ПКМ5 «Кристалл Забвения»

[Кэролайн]

- Я не помешал? - Джек Воробей смотрел на парочку мрачным взглядом, скрестив руки на груди.
- Джек! – Элизабет радостно улыбнулась. – Смотри, кого я встретила.
- Я вижу… – отрезал Джек. – Только как-то радости твоей не разделяю.
- Брось, Джек! – Уилл встал и протянул Воробью руку. – Мы же старые друзья, зачем ты так?
Джек фыркнул, но протянутую руку пожал. Затем он сел рядом с Элизабет, по-хозяйски обнимая ее за талию.
- И что же принесло тебя на Тортугу, Тернер? Соскучился по пиратам? – с весомой долей сарказма начал Джек.
- Джек, перестань! – Элизабет было немного неудобно за любимого. – У Уилла неприятности.
- Да что ты говоришь?! Кто бы мог подумать… – Воробей округлил глаза в наигранном удивлении и всплеснул руками, затем, окинув Уилла придирчивым взглядом, добавил: – Неужто, ты пристрастился к рому и пропил все свои кузницы?
Уилл нахмурился.
- Джек, я понимаю, ты не рад меня снова видеть. Но я вынужден попросить тебя о помощи.
- Я тебя внимательно слушаю! – скривив губы в наглой улыбке, ответил пират.
- Джек, меня ищет Крендл, если ты его еще помнишь…
- Трудно такое забыть! – Джек смотрел прямо в глаза Уиллу, но было ясно, что он явно не собирается ему помогать.
- Я не могу вернуться домой, Джек, мне вообще некуда идти. – Уилл нахмурился и опустил глаза.
- Ну, давай, проси, чего хотел… – подбодрил его Воробей.
- Джек, возьми меня в свою команду. – Голос Тернера звучал твердо, но с долей грусти.
- Нет! – сразу же ответил Джек, протестующе замахав руками.
- Почему? – почти в один голос спросили Уилл и Элизабет.
- Потому что мы отправляемся в далекое путешествие, потому что моя команда уже полностью укомплектована, и потому что ты нам не нужен. – Скороговоркой выпалил пират.
Уилл отвернулся, Элизабет увидела, что в его глазах угасла последняя надежда.
- Но, Джек, почему мы не можем его взять? – спросила она.
- А тебе этого так хочется? – Джек испытующе смотрел ей в глаза, словно пытаясь увидеть то, чего нет.
- Джек, по-хорошему, это из-за тебя…, из-за нас он попал в такое положение. И лично я не вижу ни одной причины, почему бы мы не могли его взять. Он надежный человек, и ты это знаешь!
- А с каких это пор тебя так заботит судьба мистера Тернера? – парировал Джек.
- Прекратите говорить обо мне так, будто меня здесь нет! – вдруг громко, с возмущением воскликнул Уилл. – Я понял тебя, Джек, извини, что побеспокоил.
Он встал из-за стола и направился к выходу. Джек помахал ему в след и повернулся к Элизабет.
- Что? – невинно хлопая ресницами, спросил он.
- Ты не прав, Джек! Он пострадал из-за нас, из-за того, что помог нам. И я считаю, что ты просто обязан взять его в команду. Это самое меньшее, чем ты можешь ему отплатить.
Джек состроил не довольную гримасу, но Элизабет была непреклонна.
- Ну, ладно! – Джек фыркнул. – Будет драить палубу, может с его приходом, она станет чище, чем обычно!
Капитан Воробей развернулся в пол оборота и громко крикнул вслед молодому человеку:
- Эй, Тернер! Вернись, я передумал!
Элизабет укоряюще покачала головой, но все же улыбнулась, так как ей удалось добиться своего.

Через пару часов Уилл вместе с другими членами команды уже тащил на «Черную Жемчужину» какие-то мешки с провизией. Джек вышагивал за ними, опираясь на честно реквизированную у кого-то трость и, криво ухмыляясь, подгонял матросов нелицеприятными эпитетами. Конечно, ему бы не очень хотелось включать Тернера в команду, но Элизабет была права, он был должен этому малому, а иметь слишком много «кредиторов» Джек очень не любил. Вот и сейчас, он ушел командовать отплытием, а Уиллу разрешил привести себя в порядок в своей каюте.
Молодой человек уже успел переодеться в относительно чистую одежду, выданную ему Гиббсом, и почти закончил бриться, когда в каюту вошла Элизабет.
Девушка села на постель и улыбнулась ему.
- А ты, я смотрю, приобретаешь прежний вид.
- Стараюсь! – Уилл усмехнулся. – Слишком уж тяжело мне пришлось в последнее время, хотя я и не люблю жаловаться! А как вы живете?
- Хорошо. – Элизабет довольно улыбнулась. – Кстати, у нас родился сын.
Тернер так и замер с поднесенной к щеке бритвой, затем резко развернулся и посмотрел в глаза девушке.
- Что? – тихо спросил он.
- У нас родился сын, мы назвали его Джон. Это совершенно очаровательный малыш, он страшно похож на Джека.
- У вас родился сын… - эхом повторил Уилл.
Элизабет заметила его отсутствующий взгляд.
- Эй, что с тобой? Ты не рад?
- Рад… - молодой человек рассеянно улыбнулся и вернулся к бритью.
- Что-то по тебе не видно! – рассмеялась Элизабет.
- Я просто скучаю по своим детям. – Не громко ответил он.
- Ой, прости! – Элизабет ощутила себя виноватой.
- Ничего страшного…. – отозвался Уилл.
- Кстати, смотри, что я сделала! - Элизабет гордо спустила рубашку с плеча, обнажая татуировку.
Уилл вздрогнул.
- Нравится? – весело улыбаясь, спросила девушка.
- Очень.
Уилл рассматривал лебедя, гордо раскинувшего крылья над морским горизонтом. Он чувствовал, как мир под его ногами рушится. У нее ребенок от Джека. Это было так странно, так непривычно. Уиллу показалось, что именно в этот момент образ юной дочки губернатора, юной разбойницы, для которой пиратская жизнь казалась игрой, умер навсегда. Элизабет больше не была пираткой, она стала взрослой женщиной, матерью, и настоящим пиратом.

[Кэролайн]

Попутный ветер наполнял черные паруса, «Жемчужина» шла в открытом море, держа курс к Атлантическому океану. Капитан Воробей в очередной раз прошелся по палубе, раздавая распоряжения команде, настроение у него с утра было неважное.
Несколько матросов спешно добавляли паруса, среди них Джек заметил крепкую фигуру Уилла Тернера, молодой человек с завидным усердием выполнял свою работу, но, взглянув на него, капитан скривился, словно увидел самого нерадивого из матросов. По большему счету Джек предпочел бы дать Уиллу денег и отправить куда-нибудь подальше, чтоб никогда больше не видеть его на своем горизонте. Но упрямый кузнец не взял бы золота, и Воробей был вынужден принять его в команду.
Джек вздохнул и, передернув плечами, отправился в трюм, что б еще раз проверить заготовленные припасы, а заодно взять бутылочку рома и отвлечься от мрачных мыслей. Тем более Элизабет еще спала, а все необходимые распоряжения он уже отдал, так что заняться было решительно нечем.
Трюм Жемчужины сейчас был завален множеством сундуков, мешков и бочек, наполненных ромом и питьевой водой, ящики со свежими фруктами, овощами и даже бутылками французского вина тоже стояли здесь.
Джек прошел вдоль рядов заготовленной провизии и остановился перед большим сундуком, крышка которого была приоткрыта. Пират присел на корточки и, полностью открыв сундук, запустил в него руку. Пальцы приятно холодили нанизанные на бечевку связки стеклянных цветных шариков, гранёных под драгоценные камни и мерцающих в тусклом свете словно настоящие бриллианты.
Этот сундук был доверху наполнен разноцветными стеклянными бусами, ожерельями и браслетами, не имевшими ровным счетом никакой ценности. Но Джек крайне предусмотрительно запасся пестрыми безделушками, так как на них можно было легко выменять мясо, рыбу и фрукты у коренных жителей диких островов вблизи которых пролегал курс «Черной Жемчужины». Капитан Воробей извлек из сундука одно ожерелье и поднес к свету, внезапно он вспомнил, как увидел такие бусы в первый раз – на борту «Леди Виктории» шестнадцать лет назад.

Тогда юный капитан Джек Воробей, без корабля, без денег, в потрепанной одежде пробирался в шумной толпе торговцев, купцов, путешественников и простых моряков. Голодный взгляд блестящих черных глаз паренька шнырял по лоткам со сдобой и сладостями, продававшимися в порту Порт-Рояла, а желудок предательски озвучивал его желания.
А ведь совсем еще недавно он был настоящим капитаном величественного и самого быстроходного корабля в мире!

