Призрак Оперы - 2004
Добавлено: Чт окт 28, 2010 9:19 pm
Призрак Оперы – 2004
Ууу, дамы и господа, это нечто.
Смотрела в два захода – пол-фильма посмотрела, потом ждала вечера – досмотреть. Ой-ей, почему я раньше не видела? Какой фильм! Какие чувства, какие эмоции!
После половины фильма думала – Так это что, драма???
А где жили долго и счастливо?
После финала вообще была в шоке – … а что это было, в финале? Хеппиенд?
Они что, подурели все?
Жили долго и счастливо, Кристина с Раулем, Призрак с Мег, правда, Эрик Кристину всю жизнь любил???
Ну, в таком случае меньше всех повезло Мег.
Сильный фильм. Кто-то скажет «бред», я знаю. Но по воздействию на зрителя – очень сильный фильм. Не знаю, станет ли фильм одним из моих любимых, но ничуть не жаль потраченного времени. Это НАДО БЫЛО видеть своими глазами. И, несмотря на обезображенного Призрака, очень красивый фильм.
Чувство двоякое – жаль, безумного жаль главного героя, но он же… но… пожалуй, лучше подождать до утра. Чтобы чувства хоть немного улеглись.
И, конечно, просто потрясающая музыка.
Ну и моя НЕрецензия)))
Призрак Оперы. Не столько о фильме, сколько о любви
Два дня назад я посмотрела Призрака Оперы – 2004.
Настолько сильным было впечатление от фильма, что ПО не дает мне покоя уже третий день. Я никак не могла этого ожидать.
То, что следует ниже, не рецензия на фильм, ни в коем случае. Поток сознания. Впечатление, размышление… о главных героях, о Призраке Оперы… о любви… о жизни, наверное.
Призрак Оперы - 2004
Итак, просто поток мыслей.
О Кристине, Рауле и Призраке Оперы
Кристина, Рауль, Эрик… Странное трио – любовный треугольник. Красавица, прекрасный принц и чудовище.
Что за душой у красавицы? Ах, молодость… Рауль – такой положительный, такой… романтический герой. Чудовище – гениальный мужчина, он не молод и не стар, но у него нет ничего, кроме его музыки. Прекрасен в маске, отвратителен без. Притягательный и отталкивающий одновременно. Душа изуродована едва ли меньше, чем лицо… но он не чудовище, нет, он тоже человек, которому нужно так мало – участие… понимание… любовь…
И Кристина. Ее выбор. Но что она может на самом деле?
Увы, Кристина очень мала. Ребенок. Практически ребенок. Нет, не внешне, конечно – внешне она очень привлекательная девушка. Да, в те времена рано выходили замуж, но дело не в этом. Не сложно выйти замуж рано. Для этого как раз ничего не надо особенного. А вот разглядеть за чудовищем – душу, этого в 16 лет не дано по определению. Нету той самой пресловутой зрелости, опыта житейского и наоборот, в 30 лет можно это все понять… но только выбора нет. Уже.
Рауль для нее – самое то, все просто и понятно – он обыкновенный, такой, как все. С ним будет все просто – свадьба, дети, возможно, опера… а вот это вряд ли. Такой, как Рауль, при всей его положительности вряд ли разрешит ей долго красоваться на сцене, да еще памятуя историю с призраком. Скорее всего, со сценой ей придется распрощаться.
А Эрик… да, он бы бросил к ее ногам все. Музыку. Себя. Нет, это не мало.
Если бы она смогла понять, какое будущее ее ждет с Эриком! – нет, она не могла, она все еще дитя.
Эрик бы своими руками построил для нее новую Оперу… Она бы блистала, а он сидел в ложе – как автор, как муж, как Ангел… Оставаясь в тени, изредка выходя, возможно, на люди, на сцену… Незримо присутствуя, не выпячивая свое уродство, возможно, все же скрывая лицо под маской… Окружив ее – и себя ореолом таинственности, возможно.
