушение… А Джек не был святым… совсем даже не был…

В бешенстве он грубо схватил её за руку и сорвал с неё бриджи и обувь, так, что теперь она стояла перед ним совершенно обнажённая, и лишь волосы, каскадом ниспадавшие вниз, немного скрывали её наготу.

От страха девушку начала бить крупная дрожь. Она видела, как его обуревает неистовая ярость, смешанная с неукротимым желанием. И внезапно Марианна догадалась, какое наказание её ждёт. Он собрался изнасиловать её!

Джек поспешно скинул камзол и снял портупею, и только после этого принялся избавляться от рубашки и сапог. Бриджи он тоже собрался было снять, но передумал, очевидно посчитав, что в совершенно раздетом виде он внушит девушке скорее недоумение, чем страх.

- Пошла в постель! – прорычал он.

Марианна повернулась, чтобы броситься от него наутёк. От ужаса девушка даже забыла о том, что на ней нет ровным счётом ничего, и что выбегать на палубу в таком виде, по меньшей мере, неблагоразумно. Впрочем, Джек не дал ей удрать. Он вцепился ей в волосы и подтащил к кровати.

То, что он сейчас делал, было таким грубым и жестоким, что Марианна впала в самую настоящую панику. От боли у неё мутилось в глазах и словно бы сами собой бежали слёзы.

- Джек… пожалуйста… нет!.. – умоляла она.

Но капитан словно не слышал её просьб и рыданий.

Сильным рывком он подтащил её к кровати и перекинул лицом вниз через своё колено, а потом поднял руку и, не отдавая себе отчёт в том, что он делает, изо всех сил протянул её ремнём по одному месту.

- Ублюдок чёртов! – завопила Марианна. – Что это ты себе позволяешь?

- Я тебе задам! Я тебе покажу, дрянь такая! Ты у меня на всю жизнь запомнишь, кто хозяин на этом корабле!.. – бормотал он, продолжая осыпать ударами ремня её мягкие округлости.

Марианна отчаянно протестовала и пыталась вырваться из его рук. Но её отчаянные вопли и вид её прекрасного тела, извивающегося в безуспешных попытках освободиться, только ещё больше распаляли Джека. Его желание достигло такого накала, что он больше не владел собой.

Забыв о своей ране, которая, кстати, от всей этой борьбы с Марианной и так уже начала слегка кровоточить, он быстро перевернул девушку лицом вверх и вдавил в перину, одновременно спустив свободной рукой свои бриджи. Несмотря на её отчаянное сопротивление: на все эти вопли и попытки сбросить его с себя, он сумел подмять её под себя и одним движением ворвался в неё с такой силой, что чуть не пронзил её до самого сердца.

Когда девушка вскрикнула, он понял, что ещё слишком рано, что она совсем не готова его принять, что он попросту разрывает её… Но было уже слишком поздно. Не в силах остановиться, он продолжал раз за разом вонзаться в неё, пока не достиг вершины и не повалился без сил на распростёртое под ним тело.

Не сразу Джек пришёл в себя, а когда это случилось, и он понял, что наделал, его самого буквально затрясло. Но уже не от ярости, а от жгучего стыда и запоздалого раскаяния… Подумать только, что он натворил! Он, который всегда гордился тем, что никогда прежде намеренно не причинил боли ни одной даме или барышне! Ну, с барышнями-то понятно: в первый раз неприятных ощущений не избежать, но он всегда старался по мере возможности обходиться с ними помягче… А тут вдруг такое!..

Конечно, он винил себя не за то, что снова переспал с Марианной, а за то, что проделал это с такой грубостью и жестокостью… Да ещё и вовремя удрать не успел… Вот же, заррраза! Хорошо, если княгиня и в самом деле беременна. А если нет? Если эта его выходка повлечёт за собой хорошо известные последствия? Тогда что?..

С какой-то болезненной нежностью он обнял девушку и, прижав к груди, начал покачивать, как будто бы убаюкивая её… Очень бережно, очень нежно… Марианна слышала, как он шепчет, касаясь губами её волос:

- О, господи, дорогая… Прости меня… Я вовсе не хотел этого…

Но девушка не могла произнести ни слова. Её сердце разрывалось от боли и обиды, а в памяти, как будто наяву, снова воскресли картины унизительного плена… До чего же всё скверно обернулось! И виновата в этом, прежде всего, была она сама.

Слёзы ручьями катились по щекам девушки, и её боль кинжальными ударами отдавалась в его душе. Когда она зарыдала вслух, он дал ей выплакаться на своём плече. Но потом, когда слёзы иссякли, Марианна отстранилась от него и каким-то чужим, холодным голосом сказала:

- Пожалуйста, больше никогда не прикасайся ко мне. Ты мне противен. Я тебя не люблю и никогда не любила… А теперь, уходи. Ты мне больше не нужен.

- Нет, цыпа, - покачал он головой. – Я… я должен касаться тебя… И я должен исправить то, что натворил.

- Тебе это всё равно не удастся, - вздохнула девушка. – После того, что ты сейчас сделал, я никогда больше не смогу доверять тебе так, как доверяла прежде… Пожалуйста, отвези меня в Триполи. Лучше уж пусть меня продадут в гарем какого-нибудь султана, чем терпеть от тебя подобные выходки.

- Глупенькая! Как же я могу отпустить тебя? – сказал Джек и в его голосе явственно прозвучали раскаяние и отвращение к самому себе. – Я жестоко обошёлся с тобой. Но я вовсе не хочу, чтобы ты решила, что я и в самом деле такой негодяй и мерзавец, как ты могла бы подумать.

Марианна попыталась выбраться из постели, но её движения были замедленными и какими-то неуверенными. Очевидно, девушка всё ещё испытывала сильную боль…

Видеть это было выше его сил. Он снова прижал её к себе, и стал качать, как ребёнка, нежно нашёптывая ей на ушко слова любви. Марианна была настолько опустошена и обессилена, что ничего не замечала и едва могла шевелиться.

Очень осторожно он уложил её ничком на кровать, и прошептал:

- Цыпа, я поступил с тобой как самая настоящая скотина. Но я постараюсь прогнать твою боль…

Его горячие чувственные губы проследовали долгим и извилистым путём: от самых кончиков пальцев вверх по её ногам, через пострадавшие округлости, на которых всё ещё были видны отпечатки ремня, и ещё выше – вдоль позвоночника.

Тёплая волна разливалась по телу Марианны, словно смывая все следы насилия и боли. Он продолжал покрывать поцелуями её спину и плечи, а потом, когда она слегка разомлела от любовного томления, мягко перевернул её на спину и стал прокладывать горящую дорожку поцелуев от шеи и вниз по её телу. И, что самое невероятное, он действительно отгонял боль, а Марианна и понять не могла, как это ему это удаётся. Теперь его язык устремился в странствие по её груди и животу, неуклонно приближаясь к предмету его вожделений.

- Насколько я помню, в прошлый раз это тебе нравилось, - тихо проговорил он и, раздвинув её ноги, бережно коснулся пальцем нежной розовой плоти.

Он испытал ни с чем несравнимое облегчение и радость, когда услышал от неё не крики боли или ярости, а возгласы восторга. Следующие два часа он посвятил тому, чтобы она снова почувствовала себя окружённой его заботами и любимой.

- Цыпа, дорогая, я клянусь, что никогда больше я не причиню тебе зла, - торжественно поклялся он, сжимая задремавшую уже девушку в своих объятиях. – А если кто-нибудь другой осмелится причинить тебе боль, то я убью его без всякой жалости…

Марианна что-то пробормотала во сне, и ещё крепче прижалась к нему. Казалось, девушка уже совсем простила его. Но, несмотря на это, на душе у капитана всё же было как-то неспокойно. Какое-то странное и нехорошее предчувствие терзало его…

[Briza]

ГЛАВА 21

Проснулась Марианна от того, что кто-то стучался в дверь каюты.

- Миледи?.. – послышался за дверью голос мистера Гиббса. – Не хочу вам мешать, но… Скажите, кэп у вас? А то я видел, как он относил вас в каюту, вот и подумал, что он остался с вами.
- Да… Кажется… - ответила девушка, схватив со стула своё изумрудно-зелёное платье и поспешно натягивая его. – Во всяком случае, пару часов назад он точно был здесь… А что вы от него хотели, мистер Гиббс?

- Видите ли, миледи, к нам приближается какое-то судно, - сказал старпом. – Возможно, это вражеский корабль… Как бы там ни было, я подумал, что лучше поставить кэпа в известность об этом… Не могли бы вы сказать ему, чтобы он вышел на палубу? А то я не решаюсь отдавать приказы в его отсутствие…
- Хорошо, - кивнула Марианна. – Сейчас я его разбужу…

- А, так он спит? – удивился Гиббс. – Странно! Обычно в это время дня он никогда не ложится… Если только он не пьян или не болеет, что, к счастью, случается крайне редко.
- Да, он спит… - кивнула Марианна. – В кресле… - поспешно добавила она, чтобы мистер Гиббс, не дай бог, ничего такого не подумал.

Сказав так, она повернулась к развалившемуся на кровати капитану и слегка потрясла его за плечо.

- Эй, Джек! – сказала она. – Хватит спать, бездельник! Давай, вставай, одевайся и иди на палубу: там срочно потребовалось твоё присутствие.

Никакого ответа… Хоть бы бровью повёл… Марианна ещё раз тряхнула его: на этот раз уже сильнее. И снова – ни ответа, ни привета… Странно!..

- Джек, может, хватит придуриваться? – спросила княгиня, отчаянно тряся его за плечо. – Мне тут и без тебя тошно… Ну-ка, быстро: встал и пошёл!

Такая встряска возымела действие. Капитан открыл мутные со сна глаза, и пробормотал:

- Ох, Лиззи… Не тряси меня так, ладно? А то у меня и без того всё болит…

И, сказав так, он скорчил такую страдальческую физиономию, на которую только был способен.

Многое могла бы простить Марианна, но только не то, что любовник назвал её именем другой девушки.

- Что-о?! – воскликнула она. – Какая я тебе Лиззи? Ты что, забыл, как меня зовут? Или, может быть, издеваешься надо мной?.. Запомни, Джек, - добавила она. – Я ещё могла простить тебе, когда в бреду ты называл меня именем своей прежней пассии. Но делать тебе так сейчас, когда ты находишься в здравом уме и в твёрдой памяти, я не позволю… Это тебе ясно?

- Оу… Не кричи так, цыпа… - простонал Джек. – Мне… так паршиво…
- Ах, вот, значит, как! – возмутилась девушка, у которой ни на минуту не возникло сомнений в том, что он снова симулирует. – Это не тебе, дорогой, это мне должно быть сейчас паршиво… После всего того, что ты со мной сделал…

Ответом ей был очередной стон, ещё более жалобный, чем предыдущий.

- Ну, всё! – сказала Марианна. – Шутки кончились… В конце концов, Джек, это уже совсем не смешно… Давай, вставай: нечего тебе тут кровать душить!

С этими словами она решительно стянула с него одеяло… Да так и застыла, не в силах произнести ни слова.

Джек не придуривался и не симулировал. Ему, похоже, и в самом деле было не слишком хорошо. Вся повязка на его груди была пропитана свежей кровью, и даже на простыне в нескольких местах виднелись ярко-алые пятна.

- Джек!.. – ахнула девушка. – Что это с тобой? Почему ты весь в крови? Что случилось?
- Я… я не знаю, - с трудом произнёс капитан. – Голова кругом идёт, а бок… он вообще болит так, что терпеть нет сил…
- Что же мне теперь с тобой делать? – покачала головой девушка. – Подожди, я сейчас позову сюда мистера Гиббса. Пусть он решает, как нам лучше поступить.

С этими словами она набросила на него одеяло для того, чтобы прикрыть, как выразился бы сам Джек, «нижние регионы», и подбежала к двери.

- Мистер Гиббс! – позвала старпома Марианна. – Вы знаете… Джек… Он не может подойти.
- Почему? – удивился старик. – Он что: так крепко спит, что вы не можете его разбудить?

- Нет, - покачала головой Марианна. – Дело не в этом. Просто… Мистер Гиббс, я не знаю, что случилось, но Джек говорит, что ему нехорошо… И… его повязка… Она вся пропиталась кровью… Думаю, будет лучше, если вы сами зайдёте в каюту и посмотрите, что с ним случилось, - добавила девушка, открывая дверь.

- Ох, грехи наши тяжкие! – покачал головой старпом, входя в комнату. – Джек, что ещё у тебя приключилось?
- Ни… ничего, - страдальчески закатив глаза, произнёс капитан. – Просто… Паршиво мне, Гиббс, вот что…

- Ну, и с чего это тебе вдруг стало так паршиво? – поинтересовался Гиббс. – Три или четыре часа назад все члены твоей команды, ну, и я в том числе, видели, как ты тащишь в каюту госпожу княгиню, и при этом выглядел ты вполне здоровым… Вот и скажи, что можно было сделать, чтобы тебе так резко поплохело?
- А сам не догадываешься? – попытался ухмыльнуться Джек, но улыбка у него получилась какой-то вымученной.

