pirates-zone.com - сайт фанатов фильма "Пираты Карибского моря". Форум, фанфикшн по фильму "Пираты Карибского моря"

Название: Scarlet love.
Автор: Briza.
Бета: отсутствует.
Фэндом: аниме "Тёмный дворецкий" (Kuroshitsuji) - первый сезон.
Рейтинг: NC-17.
Пейринг: Грелль/Мадам Рэд.
Жанр: Гет, ангст, драма, даркфик.
Размер: скорее всего, миди.
Дискламер: права на канонических персонажей принадлежат из законным правообладателям.
От автора: идея написания этого фика пришла ко мне во время работы над фанартом с аналогичным названием:
фанарт "Scarlet love"
Предупреждения: В фанфике присутствуют интимные сцены, а также описание всякого рода жестокостей. Возможен ООС персонажей.
Статус: в процессе написания.
Комментарии здесь:http://www.pirates-zone.com/viewtopic.php?f=44&t=1424

Внимание! В данном фанфике присутствуют описания сцен интимного характера и всякого рода жестокостей. Категорически не рекомендуется к прочтению лицам моложе 18 лет.

ГЛАВА 1

Нежно-золотистые, как лепестки чайных роз, лучи солнца, проникая через слегка раздвинутые винно-красные бархатные шторы в комнату, озаряли её своим неярким светом. Желтоватые блики, словно играя в прятки друг с другом, плясали по стенам, шкафам и туалетному столику, стоявшему в углу, по алому с золотистым узором и бахромой пологом резной старинной кровати, на которой спала молодая женщина, облачённая в красную ночную рубашку из тончайшего шёлка и кружев. Волосы женщины, разметавшиеся по белому шёлку подушки, были также красного, с едва заметным рыжеватым оттенком цвета… Цвета алого заката, так похожего на цвет свежепролитой крови…

Женщина эта была больше известной в великосветских лондонских кругах под именем Мадам Рэд, чем под своим настоящим именем – Ангелина Дюлес. Но мало кто знал о том, что эта она также была и жестоким, безжалостным убийцей – тем самым, кого полиция Скотланд-Ярда прозвала «Джеком-Потрошителем». Собственно говоря, об этой второй ипостаси Мадам Рэд знал кроме неё самой только один-единственный человек во всём мире… Ну, или почти человек, если уж говорить более точно…

Желая закрыться от слепящих глаза лучей солнца, Ангелина попыталась натянуть на голову одеяло, но, вскоре поняла, что лежать, накрывшись одеялом с головой, слишком душно и, со вздохом отбросила его в сторону, после чего схватила лежавший возле кровати колокольчик и принялась звонить.

Через минуту или чуть больше дверь комнаты отворилась, и на пороге показался довольно высокий парень изящного, если не сказать, хрупкого телосложения. Одет он был в тёмный костюм, а его длинные тёмно-каштановые волосы стягивал в «хвост» на затылке шёлковый красный бант. Юноша застыл на пороге, оглядывая комнату немного нерешительным взглядом сквозь круглые стёкла своих очков.

– Грелль, это ты, что ли? – изящно потягиваясь, протянула Мадам, едва взглянув в его сторону.

– Да, леди Анна… - отводя взгляд в сторону, пробормотал парень. – Кому, кроме меня, тут ещё быть?

– И, как я поняла, ты снова натянул на себя этот свой уродский костюм? – нахмурилась Ангелина. – Знаешь же, ведь, как сильно я ненавижу этот твой облик недотёпы-дворецкого и, тем не менее, ты портишь мне настроение с самого утра, снова вырядившись, как огородное пугало…

– Извините, миледи, - старательно опуская глаза в пол, произнёс Грелль. – Но вы же сами говорили, что сегодня к вам должен приехать ваш племянник, вот я и подумал, что будет разумно во избежание всякого рода неожиданностей выглядеть в соответствии с тем образом, какой я всегда принимаю на людях.

– Дурачок! – беззлобно рассмеялась женщина. – Сиэль приедет не раньше, чем в два часа пополудни… Времени ещё хоть отбавляй… И, знаешь что? – добавила она тише. – Будь так любезен, немедленно избавься от этих дурацких тряпок… И от этих волос ужасного коричневого цвета… Сделай мне приятное, Грелль. Мне кажется, что я вчера это заслужила…

– Как вам будет угодно, миледи… - с усмешкой произнёс парень, снимая красный шёлковый бант, которым были стянуты в «хвост» его волосы. – Кстати, - добавил он. – А в газетах уже написали о вчерашнем убийстве?

