Miss Becky - Когда все сказано и сделано

[Li Nata]

Когда все сказано и сделано
(с) автор Miss Becky

17. Гроза уходит

Дисклэймер автора: Эль и Сэндз мне не принадлежат. Я только одолжила их у истинного владельца и создателя, Роберта Родригеса. Знаете, я сегодня прочитала интервью с ним, в котором он говорит, что только он и Антонио Бандерас знают имя Эль Марьячи. Я надеюсь, что когда-нибудь один из них просветит нас на этот счет. Или это разрушит тайну?
Дисклэймер переводчика: Эль мне не принадлежит, Сэндз мне не принадлежит, оригинальный текст мне не принадлежит. Грустно, но не смертельно.

Рейтинг: R

Эль заметил мальчика, когда они возвращались домой.
Он бежал, спотыкаясь, и лицо его было в крови. Эль в своей жизни повидал достаточно огнестрельных ран, чтобы понять, откуда эта кровь. Сердце зашлось от ужаса.
Мальчик взглянул в их сторону, увидел машину и отчаянно замахал руками. Секундой позже он покачнулся и упал замертво.
Эль ударил по тормозам. Торопливо отстегнул ремень безопасности и выскочил из машины.
Он бежал по дороге; поднявшийся ветер растрепал волосы, швырнув их на лицо. На лицо упали первые капли дождя. Дыхание прерывалось.
Чиклет умер.
Мысли словно застыли в его голове. В мозгу бились только эти два страшных слова.
Чиклет умер!
Элю искренне нравился мальчик. Он был веселый, и у него было доброе сердце. Он положительно влиял на Сэндза. Все лето он неосознанно вытягивал агента из его защитной раковины и учил его нормально общаться с людьми. За три месяца мальчик достиг большего, чем Эль мог надеяться сделать за всю жизнь.
И он хорошо играл на гитаре.
Теперь у него была собственная гитара. Он хранил ее у Эля, сказав, что если он отнесет ее домой, кто-нибудь из его родных отнимет ее и продаст. Услышав это, Эль понимающе кивнул. Он сказал мальчику, что тот может хранить гитару в гостиной и в любое время приходить поиграть.
Гитару купил Сэндз во время одного из своих походов на рынок, заставив Эля устыдиться - он счел, что сам должен был об этом подумать. Сэндз ничего не говорил ему о своих планах. Просто однажды ушел и вернулся, гордо, хоть и несколько смущенно, улыбаясь, с гитарой в руках.
- Посмотри, что я приобрел для Чиклета.
Эль улыбнулся в ответ. Это была хорошая гитара, он видел это даже издали. Ему вспомнился мальчик из его собственной истории, который использовал гитару для переноски наркотиков, чтобы его отец мог не работать.
- Можно попробовать?
- Нет, - нахмурился Сэндз и спрятал гитару за спину. - Это хорошая гитара, я и так могу сказать.
Насмешливо улыбнулся:
- Кроме того, никто в этом городе не осмелится подсунуть мне дешевку.
Эль должен был признать, что это верно.
Чиклет пришел в восторг, получив подарок. Он повис на шее у Сэндза, к великому того недовольству. Немедленно взялся играть, производя столь нестройные звуки, что Сэндз со смехом отобрал у него гитару:
- Это даже на ноты не похоже, Чиклет.
Эль, сидя поблизости, с интересом наблюдал за ними. Но при этих словах на него нахлынула скорбь. Он вышел из комнаты, чтобы побыть в одиночестве на крыльце. Он подумал о Каролине, о первой ночи, проведенной ими вместе, о том, как он произнес эти же самые слова, когда она попробовала помочь ему играть. Он слышал, как в доме Чиклет спрашивает Сэндза, почему он ушел.
Проявив неожиданную тактичность, Сэндз, который чертовски хорошо знал, почему он ушел, сочинил извинение. Что-то вроде того, что гордость марьячи оскорбляет то, как мальчик обходится со столь замечательным инструментом.
Эль опустил голову. Он ушел, потому что не хотел, чтобы Чиклет видел его печаль.
В течение недели мальчик играл на гитаре, и играл хорошо. Он оказался прирожденным музыкантом, и Элю нравилось его слушать. Недавно он начал заговаривать о пианино: трудно ли научиться на нем играть, можно ли играть и на гитаре, и на пианино, и прочее в том же духе. Эль решил заказать инструмент. Выражение лица мальчика при виде пианино окупило бы все хлопоты и затраты.
Но теперь не будет никакого пианино. Он упал на колени рядом с неподвижным мальчиком.
- Пожалуйста, - прошептал он.
И к его изумлению, Чиклет шевельнулся.
Эль вздохнул с облегчением. До этого момента он был совершенно уверен, что мальчик умер. Но сейчас он видел, что пуля только поцарапала лоб. Было много крови, но Чиклет жив. Ему больно, он напуган, но, несомненно, жив.
- Сеньор! - Чиклет схватил его за руку. - La mujer Amercana! Ella esta a su casa! Американка! Она в вашем доме!
Эль почувствовал, как вся кровь отхлынула от его лица.
- Она одна?
- Si. Сеньор Сэндз велел найти вас. Он велел сказать вам, что он еще стоит.
Сердце сжалось. Если Сэндз и Белинда Харрисон остались в доме наедине, то один из них, скорее всего, уже не стоит.
- Сколько времени прошло?
- No se, - с несчастным видом сказал мальчик, понимая, что не может ответить на важнейший вопрос.
Эль постарался не выдать злости. От ответа зависело очень многое. Если Белинда Харрисон только что пришла, еще можно успеть остановить ее. Но если Чиклет сразу после ранения потерял сознание, нельзя было узнать, сколько времени они потеряли. А в подобных делах даже пять минут имеют значение.
В небе сверкнула молния. Ударил гром. Подбежали Лоренцо и Фидео со встревоженными лицами. Лоренцо достал пистолет.
- С ним все в порядке?
- Да, - ответил Эль. Протянул мальчику руку, помогая сесть. Чиклет охнул от боли и дотронулся до раны на лбу.
Эль отвел его руку.
- Не надо, - сказал он. - Пусть кровь течет. Она промоет рану.
Чиклет кивнул, сморщившись от боли. Взглянул в сторону дома. В темных глазах была тревога.
- Нам надо поторопиться. Сеньор Сэндз остался с ней один. Ella esta loca.
- Я знаю, - сказал Эль.
Белинда Харрисон безумна. Сегодня он в этом убедился.
- Пойдем с нами.
Когда они с Чиклетом шли к машине, хлынул ливень.