- Джек!.. – ахнул Гиббс. – Неужели ты… то есть, конечно, не ты один, а вы с княгиней… Ну и ну! – покачал он головой. – Что ж, по крайней мере, сейчас мне стало ясно, отчего тебе вдруг стало так паршиво. У тебя, парень, открылась рана… С чем я тебя и поздравляю…
- Спа…сибо, - с трудом произнёс Джек, которому и в самом деле с каждой минутой становилось всё хуже и хуже. – И чт-то теперь делать?

- Ох, когда-нибудь ты меня точно в гроб вгонишь, - вздохнул мистер Гиббс. – И сам своей смертью не помрёшь… Ладно уж, - добавил он. – Давай, скидывай одеяло: посмотрим, что можно будет сделать.
- Н-нет… - покачал головой Джек, изо всех сил вцепившись в одеяло. – Я… лучше уж так… М-может… оно… само… пройдёт.

- Это ещё что за новости? – опешил старик. – Ты что, стесняешься меня или госпожи княгини? Так, вроде, и я, и она уже имели честь видеть тебя в любом виде.
- Н-нет… - снова повторил капитан. – Г-гиббс… Это… не то… что ты подумал… Просто… я… боюсь…

- Ну, и чего ты боишься? – не понял старпом. – Того, что я тебя ремнём по одному месту отшлёпаю за непослушание? Так ты, вроде, уже давно вышел из того возраста…
- Я… боюсь… что рана… слишком опасная, - ответил Джек.

Мистер Гиббс только руками развёл.

- Вот, вы видите, ваше сиятельство? – обратился он к Марианне. – Ну, и как с ним можно о чём-то разговаривать? Он же хуже ребёнка малого!.. И что мне с ним теперь делать – понять не могу.
- Зато я, кажется, могу, - ответила девушка.

С этими словами она подошла к кровати, и сдёрнула одеяло с ничего не подозревавшего Джека.

- Святая матерь божья! – невольно вырвалось у Гиббса, когда он увидел пропитанную кровью повязку и красные пятна на простыне. – Джек, ты что, совсем что ли, спятил? Или решил себя в могилу раньше времени загнать? Ты хоть знаешь, в каком состоянии твоя повязка?.. Миледи, - обратился он к Марианне. – Мне не хочется вас затруднять, но… Не могли бы вы вытащить из вот этого синего сундука полотняные бинты и корпию? А уж ром-то я и сам как-нибудь найду…
- Ром? – переспросила Марианна, которая в это время доставала из сундука корпию и бинты. – Но зачем?

- К-как это… за…чем? – несмотря на своё полуобморочное состояние, не смог не съязвить Джек. – В…выпить… он… его… хочет… вот… и всё…
- Господи, да хоть ты помолчи, - сказал ему Гиббс. – И без того уже глупостей наделать успел… Куда уж больше-то?

Джек хотел было в своей обычной насмешливой манере ответить, что в нём нет ничего божественного, но… Неожиданно каюта завертелась вокруг него с бешеной скоростью, и он потерял сознание…

- Ну, вот, - покачал головой Гиббс. – И снова обморок… Ну что вот мне с ним делать, миледи? Что?
- Я не знаю, - покачала головой Марианна. – Может быть, сделаем перевязку, и этого будет достаточно?

- Нет, - возразил старик, ловко разматывая бинты. – Не достаточно. Вы видите, сколько крови на повязке? А сколько он потерял её ещё раньше? В тот раз рана кровила почти сутки… И то не так сильно. А если это повторится? Вы представляете, ЧЕМ это ему может грозить?

- Но почему же это снова происходит? – удивилась Марианна. – Ведь за неделю рана так хорошо начала затягиваться…
- Вот именно об этом я и хотел спросить вас, миледи, - сказал Гиббс. – Что это вы тут сделали с нашим кэпом, если у него открылась рана?

Марианна густо покраснела и отвела глаза в сторону. Врать старику она не хотела, но и рассказать правду о том, чем именно они с Джеком занимались в каюте, девушка тоже не могла…

- Я думаю, - после недолгого молчания сказала она. – Я думаю, что нам нужно возвращаться в Триполи.
- Зачем? – удивился Гиббс.
- Затем, что нам нужно будет отыскать там Джелаль-Осман-бея и привести его на корабль. Мне кажется, что тот фиолетовый порошок, что он нам оставлял для промывания раны, куда больше способствовал её заживлению, чем ром и тот отвар из трав, что вы готовили.

Мистер Гиббс закончил перевязку и принялся нервно расхаживать по каюте.

- А знаете, миледи, - сказал он наконец. - Вы, возможно, правы. Знаете, я ведь тоже заметил, что тот порошок… вернее, жидкость, которая получается, если смешать его с водой, был куда лучше, чем все наши испытанные средства… Только вот, как же мы можем повернуть обратно без приказания кэпа? Он же будет в бешенстве, если узнает о том, что мы ослушались его приказа.
- А если мы не повернём обратно, то он может отправиться на тот свет, - возразила девушка. – Я вам, в отличие от Джека, приказывать не могу, мистер Гиббс… Но… если из двух зол выбирать меньшее…
- Ну, видать, ничего не поделаешь, миледи, - вздохнул Гиббс. – Ладно, вы уж посидите тут с нашим кэпом, а я пойду на палубу, отдам рулевому приказ поворачивать обратно.

И он ушёл.

А Марианна села на край кровати и принялась снова укрывать Джека одеялом. Девушка знала о том, что при сильной кровопотере охлаждение только ухудшает состояние раненого, вот и поспешила снизить этот риск до минимума.

Ну, а после этого она села в кресло и предалась размышлениям. С одной стороны, Марианна, конечно, была расстроена тем, что рана Джека открылась. Но с другой стороны, в этом, невесёлом, в общем-то, факте, были и свои плюсы. Во-первых, капитан больше не станет приставать к ней с неприличными предложениями. Ну, а во-вторых, и, в самых главных, они возвращаются в Триполи! А значит, что ей всё-таки удастся решить свою самую главную для неё проблему: избавиться от совершенно ненужного ей ребёнка… А Джек при этом и знать ни о чём не будет, и, следовательно, не сможет ей помешать…

Нет, всё-таки, не зря говорят: всё, что ни делается – к лучшему…

И, улыбаясь своим мыслям, княгиня, осторожно поднявшись с кресла, подошла к огромному сундуку, выкрашенному синей краской и подняла крышку.

Завтра в это же время они уже будут в Триполи… А, значит, ей понадобится платье, в котором её никто не узнает… И в этом вот сундуке она, когда доставала бинты, видела кое-что, что сделает её совершенно неузнаваемой…

***
На следующий день, часа в четыре пополудни, «Чёрная Жемчужина» вошла в порт Триполи и мистер Гиббс в сопровождении двух матросов, вооружённых саблями и пистолетами, сразу же после этого отправился во дворец Вильянуэвы за лекарем.

Что касается Марианны, то она хотела было пойти с ними, но Гиббс велел ей оставаться на корабле и присматривать за Джеком, который, кстати, до сих пор ещё не пришёл в себя. Девушка решила особенно и не упорствовать в этом вопросе: не берут с собой, ну и ладно. Всё равно у неё ещё будет полно времени для осуществления задуманного. Да и потом, если уж говорить честно, то она всё ещё чувствовала себя виновной в том, что капитан был ранен. И, хотя в том, что рана открылась, вины Марианны не было, ей всё равно стало стыдно за своё поведение, привёдшее к таким нехорошим последствиям.

Девушка думала, что визит во дворец барона Средиземноморья, как и в прошлый раз, затянется на несколько часов. Но она ошиблась: не прошло и часа, как мистер Гиббс и матросы вернулись на корабль, а вместе с ними – и Джелаль-Осман-бей.

- Рад вас снова видеть, сударыня, - сказал он Марианне. – Но скажите мне, что же всё-таки случилось?
- А разве мистер Гиббс вам не сказал? – удивилась девушка. – Джек… Ну, то есть, наш капитан… Он, едва очнувшись, встал к штурвалу, хоть все ему и говорили, что с таким ранением надо лежать в постели. Стоит ли удивляться тому, что рана открылась?

- Хм… - глубокомысленно протянул турок. – Помнится мне, что ваш старпом, сударыня, рассказывал совсем другое. Будто бы ваш капитан… Ну, а впрочем, это не так существенно, - добавил он. – Куда важнее сейчас сделать всё возможное для того, чтобы избежать новых осложнений…

И, сказав так, он принялся разматывать бинты и осматривать рану.

- Ну, что вы скажете, мистер? – спросил его мистер Гиббс. – Рана очень серьёзная?
- Нет, не очень, - покачал головой Джелаль-Осман-бей. – Во всяком случае, она не стала опаснее, чем была… Только вот, по-видимому, придётся мне её зашивать. Иначе края раны так и будут всё время расходиться… Что, собственно, уже и так случилось. А с каждым новым разом будет только хуже.

- Почему же тогда вы её не зашили сразу же? – спросила Марианна.
- Почему не зашил? – переспросил лекарь. – Ну, во-первых, шитые раны чаще воспаляются. Во-вторых, раненый в забытьи может сорвать швы, а, в-третьих, на месте таких ран после заживления всегда остаются некрасивые рубцы. Вот я и решил по мере возможности обойтись без этого. Но, как видно, ничего не поделаешь: придётся зашивать... Хотя, конечно, и не хотелось бы…

Услышав о том, что его кэпу предстоит операция, мистер Гиббс поднялся со стула, на котором он сидел, и вышел из каюты.

Марианна очень хотела последовать его примеру, но… Её необходимо было поговорить с Джелаль-Осман-беем с глазу на глаз. А более удобного для этого момента, чем этот и придумать было бы нельзя. В каюте нет никого, кроме неё и лекаря, ну, это если не считать Джека. Но капитан сейчас без сознания и вряд ли вскоре очнётся. Поэтому Марианна сказала Гиббсу, что она собирается помогать лекарю во время операции и осталась в каюте.

- Сударь, мне снова нужно поговорить с вами, - сказала она после того, как шаги старпома стихли в отдалении.
- Ну, так и говорите, миледи, - кивнул Джелаль-Осман-бей.

- Помните, мы с вами тогда… договаривались об… одном очень важном для меня деле? – спросила девушка. – Вы ещё сказали, что пришлёте за мной кого-нибудь?
- Конечно, - кивнул лекарь, занятый в этот момент тем, что протирал чистой тряпкой только что ошпаренные кипятком инструменты. – Но тот, кого я посылал вчера вечером за вами, вернулся один и сказал, что вашего корабля нигде не видно. Я понял, что вы не придёте, и занялся другими делами.

- Да, я понимаю, - кивнула Марианна. – Вы ведь – личный лекарь барона Средиземноморья. Должно быть, почти всё свободное время, отнимают у вас ваши служебные обязанности.
- Нет, я не только личный лекарь господина Вильянуэвы, - покачал головой Джелаль-Осман-бей. – Помимо этого, я ещё и придворный астролог, и маг, и астроном… Это если не считать того, что я вот уже лет пять заведую госпиталем в Триполи… Вы хоть знаете, сколько народу проходит каждый день через мои руки?

- И, тем не менее, это не помешало вам по первому же зову явиться к нам на корабль, - сказала Марианна.

Лекарь ничего ей не ответил: он был занят тем, что отмачивал водой прилипшие к ране бинты и постепенно разматывал их.

- Ну, так, - сказал он, наконец. – Я же всё-таки, врач… Как я могу отказать в помощи страждущему? Особенно, если я уже видел его рану, и потому знаю, чем может грозить нарушение постельного режима.

- Да, я всё это понимаю, - кивнула Марианна. – Только вот… Моя проблема… Она ведь, никуда не делась, и… Я по-прежнему хочу от неё избавиться.
- Ну, что ж, - пожал плечами Джелаль-Осман-бей. – Наш договор по-прежнему остаётся в силе. Если вы так уж хотите избавиться от этой вашей… проблемы, то можете сегодня вечером прийти ко мне в госпиталь… Надеюсь, ваш старпом не станет возражать против того, что вы в сопровождении моей служанки отправитесь проведать вашего раненого капитана.

- Как это – отправимся проведать? – опешила Марианна. – А разве Джек не будет в это время лежать в своей каюте, здесь, на "Жемчужине"?
- Нет, - покачал головой лекарь. – После того, что уже случилось, я не слишком доверяю вашему капитану. Если он один раз уже нарушал все мои запреты, то кто помешает сделать ему это снова? Рана, естественно, откроется, начнётся кровотечение… А вы же потом скажете, что это я – такой негодный лекарь… Как вы понимаете, я не могу допустить, чтобы моей репутации был нанесён такой удар… Поэтому я отправляю вашего капитана в госпиталь. Так я, по крайней мере, буду спокоен за то, что он не наделает глупостей. Да и за его состоянием, если честно, тоже нужно будет внимательно следить. Всё-таки, за те два дня рана успела слегка воспалиться, да и кровотечение, опять же, было нешуточным…

- В таком случае, - сказала Марианна. – Если можно, я лучше пойду с вами. Скажу Гиббсу, что хочу проводить Джека в госпиталь и посидеть там возле него до тех пор, пока он не очнётся. Думаю, наш старпом не будет возражать.