В то злосчастное утро Джек никак не ожидал бунта… Накануне он показал Гектору Барбосе, занимавшему тогда должность старпома, карту острова «Исло де Муэрте» и это оказалось роковой ошибкой.
Все произошло слишком быстро – несколько новых матросов, недавно принятых на «Жемчужину», ворвались в каюту мирно спавшего капитана, скрутили ему руки веревкой и выволокли на палубу.
Джек с ужасом и обидой взирал на ранее преданных ему людей, на лицах которых теперь играли злорадные улыбки. Большая часть команды открыто перешла на сторону Барбосы и лишь Бил Прихлоп, словно побитая собака, стоял в стороне, пристыжено опустив взгляд.
Барбоса проявил относительное великодушие и назначил юного капитана «губернатором» крошечного необитаемого острова, затерянного в Карибском море.
Подталкивая в спину остриями сабель, Джека заставили пройти по доске и прыгнуть в море. При нем был только верный компас, фляга с водой и пистолет с одной пулей.
Выбравшись на песчаный берег, Джек наблюдал за тем, как его любимый корабль уходит прочь, оставляя своего несчастного капитана на верную гибель.
Слезы бессилия, обиды и злобы уже щипали глаза, он чувствовал себя обманутым мальчишкой, и от этого злился еще сильнее. Образ Барбосы, издевательски смеющегося над его благородной доверчивостью, до сих пор стоял перед мысленным взором.
Джек поднял с песка несколько камней и в ярости швырнул их в море, проклиная Барбосу всеми известными ему ругательствами, отчаянно выкрикивая их вслед уходящему кораблю.
Наконец, обессилив, он сел на песок, подтянул колени к груди и тихо заплакал.
Юноша остался совсем один на необитаемом острове, и ему больше не от кого было скрывать свои чувства.
А затем, на смену обиде и злости пришло отчаянье.

Но из тех чувств, которые он пережил в первые часы на острове, в памяти больше сохранилась ненависть к предателю, а боль, обида и отчаянье быстро забылись, так как юному капитану Воробью посчастливилось обнаружить тайник контрабандистов, с большим запасом рома и вяленой говядины.
А на утро третьего дня, вернувшиеся на остров контрабандисты обнаружили самого Джека, крепко спящего на пляже в окружении нескольких пустых бутылок.

Разумеется, владельцы нелегального товара были крайне недовольны тем, что какой-то голодранец нашел их тайник, нанеся тем самым определенный убыток предприятию. Бесцеремонно подняв на ноги спящего парня, матросы связали ему руки за спиной, посадили в шлюпку и доставили на корабль.
Когда Джек ступил на палубу судна контрабандистов, он уже протрезвел и сумел, наконец, оценить всю серьезность своего положения. Команда корабля, на котором он находился, была настроена явно не дружелюбно, и неизвестно, как сложилась бы дальше судьба несчастного капитана Воробья, если бы не его природная находчивость.

Взглянуть на разорителя тайника вышел сам капитан контрабандистов – худой, бледный мужчина средних лет, внешний вид которого в купе с частым сухим покашливанием, наводил на мысли о чахотке.
Умело скрывая свой страх, Джек предложил ему сделку – свобода и неприкосновенность в обмен на информацию, а затем намекнул что знает средство способное помочь капитану излечиться от тяжелого недуга.
Через пару часов Джек Воробей уже обедал в кают-компании в обществе чахоточного капитана, ощущая, что удача вновь повернула к нему свое кокетливое личико.

Джек привел контрабандистов в дельту реки, к темнокожей шаманке Тиа Далме знавшей лекарства от всех болезней, ровно так же, как и ответы на любой вопрос.
Разумеется, Далма была несказанно рада видеть «красавчика Джека», она сокрушенно поохала и поцокала языком, обнаружив на предплечье юноши недавно выжженное клеймо, и немедленно смазала заживающий ожог какой-то мазью.
Высушив рассказ Джека о коварном предательстве Барбосы шаманка взялась вылечить капитана контрабандистов, а в уплату попросила лишь доставить ее друга в Порт-Роял.
Джека очень удивили ее слова, поскольку ему вовсе не хотелось оказаться в столице Ямайки, где любой пират мог легко разжиться пеньковым галстуком. Но молодая болотная ведьма успокоила Джека, заверив, что звезды не предвещают опасности, а попасть в этот город ему просто необходимо. А затем она рассказала своему любимому пирату про «Кристалл Забвения».
По древней легенде этот камень был принесен на землю Богами с горы Олимп. Им владели герои Древней Греции, а затем он был утерян на десять долгих веков.
С тех пор, как Кристалл вновь отыскали, он переходил из рук в руки, не принося своим владельцам должной пользы. И лишь редкие счастливцы смогли открыть его Силу.
По словам Далмы, сейчас «Кристалл Забвения» хранился в Сингапуре, путь в который лежал через два океана. Но этот камень был единственным средством способным помочь Джеку вернуть «Черную Жемчужину» и укрыться от самого опасного врага – Дэви Джонса, которому он заложил свою душу.

И вот Джек уже бродил в порту Порт-Рояла, прислушиваясь к разговорам моряков, приглядываясь к лицам незнакомцев. Он не мог просто так пойти и наняться на любой корабль, следовавший нужным курсом, хотя и являлся отличным штурманом. Ведь клеймо, стоящее на предплечье пирата, было непреодолимой помехой, а пойти на какое-нибудь торговое судно простым матросом или юнгой Джек считал ниже своего достоинства. Пираты же редко отправлялись в столь дальние путешествия. Но даже если бы ему повезло наткнуться на пиратскую шхуну, идущую в Сингапур, юноша, скорее всего, не решился бы наняться в ее команду, так как в столь длительном плавании чересчур привлекательная внешность могла оказать своему обладателю медвежью услугу.

Но на второй день скитаний в порту удача вновь улыбнулась Джеку, в толпе он заметил забавного пожилого мужчину. Высокий, костлявый, в длинном белом парике и с тростью, он выглядел так комично, что при взгляде на него трудно было сдержать улыбку. Бредя вдоль рядов торговцев, старик беспрестанно что-то бормотал себе под нос, а Джек наблюдал за ним, жадно вгрызаясь в только что реквизированное с лотка яблоко. Но вдруг, из уст чудаковатого незнакомца он услышал название столь интересовавшего его города – Сингапур.
Этот старый джентльмен оказался ученым-исследователем, членом Британской Императорской Академии Наук и возглавлял экспедицию, отправлявшуюся в тот самый далекий город.
Разумеется, такой шанс Джек просто не мог упустить, и ему не стоило таких уж больших трудов втереться в доверие к наивному пожилому профессору, который к тому же был слегка не в своем уме.
Находчивый молодой человек придумал душещипательную историю о несчастном студенте-сироте мечтающем о морских путешествиях и далеких странах, а так же имевшего горячую страсть к изучению азиатской культуры.
Профессор Макалей Уолтерс был тронут рассказом и проникся симпатией к обаятельному и приятному в общении юноше, не долго думая, он купил ему новый костюм и выдал денег на приобретение необходимых личных вещей.
А на следующее утро Джек уже взошел на борт корабля «Леди Виктория» чтоб отправится в Сингапур в должности личного секретаря профессора Уолтерса.

[Кэролайн]

Первые сутки пути Джек просто отъедался, и отсыпался в выделенной ему каюте, он был несказанно счастлив тому, что все сложилось настолько удачно, и теперь понимал, почему Тиа Далма настояла на том, чтоб он отправился именно в Порт-Роял.
Но уже через пару дней юноша начал скучать, профессор Уолтерс не сильно загружал его работой, и большую часть дня заняться Джеку было абсолютно нечем. К тому же Уолтерс почти не брал в рот спиртного, если не считать бокала красного вина за обедом, и это особенно угнетало бывшего капитана «Черной Жемчужины».
На третий день пути Джек слонялся по палубе, мучаясь от бездействия и отсутствия рома. Вдруг он услышал громкие мужские голоса, доносящиеся из кубрика, и решил взглянуть, что там происходит, а заодно, если повезет, реквизировать бутылочку рома.
Четверо матросов, чья вахта уже закончилась, сидели в углу на перевернутых бочках и резались в покер, шумно споря между собой. Неожиданный визит любопытного молодого джентльмена их слегка смутил, но уже через пару минут Джек присоединился к игре.
А затем все пятеро пили ром, матросы с горя, что за раз просадили все хранящиеся в карманах монеты, а Джек, отмечая свой «неожиданный» счастливый выигрыш.
Эта игра не стала последний, и вскоре многие члены команды «Леди Виктории» целыми днями бегали за молодым секретарем профессора в надежде получить шанс отыграться. В результате чего юноша значительно увеличил свой скромный капитал, не забывая отмечать очередной выигрыш доброй порцией рома.
Но вечера Джек посвящал гораздо более интеллектуальным занятиям: старый профессор с удовольствием обучал юношу китайским иероглифам, объясняя их значение и произношение, рассказывал о культуре страны, в которую они плывут, нравах и обычаях ее жителей. Джек отлично понимал, что все эти знания необходимы ему для достижения цели – для возвращения «Черной Жемчужины».
В общем, капитан Воробей находил, чем заняться, так что время в пути пролетало незаметно.

