Мечты сбываются
Добавлено: Чт июл 05, 2012 3:33 pm
Продолжая читать этот фанфик, Вы тем самым подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае просим Вас покинуть эту тему.
Название: Мечты сбываются
Автор: Против Лизки
Фэндом: Пираты Карибского моря
Жанр: humor, легкий стеб, pov
Пейринг: Уилл/Элизабет, Джек, большая морская черепаха.
Рейтинг: NC-17
Размер: миди
Предупреждение: Фанфик содержит материал, не рекомендованный к прочтению лицам до 17 лет.
Содержание: Иногда даже самые тайные желания сбываются. И как гласит арабская народная мудрость, прежде, чем пожелать чего-либо, хорошенько подумай - так ли оно тебе надо?
От автора: Что тут сказать? "Сказку о рыбаке и рыбке" читали? Ну, вот то-то же. Идея фанфика принадлежит Марине-Briza, за что ей огромное спасибо.
Статус: закончен
Дисклеймер: Все права у Микки Мауса, я лишь взяла поиграться без спроса.
Комментарии здесь: viewtopic.php?f=41&t=1446
В некотором царстве, в некотором государстве, а именно, в солнечном Порт-Рояле, что под покровительством губернатора знойной Ямайки, жил да был добрый молодец. Звали того славного малого Уильям Тернер, по батюшке-пирату Прихлопович, и трудился он в поте лица кузнецом. За что бы не брался сей чудо-молотобоец, все спорилось и горело в его умелых мозолистых руках, и любое, даже самое трудное дело было ему по плечу.
Владел Уильям Прихлопович маленькой кузницей и скромным, обветшалым домиком, доставшимися в наследство от покойного мистера Брауна, приказавшего долго жить от непомерного злоупотребления горячительными напитками. Но задолго до кончины старый пьянчуга-мастер весьма достойно позаботился о трудолюбивом подмастерье и отписал на него скудное имущество и недвижимость. А из движимости у Уилла в хозяйстве имелись старенький, повидавший виды ослик, да молодая, красивая супруга Элизабет.На предмете свои юношеских мечтаний он женился после неких леденящих кровь приключений, которые настолько известны и легендарны, что нет смысла перечислять их заново.
Вот так, потихоньку-полегоньку, жили себе молодожены да поживали. Правда, добра еще не успели нажить, да и детишек бог пока не давал. Разумеется, как и положено любой истинной леди, Элизабет, избалованная обилием прислуги в отцовском доме, оказалась никудышней хозяйкой и совсем не умела готовить. Только все это - сущие мелочи, ведь самого главного - большой, чистой и светлой любви молодым хватало в избытком. А покладистый, добрый парень безропотно сносил вечный беспорядок в доме и отвратительно приготовленный, частенько полностью несъедобный ужин. По уши влюбленный Уилл героически терпел обрушившееся на его твердолобую головушку счастье, не ропща и жалуясь на нелегкую долю супруга губернаторской дочери. Он готов был горы свернуть ради любимой женушки, но в этой грешной, суетной жизни твердо решил всего добиваться сам, без помощи-подмоги богатенького, влиятельного папеньки Лиззи. И хоть у упертого молотобойца ни в какую не выполнялось данное самому себе обещание, стойкий Уильям Прихлопович Тернер не сдавался. Потому что отличался целым букетом достоинств, в том числе, редкостной настойчивостью и непоколебимостью. Не жалея сил, нежно любящий муж стремился к желанной цели и свято верил - со временем все у них с Элизабет обязательно будет. Окрыленный радужными надеждами, раскрасневшийся, потный и грязный Уилл с еще пущим остервенением колошматил тяжелым молотом по наковальне с раннего утра до позднего вечера, невзирая на колкие, обидные насмешки многочисленных завистников-злопыхателей, считающих его безнадежным и бесповоротным идиотом.
А между тем, маленькая семейная лодочка неторопливо и спокойно плыла по тихому морю бытия, как вдруг напоролась на предательски торчащий подводный камень. Вернее, не совсем камень, и не то, чтобы вдруг... Но вот с этого крайне досадного обстоятельства и начинаются для Уилла Прихлоповича настоящие чудеса.
Последнее время его ненаглядная Лиззи, бывшая раньше такой пылкой и страстной в постели, все чаще невежливо и бесжалостно поворачивалась худосочной гузкой к усталому, жаждущему тепла и нежности Уиллу, решительно отказывая в любви и ласке. Теперь хитрющая женушка каждую ночь придумывала всяческие отговорки в виде больной головы, живота и прочих частей тела, доставшие страдающего от воздержания супруга до самых... печенок.