- Как хотите, миледи, - пожал плечами лекарь. – Но, должен вас сразу предупредить, что заняться вашей… проблемой я смогу только после того, как освобожусь. Так что, в любом случае вам придётся ждать до вечера.
- Ничего, - кивнула Марианна. – Я ждала избавления от этой… вещи куда дольше. Думаю, что несколько чесов ожидания ничего не изменят.

- В таком случае, миледи, вам имеет смысл предупредить об этом старшего помощника, - сказал Джелаль-Осман-бей, заканчивая перевязку. – Да, и ещё: мне понадобятся носилки и пара сильных парней для того, чтобы доставить вашего капитана в госпиталь… Надеюсь, всё это найдётся на вашем корабле? А то мне попросту не хотелось бы терять время, чтобы посылать в госпиталь за носилками.
- Конечно, - кивнула Марианна. – Я сейчас же пойду к мистеру Гиббсу и поговорю с ним насчёт того, о чём вы просите.

- И, кстати, - добавил лекарь. – Миледи, коль скоро вы собираетесь решать свою… проблему... столь радикальным способом, то вам следует захватить с собой ещё одно платье или что-нибудь, что его может заменить.
- Зачем? – не поняла Марианна, но затем, сообразив, куда она собирается, догадалась для чего ей нужно взять сменную одежду. – Ах, да… - сказала она. – Действительно… А я вот об этом даже и не думала…

Сказав так, она вытащила из сундука найденное ей накануне закрытое платье коричневого цвета и сунула его в небольшой мешок из пёстрой ткани, после чего вышла из каюты и отправилась разыскивать Гиббса…

Через полчаса в обществе Джелаль-Осман-бея, двух матросов и Джека, который понемногу уже начинал приходить в себя, она отправилась в город. Но, несмотря на то, что всё получилось, как и было задумано, душу девушки терзали какие-то смутные сомнения.

***
За высокими стрельчатыми окнами медленно сгущались сумерки, и на улицах Триполи затихал дневной шум. В госпитальном саду, куда выходили окна, громко трещали цикады, и слышался плеск воды в фонтане.

Марианна встала с кресла, на котором она сидела вот уже два или три часа, и нервно заходила по комнате.

Да, денёк у неё сегодня выдался не из лёгких. Мало того, что девушку с самого утра клонило в сон из-за того, что её снова пришлось просидеть подле постели раненого капитана всю ночь, так ещё и Джек, очнувшись по дороге в госпиталь, закатил грандиозный скандал, требуя, чтобы его отнесли обратно на «Жемчужину» и вопя, что он всё равно рано или поздно, сбежит из этой богадельни на свой корабль. Тщетно Джелаль-Осман-бей и Марианна пытались его успокоить: капитан не желал ничего слышать и продолжал громко возмущаться и браниться на чём свет стоит. Он даже попытался встать с носилок, но кончилось это для него тем, чем и должно было кончиться. От резких движений и громких воплей, края раны снова начали расходиться, и Джек опять лишился чувств.

Последующие два часа Марианна провела возле него. Не потому, что состояние капитана было столь уж критическим, а потому, что ей просто нечего было делать и некуда идти. К тому же Марианна испытывала какое-то чувство вины перед ним. Ведь она, по сути, только ради достижения своих целей, уговорила лекаря Вильянуэвы забрать Джека в госпиталь. Просто потому, что ей нужен был подходящий повод для того, чтобы беспрепятственно спуститься в город… Хотя, впрочем, может быть, капитану и впрямь был необходим постоянный присмотр? Ведь рана, что ни говорите, была не шуточная…

После того, как Джек очнулся и снова начал буянить, Джелаль-Осман-бей заставил его выпить какой-то отвар, очевидно, оказывающий снотворное действие, так, что уже через пару минут капитан спал крепким, спокойным сном. А Марианну лекарь отвёл в какую-то комнату, обставленную в соответствии с европейской модой, и велел ей подождать, пока он освободится.

И вот она ждёт его здесь. Ждёт с нетерпением и с трепетом: ведь она так хочет избавиться от преследующего её кошмара, и в то же время, так боится этого…

Скрипнула дверь, и девушка, не в силах более справиться со своими эмоциями, резко обернулась… Возможно, даже излишне резко: ведь она так стремилась скрывать свои истинные чувства и страх перед грядущим...

- Я вижу, что вы всё же дождались меня, сударыня? – услышала она спокойный голос лекаря. – Ну что ж… Прежде, чем мы приступим к делу, мне бы хотелось поговорить с вами.
- Поговорить? – удивилась Марианна. – Но, сударь, в последнее время я только и делаю, что разговариваю с вами… Может быть, лучше покончим с этим делом побыстрее, и забудем об этом, как о страшном сне?

- Вы так нетерпеливы, ваше светлейшее сиятельство, - покачал головой Джелаль-Осман-бей. – И всё-таки, вам придётся со мной поговорить. Видите ли, я не могу приступить к операции до тех пор, пока у меня есть хоть малейшие сомнения… Да и риск для вашей жизни слишком высок, чтобы можно было пренебречь выяснением кое-каких обстоятельств… Скажите мне, сударыня, а когда, собственно говоря, вы поняли, что находитесь в положении?
- Когда? – переспросила Марианна. – Ну, думаю, недели две или три тому назад.

- Так… - протянул лекарь. – И при каких обстоятельствах это произошло?
- В смысле? – не поняла Марианна.

- Ну, почему вы вообще решили, что можете быть в тягости? – спросил Джелаль-Осман-бей.
- Видите ли, сударь, - сказала девушка. – В тот день, утром, меня сильно тошнило. А днём я вообще упала в обморок.

- Так! – кивнул лекарь. – И это дало вам повод решить, что вы, княгиня, беременны… Так?
- Ну, в общем, да… - ответила Марианна. – Видите ли, сударь, однажды я уже была беременна, и потому знаю, что является признаками интересного положения.

- Значит, вы полагаете, что раз вас утром тошнило, а потом вы упали в обморок, то это непременно должно значить, что вы в тягости? – спросил Джелаль-Осман-бей.
- Ну… Да, - кивнула девушка. – А разве может быть иначе?

- В принципе, быть может всё, - хмыкнул лекарь. – Тем более, что перечисленные вами недомогания отнюдь не являются признаками беременности. Вернее они МОГУТ ими являться, но это совсем не обязательно… Кстати, - добавил он. – Напомните, какой у вас месяц, княгиня?
- А разве я не говорила вам об этом раньше? – удивилась Марианна. – Четвёртый… Вернее, даже пятый… Ну, да, точно! – кивнула она. – Пятый, или, если говорить более точно, то четыре месяца и три с половиной недели.

- Итого, получается, почти пять, - покачал головой Джелаль-Осман-бей. – Что-то не похоже… Обычно на этом сроке интересное положение уже можно, так сказать, видеть невооружённым глазом, а у вас, сударыня, я ничего не вижу… И у меня складывается впечатление, что вы не беременны.
- Как?! – воскликнула Марианна. – Меня тошнит, я падаю в обморок, а вы говорите, что у меня ничего нет? Извините, сударь, но вы ошибаетесь.

- Ну, может быть, вы и правы, - пожал плечами Джелаль-Осман-бей. – В конце концов, я тоже могу ошибиться… Ладно, - добавил он. – Продолжим наш разговор… Значит, вы говорите, что вас тошнило и вы падали в обморок… А сколько дней подряд такое с вами происходило?
- Как это: сколько дней? – не поняла девушка. – Один раз только такое со мной и случилось… А что?

- Да нет, ничего, - покачал головой Джелаль-Осман-бей. – А связь с Луной когда прервалась?
- Что? – переспросила сперва не понявшая смысла вопроса, Марианна. – Вообще-то, - добавила она через пару мгновений. – Она у меня и не прерывалась.

- Ну что ж, - подвёл итог лекарь. – В таком случае, я буду иметь честь обрадовать вас, княгиня: вы не беременны, и никакой операции вам делать не нужно.

- Как?! – удивилась девушка. – Совсем-совсем не беременна?
- Ну, если только вам удалось забеременеть лишь наполовину или на одну четверть… - улыбнулся лекарь. – А если честно, сударыня, то я, конечно, не могу ручаться за то, что вы не забеременели в последние пару-тройку недель. Но вот за то, что после того случая на вилле вашего супруга всё обошлось без последствий – за это я готов головой поручиться.

Марианна не знала: смеяться ей или плакать. Да, безусловно, она была очень рада тому, что все усилия отвратительного управляющего пропали даром… Но в то же время, угрызения совести снова начали терзать девушку.

«Так значит, всё было напрасно, - подумала она. – И тот побег с корабля, и поиски знахаря, и драка на задворках трактира, и то ранение… Выходит, что я совершенно зря блуждала тогда по улицам Триполи…. Нет, этого просто не может быть…»

- Ну, хорошо, господин лекарь, - сказала Марианна. – Если вы говорите, что я не в тягости, то отчего тогда меня так тошнило?

- Ну, мало ли… - пожал плечами Джелаль-Осман-бей. – Причин может быть много. Может, вы съели что-то несвежее, может, у вас из-за нервных переживаний расстроился желудок… Но, поскольку дело всё-таки происходило на корабле, то я могу предположить, что, вероятнее всего, причина вашей тошноты заключается в том, что вы, княгиня, страдаете морской болезнью… Кстати, припомните: раньше, когда вам доводилось плавать на кораблях, не было ли у вас ничего подобного?
- Вы знаете, сударь, - сказала девушка. – Если говорить по правде, то я всегда с трудом переносила морские путешествия.

- Ну вот, - кивнул Джелаль-Осман-бей. – Теперь вы и сами видите, что ошибались. Вы не беременны – это однозначно… А теперь… Думаю, что вам пора возвращаться на ваш корабль, - добавил он. – Подождите немного здесь: сейчас я скажу кому-нибудь из своих слуг, чтобы вас проводили на пристань. Всё-таки, на улицах города по вечерам небезопасно.

И, сказав так, он поднялся с кресла и вышел из комнаты.
А Марианна, только теперь поверившая своему счастью, осталась ждать, пока кто-нибудь отведёт её на корабль.

[Briza]

ГЛАВА 22

Когда Марианна вернулась на «Жемчужину», время уже давно перевалило за полночь, но, несмотря на это, на корабле до сих пор никто не лёг спать.

- Ну, что? – нетерпеливо поинтересовался мистер Гиббс, едва только девушка переступила с трапа на палубу корабля.
- Что – «Что?» - не поняла девушка.

- Миледи, я спрашиваю, что с нашим кэпом, - сказал Гиббс.
- Ах, вот вы о чём, - протянула девушка. – С Джеком всё нормально… А почему, собственно говоря, вы так забеспокоились?

- Ну, видите ли, миледи, - сказал Гиббс. – Вас так долго не было, что я решил, что кэпу совсем плохо… Иначе, с чего бы это вы так задерживались в госпитале?
- Ну, говоря по совести, мне нужно было кое о чём поговорить с Джелаль-Осман-беем, - сказала Марианна. – Вот я и ждала, пока он освободится.

- А-а… - протянул Гиббс. – Теперь я всё понял… Но, ваше светлейшее сиятельство, вы ведь нам так и не сказали, что с нашим кэпом, и сколько времени он должен будет провести в госпитале.
- С ним всё нормально, - повторила Марианна. – По дороге в госпиталь он пришёл в себя и устроил самый настоящий скандал. Так, что мне даже стыдно за него стало. Ну, а насчёт того, сколько дней он там проведёт… Честно говоря, мистер Гиббс, я об этом как-то не спрашивала. Но Джелаль-Осман-бей обмолвился, что не меньше двух недель. А может быть, и больше. Всё будет зависеть от того, как пойдёт выздоровление.

- Значит, две недели… - опечалился Гиббс. – Да, нам будет его не хватать… Но, по крайней мере, я хотя бы буду уверен в том, что он поправится.
- Да, - кивнула Марианна. – Джелаль-Осман-бей говорил, что он ни не йоту не сомневается в том, что Джек поправится… Если, конечно, он снова не начнёт делать глупости, как тогда… - добавила она тише.

- Кстати, - вдруг вспомнил Гиббс. – Я вас миледи, давно уже хотел спросить о том, что произошло тогда у вас в каюте… ну, тогда, когда кэп на руках вас туда оттащил, а потом ему снова стало нехорошо… Вы что, подрались там с ним, что ли?

При этих словах старика, Марианна вздрогнула, как от удара.

- Нет. Мы не дрались, - медленно произнесла она.
- Ну, а в чём же тогда было дело, сударыня? – продолжал допытываться Гиббс.

- А вот это вас уже не касается, - ответила ему Марианна. – То, что происходит наедине между мной и Джеком, касается только нас двоих, а больше никого. Это вам ясно?
- Конечно, - кивнул старпом. – Извините, княгиня, если я обидел вас, - добавил он почтительно. – Но, понимаете… Моё проклятое любопытство… Оно вот уже несколько дней не даёт мне покоя.