После шести недель плаванья «Леди Виктория» бросила якорь вблизи цветущего зеленого острова, затерянного в Индийском океане. И вот тогда профессор Уолтерс показал своему юному секретарю ящик, наполненный разноцветными стеклянными бусами, объяснив, в чем заключается их предназначение.
Джек проявил желание плыть на остров вместе с разведывательной группой, ему страшно хотелось посмотреть на то, как будет проходить обмен с аборигенами. И добрый профессор отпустил любопытного юношу на остров, явно жалея, что сам не может составить ему компанию.
Темнокожие туземцы с острыми копьями и кусочками костей, вставленными в носы и уши, выглядели крайне угрожающе, но сверкающие на солнце стеклянные бусы и в правду произвели ошеломляющий эффект. В результате чего шлюпки наполнились плетеными корзинами полными фруктов, свежей рыбы и вяленого мяса, а так же сосудами с питьевой водой. Эти корзины принесли к берегу полностью обнаженные женщины и девушки. При взгляде на их блестящие гладкие тела, Джек ощутил, как закипает кровь в венах и меркнет сознание, ведь он был лишен женской ласки уже почти три месяца.

[Кэролайн]

«Леди Виктория» должна была стоять на рейде до следующего утра. Ночью Джеку так и не удалось уснуть, перед его мысленным взором все время стояли стройные тела туземных девушек, их большие черные глаза, полные губы…
Что б хоть как-то развеяться Джек вышел на палубу, корабль стоял совсем близко к острову и юноша с удивлением заметил, что на пляже горят несколько ярких костров, а на фоне красного пламени мелькают гибкие темные фигурки. Судя по всему девушки острова, вышли на берег проводить какой-то ритуал, возможно посвященный духам моря, способным даровали богатый улов.
Джек ощутил, что буквально горит желанием поближе познакомиться с прекрасной половиной населения этого райского уголка. Не долго думая, он разделся до гола, нацепил на шею несколько ярких стеклянных ожерелий и нырнул в теплую океанскую воду.
Доплыть до острова юноше не составило большого труда, Джек медленно вышел из морских волн, в красном свете огня бросающего отблески на его тело и бусы.
Стоящие на пляже девушки, которые минуту назад вздымали руки в сторону моря и, закатив глаза, мелодично напевали какие-то молитвы, увидав вышедшего из воды человека, внезапно рухнули на колени, низко склонив головы.
На мгновение Джек растерялся, но потом смекнул, что эти цыпы приняли его за какого-нибудь морского бога. Приняв гордый вид, он подошел к одной из юных девушек, показавшейся ему наиболее привлекательной и, взяв ее за плечи, заставил встать на ноги. Островитянка дрожала в благоговейном страхе, боясь даже поднять на него взгляд, Джек снял с себя одно из ожерелий и надел ей на шею. А затем, взяв за руку, повел покорную девушку к ближайшим кустам. Но на полпути он развернулся к остальным островитянкам, продолжавшим по-прежнему стоять на коленях, и ободряюще произнес: «А вас, дамы, прошу далеко не расходиться… обещаю долго не задерживаться!»
Всю ночь Джек наслаждался упругими, гибкими телами юных островитянок, стремясь не оставить без внимания ни одну из них, постепенно растрачивая весь накопившийся пыл. Так что до корабля он доплыл только перед рассветом, с трудом найдя в себе силы, что бы забраться на борт и доплестись до каюты. И уж конечно, тогда Джек не задумывался, что через девять месяцев Духи моря могли послать десятку самых красивых девушек острова крепких светлокожих младенцев. Но в одном юный пират был тогда абсолютно уверен: что островитянкам на долго запомнится тот день, когда их посетил капитан Джек Воробей.

Джек улыбнулся, своему воспоминанию, и положил бусы обратно в сундук, внезапно он почувствовал острое желание пойти в свою каюту и разбудить Элизабет.

[Кэролайн]

«Черная Жемчужина» шла в открытом море уже восьмой день, все время пути величественной бригантине сопутствовал попутный ветер, исправно наполняя ее паруса, и позволяя идти на полной скорости. День был в самом разгаре, однако солнце в это время года припекало не так жарко, и это приносило некоторое облегчение работавшим на палубе матросам.
Уилл наклонился и в очередной раз окунул тряпку в ведро с грязной водой, он уже почти два часа ползал на коленях, драя палубу, как и положено любому матросу во время его вахты. Ни смотря на то, что молодой человек с ранних лет привык к тяжелому физическому труду, такая работа была для него не обычной. Первые несколько дней плаванья спина болела просто невыносимо, да и стертые колени сильно саднили, но хотя мистер Гиббс всегда относился к молодому Тернеру, с большой долей симпатии, Уилл не пытался этим воспользоваться и избежать работы на палубе, одинаково положенной каждому из матросов.
Он быстро привык к тупой боли в спине, руках и коленях, ведь эта физическая боль ни шла, ни в какое сравнение с той, что терзала его душу. Уилл знал, что Джессика осталась одна с двумя маленькими детьми, лишенная всякой защиты. И только от него теперь зависело, будет ли с ней все хорошо или нет. Перед отплытием с Тортуги Тернер все же успел отправить короткое письмо человеку, которого он ненавидел больше всех на свете. Он известил Мерсера о том, куда они плывут, и просил дать больше времени на выполнение своего задания.
Тряпка вновь шлепнулась на черные доски и Уилл начал тереть их с еще большим упорством, плотно стиснув зубы и ни взирая на боль в появившихся на руках свежих мозолях. Молодой человек чувствовал, как его сердце захлестывает злость, с того дня, как он вновь встретил Джека Воробья, Уилл понял, что никаких дружеских чувств к этому пирату у него больше не осталось. Ведь если смотреть в корень, именно Джек был виновником всех его несчастий. И Тернер знал, что не будет жалеть о содеянном, во всяком случае, сейчас он был в этом убежден.

Но ведь была еще и Элизабет…

Такая же стройная, хрупкая, по-юношески угловатая девушка, с золотистыми волосами, с живым взглядом сияющих карих глаз, такая же, как и два года тому назад. Волшебный Эликсир, струящийся в ее венах, не позволял телу меняться, пожалуй только ее прекрасные волосы стали еще длиннее. И все же Уилл не мог не признать, что Элизабет стала немного другой.
Ее движения казались сейчас более плавными, походка стала заметно мягче, теперь она была уже не девочкой-подростком, а настоящей женщиной, способной одним движением плеча возбудить страсть в любом мужчине.
Но самое поразительное, что теперь Элизабет была еще и матерью, хотя, как Уилл не старался, он не мог представить ее с младенцем на руках.
Ведь, несмотря на все Элизабет сама по-прежнему оставалась игривым и вздорным ребенком, немного жестоким и эгоистичным, впрочем, как и все дети, а потому сердиться на нее он не мог.
Она была другом его детства, единственным человеком, который выслушивал и понимал юного подмастерью кузнеца. А затем невестой променявшей его на пирата… Уилл должен был, уже давно относится к ней только как к другу, но почему-то, когда он видел, как Джек бесцеремонно обнимает Элизабет за талию и притягивает к себе для страстного поцелуя, в сердце молодого человека что-то болезненно сжималось, и он неизменно отводил взгляд. А пират словно чувствовал его эмоции и нарочно скользил рукой по спине девушки, опуская пальцы на неприлично низкий уровень. Он прижимал ее к себе и целовал прямо на палубе, на фоне заходящего солнца, любоваться которым Элизабет выходила каждый вечер. Глядя на это, Уилл внутренне передергивался, словно то, что он видел, было не правильным, не естественным, не нормальным…
Да, теперь Элизабет была матерью, но, несмотря на это, оставалась беспечным ребенком продолжающим играть в опасные взрослые игры.
Но если Джек любит ее по-настоящему, как он мог позволить матери своего сына отправится в столь далекое и опасное путешествие? Почему не оставил ее дома, ни взирая на все возражения и капризы? Наверное, потому, что ему самому было проще, когда Элизабет рядом, проще потому что он тоже эгоистичный и жестокий ребенок, такой же, как и она.
Вот и сейчас, Элизабет вышла на палубу и на ее губах играла легкая улыбка, а глаза блестели, словно бы она вспоминала что-то очень приятное. Представив, что, возможно это было воспоминание о прошедшей ночи, проведенной в объятиях пирата, Уилл нахмурился и отвернулся. Но затем его взгляд против воли вновь устремился к девушке.
Элизабет подошла к борту палубы и потянулась, расправляя затекшие со сна плечи, распущенные золотистые волосы блестели в свете солнца, образуя на ее голове подобие нимба.
Уиллу вдруг стало неудобно от того, что он стоит на коленях, молодой человек бросил тряпку и поднялся на ноги, медленно разгибая затекшую спину и вытирая руки о грубую ткань штанов, ведь воду в ведре все ровно уже пора было сменить.

[Кэролайн]

Вторая часть главы, скоро будет третья!