***
Когда они подъехали к дому, Эль велел Фидео и мальчику остаться в машине. Взяв с собой Лоренцо, он медленно пошел к дому, держа в руке пистолет.
Он ничего не видел. Подъезжая к дому, он заметил фигуру у окна, но сейчас там никого не было.
Все было тихо.
На крыльце он нашел первые следы, начало истории. Пулевое отверстие в ступеньке крыльца. Разлетевшиеся щепки.
Кровь на перилах.
Гитара Сэндза на полу.
Входная дверь была приоткрыта. Эль знаком велел Лоренцо оставаться на крыльце и дулом пистолета осторожно толкнул дверь.
От увиденной картины у него перехватило дыхание. Он застыл, не веря своим глазам.
Посреди комнаты лежал на спине высокий светловолосый мужчина. Эль не сразу узнал в нем одного из начинающих агентов ЦРУ, потому что половина лица фактически отсутствовала. На предплечье длинный порез, словно его ранили в тот момент, когда он за чем-то тянулся.
На диване сидела Белинда Харрисон. Плечо прострелено, чуть ниже - глубокая ножевая рана. Белая рубашка окрашена кровью. Она сильно вспотела, ее короткие светлые волосы прилипли к голове. Она целилась в него из пистолета. Пистолет Сэндза был заткнут за пояс ее джинсов.
Сэндз стоял у окна, словно любуясь на дождь. Он был весь в крови, хотя Эль видел, что большей частью она чужая. Из раны на левой руке капала кровь, и Эль почувствовал, как отозвался болью его собственный шрам на ладони.
Лоренцо вошел в дом, готовясь прикрыть Эля. Увидев Белинду Харрисон, поднял пистолет.
Не вставая, она выстрелила четыре раза подряд. Лоренцо качнулся, ударился о дверной косяк и упал.
Оглушенный Эль смотрел на мертвого друга. Снова обернулся к Белинде Харрисон. Она все еще не двигалась.
Он крепче сжал пистолет. Сейчас он убьет эту женщину, раз и навсегда положив конец ее существованию.
- Эй, Эль, - позвал Сэндз. Он говорил чуть удивленно, словно готовясь упасть в обморок. Он пошел к Элю, и Эль вдруг заметил, что здоровой рукой он держит кинжал со скорпионом. Клинок был в крови.
Эль переводил взгляд с Сэндза на Белинду Харрисон и обратно. Снаружи донесся раскат
грома. Весь дом содрогнулся от эха.
Гром все не затихал. Эль почувствовал, как дрожь дома передается ему самому. Если не считать этой дрожи, двигаться он не мог. Шок приковал его к месту.
<Нет>, - подумал он. - <Этого не может быть>. После всего того, через что они прошли, Сэндз не может его предать.
- Почему? - спросил он. Если Сэндз собирается его убить, сначала он хочет узнать, почему.
- Извини за это, - без тени эмоций сказал Сэндз и ударил его кинжалом.