- Надеюсь, мистер Гиббс, что вы всё-таки найдёте способ справиться со своим любопытством, - сказала Марианна. – В противном случае, лучше спросите об этом у своего кэпа. Уверена: он популярно разъяснит вам, что никто не имеет права вмешиваться в его личную жизнь.
- Ох, извините, миледи, - смутился старик. – Простите дурака старого: не подумал…

И он, отойдя от девушки на несколько шагов, принялся за что-то отчитывать проходившего мимо матроса.

Марианна повернулась и пошла в свою каюту. Но, сделав несколько шагов она, вспомнив кое о чём важном, остановилась.

- Да, и, кстати, мистер Гиббс, - обратилась она к старпому. – Возможно, вам будет интересно узнать о том, что, не смотря на все ваши прогнозы, я не беременна!

И, выпалив эту фразу, она гордо удалилась.

А Гиббс долго ещё стоял на палубе и чесал затылок, пытаясь сообразить, к чему это княгиня заговорила с ним о своих личных делах. Но потом плюнул и направился на нижнюю палубу: туда, где в укромном местечке хранился теперь весь запас рома. Ведь он, в отличие от своего кэпа, мог спокойно потреблять алкоголь в любых количествах и при этом не опасаться никаких рецидивов… Чем мистер Гиббс с успехом и пользовался… Вот уже почти неделю.

***
На следующее утро Марианна почувствовала очередной приступ запоздалого раскаяния по поводу того, что она подставила Джека под удар, а потом благополучно избавилась от него, сплавив его в госпиталь. «Надо хоть что ли, пойти навестить его, - подумала княгиня. – А то ведь, как-то нехорошо получается: как будто мы совсем его забыли».

И она направилась на палубу с твёрдым намерением отыскать старпома и уговорить его сходить в госпиталь к капитану.

Мистер Гиббс отыскался довольно быстро: он стоял на полубаке и смотрел, как несколько матросов под его присмотром надраивают палубу.

- А, это вы, миледи? – обрадовался старик, увидев девушку. – А я вот, знаете ли, всю ночь раздумывал над тем, что значат те слова, которые вы вчера сказали мне перед тем, как уйти.
- Какие ещё слова? – не поняла Марианна. – А! Это вы насчёт того, что я не беременна, что ли?

- Ну, да, - кивнул Гиббс. – Понимаете, ваше сиятельство, я всё никак не мог понять, для чего это вы мне об этом сказали.
- А, забудьте об этом, мистер Гиббс! – махнула рукой девушка. – Мало ли чего от счастья не наболтаешь? Просто, меня очень обрадовало это известие, вот я и поспешила поделиться с вами своей радостью… Лучше, скажите: вы ещё не успели соскучиться по Джеку?

- Ну, миледи, - протянул старик. – И как вам только не совестно задавать подобные вопросы? Конечно, успел. Знаете, когда его нет рядом, у меня прямо сердце не на месте. Я же его, можно сказать, с пелёнок вырастил… Ну, или, если говорить честно, то не совсем с пелёнок, а лет, наверное, с пяти…
- Всё с вами ясно, - кивнула Марианна. – А как вы, мистер Гиббс, смотрите на то, чтобы нам с вами сходить в госпиталь и проведать Джека?

- Как смотрю? – переспросил старик. – Ну, конечно же, положительно, миледи. Только вот, находите ли вы разумным идти туда на следующий день после того, как его туда отправили? Кэп-то, поди, ещё и в сознание не пришёл, ему тишина и покой нужны, а тут мы с вами притащимся…
- Да нет же, мистер Гиббс, - покачала головой девушка. – Разве я не говорила вам того, что Джек очнулся и закатил скандал прямо на центральной улице Триполи? Его даже пришлось в госпитале поить успокоительным, так он разошёлся… Нет, уверяю вас: с этой стороны нас не ждёт никакой подвох. Правда, это только в том случае, если Джек не начнёт на нас с вами отрываться за то, что это именно мы, по его мнению, упекли его в эту богадельню.

- Ну, в таком случае, миледи, думаю, нам и в самом деле имеет смысл к нему пойти, - сказал Гиббс. – А то ведь, знаю я нашего кэпа: он вполне способен в пылу ярости, перевернуть там весь госпиталь вверх ногами.
- Совершенно верно, - кивнула Марианна. – А после того, как весь этот госпиталь перевернётся, Джек спокойно пожмёт плечами и скажет, что так и было и что он тут совершенно не при чём.

- Ох, и не говорите, миледи! – покачал головой Гиббс. – Знаете что? – добавил он. – Вы тут подождите меня, а я сейчас быстро спущусь в трюм, кое-что соберу. Ведь не можем же мы идти к нашему кэпу с пустыми руками?
- Конечно, не можем, - сказала девушка. – Но только знаете что, мистер Гиббс? Я надеюсь, вы ещё не забыли о том, что сейчас ему спиртное противопоказано? А то ведь, знаю я вас: по доброте душевной, вы вполне можете сунуть Джеку пару бутылочек рома, а у него потом из-за вас начнётся рецидив… И опять снова – сызнова всё по новой начнётся… Этак мы здесь, в Триполи, надолго застрять можем. А мне, как вы понимаете, это совсем даже не нужно.

- Ох, миледи… И за кого вы только меня принимаете? – обиделся старик. – Разумеется, я не собираюсь передавать кэпу никаких крепких напитков. А вот передать пару фунтов ветчины или ещё чего-нибудь наподобие этого не помешает. А то ведь, знаю я, как в этих госпиталях кормят: с утра – овсянка на воде, в обед – жиденькая похлёбка, на ужин – снова каша… Так и ноги от голода протянуть не долго.
- Хорошо, мистер Гиббс, - кивнула Марианна. – Вы идите, соберите что-нибудь наподобие ветчины, а я пока подожду вас здесь, на полуюте.

Подождав, пока шаги старика стихнут в отдалении, Марианна подошла к борту корабля и, опершись на перила, принялась задумчиво вглядываться вдаль. Несмотря на то, что то, чего она больше всего опасалась, так и не случилось, настроение у девушки было далеко не радужным. Нет, конечно, она была очень довольна тем, что её заточение и плен обошлись без последствий... Только вот... Слишком уж дорогой ценой досталось ей это открытие. И тщетно Марианна пыталась убедить саму себя в том, что Джек в тот роковой день запросто мог получить рану вовсе не потому, что он бросился бы её защищать от бандитов, а просто в какой-нибудь пьяной разборке. Просто потому, что так было ему на роду написано... Внутренний голос всё равно продолжал упорно нашёптывать Марианне, что это именно она была виновницей того происшествия. И муки раскаяния вновь и вновь продолжали терзать девушку.

***
Под госпиталь в Триполи был отведён один из старинных дворцов. Он находился совсем недалеко от резиденции Вильянуэвы, так, что из окон госпиталя можно было видеть усыпанные шёлковыми цветами апельсиновые и персиковые деревья в саду барона Средиземноморья.

Когда Марианна и Гиббс подошли к кованным воротам госпиталя, время близилось к полудню, так что в небольшом дворике было пусто: нестерпимая жара разогнала «ходячих» больных, имевших обыкновение гулять во дворе госпиталя, по их комнатам.
Марианна и Гиббс поднялись по широким мраморным ступеням и вошли в приёмную личного лекаря Вильянуэвы, который в это время был занят составлением какой-то мази. Во всяком случае, на столе стояли колбы, пробирки и всякие прочие химические приспособления, а сам доктор неистово размешивал в миске какую-то густую массу светло-жёлтого цвета.

Узнав о том, что они пришли проведать своего кэпа, Джелаль-Осман-бей нахмурился и после недолгого молчания произнёс:
- Если честно, то я бы не советовал вам с ним сегодня встречаться. Поверьте, так будет лучше и для вас, и для него.

- Но почему? – удивилась Марианна.
- Наверное, потому, что ему стало совсем плохо, - предположил Гиббс. – Вот господин доктор и хочет уберечь нас с вами, миледи, от тягостного зрелища.

- Нет-нет, что вы! – замахал руками лекарь. – Ваш раненый семимильными шагами идёт на поправку. Ему не только не хуже, но и, наоборот, значительно лучше.
- Тогда почему вы не пускаете нас к нему? – подозрительно глядя на Джелаль-Осман-бея, спросила девушка.

- Потому что… - начал, было, лекарь, но затем, махнув рукой, добавил: - А, впрочем, ладно. Вижу я, что вас не переспорить. Да и вреда особого в этом посещении, я, если честно, не вижу.

И, подозвав своего ассистента, он велел ему отвести Гиббса и Марианну к их кэпу.

- Хорошо, - кивнул ассистент, по виду – чистокровный испанец или португалец. – Идёмте, сеньор… И вы, сеньора, разумеется, тоже…

Проведя старика и девушку по галерее, залитой солнцем, льющимся из высоких, стрельчатых окон, он остановился перед одной из многочисленных дверей, украшенных затейливой резьбой, и открыл её.

- Прошу вас, - сказал он Гиббсу и Марианне. – Только, умоляю: не дольше, чем на четверть часа.
- Хорошо, если честно, то мы и не собирались задерживаться здесь надолго, - кивнула Марианна и вошла в комнату.

Гиббс, нерешительно оглядываясь по сторонам, последовал за ней.

Нет, старпом не видел никакой возможной опасности, которая могла бы подстерегать его или его спутницу в этих стенах. Нерешительность же, с которой он вошёл в комнату, объяснялась тем, что никогда прежде Гиббсу не доводилось видеть подобных госпиталей, хотя ему и самому неоднократно случалось валяться на больничной койке, куда он попадал или после ранений, или в результате отравления некачественным спиртным. Но во всех тех госпиталях, где Гиббс имел несчастье оказываться, не было таких светлых коридоров и таких просторных комнат, а в воздухе, вместо ароматов восточных благовоний, витали «ароматы» скисшего супа, лекарств и грязного белья. Сейчас же старпому казалось, что он пришёл не в госпиталь, а в какой-то дворец, и это вызывало у него определённые опасения…

Зато Марианна, казалось, ничему не удивлялась. Что ж, ведь она привыкла к ещё большей роскоши, да и на больничных койках никогда не оказывалась, а потому, ей представлялось, что все госпитали именно так и выглядят.

Впрочем, они ведь пришли сюда не для того, чтобы любоваться очередным дворцом в мавританском стиле, которых в Триполи и так было едва ли не больше, чем обычных домов. Девушка огляделась по сторонам, отыскивая взглядом капитана, и увидела, что он лежит на кровати, поставленной возле высокого стрельчатого окна, и со всех ног бросилась к нему.

- Джек! – воскликнула она, обнимая его. – Ну, как ты? Джелаль-Осман бей сказал нам, что тебе уже лучше, но ты-то сам как себя чувствуешь?

Капитан скорчил жалобную мину и не без ехидства изрёк:
- Как я себя чувствую, цыпа? Не поверишь, но лучше всех! Особенно меня радует то, что меня разлучили с моим кораблём… Не помню, говорил я или нет, что на «Жемчужине» я, не смотря на своё ранение, чувствовал себя почти здоровым. А здесь… А здесь я чувствую себя так, словно вот-вот отъеду на тот свет.

- Боже мой, Джек! – воскликнула Марианна. – Но почему?
- Потому, что меня поят какой-то гадостью, от которой меня вот уже второй день выворачивает наизнанку, - сказал капитан. – Потому, что мне не разрешают вставать с постели. Потому, что кормят какой-то молочной кашей и даже мяса не дают. Потому, что нельзя ни играть в карты, ни пить спиртное. Потому… Потому, что мне здесь решительно не нравится! – добавил он так громко, что два раненых испанца, сидевших на соседних кроватях, невольно повернулись в его сторону.

- Сеньор, - сказал тот из них, у которого была перевязана голова и левая рука. – Вы не могли бы разговаривать потише? А то я, знаете ли, пол-ночи не спал, а тут ещё вы разорались, как на базаре.
- Вот-вот! – добавил его товарищ с перевязанной ногой и шеей. – Если вы будете так шуметь и дальше, то мы будем вынуждены пожаловаться на вас лекарю господина барона.

- А самое весёлое, дорогая, - не посчитав нужным отвечать своим товарищам по несчастью, но всё же слегка потише сказал Джек. – Это то, что именно тебе я обязан тем, что оказался в этой вот богадельне!

- Мне? – удивилась девушка. – Но с чего ты это решил, Джек?
- С того, что я слышал весь ваш разговор с Джелаль-Османом, тогда, когда ещё лежал в своей каюте. Вы видно думали, что я без сознания, и потому, ничего не слышу и не понимаю. Но не тут-то было, Марианна. Я отчётливо слышал каждое слово, произнесённое тобой и этим лекарем и даже, если хочешь, могу дословно процитировать весь ваш разговор.