– Откуда я могу знать? – кокетливо пожала плечиком Мадам, украдкой бросая на своего собеседника пылкий взгляд. – Ведь я же ещё даже не вставала с постели…

– Ох, я ведь так испугался, когда та шлюха начала кричать, - не слушая её и, будто не замечая её страстных взоров, продолжал Грелль. – Мне казалось, что ещё немного – и туда сбежится вся лондонская полиция со своим шерифом во главе…

– Поэтому ты и поспешил её заткнуть своей игрушкой, - усмехнулась Ангелина.

– Ага... Ну, а потом вы сказали, чтобы я отошёл в сторону и больше вам не мешал… И я так и сделал… Ну, а вы, Мадам, что скажете? – хитро прищурившись, посмотрел он на Ангелину. – Вам понравилось наше вчерашнее развлечение?

– Да, - коротко кивнула та. – Это было… Феерично.

– Феерично – не то слово, - хихикнул Грелль, проводя по волосам волшебной расчёской, при помощи которой он мог буквально в считанные секунды полностью поменять цвет своих волос с тёмно-каштанового на ярко-красный. – Если хотите знать моё мнение, Мадам, то это было сногсшибательно и незабываемо... Ах, в какой прекрасный алый цвет окрасилась вчера та отвратительно-серая безобразная стена!.. Какие там получились шикарные багряные потёки и россыпь брызг! Это было так прелестно… И так весело…

– Да, вчера мы с тобой здорово повеселились, - кивнула женщина. – Только вот, я так и не поняла, для чего это ты нарисовал кровью той шлюшки на стене неприличный знак и написал «Здесь был Джек-Потрошитель»? Тебе что, больше заняться нечем было?

– Ну-у… - протянул парень, снимая свои очки с круглыми стёклами и заменяя их супермодными очками со стёклами пятиугольной формы в красной оправе и с цепочкой, состоявшей из мелких бусин. - Тогда мне это показалось забавным.

– Вот как? – усмехнулась Мадам. – А ты подумал о том, что из-за твоей глупости нас могут вычислить? Достаточно кому-то взглянуть на эту надпись…

– И что из того? – пожал плечами Алый.

– Но ведь кто-то может узнать твой почерк!

– Пфе! Велика важность! – фыркнул шинигами. – Можно подумать, кто-то из этих людишек со Скотланд-Ярда знает мой почерк!

– Действительно… - вынуждена была согласиться с ним Ангелина, откидываясь на подушки в небрежно-соблазнительной позе. – Наверное, это у меня уже нервы шалить начинают: вот и мерещится на каждом шагу возможное разоблачение…

Парень как-то странно поглядел на неё, а затем, покачав головой, изрёк:

– Отдых вам нужен Мадам, вот что я вам скажу… Давайте уедем куда-нибудь далеко, может быть, в Альпы или даже в Америку. Знаете, - добавил он с усмешкой. – А я ведь, некогда славно позабавился в Жеводане, работая там под видом ужасного оборотня… Если хотите, можно будет повторить тот мой опыт… Там… Или где-нибудь ещё.

– Да, ты прав, Грелль, – кивнула Ангелина. – Но только… Отдых будет позже. А пока я ещё тут не наигралась. Вот, когда мне надоест играть роль Джека-Потрошителя, тогда я и подумаю всерьёз о твоём предложении… А пока, иди сюда…

– Чего? – вопросительно поднял тонкую рыже-алую бровь шинигами.

– Сюда, говорю, подойди, – повторила Мадам, делая ему знак приблизиться.

Грелль, мысленно усмехаясь, подошёл к кровати, на которой возлежала женщина и остановился в паре шагов от неё… Несмотря на свою врождённую близорукость, свойственную всем шинигами, он прекрасно видел, какие взгляды то и дело бросает на него Мадам и понимал, чего именно она от него хочет… Что ж, он был не против, тем более, что после кровавых ночных развлечений в трущобах Лондона, умопомрачительный секс – это как раз то, что ему нужно... Однако Алый знал о том, что Мадам очень не любит когда он слишком явно проявляет инициативу в таких вопросах и потому не спешил переходить к активным действиям.

