Фанфик "Гавань Проклятых"

[Li Nata]

Глава 11. На службе его величества

- Утопленник-Билл!
- Билл-Прихлоп!
Вопли Пинтела и Рагетти разрывали тишину, отзываясь в не проспавшейся голове Джека похмельной болью. Поморщившись, капитан Воробей открыл один глаз. Перед его носом стояла бутыль-луковица, в которой еще оставалось немного содержимого. Как раз чтобы хватило на лечение мигрени.

Вчерашний продовольственный набег Джека оказался весьма удачным. Во-первых, его никто не заметил, во-вторых, Пинтел и Рагетти оказали ему неоценимую услугу, реквизировав пару бутылок рома из винного погреба и бросив их на дороге во время бегства от «Барбоссы». Прихватив этот трофей, Джек навестил камбуз и разжился там отличным куском солонины под храп дрыхнущего Гиббса. Затем капитан Воробей совершенно беспрепятственно вернулся на «Жемчужину», где и отметил свой победоносный поход скромным ужином в обществе самого себя. Приговорив почти две бутыли алкоголя, Джек вскоре согрелся, избавился от навязчивых вопросов, мельтешивших в голове, и уснул на столе, свернувшись калачиком на собственном кителе. Судя по качеству похмельного синдрома, ром оказался забористым. Джек принял вертикальное положение, с удивлением услышав грохот разбившейся на полу бутыли, которую он неосознанно прижимал во сне к груди.

С палубы доносилось бормотание, видимо пиратам удалось докричаться до Тёрнера-старшего, и тот выполз наверх узнать, что им нужно:
- Соблаговоли доложить своему капитану, - велеречиво произнес Рагетти, - О том, что капитан Барбосса приглашает его сегодня отобедать на «Калипсо»!
Джек мотнул головой и, поморщившись от звона в ушах, осушил недопитую бутылку с ромом.

Билл появился в дверях, отметив про себя, что вид у ожившего капитана был не важный. Джек сидел на столе, ссутулившись, и с выражением глубокой задумчивости прикладывал прохладную бутылку ко лбу. Сапоги его почему-то были сняты и стояли под столом, привалившись друг к другу мягкими голенищами.

- Джек, капитан Барбосса… - начал Билл.
- Я слышал, - сказал капитан Воробей задумчиво, - Что же, пожалуй, не стоит отказываться от приглашения к обеду. Особенно когда есть возможность сократить, таким образом, запасы неприятеля.
Размышляя так, Джек ступил на пол, и изображение окружающего интерьера шатнулось его в глазах. Приняв устойчивое положение, капитан направился искать свои сапоги. Поскольку на «Черной Жемчужине» не было ни рома, ни провизии, капитан Воробей отправился на «Калипсо» несмотря на убеждение, что на корабле врага выпивка горька. Впрочем, вздохнув, Джек утешился тем, что собрался отплатить Барбоссе черной неблагодарностью. А именно, не удостоить старого недруга ответным приглашением на «Жемчужину».

Когда полуденные склянки<54> отбили восемь раз, капитан Джек Воробей в сопровождении Прихлопа-Билла вступил на палубу «Калипсо». Утро выдалось не самым приятным, но вид у капитана «Черной Жемчужины» оставался неунывающим. Все такой же живописно потрепанный, но ни в коем случае не жалкий он горделиво вышагивал следом за Пинтелом и беспокоился лишь о том, чтобы предательское урчание в животе не достигло ушей Барбоссы.

Капитан «Калипсо» восседал в бывшей каюте Сяо Фенга во главе импровизированного стола, составленного из нескольких ящиков положенных друг на друга. Видимо для парадности, ящики эти были застланы цветастой и достаточно засаленной шалью<55>, заменившей скатерть. Деревянные миски с каким-то дымящимся варевом и глиняные кружки с ромом хаотично перемешивались с фруктами вокруг тушки зажаренной птицы, возлежащей на золотом блюде из коллекции Сяо Фенга. Джек заметил, что помимо его и Прихлопа на званном обеде будет присутствовать вся команда «Калипсо», включая Пинтела и Рагетти. Странное чувство охватило капитана Воробья при взгляде на знакомые физиономии Коттона, Гиббса, и двух недотеп, доставшихся ему в наследство от Барбоссы. Судя по рассказу Элизабет, это были те самые люди, которые бескорыстно пожелали отправиться на Край Света, чтобы спасти его. Но коварство Барбоссы изменило первоначальный план, и возможно теперь бывшая команда капитана Воробья была по другую сторону баррикады. Расположившись на сундуках и ящиках вокруг «стола», несостоявшиеся спасители налегали на похлебку и ром. Обед был в разгаре.

Тиа Далма обносила собравшихся в капитанской каюте «средством от усталости и печали». Пройдя к показавшимся в дверях гостям, ведьма лучезарно улыбнулась Джеку, показав зачерненные зубы, и протянула капитану кружку с ромом. Темнокожая колдунья выглядела как кошка, выжидающая у норки мышь. «Тиа Далма в своей любимой роли», - подумал Джек, наблюдая, каким взглядом одарила ведьма Уилла Тёрнера, пройдя мимо него. Однако Тёрнер-младший, старательно не замечая её кокетства, стоял у переборки, погруженный в свои мысли. Ссадина на его щеке, видимо уже подлеченная «сердобольной» Далмой, напомнила Джеку о его, еще болевшей царапине, которую ему пришлось залить ромом и замотать обрывком кушака. Несмотря на то, что Тёрнер выглядел усталым и не выспавшимся, вид у него был слишком решительный. И это значило, что в предстоящем разговоре он собирается сказать кое-что и от себя.

Уилл стоял рядом с Чунмин. Она сонно тёрла глаза и всякий раз, когда Уильям склонялся к столу, девушка старалась не смотреть на него, заметно смущаясь и усиленно скрывая улыбку. Наблюдая эту картину, Джек усмехнулся про себя и подумал: «Ого! А евнух-то оказывается совсем не евнух. Молодец, птаха!». Мысль эта подействовала на него весьма ободряюще. Барбосса между тем жестом пригласил гостей к столу. Затем он поднял свою кружку и тоном «да будет земля ему пухом» провозгласил:
- За здоровье капитана Воробья!

Джек ответил невозмутимо:
- За тех, кого не принимают даже в ад!
Барбосса хмыкнул, и быстро осушив кружки, капитаны разом грохнули ими об стол. Решив, что приветствие прошло вполне миролюбиво, Джек подсел к обедающим, намереваясь уделить должное внимание жареной птице и бутылкам с ромом, и совершенно не замечая, что Прихлоп не благотворно влияет на аппетит присутствующих. Смерив Билла перепуганным взглядом, Рагетти сглотнул, а затем поставил поднятую было кружку на место. «Хорошо, что сегодня не рыбная похлёбка», - пробормотал он чуть слышно и более толстокожий Пинтел едва не подавился бананом. Барбоссу же вид Прихлопа нисколько не смущал, жадно вдохнув аромат зеленого яблока, старый пират, смачно хрупнув, откусил огромный кусок.

- Итак, - заметил капитан Барбосса, продолжая жевать, - раз уж судьба распорядилась, что все мы были в некотором отдалении от родных краёв, я думаю, всем нам интересно узнать, что здесь произошло пока нас не было. Пожалуй, капитан Воробей вы не будете возражать, если ваш… помощник… расскажет нам последние новости?

Джек, конечно, был непротив. Ему самому со вчерашнего вечера не терпелось расспросить Прихлопа о том, что происходило в Карибском море, за время пока он и Элизабет брели по Чёртовой Прорве. Однако внезапное появление «Калипсо» нарушило его планы. Окинув хитрым взглядом присутствующих, капитан Воробей кивнул, понимая впрочем, что желание услышать о последних событиях не единственная причина внезапного гостеприимства Барбоссы.

Прихлоп смотрел исподлобья, явно чувствуя себя ярмарочным уродцем. Пинтел с отсутствующим видом разбалтывал ром, глядя на дно своей кружки. Рагетти тщательно протирал свой деревянный глаз. Остальные же нашли мужество взглянуть на изуродованного морем пирата.

- Отец, - обратился к нему Уилл, - ведь ты ходил в море с Джонсом, ты должен знать, что сейчас происходит. У кого сейчас его Сердце?

Джек выжидающе смотрел на своего друга. Где, а вернее у кого, сейчас находится Сердце Дейви Джонса он догадывался и сам, но услышать от очевидца событий, как именно Каттлер Бекетт подловил капитана Летучего Голландца на крючок, было весьма интересно.

- Тот человек, - начал Билл, - встретил нас у коралловых рифов. Капитан Джонс поднял «Голландец», чтобы забрать грешные души с корабля, севшего на мель. Это было судно Ост-Индийской Торговой Компании. Я и сейчас помню их флаг и огромную брешь в борту. Сразу же отправиться на дно им не дал только риф, который они зацепили носом. Волны качали обломки и трупы, а те, кто выжил на корабле, проклинали небо, землю, и себя. Джонс приказал доставить тех, кто уцелел, и тут мы услышали чей-то торжествующий голос, сквозь ночь и грозу кто-то крикнул: «Дейви Джонс! Твое Сердце здесь!» За разбитым кораблем дрейфовал другой, трехмачтовик, он был огромный, похожий на линкор. Потушенные под покровом ночи и дождя огни не позволили нам сразу заметить его. Теперь же его матросы зажигали факелы и кормовые фонари. Корабль стоял, развернувшись к нам правым бортом и направив на нас свои пушки. Я видел, что Джонс нахмурился и приказал команде остановиться. Между тем, выжившие на разбитом судне бросились к левому борту своей накренившейся посудины. Они кричали. Разное. Кто-то просил о помощи, умолял не бросать их, кто-то посылал проклятия лорду Бекетту и Норрингтону.

- Чтобы вызвать Джонса, Бекетт приказал расстрелять свой же корабль, принадлежавший Торговой Компании? – предположил пораженный Уильям.
- Видимо так и было, - подтвердил Билл его догадку, - Джонс отправился на переговоры. Один. Я не знаю, о чем он говорил с тем, кого ты назвал Бекеттом, но он видимо заставил Джонса заключить с ним что-то вроде договора. Наш капитан был в ярости, когда вернулся на «Голландец». Команде расстрелянного брига Торговой Компании Бекетт не стал помогать, он отдал всех Дейви Джонсу, но никому из них капитан даже не предложил идти на службу. Их просто перебили.

Пиратам не было жаль матросов британского флота, Тиа Далма усиленно сдерживала улыбку, и Билл заметил что, пожалуй, только девушка-китаянка, сидевшая рядом с Уиллом, была под впечатлением от услышанного.

- О чем Бекетт просил Джонса? – снова нетерпеливо встрял Уилл. Барбосса поморщился, инициатива, постоянно проявляемая Тёрнером-младшим, явно действовала ему на нервы.
- С тех пор, мы словно поступили на службу его королевского величества. Мы топили корабли, - ответил Прихлоп, - Все, на какие нам указывали. Это были не только пиратские корабли. Теперь каждый, кто хочет беспрепятственно ходить по Карибскому морю должен негласно платить дань в казну губернатора Ямайки. Это касается даже Берегового братства. Видимо уничтожение пиратов под корень не входило в планы лорда Бекетта. Грабежи торговых судов происходят, и по сей день, как прежде. И только суда Торговой Компании ходят во всех направлениях без опаски, их трогать запрещено. Так же как и все остальные, пираты должны выплачивать Бекетту дань - часть от добычи.

- Это же эксплуататорство! – воскликнул Рагетти. Пинтел поспешно закивал и впервые в жизни с уважением посмотрел на тощего друга. Определенно, поступки Бекетта оскорбляли их самые лучшие чувства.
- Братство платит негодяю Бекетту! Уму не постижимо! – возмутился Гиббс, - Да где же справедливость в этом мире?! И никто до сих пор не прикончил этого подлого пирата?

Билл грустно улыбнулся и продолжил:
- Конечно, по началу было много недовольных. Но Дейви Джонсу вместе с Кракеном очень быстро удалось сломить сопротивление.
- Но как лорд Бекетт может контролировать Джонса? - спросил мистер Гиббс, - Он что, поселился на «Летучем Голландце»?
- У лорда Бекетта на море есть посредник, - ответил Билл, - Все приказы он отдает через Норрингтона. Он же собирает дань и топит суда вместе с Джонсом. Потом обо всем происходящем коммодор сообщает лорду. Джонс не трогает Норрингтона по уговору, что если от него не придет известия хотя бы день, Бекетт пронзит сердце.
- Да, - протянул Барбосса, прищурившись, - думаю, за эти полтора года кое-кто очень хорошо погрел руки.
- Джонс и сейчас скрипит зубами от злости, - продолжал Прихлоп-Билл, - А в день, когда Бекетт подцепил его на крючок, наш капитан извергал такие проклятия, что рыбы расплывались в страхе прочь. Сам Бекетт, как я слышал, стал губернатором Ямайки. Он все время сидит на суше в Порт-Ройале и не выходит в море.
- Весьма предусмотрительно, - тихо прокомментировал Джек, отпивая ром из кружки и мрачно о чем-то раздумывая.
- Что!? – возмущенно воскликнул Уилл. Джек обернулся к нему, приподняв бровь.
- Лорд Бекетт теперь губернатор? – все еще не верил Уильям.
- Да, - подтвердил его отец, - Так правительство отметило его заслуги. Ведь пираты не трогают суда Ост-Индийской Компании. Да и вообще… пиратство чахнет.

В каюте воцарилось почти поминальное молчание.

- А что стало с губернатором Своном? – наконец снова спросил Уильям.
- К сожалению, этого я не знаю, сынок, - ответил Прихлоп, взглянув на него. Это прозвучало так трогательно и неуместно, Барбосса хмыкнул, Далма улыбнулась, а Уилл покраснел.
- Что же, - жизнерадостно подытожил капитан Воробей, - Исходя из твоего рассказа Билл, всех нас ждет гостеприимная встреча! А теперь, джентльмены и леди, раз вы утолили свое любопытство, настал и ваш черед рассказать кое-что старине Джеку. Как говорят: дашь на дашь. Судя по вашим удивленным физиономиям вчера, вы шли к этому острову совсем не за тем, чтобы оказать дружескую помощь мне, так ведь?

Произнеся эту речь, Джек обвел внимательным взглядом свою бывшую команду, и кое-кто из присутствующих начал не менее внимательно рассматривать пол.

- Ты прав, и не прав, Джек Воробей, - ответила ему Тиа Далма, взяв инициативу в свои руки, - Твои люди пришли ко мне, и они были убиты горем.

Выражая всем своим видом саму серьезность, Тиа продолжала:
- Я предвидела, что это случится. Злые люди завладели Сердцем морского дьявола, и с тех пор нам всем грозила и грозит опасность, Джек. Да, мы отправились, чтобы спасти тебя. Но спасти тебя мы могли только одним способом – добыв Сердце Дейви Джонса.

От Джека не укрылось, что при этих словах Уилл удивленно приподнял бровь. Несомненно, то, что молодой человек слышал изначально, отличалось от того, что говорила Далма сейчас. Впрочем, благодаря мисс Свон Джек прекрасно знал детали первоначального плана. И конечно его не могло не заинтересовать, отчего Уильям Тёрнер при всей своей патологической честности не уличил колдунью во лжи и промолчал. Барбосса, как и следовало ожидать, не высказывал к излагаемой версии никаких нареканий и выражал полное согласие с Тиа Далмой. Желая узнать замыслы противников, Джек продолжал слушать её рассказ:
- Вернув Джонсу то, чего он лишился, мы вернули бы не только тебя, Джек, но и покой всему океану. Однако судьба оказалась благосклонна к тебе вновь. И теперь мы должны лишь обезопасить всех нас…
- Освободить Элизабет… и тебя, отец, - добавил Уильям, - Джек, я думаю, ты…

К чему он клонит, было понятно, и капитан Воробей, тут же перешел «в наступление».

- Такая забота обо мне и судьбах Карибского моря! - произнес Джек как можно проникновеннее, - Я тронут, правда. Однако если ты, Уильям, хочешь спасти свою ненаглядную зазнобу, а заодно с ней и весь мир от несправедливости, преодолеть все преграды и повести наконец-то красотку к алтарю, то…
- Знаю, - сухо прервал его Уилл, с усмешкой, - то, ты мне не помощник, тебя ведь интересует нажива? Не так ли?
- Совершенно верно, мой друг, - не растерялся Джек, расплываясь в улыбке, - Я вижу, ты начинаешь усваивать концепцию.
- У меня есть, что тебе предложить, - успокоительно парировал Уильям.
- Да? – изумился капитан Воробей, уже начиная находить эту игру интересной, - И что же это? Надеюсь, оно дорого стоит?

Барбосса с интересом наблюдал за их словесной дуэлью, не переставая обгрызать уже второе яблоко.

- Не сомневайся, Джек, ведь речь о твоей драгоценной свободе… - сказал Уильям едва ли не с презрением, выделив слово «драгоценной».

Заинтригованный по самую треуголку Джек, слушал его с совершенно искренним вниманием, ожидая узнать, что же на сей раз придумал неугомонный Уильям.

- Ты снова влез в долги, Джек, верно? - продолжал молодой человек, - Или Джонс отпустил тебя совершенно бескорыстно?

«Но ведь я капитан Джек Воробей», - хотелось ответить пирату и насладится изумлением в глазах соперника. Фраза подходила к ситуации как никогда, и все же отчаянно сожалея о ней, Джек сдержался. Стратегия требовала сейчас промолчать. «Не хочу тебя огорчать, приятель», - подумал капитан, непроизвольно улыбнувшись, - «но ты не далек от истины, моя жизнь досталась мне совершенно даром. Хотя кое-какой должок у меня и имеется».

Расценив улыбку капитана как подтверждение своей догадки, Уильям продолжал совершенно серьезно:
- Послушай Джек, ты поможешь мне… нам… получить Сердце и избавишься от долга, подумай об этом.

«Да нет, приятель» - усмехнулся про себя капитан, - «Скорее уж ты поможешь мне». Убедившись в намерениях Уильяма, капитан Воробей готов был вступить с ним в соглашение, однако, кроме Тёрнера-младшего в деле участвовали другие, более коварные игроки, у которых (Джек не сомневался) были свои мотивы. И эти мотивы нужно было выяснить, хотя бы приблизительно.

- Что же Уильям, с тобой все понятно. Тебя ведет великая сила любви! - продекламировал Джек, картинно скривившись как от кислоты, замечая впрочем, что от этих слов Уилл помрачнел, а Чунмин опустила голову.
- Однако я так же был бы рад узнать, что же заставило самого капитана Барбоссу встать на путь истинный? Не ужели виды загробного мира так отвратили тебя от черных делишек, и ты решил стать праведником? – обратился Джек к своему вечному противнику, даже не скрывая издевательской ухмылки.

«Каналья!» - выругался мысленно Барбосса, стараясь сохранять внешнее хладнокровие.
«Я знал, что ты меня обожаешь» - ответил про себя Джек, прекрасно читая все эмоции по лицу старого пирата.
- Ты зришь в корень, приятель! - подтвердил Барбосса, стараясь выглядеть как можно невиннее, - Я пират, Джек, так же как и ты. И мне не по нутру когда некий законник берет с меня плату! Я хочу ходить по морю свободно, черт подери!
«И на моей Черной Жемчужине, не иначе» - подумал Джек.
«На моей Черной Жемчужине» - мысленно подтвердил Барбосса, а в слух добавил:
- В конце концов, ведь это твой подарок Тиа Далме помог мне вернуться из мира мертвых, так что я благодарен тебе Джек!

Воззрившись недоуменно на обезьяну, скакавшую на плече Барбоссы, капитан Воробей сморщил нос и, тихо выругавшись сквозь зубы, сказал:
- В таком случае, пожалуй, я выслушаю ваши соображения, джентльмены. У тебя не иначе уже есть план, Уильям?
- Есть, - ответил молодой человек скромно, но не без гордости, - Однако прежде чем отправится к Бекетту, мы должны обезвредить Кракена…
- Обезвредить Кракена! – восхитился Джек тоном, каким восхищаются поделкой любимого, но беспутного ребенка.
- Не иначе мистер Тёрнер возьмет зверушку Джонса на абордаж? – не удержался капитан Воробей от сарказма и, подмигнув, обратился к Барбоссе, - Да это будет зрелище, на которое захочется взглянуть… со стороны.

Отправив в окно огрызок, скептично настроенный Барбосса сделал знак Пинтелу и Рагетти, и те мигом начали убирать со стола кружки и миски, освобождая поверхность.

- Абордажа не потребуется, - ответил Уилл, с усмешкой, в тон Джеку, - А вот ваша помощь, капитан, придется очень кстати.
- Кстати, - подхватил Джек, - раз уж мы теперь снова заодно, хочу заметить, что Дейви Джонс ушел вчера с этого острова, прихватив с собой не только одну небезызвестную авантюристку, но и целую эскадру мертвецов. Собирались они явно не на пикник. Так что, думаю, зверушка скоро последует за своим хозяином.
- Что же, - ответил ему Уилл, оставаясь совершенно серьезным и наблюдая за потрепанным пергаментным свитком, разворачиваемым Барбоссой на освобожденном столе, - Тогда нам стоит поторопиться.

———
<54> Склянки - морские песочные часы. В старину на судах были получасовые склянки вместо часов, отсюда выражение "склянки бить", то есть бить в колокол или рынду каждые полчаса, так что склянкой называют получас. Каждый час обозначается двойным ударом (в оба края колокола), полчаса одиночным. Восемь склянок значит: полдень, полночь, четыре часа или восемь часов.
<55> Шаль - большой платок, изготовлявшийся в Тибете и Индии из шерсти кашмирских коз; привозились в Европу.

[Kxena]

Глава 12. Охота на кальмара

Склеенная из множества кусков пергамента карта Фенга отображала весь мировой океан. Барбосса долго разворачивал многократно сложенный огромный лист, пока не отыскал место, на котором изображалось Саргассово море и Бермудский архипелаг. Разом, сгрудившись над столом, пираты с интересом глазели на пожелтевший пергамент. Потемневшими от времени чернилами на нём были обрисованы острова, нанесены надписи на разных языках. Тонкие китайские иероглифы, написанные рукой предыдущих владельцев, перекрывались корявым почерком самого Барбоссы. Пометки, рисунки и впечатляющее изображение гигантской твари с множеством щупалец, сплетающимися клубками. Рассматривая изображение Кракена, капитан Джек Воробей заключил, что сей «портрет» явно рисовался не с натуры и не по памяти. Не будучи лично знакомым со зверюгой, художник сильно ей польстил. Пираты хмурили лбы, рассматривая карту, и это говорило о том, что они теряются в догадках, и не понимают о чем пойдет речь.

- Итак, мистер Тёрнер, - обратился к Уиллу Барбосса, - Я надеюсь теперь, вы огласите наконец-то ваш гениальный план!
Пропустив мимо ушей эту колкость, Уильям невозмутимо начал:
- Судя по карте, Кракен обитает в этой гавани. Ханг Чжоу, Гавань Проклятых…
- Название мне уже не нравиться, - тихо пробурчал Гиббс.
- Сообщается она с морем только одним тесным проходом между скал. Здесь, - Уильям указал на тонкую канавку пролива, - фарватер<56> узкий. Когда мы шли в Грэт Санд, я обратил внимание на расщелину в скалах. Это ведь и есть вход в Гавань Проклятых?

Обернувшись к Барбоссе, Уилл взглядом попросил подтверждения.

Прищурившись, старый морской волк кивнул, и молодой человек продолжил:
- Судя по всему, в этой расщелине не очень глубоко. Мы нагрузим «Калипсо» камнями, и затопим на выходе из Ханг Чжоу. Кракен окажется запертым и не сможет прийти, когда Джонс призовет его.

В каюте повисло тягостное молчание. Пинтел и Рагетти, Коттон и Гиббс смотрели на Уилла с немым ужасом.

- Это лучшее, что мы можем сейчас сделать, - ответил молодой человек на их вопрошающие взгляды, - Я понимаю, что дело будет опасным для тех, кто пойдет в пролив на «Калипсо», потому я хотел, чтобы вы все присутствовали на этом совете и знали, что нам предстоит.
Его честность не произвела на команду ни малейшего впечатления. То, что он предлагал, не укладывалось в их головах, но смущало пиратов вовсе не предстоящая операция, а средство её исполнения. Додуматься до «убийства» корабля! Никто из них не был способен на это. Барбосса, также несколько ошарашенный заявлением Уильяма, сохранял невозмутимый вид, мысленно обозвав Тёрнера-младшего «сухопутным щенком». Прикинув что-то про себя, Джек нарушил молчание первым:
- Что же план не плох, - искренне сказал пират, - И, по всей видимости, для осуществления сего дерзкого замысла тебе нужны орудия «Черной Жемчужины», что отправят вашу скорлупку на дно, верно?
Достаточно было взглянуть в довольно-хитрую физиономию Джека, чтобы понять, насколько он непротив сделать это.
- Верно, - невозмутимо согласился Уильям.
- Да вы рехнулись мистер Тёрнер, если всерьез считаете, что я позволю Джеку Воробью утопить мой корабль! Пусть даже и такой! – искренне возмутился Барбосса, наконец, напомнив о себе.
- Это только корабль, - констатировал Уилл, и Джеку его тон неприятно напомнил аналогичную фразу, сказанную им самим и при других обстоятельствах.
- В мире достаточно других кораблей, - продолжил невозмутимо молодой человек, взглянув на Барбоссу, и тот внезапно ответил ухмылкой.
- А вот в этом вы правы, мистер Тёрнер, - согласился старый пират, обратившись взглядом к Джеку, а затем поднялся из-за стола и направился к корзине с бутылками рома. «Зараза!» - мысленно выругался капитан Воробей.
- Да, план не плох, - поспешил он вновь встрять в разговор, с наивной улыбкой, - однако, хочу уточнить один нюанс…
Барбосса хмыкнул, доставая бутыль из корзины, и зубами вытащил пробку из горлышка. Джек же вновь обратился к Уильяму с робкой надеждой в голосе:
- Ответь мне, Уилл, затопив вашу посудину, вы все собираетесь остаться здесь, навсегда? Меня терзают смутные подозрения…
- Джек, Джек, - дружески обратился к нему Барбосса, по отечески обнимая капитана Воробья за плечи. – Ты же не бросишь старых друзей, когда у тебя такой замечательный, просторный корабль? И кажется у тебя проблемы с командой?.. Прихлоп конечно хороший моряк… был. Но даже стоя пятерых, он не заменит целую команду…

Выдавив дружескую улыбку, Джек, передернулся и, сбросив со своего плеча цепкую лапу Барбоссы, снова обратился к Уиллу:
- Знаешь, Уилл, я поторопился, - сказал капитан «Черной Жемчужины» - Мне не нравиться твоя идея…

Остатки дня прошли в приготовлениях. Барбосса гонял Пинтела, Рагетти, Гиббса и Коттона. Провиант, ром, все более-менее ценное и полезное было перенесено с «Калипсо» на «Черную Жемчужину». Затем, чтобы утяжелить джонку, на её борт с берега втащили крупные валуны и корабль осел почти до шпигатов.

Джек и Уилл корпели над картой Сяо Фенга, пытаясь в споре определить истину – место, наиболее выгодное, для затопления джонки. Это вопрос был весьма важен, ведь от того насколько крепко «Калипсо» засядет на скалах, зависел весь успех предприятия. Вопрос о том, есть ли у Кракена другая лазейка из его логова, возник один раз. После минутного молчания и задумчивого рассматривания физиономий друг друга, Джек и Уилл совместно решили, что «скорее всего, другой лазейки нет».

Тиа Далма перебралась на «Черную Жемчужину» и разместилась вместе со всеми своими пожитками в пустом грузовом отсеке на нижней палубе, который видимо когда-то был чем-то вроде каюты для младших офицеров. Чунмин переселись вместе с ней, помогая колдунье перетаскивать её хлам и свои немногочисленные вещи. Кое-как устроив быт и распихав по углам кубрика шмотки, команда собралась на общий сбор на верхней палубе «Черной Жемчужины».

Первый же вопрос импровизированного военного совета напрашивался сам собой. Едва оказавшись снова на одном корабле, и Барбосса, и Джек начали бурно выяснять, кто именно отныне является капитаном их сборного экипажа. Но если Джеку и принадлежал корабль, по выражению старого пирата «загаженный до неприличия», то уступать права на скарб, доставленный с «Калипсо», Барбосса никак не собирался. Джек же, называя себя капитаном, был не против наложить лапу и на ценности, унаследованные от Сяо Фенга. Мнение команды тоже разделилось. Коттон и Гиббс приняли сторону своего бывшего капитана, а Пинтел и Рагетти явно поддерживали Барбоссу. Дело попахивало массовой дракой, когда Уилл вмешался и развел спорщиков в разные стороны при помощи своей сабли. В результате всеми было принято то, что предложил Тёрнер-младший. Джек Воробей считался капитаном «Черной Жемчужины», и получал некоторую часть из сокровищ Сяо Фенга за помощь в охоте на Кракена и возвращении Сердца Дейви Джонса. Однако доля Джека должна была быть не больше чем у всех прочих, поскольку хоть он и считался сейчас капитаном, но к захвату сокровищ Сяо Фенга не имел никакого отношения. Барбосса отныне должен был считаться старшим помощником капитана Воробья. Вздохнув, Джек согласился с этим предложением. Барбосса же конечно был не доволен, но почему-то тоже не стал длить спор, рассчитывая видимо отыграться позже.

Разрешив, наконец, вопросы командного состава, пираты занялись непосредственным обсуждением деталей плана. Под угрозой отказа от участия в деле Джек потребовал, чтобы на «Черной Жемчужине» остались Прихлоп, Гиббс и Коттон. Соответственно в число героев с «Калипсо» должны были войти Уилл Тёрнер, сам Барбосса, Пинтел и Рагетти. Таким образом, команды количественно разделились бы поровну, исключая, конечно же, женщин.

Гиббс и Коттон были рады, что остаются на «Жемчужине», а Пинтел и Рагетти совсем не желали оказаться на «Калипсо». Совершенно не ощущая себя героями, он вопили: «Почему всегда мы?», и прекратили ныть, только когда на них цыкнул Барбосса. Старый пират тоже не жаждал лезть в чертову расщелину, но как капитан джонки, он не мог избежать этой участи, а потому, сохраняя репутацию, не выказывал никакого беспокойства.

Последним пунктом обсуждения явились шлюпки «Калипсо», которые так же решено было разделить. Лодчонка, что осталась еще от «Шень» досталась «Черной Жемчужине», шлюпку же, что принадлежала самой «Калипсо» оставалась при ней же. Наконец, когда все роли и обязанности в предстоящем сражении были распределены, капитан Воробей командовал отбой, дабы все встретили завтрашнюю битву на свежую голову. Услышав приказ, теперь уже вновь своего капитана, мистер Гиббс на правах боцмана принялся подгонять пиратов, уныло спускавшихся в кубрик:
- В гробу отоспимся… - ворчал в ответ Пинтел.
- Господь зачтет тебе твою храбрость, - попытался ободрить его Гиббс, но эффект получился обратный.
- Ага, тебе хорошо рассуждать! – сорвался в ответ толстяк.
- А нам, в случае неудачи, на гроб можно не рассчитывать, - подлил масла в огонь дрожащий Рагетти, наблюдая как Коттон красноречиво шевелил пальцами, явно изображая щупальца Кракена, а затем тягуче причмокнул губами, в точности скопировав звук отдираемой от плоти гигантской присоски.
- Хватит! – рявкнул мистер Гиббс на гримасничающего рулевого, - У них и так душа в пятках…
- Впрочем, как и у всех нас… - добавил боцман, когда все, наконец, спустились в кубрик и, воровато глянув в сторону шканцев, пират быстро приложился к своей спасительной маленькой фляжке с ромом.
Чунмин остановила Уилла у трапа, удержав его за обшлаг<57> рукава:

- Вилиам, мне нужно пойти с вами, - твёрдо сказала она, - Ты же веришь в меня? Ты знаешь, что я могу помочь…
- Нет, - покачал головой Уилл, не дослушав её просьбу, - Останься на «Жемчужине», наша затея слишком опасная и тебе не нужно рисковать…
- Вилиам, - прошептала она, и в её взгляде отразилось все беспокойство, какое она сейчас за него испытывала, - пожалуйста…
- Нет, - Уилл был непреклонен, - останься с Джеком. Ему тоже понадобиться удача. Ведь наши жизни будут зависеть от меткости пушек его «Жемчужины».

Девушка понимающе кивнула, но спокойнее ей явно не стало.

- Нам нужно всего лишь затопить корабль, - ободряюще сказал Уильям, отчаянно запрещая себе обнять её, - Кракен не так уж и страшен. Я уже два раза уходил из его щупалец.
- Я вернусь, обещаю! - сказал он горячо. Стоять рядом, не смея даже взять её за руку, было не выносимо. Не сказав больше ни слова, Уилл быстрым шагом направился в орлопдек<58>, не переставая молча проклинать себя и всю сложившуюся ситуацию.

Лучи солнца, поднимавшегося над океанскими волнами, ласкали паруса двух кораблей, входивших в узкую расщелину, за которой скрывалась Гавань Проклятых. Как бы Джек не желал понаблюдать за гибелью «Калипсо» со стороны и с расстояния пушечного выстрела, избежать повторного прохода по скалистому коридору ему не удалось. Капитан Воробей прекрасно знал, что все отмели расщелины были слишком широки, чтобы небольшая джонка смогла перегородить их полностью. А потому и Уиллу, и Джеку осталось только признать наилучшим местом для затопления «Калипсо» непосредственно выход из расщелины в Гавань Проклятых.

Только здесь проход между скалистыми стенами был достаточно узок, а значит, шансы на успех затеи возрастали. Однако расположение его было таково, что осуществить план Уилла, можно было лишь, войдя в расщелину следом за «Калипсо». Примостившись в небольшом затоне всего лишь в трёх сотнях футов от затапливаемого корабля, «Черная Жемчужина» должна была продырявить несколькими залпами бок джонки и, подобрав команду «Калипсо», убираться из расщелины подобру-поздорову как можно быстрее. Задача казалось практически невыполнимой. Ведь помимо разъяренного Кракена, оставалась опасность разворота в самом затоне. Джек прекрасно понимал, что, по сути, они лезут в глотку к дьяволу. Разворот фрегата против ветра в таком тесном месте, когда в команде только шесть человек, а под боком ворочается Кракен – это не самая обыденная задача. Однако сдаваться было не в правилах капитана Джека Воробья. Веря в свою удачу (и отчасти в удачу Чунмин), он уверенно направлял свой фрегат следом за джонкой Барбоссы, предвкушая одно из тех приключений, перед какими составляют завещание, а после долго и со вкусом рассказывают все подробности случившегося в тавернах за кружечкой рома.

«Калипсо» вошла в расщелину значительно раньше. По договоренности с капитаном Воробьем, к моменту появления в затоне «Черной Жемчужины» джонка уже должна была пройти в Гавань и развернуться, перегородив выход из неё. Выполнив все это, немногочисленная команда «Калипсо» должна была спуститься в шлюпку и ждать «Черную Жемчужину» в затоне, которая, развернувшись оверштаг<59> и подобрав их на борт, затопила бы джонку несколькими бортовыми залпами, пройдя мимо неё.

Все шло, как и планировалось. Справляясь с встречным ветром «Калипсо» вошла в Гавань, протиснувшись меж скал. Барбосса держал штурвал, а Пинтел, Рагетти и Уильям тянули паруса, разворачивая их, чтобы дать джонке увалиться под ветер. «Калипсо» двигалась очень медленно, словно крадучись, это было и хорошо и плохо одновременно. Хорошо оттого, что снижался риск налететь на скалы раньше времени. Плохо, потому что Пинтел и Рагетти, дрожа от страха, начинали слишком уж активно строить всяческие «успокоительные» предположения, что еще больше действовало всем на нервы:
- А может быть, его там нет? - предположил с надеждой Рагетти. – Откуда нам знать, что он еще там? Может, он уже давно уплыл следом за хозяином, как и говорил капитан. То есть, как и говорил Джек Воробей, - поспешил исправиться одноглазый.

- А вот когда протянет свои щупальца, тогда и узнаешь там он или нет! Помалкивай лучше! - зловеще прошипел Пинтел, проклиная болтливость своего друга.

До капитанского мостика было не так уж и далеко, и Барбосса вполне мог слышать их диалог. Впрочем, казалось, капитан не обращал на них никакого внимания. Как выяснилось позже, это только казалось, и Пинтел беспокоился не напрасно.

Благополучно справившись с манёвром, «Калипсо» была развернута должным образом. Ветер, рвущийся в расщелину сквозь узкий просвет в скалах, тут же снес джонку ближе к скалам, и теперь волны качали корабль, грозя ударить его носом или кормой о камни. Уилл поднялся на капитанский мостик к Барбоссе:
- Что же, мистер Тёрнер, - сказал старый пират, передавая подзорную трубу Уильяму, - Было бы чертовски обидно рисковать головой понапрасну. Не помешало бы убедиться, что Кракен там, а?
Уилл, рассматривавший водную гладь, обернулся к капитану. Барбосса был прав. Затопить корабль, и оставить при этом Кракена на свободе было бы весьма глупо. Мысленно ругая себя за промашку, Уилл взглянул на шлюпку, уже предполагая, что ему делать. Между тем, Барбосса проследил его взгляд, и, угадав намерения Тёрнера-младшего, усмехнулся и обернулся в сторону палубы.

- Эй вы, канальи! – гаркнул старый пират, окрикивая сгрудившихся у борта Пинтела и Рагетти.

Мгновенно обернулись, те вопросительно посмотрели на Барбоссу и, как по команде указали пальцами, друг на друга.

- Вы оба, - злорадно подтвердил Барбосса.
Через минуту Пинтел и Рагетти гребли к центру Гавани на шлюпке, которой собирался воспользоваться Уильям.

- Ну, зачем я связался с Барбоссой! – бурчал Пинтел, налегая на весла и нервно оглядываясь по сторонам. В лучах восходящего солнца окружающий пейзаж казался бы даже умиротворяющим, если б не гробовая тишина вокруг, напоминающая о страшном чудовище, от которого все живое предпочитает держаться подальше.

- Посмотрите, там ли Кракен! Только не шумите! Заметите, что-нибудь сразу же возвращайтесь назад! – передразнивал Пинтел предупреждения Уилла Тёрнера, продолжая работать веслами.
- И какого черта, тебя дернуло умничать?! - огрызнулся он на одноглазого приятеля, сидевшего на носу их лодки. Рагетти, который как раз и должен был рассматривать глубины Гавани Проклятых, восседал с застывшим выражением на лице и, казалось, уже ничего не замечал вокруг.
- Верь, друг, и вера победит страх твой, – ответил он замогильным голосом в ответ на претензии Пинтела. По отрешенному виду Рагетти было понятно, что в мыслях он уже готов к встрече с вечностью.
- Прекрати читать мне проповеди! – огрызнулся Пинтел, явно не разделявший такую покорность судьбе. Вдруг, бросив весла, он встал в шлюпке во весь рост, и та опасно качнулась.
- Пропадите вы все! – крикнул пират, развернувшись в сторону «Калипсо» и погрозил кулаком, - Я не собираюсь подыхать здесь!
- Подожди, друг! – воскликнул Рагетти, разом выходя из ступора и хватаясь за борта раскачавшейся шлюпки, - Не бросай меня! А-а-а! Шлюпка!

Пинтел решил выпрыгнуть и, как и следовало ожидать, лодка, выведенная из равновесия его плотной фигурой, перевернулась. С шумным всплеском оба пирата вывалились за борт.

- Кретины! Не хватало только, чтобы они разбудили эту тварь, - прорычал сквозь зубы Барбосса, наблюдая барахтающихся в воде в подзорную трубу. Капитан хотел добавить еще пару крепких словечек в адрес своих подчиненных, но через мгновение об этом пришлось забыть.
Вода вокруг перевернутой шлюпки вспенилась, и нечто гладкое и белесое промелькнуло в глубине, однако Пинтел и Рагетти этого уже не замечали. Ругаясь, они держались на плаву, увлеченно мутузя друг друга и отплёвываясь от поднятых ими же брызг. Между тем на «Калипсо» Барбосса опустил подзорную трубу, а Уилл прошептал:
- Началось.

Покачиваясь и блестя на солнце слизистой плотью, гигантское щупальце медленно воздвигалось над пиратами. Через секунду оно обрушилось на перевернутую шлюпку и разнесло её в щепки. Мгновенно забыв о ссоре, и оглашая Гавань громкими воплями, Пинтел и Рагетти рванули обратно к кораблю, подгоняемые волнами, поднятыми Кракеном.

- Уходим! - приказал Барбосса.
- А они?! - возмутился Уилл, напоминая про Рагетти и Пинтела.
- Вы хотите дождаться их или Кракена, мистер Тёрнер?! Шлюпки у нас теперь нет, так что живо в воду! - рычал Барбосса. Искренне надеясь, что оба пирата успеют спастись, Уилл последовал за капитаном без лишних возражений.

Тем временем, Пинтел и Рагетти наперегонки плыли к «Калипсо», пытаясь одолеть волны, поднятые многочисленными щупальцами монстра, которые, извивались, пытаясь поймать их словно назойливых мух. Вздымая и обрушивая щупальца, Кракен безуспешно пытался уничтожить слишком мелкую добычу, все больше приходя в ярость. Волнение и впрямь поднялось не шуточное. «Калипсо» кидало, словно лёгкую скорлупку, не смотря на якорь. Едва удерживаясь на ногах, Уилл и Барбосса, как можно быстрее, старались добраться до левого борта джонки.
Внезапно, взмыв на очередной волне, «Калипсо» накренилась сначала на левей борт, затем её резко качнуло в сторону правого, а затем с силой ударило о скалы. Уже почти достигнув борта Уилл и Барбосса, едва успели схватиться за леера, чтобы не упасть. У них за спиной, к крикам Пинтела и Рагетти добавился утробный рык преследовавшей их гигантской твари.

Между тем «Черная Жемчужина» уже входила в затон. Фрегат еще не поравнялся с джонкой, как, услышав знакомый рёв, Джек понял – события явно развиваются не по намеченному плану. С капитанского мостика капитан Воробей уже мог рассмотреть, что «Калипсо» прибилась к скалам и перегородила выход из Гавани, как и было условлено. А вот о гигантских щупальцах, что виднелись сейчас даже из-за скалистой гряды, они явно не договаривались. Судя по поднявшемуся волнению, зверюшка Джонса что-то увлеченно ловила по всей Гавани Проклятых, а джонку било о камни так, что она могла разлететься в щепки, так и не выполнив уготованного ей предназначения. Наведя подзорную трубу на палубу «Калипсо», и стараясь не замечать вьющихся над скалами щупалец, Джек рассмотрел Барбоссу и Уилла спешно взбирающихся на планшир левого борта. Не собираясь больше медлить, Джек крикнул:
- Гиббс!
Голова боцмана тут же показалась в отверстии палубного люка.
- Готовь орудия по левому борту! – приказал Джек, - Мы дадим залп, сразу как поравняемся с ними…
- Кэп, мы готовили правую батарею, - начал мистер Гиббс, с лёгкой тревогой в голосе.
- На левой у нас сейчас всего пара пушек. То есть левая, мягко говоря, в раздрае…
- Не сомневаюсь, Гиббс, что ты постараешься не промахнуться, - отозвался Джек тоном, не терпящим возражений.
- А как же мистер Тёрнер и… остальные? – боцман умолк впервые осознав, что сейчас под дулами пушек «Жемчужины» находятся все, кого Джек пожалел бы в последнюю очередь. Ну, может быть только Уилл Тёрнер, не входил в их число.
- Готовь орудия, Гиббс, план придется немного изменить, – непривычно жестко ответил Джек и взглянул на паруса, которые уже ставили по его приказу, чтобы повысить скорость «Жемчужины» перед разворотом. Чунмин тоже была здесь. Научившись обращаться с такелажем, девушка не могла оставаться сейчас в стороне, и как настоящий матрос, бесстрашно и быстро перебиралась по реям, помогая Прихлопу и Коттону. Поняв, что дело принимает вполне серьёзный оборот, Гиббс между тем уже скрылся на нижней палубе.

- Разворот оверштаг выполняем сразу после залпа! Команду «Калипсо» подберем в развороте! – крикнул Джек, предупреждая всех сразу, и мрачно добавил в полголоса, - Если будет, кого подбирать...
Как и предупреждал мистер Гиббс, на левой батарее «Жемчужины» была только пара боеспособных пушек. Остальные, согласно изначальному плану, установили по правому борту, а еще две вытащили в кают-компанию. Корма была все равно разбита, и по выражению Джека этой брешью было «не грех воспользоваться, чтобы прикрыть зад во время отступления». Из-за малочисленности команды боцману приходилось справляться с орудиями в одиночку. С беспокойством следя за быстро приближающейся джонкой, Гиббс заряжал, наводил и торопливо подталкивать пушки к разбитым портам, приговаривая:
- Давайте же, девочки! Не подведите старину Гиббса!

«Черная Жемчужина» уже поравнялась с «Калипсо». Наконец, Джек услышал голос боцмана, донесшийся с нижней палубы:
- Готово, кэп!!
Напряженно выждав еще секунду, капитан Воробей скомандовал:
- Залп!

Грохот орудий «Черной Жемчужины» усилился, отразившись от скалистых стен, и почти оглушил выпрыгнувших за борт Уилла и Барбоссу. Капитан «Калипсо» сиганул в воду первым, потеряв на ходу шляпу. Уильям последовал за ним следом, и уже слышал свист летящих ядер. На мгновение, скрывшись в волнах после падения, Уильям вынырнул, судорожно глотая воздух и стараясь удержаться на плаву. Со стороны «Калипсо» раздался скрип разбиваемого дерева и снастей.

Едва Барбосса и Уилл успели спрыгнуть за борт, как корпус джонки сотряс сильнейший удар. Оба ядра попали в цель и почти одновременно прошили её борт и палубу, сметая переборки. Разворотив нутро корабля, заряды продырявили «Калипсо» брюхо, и, получив сразу две пробоины ниже ватерлинии, она начала стремительно набирать воду, кренясь в сторону Гавани.

- Отлично, крошки! – обрадовался мистер Гиббс, совершенно не ожидая от себя такой меткости. Боцман похлопал по горячим бокам, откатившихся от портов орудий, и взволнованно бросился к палубному люку, ожидая очередных приказов капитана. Можно было попытаться сделать еще один залп, но «Жемчужина» шла теперь уже слишком быстро, утратив выгодную огневую позицию. Более того, Кракен тоже не терял времени. Словно почувствовав западню, монстр явно приближался к выходу из Гавани, продолжая угрожающе реветь. Пора было уносить отсюда киль и паруса. И как можно быстрее.
Джек резко крутанул штурвал, заставив корабль начать разворот. Ветер, сменивший теперь направление по отношению к ним, несколько замедлял движение «Жемчужины», накренившейся в развороте на левый бок, но пока скорость еще не была потеряна слишком сильно, и капитан Воробей крикнул:
- Отдать якорь по левому борту!

Уже спустившиеся с мачт Коттон и Прихлоп переглянулись с Гиббсом. То, что задумал Джек, было очевидно. Даже сопливый юнга понял бы, что развернуться оверштаг как положено, теперь у них нет ни времени, ни возможности. Отдав якорь на ходу, они встанут на другой галс почти мгновенно. Через минуту мистер Гиббс уже выбил стопор, и толстый канат засвистел в клюзе<60> вытягиваемый тяжелым якорем, ухнувшим в воду. «Черная Жемчужина» дернулась, на ходу натянув якорный канат, сильно накренилась на борт и заскользила по волнам в заносе, по инерции преодолевая дувший навстречу ветер. Джек отпустил штурвал, и тот завращался, подчиняясь перу руля, вывернутому сопротивлением воды. Корабль развернуло так резко, что Чунмин и пираты не удержалась на ногах, а обезьяна Барбоссы внезапно обнаружилась на грот-мачте. Она едва не свалилась оттуда и теперь верещала запутавшись в такелаже. Попугай Коттона, как злостный паникер, метался над палубой, поддерживая вопли мартышки выкриками: «Полундра!».

Едва дав фрегату развернуться, и, как только теперь уже бакштаг-ветер ударил в паруса, Джек навалился всем телом на штурвал, удерживая его, и крикнул:
- Отпустить якорный канат!
Коттон бросился к натянувшемуся жвака-галсу<61>. Через мгновение якорный канат, освобожденный от хватки его крюка, плюхнулся в воду следом за оставшимся в глубине якорем.

Между тем Пинтел и Рагетти достигли тонущей «Калипсо».

- Подождите нас! - кричали бедолаги, видя, что ждать их никто не станет. Щупальца Кракена уже нависли над джонкой и продолжили молотить теперь уже по палубе. Рагетти и Пинтел карабкались к борту по накренённой поверхности не переставая вопить. Мгновенно обломав рангоут мачт «Калипсо», Кракен налетел на них, словно на пики. Уильям обернулся к погибающему кораблю как раз, чтобы увидеть как щупальца монстра обвили джонку. Кальмар уже добрался до выхода из Гавани Проклятых, но тонущая «Калипсо» помешала ему вырваться в проход к открытому морю. Быстро набрав воду, джонка затонула уже почти наполовину, а камни, заложенные в трюм, сделали её достаточно тяжелой. Кракен пытался проскользнуть, сдвинуть препятствие, обвивая джонку щупальцами, но все было бесполезно, и монстр ревел, вновь и вновь натыкаясь на мачты.

Глотая воду обеими пробоинами, «Калипсо» погружалась в глубину и тянула Уилла к себе. Пытаясь преодолеть силу потока, стремящегося к джонке, Тёрнер плыл изо всех сил. Впереди его, всего в какой-нибудь полусотне футов «Жемчужина» сбросила якорь и натужно скрипя, начла разворот оверштаг. Кракен ревел за спиной, и Уилл понял – никто не станет подбирать их в такой ситуации. И все же оставалась еще маленькая надежда. Выбиваясь из сил, он отчаянно поплыл навстречу «Жемчужине», надеясь хотя бы самостоятельно ухватиться за шлюпку, привязанную в кормовой части корабля. Фрегат был уже совсем близко, и до шлюпки, следовавшей за ним, оставалось совсем немного. Однако, как ни старался Уильям, волна поднятая «Жемчужиной» отбросила его в сторону. Глядя вслед корме, возвышавшегося над ним уходящего фрегата, Уильям понял, что Джек за ними уже не вернётся.

Цепляясь за фальшборт, Чунмин удалось подняться на ноги. Ухватившись за планшир, она взглянула за борт и увидела, как «Жемчужина» прошла мимо гибнущей джонки. Гигантская тварь билась о «Калипсо», опутывая её щупальцами, но джонка прочно держалась за скалы, преграждая монстру путь. Двое оборванных пиратов, которые вечно были посмешищем для всех и так не хотели идти на «Калипсо», перелезли через борт джонки и, увертываясь от скользящих по корпусу корабля щупалец, с криками плюхнулись в воду.

Чунмин напряженно всмотрелась в мечущиеся волны. Барбосса плыл в отдалении от фрегата, и явно не успел бы добраться до «Жемчужины». Его шляпа одиноко качалась на волнах, унесенная течением. Девушка с беспокойством обвела затон взглядом, она искала Уильяма. Стараясь не думать о самом страшном, она отчаянно надеялась, что он все же успел выпрыгнуть до залпа и жив. Наконец, она заметила его. Уилл уже почти успел доплыть до шлюпки, привязанной у кормы. Еще немного и он сможет схватиться за борт. Чунмин уже хотела бежать к корме, чтобы помочь своему другу, но тут новая волна отбросила Уильяма от лодки, позволив ему лишь скользнуть рукой по борту.
«Черная Жемчужина» уходила, ведомая спасительным ветром. Помогать же утопающим явно никто не собирался.

- Коттон, на мостик! Встанешь за штурвал! Гиббс, к орудиям в кают-компанию, - раздался сверху голос Джека. Не теряя больше ни секунды, Чунмин бросилась на капитанский мостик. Но капитан уже почти бегом спускался ей на встречу, размахивая подзорной трубой.