- Ох, Джек, лучше не надо! – испугалась Марианна.
- Ну, почему же не надо, цыпа? – ухмыльнулся капитан. – Ведь ваш разговор был таким содержательным и интересным… Даже я, несмотря на своё полуобморочное состояние тогда заслушался…

- Джек, умоляю: нет! – взмолилась Марианна. – Пожалуйста, не надо говорить об этом при посторонних.
- Если не ошибаюсь, речь у вас тогда зашла о твоей, так называемой, «маленькой проблемке», - между тем, невозмутимо продолжал Джек. – Тебе понадобилось во чтобы то ни стало и как можно скорее её решить, но ты не могла ни под каким благовидным предлогом отправиться в город. Вот ты и предложила Джелаль-Осману, чтобы он отправил меня в госпиталь: тогда, если ты пойдёшь туда, чтобы меня навестить, это не вызовет ни у кого никаких подозрений. Ведь все на «Жемчужине» знают о том, какие отношения связывают их капитана и её светлейшее сиятельство княгиню… Ведь так дело тогда обстояло, цыпа? Или, может, скажешь, что этот разговор мне пригрезился в бреду?..

Марианна сидела красная, как рак. Ей было стыдно и неловко от того, что Джек выставлял её сейчас на всеобщее посмешище, и, более того, он посвящал совершенно незнакомых ей людей во все самые сокровенные её тайны и разглашал её секреты. Но как остановить капитана, она не знала, и потому девушке приходилось только молча сидеть и делать вид, что всё это её ни в коей степени не касается.

- Нет, Джек, ты не прав, - сказала она наконец. – Это не я предложила отправить тебя в госпиталь, а сам Джелаль-Осман-бей. И сделал он это вовсе не потому, что я его умоляла избавить меня от моей, как ты выразился. «маленькой проблемки», а потому, что всерьез опасался того, что ты опять нарушишь режим и что твоя рана опять откроется… Так что, дорогой, как видишь, все твои обвинения в мой адрес совершенно беспочвенны, - добавила она, поднимаясь с кровати и поправляя примятую юбку. – Идёмте, мистер Гиббс, - добавила она, обращаясь к старпому. – Нам с вами больше нечего здесь делать.

- Как же нечего, миледи? – удивился Гиббс. – А ветчина? А пирожки с ливером? А жареная курица?
- Хорошо, мистер Гиббс, - кивнула Марианна. – Оставьте корзинку с едой на столике возле кровати, и идёмте.

- Эй, цыпа! – вдруг окликнул её Джек. – Кстати, ты уже избавилась от этого ребёнка? Или, может быть, планируешь сделать это в ближайшее время?
- Нет, - покачала головой Марианна. – Ни то, и ни другое.

- Оу! – присвистнул Джек. – А что же именно помешало тебе осуществить свой дьявольский план, а?
- А никакого плана и не было, - пожала плечами девушка.

- А! Так ты всё-таки, передумала? – продолжал допытываться капитан.
- Нет, - снова покачала головой Марианна.

- Тогда что же, чёрт возьми, случилось? – никак не мог понять Джек. – На тебя что: добрый стих, что ли, нашёл и ты решила всё-таки оставить этого ребёнка? Или, может, ты, наконец, смекнула, что лучше уж подождать до того времени, пока мы окажемся у Тиа Дальмы на Санто-Доминго?.. Почему ты отказалась от своего намерения, цыпа?

- Я вовсе не отказывалась от своего намерения, Джек, - сказал Марианна. – И, видит бог, я бы его непременно осуществила, если бы не оказалось, что никакой необходимости в этом… в этой операции нет, да, собственно говоря, и не было.

- Как это – не было необходимости? – удивился Джек. – Ведь ты же сама говорила мне о том, что ты готова ради избавления от этого ребёнка, прыгнуть вниз головой с фок-мачты.
- Правильно, я говорила, - кивнула девушка. – Но сейчас я больше не рискну это повторять.

- Но почему? – продолжал настаивать капитан.
- Потому… Потому что никакого ребёнка не было, - понизив голос почти до шёпота, сказала Марианна. – Джек, я ведь, и не была беременна, понимаешь?

- Оу! – воскликнул капитан. – Ну что ж, цыпа: поздравляю тебя с этим радостным для тебя открытием... А теперь можешь идти: я, знаешь ли, слегка утомился, разговаривая с тобой…

И, сказав так, Джек небрежно махнул рукой, словно бы отгонял надоевшую ему муху.

Но Марианна и так не собиралась больше задерживаться в этой комнате. Взяв под руку Гиббса, она горделивой, поистине княжеской походкой вышла из комнаты и поспешно захлопнула дверь.

[Briza]

ГЛАВА 23

Как только Марианна оказалась в коридоре, она, тяжело дыша, привалилась к закрытой двери. День был жаркий и душный, а в коридоре, ко всему прочему, ещё и сильно пахло кухонными «ароматами». Неудивительно, что девушка почувствовала себя не слишком хорошо. Марианна ощущала какую-то слабость в ногах, в голове у неё словно гремел огромный барабан, а к горлу подкатывала тошнота. Если бы Джелаль-Осман-бей не уверил её в том, что никакого ребёнка у неё нет, то девушка точно решила бы, что такое состояние обуславливается беременностью. Но, поскольку это было не так, то Марианна просто не придала своему состоянию никакого значения.

Куда больше княгиню сейчас тревожило то, что Джек снова выставил её полной дурочкой, да ещё и перед совершенно незнакомыми ей людьми. Обида так и клокотала в ней, и девушка поклялась, что этот несносный нахал дорого за это заплатит.

- Ну, всё! – сказала Марианна, ни к кому не обращаясь. – Теперь, дорогой, ты тут хоть сдохни, а в госпиталь я к тебе больше ни за что не приду! Лежи здесь один, раз ты такой умный… а, главное, такой вежливый и такой воспитанный.

- Ай-ай-ай, миледи! – покачал головой Гиббс. – Что это вы такое говорите? Разве Джек в чём-то виноват, что вы ему такое желаете?
- Конечно, виноват, да ещё как! – вздохнула Марианна. – Никто его за язык не тянул и разбалтывать мои секреты на всю палату тоже никто его не заставлял… Это он, видно, так хорошо отблагодарил меня за то, что я возле его постели днями напролёт, как проклятая сидела… За то, что горшки за ним выносила… За то, что ночами не спала… За то, что повязки ему по десять раз на дню меняла... Впрочем, - добавила девушка. – Я совсем забыла, что слова «благодарность» и «тактичность» ему незнакомы…

- Ваше светлейшее сиятельство! – воскликнул Гиббс. – Я бы попросил вас больше не говорить о кэпе таких вещей. Да, он иногда ведёт себя далеко не по-джентльменски. Но это он не со злости, а просто потому, что убеждён в том, что так будет лучше.
- Лучше кому? – усмехнулась Марианна. – Хотя, если говорить по правде, то кое в чём вы, мистер Гиббс абсолютно правы. – Я действительно больше не стану ничего говорить. От слов я просто перейду к действиям. И, будьте уверены, - добавила девушка, бросая злой взгляд в сторону закрытой двери. – Кое-кому вскоре придётся сильно пожалеть кое о чём… Ну, а сейчас давайте вернёмся на корабль. День сегодня такой… душный. Да ещё и эти запахи с кухни… Здесь просто дышать нечем.

- Да что вы, миледи! – удивился старик. – Наоборот, из окон дует ветерок и в этом коридоре довольно прохладно… Но вы правы: нам пора возвращаться.

Они вышли на улицу и зашагали по направлению к набережной.

***
На следующий день, когда Гиббс снова собрался в госпиталь, чтобы навестить Джека, Марианна хотела наотрез отказаться сопровождать его, но подумав, решила, что пойти со старпомом ей всё же нужно. Ведь где гарантия, что Гиббс от доброты душевной не передаст своему обожаемому кэпу пару-тройку бутылок чего-нибудь покрепче? А Марианне, несмотря на все те обиды, которые причинил ей Джек, почему-то совсем не хотелось, чтобы с ним случилось что-то плохое. И дело тут было вовсе не только в том, что если ему вдруг стало бы хуже, то плавание в Вест-Индию пришлось бы отложить на непредвиденный срок. Просто, княгиня всё ещё помнила то, при каких именно обстоятельствах капитан получил ту рану. За то, что он без раздумий бросился её тогда спасать, она простила бы ему всё… Но всё-таки, простила бы не до конца…

В общем, Марианна пошла вместе с Гиббсом в госпиталь, но вот заходить в палату к Джеку не стала. Так же было и на следующий день, и через день тоже.

Все три недели, пока капитан лежал в госпитале, девушка приходила туда вместе с Гиббсом, но неизменно оставалась в коридоре.

Только вот, Марианна и не подозревала, как тяжело будет ей самой терпеть эту вынужденную разлуку, как тяжело будет в течение столь длительного времени не видеть его. Сердце-то, ведь, не камень. И тогда Марианна слегка изменила своё решение и стала приходить в госпиталь не один раз в день, а три. Нет, она по-прежнему не заходила в палату, но зато, стоя у окна в коридоре, видела, как Джек гуляет в госпитальном саду. Первую неделю его туда притаскивали на носилках, и у Марианны просто сердце кровью обливалось, когда она замечала, как сильно он похудел и осунулся. Но потом капитан начал поправляться и ему разрешили выходить в сад самостоятельно. И он выходил на прогулку опираясь на палку и с рукой на перевязи: так было меньше вероятности потревожить рану. Марианна, стояла в это время за занавеской в коридоре и с замиранием сердца, смотрела на своего возлюбленного. Девушка боялась того, что он её заметит, но, в то же время так на это в глубине души надеялась…

Гиббс, который каждый день виделся с Джеком, говорил Марианне, что капитан всё время его о ней расспрашивает и что он искренне не может понять, почему это девушка после того случая больше ни разу к нему не приходит. Да и сам старпом не понимал того, зачем это княгине понадобилось так жестоко издеваться и над Джеком, и над собой тоже. Он уже давно успел заметить, что они оба явно небезразличны друг другу, и потому просто не понимал, почему бы им, наконец, не признаться в любви друг к другу. Пожалуй, Гиббс был бы даже счастлив, если бы этот роман завершился свадьбой. Ведь лучшей невесты для своего обожаемого кэпа старик и представить не мог бы... Только вот, по-видимому, пока об этом и мечтать было нечего: Марианна упорно не желала видеть Джека, хоть и понимала, что именно теперь ему так необходима её поддержка, участие и забота.

- Для чего всё это нужно вам, миледи? – спрашивал Гиббс. – Ну, пообижались пару дней – и будет. Так нет же: и ему и себе сердце рвёте. И всё ради чего? Только потому, что решили его проучить за длинный язык?

Но Марианна ничего ему не отвечала, только молча уходила в свою каюту, и, закрывшись там… плакала. Она и сама понимала, что поступает жестоко, что нельзя так больше, но… Уязвлённая гордость требовала отмщения и княгиня по-прежнему оставалась непреклонной.

Она не только не пошла с Гиббсом забирать Джека из госпиталя, но и, закрывшись в своей каюте, просидела там до позднего вечера. И тщетно Гиббс, да и сам Джек, стучались в дверь её каюты: Марианна не только не открыла им дверь, но даже и даже разговаривать с ними не стала.

Впрочем, капитан и его старпом, очевидно, не слишком-то и нуждались сейчас в её обществе. Марианна слышала, как они вместе с матросами, пьянствуют на палубе, смеются и болтают о всяких пустяках… Что ж, ну и пускай! Она, светлейшая княгиня Сант-Анна, не опустится до того, чтобы распивать ром в компании пьяных пиратов.

Перед тем, как лечь спать, девушка закрыла дверь на два оборота ключа, так как предполагала, что Джек наверняка будет ломиться к ней в каюту этой ночью. Ведь ей прекрасно было известно, что по-пьяни капитан сам себя не контролирует и поэтому от него в таком состоянии можно ждать чего угодно. В том числе и грубых приставаний, наподобие тех, что уже имели место быть меньше месяца тому назад. А Марианне совсем не хотелось повторения тех боли и унижения, что ей пришлось тогда пережить...

И ведь, правда: как только на палубе смолкли разговоры и смех, в дверь каюты Марианны постучали, но девушка благоразумно решила сделать вид, что она спит. Меж тем, стук усилился, а затем послышались сначала приглушенные, а затем уже и громкие чертыхания и площадная брань, которую Джек щедро расточал в адрес проклятой двери, которая никак не хотела открываться. Очевидно, до него просто не дошло, что дверь каюты может быть попросту закрыта на замок...

Всё это время Марианна лежала в своей кровати ни жива, ни мертва от страха. Она всерьез опасалась того, что Джек просто-напросто высадит дверь. Но, должно быть, капитан всё-таки был не настолько пьяным, чтобы забыть о своём собственном состоянии: он прекрасно понимал, что вздумай он ломать упрямую дверь, его рана снова может открыться, а, значит, вместо возвращения домой, его ждёт ещё несколько недель «приятных» госпитальных будней.

В конце концов, Джек, смирившись с тем, что ночевать ему придётся либо в чулане, переделанном во временную каюту, либо в кубрике с матроснёй, повернулся и ушёл. А Марианна наконец смогла спокойно вздохнуть и погрузиться в сон.