Это была одна из их с Ангелиной негласных любовных игр, когда она играла роль сильной, уверенной женщины, а он – нерешительного, робкого парня, у которого «всё сейчас, как в первый раз». И неважно, что, на самом деле шинигами куда сильнее любого обычного человека и что у него намного больше умения и опыта во всём… В том числе, и в любовных делах…

– Ещё ближе! – потребовала Мадам. – И сними же ты, наконец, этот ужасный костюм… Я его уже видеть больше не могу.

– Как близко, Анна? – ухмыльнувшись, как можно более лучезарно, спросил Грелль.

…Вот так: просто Анна, без всяких «леди»… Шинигами давно уже понял, что официоз в подобных ситуациях не уместен. Да и не любила Мадам, когда он в постели называл её так…

– Так близко, как только можно, - призывно улыбнулась ему женщина. – Ох, ну, какой же ты у меня всё-таки, несамостоятельный – это просто ужас какой-то…

Сказав так, она грациозно села на кровати и, поймав своего любовника за полосатый бело-розовый бант, завязанный у него на шее вместо галстука, притянула к себе.

– Вот ты и попался! – с усмешкой прошептала она, глядя в его смеющиеся жёлто-зелёные глаза. – Никуда теперь не убежишь…

– А я и не думал сбегать, - усмехнулся Грелль прежде, чем слиться с ней в страстном поцелуе. – Я весь твой, Анна… Твой навеки… И на века…

– Сильные слова! – усмехнулась Ангелина, проводя пальцем по его гладкой, как шёлк, щеке. – Но только, чем ты их докажешь? Ты ведь не человек… Существо, стоящее между богом и людьми, ангел смерти, вечно живущий и столь же прекрасный, сколь и опасный… Разве такое создание может любить обычную женщину из плоти и крови?

– Если бы это было не так, то я бы уже давно бросил эту игру, - пожал плечами Алый, глядя на неё слегка затуманенными от вожделения глазами.

– А я полагала, что тебя во мне привлекает только то, что я убиваю тех женщин, - хмыкнула Мадам. – Думала, что ты любишь не меня саму, а некий образ идеального убийцы, который я с некоторых пор воплощаю…

– Ты прекрасно знаешь, дорогая, что это не так, - сказал с усмешкой шинигами. – Ты просто хочешь вновь и вновь слышать мои признания в любви к тебе… Наверное, так же, как и любая другая женщина… Ну, что ж, - добавил он. – Если вам, леди, так хочется снова услышать это, то я повторю для вас те слова, что сказал в нашу первую ночь… Анна, я люблю вас всей глубиной своей души… Так, как не любил никого и никогда прежде… И как вряд ли смогу полюбить кого-нибудь ещё…

Вместо ответа Мадам снова увлекла его в головокружительный поцелуй, так, что Алому почему-то сразу же расхотелось болтать. Инстинкты начали брать верх над его разумом, ведь даже шинигами свойственны такие чувства, как страсть и желание обладать любимой… Что ж, он больше не видел необходимости играть на публику и решил целиком и полностью предаться этому всепоглощающему чувству...

Анна заметила в его глазах разгоревшийся огонёк страсти и принялась целовать своего возлюбленного с ещё большим пылом. Её руки нежно, но решительно принялись стягивать с его плеч камзол и развязывать бело–розовый бант, заменявший ему галстук. Он же, как и положено неуверенному и неопытному в таких делах парню, начал несколько нерешительно отвечать на её поцелуи. При этом шинигами приходилось максимально держать под контролем свои чувства и эмоции, которые сейчас явно перехлёстывали через край и грозили утопить и его самого, и его возлюбленную в бездонной пучине страсти.

…Насколько удивительной порой бывает жизнь! Скажи кто-нибудь Греллю, что совсем скоро он встретит женщину, которую полюбит всей своей душой, он бы ни за что не поверил этому. Однако, факт остаётся фактом: то, чего он больше всего опасался, то, чего всячески силился избегать, всё же свершилось… Как Алый не старался уйти от любви к особе противоположного пола, все его усилия оказались тщетны.

Умом Грелль понимал, что добром эти его отношения с мадам Рэд, отношения, завязанные на пролитой ими обоими крови, добром не кончатся. Но уже было слишком поздно пытаться всё вернуть на круги своя.