И общество – это самое общество, люди, которых он боится и презирает, они рано или поздно перестали бы судачить о красавице и чудовище. Если бы у них хватило бросить вызов обществу. Их музыка рано или поздно победила бы молву… но для этого ей надо было бы быть хотя бы лет 30 от роду. Никак не 16.
Дать Эрику немного тепла, то, чего он был лишен все эти годы – приласкать, отогреть – он бы свернул горы. Перевернул бы мир ради нее. Сил бы у него хватило))
А она видит в Рауле спасителя… однако, он не смог ее спасти! Он оказался бессилен перед Призраком Оперы. И то, что она осталась с Раулем, единственная заслуга Эрика – он отпустил ее. Он не безнадежен. У него есть душа. Как бы он не пытался скрыть свою душу за собственным лицом, используя свое уродство как маску, что позволяет скрыть душу и раны в душе, даже совершив убийства, все равно у него хватило сил отпустить ее и Рауля. Отпустить вдвоем, зная, что не его, урода, а красавца Рауля будет целовать его Ангел – Кристина… Он нашел в себе силы. И Кристина что-то почувствовала – она оборачивалась… что-то ей померещилось в Призраке, но что? Нет, 16 –летнему дитяти этого не понять.
Вот и весь конфликт фильма.
Несчастный отшельник полюбил дитя, оставшееся без родителей. Незримо он был с ней, отдавая ей то, что было у него – опыт, пусть и небогатый, не жизненный, но музыкальный… и полюбил. И она полюбила его – как Ангела, не как человека. Он слишком долго скрывался. Слишком поздно показался ей – ему надо было сделать это до появления Рауля. Но как он мог знать, бедный Эрик? Он отдал ей самое дорогое, что было у него – свою душу, свою истерзанную, несчастную душу и свою музыку – с отчаянным мечтанием о том, что она – о, ну кто, как не она, выращенная им сирота, сможет увидеть в Ангеле – за безобразным лицом – мужчину? Человека? Любящую душу, готовую на самопожертвование?
Расчет был верен… пока не появился Рауль.
А 16-летняя девушка сделала единственный возможный выбор – для своего возраста. Ее пугал Призрак, неизвестное, не такое, как все, СЛИШКОМ сильное чувство пугало ее – чувство, которое может созидать – и оно же может разрушить все, если его отвергнут… такое чувство не по зубам Кристине. А вот Рауль - самое оно. Это просто и понятно, как отварной картофель.
Эрик в силу отсутствия опыта общения с людьми не мог этого понять. Не мог понять, как она могла не принять его жертвы. Он дал ей все, сделал из нее приму (иначе она всю жизнь прозябала бы в кордебалете, без такого покровителя) – а взамен просил лишь немного любви. Надеясь на большее… но для начала ему хватило бы совсем немного ласки… Она его отвергла.
Да, у него проблемы с психикой. Это не удивительно, вообще-то. И он начал крушить оперу… Похитил Кристину… чуть не совершил убийство… Понял… принял… и отпустил…
Но Эрик выживет. В отличие от Чудовища в нашей сказке, который погибает, оставленный Аленушкой, Эрик выживет… кем он станет, я не знаю. Хочется верить, что своим поцелуем – вот когда в ней проснулась зрелая женщина, вот когда она интуитивно сделала правильный шаг! – не знаю, что ее толкнуло на это – сострадание или только желание спасти Рауля – своим поцелуем она сдвинула камень, которым Эрик замуровал свою человечность. И он опустил их… Хочется верить, что этим поцелуем она дала шанс ему на жизнь – может, и не счастливую, но на жизнь. Без мести людям. Возможно, он напишет новую, гениальную оперу.
Я одного не могу понять.