- Ши!.. – воскликнула девушка.
- Не сейчас, птаха, - отстранил её капитан Воробей.
- Проклятье! – выругался Гиббс, потирая ушибленный о брашпиль<62> бок. Мимо боцмана довольно резво пронесся Коттон. Не смотря на почтительный возраст, сейчас жилистый пират действительно готов был самоотверженно бороться с опасностями ради своего капитана, так, как и обещал когда-то его попугай.
- Нужен еще один залп, Гиббс, – обратился Джек, к приближающемуся боцману, - Ударим с кормовых орудий по скалам, дабы зверюшка не вздумала сунуться за нами.
- Отличная идея, кэп! – поддержал Гиббс, устремляясь за Джеком в кают-компанию, - Надаем поганцу по щупальцам!

Чунмин остановилась в растерянности, но через секунду она решительно поспешила в кают-компанию следом за пиратами. Однако судьба Уилла беспокоила не только её. Билл-Прихлоп еще недавно стоявший у борта, тоже шел следом за ней.

Не надеясь на помощь капитана Воробья, Уилл все же боролся с волнами, сносившими его к джонке. Кракен, не сдавался, и все еще пытался хотя бы дотянуться до тех, кто нарушил его покой. Уилл не смотрел на щупальца, не отвлекался, тем не менее, почти чувствовал их движение над собой и в воде. Главное, что сейчас интересовало Уилла это обломок мачты, качавшийся на волнах.

Не смотря на хорошую встряску, вся команда «Калипсо» еще была жива. Молодой человек слышал голоса Рагетти и Пинтела где-то слева, а Барбосса за его спиной чуть поодаль басил, ругая Джека Воробья. Все они явно стремились к злополучному обломку, как неожиданно залпы «Жемчужины» ударили по скалам.

Джек знал что делал, замеченная им при первом выходе из Гавани трещина в скале сейчас оказала им большую помощь. Огромный кусок откололся и тяжко погрузился в воду, придавив собой несколько щупалец. Взвыв еще громче, Кракен рванулся обратно в Гавань, теперь уже пытаясь освободиться от придавившего его камня.

- Ага! Не понравилось! – торжествовал мистер Гиббс, переглянувшись с Джеком, и наблюдая отступление монстра. Чунмин же видела только, как волна, снова поднятая куском скалы, не дала Уиллу уцепиться за мачту.
- Ши! – снова обратилась она к Джеку, - Их нужно вытащить!
Голос её дрожал от волнения, но говорила она все же непривычно твердо. Джек промолчал, не отводя взгляда от бреши в корме, но победная улыбка внезапно исчезла с его лица.
- Не стал бы я останавливать теперь «Жемчужину», - ответил он после некоторого замешательства, и, прищурившись, продолжил, - Кто знает, куда отправилась наша зверюшка, на дно или искать другую лазейку?..
- Все равно! – не унималась девушка. Глаза её горели. Она не собиралась отступать. Только не сейчас. Джек ответил ей строгим взглядом, и скрестил руки на груди.
- Она права, - заговорил вдруг Прихлоп-Билл. Капитан Воробей обернулся и встретился с бывшим приятелем взглядом. Водянистые глаза утопленника словно ожили. Билл всегда был не многословен, но сейчас похоже он готов был сказать очень многое:
- Джек! Там мой сын… – прохрипел пират.
- Я сама спущусь в шлюпку, - поспешила продолжить Чунмин.
- Я пойду с ней… - снова вмешался Билл.

Джек смерил их суровым взглядом, рисковать Прихлопом он хотел меньше всего:
- А разрешение капитана тебе уже не требуется, а Прихлоп? – спросил он со злой иронией, - Может тебе не терпится вернуть еще и Барбоссу?..
Чунмин не могла понять, что так потрясло стоявшего рядом с ней человека. Но Прихлоп вдруг совершенно изменился в лице, и выражение покорности судьбе, запечатлевшееся в его чертах как не снимаемая маска, вдруг исчезло. Казалось, что даже его покосившаяся и сутулая фигура распрямилась.

- Я за все расплатился, Джек… - ответил он мрачно.
- Ши! – вмешалась Чунмин, предупредив назревающую ссору, из-за которой они теряли время, - Я прошу тебя! Я прошу тебя всего лишь второй раз!
Почти с отчаянием она взглянула на непреклонного Джека. Гиббс, недоумевая, воззрился на капитана.
Джек снова отвернулся к бреши в корме, и, сохраняя непроницаемый вид, сказал:
- Возьми шлюпку, птаха… Прихлоп, ты с ней. Гиббс, поможешь им спуститься.

Ухватившись за канат, удерживающий шлюпку у борта, Чунмин соскользнула вниз, Билл сразу же последовал следом за ней, а Гиббс отвязал от рыма<63> канат, как только они оказались в шлюпке. Лодка тут же отстала от идущей к выходу в море «Черной Жемчужины», и, налегая на весла, Прихлоп направил шлюпку обратно в затон.

Они вернулись вовремя. Кракен все же исчез в глубине, но волнение, поднятое им, почти вымотало команду с «Калипсо», хотя они еще и держались на плаву, их силы начинали истощаться. Пинтелу и Рагетти удалось таки поймать обломок мачты, но, похоже, они не собирались помогать ни Уильяму Тёрнеру, ни капитану Барбоссе и гребли в совершенно противоположную сторону. Уилл ощущал тяжесть вымокшей одежды все явственнее. Она тянула его на дно, и становилось все труднее бороться с волнами, которые раз за разом накрывали его с головой.

- Вилиам! – послышался вдруг знакомый голос. Морская вода, все время попадавшая в глаза и уши, не способствовала четкому восприятию, но Уилл все же смог рассмотреть тех, кто плыл к ним в шлюпке. Чунмин звала его, сидя на носу, а отец втаскивал на борт Рагетти. Пинтел тоже карабкался следом за одноглазым приятелем. «Черная Жемчужина» еще виднелась, далеко, уже у выхода из скалистого коридора. Она явно не собиралась ждать их и продолжала идти на всех парусах. Из последних сил Уильям поплыл в сторону лодки. Чунмин протянула ему весло и рисковала вывалиться за борт. Вместе с Пинтелом ей удалось вытащить Уилла из воды. Барбосса проклинал Воробья в нескольких саженях от них. Он плыл следом, сжимая в руке какой-то мятый предмет, и через некоторое время бывший капитан «Калипсо» тоже перевалился через борт спасательного судёнышка. Предмет, который Барбосса не выпустил из рук даже под угрозой утопления, при ближайшем рассмотрении оказался тем, во что превратилась его некогда эффектная шляпа с пером. Выругавшись, старый пират отжал шляпу и, безуспешно попытавшись придать ей прежнюю узнаваемую форму, бросил её на дно шлюпки, а потом взялся за весла вместе со всеми.

Как только все спасаемые оказались на борту, уключины заскрипели с удвоенной силой, и лодка направилась к выходу в море следом за ушедшей «Черной Жемчужиной». Пинтел с Рагетти, которым не досталось весел, тоже не остались в стороне и помогали общему делу ладонями. Уж кто-кто, а они старались как можно быстрее и дальше убраться от Гавани Проклятых. Чунмин, оставаясь на носу шлюпки, рядом с Уильямом и напряженно смотрела вперед. Никто не проронил ни слова, пока в полном молчании они не приблизились к выходу из скалистого коридора, уже не ожидая увидеть «Черную Жемчужину». Однако как бы плохо они не успели уже подумать о капитане Джеке, его фрегат все же ждал их.

Гиббс и Коттон уже ставили паруса, когда Чунмин, Прихлоп и команда погибшей «Калипсо» забрались на борт.

- Три тысячи морских чертей! - вскричал Барбосса, потрясая бесформенной шляпой и направляясь в сторону капитанского мостика, - Джек Воробей! Ты хотел отправить нас всех на тот свет?!
- Ты отвык от залпов настоящих пушек, старпом? – холодно осведомился Джек, демонстративно облокотившись на штурвал, и совершенно игнорируя его гнев, - И капитан Джек Воробей, сейчас ты на моем корабле, смекаешь?

Разъяренный Барбосса остановился на полпути и, понимая, что ничего уже не поделаешь, резко изменил курс, направившись на нижние палубы. Он продолжал ругаться, но уже в полголоса и на самого себя. Новоявленный старпом не иначе собирался повидать Тиа Далму, которая даже не вышла встретить своего «друга», а капитан Воробей продолжал с невозмутимым видом стоять у штурвала, всем своим видом показывая, что любые разговоры на тему его капитанства закрыты. Джек явно не собирался церемониться с когда-то его предавшими пиратами. Рагетти и Пинтел притихли и постарались, как можно незаметнее, исчезнуть с глаз. Уилл же, переводя дух, наблюдал за сценой дележа корабля и пытался отжать полы своего жилета. Конечно, раз уж Барбосса и Джек оказались вместе на одной палубе – добра не жди, но сейчас у них не было другого выхода. Ведь, как говорил Джек, важно на самом деле только то, что человек может, и чего он не может, а сейчас они все не могли обойтись друг без друга.

———
<56> Фарватер - свободный от подводных и надводных опасностей проход для судов, огражденный знаками.
<57> Обшлаг – нарукавный отворот камзола.
<58> Орлопдек – палуба в твиндеке (межпалубном пространство на судне), где размещается кубрик.
<58> Разворот оверштаг - поворот парусного судна на новый галс против ветра, при котором нос судна пересекает направление (линию) ветра.
<60> Клюз — отверстие в борту для якорной цепи.
<61> Жвака-галс - кусок цепи со специальным крюком (глаголь-гаком). Цепь жвака-галса прикреплена внутри судна к набору корпуса (обычно к кильсону). А к глаголь-гаку прикреплен уже якорный канат (или цепь).
<62> Брашпиль – судовая лебедка, для подъема якоря. Гиббс выбивал из него стопор, и при развороте беднягу ударило о брашпиль.
<63> Рым — металлическое кольцо для закрепления тросов, блоков, стопоров, швартовных концов и т. п. Рымы устанавливаются на палубе и на фальшборте судов, в носовой и кормовой оконечностях шлюпок, а также на причалах и набережных.

[Kxena]

Глава 13. Чёрное честолюбие

Лорд Катлер Бекетт, сменивший Уэзерби Свона на посту губернатора Ямайки, сидел в кабинете своего предшественника и тщательно подсчитывал доход. Долг, честь, совесть. Что могут стоить эти слова, когда речь заходит о наживе и жажде славы? Обещая губернатору Свону разыскать его пропавшую дочь, шеф Ост-Индийской компании бессовестно вел свои дела его руками, а когда отчаявшийся отец понял, что его просто используют и взбунтовался, лорд Бекетт легко добился его смещения с должности «за казнокрадство и пособничество пиратам», а затем безжалостно отправил несчастного старика за решетку. После этого уже ничто не могло помешать интригану, занять место в губернаторском кабинете и проворачивать свои замыслы уже собственноручно. Вооруженный лишь остро отточенным пером, с помощью закона и под его прикрытием, Катлер мог теперь распоряжаться чужими жизнями без каких-либо помех.

Самодовольная ухмылка почти не сходила с лица шефа Ост-Индийской Торговой Компании, и для радужного настроения были веские причины. Дела шли как никогда хорошо. Казна пополнялась, пираты присмирели, и Торговая Компания властвовала безраздельно. Бывший коммодор Норрингтон ходил по Карибскому морю, наводя ужас своей эскадрой, и «боролся с пиратством» практически не делая ни единого пушечного залпа. И что было особо приятно, все эти заслуги не оставались незамеченными королем. Катлера это конечно нисколько не удивляло. Особенно, учитывая количество усилий, которые он приложил к тому, чтобы о его заслугах стало известно властям. Заняв пост губернатора, лорд Бекетт не забыл и Джеймса Норрингтона, попутно со своим назначением вернув его службу и даже поспособствовав ему в получении чина адмирала.

Поздравляя бывшего коммодора, новоявленный губернатор вручил ему в подарок замечательную шпагу. Принимая её, Джеймс не мог не отметить про себя особую бережливость и чувство юмора нового губернатора. Адмирал Норрингтон хорошо знал этот клинок. Ведь он сам отдал его когда-то Уильяму Тёрнеру, своему более удачливому сопернику. И вот эта шпага вновь оказалась в руках Джеймса, после того как её прежний хозяин в бесполезных попытках отыскать компас Джека Воробья лишился не только шпаги, но и надежды на реабилитацию перед законом.

Клинок был хорош. И все же он был чужим. Так же как и каперское свидетельство, что позволило Джеймсу Норрингтону вернуться в Порт-Ройял и заполучить адмиральский мундир. Конечно, бывший коммодор уже давно научился не обращать внимания на голос совести. Совесть, по его мнению, была теперь слишком дорогим удовольствием, однако, не смотря на это успокоительное убеждение, Джеймс чувствовал себя далеко не таким счастливым, как в день, когда положил на стол перед лордом Бекеттом пульсирующий холстяной мешочек. Изначально многочисленные морские сражения с пиратами, которые неизменно заканчивались победами, доставляли Джеймсу невероятное чувство торжества. Он искренне считал, что справедливость восторжествовала, и выполнял свой долг с еще пущим рвением. Тем не менее, вскоре его постигло жестокое разочарование. Это произошло, как только открылись истинные намерения Катлера Бекетта.

Получив первое распоряжение «взыскать сборы в казну Порт-Ройяла», Джеймс понял, что практически ничем не отличается от разбойников, за которыми он якобы охотится, а на самом деле собирает с них дань. Через некоторое время Норрингтон не смог не признать, что полтора года назад, будучи одним из бродяг Тортуги он оставался более честным человеком и не терял уважения к самому себе. Вернувшись же на службу, он стал настоящим вором и пиратом. Даже сражения уже не радовали его. Тем более что их становилось все меньше.

Слухи разносились по островам Карибского моря со скоростью урагана, и вскоре с ямайской эскадрой не связывались даже самые ярые противники Бекетта. Сплетники быстро объяснили, что непобедимость адмирала Норрингтона вызвана тем, что он продал душу Дейви Джонсу, и может приказать ему утащить на дно любой корабль. А разве можно сопротивляться самому морскому дьяволу? Когда все самые непокорные отправились кормить рыб или Кракена, и пираты, и честные капитаны, боясь эскадры Норрингтона как огня, предпочли платить пресловутые сборы. Имя Норрингтона упоминалось исключительно как ругательство на каждом углу, и не только на Тортуге. Пираты никогда и не упоминали друг при друге о фактах унизительных выплат, предпочитая просто смачно сплёвывать или вставлять в разговоре пару крепких ругательств. Как не удивительно, но Катлеру Бекетту удалось остаться в тени. О мистической афере с Сердцем Дейви Джонса никто не узнал, и потому все домыслы касались только Норрингтона.

Благодаря стараниям ямайской эскадры и Дейви Джонса Бекетту удалось сколотить себе приличное состояние. Сумма, ежемесячно поступающая в казну губернатора Порт-Ройяла, была значительна, и с таким богатством вполне можно было вернуться в Англию, забыть об изнуряющем климате южных колоний и нереспектабельном происхождении. Придирчиво рассматривая себя утром перед зеркалом, лорд-губернатор сдувал пылинки с безупречного камзола и самодовольно раздумывал о том, что, пожалуй, теперь многие знатные девицы не откажутся пройтись с ним под руку по парку Сент-Джеймского дворца. Он уже представлял себе выгодный брак со скромной и глупенькой девушкой без запросов и новомодных идей в голове, имеющей знатное происхождение и хорошее приданое. Внушительное состояние вполне позволяло теперь выгодно жениться, не беспокоясь из-за низкого роста. И забыть раз и навсегда о насмешках по поводу купленного титула. Предаваясь этим приятным мыслям, Катлер Бекетт даже позволял себе улыбнуться. Впрочем, безоблачный горизонт мечтаний губернатора все чаще омрачался совсем не весёлыми мыслями.

Как ни странно причиной беспокойства лорда Катлера все чаще становилось поведение его же сообщника, адмирала Норрингтона. В последнее время Джеймс вел себя весьма неподобающе. Он затевал уличные дебоши в нетрезвом виде, гонял почем зря офицеров, бранился, и все больше приобретал совсем не адмиральский вид. Конечно, Катлера Бекетта волновал вовсе не моральный облик морского офицера высшего порядка. Гораздо больше его беспокоил пьяный бред, который нес Джеймс, все чаще надираясь в портовых кабаках. Судя по докладам Мерсера, байки, которые во хмелю рассказывал адмирал Норрингтон, были весьма впечатляющи. Особенно эффектными были рассказы о морском дьяволе и «Летучем Голландце». К счастью (и для Норрингтона тоже) простолюдины больше доверяли собственным домыслам. От того, кто якобы продал душу дьяволу, предпочитали пугливо сторониться, не особо вслушиваясь в его рассказы. Никто не верил в то, что все эти истории основывались на реальных событиях. И все же внезапная болтливость адмирала не могла не беспокоить губернатора Бекетта. Особенно учитывая то, что в нескольких последних рассказах фигурировало и его имя.

Судя по всему, Норрингтона совсем не радовала слава, которая теперь ему сопутствовала, и он активно пытался разделить её с Бекеттом. Это стремление заставляло Катлера все чаще задумываться о средстве, которое позволило бы взять распоясавшегося сообщника под контроль. Джеймс был опасным свидетелем, но избавиться от него сейчас Катлер не мог. Ведь Норрингтон знал тайну его могущества и был посредником в делах с Джонсом. Он был нужен и видимо именно этот факт способствовал развязанному поведению Джеймса еще больше.

Впрочем, безнаказанность была не единственной причиной изменений в характере бывшего коммодора. Как адмирал Джеймс не мог не заметить, что за полтора года практически вся команда флагмана его эскадры, так или иначе, отправилась в мир иной. «Картахена»<64> была тем самым кораблем, на котором Бекетт выходил в море, чтобы заключить сделку с Джонсом, и за время, что прошло с тех пор, многочисленная и вышколенная команда корабля сменилась практически полностью. Конечно, некоторые матросы списывались, получая ранения, или желая бросить службу по старости. Однако с той самой роковой ночи случаи гибели в пьяных драках участились просто неимоверно. Не меньше людей скоропостижно погибало от внезапных заболеваний и подозрительных несчастных случаев. Не проходило и недели, чтобы кто-нибудь из команды не покинул корабль. Офицеры, присутствовавшие на борту в том плавании, все как один списались на берег буквально за месяц, после того как один из лейтенантов был убит «при попытке ограбления».

Все это совсем не способствовало боевому настрою. Матросы поговаривали о проклятии, наложенном на «Картахену», но Джеймс Норрингтон прекрасно знал, что проклятие это именовалось Мерсером. И уж конечно, ему не трудно было догадаться, что рано или поздно придет и его черед.

Зловещая тень наемного убийцы мерещилась за спиной все чаще, но, справляя поминки по чести офицера в очередном кабаке, Джеймсу удавалось на время утопить мрачные мысли в алкогольном дурмане, с которым он больше не считал нужным бороться. Адмирал Норрингтон прекрасно знал, что лорд Бекетт не тронет его, по крайней мере, сейчас. Хотя устранить его при нынешнем образе жизни не составило бы большого труда.

Забвения, которое дарил ром, хватало не надолго, и бывший коммодор часто становился участником уличных или кабацких драк, руководствуясь старой истиной, что лучшая защита – это нападение. Он не сильно ошибался в своих подозрениях, с той лишь разницей, что его шпага обращалась против невиновных, задиристых гуляк, а тот, кого он опасался на самом деле, незаметно бродил за ним попятам, выполняя приказ оберегать его жизнь. Пока оберегать.

До сих пор все выходки сходили Джеймсу с рук. И хотя лорда Бекетта все больше тяготила чрезмерная зависимость от сообщника, прежде чем отправить его в иной мир искупать грешки, в планах губернатора значилось еще одно последнее, но весьма крупное дело.

Приблизительно за неделю до того, как «Черная Жемчужина» поднялась из глубины Чёртовой Прорвы, губернатор Катлер Бекетт вызвал адмирала Норрингтона к себе. Губернатор поприветствовал вошедшего с легкой улыбкой, но не выходя за рамки субординации:
- Адмирал Норрингтон! Прошу вас, проходите.

Боковым зрением Джеймс сразу же заметил тёмную фигуру Мерсера, стоящего у окна. Не удостоив наемника даже взглядом, адмирал прошел в кабинет слегка качающейся походкой и распространяя вокруг себя спиртовое амбре. Норрингтон не собирался дожидаться приглашения присесть и сразу же плюхнулся в кресло, стоящее перед внушительным губернаторским столом. Устроившись поудобнее, адмирал обратился к Бекетту по возможности заинтересованным взглядом и приготовился услышать очередной приказ для морского дьявола.

- Я вызвал вас, чтобы обсудить еще одно поручение, для нашего общего друга, - как всегда издалека начал губернатор, игнорируя явные признаки неуважения к своей персоне.
- Дейви Джонсу? – переспросил адмирал, притворяясь, что не понимает.

Конспирация ему уже чертовски надоела, а поскольку еще до обеда Джеймс успел раскупорить бутылку хорошего ирландского виски, то чувствовал себя весьма храбро и независимо. Бекетт устремил на сообщника холодный взгляд, но демонстративно не заметил дерзость и продолжил все так же невозмутимо:
- Как я понимаю, во время вашего последнего дела, вы условились о месте встречи. Не так ли?
- Да, - ответил адмирал, беспардонно вытягивая ноги и сложив руки на груди, он буравил хмурым взглядом сидящего напротив Катлера, - Назначили свидание, через три дня.
- Отлично, - согласился Бекетт, вставая с места и добиваясь того, что достаточно высокий Норрингтон должен был теперь смотреть на него снизу вверх.
- Значит, вы все успеете, - пояснил лорд, откидывая крышку габаритной шкатулки, которая своим размером напоминала скорее ящик. Губернатор вынул из неё аккуратно сложенный лист и небрежно бросил его перед Норрингтоном со словами:
- Завтра ночью, строго секретно, вы получите груз, который должны будете доставить на остров, указанный здесь. Как только, груз будет привезен на «Королеву Елизавету», вам надлежит немедленно выйти на нёй в море и отправиться к месту встречи с нашим общим другом.
- Дабы передать ему сначала привет от вас? Он по вам уже наверно заскучал, – съязвил Джеймс, но Бекетт оставался подозрительно непробиваемым и, уже не скрывая лёгкой улыбки, уселся на свое место вновь.
- Нашему другу, вы передадите приказ. Немедленно собрать эскадру из пятнадцати, а лучше двадцати кораблей – лучших из тех, что когда-либо бороздили моря. Думаю, с его возможностями это не будет затруднительно.

«Целая эскадра мертвых?», - удивился Джеймс. Это было уже интересно. Перестав полировать ногти о камзол, Норрингтон настороженно воззрился на лорда Бекетта.

- Пока же наш друг будет выполнять это условие, вы должны отправиться на остров, указанный на карте и оставить груз там, где поставлена метка, - продолжал разъяснять губернатор, подвинув к Джеймсу карту, и Норрингтону ничего не оставалось, как сделать вид, что он внимательно её рассматривает. Наконец, решив, что минутного созерцания вполне достаточно, адмирал лениво осведомился:
- Что дальше?

Слушая дальнейший монолог Бекетта, Норрингтон стремительно трезвел. То, что решил затеять Катлер, не шло ни в какое сравнение с его предыдущими интригами. Сомнения насчет груза, который нужно будет спрятать на острове, развеивались как дым, оставляя полную уверенность, что эта авантюра наверняка будет финальной.

- Вы плохо выглядите, адмирал, - с притворным беспокойством заметил Катлер, закончив излагать свое «поручение» и глядя в побледневшее лицо Джеймса, - вам нужно меньше пить.
Норрингтон сжал кулаки.
- Решили скрыть делишки, губернатор? – спросил он вдруг довольно грубым тоном совсем не вяжущимся с субординацией. Норрингтон резко поднялся с кресла и, опершись руками на стол, склонился почти к лицу Бекетта.
- Я не стану в этом участвовать. Запомните это, Катлер! С меня хватит!
Мерсер отреагировал мгновенно и через секунду адмирал уже почувствовал прикосновение холодного клинка к своему горлу:
- Спокойно, мистер Норрингтон, - рекомендовал наемник, мерзко ухмыляясь, - Сядьте на место.
Повинуясь нажиму отточенной стали, Джеймс опустился в кресло, всеми силами души ненавидя губернатора и его верного «пса».
- Да что это с вами, адмирал? – изумлялся между тем Бекетт с легкой иронией в голосе, - В вас проснулась совесть? Насколько я помню, вы сами ввязались в это дело, бывший коммодор. Вам было выгодно, вы предали нескольких невинных людей, чтобы иметь возможность вернуть свое положение. Но три человека, не сравняться с сотнями, верно?

Джеймс резко встал на ноги, не собираясь больше его выслушивать, и свысока посмотрел на Бекетта. Воспоминание об Элизабет Свон и Уилле Тёрнере мгновенно возникло в его воображении.

- Я предал двоих… - отрезал Норрингтон, мрачно улыбнувшись и, исключая из списка Джека Воробья. Считая, что разговор окончен, адмирал направился к выходу.
- Неужели? – удивился ему вдогонку Бекетт, - А мне казалось, что такой совестливый человек помнит Джона Брайтена? Или, по-вашему, та история не была предательством?

Джеймс остановился, спиной чувствуя торжествующий взгляд губернатора.

- О чем это вы, губернатор? Где бы ни был Джон Брайтен теперь, он мёртв. Да и за сроком давности уже ничего нельзя доказать. Кроме того, - произнес адмирал, оборачиваясь вновь к Бекетту, - ведь вам самому не выгодно слишком часто вспоминать о том деле, я прав?
- Я вижу, вы заинтересовались, - ответил Бекетт, - Насчет срока давности вы, конечно, правы. Но, видите ли, я ужасный аккуратист и могу хранить важные документы годами. Разбираясь как-то с бумагами, я наткнулся на кое-что интересное.
Не торопясь, наслаждаясь напряженностью момента, Бекетт вновь откинул крышку своей шкатулки-ящика и извлек несколько потрепанных и пожелтевших листов.

- Офицерский патент на имя Джона Брайтена, - прочитал Бекетт на первом из листов.
- Этот Брайтен, если верить данному документу, был назначен капитаном на линкоре «Разящий». Разве вы не помните этого Джеймс? Вы ведь служили на «Разящем», в то же время.
Норрингтон молчал, и несколько секунд тишину нарушало лишь тиканье больших напольных часов, совпадающее с биением сердца.
- Что же, возможно вы не помните его, - невозмутимо предположил Бекетт.
- Джона Брайтена назначили капитаном на вашем судне. Правда, он пробыл им не долго. Всего несколько часов, если не ошибаюсь. А потом он пропал или дезертировал. Странно, правда? Получить назначение и исчезнуть в тот же день. Так подумали все, и я в том числе думал так, пока не нашел еще одну бумагу…

Безразличным взглядом Джеймс проследил, как лорд Бекетт развернул еще один лист, на котором было написано всего несколько строк. Норрингтон знал все, что там написано, даже после стольких лет этот клочок бумаги, испещренный несколько размытыми строчками, он узнал бы из сотни.

- Я, Джеймс Норрингтон, лейтенант линейного корабля «Разящий» подтверждаю, что человек, называющий себя капитаном Джоном Брайтеном, мне не знаком, - прочитал лорд Бекетт и, воззрившись на Джеймса, констатировал, - И здесь стоит ваша подпись адмирал. Это свидетельство, а так же еще пять свидетельств от других лейтенантов вашего корабля, позволили отправить капитана Брайтена на каторгу. После того как его личность не была подтверждена лейтенантами линкора, капитаном которого он себя называл. Джона Брайтена приняли за беглого пирата Воробья клеймили и отправили на каторгу.
Джеймс смотрел на губернатора с нескрываемым презрением, но сказать ему было нечего. Между тем, наслаждаясь своим триумфом, лорд Бекетт продолжал:
- Это, конечно, была досадная ошибка. Ведь разыскиваемый в то время пират Воробей был лет на двадцать старше вашего капитана, правда беднягу Джона так разукрасили на допросе, что его родная мать не отличила бы от преступника…
- Это была ваша идея, - прервал его, наконец, Норрингтон, - Это вам нужно было отправить кого-то на каторгу, чтобы прикрыть побег приговоренного. Ведь это не очень хорошо для начала карьеры, когда прямо из-под конвоя семи остолопов сбегают заключенные! А мы - пьяные идиоты – согласились на ваши уговоры. В то время как вам было просто выгодно получить свидетелей, которые не будут много болтать и не потребуют денег за свою ложь!

Джеймс бросался обвинениями без страха, не делая усилий к понижению голоса. Лорд Катлер же лишь ухмылялся. Реакция адмирала была ожидаемой, и лорд Бекетт был готов к ней. Мерсер стоял по правую руку от него, красноречиво держась за эфес шпаги, а караул у губернаторской двери был уже полчаса как отпущен. А значит, лишних свидетелей не было.

- Конечно, - неожиданно согласился с обвинениями губернатор, - Я выбрал вас. Тех, кому было выгодно устранить этого, как вы говорили тогда, «выскочку» с пути. Я не планировал этого, просто оказался в нужное время в нужном месте. Я всего лишь выполнял свой долг, в то время как вы лишили невиновного человека права на нормальную жизнь. Я бы не смог сделать этого без ваших показаний. Если бы не ваше лжесвидетельство, Джеймс, капитан Джон Брайтен никогда бы не стал капитаном Джеком Воробьем. Если помните, недавно я даже попытался восстановить справедливость, предложив ему каперское разрешение. Забавно, вы и здесь умудрились занять его место. Видите Джеймс, все не без греха, а потому думайте лучше о ваших делишках. Доказать ваше лжесвидетельство вполне возможно и сейчас, а в историю с Дейви Джонсом никто не поверит. Уж таков наш просвещенный век, никто не воспринимает легенды всерьез. Потому, я советую вам, привести себя в порядок, вспомнить о том, благодаря кому вы здесь и в точности выполнить то, что я вам поручил. Вы свободны, адмирал.
Поставив этой фразой точку в разговоре, Бекетт склонился над бумагами, показывая, что приём окончен. Сжимая от злости кулаки, Норрингтон вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.
Вернувшись на «Картахену» первым делом Джеймс приложился к спасительной бутылке с виски, но алкоголь только усугубил плохое настроение. Взглянув с презрением на почти пустую стеклянную емкость, адмирал запустил ей в переборку и повалился на стул, обхватив гудевшую голову руками. Давняя история Джона Брайтена, вернулась неожиданно. В памяти вновь всплыло забытое воспоминание, возникнув в воображении, словно живая картина.

***
Все началось с глупой шутки пятнадцать лет назад.
Хмурый английский вечер опускался на засыпающий Бристоль. Линкор «Разящий» стоял в порту уже почти две недели. Команда его выполняла рутинную работу, периодически выпрашивая у капитана разрешение прогуляться в порту. Гардемарины изнывали от муштры, мичманы занимались хозяйственными делами, а лейтенанты гоняли всех остальных и с нетерпением ждали возможности снова выйти в море. В то время Джеймс Норрингтон был одним из восьми лейтенантов на «Разящем». Имена своих сослуживцев он помнил и сейчас. Первый лейтенант<65> Ричард Пикард – тридцатилетний, высокомерный карьерист; простодушный Джордж Хадд; конопатый Томас Рикетт; весельчак Алан Рейнолдс; мрачный и самый старший из них Хью Трейдер; совсем еще мальчишка Питер Уотер и ровесник Джеймса Джон Брайтен. Всем им в то время довелось служить под командованием сурового Чарльза Гарднера. Пожилой и седовласый капитан, побывавший во многих боях, руководил своими подчинёнными, никому не давая спуска, и поддерживая на корабле строгую воинскую дисциплину. Однако это не мешало некоторым еще не достаточно степенным служакам затевать проказы и даже оставаться в результате безнаказанными. Как правило, идейным вдохновителем всех проделок неизменно становился лейтенант Брайтен. Именно он умел спланировать все так, чтобы до сурового Гарднера не дошло лишнего, а объект шутки оказывался в такой конфузной ситуации, что сам ни за что не пошел бы жаловаться капитану или первому лейтенанту.

Нужно отметить, что между первым лейтенантом и Брайтеном с переменным успехом велась своя маленькая война. Дело в том, что Ричард Пикард был невозможно щепетилен во всем, что касалось формы, устава и порядка. Любые отклонения от эталона, то есть от него самого, считались едва ли не попыткой опорочить честь всего Королевского флота. Его парик всегда был безупречен, на кителе не было ни единой лишней морщинки, а пуговицы блестели на солнце, наводя на мысли о том, что хозяин тратит некоторое время на их полировку. Джеймс отчасти подражал первому лейтенанту, но делал это не слишком явно, поскольку большинство предпочитало высмеивать Пикарда за этот чрезмерный аккуратизм.

Что касается Джона Брайтена, то он был менее всех исполнителен в поддержании безупречности вида морского офицера. И главное прегрешение его было в том, что, совершенно игнорируя требования, Джон ненавидел носить парик. В море это правило исполнялось не так строго. Но стоило кораблю встать на якорь в порту, как первый лейтенант Пикард начинал ходить за Брайтеном как хвост, одолевая его постоянными замечаниями по поводу злополучного парика. Не удивительно, что к концу второй недели стоянки в Бристоле у Джона созрел план мести и следующим объектом шутки должен был стать именно вредный первый лейтенант. Хадд, Рикетт, Рейнолдс и Уотер поддержали идею Брайтена с большим энтузиазмом. Каждому из них придирчивый Пикард уже успел насолить в свое время не раз. Хью Трейдер был не в восторге от этой затеи, но в силу вечной зависти к первому лейтенанту поддержал общий план. Норрингтон в большей мере опасался гнева капитана как самый дисциплинированный из всех. Однако он тоже присоединился к большинству, не желая стать следующим объектом подшучивания.

Итак, проделка была спланирована, и даже, для пущего эффекта, приурочена к знаменательной дате в жизни первого лейтенанта. Как оказалось, педанту Пикарду тоже не было чуждо человеческое. Выяснилось, что Ричард Пикард собирался жениться. В скором времени он планировал навестить свою благоверную с целью сделать ей предложение, и конечно, ради этого события он собирался надеть парадный мундир, приведенный в самый безупречный вид. Искренне посочувствовав несчастной девушке, лейтенанты-заговорщики решили внести свою лепту в сватовство их угнетателя. В ночь перед торжественным походом первого лейтенанта за невестой, Рикетт и Уотер должны были прокрасться в его каюту и, пока первый лейтенант спал, забрать его мундир, парик, саблю и кортик. Затем, все вместе лейтенанты собирались отправиться в ближайший кабак, для того чтобы провести торжественное омовение похищенного мундира в доброй порции ямайского рома. Завершить вечер шутники собирались, хорошенько прополоскав китель в луже, вываляв в пыли парик, и вымазав оружие в смоле, так, чтобы на утро ни саблю, ни кортик невозможно было вытащить из ножен. Устроив все это, нужно было незаметно вернуть имущество первого лейтенанта в каюту и со счастливыми улыбками заснуть, ожидая результата своей проделки.
Джеймс предчувствовал неладное с самого начала. Джон Брайтен не смог участвовать в деле лично, поскольку именно в ночь перед сватовством Пикарда он должен был нести вахту. Джон, казалось, был искренне разочарован таким поворотом событий, но момент для шутки был слишком удачен, чтобы его упустить. Потому Брайтон пожелал приятелям удачи, пообещав прикрыть их отсутствие на корабле, в случае если капитан начнёт кого-то из них искать.

Итак, мундир и оружие были удачно похищены из каюты первого лейтенанта, и, попрощавшись с Джоном, оставшимся скучать на вахте, компания направилась в порт. Джеймс хорошо помнил, как преобразился в ту ночь парадный китель аккуратиста Пикарда. Даже сейчас Норрингтон не мог не улыбнуться, вспоминая, как некая Дженни - мамзель из портовой таверны, не переставая хихикать, увлеченно поливала мундир первого лейтенанта своими дешевыми духами, стараясь угодить новым знакомым офицерам. Девица так увлеклась, что не пожалела даже помады ради общего дела и старательно оставила на обшлагах и воротничке многочисленные «поцелуи». Кроме того, согласно намеченному плану мундир был «обмыт» ромом, не миновав так же и лужи. В общем, к завершению «увольнительной», некогда безупречный китель и парик первого лейтенанта выглядели так, словно бы их хозяин неделю не вылезал из сточной канавы, проводя там время в обществе многочисленных девиц и изрядных порций алкоголя. И Джеймс не мог не признать, что и сам приложил к этому немалые усилия. Выпив пару кружек, он уже не стоял в стороне и веселился вместе со всеми. Наконец, весьма довольные результатом и будучи не вполне трезвы, приятели направились обратно на свой корабль, предвкушая, какой сюрприз ожидает Ричарда Пикарда следующим утром. Однако сюрприз ожидал их и прямо по возвращении.

Во-первых, Пикард не спал. Во-вторых, не спала почти вся команда линкора, разыскивая злодеев, обокравших первого помощника капитана. В-третьих, капитан Гарднер так же бодрствовал и очень интересовался, куда исчез практически весь офицерский состав корабля, а потому лишь только гуляки вступили на борт, их повязали, предъявив обвинение в краже, порче имущества старшего по званию и в том, что они самовольно покинули корабль. Джон Брайтен присутствовал здесь же, но его причастность к проделке видимо не могли доказать, а поскольку он оставался на вахте, то имел вполне приличное алиби и через некоторое время его оставили в покое.

У всех остальных же шансов оправдаться не было совершенно. Ситуация усугубилась тем, что, как оказалось, следующим утром на «Разящий» собрался прибыть сам адмирал эскадры. А значит, вся команда должна была участвовать в торжественном построении перед ним. Само собой, ни о каких отлучках к невесте не могло быть и речи. Весьма озадаченные этим обстоятельством, и уже получившие приличный нагоняй от капитана провинившиеся лейтенанты в весьма суровых выражениях обратились за разъяснениями к Брайтену.

Джон не собирался оправдываться. Он рассказал, что нарочный от адмирала явился сразу, как только они ушли. Нарочный приказал разбудить капитана и сообщить ему, что флотское руководство собирается почтить линкор «Разящий» своим присутствием завтра утром. Само собой Пикард был разбужен тоже. Он сразу же хватился своего кителя и первым делом обратился к вахтенному офицеру. Джон рассказал, что он изворачивался, как мог, утверждая, что ничего не видел и не знает, куда делся его мундир. Не сумев добиться от него толка, первый лейтенант отправился прямиком к капитану и заявил о краже. Через минуту весь корабль был поднят как по тревоге. Джон говорил, что надеялся на то, что его друзья вернуться пораньше и смогут незаметно подсунуть китель на место, но они слишком задержались.

На следующий день построение прошло вполне обыденно, за исключением небольшого инцидента. Первый лейтенант Ричард Пикард явился перед адмиралом мокрым с головы до ног, в свежеотмытом мундире и парике. На удивленный вопрос командующего флотом: «Что с ним случилось?», хмурый капитан Гарднер дал объяснение, будто доблестный первый лейтенант буквально только что, спас из воды мичмана Гиббса, который не присутствует на построении, в связи с приключившимся с ним несчастьем. Лейтенанты стояли вытянувшись в струну, усиленно удерживая дыхание, но не из-за священного трепета перед начальством, а из опасений, что еще не выветрившиеся винные пары достигнут чуткого адмиральского носа.

Адмирал ничего не заметил. Он даже остался весьма довольным доблестью своих подчиненных, чего нельзя было сказать о капитане Гарднере и первом лейтенанте Пикарде. По окончании построения, Пикард просто рвал и метал, требуя возмездия, и Гарднер был не из тех людей, которые оказывают снисхождение. Приговор его был достаточно суров, но еще более унизителен. Каждому из участников ночного загула, было положено, в качестве взыскания, десять ударов веревочной «кошкой»<66>, на верхней палубе, в присутствии всей команды.

Порка офицеров – дело редкое. А уже тем более, когда подобному взысканию подвергаются сразу шестеро. Джеймс и сейчас помнил то чувство щемящего стыда, когда они, снимая тонкие офицерские рубашки, поочередно становились к грот-мачте под взглядами всей команды. Громко отсчитывая каждый удар, боцман хорошенько отвесил по обнаженной спине назначенные десять каждому из провинившихся. Джеймс перенес экзекуцию стоически, не издав ни звука, в полной тишине он слышал лишь свист хлестких ударов, обжигавших его спину. Лейтенант Брайтен был здесь же. Ему не назначили взыскания, он должен был лишь смотреть, как наказывают его товарищей. Джон не сознался в своей причастности к произошедшему, но Норрингтон мог даже отчасти понять его. Окажись он на месте Брайтена, то поступил бы точно так же. И все же, именно этот инцидент стал причиной того, что лейтенант Брайтен однажды получил пиратское клеймо.

Шрамов не осталось, ведь веревочные удары не так жестоки, как удары кнута. Команда держала насмешки при себе, разумно посчитав, что ссора сразу с шестью офицерами им невыгодна. Инцидент так и мог считаться лишь неприятным происшествием, если бы не обстоятельства последовавшие сразу за ним.

Чуть меньше чем через неделю после злополучного построения стало известно, что первый лейтенант Пикард получил повышение по службе и покидает «Разящий» для того чтобы стать капитаном на одном из новеньких фрегатов, только что спущенных на воду. Это можно было считать радостным событием, ведь кроме избавления от злопамятного Пикарда, оно несло надежду на освобожденную им должность одному из лейтенантов. Однако радости на лицах младших офицеров не наблюдалось.
Хью Трейдер взирал теперь на Джона Брайтена с откровенной ненавистью. Как самый старший из лейтенантов Трейдер уже давно мечтал о должности помощника капитана, но Гарднер не спешил повышать его в чине, все так же оставляя на прежней должности. Трейдеру уже шел тридцать первый год, и постепенно уязвленное честолюбие начинало преобразовываться в злобу, изливаемую на более удачливых сослуживцев. Лейтенант Трейдер открыто утверждал, что не верит ни единому слову Брайтена. Он искренне считал, что Джон сам доложил об их отлучке капитану. Более того, Хью постоянно твердил, что и саму выходку с кителем шутник-Брайтен подстроил специально и так, чтобы самому выйти сухим из этой передряги. Норрингтона и Хадда так же посещали подобные мысли. Даже Уотер, Рикетт и Рейнолдс, которые были наиболее дружны с Джоном, начали сторониться товарища. Все понимали, что теперь, как единственный, не имеющий дисциплинарного взыскания офицер, лейтенант Брайтен имеет больше всех шансов получить должность первого лейтенанта. Казалось, что расчет Джона был очевидным, и все же Джеймс не мог не признать, что Брайтен не пошел бы на столь откровенное предательство.

Да, пожалуй, из офицеров он был самым недисциплинированным. В нем было много странностей и привычек не свойственных дворянскому сословию, благодаря которым он легко находил общий язык с матроснёй. Лейтенант Джон Брайтен умел добиваться подчинения не только розгами, но и убеждением и даже отчасти дружбой, умудряясь при этом не выходить за рамки субординации. Ему удавалось заслужить уважение, не смотря на то, что многие матросы и мичманы по возрасту были намного старше его.

Если говорить о военной выправке, фехтовании, и прочем наследии военно-морского корпуса, то у Норрингтона иногда создавалось впечатление, что Брайтен не посещал там ни единого занятия. На памяти Джеймса таких неумех отчисляли без жалости или прививали им тягу к знаниям при помощи порки. И все же, не смотря на все это, Норрингтон признавал, что лейтенант Джон Брайтон был бы хорошим командиром. Стратегию, тактику и морское дело он знал как никто, и Гарднер не раз отмечал это. Лейтенанту Брайтену не нужно было проворачивать хитрые авантюры, чтобы заполучить должность, которая по чести и так должна была достаться ему.

В общем, через день после ухода Пикарда, капитан Гарднер собрался в адмиралтейство, приказав Джону сопровождать себя. Сомнений в том, что должность достанется ему, уже ни у кого не возникало. Лейтенанты ждали известия о назначении как данности, постепенно смиряясь с ситуацией. Однако новость, которую они узнали через пару часов, превзошла все ожидания. Место первого лейтенанта по-прежнему оставалось вакантным, однако сменился сам капитан. Чарльз Гарднер заявил в адмиралтействе о своей отставке, настоятельно рекомендовав вместо себя лейтенанта Джона Брайтена. Ситуация была необычной, и все же уступив поручительству заслуженного и опытного капитана, а так же старой дружбе, адмирал подписал назначение. Так, в двадцать два года Джон Брайтен стал капитаном линкора «Разящий».

В день получения Брайтеном капитанского назначения и нового офицерского патента, Гарднер сдал своему молодому преемнику дела и торжественно передал ему командование кораблем перед выстроенными на палубе офицерами и матросами. Джон явился в новом кителе сшитом хоть и добротно, но явно наспех. Норрингтон помнил, как, теперь уже капитан, Брайтон прошелся между двумя шеренгами матросов, сдерживая затаенную улыбку. Его явно просто распирало самодовольство. Хитро поглядывая на своих подчиненных, он отчаянно попытался скопировать суровую мину Гарднера, пару раз кашлянув и насупив брови. Но выглядело это, по мнению Джеймса, не слишком убедительно.

Лейтенант Норрингтон сохранял хладнокровие и безразлично-невозмутимый вид, замечая впрочем, что некоторые из приятелей Джона хотя и выглядели намного кислее, чем прежде, но теперь явно надеялись на все еще вакантную должность первого лейтенанта. И только Трейдер никак не мог сдержать жёлчи и бросал на нового командира мрачные взгляды исподлобья. Матросы же были вполне довольны сменой власти и, не скрывая этого, громко поприветствовали нового капитана. Когда же Гарднер покинул «Разящий» навсегда, сойдя на берег, Хью Трейдер, наконец, дал себе волю:
- Интересно, - сказал он философским тоном, обратившись к Джеймсу, стоявшему рядом с ним, - Похоже, должность капитана теперь может занять любой салага. Как вы думаете, Джеймс, насколько плохо это скажется на авторитете флота Британии?

Несомненно, колкость была сказана с расчетом на то, что она достигнет слуха Брайтена, который как раз проходил достаточно близко, направляясь на капитанский мостик. Хью Трейдеру вполне удалось добиться своего. Джеймс не успел даже придумать достойный и безопасный ответ, как, неожиданно, словно что-то вспомнив, капитан Брайтен остановился на месте и, резко изменив направление, подошел к своим лейтенантам.

- Что же, друзья мои, - начал он вполне миролюбиво, окинув сослуживцев невинным взглядом, - Думаю, не только для меня стало неожиданностью моё назначение. Гарднер решил, что я лучше всех подхожу на эту должность, не объясняя причин. Он сказал лишь, что выбирал по заслугам, а в заслугах мы все приблизительно равны.
Затем, тяжко вздохнув, Джон вдруг взглянул на Хью и сокрушенно продолжил:
- Не скажу, что был против такого решения. Но в душе… где-то очень глубоко… я болел за тебя, Хью, как бы плохо это не сказалось на авторитете британского флота!

Взглянув за плечо побледневшему от ярости Трейдеру, Норрингтон увидел, как Рейнолдс и Хадд отчаянно проглотив смешки, закашлялись в кулаки.

«Я болел за тебя». А ведь Джеймс почти забыл эту присказку. Он вспомнил её, лишь, когда капитан Джек Воробей, не в меру расхрабрившийся от своей безнаказанности, позволил себе издевательски сочувствовать отвергнутому невестой противнику. Джеймс тогда хорошо рассмотрел физиономию пирата, и все же он узнал в нём бывшего сослуживца только по этой фразе. Спустя пятнадцать лет в Джеке Воробье почти ничего не осталось от Джона Брайтена, молодого капитана линкора «Разящий».

В тот же день назначения, согласно устоявшейся традиции<67>, команда линкора получила разрешение на увольнительную. Все желающие могли отправиться в город, с тем, чтобы выпить за здоровье своего нового капитана. На корабле оставались лишь те, кому не повезло нести вахту.

Капитан Брайтен так же собирался отправиться в город. Он, конечно, мог присоединиться к застолью в обществе своих офицеров, однако Джон явно предпочитал Элю<68> вино вдовы Клико<69>, а болтовне просоленных служак объятия очередной своей миловидной знакомой. Джон казался вполне счастливым и довольным жизнью, и у него было с кем отметить свое назначение. Уходя в эту увольнительную вместе с другими лейтенантами, Джеймс видел Брайтена в последний раз.

Они обосновались в небольшой таверне не далеко от порта. Место было не самым лучшим, но в нем хотя бы не было матросов с их линкора, которые теперь радостно чокались за здоровье капитана Брайтена в каждом втором близлежащем кабаке. Это обстоятельство в основном и определило выбор лейтенантов. Хозяин старался угодить благородным гостям как мог, и вино полилось рекой, развязывая языки и проявляя скрываемые мысли. Питер Уотер явно поставил себе задачу выпить как можно больше и в скором времени он уже заснул на столе, переоценив свои возможности. Томас Рикетт и Алан Рейнолдс оказались более стойкими или менее огорченными, а потому они все еще сохраняли способность вести беседу с Норрингтоном и Трейдером, которые и сами уже изрядно «приняли на грудь». Джеймс сидел, мрачно глядя в свою кружку. Его нетрезвое состояние усугублялось неприятной тягучей тоской.

- Забудьте обиду, Хью, - убеждал лейтенант Рикетт, - Теперь уже ничего не изменить.
- Я уверен, Джон будет хорошим капитаном, - добавил он, уже плохо ворочая языком, однако, вздохнув, Томас вновь отпил вина.
- Вы, Рикетт, видимо все еще рассчитываете на должность первого лейтенанта, при вашем друге? – осведомился Трейдер, не хорошо усмехнувшись.

- Джон, хорош-ий человек! - неожиданно отозвался почти уснувший лейтенант Уотер.
- Я верю Брайтену… мы же сами… пришли поздно… вы не правы, Трейдер… сами хотите первым лейтенантом… - бубнил Питер на уровне столешницы, постепенно затихая во сне.

Презрительно взглянув на совсем захмелевшего мальчишку, Трейдер обвел гневным взглядом Рикетта, Норрингтона и Рейнолдса, а затем продолжил:
- А не кажется ли вам, господа офицеры, что служить под командованием такого бесчестного типа, не достойно дворянина?

Как ни странно, ему никто не возразил. Все только молчали, и Джеймс хорошо это помнил. Так же он помнил, что, не смотря на молчание, мысленно был согласен с Питером Уотером. Они сами были виноваты в наложенном на них взыскании. Капитан Гарднер поступил правильно. Но кроме этого Джеймс понимал, что сам был ни чем не хуже Джона, и только злополучная шутка помешала ему занять должность капитана. Уязвленное честолюбие не дало ему тогда высказаться против, и лейтенант Трейдер продолжил «лить яд»:
- Да, я желал получить чин первого лейтенанта, а кто из нас не желал этого? Знаю только одно, господа. Будь на месте Брайтена любой из вас, я выпил бы за его здоровье с большим удовольствием.
С этими словами он выплеснул остатки выпивки прямо на пол, а затем крикнул трактирщику:
- Еще вина!
- Ну и что же нам теперь сделать? Убить его? – мрачно пошутил Рейнолдс.
- Глупость, - отозвался Норрингтон, его начинал раздражать этот разговор.
- Прошу прощения, господа офицеры, - услышали они вдруг и обратили взгляды к говорившему.
- Я случайно слышал ваш разговор, - вкрадчиво уточнил молодой человек лет двадцати не высокого роста. Все время их разговора он видимо сидел за соседним столом, тщательно прислушиваясь к их разговору, и стал «случайным» свидетелем всего сказанного. Неброско одетый он напомнил Норрингтону чиновников не высокого ранга, что появляются и исчезают как тени в самый неподходящий момент. Молодой человек был действительно неприметен.

- Кто вы, черт вас дери? – нелюбезно отозвался Трейдер, напившийся уже до состояния готовности к драке.
- Моё имя вам вряд ли что-то скажет, джентльмены, - ответил спокойно незнакомец, - Я тот, кто сможет вам помочь.
- Наёмный убийца? – с усмешкой предположил Алан Рейнолдс.
- Лучше, - улыбнулся их сосед, подходя к ним - Я агент Ост-Индийской Торговой Компании, моё имя Бекетт. Моя прямая обязанность избавлять мир от пиратов, зарящихся на чужое.