Но, несмотря на снова одержанную победу, девушка осознавала то, что это, опять же временное явление. Возможно, уже завтра, ей опять предстоит сражение с этим несносным нахалом и… с самой собой. И кто может знать, чем завершится очередной этап этой бесконечной битвы?..

***
Когда Марианна утром проснулась и выглянула в окно, то она увидела, что повсюду, до самого бескрайнего горизонта снова простирается бескрайнее море. Значит, они ночью снялись с якоря и вышли в море… Что ж, тем лучше: значит, они уже на пути в Вест-Индию.

Марианна хотела было выйти на палубу, чтобы полюбоваться, как над окутанным утренним туманом морем занимается новый день, но вспомнила о том, что она поклялась больше никогда не разговаривать с Джеком и, по мере возможности, вообще его не видеть. А, значит, на палубе ей сейчас уж точно не следует появляться: ведь капитан наверняка сейчас находится или там, или на командном мостике и он, скорее всего, начнёт приставать к ней с совершенно ненужными расспросами...

«Учитывая, что до Гаити не меньше трёх с половиной месяцев пути, не встречаться с ним вообще будет крайне затруднительно, - подумала девушка. – Ведь не могу же я всё это время безвылазно просидеть у себя в каюте?»

Что ж, видно, придётся ей снова поступиться принципами. Ведь как бы ни была Марианна обижена на Джека и как бы ни хотела ему отомстить, но запереть саму себя в четырёх стенах на долгие четыре месяца, она не согласилась бы никогда.

Девушка отошла от окна и принялась одеваться. Она только-только успела натянуть на себя бриджи, как раздался стук в дверь.

- Да? – спросила Марианна, застёгивая ремень с пряжкой. – Кто там?

- Цыпа, это я, - послышался за дверью голос капитана. – Открой, а?
- И что тебе здесь понадобилось? – не слишком любезно поинтересовалась девушка, нехотя подойдя к двери и открывая её. – Или, снова решил выдрать меня ремнём, как в тот раз?

- Нет, - покачал головой Джек. – За что бы это я тебя драл ремнём, цыпа?
- Ну, мало ли… - протянула Марианна. – Тебе только повод дай… А там ты уж не растеряешься… Слушай, - добавила она. – Кажется, я всё поняла. Права я была, Джек, когда сравнивала тебя с моим покойным управляющим: ты точно такой, как он. Тебе тоже нравится причинять женщинам боль. Ведь, так?

- Цыпа, ты что, совсем того, что ли? – опешил капитан. – Что это ты болтаешь? Когда это я причинял тебе боль? Может быть, ты мне напомнишь, а?
- Ах, тебе напомнить? – ехидно переспросила Марианна. – Ну что ж, изволь, Джек: за день до того, как ты угодил в госпиталь, ты так исхлестал меня ремнём, что я по твоей милости, неделю, наверное, ела стоя и спать ни на спине, ни на боку не могла – так у меня всё болело. А потом, после этой отвратительной порки, ты самым натуральным образом меня изнасиловал. И при этом ты так старался посильнее меня наказать, что даже не подумал о том, что ты только накануне смог подняться с кровати после тяжелейшего ранения, в результате чего твоя рана снова открылась и ты опять лишился чувств.

- Как?!.. Я и в самом деле всё это сотворил?! – ужаснулся Джек. – Марианна, цыпа, ты меня обманываешь. Никогда в своей жизни – ни пьяным, ни, тем более, трезвым, я не ударил ни одну женщину. А чтобы я её ещё ко всему прочему и изнасиловал… Немыслимо!.. Извини, дорогая, но ты наговариваешь на меня напраслину.

- Нет, к сожалению, - покачала головой девушка. – Джек, я вовсе ничего не сочиняю: ты действительно проделал со мной все эти… ужасные вещи… А ещё раньше, - добавила она, – ты связывал мне руки верёвкой и обманом принуждал к занятиям любовью. Да ещё, ко всему прочему, пытался выдать себя за Язона Бофора.

- Вот странно! – удивился Джек. – Вот, ей-богу, не поверишь, цыпа, но я ничего из этого не могу вспомнить… Всё, что ты сейчас говоришь – это кажется мне таким диким…
- Слушай, Джек, может, хватит тебе уже придуриваться? – каким-то усталым голосом сказала Марианна. – Не помнит он, видите ли… Конечно! Ведь так легко забыть то, в чём стыдно признаваться!

- Но я и в правду ничего не помню! – воскликнул капитан. – Вернее, нет, - добавил он. – Я прекрасно помню драку на задворках какого-то трактира. Помню, как потом очнулся… А потом опять лишился чувств, после чего пришёл в себя уже в госпитале… А вот о том, что было между этими двумя обмороками, ничего не помню, хоть ты тресни… Да и вообще… А было ли что-то такое? Или, может быть, я просто потерял сознание сразу же после ранения и очнулся уже на больничной койке?.. Не помню, ничего не помню!..

Только теперь Марианна поняла, что капитан не издевается над ней и не придуривается. Он и в самом деле ничего не помнит. Не потому, что ему так хочется думать, а потому, что воспоминания обо всём, что случилось за неделю прошедшую со времени драки возле трактира, начисто стёрлись из его памяти… И что теперь прикажете ей делать? Ведь бесполезно обвинять Джека во всех смертных грехах: он всё равно не поверит ей и, пожалуй, обидится и разозлится, подумав, что она попросту возводит на него напраслину.

- Ну, ладно, - смилостивилась она, наконец. – Ну, а зачем ты сюда-то пришёл? Это ты, по крайней мере, хотя бы помнишь?

- Ага, - кивнул Джек. – Ещё бы я этого не помнил! Сюда я пришёл для того, чтобы узнать, почему это ты не соизволила вчера открыть мне дверь. По твоей милости, цыпа, мне пришлось спать в каюте, которую переделали из кладовки. Причём, прямо на полу. Кровать-то мы с тобой сломали…

Марианна хихикнула, представив, как, должно быть, чертыхался вчера вечером капитан, когда понял, что спать ему придётся на полу.

- И ничего смешного тут нет, цыпа, - покачал головой Джек. – Наоборот: тут не смеяться, а плакать нужно! Мало того, что ты отобрала у меня каюту, так ещё и не хочешь со мной разговаривать… А по какому, скажите на милость, праву? Я – капитан, и только я имею право распоряжаться на своём корабле… Смекаешь?

В его словах прозвучала плохо скрытая угроза, так, что Марианна невольно сжалась от страха… Слишком уж то, что сейчас происходило, напомнило ей тот, не столь давний случай…

- Джек… Нет… Только не это… - с трудом вымолвила девушка. – Прошу тебя… лучше не надо…

- Что – не надо, цыпа? – удивлённо поднял бровь капитан. – И вообще… - добавил он. – Чего это ты сейчас так испугалась? Вроде, я пока не собираюсь на тебя набрасываться…
- Вот именно, что пока… - протянула Марианна. – Джек, ты, конечно, не помнишь того, что ты со мной сделал три недели тому назад? Но я-то прекрасно обо всём помню и… И не хочу, чтобы это повторилось.

- А, это ты о том случае, когда я, будто бы, выпорол тебя ремнём? – многозначительно усмехнулся капитан. – Ну-ну, дорогая, успокойся: я больше не собираюсь поднимать на тебя руку… Знаешь что, цыпа? – добавил он. – Я вижу, что сейчас с тобой разговаривать пока бесполезно. Ты так испугана, что прямо вся дрожишь… Давай лучше сделаем так: я приду сюда, вот в эту каюту, вечером и мы с тобой спокойно поговорим. Хорошо?

- Д-да… - запинаясь, произнесла девушка.

Перспектива вечернего разговора с Джеком её не радовала. Но Марианна утешала себя мыслью о том, что до вечера ещё времени много и она наверняка придумает что-нибудь, чтобы этот разговор так и не состоялся. В крайнем случае, запрёт дверь каюты на ключ и притворится спящей…

- Ну, вот и договорились, - кивнул Джек. – До вечера, дорогая!.. И вот что, цыпа, - добавил он. – Если ты, как прошлой ночью вздумаешь снова запереть дверь, то я просто-напросто высажу её ко всем чертям… Смекаешь?

И, сказав так, он своей привычной вальяжной походочкой вышел из каюты.

А растерянная и всё ещё донельзя испуганная Марианна опустилась в кресло и закрыла глаза, борясь с подступающим приступом слабости. Странно, но в последние пару недель она по утрам чувствовала какую-то непонятную слабость во всём теле и по временам у неё сильно кружилась голова. Следуя советам Джелаль-Осман-бея, Марианна пила отвар из каких-то целебных трав, которыми снабдил её лекарь Вильянуэвы. Этот отвар должен был, по идее, полностью убирать все проявления морской болезни и перегрева на солнце, но на практике этого не происходило. Наоборот, как только они вышли в море, отвар совсем перестал ей помогать. И если с тошнотой, вызванной морской болезнью, он худо-бедно справлялся, то слабость никуда не девалась, а только усиливалась и, по временам, грозила перейти в обморок. Только невероятным усилием воли девушка справлялась со всем этим. А ещё, её всё чаще посещала мысль о том, что, не мог ли Джелаль-Осман-бей ошибиться относительно её положения. Слишком уж подозрительно похожими на описанные им признаки беременности выглядели все эти её недомогания, вызванные морской болезнью.

Но думать сейчас об этом девушке совсем не хотелось. Если честно, то ей вообще ни о чём сейчас думать не хотелось. Не зная, как унять своё волнение, вызванное разговором с капитаном, Марианна вытащила из шкафа первую попавшуюся под руку книгу (кажется, это была «Божественная комедия») и углубилась в чтение.

[Briza]

ГЛАВА 24

Весь день Марианна не выходила из своей каюты: ей не хотелось никого видеть и слышать, да и самочувствие у неё, мягко говоря, было не слишком хорошим. Девушка уже два раза пила свой отвар, но лучше ей так и не становилось. К головокружению и слабости, вызванным качкой, прибавились ещё и не слишком приятные воспоминания о совершенно незаслуженной, как она думала, порке и том, что за этой самой поркой воспоследовало, так, что Марианна почти весь день провела в кровати. За то время, что прошло от рассвета до заката, она только один-единственный раз поднялась с постели: когда Гиббс, встревоженный её отсутствием в кают-компании во время обеда и за ужином, уже в сумерках принёс ей поесть.

- Что-то вы, миледи, совсем расклеились, - покачал головой старик, глядя на то, как Марианна вяло ковыряет ложкой в тарелке с кашей. – Прям аж даже на себя не похожи стали.

- Да нет, мистер Гиббс… Всё нормально, - не слишком, впрочем, убедительно, сказала Марианна, которой не хотелось говорить старику о своём самочувствии и дурном настроении.

«В конце концов, это мои и только мои проблемы, - подумала девушка. – А, значит, и решать их я должна одна, не прибегая ни к чьей помощи и никому не жалуясь…»

- Да где уж нормально-то, миледи? – покачал головой Гиббс. – Вы вон, поди, за весь день ни кусочка и не съели, да и выглядите так, что, простите за выражение, краше в гроб кладут… Может быть, ваше светлейшее сиятельство, вы перестанете себя мучить? Да и его тоже…

- Его? – переспросила Марианна. – Это вы о ком сейчас говорите, мистер Гиббс? О своём обожаемом и ненаглядном кэпе, что ли?
- О нём самом, - кивнул Гиббс. – А то о ком же ещё, миледи?

- Да ваш Джек сам кого хочешь замучает! – не удержавшись, фыркнула Марианна. – В жизни не встречала мужика, который был бы столь же надоедливым и приставучим! И ведь, хоть бы что-нибудь путное из себя представлял, так нет же: одно сплошное самолюбование и глупость, замешанные на похоти и пьянстве! А уж пакостливый, ну прямо, как паршивый кот… Только и думает, как бы кому какую гадость сделать!

- Ох, миледи… Ну, зачем вы так? – покачал головой Гиббс. – Джек вовсе не такой. Он, конечно, иногда ведёт себя не совсем как джентльмен, но, тем не менее, он – один из лучших людей, которых я в своей жизни встречал… И уж наверняка, он – самый честный и благородный из всех баронов Братства.

- Чего?! – переспросила Марианна. – Какое ещё братство? Какой барон? Мистер Гиббс, вы явно что-то не договариваете… Ну, какой из Джека может быть барон? Из него получился бы примерно такой же аристократ, как из меня – папа Римский.

- И, тем не менее, ваше светлейшее сиятельство, это именно так, - кивнул старик. – Правда, баронский титул Джека не имеет никакого отношения к дворянским титулам… Он его получил не по наследству, а за свои заслуги, как, впрочем, и все прочие Бароны Берегового братства… Впрочем, - добавил он. – Я вижу, вам, миледи, это неинтересно.