Во все мировых свидетельствах великой любви – романах, преданиях, легендах, пьесах –
из-за одной женщины – вспомним Елену Прекрасную и поход против Трои – происходили великие и/или страшные вещи. Из-за одной женщины мужчины творили такое…
СТОИЛО ЛИ ОНО ТОГО???
Что за великая глупость – бросать мир и душу к ногам возлюбленной, чтоб она об ЭТО вытирала ноги???
Стоит ли, образно говоря, вершить дела, меняющие ход истории, ради той, кто этого не ценит??
Эрик пугал меня, особенно тем, что сделал с Буке и Пьянджи.
Но, глубоко задумавшись, теоретически я могу его понять. Да, это все страшно. В конце концов, это просто кино. И я могу об этом смело рассуждать.
В некотором смысле, в произошедшем виновата Кристина. Будь у нее достаточно мужества (читай – ума и опыта), чтобы взглянуть в лицо Призраку и попытаться понять и объяснить – хотя бы объяснить ему, что он гениален, но она – увы – любит другого… нет, я не даю гарантию, что он не сокрушил бы все снова. Но можно было бы попытаться, объяснить, что это не потому, что он урод, а потому, что просто она любит его как учителя, а Рауля – как будущего мужа…
Попытаться –то было можно. Поговорить с ним так, как никто не говорил – нежно, по-человечески… да, он бы все крушил, но может быть что-то и понял? Хоть что-нибудь? Что он может вызывать иные чувства, а не только ужас и отвращение.
Ей надо было что-то делать…А не прятаться от него, и в то же время тянуться к нему – к его голосу, к его прикосновениям… От такого – приди - уйди – и нормальный с катушек слетит, не то, что Эрик – Призрак Оперы.
Одно остается неизменным и в кино, и в жизни.
Как буде жить после этого Кристина?
Неужели никогда не вспомнит Призрака Оперы, который был готов бросить к ее ногам все – свою музыку свою душу, свою жизнь? Способен ли Рауль на такое? Вряд ли…
Вспомнит. Иначе не пришел бы старичок- Рауль на аукцион за обезьянкой – игрушкой, которую она видела перед Эриком в последний момент. Когда он сказал ей – просто, так просто – «Кристина, я люблю тебя». И это был не грозный Призрак, не чудовище – просто несчастный человек… И меня просто убили его слезы – не злые слезы, не слезы ненависти – слезы боли, любви, рухнувшей надежды и – очищения.
Да, Рауль очень положительный, очень. Но – и никто не переубедит меня – в силу своей обычности он может оказаться не тем прекрасным принцем, за которого она вышла замуж. Да, Рауль любил ее всю жизнь… Но, думаю, если она родила ему детей, возможно, изменилась, поправилась, исчезло ее очарование юности… кто знает, не изменял ли ей Рауль, как обычный мужчина, не попрекнул ли ее – и не раз - поцелуем с Призраком Оперы…
Да, мы видим, что Рауль всю жизнь любил ее – но никто не поклянется, что он ни разу ее не обидел. Эрик…
Он боготворил бы ее все жизнь, носил на руках и боялся обидеть словом, прикосновением, жестом… взглядом…
Она была бы богиней… но только не эта Кристина. Не девушка 16 лет.
Призрак Оперы полюбил Ангела. Ангел спас его душу и исчез, оставив открытой рану и боль, умноженную на Призрак Любви.
Что осталось Призраку Оперы? Что? Что…
Страдать, плакать, писать музыку. Ибо тот поцелуй – каким бы он ни был – искренним или лживым – не даст Эрику снова стать чудовищем и удержит на этой земле. Чтобы страдать, плакать, писать. Чтобы помнить своего Ангела.
Пиши свою музыку, Призрак Оперы. О любви, о ненависти, о предательстве. Пиши свою музыку, Эрик. Пиши музыку о Любви…
Я поплачу вместе с тобой.
Ууу, дамы и господа, это нечто.