Вот и в тот поздний вечер после тяжелого трудового дня и невкусного ужина в шумной душной таверне его снова ожидало глубокое разочарование... Но не теряющий надежды Уилл жадно смотрел на Лиззи, облачившуюся в легкую полупрозрачную сорочку и невозмутимо улегшуюся в постель с книжкой в руках, не обращая никакого внимания на облизывающегося муженька, горящего желанием исполнять свой супружеский долг. Оскорбленному таким пренебрежением Уиллу стало ужасно обидно и горько, хоть о причине этой холодности и равнодушия несчастный парень давно догадывался сам. Когда нечаянно подглядел, как капитан Джек Воробей мощным водопадом поливает борт реквизированного брига. И содрогнулся при виде торчащего колом, грозного "ствола" таких внушительных размеров, что у невежественного в таких вопросах молотобойца даже дух захватило от восторга. А когда невольно сравнил массивное пиратское "орудие" со своим мелким недоразумением, то мучительно закомплексовал и пригорюнился.
Вскоре ужасающие приключения заставили Уилла напрочь позабыть о подобных глупостях, и вспомнить о них ему пришлось лишь после свадьбы. В первую брачную ночь молодой муж, наконец-то, дорвавшись до костлявого, но столь желанного тела любимой, похрюкивая от удовольствия, с ветерком влетел в обширное горячее пространство. И тут же, к своему большому изумлению и стыду, потерялся скромным мужским достоинством в его просторных, глубоких недрах. Распаленная Лиззи извивалась и стонала от наслаждения, пока сгорающий от страсти, обливающийся потом супруг усердно блуждал в ее внутреннем мире. А может, просто ловко притворялась, не желая огорчать его. Как бы там ни было, через некоторое время он обессиленный, опустошенный и очень счастливый, не вдаваясь в такие тонкости, рухнул рядышком с блаженно закатившей шоколадные глазки женушкой, и почти сразу безмятежно уснул.
Только после того самого первого раза их ночная семейная жизнь затрещала по швам. Сначала в ответ на поползновения Лиззи недовольно морщила носик, неохотно принимая ласки, потом стала сердито фыркать и шипеть. А вскоре, больше не церемонясь, попросту поворачивалась задом, нагло заявляя, что очень устала, и у нее болит голова. Или еще что-нибудь... После чего Уилл, как и положено покладистому, понимающему мужу, с горьким вздохом желал любимой спокойной ночи, и больше не смея беспокоить, тоже отворачивался от нее. А потом до рассвета по-стариковски кряхтел и возился, потихоньку ворочаясь с боку на бок и рискуя разбудить спящую безмятежным сном младенца Элизабет. Хоть в некоторых вещах славный малый соображал туговато, но тут был вынужден с прискорбием признать одну неоспоримую истину. Как ни крути, а матушка-природа слишком скупо одарила свой венец творения, и женщинам это не нравится.
Но сегодня долготерпение молотобойца истощилось - он твердо решил не сдаваться, и во что бы то ни стало добиться желаемого. Скупо или скупо, а Лиззи - его жена, и обязана добросовестно исполнять свой супружеский долг. И тогда исполненный решимости Уилл, хищно поглядывая на углубившуюся в чтение Элизабет, встал напротив нее и начал выразительно раздеваться. Сорванная рубашка полетела в угол, следом за ней в другой отправились штаны, просвистев перед носом супруги и заставляя ее на миг оторваться от книги. А грязные, подванивающие сапоги предусмотрительно снял заранее, чтобы натруженные за день, усталые потные ноги хорошенько проветрились.
Лиззи равнодушно подняла шоколадные глазки и фыркнула, тотчас вспомнив могучую благодать косматого капитана Джека, с которой посчастливилось вплотную познакомиться на необитаемом острове. И вместо того, чтобы отругать муженька за неряшливость, лишь мечтательно вздохнула, прогоняя прочь мощные пиратские соблазны, дабы не расстраиваться на сон грядущий, сопоставляя желаемое с имеющимся в наличии действительным. Эх, будь сейчас рядом красавчик-пират, скучать ей в постели с дурацким любовным романом в руках точно бы не грозило. Она посмотрела на оголившегося Уилла, как на полоумного, и снова уткнулась в книгу, решив, что мистеру Тернеру ударила в буйную головушку двойная порция доброго эля, принятого в таверне за ужином.