- Да нет, мистер Гиббс, - покачала головой Марианна. – Напротив, мне это очень даже интересно… Ведь своего врага нужно знать в лицо… А также, знать обо всём, что имеет непосредственное отношение к этому самому врагу…

- Вижу, миледи, с вами сейчас бессмысленно разговаривать, - сказал Гиббс. – Ну, что ж: рано или поздно, время всё расставит по своим местам. И тогда вы поймёте, что вы были неправы. Но только тогда уже будет слишком поздно, и вы будете не в силах что-либо изменить…

- Мистер Гиббс, вы что, меня пугаете? – отставляя тарелку с недоеденной кашей, сказала девушка.
- Нет, миледи, - невесело усмехнулся старик. – Я вовсе не думаю вас пугать, а только предупреждаю.

- Вот как? И о чём же?
- О том, чтобы вы не относились к нему, как к врагу. Во-первых, Джек не желает причинить вам зло, а, во-вторых, он только-только оправился от ранения, - сказал Гиббс. – А вам, ваше сиятельство, прекрасно известно, как тяжело ему было провести три недели в госпитале. При его-то деятельной натуре…

- Да. И даже, иногда, слишком деятельной, - усмехнулась Марианна. – Ну, хорошо, мистер Гиббс, - добавила она. – Если вы так настаиваете, я, пожалуй, не стану относиться к нему, как к врагу. Но и на дружбу и кое-что большее, пусть он тоже не рассчитывает. Отныне я буду относиться к вашему капитану как к пустому месту: то есть, холодно и равнодушно… Ну, а теперь можете идти, - добавила она. – Знаете, я что-то сильно устала за день и хотела бы лечь спать пораньше.

- В таком случае, не смею вас больше задерживать, ваше светлейшее сиятельство, - сказал Гиббс. – Спокойной ночи, миледи и приятных снов.

С этими словами он взял со стола поднос с тарелкой и так и не тронутой девушкой чашкой с кофе, и вышел из каюты.

Когда за его спиной захлопнулась дверь, Марианна поднялась с кресла и принялась готовиться ко сну. Говоря старпому о том, что она очень устала и хочет спать, девушка не соврала: она действительно чувствовала себя вконец обессиленной. Морская болезнь весь день мучила её и только с наступлением вечерней прохлады, стала потихоньку отступать. Марианна сняла камзол, бриджи и рубашку и надела прямо на голое тело белое шёлковое платье, которое она с того самого дня, как попала под дождь, больше не могла надевать иначе, как в качестве ночной сорочки, после чего легла в постель и накрылась с одеялом.

А Гиббс, выйдя из каюты, направился на командный мостик. То, что старик услышал от княгини, совсем его не обрадовало, вот он и вознамерился серьезно поговорить со своим кэпом и выяснить, что, всё-таки, произошло между ним и Марианной и отчего это между ними, словно пробежала чёрная кошка.

- Послушай, Джек, - сказал он, подходя к капитану, стоявшему возле штурвала, - что это происходит с нашей княгиней? Почему это она стала такой мнительной и пугливой? Отчего она сегодня даже в кают-компанию не пришла: ни на обед, ни на ужин? А, главное, что это ты такого ужасного ей сказал… или, может быть, сделал, что она тебя записала в число своих смертельных врагов?

- Мистер Гиббс, вы меня удивляете, - делая вид, что он целиком и полностью поглощён изучением показаний компаса, сказал Джек. – Ну, откуда мне знать, почему у Марианны… то есть, конечно, у её светлейшего сиятельства княгини, так изменился характер? Может, она просто сегодня не с той ноги встала…

- Если бы только сегодня, Джек! – вздохнул Гиббс. – А то ведь, она на тебя обижается с того самого дня, когда ты её относил в каюту… Вот я и хочу узнать: что именно произошло тогда между вами?

- Что тогда произошло между нами? – переспросил Джек. – Ничего не произошло, Гиббс, старина… Ровным счётом ни-че-го.

- Не надо морочить мне голову, парень, - усмехнулся Гиббс. – Когда ничего не происходит, то барышни не шарахаются от своих возлюбленных как ошпаренные. А Марианна тебя вообще видеть больше не хочет… Кстати, Джек, - добавил он. - А ты знаешь, почему она ни разу после того, первого посещения, не приходила к тебе в госпиталь?

- Нет, - покачал головой капитан. – Хотя, впрочем, - сказал он тише, – ты же сам говорил мне о том, что она вывихнула ногу и потому не может ходить.

- И ты этому поверил? – удивился Гиббс. – Ну и ну!.. Что-то, не узнаЮ я тебя, Джек, - добавил он. – Видно, то ранение не прошло для тебя бесследно… Куда только девалась твоя обычная недоверчивость и умение молниеносно вычислять враньё?

- Ну-у, мистер Гиббс… - протянул капитан. – А почему это, собственно говоря, я должен был усомниться в ваших словах, а? Ведь вы же сами мне всё время говорите, что вы меня никогда в жизни не обманете… А вот, выходит, и обманули… Нехорошо, сударь. Очень нехорошо...

- Зато ты у нас хорошо поступил, - покачал головой Гиббс. – Напугал чем-то бедную девочку так, что она от собственной тени теперь шарахается… В последний раз тебя, Джек, спрашиваю: Что. Ты. Сделал. С княгиней?

- Да я и сам не знаю этого, Гиббс, старина, - сказал капитан. – Вернее, не то чтобы не знал, а просто не помню… Хотя… - добавил он тихо. – Марианна что-то говорила о том, будто я в тот день выпорол её ремнём, а потом изнасиловал… Но я не знаю, правда это, или нет. Вот в чём вся штука…

- Святая матерь божья! – ахнул Гиббс. – Господи, Джек, ну как ты мог с ней так поступить? Неудивительно, что бедная девочка теперь тебя и видеть не хочет! Если, конечно, ты и вправду проделал с ней все эти… ужасные вещи… Нет, парень, так не пойдёт! – покачал головой старик. – Знаешь что, Джек? Ты должен немедленно, слышишь, немедленно пойти к Марианне и попытаться загладить всю свою вину перед ней.

- Но, как? – усмехнулся капитан. – Мистер Гиббс, будьте любезны объяснить, как именно я могу это сделать? Ведь она же меня и на порог своей каюты теперь не пустит… И правильно сделает, если честно, - добавил он. – Ведь если я и в самом деле ТАК с ней поступил…

- Господи, Джек, - покачал головой Гиббс. – Ну, не мне же тебя учить, как нужно заглаживать вину перед барышнями в таких случаях. Ты и сам прекрасно знаешь, что лучше всего в таких случаях действовать без лишней спешки и, уж конечно, без грубости. Ну, а раз уж случился такой грех, то, значит, теперь тебе придётся переиграть тот досадный случай, но при этом быть терпеливым и осторожным вдвойне… Ну, в общем, думаю, ты и сам прекрасно всё понимаешь, парень…
- Ага, - кивнул Джек. – Ну, что ж, Гиббс, старина… Пойду я, пожалуй, заглаживать свою вину перед Марианной. А ты, будь другом: постой за меня часок возле штурвала, хорошо?

- Ох, ну, что мне с тобой делать? – усмехнулся Гиббс. – Ладно, уговорил ты меня парень: постою тут, пока ты будешь… нашу княгиню уговаривать.
- Спасибо тебе, Гиббс, - сказал капитан. – Ты – мой самый верный друг и товарищ. На тебя всегда можно положиться.

- Ну, будет тебе уж подлизываться, - сказал старик. – Собрался – так иди… Помнишь наш с тобой девиз, парень? Бери всё…
- …И не отдавай ничего! – усмехнулся Джек. – Ну да, ну да… В общем, Гиббс, пожелай мне удачи в моём нелёгком деле, - добавил он. – Я иду исправлять свою ошибку и, скорее всего, до следующего утра не вернусь. Так что, до завтра старина… Чао!

И, сказав так, он поспешил в каюту девушки.

А Гиббс, оставшись стоять возле штурвала, только покачал головой. Такую поспешность он не одобрял: на взгляд старпома, было бы лучше, если бы Джек начал осторожно и как-нибудь исподволь подбивать к княгине клинья. Но ведь, не докажешь же. Всё равно он всё сделает по-своему: как всегда, с наскока, со всего разлёта, как говорится, от всей своей широкой души…

«А, может, так и лучше будет? – подумал Гиббс. – Может быть, вот так и надо? Ведь не зря же говорят, что клин клином вышибают… Ну, да об этом всё равно всё станет завтра известно…»

И, решив, что задумываться о том, что будет завтра, не имеет сейчас никакого смысла, мистер Гиббс сосредоточил всё своё внимание на управлении кораблём.


***
Внимание! Данная часть этой главы содержит подробное описание сцен сексуального характера. Не рекомендуется к прочтению детям младше 17 лет.

Ложась спать, Марианна нарочно не стала закрывать дверь на ключ: во-первых, она прекрасно понимала, что это её не спасёт от приставаний капитана, а, во-вторых, ей попросту не хотелось этого делать.

Какое-то время она просто лежала в постели, вслушиваясь в звенящую тишину, прерываемую плеском волн за бортом и вспоминая о том счастливом времени, когда она жила в Селтон-Холле и не знала ни забот, ни тревог. Но затем глаза девушки закрылись, и она погрузилась в то самое приятное полудремотное состояние, когда стирается грань между сном и реальностью.

В это время послышался тихий скрип открываемой двери. Но Марианна, хоть прекрасно и слышала этот звук, не стала открывать глаза. Ей было так тихо и спокойно в уютной кровати под одеялом. Для чего же ей нарушать это блаженное состояние ради того, что, как она думала, из-за сквозняка открылась дверь каюты? О том, что Джек обещал ей нанести вечером визит, девушка и не вспомнила… Впрочем, она сейчас больше принадлежала миру снов, чем реальности, и в настоящий момент была в Селтон-Холле в старой доброй Англии, а не посреди Средиземного моря на пиратском корабле из Вест-Индии, который неведомо как оказался в этих водах.

- Эй, Марианна, цыпа, просыпайся! – услышала она тихий голос капитана.
- А, это ты, Джек… - пробормотала она спросонья, но глаз так и не открыла.

- Ага, - кивнул тот. – Цыпа, просыпайся: пока рано спать - ещё ведь, даже солнце не село.
- Ох… - простонала Марианна, которой совсем не хотелось вставать. – А может, лучше не надо?..

- Надо - надо, - с усмешкой сказал Джек. – Цыпа, давай уже, просыпайся что ли, а?

Вместо ответа Марианна повернулась на другой бок и сделала вид, что она спит.

- Э, нет, дорогая, так у нас с тобой дело не пойдёт! – покачал головой капитан.

В тот же миг Марианна почувствовала, как лёгкий шерстяной плед медленно с неё сползает, и она с возмущённым криком села, пытаясь поймать ускользавшее от неё одеяло.

- Что это ты себе позволяешь, ты, несносный нахал?!... – возмутилась, было, княгиня, но вспомнив о том, ЧЕМ не так давно закончилась для неё такая же вот вспышка гнева, она тут же сбавила обороты. – Ох, извини, Джек, - добавила она. – Я, правда, не хотела тебя обидеть… Но я сегодня очень устала и мне хочется спать… Не могли бы мы с тобой поговорить завтра утром?

- Боюсь, что это невозможно, дорогая, - покачал головой Джек.
- Ну, почему же, невозможно? – удивилась девушка.

- Потому, что до завтрашнего утра, дорогая, ты наверняка придумаешь какую-нибудь отговорку, чтобы только не впускать меня в каюту, - усмехнулся капитан. – И сама, разумеется, из этой самой каюты не выйдешь. А мне, между прочим, нужно срочно с тобой поговорить.

- Зачем? – спросила Марианна.
- Затем, что мне уже надоела та недосказанность, что присутствует в наших с тобой отношениях, - пояснил Джек. – Цыпа, мне кажется, что нам с тобой уже давно пора расставить все точки над i.

- А, по-моему, никакой недосказанности между нами нет вовсе, - пожала плечами Марианна. - Всё, что ты хотел мне сказать, Джек, ты уже сказал… Три с лишним недели назад… И, поверь мне, больше я не хочу ничего от тебя слышать. Да и видеть тебя после того случая мне тоже что-то не хочется…

- Понимаю тебя, дорогая, - смиренно кивнул капитан. – Поверь мне: я прекрасно тебя понимаю… Только, будь любезна, скажи: я и в самом деле был тогда с тобой… так груб?
- Нет, знаешь ли, это я всё тебе наврала! – фыркнула Марианна.

- Для чего?
- Ну, как же? – невесело усмехнулась девушка. – Мне просто захотелось возвести на тебя напраслину, вот я и придумала эту историю! Ну, а если по-правде, Джек, - добавила она, - то ты был тогда со мной не просто грубым, ты тогда был попросту омерзительно жестоким. Никогда раньше я не думала, что ты способен… на такие ужасные вещи… И мне до сих пор неприятно тебя видеть… А теперь, уходи. Мне больше не о чем с тобой говорить.

- А вот мне есть о чём поговорить с тобой, дорогая, - сказал Джек. – Понимаю, что ты на меня очень обиделась и разозлилась. Но… Поверь мне, цыпа, что я сделал это не потому, что хотел намеренно причинить тебе боль. Просто я сам себе не отдавал тогда отчёта. Да и злился-то я вовсе не на тебя, а на свою рану, из-за которой я тогда еле на ногах держался.