Смотрела в два захода – пол-фильма посмотрела, потом ждала вечера – досмотреть. Ой-ей, почему я раньше не видела? Какой фильм! Какие чувства, какие эмоции!
После половины фильма думала – Так это что, драма???
А где жили долго и счастливо?
После финала вообще была в шоке – … а что это было, в финале? Хеппиенд?
Они что, подурели все?
Жили долго и счастливо, Кристина с Раулем, Призрак с Мег, правда, Эрик Кристину всю жизнь любил???
Ну, в таком случае меньше всех повезло Мег.
Сильный фильм. Кто-то скажет «бред», я знаю. Но по воздействию на зрителя – очень сильный фильм. Не знаю, станет ли фильм одним из моих любимых, но ничуть не жаль потраченного времени. Это НАДО БЫЛО видеть своими глазами. И, несмотря на обезображенного Призрака, очень красивый фильм.
Чувство двоякое – жаль, безумного жаль главного героя, но он же… но… пожалуй, лучше подождать до утра. Чтобы чувства хоть немного улеглись.
И, конечно, просто потрясающая музыка.
Ну и моя НЕрецензия)))
Призрак Оперы. Не столько о фильме, сколько о любви
Два дня назад я посмотрела Призрака Оперы – 2004.
Настолько сильным было впечатление от фильма, что ПО не дает мне покоя уже третий день. Я никак не могла этого ожидать.
То, что следует ниже, не рецензия на фильм, ни в коем случае. Поток сознания. Впечатление, размышление… о главных героях, о Призраке Оперы… о любви… о жизни, наверное.
Призрак Оперы - 2004
Итак, просто поток мыслей.
О Кристине, Рауле и Призраке Оперы
Кристина, Рауль, Эрик… Странное трио – любовный треугольник. Красавица, прекрасный принц и чудовище.
Что за душой у красавицы? Ах, молодость… Рауль – такой положительный, такой… романтический герой. Чудовище – гениальный мужчина, он не молод и не стар, но у него нет ничего, кроме его музыки. Прекрасен в маске, отвратителен без. Притягательный и отталкивающий одновременно. Душа изуродована едва ли меньше, чем лицо… но он не чудовище, нет, он тоже человек, которому нужно так мало – участие… понимание… любовь…
И Кристина. Ее выбор. Но что она может на самом деле?
Увы, Кристина очень мала. Ребенок. Практически ребенок. Нет, не внешне, конечно – внешне она очень привлекательная девушка. Да, в те времена рано выходили замуж, но дело не в этом. Не сложно выйти замуж рано. Для этого как раз ничего не надо особенного. А вот разглядеть за чудовищем – душу, этого в 16 лет не дано по определению. Нету той самой пресловутой зрелости, опыта житейского и наоборот, в 30 лет можно это все понять… но только выбора нет. Уже.
Рауль для нее – самое то, все просто и понятно – он обыкновенный, такой, как все. С ним будет все просто – свадьба, дети, возможно, опера… а вот это вряд ли. Такой, как Рауль, при всей его положительности вряд ли разрешит ей долго красоваться на сцене, да еще памятуя историю с призраком. Скорее всего, со сценой ей придется распрощаться.
А Эрик… да, он бы бросил к ее ногам все. Музыку. Себя. Нет, это не мало.
Если бы она смогла понять, какое будущее ее ждет с Эриком! – нет, она не могла, она все еще дитя.
Эрик бы своими руками построил для нее новую Оперу… Она бы блистала, а он сидел в ложе – как автор, как муж, как Ангел… Оставаясь в тени, изредка выходя, возможно, на люди, на сцену… Незримо присутствуя, не выпячивая свое уродство, возможно, все же скрывая лицо под маской… Окружив ее – и себя ореолом таинственности, возможно.