О, он прекрасно запомнил свою первую встречу с этой женщиной. Тогда шинигами прогуливался по улицам Лондона после работы. Был ясный летний вечер, или, вернее, уже ночь. На тёмно–синем небе горели яркие звёзды, которые, казалось, были так близко, что протяни руку и достанешь до них. В бедном районе Ист-Энда огни уже были погашены, а фонарей, как всегда, было мало и недостаточно для того, чтобы освещать погружённые во тьму улицы. Впрочем, Алого это ничуть не напрягало: как и все прочие Жнецы, он, благодаря своим очкам, мог без проблем видеть в кромешном мраке так же ясно, как и при ярком солнечном свете.

И вот, когда он уже подумывал возвращаться обратно в свою комнату в общежитии Корпорации, внезапно темноту лондонских улиц прорезал женский душераздирающий крик. Казалось, что с кого–то заживо сдирают кожу…

Грелль, у которого внезапно разыгралось любопытство, решил пойти и поглядеть, что это там случилось и кто это так громко вопит. Не то, чтобы шинигами проникся состраданием и пожелал помочь бедняжке, попавшей в передрягу, но какое–то чувство, сродни интуиции, упорно толкало его на это.

Алый спрыгнул на мостовую прямо с крыши трёхэтажного дома, и направился по улице в ту сторону, откуда доносились дикие вопли.

Вскоре его взгляду представился какой–то тупик, заканчивающийся глухой стеной. К этому времени крики и мольбы о помощи уже прекратились, и Грелль был уверен, что леди, попавшая в руки, как он думал, уличных грабителей, уже мертва. Почему Жнец так решил? Опять же, он интуитивно чувствовал подобные вещи, или, вернее, буквально ощущал в воздухе явственный запах насильственной смерти. Причём, смерти ужасной…

Пройдя по тупику несколько десятков ярдов, он увидел жертву, которая полулежала, привалившись к окровавленной стене. Это была ещё совсем молодая женщина, довольно красивая, хоть и бедно одетая. Выглядела же она сейчас просто ужасно: покрытая с ног до головы кровью, обильно вытекавшей всего из двух ран на её теле. Одна рана была на шее, а вторая… Грелль даже прищурился, не веря своим глазам. То, что у незнакомки было перерезано горло, его ничуть не удивило: за время своей работы в корпорации «Несущие смерть», он и не на такое ещё на оперативной работе насмотрелся. А вот то, что ей ко всему прочему, грабитель ещё и живот распорол и почти что выпотрошил несчастную…

Это уже было подозрительно, даже очень. Ни один уличный воришка, если он в здравом уме и твёрдой памяти, не станет так обращаться со своими жертвами. Ну, стукнет чем-нибудь по голове, ну, в крайнем случае, глотку перережет… А тут вдруг такая… находочка…

Увлёкшись созерцанием жертвы, Жнец даже не сразу заметил стоявшего в тени ближайшего здания убийцу. Всё внимание Алого было сосредоточено на убитой незнакомке, по всей видимости, проститутке, которых в этом районе как собак нерезаных… Любой нормальный человек при виде подобного зрелища давно бы уже хлопнулся в обморок или начал бы биться в истерике. Но Грелль ведь, и не был человеком. Кроме того, что годы и десятилетия работы на благо родной Корпорации выработали у него стойкий иммунитет к жалости и сочувствию, у этого Жнеца была ещё одна очень странная черта характера: ему до безумия нравилось всё ярко–алое и, в особенности, свежепролитая кровь. И вот, он стоял возле залитого кровью бездыханного тела проститутки и наслаждался этим зрелищем, когда вдруг…

– Эй, кто ты такой и что ты тут делаешь? – внезапно прозвучал у него над ухом немного капризный женский голос, а в следующий миг шинигами почувствовал, как в его горло вдавилось остро заточенное лезвие ножа… или, может быть, опасной бритвы.

Алый отстранился от смертоносного железа и, резко обернувшись, схватил незнакомку за руку. Он уже хотел одним резким движением сломать ей предплечье или, по крайней мере, вывернуть его, но лунный луч осветил злоумышленницу, посмевшую поднять не него руку и… Жнец понял, что он пропал. Его пальцы, железной хваткой стискивающие руку вероятной преступницы разжались, и он даже отступил на пару–тройку шагов: так велико было его восхищение той божественной красотой, которой отличалась незнакомка. Высокая, стройная фигура с приятными взгляду всякого мужчины округлостями, с выдающимся, можно сказать, бюстом, натягивающем ткань ярко–красного платья с довольно глубоким вырезом. Удлинённое лицо с изящными аристократическими чертами, выбивающиеся из–под красной шляпки волосы цвета алой лакрицы, которые лишь чуть не доставали до плеч женщины… Да, тут было на что посмотреть…