***

Единственно интересным во всей этой скверной истории было то, что она дала Сэндзу возможность всерьез задуматься о своем отношении к Элю.
Он стоял у окна, прислушиваясь к шуму дождя и грому, сжимая в правой руке кинжал со скорпионом и отчаянно пытаясь не думать о боли в левой руке. Ему было холодно, и он знал, что это следствие потери крови. Он прикоснулся к ноющей шее. К его удивлению, игла все еще оставалась там с того времени, когда Харрисон пыталась ввести ему наркотик.
Он выдернул ее и бросил на пол. Уткнулся лбом в стекло и постарался сосредоточиться.
Прошлой ночью он хотел убить Эля, но что-то остановило его в последний момент. Сейчас предполагается, что он убьет Эля, а он даже не знает, что об этом думать.
Как всегда в подобных случаях, он посоветовался с внутренним голосом. И в первый раз за долгое время тому было нечего сказать.
Обиделся? - поддел его он.
Голос продолжал молчать.
И он понял, что придется обдумать это самому.
Он слышал, как время от времени Белинда Харрисон постанывает и ерзает на диване. Он ранил ее и, возможно, серьезно, но очевидно, что силы у нее еще есть, раз она так много двигается.
<Не думай о ней, сволочь. Думай об Эле>.
А, вот и он. Голос. Давний приятель. Но больше он ничего не сказал. Только этот мысленный пинок.
Хорошо, хорошо. Думать об Эле.
Проблема была в том, что он не привык думать о ком-то, кроме себя. Он не мог поставить себя на место Эля.
<Ты меня не знаешь>, сказал он Элю, но тут была и обратная сторона. Он тоже не знал Эля. Они вместе проводили время, но не то чтобы ночь напролет беседовали о вещах таинственных и глубокомысленных. Он что-то знал об Эле, но его самого на деле не знал.
- Но думаю, - прошептал он (проговаривание вслух помогало собраться с мыслями), - что хочу узнать.
Временами он ненавидел Эля. Иногда - хотя теперь это случалось намного реже - он его побаивался. В основном же марьячи ему действительно нравился.
Ах да, когда-то он хотел убить Эля. С того дня, когда Эль сбросил его с крыльца, выволок из дома, приковал наручниками к дверце машины и увез с собой, он хотел убить Эля. Потому что из-за Эля он не мог распоряжаться собственной жизнью и превратился всего лишь во второстепенного персонажа драмы, которую он всегда предпочитал наблюдать с безопасного расстояния.
И все же Эль был первым человеком, которого он хотел убить и не убил. Никому другому так не везло. Раньше если он решал кого-то убить, то человек умирал. Ни второго шанса, ни последней просьбы - ничего. Только смерть. Конец истории.
Кроме Эля.
Как это объяснить? Поначалу он не убивал Эля, потому что тот был ему нужен живым. Эль вез его по Мексике, стараясь держать в неведении, пока после драки в номере мотеля он не заставил марьячи прекратить лгать ему.

[Li Nata]

Когда все сказано и сделано
(с) автор Miss Becky

После этого что-то изменилось. Отношения стали более открытыми, более честными. После этого он не убивал Эля, потому что ему понравилось охотиться за картелем Эскаланте. Он мог чем-то заняться, мог думать не только о той жуткой темноте, в которой он жил. Если бы он убил Эля, охота прекратилась бы, и ему пришлось думать о своей слепоте.
В ночь перед нападением на поместье Эскаланте он сидел под звездами и играл на гитаре для Эля. На какое-то краткое мгновение он был доволен. Не важно было, что он не может видеть, что у него есть хороший шанс умереть уже завтра. Той ночью достаточно было сидеть под открытым небом с товарищем.
На следующий день, стоя во дворе перед зданием, дожидаясь взрыва и начала перестрелки, он вдруг задумался об одной вещи. Однажды он спросил Эля: <Почему ты взял меня с собой?> Но он не задал более важного вопроса.
Почему ты не убил меня, когда нашел в доме Рамиреса?
Он полагал, что уже знал ответ, а потому и не спрашивал. У него с Элем много общего - больше, чем Эль согласился бы признать - но все же между ними было много различий. Одним из них и было то, что Эль его не убил.
После перестрелки с картелем он сосредоточился на собственном выживании. Не было времени думать об убийстве Эля.
Потом - Пуэрто Валларта.
Он всерьез собирался застрелить Эля наутро после своего срыва. Он с детства не позволял никому быть свидетелем такой унизительной потери самоконтроля. Тот факт, что Эль и был тому виной, только укреплял его в решении убить марьячи.
Но он его не убил. Поняв, что его присутствие здесь больше не желательно, Эль собрал вещи, взял футляр с гитарой и уехал.
И так оно и продолжалось.
До весны, когда в доме Рамиреса он снова встретил Эля. Только на этот раз он не испытывал желания убить марьячи. Совсем.
Более того, в глубине души он был рад снова видеть Эля. Ему не хватало его немногословного присутствия.
ЦРУ их разыскивало, и снова началась охота. Все происходило очень быстро, но в Дуранго до него наконец дошло. В Дуранго он понял, что заботится о том, что случится с Элем. Что не хочет лишиться этой странной дружбы с марьячи.
И Эль вернулся за ним. До сих пор он не знал никого, кто сделал бы для него что-то подобное.
Он услышал звук подъезжающей машины. Быстро шагнул вправо, чтобы его нельзя было увидеть снаружи. Хлопнула дверца, потом другая. Торопливые шаги двух человек сквозь дождь. Он расслышал характерный звук, издаваемый отошедшей набойкой, и догадался, что второй человек - Лоренцо.
И вдруг он понял, что должен делать.
Он не двинулся с места, когда Эль и Лоренцо вошли в дом. Он ничего не сделал, когда Белинда Харрисон выстрелила в Лоренцо.
Когда Лоренцо упал, он пошел по направлению к Элю.
И Эль позволил ему подойти. Он знал, что марьячи в шоке и не может понять, что происходит.
- Эй, Эль, - сказал он. Поднял кинжал.
- Почему? - обреченно спросил Эль.
Этот обреченный тон рассердил Сэндза. Ему и так было плохо из-за всего того, что приходится делать. Но не похоже, чтобы у него был выбор.
Кроме того, Эль должен быть более сообразительным.
Ты меня не знаешь, сказал он, но Эль знал. Марьячи доказывал это достаточно часто, и убедительнее всего не далее как прошлой ночью.
Я знаю, что ты провел лето, сражаясь со своим безумием, и это тебя убивает.
Верно. Очень верно.
Но знаешь что, Эль? Я больше не сражаюсь.
И я никогда не чувствовал себя лучше.
Разумеется, Эль должен понять, что он не собирается присоединяться ни к какой Белинде Харрисон. Собирайся он предать Эля, он бы сделал это намного раньше, еще когда они были врагами. До драки в мотеле, до того как в их отношения была привнесена правда. Нет, время для предательства пришло и ушло. Места для предательства не осталось.
Разумеется, Эль должен это понимать.
- Извини за это, - сказал он.
Эль не двинулся с места, когда кинжал вошел в его грудь.
- Сэндз? - в едва слышном голосе звучало безмерное удивление.
Позади него расхохоталась Белинда Харрисон.
- Заткнись, - сказал Сэндз. Разжал пальцы, оставляя кинжал в груди Эля. Рука была в крови. Он уже не знал, кому принадлежит эта кровь - Харрисон, Бостонцу, Элю или ему самому. Ему это было безразлично.
Потянувшись вперед, он дотронулся до руки Эля. Легко провел пальцами вниз - касание слепого - и нашел его кисть.
Нашел пистолет Эля.
Легко взял его из руки Эля. Поднял.
- Скажи <прощай>, Эль, - прошептал он.
Эль со стоном упал. Белинда Харрисон на диване рассмеялась громче. Захлопала в ладоши от восторга.
- О, Шелдон, видел бы ты его лицо.
Сэндз развернулся и хладнокровно выстрелил в нее.
Ее смех оборвался вскриком боли и изумления.
- Нет!
- Я сказал, скажи <прощай>, Бел.
Он пошел к дивану.
В своей голове он слышал их голоса.
Барильо. К счастью для тебя, ты только видел слишком много.
Он выстрелил.
Белинда Харрисон, со смехом прижимающая пальцы к тому месту, где был его глаз.
Он выстрелил.
Снова Барильо. Мы должны быть уверены, что это не повторится.
Он выстрелил.
Ахедрес. Видишь что-то, что тебе нравится?
Нет. Он больше никогда не будет видеть. Но у него остается воображение. Иногда этого бывает достаточно.
Подойдя к дивану, он остановился.
- Ты уже умерла? - спросил он тихо и мягко. Так, как он говорил со всеми убитыми им людьми, прежде чем выстрелить в последний раз.
Она умирала, но все же нашла силы для последнего удара.
- Барильо: он должен был: убить тебя: - выдохнула она.
Сэндз наклонился к ней.
- Я знаю, - прошептал он. Прижал дуло к ее лицу. Чуть ниже глаза. - Но не убил. Ты проиграла. Прощай, Бел.
Он выстрелил. Она отлетела назад, ударившись о спинку дивана, и медленно сползла на бок.
Сэндз бросил пистолет ей на колени и обернулся.
- Эль.
Марьячи не отвечал.
- Эль?
У него зашумело в ушах, все звуки заглушил монотонный гул. Его колени подогнулись, и он упал. Привалился к дивану, правым плечом касаясь левого колена Бел.
- Поговори со мной, - взмолился он.
Но было тихо. Все голоса молчали.