И общество – это самое общество, люди, которых он боится и презирает, они рано или поздно перестали бы судачить о красавице и чудовище. Если бы у них хватило бросить вызов обществу. Их музыка рано или поздно победила бы молву… но для этого ей надо было бы быть хотя бы лет 30 от роду. Никак не 16.
Дать Эрику немного тепла, то, чего он был лишен все эти годы – приласкать, отогреть – он бы свернул горы. Перевернул бы мир ради нее. Сил бы у него хватило))
А она видит в Рауле спасителя… однако, он не смог ее спасти! Он оказался бессилен перед Призраком Оперы. И то, что она осталась с Раулем, единственная заслуга Эрика – он отпустил ее. Он не безнадежен. У него есть душа. Как бы он не пытался скрыть свою душу за собственным лицом, используя свое уродство как маску, что позволяет скрыть душу и раны в душе, даже совершив убийства, все равно у него хватило сил отпустить ее и Рауля. Отпустить вдвоем, зная, что не его, урода, а красавца Рауля будет целовать его Ангел – Кристина… Он нашел в себе силы. И Кристина что-то почувствовала – она оборачивалась… что-то ей померещилось в Призраке, но что? Нет, 16 –летнему дитяти этого не понять.
Вот и весь конфликт фильма.
Несчастный отшельник полюбил дитя, оставшееся без родителей. Незримо он был с ней, отдавая ей то, что было у него – опыт, пусть и небогатый, не жизненный, но музыкальный… и полюбил. И она полюбила его – как Ангела, не как человека. Он слишком долго скрывался. Слишком поздно показался ей – ему надо было сделать это до появления Рауля. Но как он мог знать, бедный Эрик? Он отдал ей самое дорогое, что было у него – свою душу, свою истерзанную, несчастную душу и свою музыку – с отчаянным мечтанием о том, что она – о, ну кто, как не она, выращенная им сирота, сможет увидеть в Ангеле – за безобразным лицом – мужчину? Человека? Любящую душу, готовую на самопожертвование?
Расчет был верен… пока не появился Рауль.
А 16-летняя девушка сделала единственный возможный выбор – для своего возраста. Ее пугал Призрак, неизвестное, не такое, как все, СЛИШКОМ сильное чувство пугало ее – чувство, которое может созидать – и оно же может разрушить все, если его отвергнут… такое чувство не по зубам Кристине. А вот Рауль - самое оно. Это просто и понятно, как отварной картофель.
Эрик в силу отсутствия опыта общения с людьми не мог этого понять. Не мог понять, как она могла не принять его жертвы. Он дал ей все, сделал из нее приму (иначе она всю жизнь прозябала бы в кордебалете, без такого покровителя) – а взамен просил лишь немного любви. Надеясь на большее… но для начала ему хватило бы совсем немного ласки… Она его отвергла.
Да, у него проблемы с психикой. Это не удивительно, вообще-то. И он начал крушить оперу… Похитил Кристину… чуть не совершил убийство… Понял… принял… и отпустил…
Но Эрик выживет. В отличие от Чудовища в нашей сказке, который погибает, оставленный Аленушкой, Эрик выживет… кем он станет, я не знаю. Хочется верить, что своим поцелуем – вот когда в ней проснулась зрелая женщина, вот когда она интуитивно сделала правильный шаг! – не знаю, что ее толкнуло на это – сострадание или только желание спасти Рауля – своим поцелуем она сдвинула камень, которым Эрик замуровал свою человечность. И он опустил их… Хочется верить, что этим поцелуем она дала шанс ему на жизнь – может, и не счастливую, но на жизнь. Без мести людям. Возможно, он напишет новую, гениальную оперу.
Я одного не могу понять.
Во все мировых свидетельствах великой любви – романах, преданиях, легендах, пьесах –
из-за одной женщины – вспомним Елену Прекрасную и поход против Трои – происходили великие и/или страшные вещи. Из-за одной женщины мужчины творили такое…
СТОИЛО ЛИ ОНО ТОГО???