А раздетый красавец-супруг, эротично потряхивая обнаженными прелестями, продефилировал к кособокой тумбочке возле громоздкого, похожего на ломовую телегу брачного ложа, как и прочая мебель в доме, изготовленного им собственноручно. Плотоядно сверкая глазами на упорно незамечающую этих маневров Лиззи, Уилл жадно припал к кувшину с водой. Тоненькие ручейки заструились по подбородку на вздымающуюся кузнечными мехами загорелую грудь, на плоский, напряженный живот и ниже... Утоляющий жажду молотобоец вздрогнул, почувствовав, что у разбуженного прохладной влагой мальчика-с-пальчик резко поднимается... настроение, а у хозяина внутри все бурлит, закипая от страсти. Не сводя горящих очей с читающей Элизабет, он поставил кувшин на место и улегся в постель, собираясь приступить к активным боевым действиям.
- Спать будем, любимый? - сладко зевая, лениво спросила Лиззи, откладывая книжку, и не дожидаясь ответа, задула свечу. - Спокойной ночи, дорогой, - и скромно чмокнув мужа в щеку, привычно развернулась к нему спиной, намереваясь замотаться в одеяло. Но не тут-то было...
- М-м, любимая, что ты... Вчера спать, сегодня спать, и завтра - тоже. Так и всю жизнь проспать недолго. А я так хочу тебя, радость моя, - жарко зашептал соскучившийся Уилл, всем разгоряченным телом прижавшись к ней, нырнул под тонкую рубашку и нежно погладил голенький худосочный задок.
- Уилли, перестань. Слышишь? - проворчала жена и недовольно заворочалась. - Я ужасно устала и у меня болит голова...
- Но ведь тебе ничего и не нужно будет делать головой, любимая, - не отставал упрямый супруг, неловко забираясь мозолистой ладонью между крепко сжатых ножек Лиззи в горячее влажное пространство. - Мы быстренько, обещаю, только ты ляг поудобнее, а я потихоньку пристроюсь сзади...
- Вот все у тебя, как всегда - "быстренько" да "потихоньку"! Значит, опять по-быстрому!? Хватит, надоело! - подскакивая на постели, возмущенно фыркнула Элизабет. - Я так не хочу, слышишь!? Я - женщина, а не крольчиха! Хочу по-человечески и от души! Широко, с размахом, пылко, страстно! Знаешь, любимый, наверное, ты рановато женился. Дал бы своему мальчику-с-пальчик немного подрасти, набраться сил, а уж потом..., - и выпалив на одном дыхании эту обидную тираду, в испуге прикрыла болтливый ротик ладошкой. Но ловить вылетевшую из него глупость было уже слишком поздно.
- Ах, даже так!? - вспылил глубоко оскорбленный Уилл, и словно ужаленный ядовитой змеей, подпрыгнул на жалобно скрипевшем брачном ложе. - Да это все потому, что ты отвратительно готовишь! Свиней, и тех лучше кормят! Я уже ноги с трудом переставляю, если хочешь знать! Откуда же мужской силушке-то взяться!? А может, все от того, что у тебя, дорогая, ТАМ, внутри слишком просторно? Ведь не мог я своим мелким мальчиком-с-пальчиком такую пробоину сделать!
- Эй, на что это ты намекаешь, бесстыдник!? - пропуская первое обвинение, с негодованием вскричала притворщица, в темноте вспыхивая от стыда щечками и ушками. Ведь зажигательные танцы с Джеком у пылающего костра в магической звездной ночи на необитаемом острове оставили глубокие... следы не только в растревоженной девичьей душе. И сейчас муженек, обросший ветвистыми рогами еще до женитьбы, наступил тяжелой кузнецовой пятой на самую больную мозоль. - Да у меня до свадьбы никого не было! Для тебя свою невинность свято хранила, неблагодарный!
Твердо памятуя, что лучшая защита - нападение, хорошенько поднатужилась, и с недюжинной для хрупкой барышни силой спихнула любимого с кровати.
- А-ай, радость моя, чего ты сразу дерешься? Я просто неудачно пошутил..., - поднимаясь, растерянно пробормотал тот, потирая ушибленный зад и залезая обратно. - Так, сдуру ляпнул, за что очень извиняюсь и раскаиваюсь. Но ты сама виновата, несешь всякий вздор...