Затем, мистер Бекетт предложил им выгодную сделку. Он говорил, что это будет отличная шутка, которая заключалась в том, что каждому из лейтенантов, нужно было написать лжесвидетельство об опознании капитана Джона Брайтена. Им ничего не нужно было делать, только не подтвердить личность своего капитана в нескольких строках и поставить подпись. Джеймсу казалось, что Бекетт пообещал тогда, что Брайтена отпустят утром. Джона должны были просто хорошенько проучить, указав ему истинное место, а после выпустить. Впрочем, возможно Джеймс сам придумал себе это.

Трейдер должно быть первым понял тогда о чем на самом деле идет речь. Он нацарапал своё свидетельство первым, а затем передал перо Норрингтону со словами:
- Давайте, Джеймс, один росчерк пера и вы станете нашим капитаном. Вы, а не этот выскочка.

И Джеймс написал. Далее подписи поставили Рейнолдс и Рикетт. Уотер, к тому времени уже давно спал, склонившись головой на стол, и Джеймс составил свидетельство вместо него, а остальные кое-как вразумили мальчишку написать на нем свое имя. Свидетельство от Джорджа Хадда, который тогда стоял на вахте и не пошел с ними, так же пришлось полностью написали самим. Наконец, получив все бумаги, агент Торговой Компании откланялся. Узнав, куда направился Джон Брайтен, он вышел из таверны, а лейтенанты собрались вернуться на свой корабль.

Все стало ясно, когда Джон не вернулся следующим утром. Осознав, что совершили преступление, лейтенанты договорились обо всем молчать. Благо, что Уотер ничего не помнил, а Хадд ничего не знал.

Командованию, конечно же, вскоре стало известно об исчезновении нового капитана. Его искали, но безуспешно, а после, не долго думая, Джону Брайтену заочно предъявили обвинение в дезертирстве. Адмирал категорически отказался передавать вдруг освободившуюся должность какому-либо еще безответственному мальчишке, и Джеймсу так и не довелось тогда стать капитаном «Разящего». Должность занял совсем другой человек, пожилой неврастеник, обожавший лесть. Он тут же назначил Хью Трейдера своим первым лейтенантом.

Норрингтон так и не узнал тогда, куда пропал Брайтен. Он не знал, как проходил его арест, как его клеймили. С того утра Джеймс решил считать его погибшим и не вспоминать больше о листке с размытыми строчками. День форы, данный Норрингтоном бывшему сослуживцу как возможность начать новую жизнь, была своеобразной попыткой успокоить совесть, внезапно встревоженную неожиданной встречей. Однако Джон уже не был Джоном, а давно разочаровавшийся в «честной жизни» Джек Воробей оставил эту возможность не использованной. И размеренная жизнь коммодора Норрингтона вскоре пошла под откос.

После гибели «Черной Жемчужины» у Острова Креста Джеймс вздохнул свободно. Чёрное честолюбие, восторжествовавшее пятнадцать лет назад, победило вновь. С той лишь разницей, что теперь Норрингтон был не хозяином положения, а его заложником…

- Адмирал? – раздался вдруг обеспокоенный голос из-за дверей его каюты, - Что-то разбилось? Вы в порядке?

Джеймс пришел в себя. Он поднялся, одернул помятый мундир и, пригладив растрепанные волосы, ответил невидимому собеседнику:
- Все в порядке, капитан Уотер! Распорядитесь сообщить капитану «Королевы Елизаветы», что я жду его у себя.

———
<64> «Картахена» - испанский военный корабль, захваченный англичанами во время одного из рейдов. Корабль был назван в честь неприступной испанской крепости Картахены. После захвата англичане оставили это название в насмешку.
<65> Первый лейтенант – помощник капитана.
<66> В реестре наказаний матросов военных флотов прошлого фигурирует забытое в наши дни избиение линьками и плетьми, которые именовались «кошками». Они представляли собой плетку из пенькового троса, имевшую от семи до тринадцати косичек, но чаще - девять. Каждая из косичек заканчивалась узлом, на котором было от двух до десяти шлагов. «Кошки» подразделялись на простые и воровские. Последние были более тяжелыми. Ими секли за кражу. В зависимости от проступка, матрос в наказание мог получить от одной до двенадцати дюжин.
<67> Традиция мною выдумана.
<68> Эль - сорт пива. Pale-ale, приготовляется из светлого солода, отличается хмелевым вкусом.
<69> Марка шампанского

[Ekaterina]

Глава 9. За все надо платить

Капитан Воробей шел вперед, не зная устали, уже Джонс знает сколько времени. Следить за временем в Прорве - дело безнадежное. Время существовало на верху. Здесь же судить о том, сколько в мире живых прошло дней или месяцев можно было, пожалуй, только по рассыпающимся в прах корабельным останкам, да по разваливающимся человеческим телам.

За все время похода мисс Свон и капитана Воробья в сторону так называемой «Гавани Проклятых» разваливающиеся человеческие тела встречались им на пути не раз. Поэтому Джек предпочитал идти короткими перебежками, изредка поглядывая на компас, не желая демонстрировать спасительный навигационный прибор другим утопленникам.

Элизабет, по началу предпочитавшая гордо вышагивать на почтенном расстоянии от капитана, теперь плелась у него за спиной и старалась ни на шаг от него не отставать. Эта разительная перемена произошла после нескольких весьма неприятных для мисс Свон эпизодов. Первый был связан с открытием, что даже под безопасной на вид соляной поверхностью могут скрываться очень недружелюбные существа. В мире живых нечто подобное называют зыбучими песками. Здесь же костлявые пальцы, скрытых в песке существ, хватают тебя за ноги и тащат вниз, в соль, сопровождая эти действия неприятным урчанием.

Как только ноги провалились в зыбь, Элизабет ощутила нечто похожее на укусы, даже сквозь кожу сапог. Не в силах сделать хотя бы шаг, она оставалась на месте, врастая в соляную поверхность. Джек шел дальше. Не смотря на нарастающее беспокойство, гордая дочь губернатора не собиралась звать на помощь. Она крепилась и пыталась выкарабкаться самостоятельно, но, увязнув по пояс, поняла, что не выберется сама.

- Джек! - неуверенно позвала девушка. За свою не очень долгую жизнь ей мало доводилось пугаться по настоящему. Бояться чего-то конкретного проще, чем чего-то неизвестного. Сейчас это неизвестное холодными тисками сжимало её ноги и неотвратимо тащило под землю. Элизабет понимала, что глупо чего-то бояться, когда ты уже умерла, она вообще не считала себя трусихой, но сейчас ей стало действительно страшно.

Капитан Воробей совершенно не собирался навязывать свое общество мисс Свон. Не заметив, что случилось с Элизабет, Джек успел уйти уже довольно далеко, когда услышал её окрик.

- Говорю как специалист, цыпа, - ответил пират поучительным тоном, - если ты нашла интересное бесхозное имущество и собираешься его реквизировать, незачем вопить об этом на всю Чертову Прорву. Видишь ли, утопленники очень ревностно…
- Джек!! – донеслось снова из-за спины.
- Ну, если уж так понравилось, возьми с собой, - все так же, не оборачиваясь, разрешил Воробей, вынимая компас. - Только быстрее, пока не заметили.
Стрелка на картушке шатнулась и указала в сторону, откуда доносился голос мисс Свон. Джек недоуменно обернулся.
- Джек, помоги!! - Элизабет, отчаянно цепляясь за сыпучую поверхность, медленно и верно погружалась в соль.

К счастью, зыбь простиралась не широко. Через пару мгновений, распластавшись на безопасной твердой земле, Джек смог схватить мисс Свон под руки, и изо всех сил потянуть её обратно на поверхность. В тот момент Элизабет была рада его «объятиям» как никогда и, пытаясь отбрыкиваться от хватающих её костистых лап, она вцепилась в плечи Джека как кошка. Зыбь отзывалась протестующим рыком, не желая выпускать добычу, но уже через минуту, Элизабет и капитан Воробей отползли на безопасное расстояние от недовольно рычащей воронки, оставшейся в земле, и бессильно упали на соляном песке.

- Поздравляю, мисс Свон! – саркастично произнес капитан, - Вам посчастливилось НЕ познакомиться с соляниками.
- Кто они? – злобно спросила Элизабет. Тон Джека бередил и без того уязвленную произошедшим гордость, и голос её дрожал. Немного придя в себя, девушка приняла спокойный вид и попыталась осмотреть поцарапанную ногу, оставшуюся без сапога.
- Понятия не имею, - отозвался Джек. Он уже устроился на боку и с интересом наблюдал за действиями мисс Свон. Небольшие, бескровные ранки, оставленные когтями или костлявыми пальцами, похоже, не болели.
- Эти твари могут утащить под землю целый корабль величиной с «Жемчужину». Здесь вообще опасно разгуливать просто так… если, вы заметили? – Джек проницательно заглянул в её глаза. Будь у совести возможность, она бы посмотрела на Элизабет именно так. Чувствуя себя виноватой в душе за то, что так глупо попалась в ловушку, мисс Свон ответила скептическим взглядом и принялась отряхивать штанину от соли. Признать свою вину вслух? Нет, это было выше её сил. Впрочем, похоже, капитан Воробей уже смягчился.

- Возможно, соляники - это те, кто погиб в зыбучих песках… – предположил он беспечно, подсаживаясь поближе к ней.
- Кстати, надеюсь, мерзавцы не сломали тебе что-нибудь? – спросил он с улыбкой, снова переходя на «ты», и не дожидаясь ответа, потянулся к лодыжке мисс Свон, чтобы удостоверится во всем собственноручно.
- Не стоит беспокойства, - язвительно ответила Элизабет. Она быстро вскочила на ноги, избегая его прикосновения, и в тот же момент ей пришлось пригнуться, чтобы избежать удара чего-то мятого и темного, вылетевшего из углубления, оставшегося в соли после её спасения. С легким стуком предмет шлепнулся неподалеку от них. Джек же проследивший этот полет взглядом, радостно сообщил:
- Смотри-ка, твой сапог не пришелся им по вкусу!
Даже не удостоив капитана взглядом, мисс Свон гордо направилась к тому, что выкинул соляник.
- Что же, раз с тобой все в порядке… Привал окончен! – хмуро наблюдая, как Элизабет пытается натянуть покореженный сапог, капитан Воробей поднялся на ноги и зашагал по соляной пустыне.
- Могла бы и «спасибо» сказать. Заноза! - ворчал Джек, проходя мимо Элизабет. Он недовольно морщил нос и постарался «проворчать» эту фразу достаточно громко, чтобы она достигла ушей самоуверенной девицы. Элизабет пристыжено смотрела ему вслед. Она, конечно, не поспешила за ним с благодарностями, но не могла не признать, его правоту. С тех пор мисс Свон старалась держаться поближе к Джеку и не рисковать понапрасну, прислушиваясь к его советам. Еще одно происшествие окончательно убедило её в верности такого решения. Когда они прошагали еще сколько-то миль им встретилась «Вопящая леди».

Равномерный морской гул Прорвы перекрыли режущие слух звуки. Не крики, и не стоны, скорее это были вопли. Истеричные женские вопли, в которых обыкновенный визг «от души» перемежался с отборными портовыми ругательствами и всеми возможными проклятиями, призываемыми на головы «проклятых мерзавцев». И хотя источник звука еще только показался на горизонте, судя по воплям, он стремительно приближался. Впрочем, какими бы пугающими не были эти крики, Элизабет и сама умела отлично визжать, поэтому она легко определила, что дама, голосившая у горизонта, скорее была рассержена, чем напугана. Мисс Свон почти не испугалась и лишь недоуменно переводила взгляд то на темную точку, принимающую очертания разбитого корабля, то на Джека. Он же в отличие от Элизабет явно был осведомлен больше или уже имел опыт встречи с этим судном, а, потому, не говоря ни слова, капитан Воробей некоторое время вертел головой в разных направлениях, а затем просто побежал. Элизабет, несколько удивленной таким поворотом событий, ничего не оставалось, как последовать его примеру.

- Там что-то опасное? – крикнула мисс Свон вслед капитану.
- Это как посмотреть, цыпа! - отозвался он на бегу, - Но смотреть я бы тебе не советовал!

Наученная встречей с соляниками, Элизабет решила довериться опыту Джека и прибавила ходу, не задавая больше вопросов. Как оказалось, бежали они не бесцельно, а к перевернутой лодке наполовину закопанной в соль. Судя по разбросанным вокруг веслам и черепам, это была шлюпка, которая так и не смогла кого-то спасти. В её боку зияла пробоина, которую Джек дополнительно расширил, выбив пару досок ногой. Элизабет недоверчиво заглянула в темноту образовавшейся бреши.

- Надеюсь, там внутри никого нет… - пробормотал капитан Воробей. Он взглянул на мисс Свон и, кивнув на брешь, спросил:
- Дамы вперед?

Элизабет отрицательно замотала головой и отступила на шаг. Со стороны приближавшегося корабля донеслось очередное завывание и Джек, не тратя время на дальнейшие уговоры, мгновенно протиснулся в щель. Элизабет, собравшаяся было последовать за ним, вдруг остановилась.

- Это же глупо, нам все равно ничего нельзя сделать, – пробормотала она, снова взглянув на горизонт. Мисс Свон совершенно не хотелось прятаться под тесной лодкой вдвоем с пиратом.
- Долой посторонних! – из-под шлюпки послышался голос Джека, а затем из пробоины выпали череп и несколько костей, - А здесь довольно мило. Забирайся, цыпа, тут нет ни единой живой души!

Со стороны корабля опять донеслись крики:
- Проклятые негодяи! Да как вы смеете так обращаться с порядочной женщиной! Я вам покажу плохую примету, мерзавцы!
Услышав это, Элизабет тут же вспомнила свое знакомство с двумя скелетами, претендовавшими на её глаза, и более не раздумывая, нырнула в пробоину шлюпки.
- Добро пожаловать на борт, Лиззи! – раздался радушный голос вблизи её уха.

Внутри лодка оказалось немного просторнее, чем казалась снаружи. Тем не менее, Элизабет и Джеку приходилось лежать почти вплотную друг к другу, и его всклокоченная шевелюра почти касалась её лица. В полутьме мисс Свон различила ободряющую улыбку капитана Воробья. Джек лукаво подмигнул Элизабет и приник к небольшой щелке в борту, обращенном к приближающемуся кораблю. Стараясь не зацепиться волосами за доски, Элизабет кое-как устроилась на животе. Мучимая любопытством, она последовала примеру Джека - заглянула в щель между досок, придвинувшись к своду перевернутого брюха вплотную и отчасти потеснив капитана Воробья плечом.

- Джентльмены, леди, займите места в укрытии, – провозгласил Джек шепотом, - Спешите видеть! Первый и, надеюсь, последний раз на нашем пути. Проездом в неизвестном направлении «Вопящая леди»!

Как рассмотрела Элизабет, это милое название, а вернее прозвище, носила странная посудина, с обломанными мачтами и напрочь лишенная киля. Она, видимо, не набралась «при жизни» сил, чтобы гордо парить как взорванные боевые корабли вроде «Перехватчика», а потому просто тащилась по земле, оставляя за своим плоским брюхом внушительную борозду. Впрочем, тащилась она не сама по себе, а благодаря усилию почти сотни утопленников, привязанных к фордунам<39>, штагам<40> и бакштагам еще державшимся на её бортах. Налегая грудью на перетягивающие их тела тросы, оступаясь и бранясь, моряки двигали с места огромную махину корабля. Их старания подстегивались длиннющим кнутом, которым размахивал «надсмотрщик», сидящий на обломке бушприта. С ужасом Элизабет заметила среди тягловых утопленников несколько женщин.

- Давайте, пошевеливайтесь! - кричал «погонщик», прищелкивая кнутом, - Корабли долго носили ваши треклятые туши, послужите теперь и вы кораблю! И вы красотки! Вперед! Веселее!

- Надеюсь, они ничего не чувствуют? – прошептала Элизабет.
- Жаль их? - усмехнулся капитан Воробей, - Некоторые из них здесь очень давно и им действительно уже все равно.
- Впрочем, боль это не самое неприятное, - добавил он, - Этот пройдоха своим кнутом может и голову снести.

Элизабет взглянула на Джека. Капитан Воробей выглядел совершенно серьезным, он неотрывно следил за приближением «Вопящей леди», явно выжидая и оценивая насколько они безопасно укрыты от её утопленников.

- Ты был среди них? – недоверчиво спросила Элизабет, и ей отчего-то стало не по себе. Джек обернулся к ней и, помедлив секунду, вместо ответа отстранил на груди рубашку. Было темно, но мисс Свон находилась достаточно близко, чтобы рассмотреть косой широкий след, пересекающий его грудь от правого плеча до левой руки.
- При жизни этот корабль назывался по-другому, - сказал пират, вновь приникнув к щели, - Оказавшись в Прорве, его капитан – отчаянный игрок и шулер, завел на своей посудине что-то вроде передвижной таверны. Теперь в нёй собирается все окрестное, безкорабельное отрепье. Сюда же притаскивают дамочек, которых угораздило утонуть. Смекаешь, цыпа, откуда идет название этой забегаловки?

Вопрос Джека остался без ответа, потому что Элизабет рассмотрела форштевень надвигающегося на них корабля и поняла, откуда происходит его странное прозвище и женские крики. На месте носовой фигуры, там, где обычно красуются упитанные деревянные девицы, была прикручена веревками вполне настоящая, еще молодая, яростно бранящаяся тетка. Судя по запасу ругательств и остаткам безвкусного наряда, мадам когда-то вела весьма бурную жизнь в каком-нибудь портовом заведении. Двое пиратов, не перестающих заливать в свои дырявые животы ром, свешивались с бортов и щекотали саблями пышные формы беспрестанно проклинающей их дамочки. На ней же в дополнение ко всем неприятностям не было ничего кроме панталон и корсета. Пока мисс Свон приходила в себя от увиденного, показались борта корабля и стало понятно, что «тягловые» утопленники были не единственными, кто передвигал «Вопящую леди». В дыры, зияющие в её бортах, просовывались всех мастей весла, багры и просто шесты, которыми множество скрытых от взора «каторжников» двигало вперед свою сухопутную галеру. Корабль сильно обветшал, и в нескольких местах его шпангоуты<41> обнажились, напоминая ребра скелета. Насколько это было возможно, Элизабет смогла рассмотреть сновавших на нижних палубах утопленников, они хрипло кричали какие-то тосты, чокаясь темными бутылями, ругались, начинали тыкать друг в друга саблями, а потом пытались выдернуть их лезвия, застрявшие в ребрах. В общем, вели себя почти так же, как и при жизни. Элизабет обратила внимание на парочку мертвецов, которые играли в кости, устроившись на пустом лафете пушки. «Вопящая леди» приблизилась к их лодке достаточно близко, и слова игроков вполне можно было различить:
- Ставлю корсет! – крикнул один из них, сотрясая кружку с костями возле плешивой головы.
- А я юбку! – отозвался его безрукий партнер.
Замерев, Элизабет рассмотрела в темноте нижней палубы «Вопящей леди» еще одну женщину, привязанную к основанию мачты.

- Везет тебе, безрукий! – рявкнул плешивый утопленник, когда кости выпали на лафит. Выигравший довольно хрюкнул и направился в глубь палубы, откуда через мгновение раздался визг, а затем вылетела оборванная дамская юбка.

- Ну, вы! Не разбрасывайте добро! – урезонил кто-то из глубины корабля.
- Нравиться? Возьми себе! – хохотнул плешивый, обернувшись на голос.
Не в силах вымолвить от возмущения ни слова Элизабет взглянула на Джека.

- Распространенная игра, - беззаботно пояснил капитан Воробей, словно почувствовав её взгляд, - Игра в кости на раздевание. Побеждает тот, кто снимет с цыпочки последние перышки. Он же забирает красотку себе, и делает с ней, что захочет.

- Это жестоко! – прошептала Элизабет.
- Скорее аморально и бесполезно, - поправил её Джек, - Вот играть с шулером на свободу, действительно жестоко…
Элизабет ответила недоуменным взглядом.

- Видишь ли, - пояснил Джек, - Команда этого чудесного заведения предпочитает пить ром, а в тягловых целях они используют тех, кто попался им на пути. Каждому, кто оказался в их лапах, предлагают сыграть на свободу. Ставки просты. Выигравший распивает ром с командой, проигравший становится беговой лошадкой этого «экипажа».
- Так что игра на раздевание, это сущая ерунда. Хотя… нужно будет как-нибудь уговорить Тёрнера сыграть… - добавил Джек как бы про себя, хитро взглянув на мисс Свон.

Не успела Элизабет обернуться к нему, чтобы благородно возмутиться по поводу последнего заявления, как со стороны «Вопящей леди» раздался крик:
- Стоять, салаги! Справа по борту засыпанный баркас<42>! Спускайтесь и подберите его весла!

Шесты и весла перестали скрести по земле, и пираты «Вопящей леди» начали спрыгивать с бортов, чтобы подобрать весла, разбросанные вокруг шлюпки, под которой прятались Элизабет и Джек. Послышались шаги и, обернувшись в сторону пробоины, Элизабет увидела костлявые ноги остановившиеся неподалеку:
- Как думаешь, - спросил тоненький и немного трусоватый голос, - там внутри есть что-нибудь?
- Что спрашиваешь? - ответил ему грубый бас, - Возьми да посмотри.

- Зараза! – досадливо прошипел Джек за спиной у Элизабет.
Костлявый пират теперь направился к пробоине, а мисс Свон, перевернувшись на бок, вытянула ноги, стараясь, чтобы её колени не попадали в пятно света, проникавшего в пробоину. Девушка отодвинулась бы еще дальше, но для этого потребовалось бы вжать в борт оставшегося за её спиной Джека. Все еще считая себя, порядочной девицей и верной невестой, мисс Свон предпочла готовиться к бою, стараясь нащупать рукоять своей сабли. Вдруг она услышала у своего уха шепот:
- Извини, цыпа, но мне в последнее время совершенно не везет в кости!
С этими словами капитан Воробей, зажал ей рот одной рукой, а другой обхватил за талию и прижал к себе, оттаскивая от полоски света как можно дальше. Элизабет даже не успела вскрикнуть, судорожно вцепившись в его руку, она инстинктивно попыталась вырваться.

- Ну и что там? – послышался все тот же бас. Элизабет замерла, позволив Джеку вжаться вместе с ней в борт баркаса противоположный пробоине.
- Похоже, что ничего! – ответил трусоватый голос с кряхтением, видимо, его обладатель пытался заглянуть внутрь лодки, - Может быть, перевернем её? Вдвоем.
- Вот еще! – басу явно не хотелось напрягаться, - Будем переворачивать все дырявые скорлупины в этом проклятом месте? Бери, что поближе и давай обратный ход. На корабле нас ждет отличный ром и свеженькая девица!
- Новенькая? – ободрился трусоватый голос, напрочь забывая о лодке. С облегчением Элизабет заметила, что хозяин костлявых ног направился прочь.
- Ага, говорят, утопилась, потому что жених не вернулся из моря… - рассказывал удаляющийся бас.
- Дура, – беззлобно посочувствовал вдалеке трусоватый.
- И не говори! – усмехнулся его приятель.
Через некоторое время «Вопящая леди» снова начала свой путь. Как только Джек отпустил её, Элизабет захотелось закричать, выскочить из-под лодки, устроить скандал. Однако здравый смысл, не позволил сделать этого, ведь «Вопящая леди» еще не удалилась на безопасное расстояние, а оказаться на месте свеженькой утопленницы совершенно не хотелось.

Скрежет весел и вопли дамы, привязанной на носу, постепенно затихали. Джек и Элизабет лежали рядом в полутьме, и он все еще обнимал её за талию. Возмущение странным образом куда-то испарялось. Мисс Свон было и стыдно и приятно одновременно, Джек молчал. «Он опять, как ни странно, спас тебя, дурочка?» - спросил внутренний голос Элизабет. Заметив, что «Вопящей леди» больше не слышно, девушка тут же выбралась на поверхность. Элизабет злилась на свою беспомощность, ведь без этого возмутителя спокойствия её души идти дальше она не могла. Тем более теперь, когда была абсолютно уверена, что спасительный компас укажет нужное направление только в его руках. Джек, видимо, тоже понимал, что никуда она от него не денется, а потому выбирался из щели вполне не торопливо. Он обстоятельно и долго отряхивался от соли, поправлял свою прическу, косынку и многочисленные побрякушки в волосах, абсолютно игнорируя Элизабет, стоящую подле него и недовольно скрестившую руки на груди. Решив, наконец, что выглядит вполне достойно, Джек улыбнулся своей спутнице, блеснув золотым зубом.

- Прошу вас, капитан Воробей! – Элизабет язвительно изобразила полупоклон, пропуская его вперед. Наслаждаясь её бессильной яростью, Джек тут же подыграл ей: все так же неторопливо, с важным видом он открыл компас, взглянул на стрелку и, нахмурив брови, просипел басом: «Все за мной!», и только затем, снова зашагал вперед.

Итак, Джек шел впереди Элизабет, уткнувшись в свой компас и общаясь с мисс Свон в основном фразами: «вперед», «за мной» и «не отставай». Она же следовала за ним, отблагодарив за помощь тем, что была теперь осторожной и больше не попадала в соляники. Теперь путешествие проходило на удивление спокойно, обитатели Чертовой Прорвы, словно куда-то все попрятались. Немногие утопленники, что встретились им на пути, сбегали сами, не доставляя никаких хлопот. Один бархан сменялся другим и Элизабет даже начала скучать. Наконец, за следующей соляной насыпью открылся вид на обширную котловину. Остановившись рядом с капитаном Воробьем, Элизабет с интересом рассматривала корабли всех эпох и конструкций, которые лежали, стояли, парили, нарушая мерный рокот волнующегося над ними моря скрипом старого дерева. Неизвестно откуда поднявшийся ветер трепал обрывки парусов, а волны в вышине так же как везде в Чертовой Прорве безразлично шумели над всем, и все же их темно-изумрудная толща словно подсвечивалась изнутри, оставляя надежду, что где-то наверху светит солнце мира живых. Стоя на краю котловины, Джек еще раз взглянул на стрелку компаса и, победно усмехнулся. Они стояли над Гаванью Проклятых.

- Пришли, - подмигнул Джек Элизабет, она же не стала скрывать вполне искренней улыбки. Цель была близка, и каждый из них, положа руку на не стучащее сердце, готов был признать, что друг без друга они не достигли бы Гавани.

Пока капитан сверялся с компасом, внимание мисс Свон привлек небольшой круглый камень лежавший неподалеку от места, где она стояла. Неизвестные силы медленно подняли его над землей и словно вытолкнули вверх, навстречу волнам шумящим над Прорвой, в которых он благополучно исчез с легким всплеском спустя некоторое время. С другими камнями, ракушками и мелкими корабельными обломками, разбросанными на склонах котлована, происходило то же самое. Ускоряясь по мере приближения к воде, они поднимались в высоту и плюхались в волны.

- Интересно, - пробормотал Джек, наблюдая за этим процессом. В следующий момент он несколько раз подпрыгнул на месте, подняв клуб соляной пыли. Наблюдая за его действиями и сосредоточенной миной, Элизабет кашлянула в кулак, скрывая смех. Впрочем, прыжки не принесли ожидаемого результата. Неведомая сила не помогала. Даже здесь так просто на поверхность им было не выбраться. Со вздохом, капитан Воробей вновь окинул взглядом Гавань Проклятых, надеясь найти какую-нибудь подсказку для дальнейших действий. Мертвые остовы полуразрушенных кораблей казались совершенно безлюдными, однако никакого намека на способ выхода из Чертовой Прорвы не было. Элизабет так же раздумывала о возможном варианте спасения, вдруг Джек схватил её за руку и, выругавшись, бесцеремонно потащил за собой по склону котлована.

- Что происходит? – недоумевала Элизабет, её ноги соскальзывали на осыпающейся поверхности, и она едва не падала, пока пират тащил её к корме разбитого брига.
- У компаса, оказывается, есть чувство юмора, цыпа, – сказал Джек серьезно, - Смотри.

С этими словами он поманил её к застопоренному в бархане, огромному перу руля, из-за которого спустя мгновение они вместе выглянули. Из-за остовов парящих кораблей, показался галеон с оконечностью носа, похожей на зубы гигантского аллигатора. Джек скривился, словно проглотил какую-то гадость и передернулся всем телом. Не сводя глаз с обросшего водорослями корабля, потрясенная Элизабет молчала. Возвышаясь над корабельными останками, над Гаванью Проклятых парил сам «Летучий Голландец».

- Они нас не заметили, - сказала девушка уверенно, взглянув на Джека. В тот же самый момент корма скрывавшего их брига дрогнула и со страшным стоном поднялась вверх, открыв Элизабет и капитану Воробью обзор на тех, кто стоял по другую сторону корабля.

- Заметили, - констатировал капитан Воробей, узнавая изуродованные морем лица рыболюдов с корабля Джонса. Нахмурившись, Элизабет с решительным видом выхватила саблю:
- Мы не сдадимся! – воскликнула она твердо, и в ту же секунду в её сторону было направлено все оружие, которое только было при себе у утопленников.
- Смотрите-ка! Какие храбрые рыбёшки попадаются среди обломков кораблекрушений! – прохрипел сквозь жабры акуломордый пират, обнажая все три ряда заостренных зубов, и кивнув в сторону мисс Свон. Утопленники захохотали, обступив их со всех сторон. Лихорадочно соображая, Джек стоял за спиной у Элизабет, оценивая взглядом остроту проржавевших клинков, направленных в их сторону, и понимая, что пора обдумывать приветственную речь для капитана Дейви Джонса.

«Чертов компас! Хороший рецепт освобождения он нам припас», - пронеслось в голове у Джека, - «Что ж, неприятно, но предсказуемо». Капитан Воробей уже знал, как поступить, но Элизабет явно намеревалась «не сдаваться» и могла испортить задуманное. Даже не попытавшись выхватить саблю, Джек поправил на голове свою потрепанную треуголку и с самым невозмутимым видом выступил вперед, отстранив мисс Свон за спину.

- Тише, Лиззи! - обратился он к ней увещевательным тоном и незаметно пихнул в бок локтем.
- Это ведь друзья капитана Джонса, а у нас к нему одно выгодное дельце, - продолжил Джек, - Очень выгодное дельце.
Как ни в чем небывало, он приблизился к злобно оскалившемуся акуломорду, почти упершись грудью в протянутый клинок.

- Что еще за дельце? И кто ты такой? – прохрипел утопленник, гневно раздувая жабры.
- Я капитан Джек Воробей, - усмехнулся пират, не навязчиво отталкивая ржавую сталь от своей груди, - Смекаешь?

- Эта дама со мной, джентльмены, и если вы уберете оружие и будете вежливы, - произнес он, обводя всех приветливым взглядом, - она не причинит вам ни малейшего вреда. А какое у меня дельце к вашему капитану, дело не вашего ума, а вашего капитана. Так что, не тратя времени понапрасну, лучше проводите-ка нас к нему.
Акуломордый отозвался свирепым рыком. Остальные пытались переварить фразу, сказанную Джеком.

- Мы же в свою очередь, будем вести себя мирно, - пообещал капитан Воробей, обернувшись к Элизабет. Девушка недоверчиво слушала его речь, все еще держа саблю в руках. Мертвецы, окружавшие их, никак не внушали убежденности в том, что с ними можно договорится. Пират с акульей мордой, видимо, был среди них главным, и остальные рыболюды ждали только его приказания, чтобы набросится на «рыбешек».

- Убери оружие, Элизабет, оно не поможет - шепотом сказал Джек Элизабет, и продолжил улыбаться акуломорду. Все еще мучимая сомнениями мисс Свон, подчинилась.
- Хорошо, - осклабился акуломордый, - вас проводят, капитан.
И тут же подхватив Элизабет и Джека под руки, рыболюды потащили их за собой.

Как оказалось, в некоторых случаях быть мертвым даже удобно. Особенно, если нужно доставить добычу на корабль, зависший над землей. Поскольку Элизабет и Джек были мертвы так же, как и пираты Джонса, они мгновенно провалились сквозь пространство следом за своими конвоирами. Ощущение твердой поверхности на мгновение исчезло, но через секунду их ноги уже подкосились, резко опустившись на палубу «Летучего Голландца». Ощутив полет «в никуда» Элизабет зажмурилась, а когда взглянула снова, то увидела стоящего перед ними монстра. Представление о капитане Дейви Джонсе мисс Свон имела весьма общее. Она судила о нем по деликатным рассказам Уилла Тёрнера и по увиденным ею пиратам с «Летучего Голландца». Как оказалось, капитан «Голландца» был чудовищем, не больше, чем его команда. Главное же, что поражало в нем больше всего – удивительно проницательные и человеческие для такого существа глаза.

Капитан «Голландца» взирал на них со шканцев<43> с безразличным спокойствием. И Джек прекрасно знал, что спокойствие это опасно, так же как и затишье перед бурей. Не торопясь, капитан легендарного корабля-призрака раскурил коралловую трубку и выдохнул струйку сизоватого дыма, шевеля склизкими щупальцами своей «бороды». Казалось, чтобы посмотреть на «улов», на палубу вылезли все утопленники Джонса. Джек знал, что где-то среди них должен быть и Прихлоп-Билл, но его было не видно. Однако, обводя взглядом собравшихся вокруг рыболюдов, капитан Воробей все же заметил кое-что важное - то, что творилось за бортом «Летучего Голландца».

Корабли парили над Гаванью не беспорядочно, как казалось сначала. Они собрались вокруг «Летучего», точно так же как и пираты-мертвецы собрались вокруг капитана Джонса. Одно из этих судов Джек видел раньше, и тогда оно лежало в пустыне, а не парило как сейчас. Капитан Воробей вспомнил, что владелец этой посудины отличался на редкость вспыльчивым и опасным нравом. Через секунду пират понял, на что он может поставить в этой игре. То, что он замыслил, было рискованно, но свобода и жизнь того стоили.

- Эти прóклятые души требовали проводить их к вам, капитан! – обратился к Джонсу акуломордый пират.
- У них к вам какое-то дело, – ухмыльнулся он, кивнув на Элизабет и Джека, которых уже вытолкнули на середину палубы. Сабли у пленников изъяли сразу же, потому пираты Джонса даже не пытались удерживать их. Безоружным «проклятым душам», окруженным сотней свирепых монстров на высоте нескольких десятков футов, бежать было затруднительно. И все же эта ограниченная свобода давала небольшое преимущество, которым Джек не преминул тут же воспользоваться.

- Дейви! – воскликнул он так радостно, как будто встретил давнего и очень хорошего друга.
- Как дела на королевской службе? – продолжал Джек светскую беседу, бесстрашно делая шаг навстречу морскому дьяволу, - Я вижу у бывшего коммодора Норрингтона и Бекетта большие планы, раз ты пришел поднимать целую эскадру…
Дейви Джонс злобно прищурил водянистые глаза, и в тот же момент утопленники направили в сторону Джека сабли и ножи. Джек остановился и обвел беспокойным взглядом собравшихся вокруг полулюдей-полурыб. Они бездействовали, ожидая реакции своего капитана, и лишь корчили угрожающие рожи, сжимая в руках оружие.

- Джек Воробей, - протянул капитан Джонс, выдыхая имя своего бывшего должника, вместе с табачным дымом, - Ты отдал должок. Однако выяснилось, что расплата твоя была не соразмерна вреду, который ты сумел нанести…
- Может, оторвем для начала ему голову, за то, что он сделал? – предложил с готовностью высокий утопленник ужасающего вида, что стоял рядом с Джонсом, - А лучше сначала его девке, а потом ему.

Утопленник был тем самым, знаменитым боцманом и нетерпеливо сжимал в лапах тот самый, знаменитый кнут. Джек догадывался, за что ему хотят оторвать голову, такие настроения означали одно – морской дьявол и его команда действительно были на крючке у Бекетта и Ост-Индийской компании. Элизабет с беспокойством озиралась на протянутые к ней клинки сабель и, сделав шаг к капитану Воробью, встала у него за спиной. Джек поспешил продолжить разговор:
- Кстати, я как раз хотел, возместить этот ущерб. Сделать небольшое взаимовыгодное предложение, которое заключается в следующем: ты отпускаешь меня и мою женщину с миром и «Черной Жемчужиной», а я добуду для тебя то, что у тебя украли.

- Ты украл, - спокойно и грозно констатировал Джонс, тоном не предвещающим ничего хорошего.
- Это всего лишь нюансы, - ответил Джек тоном означающим «ну, какая сейчас разница, верно?».
- Подумай! – продолжал он, - Сердце, в обмен на какой-то старый корабль и девчонку.

Явно сомневаясь в выгодности такого обмена, Дейви Джонс выбивал табак из трубки о клешню, что заменяла ему левую руку.

- Значит, ты хочешь, выменять «Черную Жемчужину» и девчонку на Сердце? А твою жизнь я должен вернуть просто так? – осведомился, наконец, Джонс с напускным изумлением и прищелкнул языком. Джек изобразил, что на секунду задумался и, просияв, ответил:
- Да!
Чувствуя, что переговоры идут в нужном направлении, он заметно ободрился.
- Посуди сам, - продолжил капитан Воробей доверительным тоном, - ведь ты не можешь сойти на сушу… и, наверняка, должен держать подальше от Порт-Ройала своих ребят, верно? Будь я проклят третий раз, если Бекетт этого не предусмотрел. При всем моем неуважении к нему, эту сухопутную крысу трудно назвать дураком. Однако живые, тебе не служат, а значит, вернувшись к жизни, я смогу навестить мистера Катлера, совершенно не нарушая вашего договора, смекаешь? Так что тебе очень выгодно вернуть мне жизнь, я бы сказал, необходимо. Ради пользы дела. Что же касается самой услуги, то за неё я всего лишь прошу отдать мне в вечное пользование мой же корабль и одну единственную девицу! - Джек осмелел настолько, что возвел очи горе, намекая, что риск при возвращении Сердца несоизмерим, с тем, что он просит. Наблюдая это, Джонс размышлял, набивая свою трубку заново.

- Что-то свихнулось в этом мире, – проговорил, наконец, морской дьявол и тряхнул обросшей щупальцами головой, изображая изумление, - Прохвост Джек Воробей собрался совершить доброе дело?
- Капитан Джек Воробей – деликатно поправил пират.
- Предположим, - согласился Дейви Джонс, - я дам тебе, то, что ты хочешь. Однако, зная тебя, предполагаю, что могут возникнуть недоразумения. Как в прошлый раз.
Джонс сделал многозначительную паузу и продолжил:
- Я дам то, что ты хочешь, но под залог. Что ты предложишь?

Капитан Воробей задумался. Утопленники, окружавшие его и Элизабет, хихикали. Они знали, что предложить ему было нечего. Ведь он так же как они сами, целиком и полностью принадлежал Дейви со всеми своими потрохами. Соображая как быть, Джек изображал, что отчаянно пытается что-то найти в карманах кителя. Джонс следил за ним с насмешкой, Элизабет с надеждой. Вскоре Джек понял, что ситуация зашла в тупик. Отдавать компас, пусть и не совсем гладко работающий, смертельно не хотелось. Капитану Воробью действительно нечего было предложить в залог. Или все же было?..

- Видишь ли, - пожал плечами Джек, взглянув на Джонса, - При мне сейчас ничего нет, кроме вздорной девчонки… Может залогом послужит честное слово? Ей богу, я решил стать честным парнем. А залог – Бог с ним?
Джонс жестоко рассмеялся, взор его сверкнул и обратился к Элизабет:
- Вздорная девчонка, говоришь? Сгодиться…
- Что?! - такого Элизабет не ожидала, она взглянула на капитана Воробья, надеясь на протест с его стороны, однако Джек лишь нервно улыбнулся и заметил предупреждающим тоном:
- Это очень-очень вздорная девчонка, ты даже не представляешь насколько…

Но Джонс явно не собирался изменять своего решения, по такой ничтожной причине. Капитан «Летучего Голландца», до сих пор стоявший в некотором отдалении, неторопливо приблизился к бывшему капитану «Черной Жемчужины» и заглянул в его глаза. От этого взгляда Джек почувствовал внутри себя жуткий холод. Выдохнув ему в лицо дым, морской дьявол довольно произнес, словно отвечая своим мыслям:
- Да, она то, что нужно!
- Кстати, она штурман, - добавил Джек, совершенно другим тоном, нежели прежде. Капитан «Голландца», рассматривавший возмущенную Элизабет, обернулся на его голос.
- Если хочешь взять девчонку, бери! – усмехнулся Воробей, принимая вновь беспечный вид, - Но дай тогда мне взамен кого-нибудь другого, в любом случае, я не смогу вести корабль один.
- Ну, ты же капитан Джек Воробей, - совершенно серьезно ответил ему морской дьявол, подловив Джека на его обычном бахвальстве. Пираты-утопленники, стоящие вокруг, отреагировали на шутку капитана одобряющим гулом.
- Штурман? – продолжил Джонс, обходя Элизабет вокруг, - Это теперь так называется? А я всегда считал, что бабы на корабле плохая примета, и их лучше выкидывать за борт, сразу или чуть погодя…
Утопленники захохотали.

- Так что, можешь считать, я оказываю тебе услугу, - продолжил Дейви, обращаясь к Джеку, - Совершенно бескорыстно заметь. Но раз уж сегодня день добрых дел, я намерен быть благосклонным и дальше. Я дам тебе своего человека. Да ты ведь и знаком с ним уже. С Прихлопом-Биллом?

Джек обернулся, и увидел Билла, которого уже вытолкнули вперед. С момента последней встречи с Джеком Прихлоп еще более потерял человеческий облик. Не сдержавшись, капитан Воробей поморщился. Откуда-то из-за спины раздался голос Джонса:
- Так значит, по рукам? – с интересом осведомился морской дьявол.
- Что же, за все надо платить, - сказал капитан Воробей в полголоса. Он взглянул на Элизабет, и попытался усмехнуться, но получилось как-то уж слишком мрачно. Потрясенная и возмущенная девушка не сводила с него взгляда горящего гневом.
- Идет! – Джек согласился настолько беззаботно, на сколько позволил его талант притворщика, и протянул Джонсу руку. Мокрая склизкая щупальца обвила ладонь, оставляя холодный и липкий след.

Утопленники тут же схватили Элизабет под руки и рванули в сторону, где толпилась команда Джонса. Даже сквозь рукава рубашки она ощущала прикосновение их холодных изуродованных конечностей. От осознания собственной беспомощности, униженности и разочарования в человеке, которому она почти начала доверять, голову Элизабет словно окутывал туман. Однако вскоре горькая усмешка на её лице, сменилась выражением полным презрения, и если бы мисс Свон могла, она бы прожгла насквозь этим взглядом негодяя, который только что заложил её как вещь в ломбарде. Джонс же смотрел в глаза Джека и говорил:
- Капитан Джек Воробей, я отдаю тебе корабль «Черная Жемчужина» во временное пользование и возвращаю твою жизнь, с тем, чтобы ты вернул Сердце! Мой человек будет с тобой. Когда дело будет завершено, Прихлоп вернется на «Летучий Голландец», а ты сможешь забрать леди и корабль «Черная Жемчужина» в вечное пользование. Договор скреплен!

С этими словами Джонс резко отпустил руку Джека, и тот едва не упал, потеряв равновесие. Стараясь не встречаться взглядом с Элизабет, Джек хмуро наблюдал, как Прихлоп-Билл перешел на его сторону и встал рядом.

- Кстати, Воробей, - уточнил Джонс, прищелкнув языком по своему обыкновению, - Если Сердце пронзят, ты станешь, свободным от этого договора. А мы все отправимся в Чёртову Прорву. И я, и «Голландец», и «Черная Жемчужина», и твой штурман тоже.
- Я запомню, - отозвался Джек.

Капитан Джонс и капитан Воробей стояли друг против друга. Один с довольной усмешкой закусывал мундштук своей трубки, другой с непроницаемым видом ждал результата игры, в которую ему пришлось вступить.

Постукивая крабовой лапой, заменявшей ногу, Дейви Джонс, приблизился к Элизабет, удерживаемой двумя утопленниками.
- Добро пожаловать на борт, леди! – приветствовал морской дьявол, подмигивая Элизабет, - Оставьте пока её на палубе, пусть посмотрит! Поднимаемся!

И как только он отдал это приказание, тут же со всех сторон раздались крики. Задрав головы, мертвецы завопили сиплыми голосами: «Вверх! Вверх! Вверх!». «Летучий Голландец» дрогнул. Элизабет взглянула на шумящее вверху море. Над уходившими в высоту, позеленевшими мачтами «Голландца», в изумрудной толще очень быстро вращалось что-то огромное, белесое. Волны, набегая друг на друга, сталкивались, закручивались в водоворот, создав, наконец, огромную воронку. Поднялся ветер, и «Летучий Голландец» резко устремился навстречу бешено крутящемуся потоку. Они падали… вверх.

Как только «Голландец» был втянут водоворотом, Элизабет показалось, что она вновь тонет, как тогда в Хэй Мин. Но в этот раз она не дышала и не ощущала ни страха смерти, ни боли от нехватки воздуха, только невыносимое давление и всепоглощающий холод. Солнце, просвечивающее сквозь волны Гавани Проклятых, только мерещилось. На самом деле в её глубинах стояла непроглядная тьма. Сквозь неё Элизабет различала огоньки, которые несли глубоководные создания. Они расплывались в разные стороны, напуганные «огромной рыбой», которая рвалась вверх из самых темных глубин. Водоросли, сносимые массой воды с рей «Летучего Голландца», падали вниз, касались лица и запутываясь в волосах. Наконец, глубина начала светлеть, море нехотя ослабляло хватку, и это было знаком, что поверхность близко. По прошествии несколько минут «Летучий Голландец» прорвал водную границу и, подняв тучу брызг, всплыл на поверхность в мире живых.

Потоки воды падали с парусов и рей, вода сочилась из пушечных портов и бежала со шпигатов<44>, унося с собой попавшихся по пути рыбешек и части обшивки. Джек стоял не далеко от Элизабет, мокрый, бледный и непривычно серьезный. Его и Прихлопа, в отличии от мисс Свон, никто не держал. Девушка покосилась на капитана Воробья, надеясь, что он хотя бы немного сожалеет о том, что сделал. Но, похоже, Джека её судьба уже не волновала. Капитан Воробей неотрывно следил, как из воды, вспенивая волны, один за другим всплывают затонувшие когда-то корабли. Рваные паруса, сгнившие мачты, обросшие водорослями и ракушками. Даже сейчас Джек узнавал некоторые из них и понимал, что все корабли, какие поднял из Прорвы Дейви Джонс, когда-то бороздили моря под руководством самых отъявленных и знаменитых головорезов. Капитан Воробей видел, как погибшие команды вставали на палубах и салютовали Джонсу, готовые идти за ним. «Интересно, куда это он собрался?» - думал Джек.

Вода вспенивалась то слева, то справа по борту, выпуская из глубины один корабль за другим. Джек не сводил с них глаз. Элизабет же думала, что он ожидает появления своей ненаглядной «Жемчужины». Неожиданно, она поймала себя на мысли, что хочет скорее спуститься на нижнюю палубу, и не видеть этой долгожданной встречи. Однако утопленники не торопились утащить её в трюм, ожидая приказа капитана, и единственное, что могла сделать Элизабет - отвернуться к противоположному борту.

Впрочем, то, что она там увидела, заставило её зажмуриться и снова обернуться в сторону Джека. У противоположного борта «Летучего Голландца», хлюпая присосками, задевающими за доски, вились знакомые гигантские щупальца. Теперь Элизабет догадалась, что за существо создало водоворот, поднявший со дна Чертовой Прорвы корабли. Выполнив очередной приказ своего хозяина, Кракен жался к борту «Летучего Голландца» словно верный пес.

«Черная Жемчужина» поднялась последней. Она шла справа по борту «Голландца», полоща еще целыми темными парусами. Потрепанный жизнью и подводными течениями черный фрегат выглядел еще мрачнее, чем во времена командования проклятого Барбоссы. Кораллы и полипы облепили корпус «Жемчужины», дыры проломленных Кракеном пушечных портов зияли чернотой, и потоки воды хлестали с палубы. На корабле никого не было, и штурвал ходил сам по себе, со слабым поскрипыванием управляя движением фрегата. Корпус отзывался ему в тон. Наконец, «Жемчужина» остановилась, прижавшись вплотную к правому борту «Летучего Голландца».

Словно в забытьи Джек смотрел на свой корабль.
- Не узнаешь свою любимицу? – спросил Джонс, изобразив на спрутообразном лице глубочайшее удивление.
- В прошлый раз было хуже, - заявил Джек, стараясь говорить оптимистично.
- Тогда, прошу вас, капитан Воробей, подняться на борт, - проговорил Джонс, со всей издевательской любезностью, на которую был способен.

Джек стоял, словно не решаясь сделать шаг навстречу своему любимому кораблю, вдруг он обернулся к Элизабет. Холодный взгляд мисс Свон был устремлен сквозь него, так, словно бы Джека и вовсе не существовало.

- А! - протянул Джонс, подмигнув боцману, - Голубкам, видимо, нужно попрощаться. Ну-ка ребята, пустите леди, дайте ей возможность обнять напоследок её капитана.

Разразившись громким хохотом, утопленники с готовностью отпустили Элизабет, вытолкнув её навстречу капитану Воробью. Предвкушая веселое представление, команда «Летучего Голландца» толпилась на палубе. Моряки выглядывали друг из-за друга, отпуская шуточки и улюлюкая. Джек смотрел на Элизабет, настрой у неё был явно не дружелюбный. Вид мисс Свон выражал мысль: «Попробуй только тронь!», однако, словно ничего не замечая, Джек Воробей широко улыбнулся и сделал шаг ей на встречу:
- Цыпа! – воскликнул он скорбно и всплеснул руками, - Нас разлучают обстоятельства, но каждый день я буду думать только о тебе! Я верю, что морские джентльмены будут предельно вежливы.



Утопленники захохотали громче, стуча клешнями и шлепая перепончатыми лапами. Насколько они будут вежливы, становилось понятно по их похабным улыбкам. Не ответив ни слова, Элизабет оценивала расстояние между ней и Джеком. Наконец, сделав еще один шаг, капитан Воробей оказался в досягаемости.

- Предатель! – воскликнула Элизабет, замахнувшись. Пожалуй, он заслужил эту пощечину.
Однако не получил её.
Перехватив запястье разъяренной девушки, капитан Воробей насмешливо прошептал:
- Кто бы говорил?!

Джек резко притянул её к себе. Элизабет рванулась изо всех сил, но освободиться из рук, удерживавших не раз тяжелый штурвал, было невозможно. Вынужденная уткнуться подбородком ему в плечо, Элизабет услышала рядом со своим ухом шепот:
- Один из нас должен оставаться на свободе! Я вернусь. Мы оба будем жить, - твердо и без тени иронии говорил Джек.

- Долго и счастливо, - продолжил он чуть насмешливо, и, немного помедлив, совершенно серьёзно добавил: - Любимая.
Гнев сменился недоумением настолько быстро, что у мисс Свон подкосились ноги. Еще держа её в объятиях, Джек почувствовал в груди гулкий, болезненный удар. Один, потом другой, третий. Сердце билось, медленно привыкая работать вновь, разгоняя, застоявшуюся кровь в венах. Ветер прикоснулся к лицу. Легкие развернулись, втянув в себя первый глоток воздуха. Он был холодным, с запахом соли, отравленный рыбной вонью тел разлагающихся пиратов Джонса. Тепло возвращалось вместе с чувствительностью и казалось, что тело колет тысяча невидимых иголок. Джек ощутил, что девушка в его объятиях, была холодна как лед. От её мокрых волос, с запутавшимися в них водорослями, исходил запах моря. Капитан Воробей понимал, что Дейви Джонс оставит Элизабет утопленницей. Впрочем, на «Летучем Голландце», погружающемся под воду, иначе было нельзя. Собравшись с силами, Джек почти оттолкнул девушку от себя. Изумленная его словами, мисс Свон вновь взглянула на капитана Воробья и увидела его совершенно серьезное лицо, однако через мгновение он уже принял свой привычный чокнутый вид.

- Ну, хватит! – рявкнул Джонс, - Убирайся с моего корабля, Джек Воробей!