Элизабет вышла на палубу, день выдался ясным и при взгляде на чистое лазурное небо, на губах девушки появилась едва заметная улыбка.
Этой ночью она приняла ванну, затащив вместе с собой Джека - это был самый легкий и приятный способ заставить пирата вымыться.
Элизабет подошла к борту палубы и сладко потянулась, откинув назад прядь чистых, сверкающих на солнце волос, настроение у нее было прекрасное. Глядя на бескрайни морские просторы, она вспоминала страстные ласки Джека в теплой душистой воде, и ее тело окутывала приятная истома, смешанная с ароматом розового масла.
Это путешествие определенно доставляло девушке удовольствие, а предчувствие новых приключений заставляло сердце биться быстрее.
Прежде Элизабет уже трижды совершала дальние путешествия через Атлантику: первый раз - когда была маленькой девочкой и плыла с отцом на Ямайку, второй - будучи пленницей капитана Барбосы, похитившего ее по приказу Турецкого султана, и затем - когда она возвращалась из Турции на Карибы с надеждой спасти любимого человека, охваченная отчаяньем и тревогой, не замечая ничего вокруг.
Сейчас же все обстояло совершенно иначе – начиная с курса, которым они следовали, заканчивая обстановкой царившей на «Черной Жемчужине».
Элизабет с любопытством наблюдала за приготовлениями к отплытию, замечая забавные мелочи, происходящие на корабле. Например, то, что в трюме теперь устроились на постоянное жительство несколько десятков живых кур, поросята и четыре козы, за которыми по очереди следили несколько матросов.
То как грозные корсары выполняют работу, свойственную скорее крестьянам, смотрелось очень комично, и Элизабет не раз хихикала, незаметно наблюдая за этим процессом. Коз же доил исключительно сам мистер Гиббс, никому не доверяя эту ответственную миссию.
Правда, в путешествии были и свои минусы - недавно Джек сообщил ей, что пресную воду теперь надлежит экономить, и потому о ваннах придется забыть. Но Элизабет и не думала бросать привычку мыться хотя бы раз в неделю, принуждая к этому и своего капитана, ведь всегда можно было нагреть и морскую воду.
Девушка вновь улыбнулась своим мыслям, вспоминая, как, услышав этот аргумент, Джек притворно закатил глаза, а затем обреченно вздохнул и вышел из каюты.
Улыбаясь, она снова подняла взгляд на далекий голубой горизонт, но в этот момент услышала всплеск и резко обернулась на звук.
Не далеко от нее стоял Уилл Тернер и, перегнувшись через борт палубы, зачерпывал ведром воду.
- Уилл? – мягко окликнула его Элизабет.
Мужчина резко потянул вверх веревку, привязанную к ведру, едва не расплескав из него воду. Девушка слегка нахмурилась и медленно подошла к своему другу, внимательно рассматривая его с ног до головы.
Втащив ведро на палубу, Уилл обернулся к подруге детства.
- Элизабет… - растерянно пробормотал он.
- Ну, как ты? – девушка заглянула ему в глаза.
- Все просто отлично! – с грустной иронией ответил Уилл и отвел взгляд.
Элизабет вздохнула и неодобрительно покачала головой:
- Ты выглядишь уставшим, Уилл… - она протянула руку и нежно коснулась его мозолистой ладони – и у тебя кровь на руках.
Тернер поднял на нее взгляд. Ни говоря не слова, он замер, словно завороженный этим прикосновением.
- Ты заслуживаешь более достойной должности… - продолжала Элизабет – Я поговорю с Джеком и уверена, он изменит свое решение!
- С Джеком? – Тернер неожиданно отдернул руку и криво усмехнулся – Спасибо, Элизабет, но я не нуждаюсь в его подачках. По мне лучше весь день драить палубу, чем пресмыкаться перед тем, кого я когда-то считал своим другом!
Элизабет отпрянула от мужчины, потрясенная резкой переменой его поведения.
- Ты не прав, Уилл! Зачем ты так?! Он гораздо лучше, чем ты думаешь и… - возмущенно возразила она, но Уилл не дал ей закончить.
- Да, верно! Он намного «лучше»… У него полно «достоинств». Таких как трусость, эгоизм и предательство!
Глаза девушки блеснули гневом, но она не нашлась, что ответить. Резко развернувшись на каблуках, так что ее длинные волосы едва не хлестнули Уилла по лицу, Элизабет быстро пошла прочь.
Тернер проводил девушку долгим взглядом, все еще ощущая тонкий аромат розового масла исходивший от ее волос. Затем он тяжело вздохнул и, опустившись на колени, вернулся к своей работе.

[Кэролайн]

Предупреждаю... впечатлительным не читать!

Следующее утро, Порт-Антонио:
Утро выдалось пасмурным, всю ночь шел мелкий дождь, и теперь небо было полностью затянуто плотной пеленой серых дождевых облаков.
Джессика стояла у окна своей спальни в ночной сорочке и розовом кружевном пеньюаре. Ее взгляд был устремлен в сад, а в глазах блестели слезы.
Этой ночью Джесс почти не спала, как впрочем, и прошлой и позапрошлой. После того, как Уилла арестовали, молодая женщина вообще больше не могла спать спокойно, ее постоянно мучили кошмары. А днем она ходила по дому, словно призрак, не обращая ни на что внимания, и только дети еще дарили ей радость, иногда играя с ними она вспоминала Уилла…, он так любил возиться с детьми…
А ведь Джессика даже не знала, жив ли он… и от этого страдала еще сильнее.
Сейчас было еще слишком рано, маленькие близнецы мирно спали в своих кроватках, точно так же, как и их няня. В доме стояла полная тишина, и Джессике казалось, что она в нем совсем одна…
Вдруг снизу донесся настойчивый стук в дверь, женщина вздрогнула и тотчас ощутила, как учащается биение ее сердца.
«А что если это Уилл? Вдруг он вернулся?» промелькнула в голове счастливая мысль, Джесс запахнула пеньюар и бросилась к лестнице.
Быстро спустившись на первый этаж, она подошла к двери, но вдруг остановилась, уже положив руку на тяжелый засов.
- Кто там? – дрогнувшим голосом спросила она.
- Я принес известие о вашем муже… - раздался за дверью хриплый мужской голос.
Дрожащими пальцами Джессика отодвинула засов, и дверь тотчас распахнулась.
На пороге стоял не высокий мужчина, одетый в неприметный серый костюм, он пристально смотрел на молодую женщину и от взгляда его холодных колючих глаз, по спине Джессики пробежала дрожь. Неприятное лицо гостя украшал шрам, узкие губы были плотно сжаты, а на поясе весело оружие, внезапно нахлынувший страх заставил Джессику действовать. Чувствуя недоброе, она изо всех сил толкнула дверь, попытавшись её закрыть, но было поздно. Незнакомец со шрамом словно предугадав намеренье женщины, почти ворвался в дом и, рванувшись вперед, крепко схватил ее за руку.
Джессика дернулась, пытаясь вырваться:
- Кто вы и что вам от меня надо?! – срывающимся голосом выкрикнула она.
- Спокойнее, миссис Тернер, - ледяным тоном произнес незнакомец. Тем временем, в дом вошли еще четверо крепких мужчин в красной форме гвардейцев.
- Где мой муж? Что вы с ним сделали?! – наконец совладав со своим страхом, спросила Джессика.
- Ваш муж? – незнакомец со шрамом зло усмехнулся – Я тоже, очень хотел бы это знать! Мы дали ему одно очень важное поручение, но он, похоже, сбежал… ни смотря на то, что знал какая участь, ждет в этом случае его семью.
Джессика побледнела и вновь попыталась вырваться, но стальные пальцы страшного незнакомца мертвой хваткой сжимали ее запястья. Человек со шрамом вновь криво усмехнулся и другой рукой схватил Джессику за волосы. Так что ее голова запрокинулась назад.
- Я обещал мистеру Тернеру, что в случае его побега, солдаты надругаются над его женой, а затем я лично прикончу его потомство. И поскольку он не выполнил наши условия, мне придется сдержать данное слово.
- Нет!!! – вскрикнула Джессика, но он резко заломил ей руку за спину, а затем с силой толкнул к одному из солдат, сильные руки которого немедленно обхватили ее за талию.
- Приступайте… - равнодушно приказал страшный незнакомец, а сам подошел к стене, на которой весели три великолепных клинка с изящными серебреными эфесами. Он стал внимательно рассматривать прекрасно выполненное оружие, с таким спокойствием, словно ему не было никакого дела до происходящей в комнате драмы.
Джессика отчаянно пыталась вырваться из рук гвардейца, и он тоже схватил ее за волосы, развернув лицом к себе. В нос женщине ударил запах перегара и не здоровых зубов, солдат склонился к ее губам, стараясь поцеловать. Джессика попыталась отстраниться, но другой солдат схватил ее сзади за руки и слегка приподнял над полом. Женщина вскрикнула от боли и страха, из ее глаз уже лились слезы, она понимала, что спасение уже невозможно, но все еще отчаянно продолжала биться в руках гвардейцев.
Первый солдат резким движением порвал на ней тонкую сорочку, обнажив грудь, его грубые руки коснулись ее кожи. Джессику передернуло от отвращения и стыда, она вновь закричала, но другой солдат закрыл ей ладонью рот.
- Сладкая крошка… - хрипло прошептал гвардеец порвавшей на ней сорочку, и принялся торопливо расстегивать свой ремень.
Джессика все еще продолжала дергаться, не взирая на боль в заломленных за спину руках, хотя и понимала что это уже бесполезно. Отчаянье, ужас и отвращение, одновременно захлестнули все ее существо, глаза застилали слезы.
В этот момент дверь вновь открылась, и в дом вошел еще один гвардеец, он запыхался и тяжело дышал, так как видимо очень торопился.
- Мистер Мерсер, у меня для Вас письмо! – задыхаясь, проговорил он, обратившись к незнакомцу со шрамом все еще стоящему возле клинков – вы приказывали срочно сообщить, если мы получим хоть какую-то весть от вашего осведомителя!
Мерсер обернулся и, с заинтересованным видом взяв запечатанный конверт, быстро его открыл, а принесший письмо гвардеец с удивлением покосился в сторону полуобнаженной женщины бьющейся в руках солдат.
Но внезапно Мерсер махнул рукой, и терзавшие Джесс гвардейцы остановились, а тот из них кто уже успел расстегнуть ремень, подчинился приказу с явной неохотой.
- Отпустите ее. – Холодно распорядился Мерсер.
Гвардейцы тотчас отступили от пленницы и Джесс, не устояв на ногах, рухнула на пол, сотрясаясь в рыданиях и судорожно пытаясь прикрыть обнаженную грудь.
Мерсер медленно приблизился к лежащей женщине, так что его сапоги оказались прямо напротив ее лица.
- Кажется, произошло маленькое недоразумение…, миссис Тернер, - ехидно произнес он – ваш муж пока выполняет свои обязательства, просто его донос немного задержался… Поэтому я вынужден вас покинуть, пока… Но не вздумайте бежать, с этого момента, вам запрещается покидать Порт-Антонио, а за домом все время будут приглядывать мои люди. Если ваш супруг и дальше будет выполнять обязательства, мы больше не увидимся. – Сказав это, Мерсер развернулся и вышел из дома. Все пятеро гвардейцев последовали за ним, громко хлопнув дверью.
Еще минуту Джессика лежала, содрогаясь в беззвучных рыданиях, а затем, придерживаясь за перила лестницы, медленно поднялась на ноги. Шок от произошедшего постепенно отступал, ведь теперь она знала, что Уилл жив и осознание этого вновь принесло в ее сердце надежду.