***
Эль смотрел, как Сэндз убивает Белинду Харрисон. При падении его голова повернулась вправо, и он мог видеть все, что произошло. Он видел изумление на ее лице, когда она поняла, что предана. Только в последний момент она поняла глубину своего заблуждения - что ей удастся уйти после всего, что она сделала с Сэндзом.
Потому что это сделала она. Теперь он это знал. Обыск ее дома занял три часа, но он все же нашел. Среди документов, спрятанных в тайнике в книжном шкафу, он нашел доказательство. Копию письма к Армандо Барильо, датированного 2 июля 2003 года. Написанного за четыре месяца до Дня мертвых
и попытки переворота.
В этом письме Белинда Харрисон рассказывала Барильо о Сэндзе. Она сообщила Барильо номер значка Сэндза и прочую о нем информацию. Она предупреждала Барильо о том, что Сэндз знает о перевороте, что он попытается помешать и, что более важно, он собирается присвоить деньги, предназначенные Маркесу.
Эль знал, что именно номер значка убедил Барильо в серьезности письма. Без него письмо могло быть сочтено нелепой угрозой. Но номер значка - это было серьезно. Это было реально.
Таким образом, Барильо был осведомлен почти обо всем. Он послал свою дочь Ахедрес найти Сэндза и войти к нему в доверие. Узнав его план, Ахедрес пошла прямо к отцу и все ему рассказала.
Единственное, чего не мог понять Эль - почему Барильо просто не убил Сэндза. Он знал, что Барильо жесток и безжалостен - ослепление кого-то могло быть для него просто способом изощренно развлечься. Но было бы намного проще убить Сэндза.
На этот вопрос было только два возможных ответа, и Эль, вероятно, никогда не узнает, который из них верен. На том, чтобы ослепить Сэндза, настояла либо Ахедрес, либо Белинда Харрисон. Чья бы это идея не была, Барильо к ней прислушался.
Эль вздрогнул.
От движения все тело пронзила боль, и он захрипел. Он лежал здесь, так неподвижно, теряясь от изумления, но теперь мир вдруг снова обрел удивительную ясность. И все было очень тихо, заметил он.
Белинда Харрисон была мертва. Она лежала, уткнувшись лицом в диванные подушки. На стене и подушках была кровь.
Сэндз сидел на полу, прислонившись к дивану. Одна нога подогнута, вторая вытянута. Левая рука покоится на колене. Он истекал кровью. Казалось, что он в сознании, но точно сказать было трудно.
Слева от него прозвучали шаги человека, взбегающего по ступенькам. Эль повернул голову, так что мог увидеть открытую дверь. При этом у него перед глазами оказалась рукоять кинжала, и от этого зрелища его затошнило.
Что еще хуже, боль в груди усилилась. Он захрипел, выгнувшись от боли.
Боль ужасная, но жить он будет. Сэндз ударил его достаточно высоко, чтобы не задеть сердце или легкие. Рана очень болезненная, но для жизни не опасная. Теперь он понимал, что удар кинжалом был необходим. Это убедило Белинду Харрисон в том, что Сэндз на ее стороне.
Хотя все равно было больно.
Фидео замер в дверях. Он смотрел на тело Лоренцо, его черты исказило горе.
- О Боже мой.
Позади него стоял Чиклет. Очевидно, мальчик хотел вбежать в дом, но сдерживался. Рана на лбу прекратила кровоточить, Фидео обтер ему лицо, так что он выглядел намного лучше.
- Все в порядке, - устало сказал Эль. Он попробовал сесть, но попытка не удалась. Попробовал еще раз. Застонал, но все же сел. Помогая себе руками, отполз назад и прислонился к любимому креслу Рамиреса.
- Уже всё.
Сэндз поднял голову.
- Эль?
Вне всяких сомнений, в его голосе прозвучало облегчение. Эль подумал, вызвано ли это облегчение тем фактом, что он еще жив.
Он думал, что убил меня?
- Эль?
Он сказал первое, что пришло в голову:
- Я еще стою.
Сэндз вздохнул. Опустил плечи. <Он думал, что убил меня>, - понял Эль с удивлением. - <Он действительно так думал, и это его огорчило. Будь я проклят>.
Немедленно он устыдился направления своих мыслей. Человек, прислонившийся к дивану, не был тем человеком, который получал удовольствие от хаоса переворота. С того дня Сэндз настолько изменился, что Эль с трудом его узнавал.
Он почувствовал сожаление о Сэндзе. Сэндз был ненормальным, но что-то сделало его таким. Он был способен на проблески человечности. Этого было достаточно, чтобы Эль продолжал надеяться на то, что однажды Сэндзу удастся справиться со своим безумием. Борьба, которую он вел все лето, была еще одной причиной, чтобы продолжать надеяться. Человек, который мог пытаться одолеть свое сумасшествие, не поддастся ему.
- Что здесь произошло? - прошептал Фидео. Он опустился на колени рядом с Лоренцо и дотронулся до лица своего друга.
- Эль, - Сэндз совершенно игнорировал Фидео. - Мальчик.
Он замолчал и судорожно сглотнул. Откинул голову на диванную подушку.
- Она застрелила его. Чиклета. Я не смог ее остановить. Он мертв. Я так сожалею.
Его плечи вздрогнули, и Эль понял, что будь это возможно, Сэндз разрыдался бы прямо сейчас.
Продолжать молчать было жестоко. Но не Элю следовало об этом сказать. Он повернул голову и увидел стоящего в дверях Чиклета. Мальчик широко раскрытыми глазами смотрел на то, что было в комнате.
Эль поманил его внутрь. Указал на Сэндза.
И Чиклет не стал медлить. Побежал вперед:
- Сеньор!
Сэндз выпрямился.
- Чиклет? - воскликнул он, не в силах поверить. - О господи. Я думал, она убила тебя.
Мальчик остановился рядом с Сэндзом, не зная, как вести себя дальше.
- Нет, - сказал он с обычной детской искренностью. - Она только ранила меня.
Его глаза наполнились слезами, когда он увидел левую руку Сэндза.
- С вами все хорошо?
- О, просто прекрасно, - вздохнул Сэндз.
- Я так тревожился за вас.
Чиклет обхватил его руками за шею.
И Сэндз, после секундного колебания, крепко обнял его в ответ.