- И вовсе никакой не вздор, дорогой! Да если хочешь знать, твоя миленькая чепуховинка у кого угодно затеряется! - ни в какую не желая идти на примирение, злорадно заявила вредина, продолжая беспощадно крушить мужское самолюбие и без того раздавленного услышанным супруга. - Одно расстройство от нее, да и только! - напоследок выпалила не на шутку разгорячившаяся Элизабет, чувствуя, что жить ей сразу стало намного легче. А перед горящими шоколадными очами, как назло, всплыли могучие и такие желанные пиратские прелести. Вот же, зараза!
- Но, дорогая, помилосердствуй, - где же я другую-то возьму? - пробормотал убитый горем Уилл, забывая разозлиться, и виновато засопел, с ненавистью покосившись на крупно обруганного мальчика-с-пальчик, печально повесившего "нос" от стыда. - Уж, как говорится, чем богаты... Чем матушка-природа одарила, то и носим. А ведь ты-то сама тоже пышными формами не блещешь. Даже подержаться не за что, одни кости и мослы наружу торч...
- Что-о!? Ах, кости! Мослы! А ну-ка, проваливай отсюда, к чертовой матери, грубый и черствый мужлан! Найди себе какую-нибудь толстомясую дуру, которая на твой бобовый стручок позарится! - разбушевалась разъяренная Лиззи, вторично сбрасывая с кровати грубияна-мужа, посмевшего высмеять ее красу и гордость - небывалой стройности фигуру, и запустила в поверженного подушкой. - Давай, давай, выметайся, и спи, где хочешь. А ко мне под бок соваться не смей, чтобы об мослы ненароком свой нежный, едва проклюнувшийся росточек не ободрать, - и презрительно отвернувшись от скисшего молотобойца, по уши закуталась в одеяло.
- И тебе доброй ночи, любимая! - гневно фыркнул гордый Уилл, не собираясь унижаться перед нахальной обидчицей. И прихватив подушку, выскочил из спальни, нарочито громко хлопнув дверью.
Но отправился посланный супруг в поисках ночлега не за горы высокие, да моря глубокие в земли чужие, дальние, а голышом и босиком прошлепал на маленькую кухню. Там достал из кособокого шкафа припрятанную на черный день бутылочку, с тяжким вздохом уселся за стол и стал свое мужское горе горькое отличным ямайским ромом заливать, от всей истерзанной души жалея, что женился. Наверное, Элизабет разлюбила его. А может, и никогда не любила... Вскоре он сам не заметил, как осушил бутылку до дна, и уснул прямо тут же, за столом.
Ранним утром, пока зловредная Лиззи еще сладко спала, пробудившийся молотобоец с урчащим от голода животом и тяжелой, похмельной головой отправился на берег рыбку половить. Пропитание добыть и заодно крепко расшалившиеся нервы успокоить. Да и с супругой после вчерашней ссоры встречаться решительно не хотелось.
Сказано - сделано, и хмурый Уилл, прихватив необходимую для рыбной ловли снасть, потихоньку выскользнул из дома...
Первый раз закинул он невод - пришел невод с одною тиной. И в другой раз закинул невод - пришел тот с травою морскою. Кузнец в третий раз забросил невод и поймал... Нет, не золотую рыбку, и даже не серебряную, а большущую морскую черепаху, запутавшуюся в сети.
Ошалевший от такого диковинного улова молотобоец вытаращил глаза на сверкающее мокрым темным панцирем чудо. И если огромная обитательница моря и суши не посланница белой горячки, постигнувшей после ночного перепоя, то сытая жизнь им с Лиззи на несколько дней обеспечена. Только готовить черепаховый супчик будет сам, на пушечный выстрел не подпуская к котлу разных благородных барышень с растущими не из того места нежными ручками. Счастливый Уилл жадно разглядывал ворочавшегося в сети монстра, и хищно облизнулся, предвкушая ожидающие его деликатесы. А роскошный панцирь продаст на гребни и другие полезные вещицы.
- Отпусти меня в синее море, человече! Домой, к малым детушкам-черепашечкам! Ведь помрут без меня, горемычные! - взмолилась угодившая в крепкий переплет Тортилла, успевшая могучими ластами разорвать совсем новую снасть в нескольких местах. - А взамен я исполню твое самое заветное желание. И даже не одно, если таковые имеются, - немного подумав, важно добавила она, хитро поблескивая мудрыми черными глазками-бусинками. - Короче, откуплюсь, чем только пожелаешь, - уверенно посулила черепаха, рванувшись еще раз, освободила мощную ласту и протянула ее разинувшему рот кузнецу, позабывшему в отличие от богатого "улова" членораздельную человеческую речь. - Ну, как, по рукам, что ли?