Бросив последний, беглый взгляд на Элизабет, Джек взошел на борт «Черной Жемчужины». Прихлоп-Билл последовал за ним.

- Выходим из гавани! Эй, Молот, убери девчонку с палубы! – командовал Джонс. По прошествии несколько минут на всех кораблях поднялась невообразимая суета. «Черная Жемчужина» отходила от «Голландца». Корабли эскадры мертвых выстраивались в колонну, разворачивали еще целые паруса и медленно тянулись к узкому выходу из Гавани Проклятых, постепенно погружаясь в морские волны следом за «Летучим Голландцем». Кракен тоже исчез в глубине, и как только последний корабль погрузился в волны, «Черная Жемчужина» осталась в Гавани Проклятых совершенно одна.

———
<38> Фордун - снасть стоячего такелажа, являющаяся креплением стеньг. Нижние концы фордунов крепятся к бортам судна, позади вант.
<40> Штаги - снасти стоячего такелажа, поддерживающие в диаметральной плоскости вертикальные рангоутные деревья - мачты, стеньги и пр.
<41> Шпангоут — ребро судового остова (от голл. «шпант» — ребро + «гоут» — дерево. На малых деревянных судах делаются из деревьев, имеющих уже естественную кривизну; на больших собираются из отдельных кусков дерева — футоксов; на металлических — из угольников, приклепанных к обшивке. Шпангоут имеет правую и левую части — правый и левый тимберсы; каждый из тимберсов делится на нижнюю часть — флортимберс и верхнюю — топтимберс.
<42> Баркас - самое большое гребное судно, чернорабочее, для завоза якоря и перевозки людей и тяжестей; один или два бывают при каждом военном судне; весел на баркасе по 20 и более.
<43> Шканцы – самый верхний помост или палуба в кормовой части парусного судна, где находились вахтенные офицеры и устанавливались компасы. Позднее шканцами называли часть верхней палубы военного корабля между грот- и бизань-мачтами. Шканцы считались почетным местом на корабле: там зачитывались перед строем манифесты, приказы, приговоры. На шканцах запрещалось садиться и курить всем, кроме командира (капитана) корабля и флагмана.
<44> Шпигат – отверстия в палубе для удаления забортной воды.

[Kxena]

Глава 14. Живые и мёртвые

Элизабет сама себе напоминала русалку. Она сидела в темном затопленном отсеке «Летучего Голландца» на полу. Изумрудная полумгла освещалась лишь призрачным свечением, исходившим от обшивки и переборок мертвого корабля. Длинные волосы окутывали её словно облако, медленно следуя за каждым поворотом головы. Рыбки, заплывавшие в небольшие щели в бортах, принимали её шевелюру за куст водорослей, и девушке не раз приходилось отмахиваться от назойливой морской живности, облюбовавшей ее волосы в качестве укрытия.
Сразу же, как только Джек перешел на «Черную Жемчужину», пираты Джонса оттащили оставленную им заложницу в тесный отсек, который располагался на юте корабля. Дейви Джонс посчитал это небольшое помещение самым надежным местом заключения. Он хотел сохранить пленницу в целости, поскольку она была единственным его шансом получить обратно украденное Сердце, и вместе с ним свободу. Поскольку клетки для арестованных предназначались для еще не умерших «новобранцев», которых запирали там по нескольку десятков человек, с девицей среди них могло случиться все что угодно. Освобождать же для заложницы отдельную клетку Джонс не собирался.

Элизабет была только рада. В одиночестве она могла без помех подумать обо всем случившемся, и размышлениям её не мешало абсолютно ничего. В отсеке, где поместили мисс Свон, не было даже того, за что можно было ухватиться при погружении или подъеме «Голландца». А потому, при первом же спуске под воду, когда она соскользнула по наклоненным доскам пола прямо навстречу бурлящему потоку, заполнявшему её отсек, Элизабет пришлось призвать на помощь все свое мужество, чтобы не запаниковать.

«Летучий Голландец» проделывал свой путь под водой. Элизабет сидела посреди своей темницы, обхватив колени руками. Она старалась держаться подальше от шевелящихся щупальцев морских полипов и прочей дряни, что обжила бортовые переборки. Как ни старалась мисс Свон, она не смогла сейчас придумать ни плана побега, ни дальнейших действий. Воспоминание о прощании с капитаном «Черной Жемчужины» затмевало собой все, но попытки вызвать в себе праведный гнев почему-то заканчивались неудачей. Еще на палубе «Летучего Голландца», когда капитан Джонс издевательски позволил «голубкам» попрощаться, Элизабет готова была лишить Джека жизни заново. Тогда она действительно хотела его убить, но не сейчас. Капитан Воробей смог изменить её отношение к себе всего лишь парой фраз.

Мисс Свон понимала, как должно быть, трудно было ему сказать те слова, и как он не хотел, чтобы она думала о нем плохо, если решился сказать их. Осознавая это, Элизабет не могла гневаться. Напротив, чувство внутреннего торжества все сильнее охватывало её, когда она вспоминала их прощание.

«Как он сделал это», - думала Элизабет, - «Он признался, но не в своей слабости». Он вовсе не ждал благоговейно приговора суровой возлюбленной. Сумев вложить все, что чувствовал, только в одно слово, Джек просто потребовал доверия и разом смог уничтожить в её сердце всю подозрительность и гнев.

Теперь девушка была почти уверена, в том, о чем догадывалась уже давно и в том, чего ей в тайне очень хотелось. Невероятно, капитан Джек Воробей обещал вернуться за ней. Невозможно, он сказал, «любимая», а она поверила ему. «Может быть, я действительно, что-то значу для него?» - задавалась вопросом белокурая лицемерка, прекрасно зная ответ. «Конечно, я тогда дала ему повод», - скромно признавалась она себе, не без удовольствия вспоминая свою «спасательную» выходку с кандалами. «Но неужели он воспринял все всерьез?» - опять спрашивала она сама себя, пряча слишком довольную улыбку. «Но ведь я не могу ответить ему взаимностью», - увещевала она сама себя, тут же находя оправдание: «Но наверно, я должна дать ему шанс, ведь он действительно добряк, и было бы жестоко никак не поддержать его добрых намерений». Рассуждая так, Элизабет чувствовала почти умиротворение. Пленница Дейви Джонса, запертая на «Летучем Голландце» без шансов когда-нибудь вернуть себе жизнь и свободу, кусала губы, пытаясь сдержать счастливую улыбку. Одним словом, мисс Свон выглядела так, словно ей только что сделал предложение сам принц Уэльский.

«Его слова не могли быть ложью», - рассуждала мисс Свон, чувствуя душевный подъем, - «Ведь, Джеку незачем было лгать мне. Что он получил бы от этого обмана?» Но её внутренний голос, знал ответ и на этот вопрос: «Только надежду, что ты поверишь ему, что когда-нибудь дашь ему шанс!» - нашептывал он ей.

Наслаждаясь своими догадками, Элизабет избегала только одного - она не позволяла себе слишком пристально заглядывать в собственную душу. Вместо этого, она наконец-то позволила себе признать, что Джек действительно, как она говорила, добряк. Вместе с этим она смогла взглянуть на его поступки несколько иначе. Теперь со спокойной совестью она решила для себя, что хотя его выходки и отличаются эксцентричностью, непредсказуемостью и рискованностью, его способность находить выход из самых невероятных ситуаций, не может не вызывать уважения и возможно даже восхищения. Теперь, предварительно дав себе слово, что её новое отношение навсегда останется для Джека тайной, мисс Свон наслаждаться этими чувствами.

Увы, эти воспоминания были единственным утешением Элизабет.
Удивительно, но за несколько дней, что мисс Свон находилась в плену, к ней ни разу никто не приходил. Никто не заботился о пленнице, равно как и никто не угрожал. Ей не приносили еду или воду, которые ей, конечно, были не нужны, а Джонс, похоже, вообще забыл о ней. В отсеке, где сидела девушка, не было даже двери, в которую можно было бы возмущенно поколотить для развлечения или попытаться открыть. Вернее дверь была, но она так хорошо и быстро вросла в стену, что определить её место расположения Элизабет теперь уже не могла.
«Летучий Голландец» стремительно рассекал подводные глубины, стремясь к неизвестной цели. Тени, изредка заслоняющие узкие щели в его бортах, напоминали мисс Свон и о других кораблях, что следовали сейчас за «Голландцем», как хищная стая за грозным вожаком.

Как смогла заметить пленница, её темница находилась прямо над каютой капитана Джонса и непосредственно под палубой капитанского мостика. Такой вывод был сделан Элизабет благодаря узнаваемым глухим постукиваниям крабовой лапы, которые раздавались то над её головой, то доносились из-под пола. Каждый раз, когда морской дьявол взбирался на капитанский мостик, его тяжелая поступь разносилась, едва ли не по всему кораблю, заставляя моллюсков и актинии, распустившиеся на переборках, пугливо сжиматься. Элизабет и самой становилось не по себе от этих мерных и неторопливых шагов. Но еще более не по себе ей было, когда «Голландец» поднимался на поверхность, и Джонс возвращался в свою каюту. Однажды, в полной могильной тишине корабля, из-под ветхих палубных досок, донеслась тихая переливчатая мелодия – старомодный печальный мотив, которого Элизабет никогда не слышала прежде. Едва уловимые звуки походили на голос музыкальной шкатулки, который казался слишком призрачным и нереальным для такого нечеловеческого места. Отжимая воду из волос, Элизабет замерла на месте, прислушиваясь. Стараясь не потерять этой мелодии из-за случайно скрипнувших досок, девушка осторожно приблизилась к щели, ведущей насквозь в каюту капитана, и, распластавшись прямо на полу, прильнула к щели ухом. Но, к сожалению, мелодия уже утихла. Она прозвучала лишь единожды и, через некаторе время, Элизабет почти уверилась, что услышанное было лишь плодом её воображения.

По ощущениям заложницы, с тех пор как она оказалась на «Летучем Голландце», прошло не более трех дней. На третьи сутки пути «Летучий» выплыл из глубины и встал на рейде у небольшого островка и, как только это произошло, Элизабет воспользовалась удачным расположением своей темницы в полной мере. Проще говоря, как только корабль Джонса поднялся выше уровня моря, мисс Свон без зазрения совести начала использовать любую возможность для подслушивания, и очень скоро была в курсе всего, что происходило на капитанском мостике. Ей удалось выяснить, что остров, у которого они остановились, называется Исла де Кулебра<70>, и что это именно то место, у которого должна состояться встреча эскадры мертвых с мистером Норрингтоном.

Элизабет не знала, радоваться ей этой новости или нет. Обида на бывшего коммодора, оставившего их без последнего шанса на спасение, была очень сильна. Его поступок имел слишком много последствий, чтобы просто забыть о нём, но с другой стороны девушка была непротив выбраться с проклятого корабля. А потому, мысль о том, чтобы привлечь внимание Джеймса просьбой о помощи, сейчас показалась мисс Элизабет очень соблазнительной. Мучимая сомнениями и решив про себя не раз, что ожидание в полном бездействии является самой ужасной карой, пленница едва дождалась конца дня.

Она бродила в своем отсеке вдоль корабельного борта, обращенного к морю, пытаясь заглядывать в щели, чтобы разглядеть приближающийся к ним корабль. Наконец, он показался, и Элизабет узнала его. Эта была «Старушка Бетти», как её шутливо прозвали капитаны ямайской эскадры. Некогда величественный, а ныне слишком одряхлевший фрегат «Королева Елизавета» встал на рейде неподалёку от них и спустил на воду шлюпку, которая тут же направилась в сторону «Летучего Голландца».

Наконец, услышав из-под пола тяжкую поступь морского дьявола и шаги множества людей следовавших за ним, Элизабет тут же приникла к щели ведущей в каюту капитана Джонса. Пытаясь рассмотреть тех, кто собрался у него, мисс Свон заметила внушительную шляпу морского дьявола, узнаваемо возвышавшуюся над вошедшими. Джонс прошел в глубь и встал почти под тем местом, где его пленница, отделенная только тонкой потолочной переборкой, притаилась в верхнем деке<71>.

Со всех сторон, капитана Джонса окружали пираты. Судя по остаткам разложившихся одежд, все они принадлежали разным народам и временам, и были капитанами с поднятых из Чёртовой Прорвы судов. Норрингтон появился последним, бывшая невеста едва узнала его.

Джеймс сильно изменился с тех пор как был подобран капитаном Джеком Воробьем на Тортуге. Он вновь носил синий морской мундир, который Элизабет определила как адмиральский, и имел при себе весьма знакомую шпагу. Несомненно, лорд Бекетт вернул его на службу и, судя по всему, весьма успешно. Но теперь мисс Свон понимала как никогда – от былого Джеймса Норрингтона, охотно верившего ей, не осталось и следа. Отказавшись от мысли просить его помощи, Элизабет вся обратилась в слух, ожидая узнать хотя бы, зачем был созван этот совет живых и мёртвых.

Между тем, не торопясь, адмирал прошел между расступившимися пиратами, оценивающе рассматривая едва ли не каждого. В этот момент, он отчего-то напомнил Элизабет посетителя в музее. Впрочем, Норрингтон явно испытывал отвращение ко всем присутствующим. Собственно, как и присутствующие к нему.

- Осматриваете новобранцев, мистер Норрингтон? – поинтересовался морской дьявол, принимаясь вновь попыхивать своей трубкой. Дым от неё предательски поднялся к потолку, затмевая для Элизабет картину происходящего.
- Корабли отборные, капитаны тоже, – с деланным усердием похвалился Джонс, явно не нуждаясь ни в чьем одобрении, - Все как вы приказывали, мистер.
- Адмирал… - поправил его Джеймс абсолютно безразличным голосом, - Адмирал Норрингтон. Я вижу, мистер Джонс, вы постарались на славу. Не судите меня за любопытство, не всякий день увидишь столько легендарных разбойников, собравшихся ради общего дела.

Пираты, явно не одобряли этого высказывания, но Джонс успокоил недовольство одним взглядом. Выпустив клуб дыма, он не желал продлевать светскую беседу, и ждал только услышать, наконец, подробности об этом самом деле. Элизабет ожидала тоже.

- Итак, - начал Норрингтон, - я думаю, губернатор Бекетт будет весьма доволен, вашими стараниями, мистер Джонс. Теперь, когда выполнено первое условие нашего уговора, я должен сообщить вам дальнейший план действий.

Услышав слова «губернатор Бекетт» Элизабет замерла, не в силах пошевелиться, а Джеймс, сделав небольшую эффектную паузу, продолжил:
- Губернатор Бекетт приказывает вам следующее: ровно через день после отплытия «Королевы Елизаветы» с Исла де Кулебра вы и ваша эскадра должны отправляться в сторону Ямайки. Лорд Бекетт приказывает вам и вашей эскадре напасть и разграбить Порт-Ройял.

Элизабет показалось, что холод корабельных досок пробирает её насквозь. Словно лишившись последних сил, она лежала на полу своего отсека, отказываясь осознавать то, что сказал Джеймс. Среди пиратов поднялся гул одобрения. Видимо слухи о богатствах ямайской столицы достигли уже и Чертовой Прорвы. Джонс же, совершенно не удивился такому приказу, и продолжал внимательно слушать посредника своего поработителя.

- По прибытии на Ямайку вы вступите в бой, - продолжал Джеймс, подходя к кормовому окну и апатично рассматривая вид за ним, - С моей эскадрой и гарнизоном форта. Сопротивление будет чисто символическим, об этом я позабочусь. В обязательном порядке вы должны потопить «Королеву Елизавету», а остальные корабли можете отправлять на дно по вашему усмотрению, но линкоры «Картахена», «Эндевор» и «Либертина» должны остаться на плаву. Их нужно сохранить. Постарайтесь так же не особо калечить их команды. После того как сопротивление моей эскадры будет сломлено, ваша команда может высадиться в городе.

Джеймс умолк.

- Это все? – спросил Джонс спокойным тоном так, словно его попросили всего лишь совершить погружение «Голландца» на дно. Норрингтон ответил через секунду, все так же, не отрываясь от окна:
- В городе вы должны устроить погром. Ваши команды могут грабить горожан и форт, но главное что вы должны сделать – ворваться в губернаторское казначейство. Это обязательно. После, можете убираться прочь. Да, и еще… к дому самого губернатора, вы не должны подходить, ни при каких условиях.

Элизабет не видела, но была уверена, что, задав следующий вопрос, Дейви Джонс ухмыльнулся:
- А казначейство, надо полагать, уже ограблено самим губернатором? И денежки в надежном месте?
Проигнорировав этот вопрос, Норрингтон обернулся к морскому дьяволу и твердо закончил:
- Когда вы завершите все в Порт-Ройяле, губернатор приказывает вам отправиться на близлежащие к Ямайке острова, вы знаете какие. Ваша эскадра должна будет присоединиться к моим уцелевшим кораблям, чтобы устроить карательный поход на Тортугу.

Услышав это Дейви Джонс, рассмеялся и тут же нахально отозвался предположением:
- Конечно, ведь правительству нет разницы, напали на город живые пираты или мертвые?
- Совершенно верно, - ответил ему Джеймс, становясь напротив морского дьявола.
- Да, кстати, - сказал он вдруг, желая, видимо, оставить последнее слово за сбой, - Все, что ваши люди возьмут в городе, вы должны будете сдать на «Картахену», сразу же после похода на Тортугу.

Эти слова Элизабет уже едва расслышала. С трудом, преодолев охватившую её слабость, девушка села на полу своей темницы. Голова словно разрывалась: «Порт-Ройял. Лорд Бекетт – губернатор. Что он сделал с отцом? А что станет с Джеком? Ведь отправившись к Бекетту, он попадет в самое пекло? А если не отправится, его все равно убьют на Тортуге, куда он точно вернется в любом случае» Девушка растерянно потерла лоб. Еще не зная, что предпринять, она вновь прильнула к щели в полу.

- Что же Порт-Ройял, так Порт-Ройял, - миролюбиво согласился Дейви Джонс с Норрингтоном, вновь раскуривая трубку.

Морской дьявол смотрел на адмирала-пирата, и его лица не было видно за полями огромной шляпы. Но вдруг, выдохнув очередное облачко дыма, человек-спрут поднял голову к потолку кают-компании и посмотрел в упор на Элизабет. Девушка пришла в ужас и тут же отшатнулась прочь от щели. Сквозь доски он не смог бы её увидеть, но сейчас мисс Свон была уверена – Джонс знал, что она их подслушивала. В момент, когда он взглянул наверх, ей показалось, что он посмотрел прямо в её глаза. Элизабет ничего не успела предпринять, как в ту же минуту переборка под ней разошлась и девушка с криком провалилась в кают-компанию.

Элизабет обрушилась прямо на головы собравшимся внизу мертвецам. При этом она очень удачно упала прямо кому-то из них на руки. Взглянув в лицо того, кто успел её подхватить, Элизабет потеряла дар речи со страха, вызвав этим у поймавшего её пирата полный восторг:
- Леди! Какая честь для меня! – развязано рассмеялся полусгнивший «кавалер», улыбаясь во весь рот.

Едва ли его теперь можно было узнать, но молодецки закрученные усы и окладистая борода выдавали в нем некогда весьма известную личность, и Элизабет вспомнила, кого напоминало ей это обезображенное лицо. В её «книжках про пиратов» были картинки.

- Но неприлично так обращаться к даме, - галантно продолжил пират, склоняясь к самому лицу перепуганной девушки, - Позвольте мне представиться! Сэр Морган<72> к вашим услугам, леди! Но таким крошкам как вы, я разрешаю называть себя просто Генри! А теперь познакомьтесь с остальными! Франсуа, держи!

Мисс Свон не успела даже пискнуть в протест, как, сказав это, сэр Генри легко перебросил её на руки другому рыжебородому мертвецу.

- Франсуа Л’Оллоне<73>, мадемуазель! – тут же представился кривой на один глаз пират, гнусавя с французским акцентом. По виду он казался настоящим мерзавцем, а его лицо и тело были располосовано множеством шрамов. Подхватив Элизабет, он сипло рассмеялся и перебросил девушку в руки своему соседу, коренастому верзиле.
- Контр-адмирал Френсис Кналлейс<74>, мисс! – прорычал тот, неприятно сжав её в объятиях, но Элизабет уже пришла в себя. Отчаянно рванувшись из его грубых лап, мисс Свон удалось освободиться, тут же упав на пол. Далее она не видела, кто поднял её за шиворот и поставил на ноги. В следующий момент Элизабет уже начали трясти и швырять друг к другу с угрожающими криками:
- Подслушивала, дрянь?!
- Выпустим ей кишки, да и дело с концом!
- А хороша крошка, как жаль, что я мертв!

Элизабет, взвизгивая, отбивалась от окруживших её мертвецов. В душе она понимала, что это представление длится лишь до тех пор, пока позволяет Дейви Джонс. Он же не мог не понимать, что капитан Джек Воробей захочет обменять Сердце на «свою женщину», только в случае, если она останется в целости и сохранности. В этот момент Элизабет надеялась на свою ценность в качестве заложницы, как никогда. Но Дейви Джонс не спешил прекратить веселье своих капитанов, продолжая безразлично наблюдать за всем со стороны. Неожиданно Элизабет услышала голос Джеймса Норрингтона. Стараясь не выдавать волнения, бывший коммодор осведомился как можно более не заинтересованно:
- Капитан Джонс, откуда у вас на борту… эта женщина?

Морской Дьявол ответил ему совершенно спокойно:
- Это не ваше дело, мистер Норрингтон. А вы наверно уже хотите забрать её? Если это так, то на сей раз я вам откажу…
Выдохнув струйку дыма прямо в лицо адмирала, морской дьявол продолжил, едва ли не со злорадством:
- Ведь мы не заключали с лордом Бекеттом договора о выдаче пленников.

Между тем, Элизабет уже подтащили к Джонсу, и поставили лицом к лицу с ним. Гордо вскинув голову, в попытке убрать с лица растрепанные волосы, Элизабет взглянула на Норрингтона со всем презрением, на какое была способна, но Джеймс остался хладнокровен:
- Никогда не поздно внести в договор новые пункты, - пробормотал он себе под нос, выдержав её взгляд. Тем временем Джонс издевательски обратился к своей пленнице:
- Что же нам теперь с вами делать, леди?
- Отдайте её мне, - раздался вдруг знакомый голос у неё за спиной. Элизабет узнала его, не смотря на примешивающиеся к словам булькающие звуки. Еще не видя того, кто произнес это требование, девушка замерла от ужаса. Да, его появление среди этих отборных головорезов было вполне предсказуемо. Мисс Свон заставила себя обернуться. Лицо было еще узнаваемым, хотя и сильно обожжено. Но, не смотря на это, бывшая «наложница» узнала своего «хозяина». В свое время, она слишком хорошо рассмотрела негодяя, чтобы не узнать его сейчас. Капитан Сяо Фенг стоял в толпе мертвых капитанов, скрестив руки на груди и не сводя взгляда с когда-то ускользнувшей от него добычи. Джонс заинтересованно прищурил водянистые глаза. Он явно уже оценил все произошедшее, через секунду, вынув коралловый мундштук своей трубки из беззубой щели рта, он задумчиво повторил:
- В Порт-Ройял, так в Порт-Ройял…
Мокрые щупальца скользнули по лицу Элизабет, заставив её поморщиться.
- Леди получит тот, кто в сражении у Порт-Ройяла убьет капитана Джека Воробья, - провозгласил, наконец, Джонс. Душа Элизабет ушла в пятки.
- Я думал, капитан Воробей мертв, - мрачно сказал Норрингтон.
- Думайте лучше о вашем походе на Тортугу, - ответил ему морской дьявол, спокойный словно штиль.

———
<70> Исла де Кулебра – остров змей (исп.)
<71> Дек - пространство между двумя палубами на корабле.
<72> Генри Морган (1635 – 1688 гг.) – возможно один из наиболее выдающихся пиратов и корсаров, получил рыцарский титул и должность губернатора Ямайки.
<73> Франсуа Л’Оллоне (Жан-Давид Нау) – французский пират, один из самых жестоких.
<74> Френсис Кналлейс (Англия, около 1585) – контр-адмирал флота Френсиса Дрейка во время похода в Вест Индию, известно о значительных разногласиях между Кналлейсом и Дрейком.

[Kxena]

Глава 15. Шкатулка без медальона

«Летучий Голландец» словно разрастался сам по себе, постепенно превращаясь в настоящую плавучую крепость. Изнутри он оказался еще больше, чем представлялось снаружи. Элизабет убедилась в этом лично, когда двое рыболюдов потащили её в трюм по темным нижним палубам и трапам. Но, в конце концов, вырвавшись из их грубых лап и одарив утопленников гневным взглядом, мисс Свон добилась возможности идти без чьей-либо помощи и теперь шагала среди своего конвоя с видом пленной Жанны д’Арк.

После того как заложница «проломила» потолок капитанской каюты, Дейви Джонс решил, что до поры до времени новым местом заключения любопытной девицы все же станет арестантская клетка. Именно туда теперь и вели Элизабет. Временами, тыкая ржавыми клинками в её спину, скалящиеся монстры подгоняли заложницу вперед. Она же шла, совершенно игнорируя их недружелюбие и сохраняя королевскую осанку. Элизабет размышляла о своеобразном чувстве юмора Дейви Джонса. Видимо, морской дьявол действительно ненавидел женщин вообще и её в частности раз из всех присутствующих в кают-компании головорезов, он приказал «сопровождать» её в трюм самому неприятному для Элизабет типу – Сяо Фенгу. Китайский пират напротив был весьма доволен этим обстоятельством.

Недобро ухмыляясь, он шел впереди неё, освещая путь коптящим факелом. Световые блики от пламени танцевали на влажном дереве корабельного остова и остатках обшивки, заставляя моллюсков сжиматься и закрывать створки раковин. Шпангоуты «Летучего Голландца» торчали словно ребра, а мутная зеленая вода, затопившая трюм почти по колено, напоминала содержимое желудка гигантского монстра. На мгновение Элизабет показалось, что она спускается в брюхо Кракена. С трудом отогнав прочь эту мысль, она пробиралась следом за Фенгом между бочками, плавающими в трюме, стараясь не размышлять над тем, что еще могло плавать в этой мерзкой тинистой воде.

Укрепив факел на стене, Сяо Фенг громыхнул изъеденным солью засовом и отворил лязгающую дверь клетки. С видом гостеприимного хозяина жестом он предложил пленнице войти внутрь. Презрительно взглянув на пирата, Элизабет прошла мимо и уже сделала шаг внутрь своего узилища, как вдруг её схватили за волосы и с силой выволокли обратно. Через мгновение с перекошенным от ярости лицом Фенг уже грубо прижал девушку к переборке.

- Воровка! – прошипел Сяо ей на ухо.
- Не смейте прикасаться ко мне! - дерзко заявила Элизабет, приходя в себя, - Я не принадлежу вам, пока жив капитан Джек Воробей!

Сказав это, она рассчитывала напомнить о приказе Джонса, поскольку, потеряв над собой контроль, капитан Фенг явно забыл о словах своего хозяина. Бесстрашно посмотрев в глаза изуродованного утопленника, Элизабет выдержала его горящий гневом взгляд. Ей только оставалось надеяться, что её напоминание не окажется теперь для Сяо Фенга пустым звуком.

- Пока жив! – уточнил Сяо у её уха неестественно любезным тоном, - Вы даже не представляете, мисс, какое удовольствие доставит мне его смерть!

После этого, Фенг с силой втолкнул Элизабет в клетку и запер дверь. Едва не ударившись лбом о решетку, девушка уцепилась за прутья и с облегчением почувствовала себя почти в безопасности.

- К сожалению, я так и не смог ощутить тепла твоего тела и теперь уже не смогу, - цинично сожалел капитан из-за дверной решетки, - Но, будучи запертой в Чертовой Прорве, ты скрасишь мне годы и годы ожидания Страшного суда. Обещаю, того, кого ты называешь Воробьем, убью я.

Элизабет обернулась к пирату, рыболюды наблюдали за ними, ухмыляясь.
- Я бы пожала руку тому, кто вас убил! – бесстрашно заявила пленница, поднимаясь на ноги.
- К сожалению, для вас – это невозможно, - ухмыльнулся Фенг и, тут же помрачнев, продолжил:
- Не скрою, ваше бегство меня разгневало, я отправился в погоню. Ваша жалкая джонка была настигнута не далеко от Суматры. Но, к сожалению, я не смог найти ни вас, мисс, ни то, что вы у меня украли. Я нашел свою смерть. Признаю, это был достойное сражение, но пожать руку моему убийце никому больше не удастся.

- Тот юноша был храбрецом, - произнес китаец почти с уважением, - Теперь он мёртв.
- А имя его должно быть вам знакомо? – предположил вдруг Фенг, - Окружающие называли его Тёрнером.
Если бы Элизабет была жива, она бы побледнела. Но сейчас она только смогла отступить на шаг в глубь клетки, пораженная тем, что сказал её враг.

- До встречи, мисс - попрощался Фенг, - До скорой встречи.
С этими словами капитан Сяо Фенг снял со стены чадящий факел и направился к трапу. Рыболюды последовали за ним, поднимая в затопленном трюме волнение. Через несколько минут пятно света от факела исчезло в верхнем деке, и Элизабет осталась в темноте, едва разгоняемой вечерними отсветами солнца, проникающими сверху в дыру между палубными досками.

Прислонившись спиной к решетке, Элизабет молчала. Тяжесть появившаяся в её груди, словно клонила к земле. Мысль о том, что Уилл может быть давно убит, совсем не приходила в её голову. Более того, она вообще забыла о своем нареченном. Скорее даже она намеренно не хотела вспоминать о нем. Словно отгораживаясь от чувства вины перед тем, кому обещала своё сердце, за то, что так долго обманывала его, за то, что отстранялась от него и за то, что все чаще думала не о нём.

Теперь же стыдиться было не перед кем. Но отчего-то лучше от этого Элизабет не стало. Напротив, она впервые по настоящему почувствовала себя предательницей. Не нужно было особой наблюдательности, чтобы понять – если и был среди них человек самый не заинтересованный в путешествии к Чёртовой Прорве, это был Уилл Тёрнер. И все же, не смотря ни на что, верный своей невесте Уилл отправился в это плавание. Только ради неё. И вот теперь он мёртв.

«Уилл мёртв? Этого не может быть… Этого не должно было случиться, только не с ним. Он не мог!» - мысленно протестовала Элизабет, почувствовав себя вдруг маленькой и беззащитной. Она не трусила, нет. Она не трусила даже в детстве. Она не привыкла бояться, сгибаться перед опасностями, отступать. И причиной тому отчасти был верный Уилл, который приучил её к мысли, что он всегда где-то рядом и всегда придет на помощь. Теперь же, Элизабет как никогда прежде чувствовала, что осталась совершенно одна, не смотря на то, что она все же надеялась на возвращение Джека.

Мисс Свон хотелось плакать. Из-за Уилла, из-за себя и немножечко из-за Джека. Но слёз не было. Чтобы облегчить душу, она должна была вернуться к жизни. Надежда же на спасение угасала с каждой секундой. Ведь как бы то ни было, мисс Свон понимала, что надежда эта слишком призрачна. Уилл теперь больше никогда не сможет помочь ей, а Джек… Джек даже если и искренне желает спасти её то, слишком много смертельных опасностей предстоит ему преодолеть на обратном пути на «Летучий Голландец». Тем более теперь, когда Дейви Джонс натравил на него всю свою эскадру. Элизабет не была уверена, захочет ли пират подвергнуть свою вновь обретённую жизнь такому риску.

Все это значило одно – отныне освобождение с «Летучего Голландца» было только в её собственных руках. Собравшись с мыслями, девушка смогла справиться с тоской подрывавшей её силы. Она не собиралась сдаваться и теперь нашла для себя новую цель - побег.

Намерение сбежать с «Летучего Голландца» не дожидаясь чьей-либо помощи, было тем более актуально, учитывая, что Дейви Джонс пообещал Элизабет своим пиратам в качестве награды. Правда, бежать было некуда. Даже если бы Элизабет и удалось какими-нибудь ухищрениями выбраться из трюма, единственным местом, где она могла укрыться, был близлежащий Исла де Кулебра. Само собой, в первую очередь Дейви Джонс приказал бы искать заложницу там, а несколько тысяч утопленников его эскадры мгновенно перебрали бы островок по камешку.

Кроме того, название этого клочка земли говорило само за себя. Выяснять, действительно ли змеи являются его полноправными хозяевами, Элизабет совершенно не хотелось. Размыслив, таким образом, мисс Свон пришла к выводу, что лучшим моментом для побега остаётся прибытие «Летучего» в Порт-Ройял. В конце концов, она прожила в этом городе более десяти лет своей жизни. Воспользоваться неразберихой в бою, украсть шлюпку и добраться до берега, когда пираты подойдут к городу – вот был лучший вариант, который она видела. Девушка была уверена, что затеряться в городе будет проще, Бекетт её появления наверняка не ожидает, а Джонсу тогда уже будет не до неё. Отчасти Элизабет надеялась, что Джек тоже окажется где-нибудь поблизости, и вместе они смогут выкрутиться. И еще, ей очень хотелось разыскать своего отца.

Наметившийся было план, обнадежил пленницу, но два обстоятельства по-прежнему не давали ей покоя. Побег с «Голландца» возвращал ей свободу, но не жизнь. Кроме того, даже чтобы пробраться к шлюпке, нужно было для начала выбраться из трюма.

Ход мыслей мисс Свон прервал приказ Джонса донёсшийся с верху, следом за постукиванием его крабовой ноги:
- Готовьтесь к бою!
- Будет исполнено капитан! Зададим им жару! – послышался в ответ знакомый злобный рык акуломордого верзилы.
- Вот и шанс, мистер Джонс, показать, на что способна ваша эскадра, – резюмировал безразличный голос, и Элизабет узнала Норрингтона, - Надеюсь, этот бриг не сможет от вас уйти?

Ответа не последовало, но видимо, Дейви Джонс вообще не удостаивал ответом подобные вопросы. Вместо этого до Элизабет донеслось насмешливое ворчание все того же акуломорда и неуклюжий топот, перекрывающий уже удаляющиеся голоса Моргана, Л’Оллоне и других, который указывал на то, что команда «Голландца» уже бросилась выполнять приказ капитана.

Какому-то судну явно не повезло подойти к Исла де Кулебра слишком близко и стать свидетелем слишком многого. Несомненно «Летучий Голландец», да и другие корабли готовились к бою. Корпус разворачивался и вода, бившая в борт, хлестала под напором во все щели. Кряхтение такелажа и дерева в темноте казалось особо зловещим. Словно обладая своим голосом и страдающей душой, привязанной к полусгнившему остову, корабль-призрак проклинал свою судьбу.

Схватившись на ощупь за решетку своей клетки, Элизабет старалась не упасть в воду, когда корпус сотрясли удары ядер из орудий оборонявшихся. Сражение не заняло много времени.

Сначала сверху раздавался грохот и мелькали всполохи залпов, скрежет металла мешался со скрипом разбиваемого ядрами дерева и криками гибнущих. Затем всё стихло. «Голландец» погрузился в неестественную тишину, и Элизабет поняла, что морской дьявол и его команда направились на захваченное судно, чтобы вершить суд и подбивать слабые души идти в добровольное рабство. Пытаясь найти хоть какую-то возможность узнать, какой корабль стал жертвой нападения, Элизабет напряженно вслушивалась в темноту, подняв голову к пролому в палубе, который уже почти не давал света. Но расслышать что-то из трюма было не возможно. Все, что улавливало её ухо – это журчание воды и падение капель с потолка.

Сколько прошло времени, Элизабет не знала, но это ожидание показалось ей вечностью. Наконец, свет факелов разорвал темноту затхлого трюма, и, тяжело шлёпая лапами по покосившейся лестнице трапа, все те же рыболюды спустились трюм второй раз за этот вечер.

Инстинктивно Элизабет отошла в глубь клетки. Рыболюды тащили обессиливших от ужаса пленников под локти и через мгновение, издевательски хохоча, почти швырнули их в арестантскую, где сидела заложница.
- А это ваша персональная каюта, сеньоры! Посидите-ка пока здесь, продажные душонки! – злорадно гнусавил один из них, выглядывая из раковины, поглотившей его голову.
- Вам тут не будет скучно! – поддержал другой, многозначительно взглянув на мисс Свон, которую все еще не заметили её «соседи», хватавшиеся за решетку. Услышав это, Элизабет вопросительно изогнула бровь и замерла, дабы не произвести ни единого обнаруживающего её звука.
- Я... Я не хочу умирать!! – сорвался вдруг на крик один из пленников, трясясь всем телом. Его товарищ по несчастью тоже дрожал, но не проронил ни звука. Черноволосый и высокий он словно застыл, не позволяя себе обнажить эмоции.
- Ну-ну, сеньоры! – пригрозил утопленник-ракушка, и злобно ударил своим клинком по двери клетки, - Никто не хотел! Пойдем отсюда, Хосе, и оставь им один факел. Пусть полюбуются.

Хохотнув своей шутке, «ракушка» направился к трапу пока Хосе не без злорадства исполнял его просьбу. Элизабет молча наблюдала за пленниками, оказавшимися с ней в одной «каюте». Те же пожирая глазами трепет спасительного пламени, застыли у решетки, так и не обернувшись к девушке. Проявивший слабость моряк в промокшей насквозь парусиновой рубахе теперь тихонько скулил, шмыгая носом и пытаясь произносить какие-то молитвы. Приблизительно минуту, был слышен лишь его голос да треск факела, воткнутого в стену.

- Проклятая баба! – огрызнулся вдруг его сосед, - Все из-за неё. Угробила «Гарпию» и сама подохла! Дернуло же её идти сюда. Надеюсь, черти устроят ей хороший прием в преисподней! Как бы я хотел быть среди них!
- Анамария… Анамария… - отозвался вдруг его товарищ, с трудом говоря сквозь дрожь, - Она говорила, что заплатила им… заплатила она! Они не должны были… за что они нас?!
- Заткнись! – огрызнулся черноволосый, - Ты пожелал оказаться здесь сам, так же как и я.

Сказав это, пират устало отвернулся от дверной решетки и встретился взглядом с Элизабет.

- А это еще кто? - через мгновение пленник уже сделал шаг навстречу Элизабет, желая рассмотреть её лучше. На лице его отразилось нечто среднее между удивлением и радостью. Увидеть в арестантской клетке «Летучего Голландца» женщину, он явно не ожидал.

- Так вот, почему нам не должно было быть скучно, - усмехнулся он в полголоса.
- Д-девка… - заикаясь, выдавил его товарищ, тоже рассмотрев Элизабет. От удивления, он уже забыл о своих переживаниях и, все еще икая, уставился на мисс Свон.

Элизабет оценивающе смерила их обоих взглядом, лихорадочно соображая, что ей теперь делать. Пленники не догадывались, что оказавшаяся с ними в одной клетке девушка мертва и уже с интересом рассматривали все, что не скрывала её промокшая до нитки рубашка. Вдруг, не дожидаясь пока они окончательно придут в себя, Элизабет резко нарушила молчание:
- Я тебе не девка, дружок!

Голос её сам собой стал твердым, по-мальчишески задиристым и наглым. Таким же, когда полтора года назад, впервые переодевшись в мужской наряд, мисс Свон отправилась разыскивать капитана Джека Воробья.

- Я Лиззи-Заноза с «Черной Жемчужины»! На Тортуге все собаки знают нашего капитана - Джека Воробья, а ты разве не знаешь? – поинтересовалась она почти издевательски.

«Господи, что я говорю!» - думала Элизабет, продолжая все так же невозмутимо смотреть на ошалевших пиратов. Она сложила руки на груди, ненавязчиво мешая наглым взглядам рассматривать её тело под мокрой рубашкой. Элизабет пришлось немного изменить былую роль, но справлялась она с ней, по-видимому, не плохо. «Продажные души» остановились и переглянулись. Какое-никакое размышление вытеснило с их лиц затравленное выражение и вернуло более ли менее человеческий вид. Наконец, словно что-то припоминая, черноволосый переспросил:
- «Черная Жемчужина», говоришь? Как же, помню. Кто её не знает. Только она пошла на дно вместе с капитаном. На Тортуге это всем известно. Даже собакам.

Сказав последнюю фразу, пират неприятно и как-то уж слишком злорадно осклабился, действительно напомнив пса. Внутренне содрогнувшись от этой «улыбки», Элизабет презрительно хмыкнула и шагнула ближе к двери, показывая, что совершенно его не боится:
- Конечно, встреча с «Голландцем» не прошла даром и для нас, - заявила девушка чуть раздраженно, - Иначе как бы я оказалась здесь? Меня взяли в плен, но только с чего вы взяли, что погиб наш капитан?
- Джек Воробей ушёл от Джонса живым? – недоверчиво изумился второй пират, справившись, наконец, с икотой.
- Капитан Джек Воробей! – строго поправила Элизабет.
- Неужели вы не слышали, что ему по силам обвести вокруг пальца кого угодно, будь то хоть Дейви Джонс? – разочарованно спросила она, вальяжно прислонившись спиной к решетке.

Элизабет начинала входить во вкус. Её напор явно изменил их намерения выместить на ней злость за все свои неудачи. Хотя и недоверчиво, но они все же слушали самоуверенную девицу. И решив воспользоваться этим, девушка поспешила вдохновенно продолжить:
- Послушайте, - сказала она, подражая доверительному тону Джека, - Вам ведь не хочется сгнить в этой клетке заживо?

Не услышав подтверждения, Элизабет решила, что они согласны. «Втроем выбраться из трюма было бы проще» - размышляла мисс Свон.

- Почему бы нам тогда не выбраться отсюда? – поинтересовалась она у пленников, тут же озвучивая свои мысли, - Втроём это сделать будет проще…

Слабый духом пират явно колебался, но его хладнокровный приятель был против инициативы проявляемой не в меру смелой девчонкой.

- Ты то может и в плену… но мы дали клятву! - отмел он её предложение, зло усмехнувшись, - Нам нет пути назад, детка. И я лучше сгнию заживо, чем еще хоть раз в жизни послушаюсь бабу! Поняла?

Не говоря более ни слова, он схватил девушку за воротник и рванул к себе. Ткань неприятно затрещала.

- И раз мы будем гнить вместе, крошка, отныне ты будешь слушаться меня – Брайта-побирушку! И мне плевать на твоего капитана! Будь он хоть трижды жив и изворотлив!

С этими словами он ударил её об решетку и тут же сжал горло. Элизабет не чувствовала боли, да и дышать она все равно не могла, но безумный блеск в глазах Брайта-побирушки не предвещал ничего хорошего. Преодолев инстинктивное желание освободить горло, девушка попыталась ударить негодяя. Он же держал её на расстоянии вытянутой руки и только хохотал, ловко увертываясь неуклюжих взмахов её кулачков.

- Тише, детка, - увещевал он издевательски, - Иначе придется свернуть твою тонкую шейку!

Элизабет же не сдавалась и, наконец, попала в цель. Ответный удар был ощутимым, даже не смотря на бесчувственность умершего тела. Отлетев в угол клетки, Элизабет плюхнулась в воду, не удержавшись на ногах и с ненавистью взглянула на посмевшего ударить её мерзавца. Он же приближался:
- Для начала я всего лишь проверю, нет ли при тебе чего-нибудь ценного, из того, что принадлежало прежде мне. А то я знаю, таких как ты! И глазом не успеешь моргнуть, как обчистите до нитки!

Рванув её за шиворот жилета, пират поднял девушку на ноги и тут же начал шарить по её карманам. Его приятель не предпринимал никаких попыток помешать этому. Намерения негодяя, схватившего её, не оставляли сомнений. Зажав жертву в угол, и не смотря на яростное сопротивление, Побирушка уже не только обшарил карманы Элизабет, но и успел стащить с неё портупею. Теперь же, гнусно ухмыляясь, он пытался добраться пряжки на ремне, стягивающем её талию.

Неожиданно сквозь прогнившие переборки и толщу палуб в трюм донеслись хриплые крики обитателей мертвого корабля: «Вниз! Вниз! На дно!». «Голландец» дрогнул и резко накренился на нос. Ревущий поток ворвался в трюм, сбивая с ног пленников запертых в клетке. Вода крутилась пенным буруном, сметая на своем пути бочки, обломки кораллов и дерева. Через мгновение волна поглотила чадивший на стене факел и с неимоверной силой отбросила от Элизабет её обидчика.

Оставшись в полной темноте, девушка судорожно вцепилась в решетку, не в силах отпустить прутья. Пираты, тут же забыв о ней, начали бросаться из одного конца в клетки в другой. Тщетно пытались найти выход, они колотили в прутья, звали на помощь, но все было бесполезно. Элизабет забилась в угол, словно кожей ощущая их панику, и только по надрывным крикам понимая, где сейчас находится тот или другой продавшийся Джонсу пират. Элизабет знала – они обречены. Вода неумолимо заливала трюм. Наконец, волна накрыла с головой и её, заглушив, наконец, их вопли уже лишенные чего-либо человеческого.

Всю ночь Элизабет просидела в углу клетки, зажмурившись и больше всего на свете желая, чтобы трупы погибших оставались в противоположной ей стороне. На рассвете же в трюм опять явились двое рыболюдов. Когда они затопали по трапу, Элизабет всё еще сидела, забившись в угол и не желая открывать глаза, словно надеясь, что клетка, трупы и гниющий корабль растворятся, как кошмарный сон, но плеск воды подсказывал, что пираты Джонса спустились в трюм и уже шлепают к двери арестантской клетки.

- Эй, сеньорита! – окликнул её гнусавый голос, после того как лязгнул замок. Элизабет открыла, наконец, глаза и взглянула на позвавшего её монстра. Вода каким-то образом ушла, оставив трюм как прежде затопленным на половину. Видимо «Летучий Голландец» снова поднялся на поверхность.

- Капитан Джонс приказал доставить тебя в его каюту, - объяснил своё появление давешний человек-ракушка, - Поднимайся! И поживее!

С трудом, встав на ноги, мисс Свон сделала шаг к двери, понимая, что сил на сопротивление у неё теперь почти не осталось.

- Глянь, Хосе, - сказал ракушка, кивнув куда-то в угол клетки, - А новички-то всё еще дрыхнут!

Элизабет словно потянуло обернуться. Но она тут же пожалела о своём любопытстве, содрогнувшись от увиденного. Брайт-Побирушка плавал в глубине зеленоватой мути лицом вниз и на поверхности виднелся лишь его тёмный затылок. Его товарищ по несчастью дрейфовал рядом, зацепившись кушаком за крюк для кандалов, и выставив из воды живот. Тяжело передвигая ногами в воде, и хватаясь за решетку, мисс Свон постаралась добраться до выхода из камеры, как можно быстрее.

Шатаясь, мисс Свон преодолевала один трап за другим. Перед глазами плыло, а из-за долгого ночного сидения на корточках, ноги почти не слушались. Рыболюды же, видимо помня её гордый демарш накануне, даже не пытались ей помогать, и предоставили девушке возможность спотыкаться столько, сколько ей «захочется». Дейви Джонс ждал её в дверях своей каюты. Утренний свет косыми полосами падал в щели палубного настила и сочился сквозь заросшие тиной кормовые оконца, оставляя влажные блики на слизистом спрутообразном лице хозяина морей.

- Доставили, как вы приказывали, капитан, - доложил Хосе и его приятель-ракушка, тут же толкнул Элизабет навстречу морскому дьяволу.
- Прошу вас, леди, быть моей гостьей, - предложил тот почти с поклоном. Не смотря на столь галантный приём, любезность его явно была напускной – точно такой же, что и в его разговоре с Норрингтоном.

Понимая, что над ней просто издеваются, девушка так же осознавала, что вернуться сейчас в трюм ей хочется меньше всего. Еще ночью она решила не злить Джонса лишний раз, для того чтобы суметь добраться до Порт-Ройяла в целости и невредимости. Притворной покорностью она могла бы усыпить бдительность своих врагов и дать себе возможность сбежать. Но сейчас, уже сделав шаг к двери, Элизабет нехотя задержалась на пороге, обратив внимание на некоторую деталь «интерьера».

По обеим сторонам проёма каюты Джонса из косяков вырастали две кисти рук. Крючковатые, покрытые моллюсками лапы не шевелились. Их хозяин давно сросся со стеной, и его конечности использовались теперь как скобы для поддержания засова капитанского жилища, который для надежности, еще и приковывался к вросшим запястьям проржавевшими кандалами. Огромная каюта Джонса служила для приёма гостей «Летучего Голландца». По крайней мере, это было то самое место, куда накануне мисс Свон провалилась сквозь потолок.

Между тем замешательство заложницы внезапно вывело морского дьявола из себя. От любезности не осталось и следа почти мгновенно и, сделав к ней пару шагов, Джонс обвил запястье Элизабет щупальцем, заменившем руку и с силой втащил девушку внутрь.

- Мне больно! – машинально процедила сквозь зубы мисс Свон, дернув руку. Но общепринятый приём освобождения не сработал, и морской дьявол только едва заметно ухмыльнулся уголком рта:
- Я не джентльмен, леди! – бросил он ей презрительно, - А вы – маленькая лгунья!
- Сидите здесь и ведите себя тихо, - рекомендовал ей Джонс. Щупальца его бороды мерзко извивались на расстоянии нескольких дюймов<75> от её лица. Не выдержав этого зрелища, Элизабет поморщилась, но всё же нашла в себе силы встретиться дерзким взглядом с водянистыми глазами чудовища.

- Я, как радушный хозяин предоставляю вам лучшую возможность из имеющихся, - спокойно объяснял Джонс, - Надеюсь, вы уже осознали всю прелесть пребывания в трюме?

Наслаждаясь внушаемым ей отвращением, морской дьявол внимательно изучал лицо пленницы со злорадной улыбкой. Элизабет же молчала, сжав зубы.
- Жду ответа, леди! – потребовал «радушный хозяин», хорошенько встряхнув её.
- Да… - нехотя выдавила девушка, оставив попытки вырваться.
- Отлично, - подобрел капитан Джонс, - Я не хотел быть бестактным, леди. Вы слишком ценный груз, чтобы допускать к вам кого попало. Но если вы будете вести себя плохо, все может измениться…

Сказав это, Джонс швырнул её в каюту. Элизабет совсем не ожидала такого. Занемевшие ноги не успели сразу отреагировать на это грубое действие и подкосились, едва сделав по инерции пару шагов. Споткнувшись, она рухнула на пол, увлекая за собой скамейку. Перевернувшись, та ударила обо что-то массивное и трубчатое, возвышавшееся поблизости и гулкий, тоскливый звук огласил каюту. Откуда-то сверху на пол посыпались безделушки, монетки, вещи. Но Элизабет это уже не интересовало. Оказавшись на полу, она услышала, как в голове у неё загудело в тон задетому скамьёй органу. Хохот рыболюдов потонул в этом нарастающем звуке, и через мгновение к безжизненному состоянию мисс Свон, добавилось еще и потеря сознания.

Обратно её вернула мелодия. Тихие печальные переливы звуков, сливались в старинный мотив, и Элизабет открыла глаза. Она всё так же лежала на полу, а перед её носом позвякивала приоткрывшаяся от падения с органа музыкальная шкатулка. Мелодия была знакомой, той самой, что недавно послышалась пленнице из-под палубного настила, когда она еще сидела в верхнем деке. Приняв сидячее положение, мисс Свон сжала ладонями все еще гудевшую голову. Взглянув на тренькающую музыкальную шкатулку, девушка раздраженно накрыла рукой её крышку, заставив, наконец, мелодию замолчать. Серебряная безделушка захлопнулась и вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь скрипом старого дерева.

Придя в себя, Элизабет подтащила разбудившую её вещицу за цепочку и взяла в руки. Вертя в руках свою находку, девушка подумала, что уже видела нечто похожее. На «Летучем Голландце» даже серебро казалось мёртвым. Округлые формы сердцевидной шкатулки тускло светились, словно покрытые восковым налётом. По виду шкатулка казалась очень старой. Кое-где её уже покрыл известняк, мешая толком закрыться, но рельефное изображение печального женского лица на крышке все еще оставалось не тронутым.