[Li Nata]

Когда все сказано и сделано
(с) автор Miss Becky

18. Когда все сказано и сделано

Дисклэймер автора: мне не принадлежат Эль Марьячи и агент Сэндз, как бы я того ни хотела. Они принадлежат Роберту Родригесу. Я только одолжила их для собственного развлечения. Пришло время вернуть их назад.
Дисклэймер переводчика: мне не принадлежат ни Эль Марьячи, ни агент Сэндз, ни оригинальный текст. Мне принадлежит только перевод - хороший ли, плохой ли - из которого я извлекла значительную моральную, но не материальную выгоду.

Рейтинг: R

Второе ноября. День мертвых.
Эль Марьячи сидел на крыльце дома в Кульякане. Время близилось к полудню, но его клонило в сон. Окна были открыты, и из дома доносились голоса.
- Эта?
- Нет-нет. Эта. Вот так.
- Я никогда так не смогу.
- Сможете. Если я могу, то и вы тоже.
- Сколько раз я тебе говорил? Хватит закрывать глаза, когда играешь. Я этого терпеть не могу.
- Я хочу. Так мы вместе учимся.
- О господи. Ладно.
Долгая пауза.
- Ваша рука больше не болит?
- Нет-нет.
- Вы готовы?
- Думаю, да. Так, начинаем.
Эль слушал чистые звуки пианино. Мелодия была простая, но в быстром темпе. В воздухе звенел водопад звуков, и от этого что-то сжималось в груди.
Пока не была нажата не та клавиша. Музыка оборвалась.
- Черт побери. Неправильно, да?
- Нет. Но близко. Вот эта.
Прозвучала одна нота.
- Черт. Всегда ее пропускаю.
- Я знаю. Я тоже.
И вдруг мальчик расплакался.
- Эй!
Но мальчик просто плакал, закрыв лицо руками, от чего всхлипы звучали приглушенно. Эль хотел подойти к нему, но уже засыпал, а потому остался на месте.
- Все хорошо. Начинаем. Начинаем. В чем дело?
Мальчик о чем-то заговорил, но Эль его уже не слышал. Он спал.
Грезил. Вспоминал.