- Ишь, ты, го-говорящая попалась! - заикаясь, промямлил тот, как только дар речи снова вернулся. И пожирая горящими глазами увязшее в мокром песке жутковатое чудовище, с опаской пожал скользкую холодную "конечность". - А много ли у тебя детушек, матушка? - брякнул горе-рыбак первое, что пришло в больную похмельную голову, и принялся торопливо распутывать драный невод.
- Без малого, десять с хвостиком, - с гордостью ответила та, выбираясь на волю.
- То есть, как это? - удивился молотобоец. - Что же получается, десять...того..., а одиннадцатый...э-э... Ладно, неважно... Ну, давай, тетенька, плыви к своим детушкам, да побыстрее, пока не передумал. Эх, жалко, конечно... Только познакомились...
- Эй, парень, погоди, так не пойдет! А как же желание? - строго спросила черепаха.
- Желание? - на мгновение задумался Уилл, вспомнив про ее обещание. И хоть с некоторых пор появилось у него одно, самое несбыточное, но делиться такими сокровенными мыслями с глупым животным ни за что бы не стал. - А-ах, желание... Спасибо, конечно, но мы как-нибудь обойдемся. У меня уже и так все есть, и ничего не нужно., - простодушно сказал он, складывая испорченную снасть. Ведь в чудеса давно не верил, черепаховый суп накрылся медным тазом, а голодный добряк-рыболов ничуть об этом не жалел.
- Так уж и ничего? - недоверчиво покачала головой черепаха. - Ну, как знаешь, человече, тебе виднее. Но одно самое заветное желание, я, как и обещала, все-таки, исполню. Вернее, уже исполнила. Век меня помнить будешь..., - загадочно произнесла она, и махнув на прощание тяжелой ластой, шустро поползла в море. А через мгновение исчезла под водой.
- Смотри, больше не попадайся! Эй, ой, стой, погоди! А какое желание-то? Я ведь ничего не загадывал! - спохватился кузнец, кидаясь за ней.
Но искрящиеся, лазурные волны были спокойны - таинственное морское чудо вновь ушло в неведомые глубины, не считая нужным объяснять глуповатому двуногому неводоплавающему прописные истины, которые скоро увидит сам.
Озадаченный Уилл обнаружил, что в погоне за черепахой по пояс оказался в воде, и махнув рукой на премудрости уплывшей диковины, выбрался на берег. Он присел, чтобы поудобнее сложить валявшиеся на песке обрывки совсем новой сети, и тут ничего не подозревающего молотобойца постиг серьезный конфуз. Штаны, еще утром бывшие впору, вдруг с какого-то перепуга стали тесными, и с треском лопнули на самом интересном месте, расходясь все дальше по шву.
- Зараза! - громко выругался тот, ухватившись за... Но вместо привычного, родного мальчика-с-пальчик обнаружил до неприличия огромное нечто, вывалившееся на волю во всей красе и величии.
От такого дивного дива у одуревшего парня снова пропал дар речи, а выпученные глазищи были готовы выпасть на песок вместе с отвисшей челюстью. Не зная, ужасаться или радоваться, новоявленный владелец приросшей "пушки" с опаской потрогал неожиданно приобретенное грозное "орудие", словно боясь, что оно может выстрелить. Потом уже смелее ощупал, и для пущей уверенности даже подергал. Но приобретение было приделано намертво, и не покинуло законного места. А по внушительным размерам оного капитану Джеку Воробью теперь не стоило поливать борт рядом с Уиллом, дабы не позорить родимый флот. И потрясенного молотобойца только сейчас осенило, откуда на него снизошла такая благодать.
- А-а, вот это да-а! Ну, спасибо, черепашка! Дай бог тебе здоровья на многие лета! Э-эх, чего ради любимой не сделаешь! - радостно вопил счастливец, любуясь предметом своих мечтаний. И запрыгал по берегу в бешеной пляске, будто откопал в сыром песке несметные сокровища. - Ну, заноза-Лиззи, держись! Я тебе покажу, как над мужем издеваться! Теперь ты узреешь небо в алмазах! Век меня помнить будешь! Прощайте, мальчики-с-пальчики и бобовые стручки! Мы выбираем силу и мощь!