Что за великая глупость – бросать мир и душу к ногам возлюбленной, чтоб она об ЭТО вытирала ноги???
Стоит ли, образно говоря, вершить дела, меняющие ход истории, ради той, кто этого не ценит??
Эрик пугал меня, особенно тем, что сделал с Буке и Пьянджи.
Но, глубоко задумавшись, теоретически я могу его понять. Да, это все страшно. В конце концов, это просто кино. И я могу об этом смело рассуждать.
В некотором смысле, в произошедшем виновата Кристина. Будь у нее достаточно мужества (читай – ума и опыта), чтобы взглянуть в лицо Призраку и попытаться понять и объяснить – хотя бы объяснить ему, что он гениален, но она – увы – любит другого… нет, я не даю гарантию, что он не сокрушил бы все снова. Но можно было бы попытаться, объяснить, что это не потому, что он урод, а потому, что просто она любит его как учителя, а Рауля – как будущего мужа…
Попытаться –то было можно. Поговорить с ним так, как никто не говорил – нежно, по-человечески… да, он бы все крушил, но может быть что-то и понял? Хоть что-нибудь? Что он может вызывать иные чувства, а не только ужас и отвращение.
Ей надо было что-то делать…А не прятаться от него, и в то же время тянуться к нему – к его голосу, к его прикосновениям… От такого – приди - уйди – и нормальный с катушек слетит, не то, что Эрик – Призрак Оперы.
Одно остается неизменным и в кино, и в жизни.
Как буде жить после этого Кристина?
Неужели никогда не вспомнит Призрака Оперы, который был готов бросить к ее ногам все – свою музыку свою душу, свою жизнь? Способен ли Рауль на такое? Вряд ли…
Вспомнит. Иначе не пришел бы старичок- Рауль на аукцион за обезьянкой – игрушкой, которую она видела перед Эриком в последний момент. Когда он сказал ей – просто, так просто – «Кристина, я люблю тебя». И это был не грозный Призрак, не чудовище – просто несчастный человек… И меня просто убили его слезы – не злые слезы, не слезы ненависти – слезы боли, любви, рухнувшей надежды и – очищения.
Да, Рауль очень положительный, очень. Но – и никто не переубедит меня – в силу своей обычности он может оказаться не тем прекрасным принцем, за которого она вышла замуж. Да, Рауль любил ее всю жизнь… Но, думаю, если она родила ему детей, возможно, изменилась, поправилась, исчезло ее очарование юности… кто знает, не изменял ли ей Рауль, как обычный мужчина, не попрекнул ли ее – и не раз - поцелуем с Призраком Оперы…
Да, мы видим, что Рауль всю жизнь любил ее – но никто не поклянется, что он ни разу ее не обидел. Эрик…
Он боготворил бы ее все жизнь, носил на руках и боялся обидеть словом, прикосновением, жестом… взглядом…
Она была бы богиней… но только не эта Кристина. Не девушка 16 лет.
Призрак Оперы полюбил Ангела. Ангел спас его душу и исчез, оставив открытой рану и боль, умноженную на Призрак Любви.
Что осталось Призраку Оперы? Что? Что…
Страдать, плакать, писать музыку. Ибо тот поцелуй – каким бы он ни был – искренним или лживым – не даст Эрику снова стать чудовищем и удержит на этой земле. Чтобы страдать, плакать, писать. Чтобы помнить своего Ангела.
Пиши свою музыку, Призрак Оперы. О любви, о ненависти, о предательстве. Пиши свою музыку, Эрик. Пиши музыку о Любви…
Я поплачу вместе с тобой.
Есть в ней какая-то легкомысленность, не может она излечить Призрака, помочь ему. Словно бы ей в действительности все равно 
Вообще не понимаю, как она СМОГЛА уйти?! 
И не мучило ли ее потом всю жизнь чувство вины за разбитое сердце мужчине, который ее любил всей душой?