Ангелина Дюлес в свою очередь с не меньшим удивлением взирала на того, кто чуть было не помешал её планам. Сегодня она убила первый раз в своей жизни, и сейчас ей было по–настоящему страшно. Но не того, что встретившийся на её пути незнакомец может сдать её с потрохами, а того, что ей, возможно, придётся убить и его тоже. А делать ей это очень не хотелось. И дело было не в том, что двойное убийство легло бы тяжёлым камнем на её душу, а потому, что этот странный парень с волосами такого же цвета, как и у неё самой, которые бурным водопадом стекали по его спине и лишь чуть не доставали до колен, ей банально нравился. Было в нём что–то такое… Особенное. То, чего ей не удалось найти ни в одном из всех прочих мужчин – будь то её покойный муж Генри или незабвенный и навеки любимый Винсент.

– Кто вы такой? – произнесла она, наконец, отступая на пару шагов и всё ещё направляя на заворожившего её незнакомца остриё скальпеля, который держала в руках.

– Кто я такой? – переспросил Грелль, с явным восхищением глядя на неё. – Я тот, кто находится между богом и людьми. Я из тех, кого вы зовёте ангелами смерти. Я Жнец и я собираю души умерших… А вот вы–то кто такая?

– А я… Я та, кто вершит правый суд, – без особой, впрочем, уверенности, произнесла Ангелина. – Я поклялась убивать таких мерзавок, как эта проститутка. Убивать за то, что они добровольно отказались от того, чего я хочу больше жизни… И чего мне никогда не удастся заполучить.

– Вот, значит, как, – многозначительно кивнул Алый. – И чего же хочет больше жизни такая прекрасная леди, как вы, мадам? Может быть, славы, богатства, почестей? Хотя... - добавил он. - О чём это я говорю? Ведь у вас, я уверен, при вашей красоте и так всё это есть... Но чего же тогда вам не хватает-то для полного счастья, м?

– Ребёнка… – скорее выдохнула, чем произнесла Анна. – А больше мне ничего на этом свете не нужно…

ГЛАВА 2

Несколько минут Алый стоял, тупо хлопая глазами. Нет, он ничего не имел против детей и, пожалуй, сам был бы не прочь обзавестись потомством, однако, ввиду некоторых существенных причин, сделать это никак не мог. Дело было в том, что руководство корпорации строжайше запретило своим сотрудникам заводить семьи. Причина этого была более чем очевидна и довольно банальна: шинигами ведь бессмертны, естественной убыли в их рядах практически не наблюдается, а, значит, и нужды в продолжении рода попросту нет. Правда, некоторым из Жнецов, которые проявили себя на службе наилучшим образом, давалось специальное разрешение на обзаведение ребёнком, но такие случаи были редкостью, и исключение делалось только для поистине выдающихся Жнецов. Так, например, даже Легендарный, бывший отцом нашего героя, ждал такого разрешения ни много ни мало, двести с лишним лет. А его непутёвому отпрыску оно вообще не светило не только в более–менее обозримом будущем, но и вообще никогда и ни при каких условиях. Руководство Корпорации полагало, и, надо сказать, не без оснований, что такому баламуту и раздолбаю как Грелль, потомством обзаводиться категорически не рекомендуется. Такой папаша, как он, не сможет ничему хорошему научить своего ребёнка, скорее, наоборот раз и навсегда испортит ему характер неправильным воспитанием и привьёт очень нежелательные привычки, такие, как манерничанье, недисциплинированность и желание вешаться на знакомых и даже незнакомых мужчин. И даже то, что Алый, как ни странно, был в числе лучших по результативности работы сотрудников отдела, никак не могло отразиться на получении столь желанного для него разрешения. Но даже если бы Грелль, вопреки всему и получил такой документ, то идти ему всё равно было бы не к кому. Знакомых барышень и дам постарше у него не было, а подваливать с подобной просьбой к представительницам древнейшей профессии было бы явной глупостью. Эти дамочки, которые, обычно, за словом в карман не лезут, просто банально послали бы по известному адресу странного парня, больше смахивающего внешностью на барышню...