Протерев находку об полу жилета, Элизабет открыла её снова и поняла, у кого она видела похожий предмет. Коррозия и морская соль, не пощадили даже благородный металл, но странный знак, нацарапанный иголкой, на внутренней стороне крышки был все еще различим. Открытая вновь шкатулка тут же отозвалась своей тоскливой мелодией, и мисс Свон помнила, где видела такой знак. Он попадался ей не раз на бортах «Шень», в трюме, на мачтах, на штурвале и даже на дверях кают. Игнорируя возмущение Барбоссы, Тиа Далма расчертила этим знаком весь их корабль, пока они плыли в Сингапур. По словам ведьмы, этот непонятный символ приносил удачу и защищал от морского дьявола. У самой же Тиа был очень похожий на шкатулку медальон. Он все время висел у неё на шее, такой же округлый, сердцевидный и тусклый, словно маленький серебристый краб с тесно прижатыми к туловищу клешнями. «Она и есть та женщина, из-за любви к которой Дейви Джонс стал морским дьяволом?» - пораженно догадалась Элизабет. Ту же мысль подтверждало и углубление оставленное мастером внутри шкатулки. Место для медальона в точности повторяло его очертания.

«Он еще бережет её подарок?» - подумала девушка, - «Но неужели тот, кто вырезал сердце, всё еще помнит свою давнюю любовь?» Казалось, это не возможно, но хранимая в прогнившей каюте шкатулка, говорила об обратном. Джонс берег эту вещицу. Она лежала на видном месте и Элизабет прекрасно помнила, что морской дьявол всё еще не отказывал себе в удовольствии послушать её тихую мелодию. Это давало надежду. Возможно тот, кто был влюблён, способен понять другого влюбленного человека, оказавшегося в разлуке и взаперти.

Не смотря на отсутствие у Джонса сердца, Элизабет решила попробовать вызвать у него сочувствие, попробовать отыскать то человеческое, что заставляло его все еще хранить подарок былой любви. Она понимала, насколько это был рискованный и дерзкий замысел. Но надежда упросить Дейви Джонса отпустить её добровольно была надеждой не только на свободу, но и на возвращение к жизни.

Вечером, когда Джонс вернулся в свою каюту, его ждало неожиданное зрелище. Пленница, демонстрировавшая утром дерзость и стоическое бесстрашие перед его персоной, смиренно сидела на вновь установленной у органа скамеечке с видом глубочайшей задумчивости и покорности судьбе. Совершенно не поддавшись трогательности этой картины, Джонс с раздражением заметил, что нахальная девица не только расселась на его законном месте, но и, судя по знакомой мелодии, уже добралась до вещи, которую не имели права трогать ни живые, ни мёртвые. Под тихое позвякивание музыкальной шкатулки, она даже не обернулась на приближающийся стук окостеневшей ноги капитана-дьявола.

Элизабет сидела на скамеечке, слегка склонив голову. Высохшие волосы свободно рассыпались по плечам. Ленточка, когда-то собиравшая их в пучок, была безвозвратно утеряна в трюме «Летучего Голландца». Но на столько насколько это было возможно, Элизабет постаралась привести себя в порядок, посвятив пару часов вытаскиванию из волос водорослей и тины. К сожалению, Джонс не держал в каюте зеркала, потому оценить свои старания мисс Свон не могла. И всё же она искренне надеялась, что хотя бы отчасти придала себе вид хрупкой и беззащитной девушки, непонятным образом угодившей на пиратский корабль. Шкатулка лежала на её коленях, продолжая наигрывать мелодию, а за спиной послышался лязг цепей засова, скрип половиц и, наконец, знакомые постукивающие шаги.

Собравшись с духом, Элизабет грациозно обернулась к хозяину каюты. Она взглянула на него снизу вверх с той вежливой приветливостью, с какой ей доводилось взирать на гостей светских гостиных. Джонс же возвышался над ней с тем же суровым видом, оценивающе рассматривая пленницу. Его клешня зловеще щелкнула и мисс Свон поспешила начать разговор:
- Прошу меня простить, капитан Джонс, - заторопилась она виновато, потупив взор, - Я взяла вашу вещь, без позволения. Но её мелодия напомнила мне о моём доме, который я так давно не видела, и о береге Ямайки…

Дейви Джонс хмуро молчал. Всё еще сохраняя вид гостьи в светской гостиной, Элизабет внутренне сжалась. Она уже пожалела, что неосторожно сболтнула про берег, однако вместо какой-нибудь ожидаемой грубости морской дьявол только требовательно потянул к ней клешню. Ждать долго ему не пришлось. Постаравшись как можно более приветливо улыбнуться, мисс Свон тут же накинула цепочку серебряной шкатулки на это подобие руки. Всё в том же полном молчании Джонс приблизился к органу и бережно опустил вещицу на его пористую деревянную поверхность, изъеденную солью. Напряженно следя за каждым его действием, Элизабет с радостью отметила, что в его холодном взгляде отразилось, что-то напоминающее грусть или нежность.

- Шкатулка очень красивая, и, должно быть, очень дорога вам, капитан. Это подарок? – как бы невзначай заметила мисс Свон. И хотя «непринуждённая» беседа шла слишком принужденно и в одностороннем порядке, а морской дьявол всё так же угрожающе молчал, девушка не унималась и невозмутимо разговаривала с тишиной.
- Вы любили ту женщину, что подарила её? - предположила она осторожно. Капитан Джонс резко обернулся к пленнице всё так же, не проронив ни слова. Теперь он угрожающе насупил «брови», но с удивлением Элизабет заметила в его глазах, не гнев, а скорее боль. Но это выражение исчезло почти мгновенно, и морской дьявол взглянул на пленницу по-прежнему холодно.

Неспешно он раскурил свою коралловую трубку. Белокурое создание смотрело на него огромными карими глазами. Худенькая, совсем еще девчонка сидела на скамеечке, сложив бледные руки на коленях и совершенно по детски теребя полу своего жилета. Прямая осанка, невинный взгляд, изящный поворот головы. Девушка старательно подчеркивала то, что Дейви Джонс, заметил с самого момента её появления. Во времена, когда он был еще жив, пару раз ему довелось отправлять подобных гордячек-аристократок за борт – прополоскать спесь. Впрочем, казалось, что эта леди совершенно искренна во всем, что говорит, а дерзость ей не свойственна и в помине. Выглядя, как потрепанный ангелок в аду, она смотрела на капитана с молящим спокойствием. И только страх выдавал её с головой.

За прошедшую вечность Дейви Джонс научился даже кожей ощущать эту человеческую слабость, едкую словно щелочь. Девушка держалась смело, и все же она боялась - неизвестности, его и того, что сейчас осмеливалась говорить. Тем не менее, капитан Джонс не собирался прерывать её монолог. Как ни странно, Элизабет действительно удалось разбудить в нем человеческое чувство. Пожалуй, впервые за всё пребывание в океане, морского дьявола посетило любопытство. Именно желание узнать, что же затевала эта «невинная овечка» в пиратском обличии, заставило его выслушивать её речи.

Элизабет закусила губу. «Сейчас или еще рано?» - пронеслась мысль в её голове.

- Послушайте, капитан, - начала она горячо, - Всё, что сейчас происходит, кажется какой-то досадной нелепостью.
- Ох, неужели я теперь никогда не увижу его! - прошептала девушка достаточно громко, надеясь, что у Джонса хороший слух.
- О ком это вы, леди? – осведомился, наконец, морской дьявол.
- О том, ради которого я покинула родной дом и свет, - тихо призналась
Элизабет, с отсутствующим видом рассматривая плесень в углу каюты.
- Ради кого я оказалась на пиратском корабле, и ради которого я убила капитана Джека Воробья…

Джонс выдохнул облачко сизого дыма и не удержался от скептичной улыбки. Прежняя самоуверенность девицы наконец-то прорвалась наружу.

- Да, капитан, это я помогла вам, – горько продолжила заложница, взглянув на Джонса, - Ведь Джек не смог спастись из-за меня! Я приковала его к шпилю грот-мачты. Мне показалось, что Кракен последует за нашей шлюпкой, что мы все погибнем, что погибнет Уилл…

Джонс вопросительно приподнял бровь, и Элизабет поспешила пояснить:
- Уильям Тёрнер, - ответила она тихо, - Он тот, кому я обязана своей жизнью и… кого я люблю…

Неожиданно капитан Джонс раздраженно погасил трубку щупальцем руки, и, заткнув её за пояс, слишком уж ласково спросил, немного наклонившись к Элизабет:
- Так вы любите, леди?
- Да это так, капитан, - заторопилась девушка, беспокоясь, что упускает ситуацию из-под контроля. Бесстрашно она смотрела в его глаза.
- Я погибла в море, но в Чёртовой Прорве мне встретился Джек Воробей, - торопливо рассказывала мисс Свон, - Я просила его о прощении и капитан притворился моим другом. Он сказал, что знает, как вернуться на землю, но обманул меня, оставив здесь заложницей. Поймите, Джек всего лишь отомстил мне за свою гибель, а за одно вернул себе жизнь. Ведь он всем известный хитрец. Капитан Джек Воробей уже далеко, и он не вернётся. Вам не будет от меня никакого толка.

Элизабет понуро опустила голову, искренне надеясь, что все её слова являются неправдой.

Дейви Джонс презрительно хмыкнул и распрямился. Не говоря ни слова, он направился к двери. Замешкавшись на секунду, мисс Свон вскочила на ноги и последовала за ним.

- Пожалуйста, не уходите! – просила она как можно более жалобно, - Капитан, отпустите меня! Я всего лишь несчастная девушка. Пожалуйста, не разлучайте меня с Уиллом! В вашей власти вернуть счастье двум людям, ведь вы и сами знаете настоящее чувство! Ведь та жертва, на которую пошли вы, не сравниться ни с чем…

Джонс резко остановился и обернулся к Элизабет. Он словно вырос над ней и сейчас показался мисс Свон очень высоким.

- Я знаю?.. - спросил он жестко, - Я знаю лишь, что слова и клятвы женщин лживы, леди! Но даже ради этой лжи многие пойдут на все. Мне не интересно, кого вы любите, и любите ли вообще. Джек Воробей вернется за вами. В этом я уверен, иначе не отпустил бы его. Его душу я видел насквозь, так же как вижу сейчас вашу.

Элизабет опешила, и отступила назад. Её разум все еще возмущался и требовал что-то возразить, но теперь это было совершенно бесполезно.

- Так вы жаждете вновь повидать мистера Тёрнера-младшего? – издевательски поинтересовался капитан «Голландца», сделав шаг к пленнице, - Того самого вора, которого подослал ко мне Воробей и который выкрал ключ от моего сундука? Вы его любили или просто морочили голову так же, как и мне сейчас?

Услышав упоминание о себе в прошедшем времени, Элизабет молчала, придумывая, что же ей теперь предпринять. Её игра была раскрыта полностью.

- Я знаю, что морочили, - ответил между тем за неё Дейви Джонс, - И всё же, спасибо, леди, за то, что побеспокоились о моей выгоде!

Его взгляд переворачивал душу. Элизабет решила использовать последний козырь.

———
<75> Дюйм - английская мера длины, 1 дюйм = 2.54 см. = 25.4 мм

[Ekaterina]

Глава 16. Наследство Ван дер Декена

- Пожалуйста, - прошептала девушка и в её взгляде отразилась подлинная горечь, - Я люблю Уилла! Это правда. И он любит меня. Я уверена, он сейчас в отчаянии… я нужна ему!

Элизабет действительно выглядела огорченной как никогда. Очень кстати всплывшее воспоминание о том, что Уильям погиб, этому весьма поспособствовало. Дейви Джонс остановился, презрительно хмыкнув, но рот его нервно перекосился.

- Прошу вас, сэр, отпустите меня! Верните мне жизнь! – продолжила молить девушка, и её голос жалобно дрогнул, - Я найду Уилла, мы вместе вернём вам Сердце! Вы не верите мне? Но ведь вы знаете, что такое настоящая любовь, а ваша история не может оставить равнодушным никого, кто был влюблён!

После этих слов и без того зеленая физиономия монстра приобрела по-настоящему болотный оттенок. Его передернуло словно судорогой. Хмуря брови, морской дьявол шевелил губами не в силах сказать что-нибудь, и лишь затаенный низкий рык вырывался из его груди. Понимая, что рискует головой, Элизабет всё же бросилась, словно в омут, очертя голову:
- Ведь ваша возлюбленная – болотная ведьма Тиа Далма? Уилл теперь рядом с этой женщиной! Сэр, вы знаете, как она жестока и опасна! Ведь это из-за неё вы вырезали своё сердце и теперь страдаете…

Закончив последнюю фразу, мисс Свон поняла, что зашла слишком далеко. На мгновение установилась тишина. Рассвирепевший на глазах Дейви Джонс мотнул головой:
- Что известно вам о страданиях?! – рявкнул он, выделяя едва ли не каждое слово.
- Жизнь жестока и меня она не волнует. Я – смерть. Я – море. Я должен быть милосерднее жизни? – спросил он Элизабет, раздраженно взмахнув рукой-щупальцем у неё перед носом. Девушка отступила на шаг. Крабовая нога мертвого пирата глухо ударилась об пол, он наступал.
- Я вырезал сердце от любви?! – спросил он возмущённо, - Женщины обожают преувеличивать свою значимость!

Шаги отбивали по доскам, и его тяжёлая поступь заставляла подрагивать гнилую палубу корабля-призрака. Озираясь по сторонам, Элизабет попятилась назад, не зная, что ей предпринять. Похоже, теперь Дейви Джонс окончательно вышел из себя. Его живая борода извивалась как клубок змей, а глаза горели гневом.

- За свою душу я выменял море и непотопляемый корабль у того, кто занимал моё место прежде. Он вырвал моё Сердце, но дал взамен вечность. Потому что я пожелал освободиться от жизни и всех чувств раз и навсегда! Вы не поняли, леди? Я не хочу никого спасать, я хочу причинять страдания так, как их причиняли мне! Так было и будет, всегда, пока живо моё Сердце. Вы всё еще хотите его вернуть?

Джонс склонился к девушке, гневно морща подобие носа. Отступать было некуда. Ноги подкосились, наткнувшись на скамейку у органа, и Элизабет неуклюже осела на неё. Душа мисс Свон уже давно была в пятках, но, гордо вздернув голову, она презрительно процедила сквозь зубы:
- Вы можете причинять страдания? Но получить власть над той, что любили, не смогли. Вам никогда не освободиться!

В следующее мгновение Элизабет поняла, что дерзость не есть лучший способ скрыть страх. Клешня морского дьявола ударила по клавишам органа, и его трубы отозвались жутким какофоническим аккордом. Джонс прекрасно знал обо всём, что творилось в её душе, но слов было уже не вернуть. Прижавшись спиной к органу, девушка изо всех сил старалась не обращать внимания на щупальца, тянущиеся к её горлу.

- Вы правы, леди. Сердце - лишь кусок мяса, - морской дьявол выдохнул ей в лицо затхлой сыростью, и, насладившись её ужасом, продолжил уже мягче, - А чувства – есть область души, поэтому от них невозможно избавиться. К сожалению, живые редко задумываются об этом. Я тоже не задумывался. Но теперь я вижу ваши души насквозь. Вы лжете ради выгоды, так же как и она. Но меня не провести. Еще надеетесь? Что-то хотите получить: жизнь, вечную молодость, может быть власть над морем? Я исполнил только одно желание против своей воли и с меня хватит. Не пытайтесь убеждать меня дальше, леди.

Не в силах больше видеть его склизкую физиономию, Элизабет отвернулась. У её уха раздавались едва слышные слова:
- Я могу уничтожить вас прямо сейчас! Вернуть вас в Чёртову Прорву, или порадовать моих капитанов подарком. Но я не сделаю ни того, ни другого. Ведь у меня тоже есть желание.

Элизабет ошарашено обернулась к морскому дьяволу, его склизкая кожа подергивалась как от нервного тика:
- Мне нужно посмотреть в глаза чертовке из дельты Ориноко<76>. Сердце поможет воплотить до конца то, о чем она меня когда-то попросила…
- И именно потому вы натравили на капитана Воробья всю вашу эскадру? – не удержалась Элизабет от едкого замечания. Джонс зловеще рассмеялся:
- Беспокоитесь за предателя, леди?
Элизабет возмущенно раскрыла рот, но так и не произнесла ни слова, сообразив, что и так уже сказала слишком много.

Продолжая хохотать, капитан возвысился над пленницей, сжавшейся на скамеечке:
- Жаль, если сердце не вернётся ко мне. Но я не боюсь смерти, леди. Сердце нужно всем, кроме меня. Теперь, думаю, наша беседа окончена. Собственно я пришел сказать, что «Летучий Голландец» сейчас же оправится в путь, - предупредил капитан так невозмутимо и почти с заботой, словно секунду назад вовсе не хотел разорвать её на части, - Мы пойдем быстро, как только сможем. Не подходите близко к щелям, леди, иначе окажитесь за бортом раньше времени.

Резко развернувшись, морской дьявол вышел из каюты и захлопнул дверь. Цепь засова лязгнула и Элизабет вновь оказалась совершенно одна.

«Хотя бы попыталась…» - разочарованно подумала девушка. Всё, что ей оставалось теперь - это покорно дожидаться прибытия в Порт-Ройял, усыпляя бдительность Дейви Джонса притворным смирением. К счастью, за время этого напряженного разговора мисс Свон услышала достаточно, и теперь могла скрасить ожидание некоторыми размышлениями. Элизабет очень заинтересовало, что же такого попросила Тиа у Джонса, если он ненавидит её до сих пор.

Хитрое, размалеванное сурьмой личико болотной колдуньи возникло в памяти само собой и пленнице стало не по себе. По мнению мисс Свон, Тиа Далма меньше всего походила на женщину способную внушить такую всепоглощающую страсть. «Хотя именно она и подходит на эту роль», - подумала девушка, рассматривая доски палубного настила, - «Коварная, опасная… такая же, как он». Элизабет завладело убеждение, что ведьма имела какую-то особенную, по настоящему колдовскую власть над мужчинами. Вспоминая то, что она узнала о колдунье за время их плавания в Сингапур и к Чёртовой Прорве, девушка находила всё больше подтверждений своей мысли.

Однажды вечером, когда джонка «Шень» еще бороздила моря, Элизабет застала Тиа Далму на капитанском мостике, рядом с Уильямом, стоявшим тогда у штурвала. Выйдя на палубу, девушка замерла от возмущения, увидев, как, приподнявшись на цыпочки, Тиа что-то нашептывала её жениху, уже почти обнимая его. Более всего мисс Свон поразило то, что Уилл даже не пытался отвергнуть подобные знаки внимания колдуньи. Безропотно слушая всё, что она говорила, с каким-то сонным и отсутствующим видом он стоял у штурвала, позволяя смуглым ладоням соблазнительницы скользить под ворот своей рубашки. Тиа же явно собиралась получить нечто больше, чем объятия. Элизабет готова была поклясться, что еще немного и ведьма бы добилась своего. Она уже потянула Уильяма за руку, пытаясь увести его с мостика, когда мисс Свон вмешалась, не дожидаясь дальнейшего развития событий. «Уилл!» - голос невесты зазвенел над притихшим кораблём и словно разбудил забывшегося рулевого. Тряхнув головой, молодой человек с удивлением взглянул на Далму, повисшую на его шее и, освободившись из её объятий, потёр глаза. Насмешливо взглянув на не вовремя подоспевшую соперницу, ведьма мгновенно исчезла с капитанского мостика. Элизабет же, забыв в тот момент даже о своей душевной тоске, поспешила комментировать «свидание опиратившегося мальчишки и ведьмы» парой едких фраз.

Однако вместо того чтобы устыдиться и покаяться «опиратившийся мальчишка» отреагировал совершенно неожиданно. Уилл ответил невесте лишь мрачным взглядом, а затем и вовсе игнорировал её пару дней. Возмущенная таким поведением, мисс Свон не осталась в долгу. Она дулась неделю…

Вспоминая сейчас всё это, девушка с горечью думала, что тогда из-за той глупой обиды она совсем не заметила главного – даже всегда верный Уильям не смог противиться чарам Далмы, которая в свою очередь пыталась охмурить молодого человека еще не раз. К сожалению, занятость собственной персоной не позволила мисс Свон вовремя связать свои догадки воедино. Ведь уже тогда Элизабет подозревала, что и капитан Барбосса поддался колдовскому очарованию темнокожей ведьмы. Теперь же, открылось, что и Дейви Джонс не избежал этой участи.

Но если Тиа Далма действительно была той, из-за кого Джонс остался без сердца, сколько же ей должно было быть лет? Ведь легенда о «Летучем Голландце» существовала почти век, а между тем, не смотря на весьма экстравагантный облик, Тиа Далму никак нельзя было назвать ветхой старушкой.

«Так было и будет, всегда, пока живо моё Сердце», - вспомнила девушка, слова морского дьявола. Догадка пронзила её, как удар молнии – сердце проклятого капитана удерживало на земле не только самого Джонса, но и его возлюбленную. Она жила пока жил он, пока билось его сердце. Вот, какова была месть отвергнутого любовника. Но, похоже, Далму вовсе не огорчало такое существование, ведь, каким-то не понятным образом она сохраняла молодость. «Молодость – вот о каком желании шла речь», - поняла Элизабет, нервно сжимая у горла воротничок рубашки, - «Но как ей удалось его заставить? Он сказал, что выполнил желание против своей воли, а она лгала ради выгоды…» Мысль оборвалась. Перед Элизабет раскрылись мотивы, по которым ведьма помогала им, и ни о чем другом думать она уже не могла.

***
Тиа Далма стояла над душой уже не меньше четверти часа. Она как тень следовала за Элизабет по всей палубе «Шень», следя за каждым её движением. Она ничего не говорила, только стояла, смотрела и улыбалась. Приторно, снисходительно, и невыносимо раздражающе. Стоило девушке распрямиться, закрепив, наконец, очередной канат, как её взгляд немедленно натыкался на ухмыляющуюся физиономию Тиа. С какой целью ведьма делала это, мисс Свон догадывалась. Шли третьи сутки, после того как она застала Уильяма Тернера в объятиях темнокожей шарлатанки. С Уиллом Элизабет не собиралась разговаривать и дальше, а поставить навязчивую колдунью на место необходимо было прямо сейчас. Дождавшись, когда работавший рядом Пинтел отойдет подальше, девушка поинтересовалась с притворной заботой:
- Начинается качка… Ты боишься выпасть за борт, Тиа?
Ведьма обнажила черные зубы и ответила с выражением глубокого самодовольства:
- Море не пугает меня, мисс Лизабет…
- Правда? – удивленно повела бровью девушка, - А я думала это первое твоё путешествие на корабле…
- Дело не в этом, мисс Лизабет… - отвечала ведьма, с довольным видом оборачиваясь к волнам за бортом.
- А в чём? – раздраженно спросила девушка, порядком уставшая от её загадочных фраз. Она уже хотела уйти сама, как вдруг Тиа Далма спросила:
- Хотите сказку, мисс?..
- Что? – поразилась девушка, но ведьме явно не требовалось её согласие.
- Все знают, что раз в десять лет морской дьявол Дейви Джонс сходит на землю. Он ищет женщину, которая снимет с него проклятие, согласившись стать его по доброй воле… очень давно, мисс, морской дьявол, пришел к одной женщине, но она отказала ему, и тогда Джонс проклял её. Он угрожал ей. Говорил, что она будет мучаться вместе с ним, вечно, пока он бороздит морские глубины. Но женщина оказалась умнее его.

Элизабет слушала этот рассказ словно заворожённая, и Тиа продолжала рассказывать, теперь уже обернувшись к собеседнице. Слова её с ожесточением и торжеством раздавались над морем:
- Она перехитрила морского дьявола. Стала плакать, притворилась и умоляла не осуждать её на вечность. Женщина сказала, что предпочтёт умереть молодой и прямо сейчас. Джонс засмеялся. Он согласился исполнить эту просьбу. И тогда он вытащил свою шпагу и пронзил грудь жертвы.

Элизабет вздрогнула, словно в грудь её вонзилась холодная сталь.

- Но она не умерла, - мягко продолжила Тиа, всё так же самодовольно улыбаясь. - Прокляв женщину, морской дьявол не мог убить её. Для этого ему нужно было пронзать не её сердце, а своё.
- Но частично её просьбу он всё же выполнил, - продолжила ведьма, сверкая глазами, - отныне она должна была оставаться молодой, пока не умрет, то есть пока не умрет он сам.
- Кто эта женщина? – спросила девушка севшим голосом, но Тиа Далма лишь повела плечиком и наконец-то направилась прочь.
- Откуда мне знать… это всего лишь сказка, мисс Лизабет, помните?

***
Мисс Свон забыла эту историю. Под гнётом невзгод и переживаний стоило ли помнить выдумки какой-то ведьмы? Тогда для неё это была лишь сказка, приправленная ложью. Тиа Далма прекрасно всё рассчитала, ведь лучший способ обмануть – открыть часть правды. Крупицу истины в той истории Элизабет смогла найти только теперь. Тиа действительно говорила о себе. Она не только отвергла Джонса, но и была виновна в том, что он превратился в чудовище.

Теперь всё становилось на места. Несомненно, с самого момента похищения Сердца морского дьявола Тиа Далма чувствовала себя в опасности. Люди могут натворить глупостей, и если Джонс давно уже мертв и другой участи не желает, то Тиа наверняка собирается прожить еще долго. «Далма отправилась в путешествие, что бы получить… Сердце Джонса? Но зачем она помогала спасать Джека?» - задавалась вопросами девушка. «А она ведь и не помогала», - ответила она сама себе, - «Она и Барбосса не хотели спасать Джека. Им нужна была карта Фенга, и только она». «Карта помогла бы Барбоссе ходить по морям без опаски» - Элизабет поднялась со скамеечки и заходила по каюте, взгляд её бесцельно блуждал по окружавшим её предметам, - «Конечно, ведь должна была ведьма как-то уговорить капитана отправиться вместе с ней. Карта стала хорошей приманкой, и Барбосса тоже играл по правилам Тиа. Но Сердце при помощи карты не добудешь? Неужели власть Далмы над Барбоссой так велика, что она смогла убедить его пойти против Ост-Индийской компании, против Джонса и Кракена, или же алчность решила всё?» Элизабет поёжилась. Осознание того, что и она, и Уилл, и вся их команда были лишь пешками в игре хитрой ведьмы, неприятно бередило душу. «Алчность – грех», - вспомнились девушке слова Барбоссы. «Нет, Тиа Далма не смогла бы его убедить» - отвергла своё предположение Элизабет, - «Барбосса слишком осторожен, и рисковать вновь обретенной жизнью бы не стал» Пленница остановилась: «Уилл! Вот кого она собралась отправить к Бекетту. Только Уилл мог бы решиться на эту безумную затею, чтобы вытащить из Прорвы меня… и чтобы спасти отца. Одолеть Бекетта, а возможно и Кракена… бедный Уилл… Должно быть Далма очень злилась, когда он погиб…»

Ничего не замечая вокруг, и полностью поглощенная своими мыслями, Элизабет нарезала по каюте уже не первый круг. Остановиться её заставил чей-то замогильный голос, с трудом попросивший:
- Остановитесь же, мисс… у меня… скоро… голова закружится…
Элизабет застыла на месте, и обвела каюту взглядом, она по-прежнему была совершенно одна.


***
Между тем «Летучий Голландец» качнулся, начиная движение по волнам. Стараясь говорить как можно строже и чувствуя себя на грани помешательства, мисс Свон задала вполне ожидаемый вопрос:
- Кто здесь?

Ей не ответили. Взгляд мисс Свон с беспокойством обводивший предметы в каюте Джонса остановился на уродливой деревянной фигуре, видимо когда-то давно служившей украшением интерьера капитанской каюты. Истукан тупо таращил пустые глазницы в противоположную стену, и признаков желания поговорить не подавал.

- Я схожу с ума… - пробормотала девушка.
- Мы все… рано или поздно сходим… - подтвердил голос.
- Кто вы? – с раздражением мисс Свон развернулась вокруг своей оси, пытаясь понять, где же мог притаиться её собеседник – Покажитесь же!
- Показаться?.. Раньше я мог показаться… теперь я просто засов… - прокряхтел вновь голос. Изумленно вскинув брови, девушка медленно обернулась к двери каюты и подняла глаза к притолоке<77>. Над самым дверным проёмом она различила нечто, что когда-то было человеческим лицом. Со смесью удивления и настороженности Элизабет смотрела на существо, почти слившееся с переборкой. Плечи его давно вросли в обшивку корабля, а грудь заменяло дверное полотно. Пошамкав губами, обитатель «Летучего Голландца» открыл бесцветные глаза и взглянул на стоящую под дверью девицу. Напирающая на нижнюю челюсть притолока, явно мешала ему говорить.

- Так это ваши руки… с другой стороны… - запнулась Элизабет, вспомнив скованные кандалами запястья, - То есть… это вы держите засов от двери?
- Я и есть засов, - с трудом проскрипел древний пират, - Я хранитель двери… уже давно…

Элизабет приблизилась к хранителю и осторожно потыкала пальчиком в дверь. «Может быть, если Джонс и потерял все человеческие чувства, засов еще не до конца одеревенел…»

- Сэр? – позвала она, задрав голову к притолоке, но «засов» уже словно заснул, видимо, сил вернуться в реальный мир хватало ему не надолго.
«Проклятие!» - досадовала девушка, вновь усаживаясь на скамеечку у органа. Время вновь начало тянуться невыносимо долго, но на сей раз, мисс Свон решила не торопиться. До Порт-Ройяла было далеко, и присутствие в каюте относительно живого существа способного говорить хотя бы с трудом радовало её несказанно.

Девушка обратила внимание, что одеревеневший пират все же иногда возвращается в реальный мир. То он кряхтел тоном неотличимым от скрипа корабельной обшивки, то периодически открывал глаза, с удивлением останавливая взгляд на девушке сидевшей у органа. Он явно всё время забывал о её присутствии в каюте. Поразмыслив, мисс Свон решила попробовать использовать это обстоятельство.

«Летучий Голландец» шёл полным ходом, из-за дверей доносились окрики работавших на палубе рыболюдов и давно привычное постукивание крабовой лапы. Он в очередной раз открыл глаза, вновь очнувшись от забытья. Внизу стояла… девушка, блондинка. Она приветливо ему улыбалась и весело сказала:
- Наконец-то вы проснулись, сэр! На корабле решительно не с кем поговорить!
- Кто… вы?.. – прохрипел «засов», с трудом попытавшись заставить память работать.
- Я мисс Свон! Мисс Элизабет! Ну же сэр, ведь мы уже познакомились с вами, а вы всё время меня забываете, – тут же укорила девица, выбивая своим звонким голосом последние мысли из его мозгов, - Я гостья капитана Дейви Джонса!

Мертвец всё еще недоверчиво взирал на неё белёсыми глазками. Однако он явно давно не полагался на свою память, тем не менее, шевеля распухшими губами, произнес удивлённо:
- Женщина?.. Здесь?
Но Элизабет не давала ему опомниться:
- Опять эти подозрения, сэр, - рассмеялась она, уперев руки в бока, - Ну припомните же! Я в каюте капитана, и неужели он поместил бы меня сюда, не будь я его другом? А вы снова забыли его приказ о том, что должны оказывать мне гостеприимство?

С надеждой Элизабет наблюдала, за изменением выражения лица вросшего в стену пирата. Он явно не припомнил подобного приказа капитана, но и уточнять, был ли такой приказ на самом деле, не стал бы.

- Что вам угодно … мисс? – наконец, галантно прохрипел «засов». В ответ на это девушка улыбнулась ему самой искренней, счастливой и коварной улыбкой.

***
Кратко пересказав то, что ей удалось узнать от Дейви Джонса, мисс Свон усиленно изображала из себя девушку, имеющую особое расположение капитана. По её мнению, это должно было поспособствовать доверию хранителя двери. Для начала, Элизабет требовалось проверить, насколько её выходка оказалась успешной, и потому она решила попросить у нового знакомого самое невероятное, что можно было представить – рассказ о том, как именно капитан «Летучего Голландца», стал таким, каков он сейчас. Засов молчал несколько секунд, задумчиво прикрыв глаза. Мисс Свон уже начала беспокоиться, что он снова впадет в спячку, но тут пират вздохнул и произнёс:
- Да, я помню, как это произошло. Это сейчас для меня все дни стали одинаковы. Но тогда… я был еще человеком. Мы все были людьми. Это было почти двести лет назад…

Мы ходили на корабле, который назывался, как же он назывался?.. в общем, мы ходили на нём… к Яве, берегам Африки, и к Багамским островам, - засов изо всех сил вспоминал свою былую жизнь, и на его обезображенном лице отражалась такая сосредоточенность, что Элизабет по неволе стало жаль его.

- Там, где другие суда отправлялись в морскую бездну, наш корабль оставался всегда целым и невредимым, словно само море любило нашего капитана. Ни одной царапины, ни пробоины. Мы словно были заговорёнными, и все проделки стихии были нам нипочём. Нашего капитана знали во всех портах, и слава была для него дороже золота. Мы грабили и перевозили грузы. Рабов, ром, шелка и оружие. В далёких плаваниях матросы умирали как мухи, от цинги и болезней, но наш капитан никогда не отступал от заданной цели. Мёртвых скидывали за борт и акулы, шедшие за нашим кораблём не успевали пожирать погибших. Дейви Джонс любил этих рыбёшек и, устраивая очередную пирушку, разговаривал с ними, как с лучшими друзьями.

Хрипло рассмеявшись, засов закашлялся, а затем выдавил нечто похожее на улыбку.

- Капитана Джонса боялись и уважали и никто не перечил, - продолжил он с явной гордостью, - Заслышав стук его деревянной ноги на улицах Тортуги, даже самые отъявленные головорезы склоняли в почтении головы, когда он проходил мимо… в тавернах нам всегда подавали лучшее вино и мясо. Я совсем и забыл, каково оно на вкус…
- Так что было дальше? – прервала его мечтательные воспоминания Элизабет, тут же невинно улыбнувшись, - Как вы оказались здесь?
- Из-за неё… - проскрипел пират, - Всё из-за той ведьмы, мисс! Чем уж она приворожила нашего капитана не известно. Но после того как нас угораздило попасть на её болота, капитан Джонс стал сам не свой. Он изменился, впадал то в печаль, то становился внезапно весел, то убивал какого-нибудь матроса, чтоб выместить злость, то раздавал парням свою долю добычи. А добычи становилось всё меньше, ведь мы крутились около дельты проклятой Ориноко, как на привязи. Но никто не посмел бы упрекнуть капитана. Он мало ел, похудел и почти совершенно перестал спать. Да, подстрелить человека в таком состоянии ему ничего не стоило. Иногда он поднимал меня среди ночи и заставлял записывать целые письма. Я и не знал, что бывают такие нежные слова, мисс. Под страхом смерти, я хранил тайну моего капитана, и всё чаще отвозил письма к проклятой ведьме. Они бы тронули даже каменное сердце, но чертовке всё было мало. И слушая, как я читаю, о его чувствах, она лишь ухмылялась. Иногда она была благосклонна и передавала ему какой-нибудь подарок, а иногда просто выгоняла меня взашей, не принимая ничего. Но бывало, что она назначала ему встречу, и тогда мы все могли вздохнуть спокойно.

Перед тем как мы стали добычей «Летучего Голландца», капитан Джонс часто бывал у ведьмы. Это погубило его душу окончательно. Всякий раз после возвращения от неё, капитан приказывал сниматься с якоря. Мы выходили в море. Но вместо того, чтобы возобновить разбойничий промысел, мы начинали рыскать по океану, словно разыскивая что-то или кого-то. Не объясняя ничего, капитан стоял на мостике и всматривался в подзорную трубу. Нам он тоже приказывал всматриваться в морскую даль, и все мы висели на вантах и марсах… и глядели. Глядели, пока глаза не начинали слезиться.

- Зачем? Что вы искали? – удивилась Элизабет, чувствуя нечто похожее на сочувствие.
- Корабли, - пояснил пират-засов, горько хмыкнув, - Забыв пиратский кодекс, наш капитан топил корабли наших братьев. Тех, кто задолжал ведьме. Дошло до того, что однажды мы охотились за индейскими каноэ<78> на болотах. Наш капитан приумножал славу и страх перед черномазой бестией, но и этого ей было мало. Против неё не помогало ничего! Ни угрозы, ни подарки, ни признания! Больше всего ей доставляло удовольствие терзать чужие души! И наш капитан был не единственным, кто знал дорожку к её дому и постели. Я не раз видел это своими глазами, когда приносил ей побрякушки и письма…

Засов зло захихикал, и Элизабет поёжилась, словно от холода.
- И, конечно, вы доложили об этом капитану Джонсу? – выпалила она, презрительно взглянув на притолоку с вмурованной физиономией.
- А, по-вашему, я должен был всё терпеть и спокойно наблюдать, как гибнет душа отличного моряка? Или дожидаться бунта? Я пират, мисс, и носить послания любви мне порядком надоело! Кхем! Кхем!

Задохнувшись в собственных эмоциях, засов чихнул трухой и зашевелил бровями, пытаясь стряхнуть упавшую на глаза водоросль. Элизабет наблюдала за ним, не пытаясь помочь.

- Что же стало потом? – спросила она жёстко.
- Узнав правду, капитан Джонс отправился к своей любовнице без приглашения. Что уж там между ними было, я не знаю. Но вскоре он вернулся злее самого чёрта, и приказал направить наш корабль к берегам Тортуги. По пути под огонь наших пушек попали целых два галеона, гружёных золотом. Мы сражались как дьяволы и получили не малый куш. Вернувшись в родную гавань, каждый из нас мог купить то, чего был лишён так давно. Вино и женщин! Мы кутили три дня без роздыха. И никто тогда не знал, что это были последние наши денёчки... Джонс же сидел на корабле. Он всё слушал ту проклятую шкатулку да перебирал подарки и письма, что в своё время не приняла мерзавка с болот Ориноко. Тогда мне стало казаться, что он помешался. На четвёртый день погода была скверной, но капитан приказал вывести нашу посудину в море. Нас настигла буря. Небо мешалось с морем, а Джонс стоял у штурвала и с безумным хохотом вёл нас в самое её сердце. Парни слишком поздно поняли, что он затеял. Корабль налетел на риф. Я до сих пор помню тот страшный скрежет. Но это было еще не всё. Мы метались по разбитой палубе, а капитан кричал: «Забегали, салаги?! Разве вам не нравилось море? Встречайте его, оно само идет к вам! Подлые трусы! А я готов отныне чувствовать лишь холод воды, потому что мою душу согреет лишь огонь ада! Я готов отдать её за ненадобностью!» Мы сходили с ума от отчаяния, пытаясь спастись, но это было еще не всё! Лишь только Джонс прокричал свою безумную речь, из глубины поднялся огромный галеон! Он вырвался прямо из волн, словно из самой преисподней! «Летучий Голландец»… тогда-то мы и увидели его. Не успели мы опомниться, как нас всех повязали жуткие монстры…

Засов осклабился в усмешке, а Элизабет оценив шутку, постаралась не отвести взгляда от его, и без того жуткой, физиономии.

- Нас схватили и выстроили перед существом совсем не похожим на человека, - продолжил между тем замшелый рассказчик, - Существо назвало себя капитаном этого морского катафалка, и предложило нам идти в его команду. Это был сам Ван дер Декен, проклятый капитан-голландец, обреченный вечно скитаться в морях. Никогда не считал себя трусом, мисс, но в тот момент я трясся как салага после «собачей вахты»! А вот капитан наш не сплоховал. Он вышел навстречу Ван дер Декену и сказал, что готов отдать свою душу в услужение кому угодно, если этот кто-то избавит его от чувства к самой презренной из женщин, а саму её заставит страдать так же, как страдал он. Ван дер Декен засмеялся и ответил: «Ты получишь такую возможность!». Он предложил капитану Джонсу сделку - бессмертие, власть над морем и никакой любви, с условием, что тот всегда будет бороздить морские глубины, а на землю сможет сходить лишь раз в десять лет. Не понять о чем шла речь, мог только круглый идиот! Но Джонсу уже видимо было всё равно. Он согласился и тогда монстр вырвал у него из груди сердце!

Элизабет вдруг отчётливо представилось, как крючковатая лапа разрывает человеческую грудь, ломает кости, а затем вынимает пульсирующий, кровавый комок плоти. Девушка вздрогнула, прогоняя ужасное видение, а засов продолжал:
- Сердце было заперто в сундук. Вместе с вещами, что не приняла возлюбленная нашего капитана. Ван дер Декен сказал, что она будет жить столько, сколько бьётся сердце Джонса, а значит, пока жив он сам. Так капитан Дейви Джонс занял место Ван дер Декена и получил «Летучий Голландец». Сам же Ван дер Декен, избавился от терзавшего его проклятия. Он нашел того, кто добровольно пожелал занять его место, а сам стал свободен… и он, и его команда…

Элизабет не отрываясь с беспокойством, смотрела на бубнившего под потолком пирата, а он уже погружался в забытьё от нахлынувшей на него усталости. Такие рассказы были слишком тягостны для него.
- Пожалуйста, продолжайте! – как можно громче потребовала Элизабет. Засов устало открыл глаза:
- Капитан - часть корабля, часть команды, так же, как каждый из нас… мы не выбирали своей участи. Дейви Джонс решил за нас. Мы оказались здесь вместе со своим капитаном, только потому, что служили ему при жизни. Это было не честно…

Засов перевёл дух, теперь продолжать он мог уже с трудом:
- Мы не сразу поняли, что нас ждёт… сначала мне даже понравилось… мы были непобедимы, и море подчинялось нам! Мы могли только взглянуть на корабль и тут же оказывались на нём! Мы наводили ужас, одним своим видом! Но море было сильнее нас. Видите, во что я превратился? А когда-то я был настоящим живым человеком… и даже боялся щекотки…
С этими словами засов закрыл веки. Долгий рассказ слишком утомил его.

- Сэр! Подождите! – Спохватившись, что не достигнута главная договорённость, Элизабет попыталась вернуть его к реальности, но всё было тщетно.

———
<76> Ориноко - река в Южной Америке, в Венесуэле, берет начало на южном склоне Сьерры Паримы, ниже г. Эсмеральды соединяется рукавом Кассиквиаре с р. Рио-Негро, далее течет на С., прорываясь через горные цепи и образуя стремнины и водопады (Майпурес и Атурес), в нижнем течении поворачивает на Северо-востоке и впадает в Атлантический океан, расширяясь до 22 км. и образуя дельту в 22 тыс. кв. км. Дл. 2225 км.
<77> Притолока - верхняя горизонтальная перемычка оконной или дверной коробки, а также боковой, стоячий брус.
<78> Каноэ - англ. canoe, от исп. canoa - челнок; заимствование из языка карибских индейцев.

[Kxena]

Глава 17. Сплошные неприятности

Вода капала с волос, подбородка, и поднявшийся над морем бриз пробирал холодом тело, нервно дрожащее под вымокшей одеждой. Прихлоп-Билл ободряюще похлопал Уильяма по плечу, а Чунмин, всё еще стоявшая рядом, одарила своего друга робкой улыбкой. Впервые в жизни к Тёрнеру-младшему пришло осознание того, что его спасли. Прежде у него не было тех, на кого он мог бы положиться, но теперь рядом с ним оказалось целых два человека, готовых помочь в трудную минуту. Просто, потому что так было нужно, а не ради выгоды.

Между тем, одолев Барбоссу в словесной дуэли, капитан Воробей уже приказал добавить парусов, чтобы убраться от логова Кракена прочь и как можно скорее. Команда бросилась исполнять этот приказание с особым старанием, не смотря на то, что на «Черной Жемчужине» и так были поставлены почти всё имеющиеся паруса, и осталось лишь поднять уцелевший якорь.

- Каков курс, сэр? – бодро осведомился мистер Гиббс со шканцев. Джек тут же подошел к поручням<79>, ограждающим капитанский мостик, и постучал рукоятью сабли по бутыли с ромом, неизвестно когда уже добытой им из трюма. Позвякивание металла о стекло привлекло внимание всего немногочисленного экипажа. Заметив, что все взгляды устремлены к капитанскому мостику, Джек воодушевленно провозгласил:
- Други! Мы одолели каракатицу и заслужили передышку в родном порту! Мистер Коттон к штурвалу! Держим курс на Тортугу!
- На Тортугу?! Мать честная! – радостно возопил Пинтел, - Уж теперь я получу воздаяние за все лишения!
- Точно! – подхватил его возглас Рагетти, - И все узнают, как мы победили Кракена! Пинтел и Рагетти – победители морских чудовищ!

И два приятеля закружились по палубе, пританцовывая так, словно они уже поддали в одном из портовых кабаков.

Пытаясь унять все ещё не отпустившую нервную дрожь, капитан Воробей наблюдал за суетой своей команды, успокаивая разбушевавшиеся нервы доброй порцией рома. Видимо, его распоряжением были довольны все. Через минуту каждый оказался при своём деле. Коттон без возражений со стороны попугая встал к штурвалу. Гиббс распоряжался отплытием и как обычно подгонял Пинтела и Рагетти, которые всё никак не могли успокоиться. Прихлоп отправился на пушечную палубу, Чунмин взобралась на марс и только у Уилла Тёрнера, похоже, нашлось собственное мнение относительно курса корабля. Именно его-то он и собирался высказать, с решительным видом направившись к капитанскому мостику.

- Джек! – начал Уильям, ещё взбегая по трапу, - Джек, если ты хочешь передохнуть, не лучше ли сделать это на пути в Порт-Ройял?

В голосе молодого Тёрнера явно улавливалось нечто сродни иронии. Капитан Воробей поморщился. Он совсем забыл, что Уилл наверняка считает себя руководителем их благого освободительного похода. Однако лишить Тёрнера этого заблуждения значило преждевременно выдать собственную особую заинтересованность, что могло осложнить дело. Потому, напустив на себя самый невозмутимый вид, Джек приготовился лишь слегка охладить пыл неугомонного Уилла, а заодно направить его усилия в нужное русло.

- А! Уильям! – поприветствовал пират, встречая Тёрнера-младшего с радушной улыбкой, - Тебе бы просушиться, а то простудишься…
- Спасибо за заботу, - съязвил парень, - Не хочу тратить времени напрасно!

Джек, смерил его настороженным взглядом. Недавнее купание среди щупалец любимца Дейви Джонса явно подействовало на бывшего кузнеца перевозбуждающе:
- Если мы отправимся теперь на Тортугу, то потеряем слишком много времени! - возмущенно продолжал Уилл. Капитан Воробей только пожал плечами.
- Ничего, - благодушно заметил он, - Времени нам потребуется не много, а значит, мисс Свон вряд ли удастся довести капитана Джонса до разрыва сердца. Так что ты за него не переживай. Кроме того, скажу как специалист, в Порт-Ройяле нас ждет такая заварушка, в которую не стоит ввязываться в одиночку, смекаешь?

Джек с надеждой взглянул на Тёрнера, но тот, к сожалению, не смекал и продолжал гнуть свою линию:
- А я думал, ты предпочитаешь действовать хитростью и обманом, а открытый честный бой не для тебя. Договориться, а не биться, так, кажется?
- Верно, - согласился Джек, становясь вдруг серьёзным, - Ты становишься всё наблюдательней, приятель. И если у тебя есть весомый аргумент, способный прельстить негодяя, владеющего сердцем самого морского дьявола, а так же план как договориться с гарнизоном форта и эскадрой мистера Норрингтона… так и быть я разверну «Жемчужину» к Ямайке.

Против таких доводов возразить было нечего. Уилл хмурился и молчал. Похоже, суть проблемы, наконец, дошла до его сознания, и через пару секунд, как и ожидал капитан Воробей, Уильям согласился с очевидным, изменив раздражённый тон:
- Что же, ты прав… Нам нужна не только передышка, но и люди. А на Тортуге мы, конечно, найдем тех, кому Ост-Индийская компания успела насолить не меньше чем нам. Значит, нужно держать курс к Тортуге.
- Отлично! – просил Джек, и добавил в след уходящему Уиллу, - Как скажешь…
Тёрнер-младший ретировался с капитанского мостика, Джек же, допив остатки рома из бутыли, мрачно взглянул на опустевшую емкость и тихо пробурчал себе под нос:
- Да, помимо эскадры единомышленников, не помешало бы нам пополнить и запасы провизии…

Не успел пират вздохнуть спокойно и отправить бутыль в море, как над ухом раздался другой язвительный голос:
- Стало быть, ты собрался прибегнуть в помощи Пиратского Братства?

Скрестивший на груди руки, Барбосса являл собой образец скептицизма. «И когда он успел явиться?» - с досадой подумал Джек. Смерив вымокшего старпома удивлённым взглядом, капитан Воробей вытянул подзорную трубу и, как ни в чём не бывало, заявил:
- Да. Согласись, что это отличная идея и даже ты не придумал бы лучше!…
- Конечно, - всё так же скептично подтвердил старый пират, - Только я не знаю ни одного идиота, что захотел бы связаться с тобой по доброй воле.

Капитан перевёл на старпома недоумённый взгляд, всем своим видом выражая мысль, что один из таких идиотов стоит прямо перед ним. Однако сил чтобы язвить, Джек уже не находил, всё, что он сейчас смог, это заметить почти с укоризной:
- Не весёлые слова…
- Впрочем, как и сама ситуация, - тут же съехидничал Барбосса.
- Джек, - увещевательно начал старпом, - Положа руку на сердце, я готов признать, что твоему ораторскому таланту нет цены…
Капитан Воробей чуть не выронил подзорную трубу в море, но Барбосса уже уточнил:
- Где-нибудь в цирке… однако, на нашего брата лучше уговоров действует звон золота, ты же знаешь… а у тебя за душой только полусгнивший корабль и пара безделушек, щедро пожалованных мистером Тёрнером. Надеюсь, ты не думаешь, что я оплачу твои безумные идеи?

Джек усмехнулся:
- Если бы я рассчитывал только на золото, Гектор, мы бы с тобой сейчас не разговаривали, верно?

Вспомнив недавний заплыв в Гавани Проклятых, Барбосса мгновенно перестал ухмыляться.

- Но я не из тех, кто бросает друзей в трудную минуту, - вздохнул Джек, - Это моя слабость. Кроме того, чтобы выиграть войну, не нужно подкупать всех солдат, достаточно договориться с командующим, смекаешь?
Недоверчиво всмотревшись в довольную физиономию Воробья, Барбосса ответил на вопрос громким хохотом:
- Нет!.. Ты решил пойти с просьбами о помощи к Хромому?
- А почему нет? – как ни в чем не бывало, пожал плечам Джек, - Если кому и собирать общую сходку, так это ему…
- А ты еще более свихнувшийся, чем я думал… - констатировал старпом, - Таких как ты, Хромой Гарри ест на завтрак, и ты всерьёз считаешь, что он тебя послушает?

- Посмотрим, - усмехнулся в усы Джек, совершенно игнорируя сочувствующую мину старого пирата. Барбосса выжидающе молчал, рассчитывая на объяснения, но капитан Воробей давно научился хранить секреты. Он лишь загадочно ухмылялся, всем своим видом показывая, что у него есть план, и план беспроигрышный. Так и не дождавшись разъяснений, Барбосса хмыкнул себе под нос и убрался с капитанского мостика, намереваясь видимо улучшить испорченное настроение за счет кого-нибудь из команды. Джек же продолжил все так же невозмутимо рассматривать в подзорную трубу берег удаляющейся Бермуды. Впервые в жизни плана у капитана Воробья не было.

Как не прискорбно было осознавать, но сейчас Барбосса был прав. Хромой Гарри не являлся человеком, которому можно было заговорить зубы, и это Джек знал как никто другой. Среди пиратских капитанов Гарри Тиггс по прозвищу Хромой считался настоящим лордом. На основе слухов и легенд, рассказываемых о нем, какой-нибудь сочинитель смог бы состряпать целый многотомный роман. Одни говорили, что когда-то Хромой был адмиралом королевского флота. Другие утверждали, что он прирождённый пират. Третьи клялись, что за всю свою жизнь он потопил не менее пяти сотен кораблей и все сходились на том, что он отпетый негодяй, держащий основную часть своего сказочного состояния в банках Европы.