- Зато, когда ты меня избивал ремнём, то рука у тебя не дрогнула, - усмехнулась Марианна. – И когда ты… А, впрочем, неважно, - добавила она. – Если ты думаешь, что мне от этого легче, то – нет.

- Да, я представляю, как тебе, должно быть, было тогда больно и страшно, - кивнул Джек. – Знаешь, цыпа, я… я был тогда такой скотиной, что мне сейчас со стыда хочется под землю провалиться… Я… я приношу тебе свои извинения, Марианна. Клянусь, что больше я никогда не причиню тебе боли. И не допущу, чтобы тебе её причинил кто-то другой…

- Красивые слова, Джек, - покачала головой девушка. – Вот только могу ли я верить всем твоим клятвам после того, что ты тогда со мной сделал?

- А ты проверь! – лукаво улыбнулся капитан. – Давай начнём всё сначала… Но уже без боли и без обмана… Смекаешь?

Марианна недоверчиво глядела на него, не зная, что и сказать. С одной стороны, она боялась, что он снова её обманет, но с другой… Девушке уже настолько надоела неопределённость их отношений, что она уже была согласна буквально на всё, только бы, наконец, внести хоть какую-то ясность.

- Хорошо, я попытаюсь поверить тебе в последний раз, - кивнула она. – Но если ты опять меня обманешь…

- Цыпа, а вот этого не будет никогда! – торжественно пообещал ей капитан. – Клянусь честью, что больше ты от меня не услышишь ни слова вранья.
- Хотелось бы в это верить, - вздохнула Марианна. – Ну, что ж… Давай начнём всё сначала, - добавила она. – Если, конечно, ты снова не начнёшь ко мне приставать.

- Боже упаси, цыпа, чтобы я начал к тебе приставать, - с усмешкой сказал Джек. – Нет, дорогая, в этом просто не будет никакой надобности.

- Это ещё почему? – удивилась девушка.
- А потому… Потому, что ты сама будешь ко мне приставать.

- Ах ты… - несносный нахал! – несколько натянуто засмеялась Марианна, уже без всякого страха глядя на него. – Да что же ты себе вообразил-то?..
- А вот, то и вообразил, - хитро усмехнулся Джек, притягивая её к себе. – Уверяю тебя, цыпа: именно так всё и будет.

- Нет, - покачала головой Марианна. – Этого ты уж точно от меня не дождёшься, - добавила она с нарочитой уверенностью, хотя у неё у самой и перехватило дыхание от его голоса, в котором скользили нотки нежности и лёгкой иронии и от мечтательного выражения, появившегося в глубине его тёмно-шоколадных глаз.

- Ну, почему сразу – «нет»? – пристально глядя ей в глаза, спросил Джек. – Ведь ты же сама согласилась попробовать начать всё сначала. А теперь идёшь на попятную…

Он ещё крепче прижал её к себе. Марианна попыталась как-то незаметно разомкнуть его объятия, но добилась прямо противоположного результата: Джек ещё ближе привлёк её к себе и губы девушки коснулись его губ. Это короткое прикосновение, лёгкое, как крылья мотылька, заставило её сердце затрепетать. Марианна поняла, что она больше не в силах противиться своим собственным чувствам и желаниям, и, издав тихий звук не то протеста, не то удовольствия, принялась с жаром отвечать на этот поцелуй.

- Ну, вот и хорошо, цыпа, - лукаво усмехнулся капитан прежде, чем слиться с девушкой в страстном поцелуе. – А ты чего-то боялась… Говорил же я, что ты сама начнёшь меня уговаривать...

Марианна приподняла голову и недоумённо поглядела на него.

- Что ты хочешь этим сказать? – спросила она, глядя на него слегка затуманенным взглядом.

- Уже – ничего, цыпа, - ответил он, страстно целуя её. – ТЕПЕРЬ уже больше ничего…

С этими словами он обнял её стан и осторожно уложил её на подушки и принялся покрывать поцелуями её лицо. Его рука нетерпеливо скользнула ей на грудь и начала поглаживать сквозь тонкую шёлковую ткань нежные округлости.

- Нет, Джек, подожди, - прошептала охваченная внезапным сомнением Марианна. – Боюсь, что мы делаем сейчас ошибку.
- И, всё же, цыпа, мы попробуем, - сказал он, на мгновение прекратив её целовать. – Если же тебе будет больно или неприятно, то ты просто скажи мне об этом и я тотчас перестану… Смекаешь?

Сказав так, он принялся с ещё большим пылом целовать её. Его губы коснулись её шеи и, скользнув вниз, оставили пылающий след на её груди. Сладкое пьянящее чувство охватило девушку, когда его губы сомкнулись на коралловой вершине округлого холмика. В тот же миг Марианна почувствовала, как платье легко соскальзывает с её плеч и, с запозданием спохватившись, попыталась натянуть его обратно.

- Нет, - тихо сказал Джек. – Не делай этого, цыпа. Теперь в любом случае уже слишком поздно и я не смогу остановиться.

В том, что это было именно так, Марианна уже успела убедиться, когда почувствовала своим бедром его возбуждение… Ну, что ж, пусть будет то, что будет… Тем более, что она и сама к этому стремится...

Будучи погружённой в подобные раздумья, Марианна и не заметила того, как он окончательно стянул с неё платье, и, обнаружив, что она лежит под ним абсолютно без ничего, девушка неожиданно смутилась. Но не того, что она в очередной раз собирается отдаться этому невероятно очаровательному нахалу, а того, что все его поцелуи и ласки почему-то теперь возбуждали её куда сильнее, чем это было раньше. Его поцелуи жгли огнём её кожу, а тело, казалось, само устремляется ему навстречу.

Он же, тем временем, покрывал поцелуями её живот и бедра, покалывая усами и слегка отросшей щетиной нежную кожу. Затем вдруг его внимание переключилось на средоточие её чувственности, и девушка непроизвольно, повинуясь инстинкту, раздвинула ноги, тем самым, словно бы одобряя все его дальнейшие действия. Его язык скользнул между розовыми створками и принялся ласкать её нежную плоть.

Тихо застонав от наслаждения, Марианна потянула с его плеч камзол. Джек поднял голову и затуманенным от страсти взором посмотрел на неё, словно бы спрашивая, что он сделал не так.

- Всё хорошо, - ободряюще улыбнулась ему девушка. – Просто… Просто ты всё ещё совершенно одет, в то время, как на мне нет ровным счётом ничего.

- Ой… И в самом деле! – удивился он. – Придётся тебе, дорогая, пару минут подождать, пока я скину всё то, что может нам помешать.

С этими словами он поднялся с кровати и начал поспешно стягивать с себя одежду.

Пока Джек был занят этим важным делом, Марианну снова начали терзать смутные сомнения. Она снова начала думать о том, стоит ли им продолжать, или, может быть, пока не поздно, лучше остановиться? Правда, Джек говорил, что уже поздно и что он больше не может держать в узде свою страсть… Но ведь, он же всё-таки остановился, когда она ему сказала о том, что он до сих пор одет… Значит, не всё так серьезно, как он ей тут расписывал…

- Послушай, Джек, - сказала Марианна, когда он, сняв с себя всё, кроме бриджей, присоединился к ней. – Может быть, мы на этом и остановимся?

Он окинул её недоумённым взглядом, после чего сказал:
- Да, цыпа, наверное, так будет лучше… Но уверена ли ты, что тебе и в самом деле этого хочется?

Девушка в ответ покачала головой.

- Нет. Я совсем не уверена в этом, - сказала она, наконец.

- В таком случае, нам и говорить больше об этом незачем, - сказал он, ложась поверх неё и возобновляя прерванные ласки.

Марианну снова охватил яркий и завораживающий огонь восторга, и все терзающие её только что сомнения показались ей самой смешными и нелепыми. Она целиком и полностью сосредоточилась на тех восхитительных ощущениях, что дарил ей сейчас Джек, и только время от времени постанывала, когда терпеть эту сладостную пытку больше не было сил.

- Пожалуйста… ещё… - бормотала она, извиваясь под его умелыми ласками всем телом и подаваясь к нему навстречу. – Только не останавливайся… не сейчас…

Но Джек и не думал останавливаться. Он приподнялся и, избавившись от бриджей, лёг на неё сверху. Марианна почувствовала, как к её бедру прижимается разгорячённое и показавшееся ей огромным свидетельство охватившей его страсти, и непроизвольно попыталась вывернуться.

- Цыпа, обещаю, что я не причиню тебе боли, - прошептал он, заглядывая ей в глаза, словно бы ища там разрешения на более активные действия.

Она же из-за восхитительного исступления, завладевшего ею, не могла видеть его и не могла ни о чём думать. Перед глазами девушки всё расплывалось как в тумане, а мысли путались в голове. Но Марианна поняла суть его просьбы и услышала мольбу в его голосе.

- Да… - одними губами ответила она. – Да, я согласна…

Если бы Джек так не ждал её ответа, то он бы, наверняка не расслышал этот тишайший шёпот. Дыхание девушки касалось его щеки. Марианна издала слегка приглушённый стон, а затем прижалась к нему, вцепившись руками в его плечи. Она словно бы торопила его дать выход своему возбуждению и, одновременно, подарить ей неземное блаженство.

- Ох, цыпа… - усмехнувшись, сказал Джек. – Наверное, мне не следовало так долго ждать.

Он уже больше не мог выдерживать это искушение. Марианна почувствовала, как он осторожно скользнул вовнутрь её тела и замер там, давая ей возможность заново привыкнуть к этому ощущению.

Марианна, прекрасно помнившая, как именно проходило их последнее соитие, непроизвольно напряглась в ожидании боли, и мышцы её лона сжались, тесно обхватив его плоть и мешая ему двигаться.

- Нет, так дело не пойдёт, - покачал головой Джек. – Дорогая, если ты и дальше будешь так зажиматься, то будет больно и мне, и тебе. А нам ведь, этого совсем не нужно, верно? Ну-ка, вспомни, о чём мы с тобой договаривались пару часов назад? О том, что мы переиграем тот случай, но на этот раз без боли и обмана. А вовсе не о том, чтобы ты, хоть даже и случайно, повредила мне самое дорогое… Смекаешь?

- Да… - прошептала девушка.

- Ну, вот и хорошо, - усмехнулся Джек. – Ну, а теперь, цыпа, постарайся расслабиться и получить удовольствие.

Марианна не стала ему ничего отвечать, но ноги всё-таки раздвинула чуть пошире и постаралась расслабиться и не думать ни о чём плохом.

В тот же миг она ощутила, как он начал ритмично двигаться внутри её тела и снова почувствовала, как земля (то есть, конечно, кровать) словно бы уходит из-под неё. Волны блаженства с каждым новым толчком накатывали на неё, и чем сильнее становились эти толчки, тем острее и тем восхитительней были испытываемые девушкой ощущения. Наконец последовал последний, самый мощный и даже слегка грубоватый толчок, и Марианна почувствовала, как внутрь её тела выплеснулся горячий поток. Это была кульминация: они с Джеком одновременно испытали оргазм и без сил упали в объятия друг друга.

- Боже мой, что же мы наделали! – сказала Марианна после того, как оба они слегка пришли в себя.
- Да? – удивился Джек. – А в чём, собственно говоря, дело?

- В том, что мы снова переспали друг с другом, - вздохнула Марианна.
- Ну и что тут такого? – недоумённо пожал плечами капитан. – Если мне не изменяет память, то мы уже неоднократно проделывали это раньше.

- Да, но раньше ты никогда… не оставлял всё это… внутри меня, - залившись румянцем смущения, сказала девушка, рассматривая свои ноги и простыню, перемазанные тем, что не уместилось у неё в лоне.

- Ох… Твоя правда, цыпа, - с усмешкой покачал головой Джек. – Ну, не успел я сегодня удрать вовремя. Прости уж, меня, такого подлого.

- Да я-то тебя прощу, - снова вздохнула Марианна. – Но что… Что если будут последствия? Как я смогу тогда вернуться в своё время и встретиться там с Язоном, если буду беременной его дедушкой или бабушкой? И как я это смогу ему объяснить?

- Знаешь что, цыпа? – сказал Джек, зевая с риском вывихнуть себе челюсть. – Давай поговорим об этом как-нибудь потом, а? А то я просто безумно хочу спать. Всё-таки, все эти… постельные упражнения… бывают крайне утомительными… Ты не находишь?

- Ладно, не будем пока об этом говорить, - кивнула девушка. – Да, ты совершенно прав: я тоже буквально засыпаю на ходу.

- В таком случае, спокойной ночи, цыпа! – сказал Джек, склоняясь над Марианной и целуя её в щёку.
- Спокойной ночи… дорогой, - прижимаясь к нему, пробормотала, уже засыпая, Марианна. – Спокойной ночи…

Ответом ей был слегка приглушённый храп. Впрочем, к тому времени девушка и сама уже спала крепким сном, крепко обнимая при этом своего возлюбленного и тесно прижимаясь к нему всем своим телом.