Кроме того, имелась ещё одна, очень весомая причина. Дело в том, что Алого не устраивало просто переспать с какой-нибудь женщиной и потом забрать рождённого ею от этой связи отпрыска. Ему хотелось именно что забеременеть самому, самому выносить, родить и выкормить своё дитя. Однако, даже Грелль, при всём его упрямстве в нежелании признавать себя существом мужского пола, прекрасно понимал, что всё это по вполне понятным физиологическим причинам невозможно. А на другой вариант шинигами ни за что не согласился бы. Ведь его девизом было: «Любить – так короля, украсть – так сто тысяч миллионов». Вот так… А на меньшее он был не согласен…

– Понимаю вас, мадам, – кивнул Алый. – Сам отдал бы всё на свете, лишь бы у меня появился ребёнок… Увы, это тоже невозможно… – сказал он, грустно усмехнувшись. – Руководство нашей Корпорации считает меня недостойным продолжать славный род шинигами. Так что, как видите, у нас с вами очень много общего… И, знаете что? – добавил он, пристально глядя на свою новую знакомую. – Мне кажется, что мы с вами сойдёмся…

Ангелина слышала его словно через какой–то туман. Она очень устала и изнервничалась за этот вечер. Да и первое убийство, которое она совершила, всё-таки было не шуткой. Можно только представить, что должна была испытывать женщина, которая привыкла спасать чужие жизни, когда она вонзила нож в тело своей жертвы... Страх? Ужас? Да. Но вместе с ними - и ощущение правильности своего поступка, который иначе, как преступлением-то и не назвать... И это преступление - подумать только! - совершила она, и теперь ей не избежать угрызений совести, а, возможно, и наказания... Неудивительно, что теперь, когда всё уже свершилось и к женщине пришло осознание сделанного, все эти переживания разом навалились на неё. Ангелина пошатнулась, перед её глазами замелькали разноцветные пятна, и она без сил сползла прямо на руки своего нового знакомого.

– Кажется… мне дурно… Прошу вас, отвезите меня домой… – прошептала она прежде, чем провалиться в пугающую пустоту бесчувствия.

– Хорошо, – немного растерянно ответил Грелль, подхватывая её почти бесчувственное тело. – Но… Куда именно я должен вас отвезти? Прошу вас, мадам, назовите адрес.

– Поместье… Барнетов… – с трудом произнесла женщина, и в тот же миг лишилась чувств.

– Поместье Барнетов? – переспросил Грелль, впрочем, зная, что ответа от лишившейся чувств леди он не получит. – Хотел бы я знать, где оно находится… Впрочем, – добавил он, поднимая на руки незнакомку, так и не назвавшую ему своего имени. – В конце концов, существуют наёмные экипажи, возницы которых просто обязаны вдоль и поперёк знать весь Лондон и его окрестности. А, значит, нам надо искать экипаж… Ну, и извозчика, само собой тоже… Ведь без него мы точно не сможем никуда добраться…

С этими словами он половчее перехватил свою ношу и направился к выходу из тупика – туда, где в отдалении виднелись зажжённые фонари. Туда, где в своих домах мирным сном спали обитатели Лондона, ещё не ведая о том, что сегодняшней ночью в городе появился тот, кого позднее назовут Джеком-Потрошителем...

***
Ангелина очнулась от того, что её несколько раз сильно тряхнуло. Открыв глаза, женщина увидела, что она полулежит на сидении движущейся кареты, вот только никак не могла взять в толк, как это она здесь оказалась.

События прошедшего вечера вспоминались с трудом. Вроде, сегодня на приём к ней приходила какая–то проститутка, которой нужно было избавиться от нежелательного ребёнка. И вроде, она просила ту девицу передумать, говорила, что когда ребёнок родится, она заберёт его и воспитает как своего родного… Но проститутка только рассмеялась ей в лицо и заявила, что глупо рассчитывать на то, что ребёнок, зачатый неизвестно от кого, вырастет достойным человеком… В общем, Ангелина сделала той девице тогда операцию и отправила её домой. Следовало бы, наверное, положить пациентку на пару дней в больницу, но Мадам Рэд ко времени окончания операции уже всё решила. Она убьёт эту идиотку, которая так легкомысленно разбрасывается чужой жизнью. Эту… и других, ей подобных… Кто дал этим гулящим девкам право распоряжаться тем, кому жить, а кому – нет? Никто… Правда, при этом Ангелина как–то совсем упустила из виду то, что, решившись совершить преступление, она сама становится убийцей… Как бы там ни было, в эту же ночь она осуществила задуманное и, как ни странно, теперь даже ничуть не жалела о содеянном. Да, конечно, переступить грань и стать убийцей ей было не так просто. Но теперь, когда дело было сделано, в истерзанной душе Ангелины Дюлес царили покой и странное спокойствие.