[Кэролайн]

Стоял пасмурный зимний денек, небо заволокло тучами, и моросил противный мелкий дождик, из-за которого ничего не было видно на тринадцать футов вперед.
Впрочем, Вильгельму Крендлу это ничуть не мешало, так как он сидел в своем кабинете у зажженного камина, погрузившись в какие-то расчеты, изредка откидываясь на спинку кресла и закуривая сигару. Дела его продвигались не так уж плохо, флот более-менее укрепился, борьба с пиратством продолжалась вполне успешно. Порт Роял вновь хорошо зарекомендовал себя перед Англией, и она всячески покровительствовала ему. По словам Мерсера (который, кстати, был не очень приятен Вильгельму, но приходилось с ним работать) он нашел осведомителя, который уже был подослан на Черную Жемчужину, и мог помочь поймать Джека Воробья.
День казался бесконечным, и работа утомляла Вильгельма, как никогда раньше, возможно потому, что его мысли были заняты сейчас совершенно другим. Он вновь откинулся на спинку кресла и, выдвинув ящик стола, извлек из-под бумаг, акварельный портрет девушки лет двадцати. У неё были большие голубые глаза, черные локоны, завитые на висках и очень милое личико, с легкой улыбкой на нежных, словно лепестки роз губах. Крендл долго смотрел на портрет не в силах отвести взгляд, после чего бережно положил его обратно в ящик и прикрыл бумагами. Затем он вновь уткнулся в лежащие перед ним отчеты, однако мысли Вильгельма были сейчас вовсе не о работе.

Впервые он увидел Софи (а именно так звали девушку на портрете) в доме Бенджамина Арчера, куда Вильгельм пришел обсудить пару важных вопросов, как говорится в неофициальной обстановке.
Нельзя сказать, что старшая дочь следователя сразу произвела на Крендла неизгладимое впечатление; но, в последствии - посещая дом Арчера, он все больше присматривался к тихой и хорошо воспитанной девушке.
Честный и прямой следователь вызывал у Вильгельма искреннюю симпатию, он не лгал, не старался польстить или претворится. Этот человек был грубоват и прост в общении, но с ним Вильгельм чувствовал себя гораздо комфортнее, чем с любым джентльменом из высшего общества. Кроме того, Арчер часто давал полезные советы, ведь он знал жизнь города изнутри, понимал, нужды простых горожан, и его житейская мудрость ни раз помогала чиновнику принять правильное решение. Жена следователя - миссис Молли Арчер, была крайне гостеприимной хозяйкой и просто милой и доброй женщиной. Полная, румяная, в белом чепчике, она словно олицетворяла собой символ семейного очага. Именно того, чего так не хватало чиновникуу в его жесткой и холодной жизни.
Довольно скоро Вильгельм сдружился с семьёй Бенджамина и стал часто бывать у них. Он много времени проводил с Софи - которая была очень образованной и начитанной девушкой, они беседовали на философские темы, говорили об искусстве и книгах, и можно сказать стали друзьями. Но постепенно Вильгельм начал понимать, что ему этого мало.
Он даже не подозревал раньше, что в сорок лет сможет влюбиться и теряться при виде Софи, как сопливый мальчишка. Ему хотелось все чаще бывать в доме следователя, и он стремился оправдать это желание перед самим собой нехваткой дружеского общения и домашнего тепла. Хотя уже чувствовал, что это нечто большее.
Младшие сестры Софи часто хихикали за его спиной, очевидно, предполагая причину такого стремления Крендла проводить много времени в их жилище.

Вильгельма ни чуть не удивляло, что в свои двадцать два года Софи до сих пор не вышла замуж. Бенджамин Арчер строго следил за своим тремя дочерьми, и чересчур ревностно охранял их честь, не позволяя девушкам свободно общаться с потенциальными женихами. А местные молодые люди, в свою очередь опасались гнева грозного следователя и старались не рисковать. Но если двух младших сестер это обстоятельство очень огорчало, то Софи казалось, напротив ничуть не беспокоило. Она не задумывалась о возможном замужестве, предпочитая проводить время за книгами или рисованием. Сначала конечно чиновник не представлял себе возможным жениться на Софи, но постепенно в глубине его души зародилась надежда на симпатию девушки. Тем более в последнее время Арчер стал часто намекать Крендлу, что он и его жена были бы рады видеть его членом своей семьи.

Сейчас Вильгельму было даже стыдно признаться, как к нему попал портрет возлюбленной... К слову сказать, Софи очень любила рисовать, и получалось у неё это просто прекрасно. Она везде носила с собой блокнот, куда постоянно что-то зарисовывала, например, гуляя по саду. Во время одной их беседы, Софи показывала восхищенному Крендлу свои рисунки, порой даже пугающие своей реалистичностью. Внезапно в голову чиновника пришла поистине ребяческая мысль, которую, под влиянием момента, он решил тут же осуществить. Закашлявшись, Вильгельм попросил принести ему стакан воды, а кухня в доме находилась в противоположном конце террасы. Как только за девушкой закрылась дверь, он вскочил с места и, вытащив из толстого блокнота небольшой листик с её автопортретом, спрятал его во внутренний карман камзола. Через минуту, когда девушка вошла обратно в комнату, бережно неся в руке стакан с водой, Крендл уже сидел в своем кресле, пытаясь успокоить выпрыгивающее из груди сердце. Ничего не заподозрившая девушка мило улыбалась, а Вильгельму с трудом удалось скрыть волнение.

После этого небольшого происшествия, чиновник часто вытаскивал автопортрет Софи и смотрел на него какое-то время (разумеется, только тогда, когда его никто не видел) и края бумаги уже начали рваться.
Но с тех самых пор, как он стал неравнодушен к Софи, страдания Вильгельма связанные с его внешним уродством только удвоились. Выстрел Элизабет Суон, навсегда обезобразивший его лицо приносил сейчас намного больше душевных терзаний, чем прежде. Крендл прекрасно понимал, что милая нежная девушка никогда не будет испытывать к нему те же чувства, что и он испытывал сейчас к ней.
Прежде Вильгельм не так мучался из-за своей внешности, его мысли в основном занимало желание отомстить вероломному пирату и уничтожить его. Странное дело, сейчас ненависть немного поутихла, Крендл выполнял свою работу и только. Да, он по-прежнему хотел искоренить пиратство, но уже не с такой злобой и ожесточением, как пару месяцев назад.

Вильгельм встал со стула и подошел к большому зеркалу, в позолоченной раме висевшему на стене. Увидев своё отражение он невольно скривился - зрелище было не из приятных. Люди на улице, не знавшие, какую должность он занимает, зачастую показывали на него пальцами и старались получше рассмотреть изуродованное лицо скрытое черной маской. Последнее время это стало невыносимо угнетать чиновника по особым поручениям.

[Кэролайн]

«Черная жемчужина» быстро рассекала зеленоватые океанские волны, дул сильный попутный ветер, и рядом с кораблем можно было увидеть серебристые спины дельфинов, сгоняющих стаи мелких рыб. Элизабет стояла на палубе, наблюдая за играми этих удивительных животных, и улыбалась солнцу. Все было так безмятежно и хорошо, что даже пугало.