Гарри Тиггс являлся одним из самых уважаемых головорезов пиратского острова и многие капитаны прибегали к его помощи в трудную минуту, одалживая денег или ссылаясь на его авторитет. Сам же Тиггс уже давно не выходил в море. Его состояние преумножалось за счёт взносов и выплачиваемых процентов, но до сих пор Хромой Гарри считался одним из самых опасных пиратов и продолжал коллекционировать листовки, где указывалась сумма вознаграждения за его голову.

Джек вздохнул. Связываться с Тиггсом ему не хотелось, учитывая не отданные долги и особую благосклонность старого пирата к мадемуазель Жизель. И всё же, как бы то ни было, капитан Воробей понимал, что собрать достаточную силу, способную противостоять эскадре Порт-Ройяла и пиратам Дейви Джонса сможет только влиятельный Гарри Тиггс. Объединить множество разрозненных разбойников даже во имя общего грабежа – не простая задача, а уж для того, чтобы пиратский лорд встал на сторону «благого замысла», нужен еще более весомый аргумент. Именно его то сейчас и искал капитан Воробей, рассматривая невидящим взором недостижимый горизонт. Старик-пират был очень хитёр, и те, кто пытались найти к нему подход, зачастую отыскивали собственную смерть.

Оторвавшись на секунду от полосы горизонта, Джек взглянул на свой неработающий компас. Отныне прибор указывал единственное направление, но по нему можно было хотя бы определить, где сейчас находится Элизабет, а вместе с ней эскадра Дейви Джонса. Судя по направлению, выбранному картушкой, морской дьявол держал курс к Пуэрто-Рико или Тобаго. Это было в совершенно противоположной стороне от нынешнего пути «Черной Жемчужины». «И все-таки интересно, куда, а главное, зачем они направляются?» - размышлял Джек, оставив компас в покое, - «В любом случае, встретить их на пути еще раз было бы гораздо спокойнее, имея в распоряжении более одного корабля…» Мысли снова возвращались к Хромому Гарри и к его возможностям. «Что же, Джек, делать видимо нечего», - мысленно обратился капитан Воробей сам к себе, - «Пират Воробей не сможет договориться с пиратом Тиггсом, значит нужно напомнить пирату Тиггсу те времена, когда корабли были слишком большими, а пират Воробей еще не был пиратом».

За последний шанс хватаются как за соломинку, не взирая на всю его хрупкость, даже если это всего лишь не самые приятные воспоминания двадцатилетней давности. Воспоминания о времени, когда Джек даже не помышлял бороздить моря под чёрным флагом, а Гарри Тиггс оказался одним из немногих людей, которые знали как конец, так и начало истории Джона Брайтена.

***
Симпатичный темноволосый юноша в форме гардемарина, скромно сидел у окна за скобленым деревянным столом в полном одиночестве. Было еще раннее утро. И трактирщик лениво сгребал со стойки бара осколки бутылок, разбитых вчерашними посетителями, а его полногрудая жена пыталась протирать столы, создавая какую-то видимость порядка. Сонные девицы, род занятия которых не оставлял сомнений, потягиваясь, появлялись на лестнице ведущей на верхний этаж и спускались на кухню за порцией горячей воды для умывания. Припозднившийся клиент, видимо, еще не протрезвев, спустился с верхнего этажа и остановился посреди зала, пытаясь вспомнить, где выход на улицу. Между тем, ночные красавицы размазывали остатки сурьмы по векам, протирая глаза, и широко зевали.

Среди этих помятых прелестниц попадались и совсем юные. Они еще сохранили способность краснеть, заметив взгляд мужчины, обращенный на их едва прикрытые тела. Замечая юношу в углу трактира, эти девушки пытались привести в порядок свою одежду, наспех подтягивая плохо зашнурованные корсеты. Но их стыдливости хватало не надолго. Уже через несколько минут, выпархивая из покосившейся двери кухни, мамзели возвращались на верхний этаж, расчетливо покачивая бедрами и не упуская момента кокетливо подмигнуть симпатичному парнишке у окна. Он был достаточно мил и не походил на тех гуляк, что обыкновенно посещали это место. Черные глаза, и непослушная прядь, падавшая на его лоб, вкупе с новеньким морским кителем вполне укладывались в образ прекрасного принца, случайно попавшего на их забытый властями островок.

От заочных знаков внимания, щеки юноши начинали стремительно розоветь. Ему от силы было лет пятнадцать или шестнадцать, и он напоминал тех молодых людей, что теряются в большом мире, недавно покинув родной дом и впервые встречаясь с множеством незнакомых людей.
Сдержав улыбку и спасаясь от авансов трактирных девушек, юный посетитель вздохнул и грустно уставился на пинту тёмного эля, только что поставленную перед ним хозяином таверны. Сейчас перед гардемарином стояла серьезная дилемма. В питейном заведении найти воду можно было разве что в поилке для лошадей, а потому предстояло выбирать, являться ли перед командиром своего корабля, источая винные пары, или же погибнуть от жары и жажды. Умирать парню совершенно не хотелось. Рассудив про себя, что, погибнув, он совершит еще большее злодейство, юноша еще раз вздохнул и отхлебнул из кружки.
Внезапно дверь трактира распахнулась, и на пороге еще не проснувшегося заведения возник мальчишка лет пятнадцати, в парусиновой рубахе и матросский шароварах. Живой, черноглазый и весьма симпатичный паренёк на вид был ровесником раннего посетителя.

- Джекки! Джекки! - девицы тут же окликнули вошедшего, высовывая стройные ножки сквозь перила, - Красавчик, ну взгляни же на нас! Поднимайся к нам! Мы тебя приласкаем!
- Причешем!
- Поцелуем!

Перегибаясь через перила, и заманчиво выставляя при этом на показ свои прелести, девицы красноречиво манили парнишку наверх, не переставая хихикать и задирать юбки.
- Извините, цыпы, - сокрушено ответил юноша, набожно возводя лукавые черные глаза к небу, то есть к грязному трактирному потолку и, сложив руки на груди в молитвенном жесте, - Папаша Коул, то есть святой отец Коул, назначил мне сегодня воздержание.

Девицы прыснули от смеха еще громче:
- Взгляните на этого ангелочка! Иди сюда, отпусти нам наши грехи! Может и на нас снизойдет благодать?!

Юноша же подмигнул девицам и, отправив им в качестве компенсации воздушный поцелуй, уже уцепился заинтересованным взглядом за молодого человека, наблюдавшего за этой сценой из-за столика у окна.

- Пинту эля, Барри! – крикнул мальчишка, направляясь к стойке.
- Кутишь с утра, парень? – отозвался хозяин заведения, смахивая крошки со столешницы и нехотя доставая внушительную жестяную кружку, - А деньги-то у тебя есть?
- Есть, Барри, - заверил посетитель, с хитрой ухмылкой, - Сегодня есть.

Получив свою порцию, юноша направился прямиком к столу, за которым обосновался гардемарин.

- Я вижу, сэр, вы здесь впервые? – осведомился любимец трактирных девиц, обведя взглядом столешницу, - Я подсяду к вам с вашего позволения?

Нахальный мальчишка тут же плюхнулся на один из стульев, и молодому гардемарину ничего не оставалось, как запоздало разрешающе кивнуть.

- Не давно на Исла де Маргарита, сэр? Кстати, я Джек Тейкер, - как ни в чем не бывало начал разговор мальчишка, с обезоруживающей улыбкой.
- Моё имя Джон Брайтен, если угодно, - доброжелательно ответил гардемарин, - Я действительно здесь не давно, всего пару часов…
Парень в парусиновой рубахе кивнул в ответ, принимая знакомство и, нахмурившись, поднял свою кружку:
- За семь футов под килем! – изрёк он, взглянув в окно, в даль, туда, где виднелись корабельные мачты, - И пусть сидит на мели тот, кто не пьёт!

Затем он бодро опрокинул вместительную ёмкость, заливая эль в свой еще тщедушный организм. Молодой гардемарин проследил за ним с нескрываемым удивлением. Через несколько секунд Джон Брайтен неуверенно перевёл взгляд на свою кружку. Видимо, не желая сидеть на мели, он попытался последовать примеру своего нового знакомого, и вскоре понял, что с каждым глотком реальность воспринимается всё менее угрожающей.

Между тем, трактирщик Барри с усмешкой наблюдал со стороны, как Джек Тейкер выглянул из-за края своей кружки, и, убедившись, что его сосед уже ничего не замечает вокруг, быстро выплеснул остатки недопитого в открытое окно. Затем, с видом заправского выпивохи Джек ударил кружкой об стол. Джон Брайтен же вздрогнул и с удивлением уставился на опустевшую ёмкость своего соседа. Сам он не одолел даже половины.
- Морская традиция! – комментировал Джек, - Настоящему моряку не страшны ни море воды, ни море рома. Так говорят на нашем острове…
- Вы моряк?.. – выдавил Джон, переводя дыхание. Духота и алкоголь давили, и китель внезапно стал ужасно тесен и неудобен.
- С тех пор как научился ходить, - глубокомысленно ответил его собеседник, изобразив не по летам суровую физиономию. Барри громко кашлянул и скрылся под барной стойкой.
- А вы, сэр, никак морской офицер, да? – предположил юный Тейкер.
- Да… - смущенно согласился Джон, - То есть, нет, еще нет. Я гардемарин, и сегодня должен поступить под командование капитана Гарднера на линкор «Разящий».
- Гарднер хороший капитан, - одобрил юный моряк.
- Знаете капитана Гарднера? – Джон поражался всё больше, а мальчишка продолжал отвечать с видом бывалого моряка:
- Наслышан. Линкор «Разящий» - гроза пиратства в Карибском море. Он иногда заходит в наш порт. Я слышал, что служить в его команде – большая честь. А для меня большая честь выпить с одним из его офицеров!

Побеседовав еще пол часа о линкоре, капитане и морских традициях, запивая беседу элем, молодые люди перешли на «ты» и вскоре общались, словно старые и добрые друзья. Джек Тейкер проявлял щедрость, угощая нового друга, а Джон Брайтен всё подробнее рассказывал о своей жизни. Он был из обедневших дворян. Отец желал видеть сына морским офицером и с ранних лет отдал его в военно-морской корпус. Выполняя волю родителя, Джон учился навигации, лоции и мореходной астрономии, но особой прелести в военно-морской службе не видел. Получив назначение на линкор «Разящий» Джон Брайтен не смог взойти на его борт в Англии из-за смерти отца, и вынужден был догонять свой корабль на торговом судне. Теперь он поджидал «Разящий» на Исла де Маргарита, куда тот должен был зайти сегодня днём. Джон так же упомянул, что на корабле он никого не знает, и вскоре должен будет познать все тяготы дальнего плавания, практически забыв, как выглядит берег.

- Послушай, Джонни! - в хмельном голосе Джека послышались заговорщические нотки, - Море, это такая зараза! Это… это как магнит… такая притягивающая штука… ты всё отдаешь ему!.. но когда ты сходишь на берег… ты герой!.. и цыпы… они от тебя без ума!

Усердно помогая изложению своих мыслей жестикуляцией, Джек словно в забытьи мечтательно обратился взглядом к открытому окну и мачтам за ним.

- Да, - горько усмехнулся Джон Брайтен, изучая уже дно своей кружки, - Без ума…
- Кстати, Джон! – шёпотом заметил Джек, подмигнув гардемарину, - Тут такие цыпы!..
- Ну, нет! Это не по мне… - совсем засмущался юноша, нервно застегнув верхнюю пуговицу на кителе.
- Брось, друг! «Разящего» еще нет даже на горизонте! А ты сам говорил, что плавание будет долгим. И что же тебе будет приятнее в нём вспоминать? Мою пьяную физиономию или общество обворожительных дам? Давай, будет что рассказать новым приятелям!

И, не дожидаясь ответа товарища, Джек обернулся к балкону, где щебетали местные красотки, и махнул им рукой:
- Эй, крошки!

Щебетание тут же прекратилось, и внимание девушек мгновенно и полностью сосредоточилось на нём.

- Мой друг сегодня уходит в плавание! – сообщил им Джек с хитрой улыбкой, не обращая внимания на протесты товарища.
- Правда? – промурлыкала одна девица, растянув в улыбке пурпурный ротик, другая же прикрыла набеленное личико потрёпанным веером и кокетливо захлопала сильно подведенными глазами:
- Ой, какой миленький!
- Хорошенький!..
- А что предпочитает господин офицер?

Джон Брайтен не успел опомниться, как девицы уже завертелись вокруг него, смущая своими намёками и прикосновениями. Совсем оробевший Джон не знал, что им отвечать, юный Тейкер только азартно улыбался и подбадривал соблазнительниц:
- Дамы, надеюсь, вы знаете, что нужно мужчине через пару часов покидающему сушу?
- Мне нужно идти к капитану… - всё слабее протестовал Брайтен, совсем захмелев от изрядной порции выпитого и полураздетых женских тел. Вскоре сопротивление его было сломлено, и молодой человек отправился наверх в сопровождении двух размалёванных блондиночек. Еще одна их подружка, задержалась возле Джека.
- Послушай-ка, Кэти, - чуть приглушённым голосом сказал мальчишка, удержав девушку за локоть, - Проследи, чтобы твои товарки позаботились о моём друге в лучшем виде, вот вам вознаграждение. Здесь доля и для тебя.

С этими словами, Джек Тейкер высыпал на стол несколько золотых момент.

- Щедрое вознаграждение, - скептично заметила Кэти, прибирая оплату в карман, - Ну, им-то понятно за что. А мне? Что это вдруг? Чего ты хочешь?
- Ничего противозаконного, крошка. Ты только вынесешь мне его одежду и бумаги… смекаешь?..
- Смекаю, - хмуро отрезала девица, высвобождая тощий локоть из его руки, - Ты что-то задумал Джекки! Да только я не хочу за это отвечать!..
- Дурочка!.. – рассмеялся парень, - Ваше дело лишь развлекать посетителей, и откуда вам знать, в самом деле, кто мог зайти на верхний этаж и взять пожитки вашего клиента?.. Тем более нашему другу останутся и его денежки и мои обноски. Этого вполне достаточно, чтобы найти себе место на другом торговом корабле и отправится домой…
- Зачем тебе его китель?.. – поинтересовалась девица, прищурив хитрые глаза.
- А это, моя милая Кэти, тебе знать ни к чему. Считай, что я плачу тебе за воплощение моего самого дерзкого желания!

Приблизительно через полчаса из портовой таверны вышел темноволосый растрепанный мальчишка в форме гардемарина. Выглядел он совершенно счастливым. Застёгивая на ходу китель, гардемарин с интересом читал на ходу какие-то бумаги.

Мундир пришёлся как раз в пору, и сейчас Джек Тейкер старательно запоминал события и факты, изложенные на нескольких листах, которые удостоверяли отныне, что он дворянин, джентльмен и гардемарин королевского флота Джон Брайтен.

Закончив читать, Джек усмехнулся сам себе и запихнул в карман кителя теперь уже свои документы, а затем, уставился на отражение в поилке для лошадей. В нём с трудом можно было узнать портового мальчишку, облазившего все баркасы и лодки маленькой гавани Исла де Маргарита. Переминаясь с ноги на ногу, Джек привыкал к непривычным ощущениям. В форменной одежде было жарко и тесно, а сапоги ощутимо сжимали ноги. Вглядевшись в отражение, Джек понял, что его лицо совсем не обладало аристократической белизной, с головой выдавая в нём коренного обитателя Карибских островов. Впрочем, мальчишка надеялся, что команда «Разящего» не столь наблюдательна к подобным мелочам. Вода в поилке пришлась как нельзя кстати. И старательно пригладив мокрыми ладонями торчащие вихры, Тейкер стряхнул с кителя пыль и положил ладонь на эфес висевшей на боку сабли. Острая как бритва, настоящая боевая подруга. Рассматривая себя в отражении, самозванец репетировал появление перед будущим капитаном.

Джек знал, что девочки из заведения Барри добросовестно отработают своё вознаграждение, и настоящий Джон Брайтен еще не скоро хватится пропажи. Сейчас юный Тейкер вовсе не думал о его судьбе. Шагая по узким улицам к порту, Джек чувствовал себя победителем, но прежде чем «Разящий» появится в их гавани, он хотел разделить свой триумф вместе со старым приятелем, бывалым капитаном скрипучего баркаса – Гарри Тиггсом.

В те времена, Джек не знал разницы между островами Тортуга рядом с маленькой Исла де Маргарита и Тортуга рядом с Эспаньолой. Два черепаховых острова, на одном из которых целыми днями плескались очень вкусные и дорогие морские черепахи, на другом же Береговое Братство обосновало свою базу. Тогда темноглазый мальчишка Джек Тейкер еще об этом не задумывался. Он любил море и солнечную гавань Исла де Маргариты, заполненную загорелыми до черноты моряками, торговцами, скрипучими кораблями и разношёрстным сбродом, где каждый мог оказаться тем, кто скрывается от властей на далёком островке. Джек любил море, оно манило его с ранних лет и, игнорируя то, что мать категорически не желала, чтобы он стал моряком, мальчишка пропадал в гавани круглые сутки.

О своей матери Джек вспоминал редко. Но в те минуты, когда память предательски возвращалась к былым временам, в воспоминаниях возникала темноволосая, смуглая красавица, стройная как тростник, и такая же не сгибаемая. Её звали Акави, что на индейском диалекте означало «тростинка».

Иногда она рассказывала сынишке на ночь сказку, про храброго война прибывшего из страны за океаном. О том, как он спас индейскую девушку из племени араваков, ставшую пленницей жестоких каннибалов карибов. Так Джек узнал про своих бабку индейских кровей и деда - испанского конкистадора. Акави же, их дочь, сбежала на Исла де Маргарита в семнадцать лет с английским моряком Грантом Тейкером. О своём отце маленький Джек знал лишь то, что он пропал в море, когда сыну было еще совсем мало лет. Отсутствие отца ни сколько не смущало шустрого мальчишку, Джек не помнил его. Подобная участь была привычной для детей Исла де Маргарита. Море забрало кормильцев из многих семей, и многие из них оставались сиротами. Акави не хотела, чтобы сын повторил судьбу её мужа.

Кто знает, о чем она мечтала каждый день, выходя на морской берег и долго вглядываясь в горизонт. Может быть, она желала, что судьба Джека будет более завидной, чем рыбацкая лодчонка и каторжный труд. Что он будет жить в богатстве и славе и никогда не оставит в одиночестве ту, что когда-нибудь полюбит. Возможно, потому Акави старалась, чтобы её сын вырос образованным человеком.

У молодой и красивой женщины поклонников хватало, но она предпочла ухаживания святого отца Коула. Папаша Коул, как называл его Джек, не отличался красотой и щедростью. Этот худощавый и носатый святоша, молодой, но слишком суровый душой, всем своим видом и сутаной напоминал обгоревшую жердь. В благодарность за благосклонность миссис Тейкер, он изводил Джека чистописанием, географией, математикой и ханжескими проповедями о моральных устоях.

Джек ему не верил. Рассуждая о чистоте души, папаша Коул не считал зазорным задерживаться в их хижине до утра. Мальчишка гораздо более уважал просоленного Гарри Тиггса. Он был охотником за черепахами и часто посещал их хижину, привозя для Акави и Джека кое-какие подарки и отдавая молодой женщине на продажу почти весь свой улов. Юный Тейкер начал увязываться за Тиггсом, как только научился ходить. Суровый Гарри практически заменил ему отца и за пятнадцать лет, проведенных на Маргарите, Джек достаточно освоил морскую науку. Тайком от матери он выходил в море на баркасе Тиггса и стоически принимал все морские трудности. Старательно выполняя приказы капитана, Джек серьезно собирался выйти в дальнее плавание, но Гарри Тиггс отказывался брать мальчишку с собой дальше черепашьей Тортуги. Старый морской волк объяснял это тем, что мальчонка еще слишком мал, но сам Джек подозревал, что Гарри намеренно портит ему морскую карьеру в угоду его мамаше.

Среди сверстников Джек ухитрялся верховодить, не обладая ни внушительным телосложением, ни жестоким характером. Его живой и изворотливый ум всегда помогал ему одурачить более сильных и нахальных противников, оставаясь победителем без драки. Это же качество помогало ему среди грубых матросов капитана Тиггса, который лишь посмеивался, видя как хитрый пацанёнок издевается над его остолопами.

Общение с Гарри было настоящей отрадой, но иногда Тиггс исчезал надолго, заявив, что у него есть дела на Тортуге. О какой именно Тортуге шла речь, Джек не подозревал. Он скучал и, оказываясь предоставленным сам себе, развлекаясь тем, что передразнивал отца Коула, помогал матери и слонялся в гавани с другими мальчишками, поджидая возвращения знакомого баркаса. Однажды привыкнув к морю, Джек уже не мог без него. Юный Тейкер чувствовал себя на суше словно взаперти и тосковал, когда баркас Тиггса уходил из их гавани.

Как-то Джек решил, что когда-нибудь он сам будет капитаном. Что он будет командовать не рыбацким баркасом, а настоящим огромным кораблём, военным или торговым. Кораблём, который даст ему настоящую свободу от суши, нищеты и строгой матери, позволит открывать новые земли и одолевать врагов. В своих мечтах, Джек представлял, как когда-нибудь вернётся домой из дальнего плавания и мать встретит его, настоящего капитана.

С тех пор, не отличаясь особым прилежанием, сын миссис Тейкер охотно впитывал науки и научился терпеливо пропускать мимо ушей пространные проповеди отца Коула. Капитан военного корабля должен знать и географию, и математику, и уметь делать записи в судовом журнале. О порядках заведенных на больших кораблях Джек не раз слышал от Гарри. Откуда капитан Тиггс знал все эти премудрости, Джек не представлял, но охотно слушал его рассказы, запоминая всё, что он говорил, уже тогда готовясь применять эти знания на практике. Мечта окрыляла, но до тех пор, пока однажды юный Тейкер не поделился ей с суровым Тиггсом.

Сидя за столиком в местной таверне, Гарри хохотал так, что посетители недоуменно начали оглядываться. Тогда-то Джек и узнал, что капитанство на военных кораблях это удел дворянского сословия, а салаги вроде него самое большее могут дослужиться до мичмана, годам к пятидесяти. Такой поворот событий вовсе не входил в планы Джека, и пока Гарри пытался просмеяться, мальчишка лишь сердито хмурился, своей грозной миной вызывая у Тиггса еще большие приступы хохота.

- Если бы на военных кораблях ходили моряки, заслужившие чин кровью и потом, пиратам давно пришел бы конец, парень, - сказал Гарри, наконец, успокоившись, - К счастью, это не так.

Обидевшись на приятеля, Джек ушел из таверны. Он совершенно не собирался отказаться от своей затеи, решив, что добьется своего любой ценой. И словно откликнувшись на его решение, судьба приготовила ему настоящий подарок. Появление Джона Брайтена на Исла де Маргарита стало тем самым шансом, который выдается раз в жизни. Упустить его Джек просто не мог. Заполучив одежду и документы молодого гардемарина, мальчишка сразу же явился к Гарри Тиггсу. Теперь столь желанная дорога была открыта. И плата, которая требовалась для этого, казалась совсем не большой. Всего-то забыть собственное имя, навсегда став другим человеком. Джек Тейкер не считал это большой жертвой, но старый моряк охладил его пыл. Спокойно наблюдая за самоуверенным мальчишкой, расхаживающим по палубе его баркаса, он задал всего лишь один вопрос:
- А как же твоя мать, Джекки?
- А что моя мать?.. - пожав плечами, спросил Джек после некоторого замешательства. Смотреть в глаза Гарри, ему сейчас совсем не хотелось, - У неё есть отец Коул, и потом… я же вернусь…
- Ну-ну, парень… - почему-то усмехнулся Гарри, раскуривая свою трубку.

Вспоминая об этом сейчас, капитан Воробей был почти уверен, в тот момент Тиггс словно знал, что случится с ним дальше. Как бы то ни было, благополучно поступив на службу в команду «Разящего», гардемарин Джон Брайтен никогда больше не вернулся на Исла де Маргарита.

Прослужив семь лет в британском флоте, Джек понял, что это совсем не та свобода, которую он искал, и встреча с Катлером Бекеттом убедила его в этом окончательно. Получив клеймо пирата, Джон Брайтен перестал существовать и уступил место Джеку Воробью. Распрощавшись с маской офицера королевского флота, Джек, тем не менее, не унывал. Повторно приняв чужое имя, а вместе с ним чужую славу и слухи, отныне капитан Воробей должен был оправдывать и преумножать её. Первым же вкладом стал побег из-под конвоя, везущего его на каторгу. Джек явился на Тортугу полный новых надежд. Его ждала другая жизнь, другая свобода и совсем другой корабль не подвластный ни каким адмиралам.

Но это было не всё. Совершив очередной головокружительный виток, судьба преподнесла своему любимцу новый сюрприз. И оказавшись на Тортуге, Джек узнал, что старина Гарри Тиггс является ни кем иным как пиратским лордом, а прозвище под которым бывшего капитана Брайтена отправили на каторгу по иронии судьбы принадлежало другу Гарри Тиггса Гранту Воробью. Тому, кто когда-то давно называл себя Грантом Тейкером.

Джек выяснил, что его отец Грант Тейкер был жив и пиратствовал все эти годы, даже не думая навестить жену и сына. Джек так и не увиделся со своим отцом. К сожалению, не задолго до появления молодого Тейкера на Тортуге, его отец героически сложил голову в пьяной потасовке, возникшей в результате трёхдневного запоя. Пираты громко отмечали бристольский побег атамана из-под охраны семи агентов Ост-Индийской Торговой Компании, затем, как водится, поругались, подрались и сами не заметили, как виновник торжества оказался заколот. Хромой Гарри, застрелил на месте негодяя убившего его друга. Тиггс устроил Воробью пышные похороны и как раз пребывал в траурном настроении, когда ему доложили, что капитан Воробей вновь прибыл на Тортугу и очень желает его видеть!

Как вспоминал Хромой Гарри после, он – головорез, правящий всем тортугским сбродом – в тот момент почти решил бросить пить. Джеку же было не до смеха. Не смотря на весь свой боевой настрой и никогда неунывающую натуру, новый капитан Воробей был, что называется, гол как сокол. Ни корабля, ни команды, ни связей. И всё же судьба не бросила своего любимца и на этот раз. Больно ударив, она словно заставляла Джека вспомнить о своем существовании, а затем возвращала благосклонность как ревнивая девица, вновь и вновь вытаскивая своего несчастного счастливчика из всех передряг.

Наследство, доставшееся новоявленному пирату от папаши, оказалось не велико. Большинство денег было попросту разворовано ушлой командой, зато старенький флейт<80> его отца оказался никому не нужен. На нём-то Джек и начал свою пиратскую карьеру, вместе с остатками команды Гранта Воробья. В те времена Джек познакомился с Биллом Тёрнером, узнал о существовании Тиа Далмы и жизнь забурлила как водоворот в Чёртовой Прорве. С тех пор утекло очень много времени. Капитан Джек Воробей затмил своего отца и очень скоро сменил его неповоротливый флейт на самый неповторимый фрегат в истории всего флота «Чёрную Жемчужину». Редкий корабль может похвастаться тем, что несколько раз вернулся с того света.

И сейчас, вновь воскресшая «Жемчужина» снова держала курс на свободный остров Тортуга, где круглые сутки звуки беспорядочной пальбы мешались с бранью, пьяными песнями, криком чаек и скрипом кораблей. Туда, где каждый желал навсегда избавиться от гнёта Ост-Индийской компании.

На протяжении всего пути Джек терпеливо отмечал направления компаса и точки расположения «Черной Жемчужины» на карте Сяо Фенга. Представляя приблизительную скорость и направление движения «Голландца», капитан Воробей определил, что за те три дня, что они проторчали на Бермудах, Джонс должен был уже добраться до Пуэрто-Рико. Это, бесполезное на первый взгляд, занятие приводило мысли в порядок и помогало капитану не унывать. Шёл третий день пути. Барбосса, видимо после разговора с Далмой, словно смирился со своей ролью старпома и ограничивался лишь символическим препирательством с капитаном. Не смотря на малочисленность, команда вполне благополучно справлялась с кораблём. Погода благоволила. Пираты слаженно работали под чётким надзором Барбоссы и Гиббса, и лишь один инцидент нарушил спокойствие их путешествия.

Джек стоял на капитанском мостике и уже привычно рассматривал морскую даль, в которую упиралась стрелка на картушке, когда от раздумий его отвлёк крик Уильяма Тёрнера:
- Чунмин, держись! Эй, кто-нибудь! Помогите!

Джек тут же взглянул вверх. Уилл стоял на марсовой площадке грот-мачты, и, судя по всему, всеми силами старался удержаться сам и удержать девушку, которая как-то странно обмякла в его руках. Мистер Гиббс уже карабкался к ним по вантам, а Пинтел и Рагетти таращились во все глаза на палубе, задрав головы вверх.

- А ну за работу, олухи! – рыкнул на них Барбосса, - Пока она не свалилась на палубу, ваше дело выбирать шкоты!

Между тем, Гиббсу вместе с Уиллом кое-как удалось спустить бедняжку на палубу. Оказалось, Чунмин по непонятной причине потеряла сознание на марсе<81> и не свалилась на палубу только благодаря Тёрнеру-младшему, который поднимался вместе с ней и успел её удержать. Девушку уложили на палубу, и почти вся команда во главе с капитаном бестолково столпилась над ней, не зная, что теперь делать. Уилл вглядывался в побледневшее лицо Чунмин, и выглядел не лучше неё. Наконец явившаяся Тиа Далма нарушила всеобщее замешательство, и, растолкав бесполезно толпившихся мужчин, привела девчонку в себя, сунув ей под нос склянку с какой-то вонючей дрянью.

- Что случилось? – спросила птаха, открыв наконец, глаза.
- Ты вдруг потеряла сознание… - начал было объяснять Тёрнер, но ведьма прервала его:
- Бедняжка слишком устала, Вильям, я помогу тебе, дорогая. Идем со мной.
Поддерживая Чунмин под локоток, ведьма повела её в каюту, с видом, не терпящим никаких возражений. Тёрнер-младший обеспокоено смотрел им вслед, а Барбосса тем временем недовольно проворчал:
- Только этого нам не хватало… - провожая взглядом Далму и Чунмин, старый пират зыркнул в сторону капитана Джека и вернулся к понуканию Пинтела и Рагетти.

Капитан Воробей с подозрением покосился на Уилла, всё еще пребывавшего в замешательстве.

- Что? - не понимающе, спросил его Тёрнер, заметив этот странный взгляд.
- Да так… - пожал плечами Джек, - Барбосса! Проследи, чтобы пташка больше не поднималась на мачты!

Постепенно все разбрелись, занявшись прежней работой. Капитану совершенно не нравилось то, что происходило с Чунмин. История, в которую они все дружно влипли, высасывала силы и без новых неприятностей. Впрочем ситуация показалась ему даже комичной. Возвращаясь на капитанский мостик, Джек представил себе изумленно-оскорблённое лицо мисс Свон, осознавшей вдруг, что дорогого Уильяма не стоило оставлять надолго одного. Несомненно, такое известие могло пробудить у благородной разбойницы тщательно сдерживаемую тягу к рому и честному, сочувствующему пирату. Ухмыльнувшись, Джек мысленно уже репетировал фразу: «Да, цыпа, как не прискорбно мне это признавать, наш дорогой Уильям оказался не джентльменом. Впрочем, он ведь и не был джентльменом. Так что, ему простительно. Забудь, он не достоин тебя. И знаешь, что я делаю в подобных случаях? Верно. Выпьем?»

Впрочем, подобные догадки посетили явно не только капитана «Черной Жемчужины». Пинтел и Рагетти о чем-то хихикали, бросая на Тёрнера-младшего многозначительные взгляды. Барбосса возводил глаза к небу. Даже Прихлоп понимающе вздыхал. Уилл же явно чувствовал себя не в своей тарелке, и с самым непонимающим видом он старался не замечать этого всеобщего оживления. Однако вскоре домыслы были развеяны. Тиа Далма вернулась на палубу и сообщила, что Чунмин всего лишь подхватила какую-то тропическую лихорадку.

- И какие будут приказания, капитан? – поинтересовался Барбосса у нахмурившегося капитана Джека, - Лихорадка может быть опасна для команды. И по пиратскому кодексу любому заболевшему заразной болезнью полагается продолжать свой путь в царство мёртвых на шлюпке. Так что ты намерен делать?
- Не думаю, что эта болезнь опасна для нас, Барбосса – внезапно вмешалась Тиа Далма, - Девушка скоро выздоровеет, я позабочусь о ней.

Капитан Воробей обернулся к ведьме и отметил про себя, что вид у неё был странно довольный. Барбосса, на сей раз, не разделял оптимизма своей подружки и с не скрываемой иронией ожидал от капитана Воробья какого-нибудь неблаговидного ответа.

- Думаю, ты права, Тиа, - с абсолютным спокойствием выдал Джек, - В таких вещах ты разбираешься как никто. Мы скоро прибудем на Тортугу, а там уже решим, что делать. Ты же Гектор, раз так опасаешься за свое здоровье, можешь нести круглосуточную вахту на капитанском мостике и не спускаться в кубрик вообще.

С этими словами капитан сунул в руки Барбоссе подзорную трубу и покинул недоумевающего старпома и ведьму, вразвалочку направившись по трапу вниз.

Джек чувствовал острую необходимость немедленно промочить горло ромом. Он подозревал, что длительная вынужденная трезвость влияла на него слишком плохо. В частности, капитан Воробей ощущал себя непривычно совестливым. Чунмин было жаль. Какое-то гложущее сомнение подсказывало, что добром для неё дело не кончится. Впрочем, как и предполагал Джек ром мгновенно притупил это чувство, позволив также не ощущать колебания шаткой палубы. Гордо мотаясь по нижнему деку и, периодически встречаясь с переборками, капитан Джек достиг искомой двери. Тиа Далма всё еще не вернулась с капитанского мостика, продолжая любезничать с Барбоссой. Этим обстоятельством Джек как раз и собирался воспользоваться. Дело в том, что проклятая царапина, оставленная Тёрнером в недавней драке, всё никак не хотела заживать сама. Она превратилась в болезненный рубец, который промывать ромом становилось всё неприятнее. У Тиа Далмы же наверняка было средство от подобных неприятностей. Только просить ведьму об услуге капитан Воробей не хотел и собирался поступить в лучших пиратских традициях, а именно попросту реквизировать нужную склянку «на время» пока хозяйка отсутствовала в каюте.

Распахнув дверь настежь, Джек появился на пороге, с подозрением заглянув внутрь помещения, словно ожидая встретить там Дейви Джонса. Однако в каюте было пусто, если не считать бесчисленных метёлок засушенных растений, банок с мерзостями, коробочек и гадальных ракушек, разбросанными в самых неожиданных местах. Во всем этом хаосе могла укрыться рота британских солдат, но, судя по тишине, каюта была совершенно свободна для безнаказанного обыска. Через пару секунд Джек приступил к исследованиям запасов Тиа Далмы. Дело осложнялось тем, что он совершенно не представлял, что именно ищет и как выглядит средство, заживляющее раны. От ведьмы можно было ожидать всего. Наконец, закончив поверхностный осмотр и выбрав пару подходящих, по его мнению, склянок, Джек задумчиво уставился на находки. Одна когда-то была шкатулкой, покрытой розовым перламутром, другая - зеленая стеклянная бутылочка с белым веществом внутри. Она не внушала доверия неприятным запахом, просачивающимся даже сквозь пробку. Поморщив нос и принюхавшись к содержимому розовой шкатулки, Джек пробормотал:
- Жаль что, я не захватил с собой мартышку Барбоссы, - испытывать снадобья нужно было сразу на себе.

Наконец, решившись начать с того, что пахло более приятно, Джек размотал свою ранку и героически окунул палец в содержимое розовой шкатулки.

- Это не то, Ши, - раздался слабый голосок из-за его спины.

Чунмин с интересом наблюдала за Джеком с кушетки. Она выглядела немного лучше, чем несколько минут назад на палубе, но силы видимо всё еще до конца не вернулись к ней.

- Я думал ты спишь… - ответил капитан, торопливо вытерев руку о камзол, - Просто не хотел тебя будить…

Чунмин встала с кушетки и направилась к нему, хотя и не совсем уверенным шагом.

- Тиа сказала, что я скоро поправлюсь. Просто мне не привычен этот климат, - улыбнулась она, закрывая розовую шкатулку и раскупорив зелёную бутылочку, - То, что ты ищешь, находится здесь. Вот эта мазь, которой Тиа исцелила мою руку. А там, какое-то снадобье, которым она каждый вечер растирает тело. Думаю, ей не понравиться, если ты без спроса истратишь его на свою царапину.

Джек брезгливо сморщился, представив растирающуюся ведьму, и с подозрением покосился на зелёную бутылочку.

- А по запаху и не скажешь, что там что-то полезное - пробормотал капитан, позволив пташке аккуратно нанести снадобье на его царапину. Девушка улыбнулась, заматывая ему руку чистой корпией и, предоставив себя полностью её заботе, Джек сосредоточился на ромовой анестезии. Наблюдая за Чунмин, капитан Воробей неожиданно отметил про себя, что не так уж она жалко выглядит. По крайней мере, Чунмин совсем не походила на забитую жизнью рабыню. И сейчас Джек полностью согласился с собой, что, оставив её в Сингапуре, всё же был прав. Капитан Фенг не причинил своей счастливой пташке слишком много вреда. А Уильям Тёрнер как обычно сгустил краски, привычно готовый обвинить пирата во всех грехах. Джек не хотел ничего спрашивать, но слова вырвались, словно сами собой:
- Птаха… просто хотел спросить… ну, ты понимаешь… - Джек замялся, пытаясь шутить и чувствуя, что сейчас это у него не очень получается, - Как ты жила все эти годы? Надеюсь, старичок Фенг не обижал свою госпожу Удачу?..

Чунмин мгновенно стала серьезной. Через секунду она взглянула на Джека так, как не смотрела на него никогда прежде. Капитан Воробей напряженно замер. Он, конечно, ожидал какой-нибудь реакции, шутки, возмущения и даже морально готовился к пощечине. Однако этот понимающе-прощающий взгляд застал его врасплох. Чунмин ничего не говорила, но за это мгновение Джек понял то, о чем не задумывался почти никогда в жизни. Он был не прав.

И случилось невероятное. Вымученная улыбка исчезла, и капитан Джек Воробей опустил голову как нашкодивший мальчишка, и теперь молча рассматривал едва видные полоски шрамов, охватывавших её запястья.
- Я не держу на тебя зла, Ши, - сказала Чунмин, - Сяо Фенг мертв и больше меня не тронет. Всё хорошо, Джек, всё прошло. Я здесь, с тобой и твоими друзьями. Они теперь и мои друзья. А та запуганная пташка умерла вместе с её хозяином.

Повисла гнетущая пауза. Невыносимая. Стараясь разрушить это молчание как можно скорее, беззаботным тоном рассказчика Джек начал:
- А я, видишь ли, угодил в Чёртову Прорву… - он смолк, едва ли не впервые в жизни не сумев подобрать слов.
- И поделом, видимо, - закончил свой рассказ капитан Воробей и мрачно отпил из горлышка початой бутылки.

***
К вечеру Далма сказала, что Чунмин стало хуже. Девушка впала в какое-то странное забытьё и теперь лежала в их с Далмой каюте, почти не просыпаясь. Что за странная лихорадка свалила её с ног, ведьма так и не могла объяснить, хотя проводила подле больной почти всё время. Уилл ходил мрачнее тучи, да и сам Джек почти чувствовал, как неприятности сгущались над их головами, словно сезонные дождевые облака.

Тем не менее, не смотря на все трудности, «Черная Жемчужина» благополучно достигла самого разбойничьего острова в Карибском море и снова встала на рейде в его интернациональной гавани. Джек всё чаще отмечал, что испытывает слишком много новых чувств. Вот и сейчас, возвращение на Тортугу совсем его не радовало. Поводов для беспокойства становилось всё больше. Перед выходом в город капитан Воробей задержался в каюте, чтобы отметить очередную точку на карте. Хмурясь, он заметил, что стрелка компаса отклонилась к западу. Эскадра Дейви Джонса сменила курс.

———
<79> Поручни - перила ограждений верхней палубы, надстроек, мостиков, трапов, машинных площадок и др. Поручни изготовляются из дерева или металла.
<80> Флейт - парусное трехмачтовое грузовое судно, которое строилось в 16-18 веках и входило в состав военных флотов.
<81> Марс, марсовая площадка - служит для разноса стень-вант, для выполнения работ по управлению парусами, а также для наблюдения.

[Kxena]

Глава 18. Переговорщики

Уже ближе к ночи капитан Джек Воробей, Барбосса и Уилл Тернер сошли на берег и направились вглубь Тортугских трущоб в поисках Гарри Тиггса. После размышлений и спора кому оставаться на корабле вообще и за капитана в частности, Джек решил, что старпому лучше идти вместе с ним. Уилл само собой навязался с ними, поскольку был уверен, что он самое заинтересованное лицо и обязан участвовать во всех этапах предприятия. Джек не мешал его инициативе. Тёрнер не плохо фехтовал, а в кабаках Тортуги, где постоянно разгорались драки – такой сопровождающий был весьма полезен. Гиббс, временно занявший капитанский мостик, и остальные остались на «Жемчужине». Впрочем, как только неугомонная троица скрылась в порту, рассудительный мистер Гиббс выставил на вахту Прихлопа-Билла, решив, что Билл одним своим видом способен напугать целый взвод неприятеля. Таки образом, пираты со спокойной душой направились в кубрик отмечать благополучное прибытие в родной порт.

Между тем, капитан Джек Воробей и бывший капитан Барбосса шагали по улицам шумного, разгульного городишки. Уилл следовал за ними чуть поодаль, спокойно перешагивая через очередного пьянчугу, выкинутого под ноги из какого-нибудь кабака. Замечая эту колоритную троицу, многие раскрывали рты. Не часто ведь встретишь на пути трёх покойников разом! Недавно погибший капитан Джек Воробей в компании давно убитого им Барбоссы и копия молодого Билла Тёрнера, убитого самим Барбоссой едва ли не четырнадцать лет назад.

Когда они появились на пороге уже знакомой Уиллу таверны, шумный гогот царивший внутри разом умолк и те, кто оглянулся на вновь вошедших, забыли о обо всём. Потрепав менее наблюдательных соседей за плечо, выпивохи привлекли их внимание к дверному проёму и вскоре уже абсолютно все посетители таращились на слишком узнаваемого пирата, шагающего, как ни в чем не бывало к барной стойке. Барбосса не хотя следовал за Джеком Воробьём, окинув присутствующих взглядом, выражавшим крайнюю свирепость. Уилл тоже не отставал и на всякий случай держал ладонь на рукояти сабли, в то время как кое-кто из ошалевших посетителей пытался перекреститься.

Почти наслаждаясь произведенным эффектом, Джек отреагировал на всеобщее замешательство, театрально развернувшись лицом к публике, как только достиг стойки бара:
- Други! Вам запомнится день, когда на Тортугу вернулся якобы погибший капитан Джек Воробей!

Обведя собравшихся взглядом, капитан Воробей заметил, что всеобщего ликования его слова не вызвали. Пираты продолжали мрачно молчать. В углу неожиданно завыла собака.

- Всем по чарке! – добавил Джек и, на сей раз, реакция последовала незамедлительно.
- Они?.. Оба живы!? – послышался шепот.
- Три тысячи китов! Кракен мне на палубу! Да это ж капитан Воробей! – воскликнули сразу несколько голосов.
- Ба, и капитан Барбосса?! – вспомнил кто-то и про всё больше ярившегося старпома.

Одобрительный гул поднялся со всех сторон. Пока капитан Воробей наслаждался всеобщей радостью и недоумением. Барбосса же поймал за шиворот хозяина заведения и доверительно попросил:
- Нам бы перекинуться парой слов с Хромым Гарри.

Доверие Гектора Барбоссы – вещь почти мифологическая. А потому, когда он говорит доверительным тоном, отказывать ему весьма опасно. Кабатчик поспешно закивал и испарился как дух, поспешив исполнить его «просьбу». Джек едва заметно повел бровью, зацепив краем уха этот разговор, и ухмыльнулся, переглянувшись с Барбоссой.

- Кстати, Джек, - заметил в полголоса старпом, - С каких это пор ты так разбогател, что угощаешь всю портовую шваль?

Джек не ответил на вопрос, с напыщенным видом заявив жене хозяина заведения, чтобы она записала трату на его счет, и потребовал себе и своим друзьям лучшую выпивку. Пираты ликовали, приветствуя пробиравшихся мимо них «друзей». Барбосса смотрел волком, подозревая видимо, что счета придется оплачивать ему. Джек Воробей с прежней безмятежностью сиял улыбкой на все приветствия, напрочь разрушая напряженность предстоящего разговора с загадочным Хромым Гарри. Уилл же все больше чувствовал себя участником какой-то абсурдной комедии.

Девицы-разносчицы сновали между разухабистой клиентурой, подавая всем ром. Пираты воздевали кружки в приветственном жесте и, широко раззявя беззубые рты, желали Джеку и Барбоссе семи футов под килем. Вокруг витал смрад перегара, пота и запах множества немытых тел. Уилл первым протиснулся к свободному столу в самом углу широкой залы таверны и уселся на скамью, всё так же настороженно осматриваясь по сторонам. Барбосса обосновался напротив него. Джек же всё еще мешкал где-то в толпе, уже успев завести беседу с каким-то коротышкой. Присмотревшись, Уилл с удивлением узнал в низкорослом пирате Марти. Того самого отважного Марти, одного из не многих пиратов «Черной Жемчужины» уцелевших в битве с Кракеном у острова Креста. Уилл и сейчас помнил разгоревшийся скандал в домике Тиа Далмы, когда капитан Барбосса заявил, что в его команде вакантные места палубных зверей уже заняты попугаем и обезьяной. Марти негодовал так, как только позволял его рост, но Барбосса остался неумолим, и так и не взял его в плавание к Сингапуру.

Отклонившись назад, словно переломленный карандаш, Джек внимательно прислушивался к рассказу Марти, временами поглядывая на Уилла и Барбоссу.

- Ты был хорошим матросом, - донеслись до Уилла слова капитана, - А я ценю преданность, в отличие от некоторых. Вижу, дела твои не очень хороши сейчас, видимо с «Морской Гарпией» что-то случилось? Или Анамария оказалась слишком жестокой к своим людям?..
- Это всё Джонс, - послышался ответ Марти.

Уилл весь обратился в слух, однако громкий хохот какой-то девицы, поглотил несколько дальнейших фраз.

- …это случилось два дня назад, - услышал он окончание предложения.
- Значит, и она тоже погибла, - заключил Джек, под ухом опять захохотали. Уилл поморщился.
- … их всех перебили. Но я успел спрятаться, еще до прихода нежитей. Мне то было известно, чем грозит их появление…
- Я разобью тебе башку, Билли! – вклинилось снова чье-то хихиканье.
- И ты сам это слышал?.. – уже понизив голос, о чем-то поинтересовался Джек.
- Да, он сказал совершенно точно, потом я выпрыгнул за борт и сидел на том проклятом острове среди змей… Я не знаю зачем, капитан, но они точно собрались в…

Уилл изо всех сил старался расслышать последнее слово, но рядом их соседи собрались прогуляться, и грохот отодвигаемых стульев заглушил всё.

- Пожалуй, у меня на корабле найдётся местечко для тебя, приятель, - только и расслышал Уилл, разрешение Джека.
- Будьте покойны, сэр! Марти не подведет! – с этими словами коротышка исчез в толпе, а капитан Воробей, наконец, зашагал к их столу, где Барбосса цедил уже вторую кружку рома. Уилл же пригубил свою порцию, всем своим видом выражая непричастность к подслушиванию. Между тем, настроение капитана Воробья заметно улучшилось. Похоже, Джек прекрасно знал, что ему нужно делать и теперь ему просто не терпелось переговорить с Гарри Тиггсом.

Усевшись за стол, Воробей открыл вновь свой компас, взглянул на стрелку и тут, прямо из-за его спины задребезжал гнусавый голосок:
- Господа-а пира-атики! Подайте на пропитание ветерану Берегового Братства, потерявшему конечность в службе пиратскому делу!

Грязный нищий, постукивая протезом вместо ноги, канючил о подаянии, нахально сунув свою жестяную кружку прямо под нос капитану Воробью. Горбясь, старик прыгал на одной ноге, болтаясь тщедушным телом в огромном рубище, доходившем ему почти до пят. Черные вихры, тронутые сединой, торчали из-под пиратской косынки, а в ухе золотилась серьга. Уилл с удивлением наблюдал за необычным персонажем и понимал, что, несмотря на весьма потрёпанный вид, кожа у этого нищего была слишком загорелой, а хитрый глаз блестел из-под косматой брови слишком нахально для простого бродяги.

- А, старый морской черт! - зарычал Барбосса, - Умеешь же ты шутить! Вижу, ты все еще таскаешь старые кости по земле?
- Приветствую адмирала Берегового Братства! - блеснув золотым зубом, осклабился Джек, радушно указав гостю на противоположное себе место за столом.
- Ради такого зрелища стоило таскать кости по земле, - притворно прокряхтел дедок, распрямляясь и мгновенно становясь на голову выше, - Барбосса и Воробей! Зачем же понадобилось столь прославленным и заклятым врагам искать мою скромную персону, да еще и совместно?

Сомнений не оставалось, перед ними стоял знаменитый Хромой Гарри Тиггс. Между тем, пиратский лорд доковылял до скамьи, на которой сидел Уилл:
- А ну-ка двинься, сынок, - приказал он Тернеру, который настороженно наблюдал за каждым его движением. Взгромоздившись на скамью, Гарри стянул с себя рубище, обнаружив под ним цветастую тужурку, не очень чистую рубаху и штаны, заправленные в высокие сапоги из довольно дорогой кожи. Обе его ноги при этом оказались на месте, а деревянный протез всего-навсего оказался пристёгнутым к колену, под длинным рубищем мастерски изображая увечность. Стащив протез с ноги, Хромой задвинул его подальше под стол, вместе с грязным нищенским балахоном и, пригладив седеющие усы, с интересом воззрился на Барбоссу и Джека. Гордо подбоченившись он восседал за столом, однако от сидевшего рядом Уилла не укрылось, что Тиггс незаметно положил руку на рукоять пистолета заткнутого за цветастый кушак.

- Я слышал, Ост-Индийцы творят злые дела, оставляя жен и детишек сиротами, а их папаш без законного заработка?.. – начал Джек.
- Да уж люди теперь не те, - согласился Тиггс, и одним махом осушил кружку Уилла, - Этот пёс Норрингтон запугал всех честных тружеников моря. Люди говорят, он заключил сделку с самим морским дьяволом и теперь может отправлять любой корабль на дно.
- Неужели? - протянул Джек, встретившись хитрыми глазами с водянистыми глазками старика, - Но ты то в это не веришь?
- Я думаю, ты знаешь что-то об этом дельце, верно Джекки? - Тиггс впился взглядом в него взглядом. Джек с загадочным видом выдерживал паузу. Барбосса помалкивал, поглаживая бороду. Право объясняться с Тиггсом он полностью предоставил Джеку, и вскоре капитан Воробей заговорил, взвешивая каждое слово.
- Норрингтон только пешка, - ответил Джек, - Он хороший пёс и делает то, что скажет хозяин. И пока мистер Норрингтон гоняет вас по морю как зайцев по лесу, его хозяин сидит на суше. Имя Каттлер Бекетт, говорит тебе о чем-нибудь?
- Помню, - жестко согласился пират, и глаза его не хорошо заблестели, - В своё время этот малый сдал агентам двух моих лучших парней. Их повесили в Порт-Ройяле под табличкой: «В назидание пиратам». Хотел бы я повидаться с ним…

Пираты умолкли на мгновение, изображая скорбь на лицах, выразив погибшим собратьям поминовение.

- Так вот, - продолжил Джек, - судьба распорядилась так, что мистер Бекетт заполучил сердце самого Дейви Джонса. И теперь морской дьявол дрожит от злости, но всё же служит в рядах доблестного британского флота, а Бекетт приказывает ему так же как простому матросу…

Краем глаза Джек почти видел, что лицо Барбоссы позеленело от ярости. Само собой старпом никак не ожидал, что их «маленькая» тайна будет выдана с головой и так просто. Выдавив улыбку, старый пират наблюдал, как разгораются опасные огоньки в глазах Тиггса. «Мерзавец!» - думал Барбосса, ненавидя Джека еще больше чем когда бы то ни было. «Отличная приманка, не так ли, Гектор? Ведь даже ты купился на неё?» - Джек сиял улыбкой, оценивая эффект произведенный сказанным, - «Теперь Гарри будет слушать нас с большим интересом, и уж конечно не откажется составить нам компанию. Ты разве не рад такому компаньону?»