Захлебываясь от распирающего восторга и нетерпения, удачливый рыболов обмотался обрывками невода, чтобы не смущать массивными обнаженными прелестями добропорядочное население славного Порт-Рояла. И со всех ног понесся домой, хоть бегать ему стало очень несподручно и тяжеловато, но ведь своя ноша не тянет... Уилл во всех ярких красках представил восхищение вечно недовольной Элизабет, когда он с гордостью покажет ей необычный "улов". А после наглядно продемонстрирует его боевые качества.
Эти заманчивые картины заставляли наивного малого бежать еще быстрее, распугивая жутковатым видом местное население форта. Сияющий хозяин сам не заметил, как быстрокрылой пташкой прилетел восвояси, и изо всех сил забарабанил в запертую дверь.
Но долго отбивать кулаки ему не пришлось. Засоня-Элизабет уже соизволила проснуться, и не обнаружив мужа в доме, с ворчанием возилась на кухне, собираясь готовить очередной "кулинарный шедевр". На сей раз это была бобовая похлебка...
Подпрыгнув от ужасного грохота, Лиззи бросилась к двери, и услышав за ней глас завывающего от счастья Уилла, впустила его. А цветущий розой, задыхающийся супруг ввалился в жилище, едва не сбив перепуганную женушку с ног.
- О, господи, дорогой, что-то случилось!? Ты чуть не вынес дверь! Неужели пожар? Или снова какие-нибудь мерзкие пираты напали? - забывая о вчерашней ссоре, разволновалась Элизабет, хватаясь за побледневшие щечки. - Вот же, какая досада - я не причесана и завтрак готовить надо...
- Да к черту прически и завтрак, дорогая! - заперев замок, радостно завопил Уилл, сгреб ошалевшую супругу в охапку, под возмущенные возгласы и сопротивление притащил ее в спальню и усадил на кровать.
- Ну, любимая, раздевайся! Сейчас я тебе кое-что покажу! - и раздуваясь от гордости, начал разматывать сеть.
- Ха, еще чего! Даже не подумаю! Показывать будешь ты, а раздеваться я!? - фыркнула вредина-Лиззи. - Черт знает, где проболтался спозаранку, и лезешь со всякими глупостями...
- Ах, так!? Ну, ладно, не хочешь, не надо, сам справлюсь, - усмехнулся Уилл, и оставляя в покое свою драную веревочную "юбку", ловко опрокинул строптивицу на постель. А после, дрожа от нетерпения, задрал шелковые юбки Элизабет и принялся лихорадочно дергать завязку на кружевных панталонах.
- Эй, что ты себе позволяешь! - вскричала рассерженная Лиззи, и вырываясь от не на шутку разошедшегося муженька, переходящего все грани приличия, попыталась оттолкнуть того ногами. Но под полубезумным, алчным взглядом осеклась и сжалась от страха, решив, что ее нежный и ласковый тихоня окончательно свихнулся от длительного воздержания. И сейчас с ним лучше не спорить, а постараться уговорить.
- У-Уилли, лю-любимый, ну, успокойся.... Не нужно так нервничать, ведь я просто не-неудачно по-пошутила... Э-э..., дурное настроение, с кем не бывает..., - испуганно пролепетала она, хватая разбушевавшегося супруга за руки. - Хватит, дорогой, ну, пожалуйста, не надо сейчас... Потерпи до ночи, и тогда буду вся твоя, клянусь... Ай! - сдернутые кружевные панталоны со свистом пролетели в дальний угол комнаты. - Уилли, прекрати-и... Мне нужно готовить завтрак, ведь ты голоден...
- О, да, дорогая, я зверски голоден. Ты даже не представляешь, как..., - прорычал тот, раздвигая ее ноги и устраиваясь на коленях меж ними. - М-м, ты прекрасна, любимая... А теперь моя очередь, - и не сводя жадного взора с ошарашенной Элизабет, широким жестом прожженого героя-любовника сорвал с себя остатки невода.
- Вот, радость моя, все, как ты хотела, - победно произнес Уилл, расстегивая штаны. - Уж куда получше, чем у Джека..., - черт побери, почему он это сказал? - Уверен, теперь тебе понравится, - и разрываясь от закипевшего желания, собрался приступить к активным боевым действиям.
Но тут его ожидал сокрушительный удар закона подлости - если изголодавшееся тело хотело, просило, требовало, жаждало, то могучая "обновка" ни в какую не откликалась на страстные призывы хозяина. И безжизненно болталась, печально повесив розовый "нос".