Однако Элизабет была очень удручена поведением Уилла и его тяжелыми мыслями. С их последнего и весьма неприятного разговора, они с Тернером больше не общались, лишь иногда перекидывались дежурными фразами. Так прошла целая неделя.
Было видно, что Уиллу сложно находиться в обществе пиратов, от которого он порядком успел отвыкнуть за месяцы нормальной семейной жизни. Элизабет не могла не признаться себе, что появление Уилла затронуло часть ее души. Иногда в девушке просыпалось желание оказаться где-нибудь на светском рауте, чтобы можно было посылать бессмысленные улыбки и слышать в ответ комплименты. И вот появился Уилл… Знакомый, добрый, родной Уилл Тернер, на которого всегда можно положиться. Элизабет лишь иногда скучала по отцу и сыну, все остальное время она прекрасно проводила на корабле в обществе пиратов, ни разу не ощутив укола совести. Но вот появление мистера Тернера, бегущего от властей и впервые, наверное, вставшего на одну ступеньку с настоящими пиратами, взбудоражило в ней прежние чувства. Ей захотелось поговорить с ним, расспросить о том, что носят женщины на суше, как Джессика воспитывает детей. Но помимо всего этого Элизабет очень хотелось извиниться перед Уиллом за поведение Джека, который был слишком груб и жесток с другом.
Элизабет нашла Уилла на палубе, прислонившегося к мачте и глотающего воду из фляги.
- Привет, Уилл. – улыбнулась она.
- Привет… – отозвался Уилл, мельком взглянув на девушку.
Элизабет убрала прядь волос за ухо и сказала:
- Уилл, мне очень жаль, что мы с тобой поссорились. Я была неправа, знаю у тебя о Джеке не самые хорошие воспоминания…
- И ты меня прости, - Уилл закрепил фляжку на поясе. – Я погорячился. Просто сама понимаешь, сколько на меня сейчас навалилось. Я вынужден находится на этом корабле, а хочу быть с женой и детьми.
Элизабет ощутила укол жалости и досады одновременно.
- Да, ты наверное очень по ним скучаешь… – она прислонилась к мачте с другой стороны. – Расскажи мне о них.
- Что рассказывать? Ты и сама прекрасно знаешь Джессику, а малыши просто чудесные. Я их очень люблю, и никогда не был так счастлив.
Элизабет нахмурилась, невольно она вспомнила день их несостоявшейся свадьбы, и вопрос сорвался с ее губ, прежде чем она успела подумать.
- Даже когда мы чуть с тобой не поженились?
Элизабет посмотрела ему в глаза. Уилл задумался.
- Лиззи, это было совсем другое.
Две вещи поразили Элизабет. Первое, оказывается их отношения были чем-то «другим» и второе, он назвал ее Лиззи. С одной стороны он напомнил ей Джека, который звал ее то «цыпа», то «милая»…Но из уст Уилла уменьшительная форма ее имени звучала как-то слишком по-домашнему, слишком обыденно. Джессика – Джесс, Элизабет – Лиззи…
- Да, ты, наверное, прав, это было совсем другое… – немного грубовато сказала Элизабет. Но, поняв свою оплошность, мило улыбнулась и спросила:
- Ты все же слишком утруждаешь себя – она взяла руку Уилла. – Вот и руки все в мозолях. Такое рвение в работе тебе ни к чему!
- Я привык работать так, чтобы не было стыдно за сделанное…
- Уилл! – рассмеялась Элизабет. – Ты не в кузнице и не куешь шпаги для военных командиров!
- И все же… - молодой человек всматривался в чудной узор из канатов. – Я привык к тому, что от меня зависит благополучие моей жены и детей, привык к тому, что я несу за них ответственность.
Элизабет вдруг ощутила ярость.
- Уилл! Ты не у себя дома, ты на пиратском корабле и здесь не надо никого защищать, здесь куча головорезов, которые могут сами за себя постоять.
- И чего ты так злишься? – вдруг спросил Уилл. – быть может, потому, что понимаешь, что оставила своего родного ребенка на суше, а сама отправилась в очередное приключение, устроенное Джеком?
Элизабет только и смогла ахнуть. Ей хотелось ударить его, хотелось накричать, но что-то остановило ее. Она поняла, что Уилл прав, что она вновь плывет на «Черной Жемчужине» за горизонт. В то время как ее сын живет без нее, не зная ласки матери.
- Уилл, ты не прав. Я уверена, что мой сын меня бы понял! И он меня поймет, когда вырастет.
- Конечно, поймет, он же сын пирата… – спокойно ответил Уилл.
Элизабет не понимала причин его спокойствия. Ей казалось, что он должен разразится гневной речью, но он проявлял чудеса сдержанности и благодушия. И тут девушка поняла, что произошло нечто за эти годы разлуки – Уилл Тернер повзрослел еще больше, а она же, кажется, окончательно увязла в странном мире Джека Воробья.
- Прости, Уилл, я окончательно запуталась. – Элизабет вздохнула.
Уилл понял, что сказал лишнее и привлек Элизабет к себе, обняв за плечи.
- Ну, и ты меня прости.
Элизабет улыбнулась.

Джек Воробей давно уже не ощущал тяготы дальнего плаванья. По его расчетам в Сингапур они должны были бы приплыть где-то в конце апреля, через четыре месяца после отправки. Терпеть приходилось многое - воды на борту было недостаточно, и «Жемчужине» нужно было делать остановки, чтобы пополнять запасы провизии и питьевой воды. Первой остановкой были острова «Зеленого мыса», где Джек очень ловко выменял корзину «бесценных» стекляшек на большое количество свежей рыбы и фруктов, которые были просто необходимы в столь дальнем путешествии, как средства от цинги. А матросы доставили на борт несколько бочек пресной воды.
Элизабет была с Джеком, в то время как он договаривался с вождем племени людоедов. Эбеново-черный полуголый мужчина, весьма плотоядно осматривал златовласую девушку, которая уже жалела, что пошла с Джеком. Вождь предложил капитану пиратов десяток негритянок взамен ее одной. Нельзя сказать, что это предложение не заинтересовало матросов, которые весьма скучали по женскому обществу и завидовали своему капитану. Джек же, естественно, отклонил столь щедрое предложение, а матросов одарил суровым взглядом. Он не вполне был доволен поведением команды. Еще больше Джеку не нравилось присутствие на корабле Уилла Тернера. От парня, конечно, был прок, но то, что власти искали Уилла с большим упорством, чем кого-либо из всех матросов «Жемчужины» было очевидно. И это весьма заботило Джека, но еще больше его заботило то, как Элизабет радовалась появлению кузнеца.
И вот теперь, когда он шел по палубе, то увидел, как Уилл что-то говорил Элизабет, а затем обнял ее. Глаза пирата вспыхнули, и он ощутил, как кровь закипает у него в венах. Элизабет. Его девочка. В объятиях этого кузнеца.
- Хорошо устроился, Уилл? – подходя к ним, сказал Джек.
Уилл вздрогнул и отпустил Элизабет.
- Это не то, что тебе кажется.
- Ну, конечно! – Джек улыбнулся. – Я даже и не смел, надеяться, что ты станешь оправдываться.
- Джек, прекрати! – Элизабет подошла к пирату и обняла его. - Я же люблю тебя и только тебя!
- Знаю. – Джек обиженно надул губы, но его рука привычно скользнула на талию девушки. – Пойдем со мной.
Элизабет кивнула головой и улыбнулась. Джек обернулся на Уилла и показал ему язык.

Капитан Воробей запер дверь в каюту и серьезно посмотрел на Элизабет.
- Ну и как ты мне объяснишь эти страстные объятия?
- Джек, какая страсть? – Элизабет прильнула к нему. – Между нами настоящая страсть, а это были простые дружеские объятия!
Джек погладил ее щеку и усмехнулся.
- Мне они все равно не нравятся, тебе придется убедить меня.
- Убедить в чем? – с искоркой в глазах спросила Элизабет.
- В том, что настоящая страсть есть только между мной и тобой!
- Страсть и любовь! – добавила Элизабет.
- Сейчас мы говорим только о страсти… – глаза его обжигали.
Элизабет знала этот взгляд.
- Ты мне не веришь?
- Убеди меня… – прошептал Джек с хрипотцой с голосе. – Только так чтобы я поверил…
Элизабет облизнула губы и взяла Джека за ворот камзола, потянув к кровати.
- Если мой господин так хочет…
- О, да… - прошептал Джек, откидываясь на спину.
Элизабет хитро улыбнулась и обнажила его грудь. Ее губы скользнули по его коже, задевая соски. Джек втянул воздух и ощутил легкое головокружение, когда ее руки коснулись его пояса. Она усмехнулась и быстро лизнула его живот, провела пальцем по черной дорожке волос уходящей под штаны. Джеку было непривычно видеть ее такой, но вид ему чертовски нравился. Элизабет потерлась щекой об его живот, скользнула ниже. Джек замер, наблюдая за каждым ее движением. Она двигалась уверенно и страстно, она знала, что делает. Джек ощутил ее влажные губы, язык, ощутил твердость зубов. Руки его сжали простыни, глаза закатились. Элизабет дарила ему ту ласку, которую считали столь запретной, что многие дамы при одном упоминании о ней густо краснели и давали пощечину слишком ретивому любовнику. Джек же не видел в этом ничего необычного и тем более греховного, и его счастье было в том, что и Элизабет разделала это мнение. Пират был уверен, что когда-нибудь мир станет просвещенней и терпимей, а пока в его каюте творилось настоящее безумие для священников и набожных дам. Джек почувствовал, что конец уже близок, что еще одна секунда… И мир взорвался пьянящей, ослепительной вспышкой, наслаждением на грани боли, тело пирата судорожно дернулось, ртом он ловил воздух, руками цеплялся за простыни. Сердце бешено колотилось в груди, стремясь вырваться наружу. Утомленная Элизабет упала на кровать рядом с ним, и уткнулась лицом в подушку, дыхание ее было тоже тяжелым и прерывистым. Она красноречивым жестом вытерла губы тыльной стороной ладони и улыбнулась, глядя в глаза Джеку.
- Я тебя убедила? – прошептала она.
- Более чем… - простонал Джек и привлек девушку к себе.
Элизабет положила голову ему на плечо и, улыбаясь, прикрыла глаза.
"Черная Жемчужина" продолжала свой путь по бескрайнему океану, брызги волн залетали в открытое окно, а легкий ветерок дарил ощущение полета.