- В таком случае, наше дело - дрянь, - хитро прищурившись, заметил Тиггс.
- Да, - подтвердил Джек, - Однако дело не проиграно, если есть хотя бы один… сумасшедший план. Беда коснулась всех нас. Пора бы нам избавиться от нахлебников… потому даже мы, вернувшиеся почти с того света, и бывшие заклятыми врагами объединили свои усилия…
- И придумали безумный план? - поинтересовался Тиггс. Джек улыбнулся еще шире и, как ни в чём не бывало, проговорил:
- Я предлагаю, объединить усилия всех, кто способен стоять у штурвала и выступить в поход против Порт-Ройяла. Напасть на эскадру Норрингтона, ворваться в город, вернуть все награбленное Бекеттом и прихватить сердце Дейви Джонса. Ну, как тебе? Мы завладеем не только богатствами, но и сердцем морского дьявола. Он будет служить нам. А это дорогого стоит, Гарри, подумай!

В свете свечей, Джек и Тиггс выглядели настоящими чертями. Один старый, а другой молодой, каждый из них преследовал свою выгоду и желал более удачно надурить собрата. Барбосса же, предоставив им тягаться в остроумии, явно уже раздумывал о собственной выгоде в этом деле.

- Ты прав, - согласился Тиггс с Джеком, раскуривая длинную трубку, - План действительно безумный.

Уилл заметил, что Хромой явно был заинтересован высказанной идеей. Однако он не хотел подавать вида, всеми силами сохраняя хладнокровие. Хрому не нравился предстоящий риск, ведь сразиться с эскадрой Норрингтона это одно, но вот встретиться с Джонсом и Кракеном это совсем другое.

- Знаешь Джекки, - произнёс старый пират, почти добродушно усмехнувшись, - Мне нравится твой план, в нём что-то есть. Однако я не думаю, что парни решат так же. Слишком уж это… не надежное дело…

Тиггс заворочался на скамье, делая вид что, разыскивает свою деревянную ногу. Наступил самый ответственный момент переговоров называемый торгом и Джек прекрасно знал, что старый лис уже согласен и лишь набивает цену. Тем не менее, капитан Воробей знал, как заполучить окончательное согласие Тиггса, не потеряв слишком многого.

- В таком случае, не советовал бы я тебе оставаться на острове, - невинно заметил Джек, рассматривая свои ногти. Тиггс оставил свою деревяшку в покое и выжидающе взглянул на Воробья.
- Дело в том, что прямо сейчас в Порт-Ройял идет целая эскадра мертвецов, - пояснил тот, - Они топят на своем пути все встречные корабли, но наши морская братия живуча. И кое-кто сумел уцелеть. Бекетт весьма умён, если решил ограбить себя до того, как это сделаем мы. Только после этого нападения, угадай, к какому острову ляжет их курс? Ведь кого-то нужно будет наказать за разбой, смекаешь? – Джек подмигнул старику, Тиггс слушал его очень внимательно.
- Так что, опередив эскадру Джонса, мы окажем добропорядочным горожанам помощь, защитив их от морского дьявола. Я думаю, будет справедливо, если горожане поделятся с нами своим имуществом в благодарность за это благое дело. Кроме того, у нас есть преимущество. Капитан Джонс сейчас огибает Эспаньолу, но мы-то гораздо ближе. Если мы опередим Джонса, Норрингтон не окажет нам особого сопротивления, он же не ожидает, что вместо его дружка - морского дьявола придем мы. Мы возьмём их голыми руками, и к тому времени, когда морской дьявол доберется до Порт-Ройяла, и город, и Сердце будут у нас в руках. Ну, так как тебе такой безумный план?

Голос капитана Воробья стих. Тиггс молчал, а затем опустошил еще одну кружку с ромом и, брякнув ей об стол, он спросил с кривой усмешкой:
- Хитер, чёрт! Так какую долю добычи вы хотите?

***
Уилл не стал спускаться в душный орлопдек и остался на палубе, прихватив с собой фонарь. Сегодня он нес вечернюю вахту после своего отца, и ради этого ему пришлось вернуться на корабль раньше Джека и Барбоссы. Пока капитан Воробей договаривался с адмиралом Тиггсом о нюансах предстоящего дела, а немногочисленная команда уже расположилась на ночлег в кубрике, Уилл отбил в рынду две вечерние склянки и уселся в полном одиночестве на капитанском мостике. Сабля и пара пистолетов составляли ему компанию. В свете закопченного фонаря, Уилл коротал время, натачивая клинок к предстоящей завтра битве. Вдруг послышались легкие шаги, и на мостике появилась Тиа Далма. Покачивая бедрами, ведьма подошла к молодому человеку и проворковала:
- Здравствуй, Вильям. Не спиться?

Оторвавшись на мгновение от своего занятия, Уилл взглянул на неё. Ведьма стояла перед ним с весьма обворожительной улыбкой и в весьма открытом платье, считавшемся видимо либо самым лучшим, либо самым соблазнительным. Уиллу неприятно вспомнилось, что именно в этом тряпье Элизабет ходила к Фенгу. С удовольствием заметив, что взгляд молодого человека нехотя задержался в области её декольте, ведьма улыбнулась еще шире, а Уильям быстро опустив глаза продолжил натачивать саблю.

- Какая ночь! – ведьма жадно вдохнула пряный карибский воздух, и добавила, положив руку ему на плечо, - Не простая ночь! Под такими звездами вершатся судьбы и разбиваются сердца, похищается невинность дев, и звенят клинки соперников. Ночь перед битвой. Каждый час кажется драгоценностью, когда не знаешь, что случится завтра, верно?

Уилл нахмурился, старательно игнорируя её слова, а Далма уже присела подле него и протянула ему бутыль с ромом:
- Так зачем тратить время напрасно?
- Я на вахте, - ответил молодой человек, все так же надраивая клинок.
- Не беспокойся, красавчик Вильям, - отвечала Далма, - От этого ты не уснешь, напротив, он поможет тебе сохранить бодрость…

С этими словами она ненавязчиво откинула выбившуюся прядь волос, упавшую ему на лоб. Уилл обернулся к ведьме и настороженно взглянул на неё. Темнокожая чертовка улыбнулась, задорно, завораживающе, почти невинно. Она словно спрашивала: «Разве я могу затевать что-то дурное?»

Уильям понимал, сейчас нужно встать и уйти, но сделать это отчего-то стало очень трудно. Словно в дурмане он видел, как Далма поставила бутылку с ромом на палубу и приблизилась к нему, все так же глядя прямо в глаза.

- Не беспокойся, Вильям, - выдохнула она почти ему в лицо, и её дыхание пахло ромом и травами и чем-то еще непонятным, но притягательным.
- В этом только пряные травы, ром и больше ничего, я сама готовлю этот напиток, и тебе не стоит опасаться.

Оцепенев, Уилл чувствовал, как руки Тиа прикасаются к его лицу. Он слышал её слова, но ему казалось, что в её голосе слышаться еще какие-то нашептывания, убаюкивающие, подавляющие волю, зовущие куда-то. И все же он чувствовал западню и не хотел идти следом за зовущими его голосами.

- Не сопротивляйся, - говорила Далма, внутренне уже торжествуя, - Со мной ты забудешь все свои тревоги, никому ненужные муки совести, переживания…

Аккуратно ведьма забрала саблю из его рук и отложила в сторону. Вдруг клинок звякнул, случайно задев стеклянную бутыль, оставленную Далмой. В голове Уилла прояснилось. Стряхнув с себя морок и сон, он резко вскочил на ноги и, задев всю ту же бутылку, опрокинул её на палубу. Она покатилась к проему шпигатов, на ходу выплескивая свое содержимое.

- Тебе лучше уйти, Тиа Далма, - сказал твердо молодой человек, глядя на ведьму сверху вниз.

Колдунья поднялась и с нескрываемым презрением взглянула ему в лицо.

- Как жаль, что Чунмин заболела, и ей всё хуже, - сказала она вдруг, таким тоном, что у Уилла похолодело сердце, - Ты ведь понимаешь, о чем речь, правда, Вильям?
- Это ты… - прошептал он, догадываясь о причинах внезапной болезни девушки. Стараясь говорить как можно хладнокровнее, он спросил:
- Что ты с ней сделала?
- Пока ничего, - ведьма улыбнулась, и глаза её засияли торжеством, - Но боюсь, если ты не станешь сговорчивее, бедняжка завтра последний раз увидит рассвет. Яд действует медленно, но завтра он закончит свою работу…
- Хочешь, чтобы её жизнь стала разменной монетой? – зло спросил Уилл, не сдержавшись, но Далма совершенно не замечала его гнева:
- Я лечила твою подругу, Вильям, и пришла пора расплатиться за это. Ведь это ты её ранил, и тебе дорога эта девочка, ты же не хочешь, чтобы с ней случилась беда, верно?
Уилл не ответил, но Далма уже знала, что она права:
- Я не попрошу много Вильям, - увещевала она, - Только выпить со мной. Только составить мне компанию.
- И что же ты подмешала в ром? – спросил Уильям, прекрасно понимая, что просто травами дело не ограничилось. О какой компании шла речь, ему тоже было понятно. Далма рассмеялась, и приблизилась к Тернеру-младшему:
- Ты далеко пойдешь, Вильям. Я знала это с тех пор как увидела тебя. Мне не нужна ни твоя жизнь, ни жизнь твоей Чунмин, - заверила ведьма и тут же добавила, демонически улыбнувшись:
- Мне нужна твоя душа.

Уилл не поверил своим ушам, он был поражен настолько, что казался не мог сдвинулся с места.

- Поверь мне, это не так уж страшно, как кажется, - продолжала тем временем Тиа Далма, - Ты даже ничего не заметишь.
- Ты будешь счастлив, обещаю, - прошептала ведьма, считая, что теперь Тернер-младший в её власти, но вдруг с виду спокойный Уильям сгреб в кулак множество ракушечных цепочек и шнурков, висевших на её шее, и рванул ведьму к себе.
- А может мне лучше выкинуть тебя за борт? – чуть слышно спросил он с угрозой.
- Я знала, что ты так просто не сдашься, - усмехнулась колдунья, даже не попытавшись вырваться. Глядя в её глаза, Уилл с ненавистью понимал, что ситуация нисколько не пугала мерзавку, пожалуй она даже забавлялась.
- Ты можешь только попытаться убить меня, Вильям. Я не боюсь ничьих угроз, - продолжала Тиа Далма, спокойно.
Вдруг она перестала улыбаться и сказала уже совершенно другим, мягким, но почти грозящим тоном:
- Никто не смеет мне угрожать! Противоядие знаю только я. Учти это, прежде чем сделать глупость. Тебе не спасти твою подружку без меня.

Уилл резко отпустил цепочки, на её шее. Что-то из побрякушек, висящих на многочисленных шнурках, оторвалось и покатилось по палубе, но Далма даже не обратила на это внимания. Глаза мистера Тернера горели от гнева, но он явно прислушался к её совету.

- Так то лучше, - промурлыкала ведьма, - и для тебя, и для неё. А теперь, раз мы пришли к соглашению, тебе нужно только проверить, остался ли ром в бутылке. Жаль, что ты так неудачно её уронил. На твоём месте я бы попросила твоего бога, Вильям, чтобы ром остался.

Ром еще оставался, и у Тёрнера-младшего появилось непреодолимое желание выкинуть это зелье в море.

- Пей, - велела Тиа Далма, тон её стал суровым, - Её жизнь за твою душу.
- И ты не лжешь? – спросил он с усмешкой, понимая всю глупость этого вопроса.
- Не в этот раз, Вильям, - заверила его Тиа, но тут же смягчившись подбодрила, - Не жди, время Чунмин уходит.

***
Джек и Барбосса вернулись на «Черную Жемчужину» уже глубоко за полночь. Переругиваясь между собой, они подняли на уши всю команду. Мистер Гиббс вынырнул из палубного люка и штормовой походкой направился к капитану, который стоял монументом, преграждая путь Барбоссе. Старпом с хитрым прищуром взирал на капитана Воробья.

- Ты чем-то недоволен, Гектор? – предположил Джек, не совсем трезвым голосом, - И это, не смотря на то, что по доброте душевной Тиггс, предоставил тебе целый корабль?!

Мистер Гиббс, с удивлением протерев глаза, наблюдал как на палубу «Черной Жемчужины» поднимается всевозможный сброд и устремляется в палубные люки.

- И конечно, ты совершенно случайно сболтнул Тиггсу про сокровища Сяо Фенга? – поинтересовался Барбосса. Судя по его сосредоточенному виду, он явно прикидывал, сможет ли пристрелить Воробья с первого раза. Опасаясь за капитана, мистер Гиббс попытался нащупать свой пистолет за поясом и понял, что оружие осталось в кубрике. Однако подвыпившего Джека шатало так, что попасть в него не представлялось возможным. Между тем, с нижних палуб донеслись дикие крики полные ужаса. Барбосса злобно сжал кулаки. Лицо Джека вытянулось.

- Ребята Тиггса видимо нашли Прихлопа-Билла… - предположил капитан Воробей, когда вопль утих.
- Эй, парни! – весело обратился он к тем, кто еще не успел спуститься на нижние палубы. После услышанного, грабительского энтузиазма у них явно поубавилось.
- Забыл сказать, золото находится в соседнем с кубриком отсеке! – уточнил Джек.

Пираты уставились на Воробья с явным недоверием. Джек же благодушно подбодрил их жестом, пару раз взмахнув ладонями, как на нерасторопных кур: «Кыш! Кыш!» Пираты не трогались с места, с нижних палуб донесся чей-то жалобный скулёж.

- Э… мистер Гиббс, покажите им… - в полголоса попросил Джек, покосившись на Гиббса.
- Наше золото, сэр?! – поразился мистер Гиббс, уже почти протрезвев.
- Да, - как ни в чем не бывало, согласился капитан.
- Все золото, сэр? – упавшим голосом уточнил пират.
- Да, мистер Гиббс, или вы сомневаетесь, что у этих джентльменов хватит сил, чтобы спустить на его сушу?

Мистер Гиббс явно не сомневался. Между тем, некоторые пираты Тиггса уже показались из палубного люка, обвешанные золотыми цепями, оружием, блюдами и прочей драгоценной утварью, доставшейся от Фенга. Остававшиеся на палубе, запыхтели, подтягивая наружу сундуки с монетами и побрякушками. Пинтел, Рагетти, Билл и Коттон тоже вылезли на палубу, провожая сундуки взглядами, выражающими глубочайшую скорбь. Обезьян Джек, оказавшийся вдруг на руках у Пинтела, прижался к его мощному плечу и скорбно пищал, позволив даже утешительно гладить себя по головёнке. Рядом с Рагетти показался Марти. Команда смотрела на своего капитана с немым укором и недоумением, явно желая объяснений.

- Не понимаю, что ты так взволновался! - самодовольно заявил Джек, обернувшись к Барбоссе, - Гарри сохранит наши сбережения, пока мы сражаемся за правду. Это очень кстати… ведь дело предстоит не шуточное…
Затем он добавил чуть приглушенным голосом, доверительно склонившись к Барбоссе:
- Не сомневаюсь, что Хромой не возьмет себе слишком много за твоего «Голиафа»…

Старпом лишь злобно сплюнул. Пойти против решения Хромого он не мог, впрочем, и его последнее слово было явно еще не сказано. Обратившись взглядом к команде, Джек вдруг подумал: «Странно, что Тёрнер не возмущается. Эти денежки принадлежат ему больше, чем кому-либо еще. Впрочем, Уильям у нас известный бессеребряник… но не на столько же…»

В этот момент Уилл спустился с капитанского мостика с саблей на перевес. Однако возмущаться он совершенно не собирался, не смотря на то, что вид у парня был мрачный, и шатало его весьма подозрительно. Джек, нахмурившись, окинул Тернера-младшего настороженным взглядом и как бы невзначай заметил:
- Пить на вахте – грех.

Однако Тернер-младший совершенно проигнорировал эту фразу, казалось, он вообще плохо понимает, где находится. Глаза его словно потухли. В этот момент Джек заметил, что Далма тоже спустилась с мостика и возникла рядом с Уиллом. «Понятно, кто споил нашего борца за справедливость» - подумал Джек. Впрочем, капитану Воробью было не до них.

- Так что, ты можешь покинуть «Черную Жемчужину» и отправляться на своего «Голиафа», который пришвартован в доке, - закончил Джек, развернувшись к Барбоссе, - И заметь, всё это по моей просьбе. Согласись, было бы слишком расточительно держать тебя в старпомах в предстоящем деле…

Барбосса, смерил Джека насмешливым взглядом, представляя сколько времени потратил капитан Воробей, уговаривая Тиггса. Воробью наверняка пришлось приложить некоторые усилия, что бы выжить ненавистного старпома с корабля.

- Груз извлечен, - сообщил Джеку какой-то оборванец, когда трюм «Черной Жемчужины» был уже изрядно облегчен.

- Так быстро?.. Что ж… мистер Гиббс? - продолжил тем временем Джек, обращаясь к боцману.
- Да, сэр, - без энтузиазма отозвался бывший мичман британского флота.
- Проводи этих джентльменов и возвращайся, убедившись, что все доставлено в целости и по назначению, смекаешь?

Гиббс утвердительно кивнул и возглавил пиратов, потащивших их добычу в неизвестном направлении. Знание, куда именно пираты Тиггса перенесут реквизированные ценности – было хотя бы каким-то утешением. Между тем Джек обернулся в сторону команды:
- Кстати, те, кто захочет отправиться со старшим помощником, собирайте вещи. Захотите уйти - я не возражаю, - заявил Джек, красноречиво взглянув на Пинтела и Рагетти.

Те, замешкавшись на секунду, переглянулись между собой, но не сдвинулись с места. И только мартышка, возмущенно взвизгнув, ринулась на плечо своему хозяину, куснув на прощание Пинтела за палец. Джек удивленно вскинул брови, и несколько озадаченно взглянул на Барбоссу. Старый пират же смерив презрительным взглядом двух недотеп, мрачно воззрился на Тиа Далму. Ведьма уже несколько минут вилась рядом с Тернером, что-то нашептывая ему на ухо. Воистину, такого взаимопонимания между Уиллом и ведьмой Джек никогда еще не видел. Он уже собрался язвительно удивиться этому обстоятельству, когда, заметив сверлящий взгляд старого капитана, ведьма улыбнулась Барбоссе, как ни в чем не бывало, и шагнула навстречу:
- Я пойду с тобой!
- О! Прекрасно, - одобрил Джек, явно радуясь такому повороту, - Ты заберешь свое барахло или я уже могу приказать его выкинуть? – осведомился он.
- О моих вещах позаботится, Вильям, - заверила Джека ведьма, Джек еще раз взглянул на Уилла, но тот не подавал никаких признаков несогласия, напротив он был даже слишком спокоен.

Все это казалось странным, но обращать внимание на странности, уже не было времени.

***
Чунмин открыла глаза, когда все страсти на верхней палубе уже утихли. Кто-то настойчиво тормошил её за плечо и, придя в себя, девушка увидела, что рядом с ней сидит Уилл Тернер. Странно усмехнувшись, молодой человек протянул Чунмин дымящуюся кружку.

- Хочешь выздороветь, выпей это, - сухо сказал Уилл. Недоверчиво покосившись на темную бурду, Чунмин приподнялась на постели. Силы все никак не хотели возвращаться, но все же девушка стоически сделала несколько глотков. Зелье пахло терпко, да и вкус тоже оставлял желать лучшего, но когда подобная гадость принята из рук друга, по неволе поверишь в целительность даже самого страшного яда.

Уильям наблюдал за Чунмин, не отводя взгляда, и от этого ей все больше становилось не по себе. Отдав ему кружку, Чунмин подумала, что в нем что-то изменилось, но что именно, она еще не могла понять. Голова кружилась от болезненного дурмана и если бы не обжигающее питьё, только что лившееся в горло, всё можно было принять за странный горячечный сон. Собравшись с силами, Чунмин обвела взглядом каюту. Нет, это не сон, однако, в каюте никого кроме них нет. Обратившись взглядом к Уиллу, девушка недоуменно спросила:
- А где Тиа?
- Она вернётся, - равнодушно ответил Уильям, - И ты теперь тоже вернулась. Пока её нет, о тебе позабочусь я.

Он протянул к ней руку, но Чунмин вжалась в переборку. Да, Уилл сейчас был совсем не такой, каким она уже привыкла его видеть. Его почти лихорадочный и жесткий взгляд, напоминал взгляд другого человека. Того, о «заботе» которого Чунмин не хотела вспоминать никогда больше.

- Вилиам? – прошептала девушка испуганно, - Что с тобой?
Уилл не ответил. Внезапно за дверью раздался знакомый подпитый голос Гиббса:
- Мистер Тёрнер! Уилл, черт тебя дери! Ты где?
Уильям отшатнулся прочь, Чунмин выдохнула.
- Еще увидимся, - бесцветно пообещал Тернер и вышел из каюты.

[Kxena]

Глава 19. Большие манёвры

Утро только еще вступало в свои права, и солнце едва освещало первыми лучами кромку горизонта, собираясь подняться из-за моря. Город спал. Как обычно, улицы Тортуги пустели окончательно только в этот час, когда об очередной бурной ночи напоминали лишь окрики трактирщиков, выпроваживающих за дверь припозднившихся посетителей, да заснувшие прямо на улицах гуляки. Ветер таскал по улицам пыль и качал скрипучие вывески, пытаясь развеять гнилую вонь сонного городишки, пока дневная жара не возродит её снова. Побродив по улицам, он летел в гавань, чтобы потрепать рыбачьи сети на берегу, покачаться в такелаже, стоящих на рейде кораблей, и, напитавшись морской влажностью, вернуться в город. Возможно, утренний ветер недоумевал, что все эти люди делают на пристани в столь ранний час. И действительно, не смотря на только занявшееся утро, в гавани Тортуги уже началась суета.

Пиратская эскадра снаряжалась в плавание. Вооруженные до зубов и разодетые оборванцы, отдавали распоряжения своим матросам, приказывали ставить паруса, разбирать мушкеты и боеприпасы, а худощавый головорез в цветастой тужурке руководил всем этим хаосом, подгоняя подзатыльниками нерасторопных. Еще накануне ночью Гарри Тиггс и Джек Воробей успели собрать всех вменяемых пиратов Тортуги и предложить им поход на Порт-Ройял. Хромой Гарри рассказал будущим сообщникам все, что услышал от Джека, однако умолчал об эскадре Дейви Джонса и замысле захватить его сердце, дабы не вводить слабые души в искушение. Богатство Порт-Ройяла прельстило в общей сложности десятерых капитанов, вместе с которыми в предприятии участвовало несколько бригов, пара фрегатов, галеоны, еще одна одномачтовая посудина и около восьми сотен пиратов.

По словам уцелевших очевидцев, в эскадре Джеймса Норрингтона насчитывалось пять кораблей, тем не менее, открытый бой в бухте Ямайки был крайне опасен. Ведь кроме артиллерии флота Порт-Ройял защищали пушки, установленные в хорошо укреплённом форте. Сражение на виду у их канониров явилось бы не лучшим стратегическим решением. Разрабатывая тактику предстоящего боя, пиратские главари спорили почти час. Каждый из них предлагал свой план, и каждый стремился обезопасить в первую очередь себя. Шум и гам продолжался до тех пор, пока слово не взял капитан Джек Воробей. Выслушав его соображения, пираты приняли решение сразу и без возражений. Такое удивительное согласие мнений было вызвано тем, что план Джека оказался прост, дерзок, а главное опасен исключительно для команды «Черной Жемчужины». Так, по крайней мере, заявил сам капитан Воробей. По его словам всё, что требовалось от пиратской эскадры – это оказать ему необходимую поддержку в нужный момент, после чего и эскадра Норрингтона, и сам город должны были целиком и полностью оказаться в руках пиратов.

- Почти как Нассау… - комментировал в полголоса Гарри Тиггс, окончание пламенной речи капитана Воробья.
- С Нассау было… проще, - задумчиво оценил Джек.

За идею нападения на Порт-Ройял, помимо приличной доли добычи, капитан Воробей выторговал право отправиться за сердцем Джонса самому или кому-то из его пиратов. Тиггс согласился на это с готовностью.

Не смотря на опасность предстоящего дела, Джек не стал набирать новую команду. Распрощавшись с Тиа Далмой и Барбоссой, капитан Воробей пополнил экипаж лишь десятком людей Тиггса и приказал отдать швартовы<82> за час до того, как вся пиратская эскадра должна была выйти в море.

Оставив позади шум пристани, чернокрылая «невеста ветра» Джека Воробья растворилась в утренней дымке, как ночной призрак, покидающий мир живых. Работая у планшира левого борта, Прихлоп-Билл на мгновение замер провожая взглядом скользящие мимо корабли. Впервые за долгие годы морского рабства Биллу выдалась возможность снова побывать на Тортуге, как в былые времена и будучи почти свободным. Но кто бы мог подумать, что за эти несколько часов старый пират будет скучать по морю так же как по родному дому. Прихлоп чувствовал себя чужим среди этих шумных людей и их интересов. Его единственной связью с миром живых людей оставался только Уильям, но и он вполне мог обойтись без старика-отца. Уилл вырос без родительской опеки, и надо отдать должное несмотря ни на что у него хватило духа и упрямства впитать честные представления о жизни. Прихлоп был рад за него и рад тому, что ему представилась возможность увидеть напоследок, каким человеком стал его сын.

В это время, со стороны соседнего галеона, раздался знакомый голос:
- Живее разворачивайте парус, бездельники!

Писк мартышки, последовавший сразу за этой фразой, развеял и без того минимальные сомнения по поводу обладателя сего грозного баса. Обезьянка Барбоссы как и в былые времена «помыкала» матросами не хуже хозяина. Билл оглянулся и попытался рассмотреть на галеоне людей, но палуба его казалась пустой. Между тем «Черная Жемчужина» продолжала идти полным ходом, и вот уже большой корабль остался позади, зато на виду оказался одномачтовый шлюп, на борту которого красовалось название «Голиаф».

Верткий и маневренный кораблик, совсем не соответствовал своему имени. Однако, капитан Барбосса, похоже, не унывал, несмотря на то, что полученное суденышко было не по рангу для такой легендарной персоны. Видимо уже познакомившись с суровым нравом нового капитана, десяток оборванцев, составлявший команду «Голиафа», беспрекословно выполняли его указания, и шлюп подставил ветру частично развернутые паруса. Разрезая носом волны, он словно стремился быстрее покинуть гавань, запруженную большими кораблями и скорее вырваться вперед. Встав ближе к бушприту, Гектор Барбосса провожал взглядом уходящую «Черную Жемчужину». Наблюдая с высоты её борта за бывшим старпомом, Прихлоп-Билл понимал, что капитан «Голиафа» встретится на их пути еще раз.

Тиа Далма появилась рядом с Барбоссой, и, встав чуть поодаль, так же пристально смотрела вслед уходящему кораблю. Застыв, словно темная статуэтка, ведьма с отсутствующим видом провожала их в путь. Впрочем, интересовала её вовсе не «Черная Жемчужина» и не Прихлоп. Инстинктивно обернувшись, Билл заметил того, кого высматривала Тиа Далма – чуть поодаль стоял его сын, отвечая ведьме таким же пристальным взглядом.

- Уильям, - окликнул его Прихлоп. Уилл отреагировал не сразу. Нехотя переведя взгляд на отца, он взглянул на него так, словно не узнавал. Билл видел, что с сыном твориться неладное, однако те несколько секунд, на которые их взгляды встретились, были слишком малым поводом, для вопросов. Кроме того, Уилл уже обернулся на окрик Гиббса и поспешил присоединиться к работающей команде.

Пятнадцать узлов при попутном ветре. Корабль летел по волнам, и каждый из его команды в душе удивлялся, что еще несколько дней назад ни за что не поверил бы в то, что «Черная Жемчужина» будет стремиться в Порт-Ройял так рьяно, словно это был её родной порт. Проведя девятнадцать часов в пути, пираты чувствовал себя словно на иголках. И только непробиваемое спокойствие капитана, почти убедило их, что риск кажется преувеличенным. Ухитрившись потратить несколько часов на сон, Джек Воробей появился на капитанском мостике к полуночи, когда на горизонте не стройной полосой огней обозначился берег Ямайки.

Огни города светились вдалеке и добропорядочные граждане там, на берегу совсем не подозревали, что сейчас, так же как и почти два года назад, к их городу подходит пиратский корабль. По приказу Джека, «Черная Жемчужина» была оставлена на рейде под прикрытием ночной темноты. Для дальнейших действий, капитан Воробей собирался дождаться утра. Привычно, не посвятив в свои планы команду, Джек, как ни в чем не бывало, приказал вахтенным занять свои места, а остальным разрешил отправляться спать. Искренне не понимая, что всё это значит, пираты послушно спустилась в кубрик, однако сомкнуть глаз не смог никто. Качаясь в своем гамаке, мистер Гиббс втихаря успокаивал нервы, попивая ром из маленькой фляжки. Он вслушивался в каждый шорох и скрип, ожидая различить отдаленный залп и свист летящего ядра. Однако вскоре ром оказал свое усыпляющее действие, позволив старику боцману забыться тревожным сном. Несколько часов отдыха были просто необходимы команде, и Джек знал это как никто. Его парням предстоял очень длинный день. Оставшись в каюте, капитан бодрствовал, отмечая точки на карте Сяо Фенга, и следя за показаниями компаса. На заре всем предстояло подняться по тревоге, и приступить к осуществлению первой части его плана.

***
Часовые сонно расхаживали по крепостной стене форта славного города Порт-Ройяла. Никто из них даже не пытался вглядываться в нависший над водой туман. Прохладное утро тропической зимы окутало лесистые склоны Ямайки промозглой дымкой, такой плотной, что даже привычное созерцание привычной красоты гавани Порт-Ройяла не могло скрасить красномундирникам их скучное патрулирование вдоль крепостных бойниц. Слыша шаги друг друга, и позвякивание рынд на стоящих под крепостью кораблей, гвардейцы следовали по отведенной каждому из них территории, разворачивались на месте и возобновляли обход в противоположную сторону.

Часовые завидовали канонирам крепости. Ведь те, вместо того чтоб «бесцельно» тратить время на дежурстве, воспользовались щедрым разрешением адмирала и еще с вечера отправились играть в кости в одной из казарм крепости. И в самом деле, какой страдающий бессонницей сумасшедший решится напасть на город в столь ранний час? Тем более, когда вся легендарная эскадра адмирала Джеймса Норрингтона не дремлет на рейде у входа в бухту. Пушки пяти лучших линкоров Британского флота, несомненно, были вполне достаточной защитой, а потому гвардейцев форта не беспокоило ничего кроме однообразия тумана, однако вскоре этому пришел конец.

Со стороны стены форта, обращенной к морю, раздался чей-то сдавленный возглас:
- Призраки!..

На секунду каждый из часовых замер на месте, осознав, что один из их товарищей увидел действительно что-то интересное. Затем приглушенный топот, послышавшийся от противоположных стен, дал понять, что те, кто еще не уснул на посту, поспешили увидеть всё воочию. Сгрудившись у приморской стены, солдаты напряженно всмотрелись в даль, туда, где призрачно то возникали, то вновь скрывались три мачты.

Минутное напряженное всматривание в туман, изумление, ропот и вот уже несколько человек бегут к адмиралу с докладом. По прошествии нескольких минут Джеймс Норрингтон лично явился на крепостную стену, окруженный гвардейскими и морскими офицерами. Через мгновение и адмирал, и капитаны эскадры направили подзорные трубы в сторону моря, туда, куда указывал взволнованный солдат. Рассматривая темный силуэт, временами исчезающий в тумане, Норрингтон различил очертания хорошо знакомого ему корабля.

Черный фрегат, словно парил над водой, окруженной медленно клубившейся вокруг дымкой. Выцветшие паруса полощили под встречным ветром, облезлые борта зияли дырами разбитых пушечных портов, обшивка, обжитая полипами, и полное отсутствие хоть кого-то на палубе завершало картину. «Черная Жемчужина» действительно напоминала призрак, пригнанный рассветным ветром, однако Джеймс Норрингтон уже слишком привык к обитателям потустороннего мира, чтобы беспокоиться по поводу появления еще одного. Тем более, когда имелись веские основания считать, что капитан Джек Воробей остался жив. Уцелел ли Воробей при сражении с Кракеном или продал душу морскому дьяволу, это для Джеймса было не важно. Он хорошо знал, что пират и его посудина всегда были двумя неразделимыми частями одной и той же проблемы.

Сложив подзорную трубу, адмирал Норрингтон обернулся к своим офицерам. Так же отвлекшись от горизонта, капитаны эскадры ответили ему выжидающими взглядами.

- «Черная Жемчужина» пожаловала в Порт-Ройял еще раз, - заключил Норрингтон, озвучив то, что все уже поняли без слов.
- Я слышал, она затонула… - неуверенно начал было кто-то, но адмирал хладнокровно пресек панику:
- Тогда почему она здесь, а не на морском дне? - отвечать на вопрос никто не стал, подчинившись железной логике здорового скептицизма.
- Они стоят вне досягаемости пушек форта. Хотя людей на палубе не видно, даже вахтенных, похоже корабль попал под левентик<83>, - недоуменно проговорил капитан Питер Уотер, снова всмотревшись в подзорную трубу.
- Тем лучше, - резюмировал Норрингтон, - Мы подойдем к ним и убедимся, так ли безлюден этот «призрак» как кажется…
- А если это очередная уловка Джека Воробья? – предположил снова кто-то, наслышанный о выходках знаменитого пирата.

Джеймс Норрингтон ответил после некоторого замешательства, но сохраняя хладнокровие.

- Ни один пиратский корабль, не способен противостоять сразу трем линкорам. Если пираты попытаются уйти или сопротивляться, мы возьмем их на абордаж или же пустим на дно.

Вскоре команды «трех граций<84>» британского флота «Картахены», «Эндевор» и «Либертины», поднятые по боевой тревоге, засновали на палубе и марсах, ставя паруса и готовя корабли к выходу в море. Капитан Уотер отдавал приказы подчиненным, а адмирал Норрингтон подкреплял их самым суровым видом, стоя рядом с капитаном на мостике. Вряд ли кто-то мог догадаться, что думал Джеймс совсем не о военных маневрах. Капитан Уотер конечно был не мало удивлен тем, что адмирал пожелал принять личное участи в столь простом на первый взгляд деле. Однако у Норрингтона были свои причины, чтобы побывать на «Черной Жемчужине» еще раз. Главной из них в данный момент являлось обещание капитана Джонса выдать мисс Свон в обмен на жизнь Джека Воробья.

Всматриваясь в силуэт «Черной Жемчужины», Джеймс мысленно задавал себе вопрос и не мог дать ответа. Зачем он хочет спасти «благородную» девчонку, когда-то так не благородно забывшую свое согласие стать его женой? Норрингтон никогда не считал себя способным на безоглядную, несдержанную любовь, подобную той, что проявлял Уилл Тёрнер. Разве может высший морской офицер британского флота позволить чувствам затмить голос рассудка и ходить с глупым видом, не вяжущимся с воинской дисциплиной? Джеймс всегда знал, что это не про него. Доверяя своему трезвому разуму, он уверенно держал чувства под контролем, всегда являя образец сдержанности и учтивости в обращении с дамами и непреклонности с подчиненными. И все же суровый Джеймс Норрингтон отошел от устава один раз, направив «Разящий» к Исла де Муерто и желая сделать приятное девушке, согласие которой так льстило его самолюбию. Тогда это выглядело благородно, а потому казалось правильным. Но дело было не только в благоприятном впечатлении, которое хотелось произвести на мисс Свон и её отца. Сейчас Джеймс мог себе в этом признаться. Адмирал Норрингтон прекрасно умел распознавать лесть ради выгоды, и все же тогда на «Разящем», слова мисс Элизабет убедили хладнокровного коммодора, что она действительно желает спасти кузнеца Тёрнера по доброте душевной, а не ради него самого. Тогда Джеймс поверил ей. Более того, на мгновение он даже ощутил это приятное и безумное чувство, которое так долго избегал, и понял Уилла Тернера, которого всегда считал не сдержанным и глупым мальчишкой.

Плохое со временем забывается. Несмотря на все неприятности, в которые адмирал Норрингтон попал не без помощи мисс Элизабет, он искренне считал, что легкомысленная девушка не заслуживает передряги, в которую она угодила благодаря Уиллу Тернеру. Джеймс не хотел, чтобы она навечно осталась на «Летучем Голландце».

Тем временем, маневрируя под правым галфвиндом<85>, линкоры эскадры вышли навстречу все еще не подававшей признаки жизни «Черной Жемчужине». Воспользовавшись вполне подходящим ветром, эскадра Порт-Ройяла могла взять не званного гостя в кольцо. По приказу адмирала, «Либертина» должна была обойти пиратское судно, пресечь его курс и встать по левому борту. «Эндевор» точно так же запирал пиратов по правому борту, а «Картахена», последовав за «Либертиной», лишила бы неприятеля возможности лавировки<86>, встав прямо по курсу «Черной Жемчужины».

- Жаль корабль… видимо, когда-то он был не плох, – сказал Питер Уотер под ухом у адмирала, выведя его из состояния задумчивости, - Если они решат сопротивляться, то попадут под перекрёстный огонь наших пушек.

Питер Уотер снова взглянул в подзорную трубу. На скоротечном военном совете, произошедшем на ходу в порт, он единственный против решения старшего по званию посмел высказать предположение, что так внезапно появившаяся «Черная Жемчужина» могла быть оставлена пиратами как брандер<87>, а значит подходить к ней опасно. Однако именно об этом адмирал Джеймс Норрингтон беспокоился меньше всего. Ему хорошо было известно, насколько Воробей дорожит этим кораблем. Пока пират жив, стать брандером «Черная Жемчужина» не могла.

Тем не менее, в глубине души адмирал Норрингтон привычно ожидал какого-нибудь подвоха. Ведь, как известно, бывший капитан британского флота Джон Брайтен обладал не только талантом в маневрировании, но и завидным чувством юмора. Однако, несмотря на приближение линкоров, «Черная Жемчужина» по-прежнему оставалась неподвижной. «Либертина» подошла к линии курса «Жемчужины» и тут, когда адмирал совсем уже поверил, что на сей раз все пройдет без сюрпризов, его опасения все же подтвердились.

Питер Уотер, который внимательно наблюдал за «Черной Жемчужиной» в подзорную трубу, вдруг оторвался от её окуляра<88> и, нахмурившись, обернулся к Норрингтону:
- Похоже, там кто-то есть. Взгляните, сэр… - он передал трубу и Джеймс рассмотрел, то, чего они не замечали, наблюдая больше за палубой и обвисшими парусами неприятельского корабля.

По правому борту «Черной Жемчужины», на уровне гондека<89>, практически у них на виду всплеснули из воды и опустились вновь четыре галерных весла. Такими огромными веслами действительно оснащались некоторые фрегаты, для того чтобы хоть как-то сдвинуть корабль во время штиля.

- Не думал, что сейчас их еще используют, - пробормотал Питер.
Джеймс покачал головой:
- Да, оригинальное решение, Воробей, но весла вас не спасут…

Однако, судя по всему, капитан «Черной Жемчужины» считал иначе и следовал какой-то очередной не подвластной здравому смыслу идее. Как заметил Джеймс, пираты использовали даже не все весла полагающиеся при такой оснастке. Вместо шести по одному борту работали лишь четыре весла, расположенные ближе к носу корабля. Но таких мер для борьбы с левентиком было не достаточно. «Либертина» уже прошла линию курса «Черной Жемчужины» и начала разворот. Тем временем гребцы продолжали пытаться сдвинуть пиратский фрегат, занося тяжелые весла для очередного маха.

- Что они затеяли?.. – все больше беспокоился от непонимания ситуации Питер, обращаясь с вопросом больше к себе, чем к Норрингтону. Но Джеймс, которого тоже интересовал этот вопрос, остался непроницаем и безмолвен. Между тем смысл манипуляций с греблей, становился ясен. «Жемчужина» вовсе не пыталась уйти на веслах. Она стояла на месте, но под действием тяжелых гребков начала разворачиваться, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее.
- Они хотят вывести корабль в фарватерное течение… – догадался Питер. Впрочем, Джеймс и сам уже понял это.
- Просигналить боевую готовность! – скомандовал он, - Они не должны уйти.
- Есть, сэр! – отозвался капитан Уотер. И снова приказы, отбиваемый рындой сигнал тревоги, бегущие на пушечную палубу матросы.

«Жемчужина» уже заметно развернула корпус и уткнулась носом в поток фарватерного течения. Подхваченная его волнами, она заскользила, слегка кренясь на правый борт. «Либертина», пересекшая курс пиратского корабля, шла теперь чуть впереди и сильно рисковала. Течение, разворачивавшее фрегат, сносило его почти в левый борт «Либертины». «Картахена» шла чуть поодаль «Черной Жемчужины». С неё можно было рассмотреть, как взметнувшиеся над водой весла черного фрегата застыли на мгновение в воздухе, а затем были втянуты на борт. Трудно было поверить, но четыре весла только одного борта сдвинули корабль в фарватерное течение. «Черная Жемчужина» быстро меняла свое расположение по отношению к ветру. Выйдя из-под левентика, и поймав сначала галфвинд, а затем и бакштаг правого галса, она наполнила ветром свои паруса и, набирая скорость, угрожающе быстро сближалась с «Либертиной». Опережающий пиратов линкор ничем не мог помочь себе. «Черная Жемчужина» находилось не на огневой линии. Более того, дать залп при таком расположении кораблей и вовсе было невозможно. «Эндевор» шел параллельно «Либертине», и именно он, а не «Черная Жемчужина», попадал под огонь.

Казалось столкновение неизбежно. Джеймс видел, что матросы линкора уже бросились подальше от борта, засуетились на вантах и марсах, пытаясь спастись, а их капитан кричал: «Не сметь покидать боевые посты!» Однако крушение не входило в планы капитана Воробья. Пираты, отдававшие прежде все силы гребле на веслах, наконец-то показались на палубе и бросились к мачтам, разворачивая паруса под ветер. Натужно кряхтя и еще больше накренившись на правый борт, «Черная Жемчужина» все же разминулась с королевским линкором.

Между тем «Картахена» оказалась в достаточной близости от кормы пиратского фрегата, чтобы Джеймс узнал Уилла Тёрнера, пьяницу Гиббса и, конечно же, самого «великого зодчего» – вечно растрепанного и размалеванного Воробья. Остальные пираты, среди которых оказалась и темноволосая девушка, карабкались по вантам.

- Доброе утро, джентльмены! – нагло поздоровался пират с капитанского мостика. Крутанув штурвал, и картинно обернувшись к «Картахене», он отсалютовал треуголкой её офицерам.
- Спасибо, что указали заблудившимся путникам фарватер!
- Дайте залп! – приказал Норрингтон.
- Залпы придутся вскользь! - предупредил Питер Уотер, помня, что на повторную зарядку орудий потребуется время, которое может оказаться очень ценным.
- Достаточно будет повредить им рангоут, - адмирал остался непреклонным.

Между тем Джек, не обращая внимания на серьезные намерения превосходящего по силам неприятеля, продолжал глумиться:
- Ну, как дела на службе у мистера Бекетта?! – кричал он, все так же обернувшись к «Картахене» - Похоже, благодаря Катлеру пиратство стало легальным? Как я посмотрю, пираты теперь носят королевские мундиры! Так что, с повышением вас, коммодор!
- О чем это он?.. – удивился Питер Уотер, ошарашенный этой тирадой. Однако Джеймс Норрингтон хорошо понял эти слова. Между тем, с гондека и мидльдека<90> «Картахены» рапортовали о готовности орудий
- Огонь… – процедил сквозь зубы Норрингтон.
- Огонь! – приказал капитан Уотер.
- Огонь!! – подхватили на верхней палубе…

И орудия линкора взревели, извергая огонь, дым и ядра, и брызги поднялись столбом по правому борту «Черной Жемчужины». Как и предупредил Питер Уотер залпы «Картахены» действительно пришлись вскользь. Их основная сила не задела пиратский фрегат, только лишь окатив его водой. Однако капитанский мостик и бизань-мачта все же попали под удар. Одно из ядер, пущенных с мидльдека линкора, снесло часть полуюта<91>, сорвав кормовой фонарь. Другое пробило гафельный парус бизани, едва не задев саму мачту. Ядра свистели практически над головой. Дым от залпа и туман окутали «Жемчужину» плотной дымкой, на время, скрыв корабль из видимости неприятеля. Джек пригнулся к штурвалу, пытаясь уцелеть под шквалом залпов и оставив своему фрегату возможность почти самостоятельно выходить из-под удара. Однако, следуя за спасительным ветром, «Черная Жемчужина» стремительно смещалась с огневой линии линкора, лишая противника возможности сделать повторный залп.

Как только дым развеялся, стало очевидно, что пиратский корабль стремится в открытое море, собираясь на всех парусах проскочить между идущими ему наперерез «Эндевор» и «Либертиной». Однако адмирал Норрингтон не собирался отступать так просто. Но не успел он отдать следующий приказ, как с кормы «Жемчужины» неожиданно прогремели два ответных залпа. Оба ядра попали в цель, и корпус «Картахены» дрогнул от ощутимого удара. Несомненно, хитрец Воробей установил несколько пушек в кают-компании напротив дыры в корме, и теперь более высокий борт трехдечного линкора оказался отличной мишенью.

Само собой, две пробоины выше ватерлинии не могли остановить «Картахену». Конечно, на уровне мидльдека по её левому борту теперь красовались две приличные бреши, однако несколько раненых матросов, пара уничтоженных пушек и куча щепок были явно не тем результатом, какой стремятся получить при сражении. Капитан Воробей не хотел ввязываться в драку. Его корабль по-прежнему шел под крутым бакштагом, собираясь уклониться от сражения. И честно говоря, с его стороны это было самое верное решение. Глядя в подзорную трубу, Джеймс Норрингтон прекрасно видел, что «Черная Жемчужина» переживает не лучшие времена. Ветер и изворотливый ум капитана были единственными союзниками пиратов, но этого было слишком мало для победы.

«Эндевор» и «Либертина» шли полным ходом, стремясь перекрыть разбойникам выход в море. Ветер способствовал этому. «Черная Жемчужина» хоть и шла на хорошей скорости, намереваясь опередить противника, но бакштаг правого галса сносил пиратский фрегат в сторону порта, мешая кораблю достигнуть выхода из гавани. Видимо потому немногочисленная команда «Черной Жемчужины» начала попытки развернуть корабль на противоположный галс – что в сложившейся ситуации было несколько странно.

- Они мешают сами себе… - пробормотал Джеймс Норрингтон, наблюдая в подзорную трубу пиратов, пытающихся действовать против ветра, - Теперь им не уйти. Держать прежний курс!

Капитан Питер Уотер, взглянул на адмирала, согласно кивнул и отдал распоряжение команде. Между тем, капитан Воробей, уцелевший после обстрела его корабля, командовал с капитанского мостика, подгоняя пиратов в осуществлении какой-то очередной идеи. Между тем «Эндевор» и «Либертина» сближались, «Картахена» готовилась к новому залпу, настигая пиратов, а Джеймс Норрингтон теперь готов был поклясться, что на сей раз, Воробью пришел конец. «Черная Жемчужина» почти потеряла ветер и заметно замедлила ход. Её разбитую корму и суетящихся матросов вновь можно было рассмотреть не вооруженным глазом.

Девушка в ярко-зеленом одеянии мелькнула на палубе, а затем неожиданно появилась возле левого борта. Перегнувшись через планшир, она взглянула на приближающуюся «Картахену», затем обернулась в сторону идущих наперерез «Эндевор» и «Либертину», и, наконец, посмотрела на паруса «Черной Жемчужины» теперь уже едва наполненные ветром. Адмирал Норрингтон прекрасно знал, что такие маленькие чертовки с Тортуги запросто могут перерезать человеку горло. Джеймс усмехнулся, тем не менее, посочувствовав бедняжке, попавшей под командование столь неадекватного капитана, однако тут же изменил своё мнение. Бакштаг правого галса, только что раздувавший темные волосы юной пиратки, неожиданно и резко сменил свое направление на левый галс.

Это не возможно было объяснить, но пираты, словно заранее зная о смене ветра, подставили ему паруса. И вновь «Черная Жемчужина» оказывалась в более выгодном положении. Теперь под бакштагом левого галса она не шла, а летела полным ходом к выходу из гавани, полностью используя своё парусное вооружение. Линкоры же, преследующие пиратский корабль, шли теперь фордевиндом<92> под попутным ветром, который, тем не менее, не позволял им использовать все паруса, и значительно замедлял ход. Потеряв время на смене галса, «Черная Жемчужина» теперь с лихвой наверстывала упущенное. Уже рискуя столкновением, она прошла между «Либертиной» и «Эндевор» едва ли не в нескольких саженях от бушпритов того и другого линкора и вырвалась в открытое море.

Капитан Уотер ждал приказа застывшего рядом Норрингтона.
- Следовать за ними, - распорядился, наконец, адмирал.

Питер хмуро молчал, не возражая, но и не повторив его распоряжение команде. Он был против этой затеи, не доверяя легкой на вид добыче.

- Надеюсь, вы поняли мой приказ, капитан Уотер? – холодно спросил Норрингтон, прожигая его взглядом.
- Так точно, - согласился Питер. Подчиняясь старшему по званию, капитан «Картахены» всё же отдал распоряжение следовать тем же курсом, что и пираты. Вскоре, на «Эндевор» и «Либертину» так же было просигналено о преследовании «Черной Жемчужины».

***
И действительно, не смотря на распространенное мнение, что погоня за «Черной Жемчужиной» занятие неблагодарное и бесполезное, сейчас черному фрегату Джека Воробья не удавалось оторваться от преследования. Однако и подойти к пиратам на пушечный выстрел тоже не представлялось возможным. Как только берег Ямайки исчез за горизонтом, «Черная Жемчужина» хоть и не значительно, но прибавила ход. Она словно дразнила своих преследователей, оставаясь на виду и в недосягаемости одновременно. Впрочем, погода была не на их стороне. Спасительный туман начинал развеиваться, не давая пиратам скрыться из вида. Адмирал Норрингтон почти торжествовал. Приняв во внимание плачевное состояние неприятельского корабля, он был уверен, что некая скрытая и опасная пробоина мешает пиратам развить достаточную скорость. Возможно, что одно из ядер «Картахены» достигло цели, и корсары сами не знали об этом. В любом случае всё шло к тому, что преследованию скоро наступит конец.

Уверившись, что пиратам не уйти, Джеймс приказал не прилагать особых усилий к сближению. Ведь намного проще просто висеть «на хвосте», ожидая, когда поврежденный корабль прекратит сопротивление или будет вынужден вступить в бой. Однако надежды адмирала вновь не оправдали себя. Словно собравшись с последними силами, «Черная Жемчужина» нырнула в плотную гряду тумана и исчезла.

- Эффектный фокус, - скептически промолвил Джеймс, когда «Картахена» так же погрузилась в туман. По правому и левому боту от неё размыто вырисовывались силуэты «Либертины» и «Эндевор». Команды «крадущихся» в молочном мареве линкоров, напряженно вслушивались в тишину, в любую секунду ожидая предательского залпа со стороны пиратов. Но все было тихо, а прямо по курсу вскоре начала вырисовываться темная преграда берега какого-то острова. Адмиралу Норрингтону он был знаком. Лежащая в этих широтах, россыпь коралловых рифов кольцом окружала несколько лесистых островков. Именно они были избраны лордом Бекеттом как место встречи эскадр Норрингтона и Джонса, что должна была состояться после нападения на Порт-Ройял. Джеймс знал, что коралловый пояс атолла прерывался несколькими проливами и, воспользовавшись туманом, поврежденный пиратский фрегат вполне мог укрыться в лагуне, и встать на якорь между островами. Несомненно, именно в этом и заключалась разгадка столь внезапного исчезновения «Черной Жемчужины».