Постепенно окружающие её предметы перестали ей видеться, как в туманной дымке, и ощущение реальности окончательно вернулось к женщине.

Однако что–то было не так как всегда, вот только, что именно? Мадам Рэд не сразу поняла, что причиной её невнятной тревоги был тот, кто сидел рядом с ней на сиденье почтовой кареты и слегка придерживал её за талию, не давая свалиться на пол. Собственно, именно то, с какой заботливой нежностью этот парень её держал, и встревожило женщину. Ангелина даже не знала, как зовут этого человека, а он не знал её имени, и в то же время она чувствовала себя в его объятиях так спокойно, так умиротворённо…

– Кто же вы такой? – задумчиво протянула она, глядя прямо в его странные, золотисто–зелёные глаза, опушённые длинными чёрными ресницами.

– Мадам, ведь я же вам уже говорил об этом, – ответил ей Алый. – Я – Жнец, сиречь, шинигами. Или, если вам так угодно, ангел смерти.

– Я это уже знаю, – неожиданно нежно улыбнулась ему Ангелина. – Но вы так и не назвали своего имени… Или, может быть, – добавила она. – У вас его нет? Ведь вы – всего лишь странный, но, несомненно, прекрасный сон, а у сна нет, да и не может быть имени…

– Ну, почему же? – усмехнулся Жнец. – У этого вашего сна, мадам, имеется имя.

– Да? – задумчиво глядя на него, произнесла женщина. – И какое же имя у этого моего сна?

– Грелль Сатклифф, – ответил шинигами. – Именно так меня и зовут… Но, – добавил он с усмешкой. – Я тоже желал бы узнать имя моего самого прекрасного сна… Итак, миледи, как вас зовут?

– Ангелина Барнет, в девичестве – Дюлес, – ответила женщина. – Собственно, я и предпочитаю, чтобы меня все звали так, как до моего несчастного замужества… Ведь ничего кроме страданий, оно мне не принесло.

– О! – воскликнул Грелль. – Вы так об этом говорите! Ваш муж, наверное, дурно обращается с вами? Он на вас кричит, может быть, даже бьёт вас? В таком случае, Ангелина, позвольте мне занести его имя в Книгу смерти, и он умрёт тогда, когда вы сами этого пожелаете.

– Нет, – грустно вздохнула женщина. – Это ни к чему не приведёт…

– Почему же? – удивился Алый. – Ведь если вашего мужа не станет, то он больше не будет вас обижать.

– Он… Он меня никогда не обижал... А, кроме того, он и так уже умер… – с трудом произнесла Ангелина. – И именно своей смертью он и причинил мне боль. – И она замолчала, будучи не в силах продолжать.

...Воспоминания опять нахлынули на Мадам, она снова, вот уже в который раз, мысленно переживала события того дня, который перевернул всю её жизнь и сделал её бесконечно несчастной.

То утро, казалось, не предвещало ничего плохого. Был самый конец августа – последние тёплые летние деньки. Анна, которая тогда ждала первенца, вместе со своим супругом вышла на улицу, чтобы немного прогуляться: доктор советовал ей как можно больше времени проводить на свежем воздухе, вот она и совершала длительные прогулки по улицам Лондона.

Они прошлись до Трафальгарской площади и уже повернули обратно, когда всё это и случилось.

Ангелина и её муж остановились около лавки, где продавали вещи для маленьких детей. Женщина как раз показывала своему супругу белоснежную люльку с кружевным пологом, стоявшую на витрине, как вдруг… Сначала послышался топот конских копыт и крики, а затем какая–то нечеловеческая, жестокая сила опрокинула Ангелину на землю и вдавила её в булыжную мостовую. Женщина даже не успела понять, что произошло, так как от ужаса и боли потеряла сознание.