- Уилли, what is it? Где... где ты взял это..., эту гадость!? - взвизгнула Лиззи, шарахнувшись от него.
- В синем море выловил..., - простодушно промямлил уничтоженный супруг, не зная, что ему делать, и готовый провалиться сквозь землю.
- Что-о!? Значит, теперь ты стал по распутным девицам шастать!? - продолжала визжать непонятливая женушка, и брезгливо скривившись, шустро отползла от него подальше. - "Синее море"! Чудненькое название для борделя! И что же ты наловил в этом чертовом "Синем море", будь оно трижды проклято!? Грязный развратник, как же низко ты пал! Но если подхватил какую-то дурную болезнь, ступай к лекарю, а не тащи жену в постель! О, боже, какой позор! - она подскочила с жалобно скрипящей кровати и ринулась угол за заброшенными туда панталонами. - Знаешь, любимый, когда мне захочется вареных сарделек, я пойду в мясную лавку. А еще лучше, к папеньке! И желательно, насовсем! Да, пожалуй, так я и поступлю! - и выдав последний аккорд своей убийственно-обличительной речи, стала разъяренно натягивать симпатичные ажурные штанишки, путаясь в них от злости и торопливости.
Но уговаривать взбешенную Лиззи и упрашивать ее остаться убитый горем, отчаявшийся молотобоец не стал. Это было глупо и бесполезно. Из-за жестокой шутки морской проказницы его семейная жизнь накрылась огромным, сверкающим медным тазом, да и всякая прочая - тоже. Теперь раздавленному превратностями судьбы горемыке хотелось лишь одного - застрелиться, удавиться, утопиться... Короче, сдохнуть сразу и насмерть, и совсем неважно, как.
Тогда навеки опозоренная жертва шарлатанки-черепахи, подхватив обрывки невода, с выпученными глазами пулей вылетела из дома и снова со всех ног рванула к синему морю.
Название: Мечты сбываются
Автор: Против Лизки
Фэндом: Пираты Карибского моря
Жанр: humor, легкий стеб, pov
Пейринг: Уилл/Элизабет, Джек, большая морская черепаха.
Рейтинг: NC-17
Размер: миди
Предупреждение: Фанфик содержит материал, не рекомендованный к прочтению лицам до 17 лет.
Содержание: Иногда даже самые тайные желания сбываются. И как гласит арабская народная мудрость, прежде, чем пожелать чего-либо, хорошенько подумай - так ли оно тебе надо?
От автора: Что тут сказать? "Сказку о рыбаке и рыбке" читали? Ну, вот то-то же. Идея фанфика принадлежит Марине-Briza, за что ей огромное спасибо.
Статус: закончен
Дисклеймер: Все права у Микки Мауса, я лишь взяла поиграться без спроса.
Комментарии здесь: viewtopic.php?f=41&t=1446
В некотором царстве, в некотором государстве, а именно, в солнечном Порт-Рояле, что под покровительством губернатора знойной Ямайки, жил да был добрый молодец. Звали того славного малого Уильям Тернер, по батюшке-пирату Прихлопович, и трудился он в поте лица кузнецом. За что бы не брался сей чудо-молотобоец, все спорилось и горело в его умелых мозолистых руках, и любое, даже самое трудное дело было ему по плечу.
Владел Уильям Прихлопович маленькой кузницей и скромным, обветшалым домиком, доставшимися в наследство от покойного мистера Брауна, приказавшего долго жить от непомерного злоупотребления горячительными напитками. Но задолго до кончины старый пьянчуга-мастер весьма достойно позаботился о трудолюбивом подмастерье и отписал на него скудное имущество и недвижимость. А из движимости у Уилла в хозяйстве имелись старенький, повидавший виды ослик, да молодая, красивая супруга Элизабет.На предмете свои юношеских мечтаний он женился после неких леденящих кровь приключений, которые настолько известны и легендарны, что нет смысла перечислять их заново.