***

Фидео вызвал врача и полицию. Врач прибыл первым.
Он был невысоким и плотно сложенным. Дом и его странные обитатели были ему знакомы; раньше он лечил Рамиреса. Он сказал Сэндзу, что его необходимо отправить в госпиталь. Если не сделать операцию, то вряд ли он сможет пользоваться рукой.
- К черту, - ответил Сэндз. - Я не поеду. Заштопайте здесь.
- Но сеньор, - попытался возразить врач.
- Просто заштопайте, - очень отчетливо сказал Сэндз.
Эль не стал вмешиваться. Он мог бы сказать врачу, что такими аргументами Сэндза не убедить, но у него не было сил. Врач уже зашил его рану, и теперь у него слегка кружилась голова от анельгетиков, антибиотиков и всего того остального, что дал ему врач.
Так что врач позаботился о Сэндзе прямо здесь. Чиклет в это время сидел рядом с агентом, держа его правую руку. Он внимательно смотрел за врачом и предупреждал Сэндза о любом действии того.
Сэндз в ответ велел ему заткнуться нафиг. Ни Чиклет, ни Эль не отнеслись к его словам всерьез. Сегодняшний день был для него очень тяжелым, и ни один из них не удивился, когда во время врачебных манипуляций Сэндз лишился чувств.
Чиклетом врач занялся в последнюю очередь, но этого Эль уже не помнил. Он и сам наконец потерял сознание.

***

Фидео оставался в доме восемь дней. В продолжение этого времени он заботился о двух пациентах, становясь все мрачнее и печальнее. Чиклет прибегал помочь так часто, как только мог. Вероятно, потребность Эля и Сэндза в помощи была единственной причиной, по которой Фидео задержался.
На девятый день он вошел в комнату Эля. Эль сидел на краю кровати. Сегодня он чувствовал себя лучше и думал, не попросить ли Фидео принести ему гитару. Он чувствовал, что в состоянии играть.
- Я ухожу, - прямо объявил Фидео.
За прошедшую неделю Эль ни разу не видел его пьющим. Он подумал, не в вынужденной ли трезвости причина его подавленного настроения.
- Я не вернусь, - сказал Фидео. - И я не хочу, чтобы ты еще когда-нибудь меня звал. Я не приду.
Эль смотрел в пол и молчал.
- Лоренцо был мне как брат. Он был всем, что у меня осталось после смерти Кармен. Теперь ушел и он.
- Я сожалею, - очень тихо сказал Эль.
- Еще бы ты не сожалел, - ответил Фидео и вышел из комнаты.
Эль остался на месте, глядя в пол. Через какое-то время пол утратил реальные очертания и превратился в цветное расплывчатое пятно перед глазами.
Он услышал, как открылась и закрылась входная дверь.
Через некоторое время в холле прозвучали шаги. Голос в дверях произнес:
- Значит, маленький марьячи ушел.
Эль кивнул. Моргнул, и пол снова стал прежним. Но голову Эль не поднял.
- Он винит тебя из-за Лоренцо, - сказал Сэндз.
Эль снова кивнул.
- Я вижу, почему он так думает, - продолжил Сэндз. - Но он не прав.
Он ушел.

***
Ураган не причинил существенного вреда городку. Сорвало несколько крыш, побило окна, и один человек погиб, когда его машину смыло водой.
Эль пошел на рынок через две недели после грозы. Ему все еще приходилось двигаться медленно, но дома он начал задыхаться. Ему было необходимо проветриться.
Знакомые голоса продавцов
били по нервам. Они зазывали его, о чем-то спрашивали, льстили - делали все, чтобы привлечь его внимание и заставить что-нибудь купить у них. Он проходил мимо, опустив голову, глядя на пыль под ногами. Он пришел сюда не за покупками. Он пришел сюда, чтобы развеяться.
В последующие недели он часто приходил на рынок. Дни напролет бродил по улицам городка, надеясь устать достаточно, чтобы проспать ночь без снов.
И каждую ночь он снова это видел. Улыбающуюся Белинду Харрисон, сидящую на диване. Окровавленного Сэндза, стоящего у окна. Мертвеца на ковре.
Падающего Лоренцо с распахнутыми от шока глазами.
Не только Фидео винил его в смерти Лоренцо. Он сам себя винил, и много суровее, чем Фидео.
Если бы только он вошел в дом один. Если бы только он никуда не ушел тем утром. Если бы только он не позвал друзей на помощь.
Все его друзья гибли из-за него.
Сначала Домино, в том городе, где все началось. Он думал, что любил ее, но вряд ли это было правдой. Он не знал любви до встречи с Каролиной.
Кино и Кампа. Они пришли ему на помощь в сражении с людьми Бучо, и оба погибли за него.
Каролина. Его милая дочь.
Теперь Лоренцо.
Кто следующий?