Очнулась она через несколько дней в центральной Лондонской больнице, куда её доставили сразу же после несчастного случая. Там, спустя несколько дней, Анна и узнала о том, что произошло. Оказалось, что возница кэба не справился с управлением экипажа и лошади понесли. Обезумевшие животные налетели на неё, сбили с ног и отбросили в сторону на несколько ярдов. Но Ангелине ещё повезло: она отделалась несколькими переломами и тяжелейшим сотрясением мозга. Собственно говоря, её спасло то, что она, в отличие от своего мужа, была отброшена копытами лошадей прочь и не попала, как он, под колёса экипажа. Мистеру Барнету повезло куда меньше: от полученных травм он скончался на месте…

Разумеется, об этом Анне сказали не сразу, равно как и о том, что ради спасения, чтобы предотвратить внутреннее кровотечение, ей сделали искусственный аборт на весьма позднем сроке, и что теперь у неё никогда не будет детей…

С тех пор прошло… страшно подумать – несколько месяцев. Но боль от потери ничуть не ослабела, равно как и чувство безнадёжности… Которые ещё больше усилились после потери сестры и её мужа, погибших при пожаре в своём собственном поместье и бесследного исчезновения их маленького сына… В ту ужасную ночь её племянник Сиэль исчез, и никто не знал, где он может находиться и что с ним вообще случилось…

– Мадам, я вижу, вас что–то терзает, – покачал головой Грелль. – Может быть, какие–то воспоминания…

– Да, вы совершенно правы, – кивнула Ангелина. - Именно воспоминания и не дают мне покоя...

И она вкратце пересказала новому знакомому всю историю своей жизни. Анне казалось, что тот, выслушав её исповедь, рассмеётся, или начнёт выражать ничего уже не значащие соболезнования… Точно так же, как это делали большинство из тех, с кем ей доводилось общаться на великосветских приёмах. Но шинигами, к её удивлению, не перебивая, выслушал её исповедь. А когда Ангелина, закончив рассказ, подняла голову, чтобы посмотреть, какое впечатление произвёл на этого парня её рассказ, она увидела, что его глаза мокры от слёз.

Анна растерялась: она никогда не видела, чтобы её знакомые мужчины плакали. В высшем свете это считалось моветоном. Джентльмен всегда должен быть хладнокровен, сдержан и никому ни при каких условиях не должен показывать свои истинные чувства.

– Ох, извините меня, – сказала она извиняющим тоном. – Кажется, мой рассказ вас расстроил… Наверное, мне не нужно было взваливать на вас свои проблемы…

– Да нет, ничего, – махнул рукой Алый. – Просто… Ваша история может растрогать и каменное сердце… Не говоря уж об обычном… Да–а, – добавил он. – На вашу долю Анна… – можно, я буду звать вас именно так? – выпали поистине ужасные испытания. Но вы не утратили ни своей красоты, ни мужества, которого вам не занимать, ни чувства справедливости и любви к прекрасному… Вы пронесли их через все испытания, и не только сохранили в целости и в сохранности, но ещё и приумножили… Знаете, – добавил он, проникновенно заглядывая в глаза Ангелины. – Я ведь восхищаюсь вами… Если бы мне кто раньше сказал, что я буду покорён женщиной, я бы не поверил… Иногда мне кажется, что вы – всего лишь сон, и что стоит разжать мне руки - и вы исчезнете без следа… Как сон, как утренний туман…

Анна смутилась. Она почувствовала, что не в силах устоять перед столь очаровательным поклонником и что он буквально завораживает её, что она теряет самообладание и что стоит ему её поманить, как она без оглядки рухнет в его объятия… Желая хоть как–то сохранить дистанцию (Ведь нельзя же, в самом деле, через несколько минут после знакомства отдаваться первому встречному, да ещё и в наёмном экипаже!), Мадам высвободилась из объятий Алого и произнесла:

– Всё это, конечно, хорошо… Но, может быть, вы мне скажете, куда это вы меня везёте? Надеюсь, не в городскую тюрьму?

– Нет, конечно же, - усмехнулся Грелль. – Мы сейчас едем в ваше поместье.

– И кто назвал вам его адрес? – поинтересовалась Мадам.

– Так вы же сами и сказали, – пожал плечами Алый. – Вы попросили, чтобы я отвёз вас домой, а когда я спросил, куда именно, вы сказали, что вас нужно доставить в поместье Барнетов. Поэтому, именно туда мы сейчас и едем.

– А… Хорошо… – закрыв глаза, произнесла Ангелина, внезапно почувствовавшая, что ей ужасно хочется спать. – В таком случае, не забудьте меня разбудить, когда мы приедем… – И она погрузилась в сон.

– Конечно, – кивнул Грелль, склоняясь над предметом своего обожания и осторожно касаясь губами её виска. – Конечно, дорогая, я всенепременно тебя разбужу…