Соблюдая необходимую осторожность, линкоры прошли в лагуну между опасными зубцами коралловых рифов, и вскоре, как и предполагал Джеймс Норрингтон, его подзорная труба выхватила из тумана стеньги трех мачт, возвышающиеся над пологим склоном одного из островов. Линкоры обошли прикрывающий пиратов остров с северного и южного направления, и вскоре оказавшийся в окружении черный фрегат был захвачен без какого-либо сопротивления со стороны его команды. Солдаты эскадры Порт-Ройяла уже окружили пиратов, направив в их сторону мушкеты, когда Джеймс Норрингтон ступил на палубу корабля, которую он не так давно был вынужден драить собственными руками. Замечая знакомые и не очень знакомые лица, адмирал прошелся мимо пленных. Гиббс, коротышка Марти, неизвестная девушка-азиатка, немой пират с попугаем, прожженные негодяи – Пинтел и Рагетти, ужасный старик, обросший едва ли не полипами, и еще с десяток или чуть больше мерзавцев составляли все жалкое воинство. Уилл Тернер стоял последним, и презрительно взирал на Норрингтона. Впрочем, его недружелюбие сдерживалось крепкими руками двух гвардейцев и дулами нескольких мушкетов, направленными прямо в сердце. Воробья нигде не было видно.

- И где же ваш капитан, мистер Тернер? – обратился к бывшему кузнецу Норрингтон с деланной вежливостью. Но тут откуда-то сверху донеслось:
- Я здесь, адмирал!

Все как по команде подняли головы вверх и обернулись к грот-мачте. Обосновавшись на её марсовой площадке, капитан Воробей приветствовал солдат ослепительной улыбкой и витиеватым взмахом треуголки.

- Напрасная попытка, Воробей, - отреагировал Норрингтон, и, подчиняясь его молчаливому кивку, несколько красномундирников через мгновение бросились к мачте. Однако бывший офицер британского флота взирал на бывшего подчиненного со своего «насеста» с видом искреннего гостеприимства.
- Адмирал Норрингтон! Я рад приветствовать вас на «Черной Жемчужине»! – продолжал он, как ни в чем не бывало, не обращая внимания на карабкающихся к «собачьим дырам»<93> солдат, - Признаться, вы и ваши ребята явились как раз вовремя! Ведь нам нужно кое-что обсудить!..
- В таком случае вам лучше спуститься вниз, капитан, - с наигранной любезностью предложил Норрингтон.
- Нет! Нет! Нет! – зачастил Джек. Как бы случайно он наступил на пальцы одному из солдат, пытавшемуся уже пролезть в люк и, не ожидая такого подвоха, бедолага вскрикнул и шмякнулся на палубу. Второй красномундирник не торопился последовать его примеру, а потому просто притих под марсовой площадкой, делая вид, что выжидает удобного для захвата случая.
- Адмирал! Вы не поняли концепцию! – крикнул в это время капитан Воробей, не обращая внимания на мушкеты направленные в его сторону, - Я всего лишь хочу предупредить всех здесь собравшихся, что это вам нужно сдавать оружие! Вам и вашим ребятам, для того, чтобы никто не пострадал…
Устав от пререканий Норрингтон готов был отдать приказ стрелять, однако что-то его всё еще удерживало:
- Сдавайтесь, капитан! – сказал он почти примирительно, - У вас безвыходное положение!
- А вот в этом адмирал Норрингтон, вы как раз и ошибаетесь! – заметил Джек, - Мне отсюда гораздо лучше видно, что безвыходное положение именно у вас…
- Снимите его оттуда... – прервал его предупреждения Норрингтон.
И тут же несколько солдат вскинули мушкеты по направлению марса грот-мачты…

***
По прошествии нескольких часов, капитаны оставшихся в Порт-Ройяле кораблей увидели как «Картахена», «Эндевор» и «Либертина» триумфально возвращались, ведя в оцеплении «Черную жемчужину». В подзорную трубу капитан «Королевы Елизаветы» рассмотрел несколько королевских офицеров и матросов на палубе пиратского корабля, а адмирал Джеймс Норрингтон и капитан Питер Уотер, как и полагается, стояли на капитанском мостике «Картахены». Возгласы одобрения, уже собравшихся в порту зевак, и пушечные залпы форта приветствовали победителей, и очень скоро их эскадра встала на рейде напротив выхода из гавани Порт-Ройяла. С «Картахены» было просигналено о приказе адмирала: «Капитанам явиться на флагман». По прошествии нескольких минут офицеры не участвовавших в погоне двух кораблей отправились туда на шлюпках, недоумевая, зачем это понадобилось. Рассчитывая на интересное зрелище, жители Порт-Ройяла не расходились, желая поприветствовать удалого адмирала и его людей, однако те не спешили сойти на берег.

- Отлично, адмирал! Ваша роль удалась на славу! Но теперь вам следует пройти в вашу каюту! – с издевательской любезностью гаркнул рулевой флагмана, и несколько красномундирников выглядящих слишком уж расхристанно для вымуштрованных солдат отозвались радостным хохотом. Маленькая обезьянка высунула мордочку из-за пазухи рулевого, издала победный крик и тут же спряталась обратно. Один из лейтенантов, стоящий за спиной мрачного Норрингтона, рванул его за плечо, а другой ткнул саблей в спину уже разоруженного Питера Уотера. Спускаясь с капитанского мостика, Джеймс заметил как офицеров, прибывших на шлюпках, уже заталкивают в кают-компанию, предварительно отобрав у них оружие.

Это означало, что флот Порт-Ройяла был захвачен полностью и при том без единого выстрела. Если не считать приветственных залпов, которыми канониры форта оказали почести пиратам, совершенно не догадываясь, кому именно они их оказывают. И рядовые, и офицеры, вернувшейся в Порт-Ройял эскадры были переодетыми корсарами из флота Гарри Тиггса.

***
Все закончилось в тот момент, когда солдаты адмирала Джеймса Норрингтона уже готовы были стрелять в капитана Воробья, обосновавшегося на марсовой площадке. Именно тогда случилось событие, заставившее Джеймса поверить в слова Джека - со стороны проливов, через которые «Либертина» и «Эндевор» прошли в сокрытую тремя островами лагуну, раздался пушечный залп. А затем, единой тенью в тумане возникли очертания кораблей, и капитаны эскадры смогли рассмотреть в свои подзорные трубы разномастные черепа и кости, трепещущие на черных полотнищах. Воспользовавшись туманом, пиратский флот перекрыл выход в открытое море, взяв эскадру Порт-Ройяла в кольцо. Положение действительно было безвыходным. О чем капитан Джек не преминул сообщить самым издевательским тоном:
- Я же говорил, адмирал…

Действительно, с его наблюдательного пункта было лучше всего видно, когда именно пиратские корабли замкнули кольцо, и, устраивая свое очередное «представление», Джек с одной стороны глумился над недогадливыми военными, отвлекая внимание, а с другой мог прекрасно видеть, когда именно все выходы из лагуны будут перекрыты.

Однако отрезать пути к отступлению было мало для победы. Ведь в планы капитана Воробья не входило сражение, а на «Черной Жемчужине» собралось столько солдат, что они могли уничтожить и большую пиратскую команду. Для того чтобы разыгралось сражение, Джеймсу Норрингтону достаточно было лишь отдать приказ: «Не сдаваться и принять бой». Приказ, который сохранил бы честь мундира, но привел бы к полному уничтожению эскадры Порт-Ройяла. Уничтожение целой эскадры – завидный пункт в обвинительном заключении, но сейчас Джеку не хотелось им обзаводиться. Тратить на это драгоценное время было слишком расточительно, учитывая, что вскоре к Ямайке должен был пожаловать еще один, гораздо более важный противник. Впрочем, такие тонкие нюансы заботили только Джека, а потому сохранение хрупкого мира и добровольная сдача королевского флота в руки захватчиков сейчас зависели целиком и полностью от ораторского искусства капитана Воробья.

- Послушайте, адмирал! - вскликнул он. Размахивая руками, Джек пытался отвлечь внимание Норрингтона от лейтенанта с «Картахены», который, пытался докричаться хоть до какого-нибудь начальника с вопросами: «Что теперь делать?».
- Адмирал, нет причин для беспокойства! – как можно громче заметил Джек, - Ведь в данный момент мы с вами не враги!

Норрингтон обернулся к грот-мачте, сохраняя высокомерный вид. Слушать пирата, глядя на него снизу вверх, было унизительно. Так же раздумывая как скорее прекратить эту перепалку, Джеймс спросил надменно усмехнувшись:
- Неужели? Да вы никак считаете, что мы в ужасе сдадимся, мистер Воробей?
- Ни в коем случае, адмирал! – дружелюбно откликнулся Джек, - Ваша эскадра просто великолепна, склоняю голову. Вы вполне можете завязать в этой лагуне эффектный бой. Но как хороший адмирал, вы наверняка предпочтете, чтобы ваши люди уцелели. Ведь очень скоро вам нужно будет защищать Порт-Ройял от некоей нечисти, которая гораздо страшнее нескольких пиратских посудин. Смекаешь о чем я, Джеймс?

Питер Уотер между тем, явно не понимая о чем речь, недоуменно переводил взгляд со своего командира на пирата на марсе. Пока Норрингтон медлил с ответом, Джек храбро продолжал свою речь, хитро прищурив подведенные глаза:
- Это поражение будет дорого стоить, Джеймс! Не только городу, вашим людям и нам, но и тебе! И только мистер губернатор выйдет сухим из воды. Джонс, конечно не победим, но мы можем объединить наши усилия…

Возможно, последняя фраза достигла лишь слуха адмирала, потому что капитан Питер Уотер, все больше беспокоясь о происходящем, вдруг громко вмешался:
- Что вы прикажете, сэр?! – обратился он к Норрингтону. Тот же молчал, не сводя взгляда с капитана Воробья. Пират сейчас рассуждал о вещах, которые заботили Джеймса уже несколько дней, однако решать вопрос в пользу пирата адмиралу британского флота было не к лицу. Обернувшись к Питеру, Джеймс едва заметно усмехнулся, уже зная, как поступить, дипломатично обеспечив и свои, и общие интересы. Он ответил сурово, всем сразу:
- Довольно! Я не понимаю, о чем вы говорите, мистер Воробей! Дальнейшая полемика не имеет смысла! Капитан Уотер, джентльмены, сложить оружие! Силы не равны и мы сдаемся…

Растерявшись, солдаты, удерживающие пиратов «Черной Жемчужины», даже опустили руки. Пленники оказались на свободе. Отчасти насмехаясь над ироничностью ситуации, Джеймс вытащил из ножен свою шпагу с золотой филигранью на рукояти, и в который раз передал её тому, что её выковал. После этого, он как ни в чем не бывало отправился по сходням на флагман. Явно не ожидая такой реакции, капитан «Картахены» так и не повторил приказа адмирала, но за него это уже сделали лейтенанты.

- Сложить оружие! Сложить оружие! – пронеслось над кораблями. И через некоторое время ропот возмущения уже был заглушен бряцанием мушкетов, падающих на палубы, и победными возгласами, доносящимися с пиратских кораблей.

Линкоры были захвачены, и первым кто вступил на палубу королевского флагмана, оказался ни кто иной, как Гектор Барбосса. Беззастенчиво бросив своего «Голиафа», старый пират мгновенно воцарился у штурвала «Картахены», попутно сманив в свое распоряжение несколько дополнительных десятков разбойников, желающих поживиться в офицерских каютах. Словно стаи саранчи пираты хлынули на палубы и в хозяйственные помещения королевских линкоров, набивая карманы личными вещами и реквизированными ценностями захваченных экипажей. Этот процесс грозил затянуться, однако дисциплина вскоре была восстановлена с помощью нескольких выстрелов в воздух. Еще парочку особо рьяных мародеров пришлось отправить на тот свет, но Гарри Тиггс само собой считал это не значительной потерей.

Теперь, когда эскадра Порт-Ройяла была захвачена, главной ценностью являлись не вещи на кораблях, и даже не сами корабли, а мундиры и оружие. Через некоторое время часть отрепья Тортуги облачилась в кители солдат королевского флота и разместилась на захваченных кораблях, заменив собой настоящих военных, которые в полном составе были высажены на эти же острова в одном исподнем.

Впрочем, адмирал Норрингтон и капитан Уотер, сохранили свои мундиры, как и место на капитанском мостике «Картахены». Рассудив, что для полного сходства маскараду не хватает только настоящего командующего, капитан Барбосса оставил обоих пленных на флагмане для достоверности. Итак, обманув защитников форта и любопытствующих горожан, теперь уже пиратская эскадра вошла в гавань Порт-Ройяла, а корабли, которыми командовал Хромой Тиггс, разместились за мысом, ожидая сигнала о вступлении в главный бой.

И ожидание продлилось не долго. Как только Норрингтона и других заперли в кают-компании, снаружи раздалась канонада орудийных залпов.

———
<82> Швартовы - толстые канаты, которыми судно удерживается во время стоянки у берега.
<83> Левентик - положение парусов по направлению ветра, так, чтобы они полоскали. В левентик иногда встают, чтобы лечь в дрейф. То есть, когда судно останавливается, но не отдает якоря.
<84> Грации - в древнеримской мифологии три богини красоты и изящества.
<85> Галфвинд – ветер, дующий прямо в борт корабля.
<86> Лавировка – выполняется при встречном ветре, когда корабль переходит на курс бейдевинд, но время от времени делает повороты, чтобы ветер дул то слева, то справа.
<87> Брандер - судно, нагруженное горючими веществами, в старину употреблялось для поджигания неприятельского флота.
<88> Окуляр - то стекло зрительной трубы или микроскопа, к которому нужно приблизить глаз при рассматривании предметов через названные инструменты.
<89> Гондек - нижняя палуба на военных кораблях, где орудия наибольшего калибра.
<90> Мидльдек - средняя палуба (батарея) трехдечного корабля.
<91> Полуют - возвышение корпуса над верхней палубой в корме корабля.
<92> Фордевинд - курс парусного судна прямо по ветру (с попутным ветром).
<93> Собачьи дыры – прозвище люков марсовой площадки.

[Kxena]

Глава 20. Двое в лодке

Элизабет расхаживала по каюте капитана «Летучего Голландца» словно тигрица в клетке. От Порт-Ройяла её отделяли лишь несколько дюймов сгнивших корабельных переборок, сотни рыболюдов и гавань, в которой сегодня должно было разыграться сражение. Довольно большая преграда, но не для решительной девушки, желающей сбежать из плена. Однако в данный момент у Элизабет была одна насущная проблема – дверь и упрямый мистер Засов, который никак не хотел очнуться от спячки, несмотря на залпы «Летучего Голландца», которые разбудили бы уже и мертвого.

- Эй! Мистер Засов! – кричала Элизабет, не представляя как еще обратиться к одеревеневшему пирату. В этот момент со стороны обстреливаемого форта ответили залпами, и корпус «Летучего Голландца» сотрясся от попавших в него ядер. Переборки дрожали, и Элизабет надеялась, что пол в каюте капитана достаточно крепок, чтобы попросту не обвалиться в нижние деки до самого трюма. Корабли эскадры утопленников вновь отозвались канонадой, и на сей раз, Засов наконец-то открыл свои бесцветные глаза.
- Мистер Засов! – обрадовано воскликнула девушка, поспешно бросившись к самой двери. Её хранитель между тем отстраненно прислушался к тому, что творилось снаружи.
- Что там… происходит?.. – прохрипел он.
- Там идет бой, – решительно заявила Элизабет, - На ваш корабль напали, сэр. И команда всеми силами пытается отразить атаку!

Услышав настолько нахальную ложь, вросший в стену пират взглянул на девушку с нескрываемым удивлением.

- Прошу вас, мистер Засов, - взволнованно сказала она, - Помогите мне выйти отсюда, ведь капитан Джонс мой друг! А я умею драться! Я смогу помочь!
- Вы мисс, за которой… велел приглядывать капитан? - наконец без напоминаний узнал её старый пират.
- Да! – обрадовалась Элизабет, - Ведь я его друг! А теперь… выпустите меня!
- Э-э нет, мисс, - скрипуче хихикнул Засов, - Раз капитан велел… кхем… за вами смотреть, то сидите здесь! Кхем… а то вам срубят вашу хорошенькую головку, а мне придется отвечать. Ребята сумеют разобраться и без баб…

Просипев это, старый негодяй снова закатил глазки, собираясь не иначе в очередной раз уснуть. Душу мисс Элизабет между тем переполнило возмущение. Рука так и тянулась отвесить «живой» двери пару хороших тумаков, но, собравшись с мыслями, девушка нашла другое решение. Встав напротив дверного полотна и бросив в сторону притолоки презрительный взгляд, нахмуренная Элизабет приложила ладони к прогнившим доскам. А затем, преодолев подсознательное отвращение, вызванное их склизкой поверхностью, девушка поскребла по ней пальчиками. Слизь набивалась под ногти, но к счастью мисс Свон не чувствовала этого. Дерево отозвалось характерным шорохом. Мистер Засов снова открыл глаза.

- Что это вы делаете?.. – беспокойно спросил он, но Элизабет продемонстрировала полное безразличие к вопросу, продолжая скрести по двери.
- Эй, мисс! Прекратите! - запротестовал её хранитель, но Элизабет была неумолима и продолжала щекотать поверхность досок. Засов пыхтел и скрипел, страдая от беззащитности перед этой экзекуцией и, подняв голову к притолоке, мисс Свон с удовольствием видела, как он беспомощно крутит головой, поджимая губы и жмуря глаза. Вдруг Элизабет прекратила щекотать дверь. Засов облегченно вздохнул, но тут коварная девушка ласково провела пальчиками по доскам.

- Ой! Ой, не могу!!- откликнулся Засов неожиданно тонким голоском. Он удерживался из последних сил, но через секунду всё же захохотал на весь корабль, а Элизабет с радостью услышала грохот – большая перекладина, удерживаемая запястьями вросшего пирата, громко ударила по двери. Не в силах больше удерживать свою ношу, бедолага выпустил её из рук. В тот же момент, Элизабет навалилась на дверное полотно всей массой тела. Дверь распахнулась. Однако перекладина, прикованная к запястьям хранителя, не дала ей открыться настежь. Под лязг кандальных цепей Элизабет протиснулась в образовавшуюся щель, а вслед ей неслись требования вернуться назад. Однако, наконец-то вырвавшись на свободу, девушка ничего не слышала. Мисс Свон торопилась изо всех сил, отчаянно желая добраться до шлюпки. Успешно избежав встречи с несколькими обитателями «Летучего Голландца», она выскочила на палубу, и тут откуда-то сбоку раздался злобный окрик:
- Эй ты, стой!

Элизабет так обрадовалась освобождению, что на мгновение потеряла осторожность, и тут же была замечена сразу тремя изуродованными утопленниками Джонса. Один из них оплыл скользкими существами вроде медуз, а двое других и вовсе срослись в одного монстра. Угрожающе размахивая проржавевшими клинками, рыболюды бросились к ней, а Элизабет в панике оглянулась вокруг, пытаясь определить, куда бежать. И тут мисс Свон поняла одну простую вещь – на «Летучем Голландце» нет шлюпок. Мертвецам, умеющим мгновенно переноситься на захватываемые корабли, они не нужны. Между тем положение становилось критическим. Возвращаться обратно в свою темницу Элизабет не собиралась, а рыболюды, забыв о ценности капитанской пленницы, уже замахнулись на неё своими железками.

Не теряя времени, Элизабет ловко проскочила между обеими нападавшими и с удовольствием услышала раздавшийся позади неё звук пробитого саблей тела. Оплывший медузами утопленник, промахнувшись мимо верткой и щуплой Элизабет, со всей силы всадил клинок в тушу сросшегося товарища, почти разделив составляющих его пиратов. Сросшийся тоже не остался в долгу, тут же рассадив скользкому рыболюду туловище до пояса. Клинки застряли в телах, и утопленники замешкались, пытаясь освободиться друг от друга. Между тем, мисс Свон, не обращая внимания на свирепые физиономии других пиратов Джонса, добежала до фальшборта «Летучего Голландца».

Перебравшись через планшир и ухватившись за ванты, Элизабет уже вскочила на руслень<94>, когда её взгляд каким-то чудом выхватил среди клубов дыма знакомые черные паруса. Невероятно, но «Черная Жемчужина» была среди кораблей Порт-Ройяла и сражалась вместе с ними. Канонада оглушала, гавань оглашалась залпами. Перекрыв выходы в море, эскадра мертвецов жестоко расстреливала укрепления форта Порт-Ройяла, но и линкорам доставалось не меньше. Впрочем, и форт, и корабли отвечали нападающим с такой же яростью. В воздухе просвистывали шальные пули, а на палубах отчаянно сражались люди и монстры. Эскадра Джонса не шла в абордаж. Она лишь обстреливала неприятеля, в то время как большая часть её полуразложившихся матросов перебиралась на его судна, лишь шагнув со своего корабля и тут же отслаиваясь от переборок и мачт на линкорах и от стен в форте Порт-Ройяла.

В это время рыболюдам-преследователям все же удалось выдернуть сабли из тел друг друга, и с грозным рыком они ринулись к Элизабет. Девушка поняла, что у неё теперь есть лишь одна возможность. Отчаянно надеясь, что россказни мистера Засова окажутся правдой хотя бы на половину, и у неё все получится, Элизабет взглянула в сторону «Черной Жемчужины» и горячо пожелала оказаться на её палубе, рядом с Джеком. Утопленники были уже рядом, когда, зажмурившись, мисс Свон шагнула прочь с русленя «Летучего Голландца».

Она рухнула в воду как камень. Проклиная деревянного вруна, Элизабет рванулась на поверхность со всем неистовством, на которое была способна. Злость придавала ей сил. Впрочем, девушка была почти уверена, что утопленники Джонса не последуют за ней и за борт не прыгнут. Вынырнув на поверхность, и еще не достаточно проморгавшись от воды, Элизабет машинально потянулась к досчатой поверхности, мелькнувшей справа. Рука, скользнула по доскам, и через мгновение мисс Свон поняла, что ухватилась за невысокий бортик шлюпки. «Голландец» почему-то оказался очень далеко, а прямо над удивленной утопленницей темной стеной возвышался борт совсем другого корабля. Но прежде чем Элизабет смогла что-то сообразить, рядом послышался знакомый голос:
- Не знал, что в гавани Порт-Ройяла обитают русалки.

В тот же момент обладатель голоса ухватил мисс Свон за шиворот, и втащил в шлюпку. Еще не веря, что у неё получилось сбежать, Элизабет смотрела на капитана Воробья, который, как ни в чем не бывало, отряхнул забрызганный водой камзол и спокойно взялся за весла. Чувствуя смятение в душе, мисс Свон не могла отвести взгляда. Её желание исполнилось, и почти так, как она хотела. Но еще невероятнее было то, что Джек действительно был сейчас в гавани Порт-Ройяла, посреди боя, а не в каком-нибудь кабаке Тортуги. Ничего не говоря, Элизабет не смела поверить в причину, по которой пират сейчас все же находился здесь. Капитан тем временем не сводил серьезного и настороженного взгляда со своего «штурмана». Мисс Свон отвечала ему тем же, и каждый из них видел, что с тех пор как они расстались, многое изменилось. Джек казался уставшим, но через мгновение девушка уже поймала его, как и прежде, хитрый взгляд, и поняла, что пират усиленно сдерживает улыбку. Элизабет отвернулась, все еще пытаясь скрыть свою искреннюю радость от встречи.

- Догадывался, что ты не задержишься долго среди мертвяков Джонса! - наконец нарушил молчание Джек. Вокруг гремели взрывы, и чтобы что-то сказать приходилось повышать голос. Справа от них в воду ухнуло ядро, и Элизабет машинально пригнулась к днищу лодки. Джек усмехнулся. Однако, справившись с собой, мисс Свон уже обернулась назад, не обращая внимания на свист шальных пуль над головой. Фрегат, который скрывал их от неприятеля, несомненно, был «Черной Жемчужиной». Джек тоже перевел взгляд на корабль.

- Но кто командует на «Жемчужине»?! – поразилась Элизабет. Представить, что Джек оставил свой корабль на кого-то, было немыслимо.
- Пока мы делаем визит к губернатору за одной очень важной вещицей, - откликнулся Джек, - о моллюсках Дейви Джонса, позаботится Гиббс и дорогой Уильям! Он тут же пожалел об этих словах.
- Уилл?..– пораженно прошептала Элизабет, резко оборачиваясь к кораблю – Так, значит, он жив. Этот негодяй мне солгал!

Это была еще одна хорошая новость, в которую было трудно поверить. Девушка выпрямилась, словно пытаясь рассмотреть людей на палубе «Жемчужины». Между тем улыбка на лице капитана Воробья уже угасла:
- Что еще за негодяй? – спросил он громко, и при этом всем своим видом не выражая никакой заинтересованности в ответе.
- Сяо Фенг, - Элизабет снова повернулась к капитану, и лицо её так же стало серьезным, - Он был среди тех, кого Джонс поднял со дна. Джек! Морской дьявол пообещал, что наградит того из них, кто убьет тебя!
- Весьма не разумно с его стороны! – ответил Джек, мрачно усмехнувшись, - Даже интересно, что он им обещал… неужели свободу?!

Элизабет молчала, раздосадовано замечая, как изменилось его настроение.

- Он пообещал им меня, - сказала она, глядя в упор на пирата. Но вопреки всем ожиданиям, капитан Воробей лишь ухмыльнулся:
- Спасибо за предупреждение, любимая! – и многозначительно добавил, - Но это значит, что я в полнейшей безопасности...

Элизабет эта шутка не вдохновила, и она предпочла надуть губки. Джек же, выдержав некоторую паузу, все же уточнил, продолжая самодовольно ухмыляться:
- Ты ведь сбежала…
Мисс Свон ответила ему свирепым взглядом, но сдержалась. В этот момент их лодка уже ткнулась носом в берег.

Более ли менее безопасно пробраться в город, можно было через пристань, и, бросив краткий взгляд в сторону причалов, у которых швартовались торговые корабли, Элизабет вспомнила свою первую встречу с капитаном Воробьем. Сам он в это время, стоял рядом с ней под горбатым мостиком, где они оба укрылись от гвардейцев. Джек осторожно выглядывал из-за каменной опоры. Наверху солдаты, бегом направляясь в форт, где уже разгорелся бой. Как только их топот утих, пират обернулся к Элизабет и произнес:
- Ну что, цыпа? Дамы вперед!
Мисс Свон посмотрела на него взглядом, исполненным глубочайшего изумления, которое через секунду сменилось возмущением:
- А вы настоящий джентльмен, капитан! – съязвила она, но Воробей лишь ухмыльнулся.
- Не смотря на всю мою благодарность и привязанность к тебе, любимая, хочу заметить, что дорогу до дома губернатора Порт-Ройяла я еще не знаю.

Элизабет смолчала, сложив руки на груди. Довод капитана Воробья был убеждающим, но, не подавая вида, что все же признала это, девушка осторожно вышла из-под моста, чтобы осмотреться. Джек выглянул из-под опоры и следил за мисс Свон.

- Кроме того, выйти и проверить свободен ли путь, тебе гораздо безопаснее… - пробормотал он, прислушиваясь к звукам выстрелов и залпов, раздающимся со стороны форта и моря. В этот момент до его слуха донесся звук торопливых шагов. По изогнутой «спине» моста опять кто-то бежал. Через мгновение шаги затихли, и Джек понял, что этот кто-то заметил Элизабет. Капитан Воробей не видел, кто так некстати оказаться у них на пути, но, судя по последовавшему выкрику, этот кто-то был одним из патрульных.
- Эй, девка! - раздался грубый мужской голос, - Ты кто такая?! И что ты тут делаешь?!
Солдат был один.
- Э.. сэр! - начала Элизабет, понимая, что шляпы на ней нет, - Не стреляйте! Я… я дочь бывшего губернатора!

Выпалив это бесполезное оправдание, девушка машинально приложила руку к поясу и тут же вспомнила, что её сабля осталась на «Летучем Голландце». Тем временем, солдат, явно уже наслышанный о нападении на форт, вскинул мушкет.

- А ну стой, где стоишь, проходимка! – приказал гвардеец.
Элизабет тут же бросилась бежать. Спрятаться можно было лишь под мостом, и, надеясь на помощь капитана Воробья, девушка устремилась туда.
- Стоять! – крикнул красномундирник, следуя за ней. Элизабет ворвалась под мост, едва не сбив Джека с ног. Через мгновение в светлом проеме появился и солдат.
- Ах ты дрянь!.. – воскликнул он зло, явно не собираясь останавливаться только на этой характеристике. Однако неожиданное столкновение нос к носу с вооруженным мужчиной, а не испуганной девицей, заставило его умолкнуть и застыть на месте. Воспользовавшись этим замешательством, Джек тут же огрел преследователя по голове рукоятью пистолета, и не в меру рьяный хранитель порядка рухнул на землю без сознания.

- Отлично! Теперь он нам не помешает! – похвалил себя капитан Воробей, и, обернувшись к Элизабет, заявил - Давай живей, цыпа! Сбрасывай своё замшелое тряпье!

Не теряя времени, он уже сам подошел к оробевшей Элизабет и попытался снять с неё жилет.

- Что? Да что вы себе позволяете, капитан Воробей? - процедила девушка сквозь зубы, не зная как реагировать на такой поворот событий. Она вцепилась в мокрый жилет изо всех сил, как в самую большую ценность на свете.
- Я позволяю тебе взять меня в плен, любимая, - нетерпеливо разъяснил пират, наконец, - Будешь изображать конвойного…

Оставив в покое её одежду, капитан Воробей уже нахлобучивал на голову Элизабет треуголку оглушенного солдата и пытался запихать под неё длинные волосы мисс Свон.

- Я могу переодеться сама! – заявила, наконец, Элизабет, понимая, что его попытки могут затянуться. Джек ответил ей недоверчивым взглядом, но все же ограничил свою помощь лишь раздеванием гвардейца. Через некоторое время мисс Свон облачилась в красный китель и спрятала волосы под треуголку, а Джек опоясал её саблей и заткнул ей за пояс пистолет. Он предпочел сделать это собственноручно, не смотря на заверения «цыпы», что она может справиться и сама.

- Проклятие, - ворчал капитан Воробей, взглянув Элизабет в глаза, и продолжая затягивать ремень на её талии, - Поскольку пленный не сможет явиться вооруженным до зубов, придется тебе, цыпа, поносить моё вооружение, так что не уходи далеко, смекаешь?

Наблюдая за его сосредоточенным видом, Элизабет понимающе улыбнулась.

Закончив переодевание, сообщники выбрались из-под моста и направились в сторону губернаторской резиденции. Джек шел впереди, заложив руки за спину и напустив на себя смиренный вид кающегося грешника. Элизабет следовала за ним, держа на весу тяжелый мушкет, реквизированный у гвардейца. Из-за треуголки, осевшей на глаза, она едва видела, куда идет. Конечно, их маскировку рассекретил бы первый же патруль, кабы не бой в форте. Все солдаты, встречавшиеся им, бежали либо в форт, или подальше от форта, и обращать внимание на эту колоритную парочку им было просто некогда.

———
<94> Руслень - морская полка, приполок за бортом, за который крепятся ванты.

[Kxena]

Глава 21. Маленький человек с большими амбициями

Лорд Катлер Бекетт, он же губернатор Ямайки, остался в Порт-Ройяле, не смотря на предстоящее нападение на город. Это было рискованно, хотя адмирал Норрингтон и должен был передать Джонсу приказ о неприкосновенности губернаторской резиденции. Как опытный интриган, Бекетт не исключал возможности увидеть на пороге своего дома нежитей с «Летучего Голландца». Исполнительность адмирала Норрингтона в последнее время оставляла желать лучшего, а дерзость росла с каждым днем. Из-за всего этого он вполне мог и «забыть» о распоряжении сообщника. Впрочем, Катлер Бекетт почти не беспокоился по этому поводу. Сердце морского дьявола, запертое в надежном тайнике кабинета, могло обеспечить безопасность лучше любых приказов. Небольшая ниша в стене располагалась прямо за портретом, висящим напротив губернаторского стола. Потому остановить нападение пиратов Джонса губернатор Бекетт мог лишь одним точным выстрелом в глаз, изображенного на портрете бывшего губернатора Свона.

Когда адмирал Норрингтон вернулся из похода к Исла де Кулебра, он сразу же явился к лорду Бекетту, чтобы доложить о результатах переговоров с капитаном Джонсом. Джеймс отчитывался, стоя, словно мальчишка перед школьным учителем, в то время как «учитель», внимательно что-то читал. Впрочем, в завершении доклада, Катлер Бекетт все же оторвал взгляд от бумаг и начал с интересом слушать каждое слово. Как заметил Джеймс, известие о том, что Джек Воробей жив, вызвало у губернатора неподдельную заинтересованность.

- Так значит, капитан Воробей жив?.. – без тени беспокойства переспросил, Бекетт, слегка приподняв бровь, - Вы когда-то утверждали обратное, адмирал…
- Да, утверждал, - согласился Норрингтон, - Но эти сведения устарели, а капитану Джонсу, я думаю, стоит поверить.
- Что ж, - вздохнул Катлер, слегка качнув головой, - Вы принесли не добрые вести, однако они открывают для вас не плохие перспективы, адмирал. Если вы все же арестуете Воробья, я думаю, король особо отметит ваши старания. Кроме того, вы сможете навсегда покончить с историей Джона Брайтена. Вы хорошо постарались, Джеймс. Вы свободны…

Закончив фразу, Бекетт вновь обратился взглядом к бумагам, однако Норрингтон не собирался уходить.

- Если не возражаете, губернатор, то именно поимку Джека Воробья, я и хотел бы обсудить сейчас, - заявил Джеймс, не двинувшись с места, и удивленный Катлер вновь воззрился на него. Окинув Норрингтона взглядом, только сейчас лорд Бекетт обратил внимание, что адмирал выглядит несколько иначе, чем прежде. Былая пропитая небрежность исчезла без следа, и ей на смену явился безупречный мундир и напудренный парик. Сейчас перед губернаторским столом стоял истинный адмирал, который точно знал, что хочет, и говоривший об этом спокойным, деловым тоном.
- В данный момент на борту «Летучего Голландца» находится не безызвестная мисс Элизабет Свон, - продолжил Норрингтон, - Я не смог забрать её у Джонса, однако вам это должно быть под силу.
- И какое же отношение имеет освобождение мисс Свон к Джеку Воробью? – поинтересовался Бекетт. Норрингтон молчал, все еще решаясь озвучить, то, что было его давней догадкой и поводом для насмешек над собой же. Он размышлял, как точнее выразиться. В этот момент, расценив его молчание по-своему, и не усмотрев никакой другой выгоды в освобождении Элизабет, лорд Бекетт ответил на свой же вопрос:
- Мисс Элизабет очаровательная девушка, - заметил он как бы невзначай, с легкой улыбкой, и тут же добавил, - Я слышал, вы когда-то сватались к ней, но получили отказ?..

Джеймс не ответил. В тишине громко тикали большие напольные часы.

- Такие женщины привлекают... – согласился со своей догадкой Бекетт, не в силах сдержать в тоне снисходительности, - Столь решительно отправиться на поиски возлюбленного, пожалуй, даже слишком решительно. Поверьте, я понимаю, ваше желание помочь даме, адмирал, но договора о выдаче пленных мы тогда не заключили. К сожалению, мисс Свон придется остаться там, где она сейчас находится. Возможно, это к и лучшему.
- Вы меня не верно поняли, сэр, - холодно перебил его Норрингтон, вновь завладевая инициативой, - Вы хотите знать какая связь между капитаном Воробьем и мисс Элизабет? Я могу объяснить. Когда мне довелось попасть в команду «Черной Жемчужины»… в то время, я заметил, что Воробей питает некую романтическую привязанность к мисс Свон. Я уверен, что если эта женщина окажется у нас в руках, поймать на неё Воробья как на приманку, будет намного проще.

- Вот, значит, как? – задумчиво промолвил Бекетт, после некоторой паузы, и вновь начиная что-то прикидывать в уме, - Вы уверены, что не ошибаетесь?

Как и любой расчетливый человек, Катлер предпочитал знать о возможных рисках заранее и теперь он всматривался в сообщника прямо таки испытующе. Норрингтон продолжал сохранять хладнокровие и заставив себя смотреть губернатору прямо в глаза, твердо ответил:
- Я видел их целующимися.

Это лживое заявление наконец-то произвело на лорда Бекетта должное впечатление. С упреком покачав головой, он с удовольствием изобразил порицание столь неподобающему поведению юной аристократки, и заметно оживился, как гончая почувствовавшая добычу.

- Бедный мистер Тернер… - посочувствовал губернатор вполголоса, ни сколько не скрывая злорадство, - Что ж возможно вы и правы, адмирал. Я ничего не обещаю, но обязательно подумаю над этим вопросом.

Внешне Норрингтон оставался хладнокровен, хотя сердце его вновь билось в такт тиканью часов. Кивнув в знак согласия, Джеймс добавил:
- Я хочу просить вас, сэр, чтобы после ареста пирата мисс Свон осталась на моем попечении и на свободе.

Эта просьба не вязалась с той расчетливостью, что так старательно изображал Джеймс, но губернатор удачно нашел ей вполне простое объяснение:
- Понимаю, - усмехнулся Бекетт, поняв под словом «попечение» нечто иное, - Что же, я не думаю, что после приговора суда и смерти её бедного отца, мисс Свон может рассчитывать на лучшие перспективы. Что ж… сама она нам не нужна, и если Джек Воробей вступит на эшафот, вы получите её…

Этот разговор состоялся почти за два дня до того, как эскадра Джеймса Норрингтона вышла навстречу «Черной Жемчужине», так неожиданно появившейся в гавани Порт-Ройяла. Разговор с Норрингтоном натолкнул лорда-губернатора на размышления о совершенно новых выгодах, а потому он остался в городе, несмотря на грядущее нападение. Он намеревался сделать все «для спасения города»! Вступить в «переговоры» с пиратами, «заставить» их уйти, после выплаты «выкупа», и даже освободить или арестовать (этого он еще не решил) дочку бывшего губернатора. Так что, прибытию «Летучего Голландца» лорд Бекетт был даже рад. Потому, заслышав канонаду орудий и звуки начавшегося в форте боя, Катлер оставался спокоен. Сейчас мир вертелся в ту сторону, в которую ему было нужно.

***
Элизабет в образе солдата и Джек Воробей шли к губернаторской резиденции. Мисс Свон отлично знала дорогу к своему, теперь уже бывшему дому, и направляла капитана Воробья, своевременными окриками: «Эй ты, сворачивай!» Их затея не могла не показаться безумной, но, становясь с каждым шагом ближе к резиденции, Элизабет ощущала себя все храбрее. Как ни странно, словно забыв о своем состоянии, сейчас она думала вовсе не о своем спасении и не о Сердце Дейви Джонса. Элизабет все больше беспокоилась об отце. Она не виделась с ним почти два года. Но лорд Бекетт наверняка должен был знать, что случилось с прежним губернатором. Шагая по пыльной улице и с трудом удерживая тяжелый мушкет, Элизабет решила, что обязательно расспросит лорда обо всем, что стало с её отцом, и если потребуется, то и с пристрастием.

В верхнем городе взрывы грохотали еще не так оглушительно. Дворяне, живущие в этом квартале, торопились покинуть осажденный Порт-Ройял еще до появления пиратов на его улицах. Прислуга вытаскивала пожитки, запихивая чемоданы в экипажи под крики встревоженных хозяев. Мужчины, разодетые в шелка, суетились и нелепо размахивали руками, позабыв видимо, что у каждого из них на поясе висит шпага. Дамы поминутно вскрикивали высокими голосами, заламывали руки и теряли сознание на руках у горничных. Джек с грабительским интересом наблюдал за всем, что происходило за коваными оградами колониальных особняков. Прежде ему никогда не доводилось прогуливаться по улицам Порт-Ройяла. Элизабет же с какой-то обреченной тоской взирала на людей, которые никогда не узнали бы дочь губернатора Свона в расхристанном мальчишке-солдате.

Наконец показался её бывший дом. Внешне он почти не изменился. Все те же черные решетки ограды, зелень сада за ними и беломраморное крыльцо в конце гравиевой дорожки. От прежних времен его отличало только одно – губернатор Свон не имел привычки держать перед дверями столько охраны. Сейчас же двое солдат стояли у ограды, еще двое за ней, и у дверей дома – четверо. Оставшиеся вояки, расположились вдоль дорожки прямо на земле. Само собой, как только капитан Воробей и его «конвойный» приблизились к воротам дома, их тут же остановили.

- Ты кто таков, парень? – спросил грузный солдат, стоящий на часах у ограды, с интересом рассматривая Элизабет и её «пленного».
- Я из форта! - рапортовала девушка «мужским» голосом, придумывая на ходу легенду, - Там идет бой, сэр! Один из пиратов перешел на нашу сторону, и адмирал Норрингтон приказал немедленно доставить его к губернатору Бекетту.

Улыбнувшись охраннику, Джек добродушно кивнул, подтверждая, что перебежчик это он и есть. Заметив, что к воротам кто-то подошел, солдаты, находящиеся за оградой, обратили взгляды к пришедшим. Джек стоял рядом с Элизабет, изображая всем видом само смирение, а часовой рассматривал пирата и странного солдата с явным недоверием.

- Черт, – прошептал один из красномундирников, находящихся за воротами, - Это же капитан Воробей!

Во все глаза он рассматривал Джека.

- Тихо, - шикнул на него приятель с глуповатым выражением лица, стоящий с противоположной стороны ворот, - Не неси чушь! Воробей давно помер.
Тот, что за воротами хотел что-то возразить, но разговаривавший с Элизабет солдат прекратил их пререкания:
- Замолкните!
Элизабет тем временем уже понимала, что цепкий взгляд часового, несомненно, отметил, что камзол на ней не по росту, рубашка слишком грязная, а шляпа надвинута на глаза. Девушка, вытянулась в струнку, пытаясь больше походить на вышколенного солдата, и надеялась, что часовой не заметит саблю без ножен. Часовой перевел взгляд на Джека:
- Значит, ты Воробей? – спросил он с умным видом.
- Капитан Воробей, - поправил пират, подтвердив тем самым свою личность как нельзя лучше. Судя по всему, это наконец-то подействовало. Не сказав больше ни слова, часовой открыл ворота и пустил Джека и мисс Свон внутрь. Они остались ожидать перед крыльцом, пока впустивший их гвардеец отправился докладывать об их прибытии. Ждать пришлось минут пять, но время тянулось просто мучительно медленно. Элизабет рассматривала солдат, окружавших их со всех сторон, и уже прикидывала, как сбежать от дюжины вооруженных военных, когда часовой появился снова. Он сообщил, что лорд Бекетт ждет их.

Оставляя тинистые следы на блестящем паркете, сообщники прошли в приемную губернатора. Между тем, часовой растворил дверь в кабинет и жестом разрешил им войти. Пропустив Джека вперед, Элизабет последовала за ним, а гвардеец замкнул их шествие.

Катлер Бекетт стоял у окна, рассматривая вид за ним. Он держался как всегда прямо и уверенно, словно не придавая никакого значения тому, что происходило вокруг.

- Вы можете идти, - сказал Бекетт, обернувшись. Часовой, стоящий за спиной Элизабет, покинул губернаторский кабинет и закрыл дверь, а сам хозяин дома взглянул на вошедших. Лицо его осветилось необыкновенным радушием:
- Ба! Капитан Воробей! – поприветствовал он, - Какими судьбами, каким ветрами в нашу гавань?

Джек, еще не ответил, а Элизабет уже скользнула взглядом по стенам, пытаясь вспомнить, где у отца был тайник. Неожиданно лорд Бекетт обратился и к ней:
- Мисс Свон! И вы здесь? Как славно. Признаться, мисс Элизабет, мы приложили немало усилий, чтобы разыскать вас, и вдруг такой приятный сюрприз.

Стоя у стола, губернатор, раскрыл свою шкатулку-ящик, посматривая на них, как на глупеньких детей, чей розыгрыш он удачно раскусил. Скрываться больше не было смысла.

- Мы тоже рады вас видеть, губернатор, - поддержал его издевательский светский тон Джек, прикидывая, как много солдат уже стоит за дверьми, - Мы собственно не надолго. Мне и мисс Свон нужно лишь то, что вы украли у Дейви Джонса. Отдайте Сердце, и мы не останемся даже на чай.

Элизабет между тем неожиданно вскинула мушкет, явно намереваясь применить его по назначению. Джек удивленно покосился на неё.

- И еще, я хочу знать, что вы сделали с моим отцом? – процедила мисс Свон сквозь зубы.

Джек потянулся за своим пистолетом, но Бекетт оказался быстрее. Холодно улыбнувшись, он выхватил заготовленное в шкатулке оружие и направил дуло в лицо пирата.

- Не делайте глупостей, мисс Элизабет! А то капитан Воробей не доживет до своей следующей казни. Я угрожаю именно Джеку, ведь вы, насколько мне известно, умерли? Положите мушкет на стол. Медленно. Без фокусов. А то он еще ненароком выстрелит. Дама с ружьем выглядит не изящно, поверьте.

Кратко обернувшись на Джека, который безрадостно смотрел в дуло пистолета, Элизабет опустила мушкет и положила его на губернаторский стол.

- Это было смело с вашей стороны, я оценил, - заявил между тем губернатор, - Смело, но бездарно, как и все, за что берется этот проходимец. Тем более прискорбно, что ваш отец, мисс Свон, очень переживал за вас. Впрочем, ваша судьба мистера Свона больше не волнует, поскольку он мертв. Я сочувствую вам, мисс Элизабет, но не скажу, что мне жаль.

Это был звездный час. Бекетт упивался, с удовольствием наблюдая, как самоуверенная девчонка изменилась в лице. Его слова ударили как нож. Бескровные губы Элизабет задрожали, и глаза распахнулись от изумления, возмущения и боли, которые сменяли сейчас в её душе друг друга. Однако прошел миг и взгляд мисс Свон полыхнул настоящей яростью, а руки сами собой сжались в кулаки. Впрочем, губернатор не придавал этому значения. Джек замер на месте как вкопанный, словно вообще ничего не собираясь делать для их спасения.

- Мне искренне жаль, что вы предпочли такую жизнь… вернее такую смерть, - усмехнувшись, подытожил губернатор, - Охрана!

Где-то за спиной с силой грохнула дверь, и топот сапог возвестил, что ворвавшиеся солдаты давно поджидали этого окрика.

- Арестовать их, – спокойно скомандовал Бекетт, все еще держа пленников на мушке. Забыв обо всем, Элизабет бросилась к мушкету.
- Мерзавец! – зло выкрикнула мисс Свон и, размахнувшись громоздким оружием, словно дубиной. Она швырнула мушкет в сторону лорда. Сумев как-то предугадать её намерение, Джек успел пригнуться. Губернатор тоже инстинктивно отшатнулся прочь, но мушкет всё же задел его по вытянутой руке, сжимавшей пистолет. Раздался выстрел.

Следующие события произошли очень быстро. Пуля угодила в гардину, удерживающую тяжелые портьеры над дверью. Тут же отскочив от стены, тяжелая дверная занавесь рухнула на головы показавшихся в дверях солдат. Громко бранясь, конвой осел бесформенной массой под накрывшей их портьерой. Они безуспешно пытались выпутаться, окончательно потеряв тактическое превосходство. Гардина, застряла в дверях и мешала остальным помочь товарищами или прорваться в комнату. Шевыряясь под ворохом ткани, солдаты все больше запутывались в складках занавеси, но те, немногие, кто не попали под гардину, уже вбежали в комнату, с маху налетев на губернаторский стол. Спасаясь от их штыков, капитан Воробей и Элизабет броситься в разные стороны, оказавшись в противоположных концах комнаты. Бекетт, лишенный возможности отступить с поля боя, прижался к стене за столом, швырнув прочь теперь уже бесполезный пистолет.

- Не стрелять! – кричал он оставшимся гвардейцам, - Схватить живыми!
- Хорошее решение, Катлер! Осторожней, джентльмены! – крикнул Джек, увернувшись от штыков солдат и со звоном роняя на нападающих шкаф. Ловко швырнув стул, он отделался от еще одного из гвардейцев. Элизабет же отбивалась от оставшегося красномундирника, размахивая саблей пирата. Рубанув ей пару раз, мисс Свон с ужасом поняла, что Джек полностью безоружен. В её голове уже мелькнула паническая мысль о выпутывающихся из портьер солдатах, как нечто громоздкое выскочило из-за спины её противника. Второй стул с гнутыми ножками саданул его по голове, и красномундирник рухнул на пол, едва не свалив за собой и Элизабет. Успев увернуться, девушка тут же сориентировалась.

- Джек, держи! – крикнула она воодушевленно. Сабля взметнулась в воздухе, блеснув лезвием в свете не зашторенных окон. Через секунду она звонко ударилась о стену рядом с головой капитана, когда тот едва успел шарахнуться прочь.
- Уилл научил? – язвительно поинтересовался Джек, завладев клинком и не забывая одарить сообщницу порицающим взглядом. Девушка не ответила, лишь сердито глянув в сторону пирата.
- То-то и заметно, - пробормотал Джек, бросаясь к Беккету.

Между тем, мисс Свон уже стояла рядом с Катлером и вцепилась в ворот губернаторского камзола. Выхватив из-за пояса пистолет Джека, она тут же взвела курок и приставила дуло к виску дрожащего от злости Бекетта. Через миг, Джек перехватил неприятеля за шиворот, приложил к горлу лорда лезвие своей сабли и закрылся им как щитом. Элизабет встала рядом, перенаправив свой пистолет в сторону трепыхавшихся среди портьер гвардейцев.

- Извиняюсь за неудобство, - язвительно прошипел Джек на ухо Катлеру и громко обратился в сторону солдат:
- Губернатору нужно побеседовать с нами с глазу на глаз! Убирайтесь, иначе мисс Свон будет стрелять! Губернатор?

Капитан Воробей встряхнул Катлера Бекетта за шиворот и тот, злобно подтвердил:
- Выполняйте, идиоты…

Не заставляя просить себя дважды, солдаты вывалились в коридор, увлекая за собой портьеру и гардину, и как только дверь за ними захлопнулась, Джек взглянул на взъерошенную Элизабет и скомандовал:
- Бери компас!

Мисс Свон поняла его с полуслова. Почти сдернув с пояса пирата компас, девушка торопливо откинула его потертую крышку. Картушка больше не вращалась бесцельно. Сделав полукруг, стрелка почти сразу ткнулась в сторону одной из картин на стене. Все остальное было просто. Подтащив Бекетта к картине, Джек «убедил» его открыть тайник. Из сада тем временем послышался голос Мерсера и топот охраны, спешащей на помощь губернатору.

В тайнике обнаружился сундучок, обитый красным сафьяном и заваленный бумагами. Не долго думая, Элизабет сунула компас за пазуху и торопливо выдернула добычу из тайника, вместе с несколькими пожелтевшими бумажками.

- Оно? – строго спросил капитан Воробей у Бекетта, кивнув в сторону сундучка. Губернатор, высокомерно промолчал, но его ответ было уже не важен.
- Оно… - подтвердила Элизабет. Даже сквозь деревянные стенки, она почувствовала вибрацию от глухих ударов живого сердца, запертого внутри.
- Что вы ждете?! Вперед! – раздалось между тем из-за двери.
- Вам не уйти, - холодно произнес губернатор, пока его тащили к дверям террасы, - Весь дом заполнен гвардейцами, вас убьют на месте…
- Нашли чем напугать, сэр! – нервно усмехнулась Элизабет. Через мгновение, лорд Бекетт выпал с террасы в сад, примяв розовую клумбу, обезопасившую ему приземление. Но не успел он подняться на ноги, как следом за ним в розы плюхнулись Джек и Элизабет.
- Ведь вы проводите нас, губернатор? – поинтересовался Джек, поднимаясь на ноги и вновь хватая Катлера за шиворот. Взбешенный лорд ничего ему не ответил, но капитану Воробью это и не требовалось. Сердце Джонса билось в красном сундучке, который сжимала в руках Элизабет, а вдогонку беглецам уже свистели пули.