***

Лето переходило в осень. Сэндз снова начал играть на гитаре, сначала неловко, но потом с вернувшимся мастерством. В ответ на беспокойство Эля за него он только фыркал.
- Посмотри на себя. Ты сам заново научился играть на гитаре, а ты был ранен серьезнее.
- Это другое, - ответил Эль.
В общем, он оказался прав, хотя и не совсем в том смысле, который вкладывал в свои слова. Сэндз заиграл заново намного раньше, чем он сам. Но у Сэндза не было такой эмоциональной привязанности к инструменту и того, что из этого следовало. Эль знал, что только утрата Домино так долго удерживала его от игры на гитаре. Обретя Каролину, он обрел и свою музыку, почти в тот же самый день.
Поскольку в его жизни снова было место музыке, он все же заказал пианино для Чиклета. Он никому об этом не сказал, и в день, когда пианино доставили, Чиклет был вне себя от восторга.
Сэндз скривился:
- Что за бессмысленная трата денег:
Эль его проигнорировал. Улыбнулся, видя радость Чиклета. Хоть ненадолго, но он забыл свою скорбь о Лоренцо.

***

Он с трудом мог поверить, что все закончилось. Он так много времени провел в бегах от одной угрозы к другой, что это казалось нереальным.
По ночам ему снилась смерть. Каролина улыбалась и махала ему рукой, и он бежал - о, как же он бежал - но никогда он не успевал спасти ее. Она умирала в пыли, а он мог только смотреть.
Или Лоренцо за его спиной, готовый защищать его. Лоренцо, циничный и жадный, но всегда готовый улыбнуться.
И многие другие, все те, кто были готовы умереть за него.
Все те, кто умерли за него.

***

Он начал пить. Он курил в доме. Он яростно играл на гитаре, так, что инструмент дрожал под его руками.
Он кричал на Чиклета, требуя прекратить шуметь и надоедать.
Он не упускал случая сказать что-нибудь вроде <Ты видишь?>, <Посмотри на это>, <Видел бы ты, что сегодня произошло>. Он незаметно двигал мебель, переставляя стол или стул на несколько дюймов в сторону, так, чтобы Сэндз мог споткнуться и упасть. Он перекладывал вещи агента, и Сэндз не мог их найти.
Поначалу Сэндз сносил эти мелкие гадости с поразительным терпением, не выказывая своего раздражения; он только чаще обращался к Чиклету за помощью и вполголоса бормотал ругательства в адрес Эля. Осень подходила к концу, то же происходило и с терпением Сэндза. Однажды он наконец не выдержал и ударил Эля.
И Эль, обрадованный возможностью сорвать на нем подавляемую злость, со всей силы ударил его в ответ, ободрав костяшки пальцев. Одним ударом он ограничиваться не собирался. Он мог бы убить Сэндза, но тот наставил на него пистолет, и звук взводимого курка отрезвил Эля.
- Тебе лучше прекратить это прямо сейчас, - сказал с пола Сэндз. Из носа и разбитой губы текла кровь. Он говорил негромко и смертельно серьезно. - Или я тебе мозги вышибу.
Без единого слова Эль развернулся и вышел из дома.

[Li Nata]