[Кэролайн]

Прода - часть первая:

Пасмурное серое небо нависло над морем, воздух был настолько влажным, что казалось – корабль плывет между двумя водными мирами.
Джек вышел на палубу с бутылкой рома в руках, мрачный и не выспавшийся – ночка выдалась не из легких.
После двадцати пяти дней пути Жемчужина попала в линию шторма не далеко от берегов «острова Святой Елены» и капитан Воробей отважно боролся со стихией, стоя у штурвала любимого корабля под косыми струями ливня. Но не меньше отваги ему пришлось проявить, чтобы заставить Элизабет вернутся в каюту и лечь спать. А ближе к середине ночи шторм начал стихать, и старпом встал к штурвалу, сменив своего капитана. Ветер был таким порывистым и сильным, что Джек отдал приказ спустить паруса и лечь в дрейф, ведь и команде тоже был нужен отдых.
А на рассвете над морем повис туман, и даже сейчас – уже ближе к полудню Джек мог различить морские волны лишь на расстоянии нескольких футов от корабля. Но мистер Гиббс заверил, что к вечеру туман непременно рассеется, и они снова смогут поднять паруса и двинутся в путь. А пока оставалось только ждать.
Джек вздохнул и побрел на капитанский мостик, не громко бормоча себе под нос какие-то ругательства, ярко выражавшие его мнения о погоде. Поднявшись по ступенькам, пират оперся локтями о планшир и, периодически прикладываясь к бутылке, принялся всматриваться в мутновато-белесую даль, словно пытаясь нащупать взглядом линию горизонта.
Мистер Гиббс оказался прав и вскоре туман действительно стал понемногу рассеиваться. Но, вместо желанной линии горизонта, взгляду Джека открылись высокие мачты и, ощетинившийся пушечными дулами, борт тяжелого фрегата, идущего прямо на них под развивающемся на ветру французским флагом.
- Зараза… - едва слышно выдохнул Джек, роняя бутылку. И в ту же секунду прогремел первый пушечный залп.
К счастью ядра пролетели слишком высоко, не пробив обшивку Жемчужины ниже ватерлинии, зато два из них угадили на палубу. До Джека донеслись испуганные крики матросов, по которым было понятно, что кого-то из команды убило насмерть.
Джек увидел, как на палубу выбежала Элизабет, ее светлые волосы ярким пятном мелькали между суетящихся пиратов. Он слышал, как она кричит, распоряжаясь унести с палубы раненых, и в очередной раз восхитился характером этой женщины, хотя и чертыхнулся, проклиная ее ненужный героизм.
Ситуация складывалась не лучшим образом, французы явно готовились ко второму залпу, который вполне мог оказаться удачнее предыдущего. Джек отлично понимал, что если они сейчас примут бой, то даже в случае победы Жемчужина получит серьезные повреждения, что в открытом океане может оказаться фатальным. Нужно было срочно найти выход.
На капитанский мостик взбежал запыхавшийся, взволнованный мистер Гиббс:
- Боцмана Рида убило ядром! – задыхаясь, сообщил он - Что будем делать, кэп?! Прикажите готовить пушки?
- Нет. – Помедлив пару секунд, твердо ответил Джек. – Я приказываю поднять белый флаг! А ты иди в трюм, зарежь одну курицу и принеси баночку соли, живее! – Отдав столь странное приказание, капитан Воробей не стал давать никаких разъяснений, а сбежим с капитанского мостика, поспешил на палубу, чтобы найти Элизабет. Но девушки там уже не было, ядро слегка повредило основание грот-мачты, черные доски палубы были засыпаны щепками и залиты кровью. Джек отвернулся от этого мрачного зрелища и тотчас столкнулся взглядом с Уиллом Тернером, который смотрел на него с таким же недоумением, как и вся команда.
- Капитан, мы что сдаемся?! – возмущенно спросил один из пиратов – высокий, бородатый здоровяк по прозвищу Дикий Джо.
- Нет… - спокойно ответил Джек – просто у меня есть план!
На палубу вернулась взволнованная Элизабет, ее руки были в крови, так как она помогала раненым:
- Джек, что происходит? – взволнованно спросила она, глядя, как на мачте поднимается белый флаг.
- Лизи, немедленно иди в каюту и переоденься в платье! – вместо ответа, приказал Джек – И где же уже эта чертова курица?! – раздраженно добавил он, обернувшись в сторону трюма.

[Кэролайн]

Часть вторая... будет еще третья!

Капитан Фернанд де Коллес стоял на капитанском мостике и напряженно наблюдал за тем, как его матросы готовят орудия к новому залпу.
Капитан фрегата «Сан Франсуа» принял решение атаковать пиратский бриг по одной единственной причине – в другой раз эти же пираты могли напасть на них. Тем более, сейчас был самый удачный момент – бригантина дрейфовала со спущенными парусами, а значит, не могла быстро уйти из-под обстрела. Де Коллес знал, что чем меньше пиратских судов будут бороздить просторы океана, тем больше шансов у законопослушных капитанов доставить в порт назначения свой груз и сберечь жизни команды.
Но каково же было удивление пожилого француза, когда на мачте пиратского корабля «Веселый Роджер» неожиданно сменил спешно поднятый белый флаг. Фернанд посмотрел в подзорную трубу и обнаружил, что на палубе бригантины толпится маленькая горстка людей, не предпринимающих никаких, видимых попыток к обороне. Де Коллес удивленно вскинул брови, все это выглядело весьма странно.
- Идем на абордаж! – громко скомандовал он и, спустившись с капитанского мостика, подошел к левому борту, что бы первым подняться на палубу пиратского судна, после того как будут закинуты абордажные крюки и установлены сходни.
И вот уже французские моряки, вооруженные саблями и ружьями взошли на борт «Черной Жемчужины» во главе со своим капитаном.
На этом загадочном корабле царила какая-то странная тишина, однако, на палубе захватчиков встретили четверо мужчин, одетых, как и подобает пиратам, но безоружных. Один был совсем еще молодой парень, второй - постарше, крупный и с туповатой физиономией, третий - пожилой, приземистый с пышными седыми бакенбардами. Четвертый же заслуживал особого внимания – красивый загорелый мужчина лет тридцати пяти с крайне экстравагантной прической и множеством странных побрякушек.
Однако во внешнем облике всех четверых пиратов присутствовало что-то неприятное, Фернанд не сразу понял, что именно в них было не так, но это что-то вызывало в нем необъяснимую тревогу.
- Я рад приветствовать Вас на борту «Черной Жемчужины»! – радушно, произнес обладатель экстравагантной прически и, слегка покачнувшись, шагнул вперед – Капитан Джек Воробей, к вашим услугам! – с этими словами он протянул Фернанду руку.
Но в планы де Коллеса не входило любезничать с пиратом. Искривив рот в брезгливой гримасе, он сделал шаг назад, и холодно произнес на довольно чистом английском:
- Где остальные члены команды этого судна?
Капитан Воробей сделал вид, что не заметил не вежливого обращения «гостя», забавно взмахнув руками, он вновь пошатнулся, словно пьяный, но все же сумел устоять на ногах.
- Э-э-э… остальные члены команды? – невинно улыбнувшись, пробормотал пират – они сейчас отдыхают… устали, знаете ли, после шторма… - он заискивающе заглянул в глаза капитану – может, хотите выпить рома?
И тут де Колес вдруг понял, что именно было общего у четверых, стоящих перед ним пиратов – их глаза! Красные, воспаленные, они довольно сильно слезились. Такие глаза бывают только у тяжело больных. Фернанд настороженно сдвинул брови и сделал еще один шаг назад. Внезапно самый молодой из пиратов издал слабый стон и рванулся к палубе, французы вскинули ружья, но парень лишь перегнулся через борт и скрючился в рвотном позыве.
- Проверить корабль! – резко приказал де Коллес своим матросам, и несколько французских моряков немедленно бросались исполнять распоряжение.
Неожиданно на палубу выскочила красивая молодая женщина со светлыми волосами и в изысканном платье цвета слоновой кости. Радостно вскрикнув, она подбежала к Фернанду и бросилась ему на шею.
- О, мсье, я так рада! – восторженно произнесла она на французском – Я так молилась, чтобы Святая Дева послала мне спасение из этого ада! Здесь просто настоящий кошмар, мсье, скорее заберите меня на свой корабль, я не могу оставаться тут больше не минуты! – последние слова она прошептала ему прямо в ухо, обжигая кожу горячим дыханием.
Капитан де Коллес осторожно отстранил от себя девушку и заглянул ей в лицо, широко открытые глаза красавицы тоже были покрасневшими и слезились, хотя и немного меньше чем у пиратов.
- Что здесь происходит, мадмуазель?! – мрачно спросил Фернанд.
- На корабле чума, мсье, это ужасно… - совсем тихо прошептала девушка – Но я еще не больна! Вы можете смело взять меня на свой корабль… - она заманчиво улыбнулась и протянула руку, что бы коснутся его лица.
И тут де Колес заметил, что сквозь тонкий шелк ее платья подмышкой проступают капельки крови.
Капитан «Сан Франсуа» резко отшатнулся от девушки и, вытащив из кармана платок, прижал его ко рту и носу.
- Поднять руки! – грозно приказал он стоящим на палубе пиратам, и те беспрекословно подчинились.
Подмышками у всех четверых мужчин сквозь одежду тоже проступали кровавые пятна, и сердце Фернанда похолодело от ужаса.
На палубу вернулись осматривавшие корабль матросы.
- В кубрике мы нашли остальных членов команды, они все лежат в гамаках и, судя по всему очень больны! – взволнованно доложил один из французов.
- Все ясно… - ледяным тоном произнес де Колес, тогда как внутри него все содрогалась от ужаса и отвращения. – Здесь чума! Немедленно возвращаемся на наш корабль!
Французские моряки бегом кинулись к сходням, и капитан не отставал от своих матросов.
- Стойте, мсье! А как же я?! – с отчаяньем в голосе крикнула ему вслед белокурая девушка, но Фернанд де Коллес даже не обернулся.