Когда все сказано и сделано
(с) автор Miss Becky

Его разбудил звук хлопнувшей двери. Он подпрыгнул в кресле и потянулся за пистолетом. Увидев, что это только Сэндз, он убрал руку, но не расслабился.
Драка произошла четыре дня назад. Синяки на лице Сэндза побледнели, но еще не сошли окончательно. Эль посмотрел на него и отвел взгляд. Он чувствовал вину за произошедшее, как не пытался себя оправдать.
- Нам надо поговорить.
Эль что-то промычал.
- Ты слышал, что Чиклет только что мне рассказал?
Он подумал о том, где же Чиклет. Судя по всему, проспал он недолго.
- Господи, Эль, ты меня хоть слушаешь?
- Слушаю, - отозвался он.
- Хорошо. Я уж начинал думать, что живу с глухонемым.
- Пошел к черту.
- Можешь попробовать отправить меня туда в любое удобное тебе время, - протянул Сэндз, и в его голосе ясно прозвучала угроза. - Но помни, что случилось с последней личностью, пытавшейся это сделать. Нам в итоге пришлось покупать в гостиную новый диван.
- Чего тебе надо? - устало спросил Эль.
- Чиклет сказал мне, что Пабло, его старший брат, пропал. Они думают, что к этому причастен картель. Здесь по меньшей мере два картеля, которые пытаются взять под контроль Кульякан. Чиклет говорит, его родители думают, что Пабло мог увидеть то, чего ему не следовало видеть.
Эль молчал. Сэндз заерзал в соседнем кресле, и Эль наконец понял, что тот ждет от него какого-то отклика.
- И?
- И? Господи, Эль! Мы же о Чиклете говорим! Это его брат.
Эль пожал плечами.
- Большой плохой наркокартель. Знаешь, такие штуки, которые тебе нравится отстреливать и изничтожать?
Эль снова пожал плечами. Ему было жаль Чиклета, но в последнее время все его чувства и эмоции были приглушены. У него не было никакого желания выступать против картеля.
- Ну тебя к черту. Пойду один.
Сэндз встал и направился к двери.
Несмотря на свое решение ни во что не вмешиваться, Эль не смог промолчать. Повернулся к Сэндзу:
- Ты собираешься отправиться разыскивать этого мальчика один?
Сэндз задержался, взявшись за дверную ручку.
- Да.
- Ты слепой, - сказал Эль.
- Спасибо, что напомнил. Я знал, что что-то забыл, - ответил Сэндз. Повернулся лицом к Элю. - Что за чертовщина с тобой творится? Я думал, ты уже будешь на полпути к городу.
- Я не могу пойти, - сказал Эль, откинувшись на спинку кресла.
- О, конечно. Ты слишком занят, утопая в жалости к себе и мыслях о друзьях, - глубокомысленно кивнул Сэндз.
Эль вскинул голову:
- Что ты сказал?
- Не притворяйся, что не слышал. Думаешь, я не замечал, чем ты занимался последние месяцы? - невесело усмехнулся Сэндз. - Да я чуть не написал книгу о том, как не следует обходиться с людьми. Думаешь, ты что-то можешь сделать в тайне от меня?
Черт. Прекрасно. Все это время Сэндз знал. Теперь он чувствовал себя еще более виноватым за драку. Костяшки пальцев снова заныли, напоминая о том, какой сволочью он был.
- Итак, Лоренцо убит. Это не твоя вина, - пожал плечами Сэндз. - Черт, вини меня, если хочешь. Именно из-за меня ты позвал их сюда.
- Я должен был велеть ему подождать в машине, - прошептал Эль.
- И он бы этого все равно не сделал, потому что был тебе другом, - нетерпеливо ответил Сэндз. - Давай. Идем.
- Нет.
- Черт возьми, Эль. Меня уже тошнит от этого твоего вида. Выметайся из кресла и помоги мне.
Эль посмотрел на него. Впервые он понял, что с того дня он ни разу не слышал, чтобы Сэндз говорил сам с собой. Убийство Белинды Харрисон что-то поставило на место в голове Сэндза. Безумие не прошло, но часть его, должно быть, исчезла. Он отомстил за себя, и осознание этого дало ему некоторый покой, которого раньше не было.
Приятно было знать, что кто-то обрел покой. Элю никогда не забыть ощущение от удара, когда горячий кинжал вошел в грудь.
Но никогда ему не забыть и облегчение в голосе Сэндза, когда агент понял, что он жив.
- Почему тебя волнует, что со мной происходит? - спросил он.
- Потому, - пожал плечами Сэндз.
- Нет, - сказал Эль. - Это не ответ.
Сэндз тряхнул головой. Сжал губы и снова сел в кресло рядом с Элем.
- Ладно. Слушай. Иногда я тебя ненавижу. Видеть тебя не могу, - он сделал паузу и усмехнулся. - Ну, ты понимаешь, о чем я.
Эль кивнул.
- Да.
- Хорошо. И я знаю, что иногда ты ненавидишь меня и жалеешь, что вообще со мной связался.
- Да, - согласился Эль.
- Да. Но теперь, когда все сказано и сделано, мы все еще друзья. Понятия не имею, как это произошло, но все же мы друзья. Ты, Эль Марьячи - мой друг. Черт, кроме тебя и Чиклета у меня никогда не было друзей.
Сэндз вздохнул.
- Ну, ты это хотел услышать? Лучше стало?
Эль покачал головой. Если честно, то ему стало хуже. Он был ответственен за смерть всех своих друзей до Сэндза. Не было причин, чтобы в этот раз все случилось иначе.
Тогда Сэндз, как всегда прочитав его мысли, сказал:
- И я никуда не денусь. Смекаешь? Я еще здесь, и я еще стою. Только это не значит, что я собираюсь сидеть на месте. Так что у тебя есть выбор, Эль. Ты можешь выбраться из этого кресла и помочь мне найти брата Чиклета, или ты можешь остаться здесь и все время гадать, что могло бы произойти, если бы ты из этого кресла выбрался.
Сэндз встал.
- В любом случае, я ухожу через десять минут.
Он пошел в дом.
Эль какое-то время просидел здесь, размышляя.
Он знал, что Сэндз говорит правду. Если он решит остаться здесь, Сэндз все равно уйдет. Потому что он чувствует себя обязанным помочь Чиклету. Потому что он ненавидит сидеть на месте. Потому что ему нужно ощущение новой охоты. Что бы ни было тому причиной, Сэндз решил идти, и он не передумает, даже если ему придется идти одному.
И внезапно он понял. Сэндз сам выбирает собственное будущее. Эль ничего не может с этим поделать. Он не ответственен за Сэндза. Если с агентом случится что-то плохое, это будет не его вина.
Затем он быстро поправил свою мысль. Если случится что-то плохое. Сэндз вполне способен о себе позаботиться, он не раз это доказывал. Жизненные невзгоды оставили на нем шрамы - и не только на
теле - но он выжил. Он еще стоит.
Но не сидит на месте.
Эль встал. Поднял глаза к небесам.
- Спасибо, любимая, - прошептал он.
Он зашел в дом, но не стал искать Сэндза. Просто стоял посреди гостиной, смотря на пианино в углу и разбросанные ноты.
Сэндз вышел из глубины дома. Он был вооружен всеми четырьмя своими пистолетами. Он шел очень уверенной и решительной походкой.
Затем, хотя Эль ничем не выдавал своего присутствия, Сэндз остановился. Подождал.
Тогда Эль заговорил.
- Подожди, - сказал он. Он попробовал улыбнуться и обнаружил, что это не так трудно, как ему казалось.
- Я с тобой.

***

Конец