- Обрубить канаты! Убрать сходни! – громко командовал капитан де Коллес, стоя на палубе своего корабля – Добавить парусов! Право руля! – он хотел как можно быстрее отойти подальше от пиратского брига.
Матросы бегали, спешно выполняя его команды, а «Черная Жемчужина» постепенно оставалась позади. Но как только корабли разошлись на достаточное расстояние, Фернанд отдал новый приказ:
- Готовить пушки! Мы пустим этот рассадник заразы не дно! – он брезгливо выкинул в море свой платок - Произвести прицельный залп их двух орудий! – отдав последнее распоряжение, Фернанд направился на капитанский мостик, что б наблюдать оттуда за гибелью пиратского брига. В эти минуты он ненавидел пиратов и всех англичан в целом, так как никогда раньше, ведь один из этих выродков, два года назад, едва не лишил жизни его единственного любимого сына. Возможно, сейчас капитан считал, что мстит и за него тоже.
Прогремели первые пушечные выстрелы, но Фернанд де Коллес не успел увидеть насколько удачными они оказались.
С палубы донесся испуганный крик одного из матросов:
- В трюме пожар!!!
- Что?! – Возмущенно воскликнул Фернанд, но вместо ответа услышал оглушительный грохот. Это в трюме взорвалась первая бочка с порохом.

[Кэролайн]

Вот и последняя часть главы...

- Поднять паруса! – громко скомандовал Джек, как только французский фрегат отошел на достаточное расстояние от Жемчужины.
Высыпавшие из кубрика пираты немедленно кинулись к снастям и принялись за работу с удвоенным рвением, не взирая на резь в глазах.
План капитана Воробья сработал безукоризненно. Конечно, ему понадобилось некоторое время, что бы объяснить команде, для чего им нужно вымазаться куриными потрохами и натереть солью глаза. Последняя процедура была особенно неприятной, но в данной ситуации никто и ни думал возражать. Правда, Элизабет Джек пожалел и выделил ей роль «недавно заболевшей», ведь ему самому было бы неприятно видеть ее прекрасные карие глаза красными и опухшими. В принципе, задача девушки заключалась только в том, чтоб привести французов в смятение и исключить возможность оружейного залпа по «зараженным» пиратам. И Элизабет прекрасно справилась со своей ролью, впрочем, как и Семми, вовремя изобразивший приступ рвоты. Гиббс и Кимбл так же не подвели, всем своим видом усиливая впечатление эпидемии Бубонной чумы.
Но все, что происходило на верхней палубе, являлось лишь отвлекающим маневром, главное же действие разыгрывалось на нижней палубе.
Уилл Тернер должен был незаметно перелезть через пушечный порт с «Жемчужины» на «Сан Франсуа» и, разбив масленую лампу, разжечь в трюме вражеского фрегата пожар. Но так, что бы пламя разгоралось постепенно и не сразу достигло пороховых бочек. После этого кузнец должен был вернуться обратно на Жемчужину, и сейчас Джек очень рассчитывал на то, что Уилл успешно выполнил свою миссию. Ведь если бы пламя разгорелось слишком быстро, то взрыв на «Сан Франсуа» мог повредить «Жемчужину», а если чересчур медленно, то французы могли потопить «зараженный» пиратский бриг залпами тяжелых орудий.
Но, не смотря на то, что Тернер вернулся и сообщил, что сделал все как надо, «мерзкие лягушатники» (как называл их Джек) все же успели произвести пару пушечных выстрелов.
Стоящие на палубе пираты услышали грохот и свист приближающихся ядер, Джек тотчас упал ничком, инстинктивно прикрыв голову руками. И как раз вовремя, так как одно ядро пролетело прямо над ним и с треском ударило в противоположенный борт палубы.
Открыв глаза, капитан Воробей поймал на себе пристальный и недобрый взгляд Дикого Джо, лежащего рядом, и тоже чудом избежавшего гибели. Джек внутренне напрягся, словно ощущая опасность, однако, в следующую минуту над морем прогремел взрыв, а затем еще и еще. Французский фрегат «Сан Франсуа» разлетелся в щепки, подняв над морем столб черного дыма и пламени.
Джек поднялся на ноги и, отряхнувшись, с победным видом осмотрел свою команду:
- Что ж, я полагаю, французам запомнится тот день, когда их пустил на корм рыбам Капитан Джек Воробей! – гордо улыбнувшись, произнес он.
Секунду все молчали, а затем палуба огласилась восторженными криками, прославлявшими капитана, ведь это было настоящее чудо - они одержали полную победу, не произведя не единого выстрела.
Облегчение и радость читались на лицах всех пиратов, и только Тернер стоял в стороне и казался задумчивым, даже печальным, хотя, что не говори – он блестяще справился со своей задачей.
Восхищенная Элизабет обвила шею Джека руками и заглянула ему в глаза:
- Вы безумец и гений одновременно, капитан Воробей! – прошептала она прямо ему в губы.
- А вы, мисс Суон, великолепная актриса! – улыбнувшись, ответил Джек.
Элизабет рассмеялась и страстно поцеловала своего капитана, ни капельки не стесняясь присутствия всей команды.

Через несколько минут ветер вновь наполнял черные паруса, Жемчужина шла полным ходом, рассекая зеленоватые океанские волны. Капитан Воробей стоял у штурвала, одной рукой обнимая Элизабет за талию и слегка прижимая ее к себе. Удача вновь не изменила своему любимцу.
Джек улыбался, ощущая, как внутри него поднимается приятное возбуждение, а сердце учащает ритм, словно следуя за ускоряющимся ходом корабля. Элизабет стояла рядом с ним молча, так же наслаждаясь теплым ветром и пьянящим чувством победы, наполняющим все ее существо. В эту минуту они словно были единым целым.
Но тут, к счастливой парочке подошел мистер Гиббс и, тактично кашлянув, обратился к своему капитану:
- Простите, что отрываю, кэп…, но нам необходимо назначить нового боцмана. Посмею предположить, что мистер Тернер отлично подошел бы на эту должность… - немного смущенно закончил он.
Джек обернулся к старпому и, прищурив глаза, на минуту задумался.
- Мне кажется, мистер Гиббс, абсолютно прав! – серьезно заметила Элизабет – Уилл действительно заслужил этого.
Джек еще сильнее прижал ее к себе, ощущая под тонким шелком тепло упругого тела:
- Что ж, мистер Гиббс, пожалуй вы правы… - задумчиво произнес он, внезапно вспомнив недобрый взгляд Дикого Джо, и то неприятное чувство тревоги, возникшее у него в душе. – Я думаю, всем будет спокойнее, если Тернер станет приглядывать за командой, думаю я сегодня же объявлю о его назначении.
Гиббс удовлетворенно кивнул, а Джек усмехнулся, стряхнув с лица внезапно появившуюся серьезность, и вновь обратился к своему старпому:
- А сейчас, смени меня…, полагаю, что мне и мисс Суон следует на некоторое время уединиться в каюте.
На лице старого пирата появилась понимающая улыбка.
- Чтобы смыть с себя куриную кровь! – подняв вверх указательный палец, невозмутимо уточнил Джек и, взяв Элизабет за руку, повел ее в каюту.