Вот так, потихоньку-полегоньку, жили себе молодожены да поживали. Правда, добра еще не успели нажить, да и детишек бог пока не давал. Разумеется, как и положено любой истинной леди, Элизабет, избалованная обилием прислуги в отцовском доме, оказалась никудышней хозяйкой и совсем не умела готовить. Только все это - сущие мелочи, ведь самого главного - большой, чистой и светлой любви молодым хватало в избытком. А покладистый, добрый парень безропотно сносил вечный беспорядок в доме и отвратительно приготовленный, частенько полностью несъедобный ужин. По уши влюбленный Уилл героически терпел обрушившееся на его твердолобую головушку счастье, не ропща и жалуясь на нелегкую долю супруга губернаторской дочери. Он готов был горы свернуть ради любимой женушки, но в этой грешной, суетной жизни твердо решил всего добиваться сам, без помощи-подмоги богатенького, влиятельного папеньки Лиззи. И хоть у упертого молотобойца ни в какую не выполнялось данное самому себе обещание, стойкий Уильям Прихлопович Тернер не сдавался. Потому что отличался целым букетом достоинств, в том числе, редкостной настойчивостью и непоколебимостью. Не жалея сил, нежно любящий муж стремился к желанной цели и свято верил - со временем все у них с Элизабет обязательно будет. Окрыленный радужными надеждами, раскрасневшийся, потный и грязный Уилл с еще пущим остервенением колошматил тяжелым молотом по наковальне с раннего утра до позднего вечера, невзирая на колкие, обидные насмешки многочисленных завистников-злопыхателей, считающих его безнадежным и бесповоротным идиотом.
А между тем, маленькая семейная лодочка неторопливо и спокойно плыла по тихому морю бытия, как вдруг напоролась на предательски торчащий подводный камень. Вернее, не совсем камень, и не то, чтобы вдруг... Но вот с этого крайне досадного обстоятельства и начинаются для Уилла Прихлоповича настоящие чудеса.
Последнее время его ненаглядная Лиззи, бывшая раньше такой пылкой и страстной в постели, все чаще невежливо и бесжалостно поворачивалась худосочной гузкой к усталому, жаждущему тепла и нежности Уиллу, решительно отказывая в любви и ласке. Теперь хитрющая женушка каждую ночь придумывала всяческие отговорки в виде больной головы, живота и прочих частей тела, доставшие страдающего от воздержания супруга до самых... печенок.
Вот и в тот поздний вечер после тяжелого трудового дня и невкусного ужина в шумной душной таверне его снова ожидало глубокое разочарование... Но не теряющий надежды Уилл жадно смотрел на Лиззи, облачившуюся в легкую полупрозрачную сорочку и невозмутимо улегшуюся в постель с книжкой в руках, не обращая никакого внимания на облизывающегося муженька, горящего желанием исполнять свой супружеский долг. Оскорбленному таким пренебрежением Уиллу стало ужасно обидно и горько, хоть о причине этой холодности и равнодушия несчастный парень давно догадывался сам. Когда нечаянно подглядел, как капитан Джек Воробей мощным водопадом поливает борт реквизированного брига. И содрогнулся при виде торчащего колом, грозного "ствола" таких внушительных размеров, что у невежественного в таких вопросах молотобойца даже дух захватило от восторга. А когда невольно сравнил массивное пиратское "орудие" со своим мелким недоразумением, то мучительно закомплексовал и пригорюнился.
Вскоре ужасающие приключения заставили Уилла напрочь позабыть о подобных глупостях, и вспомнить о них ему пришлось лишь после свадьбы. В первую брачную ночь молодой муж, наконец-то, дорвавшись до костлявого, но столь желанного тела любимой, похрюкивая от удовольствия, с ветерком влетел в обширное горячее пространство. И тут же, к своему большому изумлению и стыду, потерялся скромным мужским достоинством в его просторных, глубоких недрах. Распаленная Лиззи извивалась и стонала от наслаждения, пока сгорающий от страсти, обливающийся потом супруг усердно блуждал в ее внутреннем мире. А может, просто ловко притворялась, не желая огорчать его. Как бы там ни было, через некоторое время он обессиленный, опустошенный и очень счастливый, не вдаваясь в такие тонкости, рухнул рядышком с блаженно закатившей шоколадные глазки женушкой, и почти сразу безмятежно уснул.
Только после того самого первого раза их ночная семейная жизнь затрещала по швам. Сначала в ответ на поползновения Лиззи недовольно морщила носик, неохотно принимая ласки, потом стала сердито фыркать и шипеть. А вскоре, больше не церемонясь, попросту поворачивалась задом, нагло заявляя, что очень устала, и у нее болит голова. Или еще что-нибудь... После чего Уилл, как и положено покладистому, понимающему мужу, с горьким вздохом желал любимой спокойной ночи, и больше не смея беспокоить, тоже отворачивался от нее. А потом до рассвета по-стариковски кряхтел и возился, потихоньку ворочаясь с боку на бок и рискуя разбудить спящую безмятежным сном младенца Элизабет. Хоть в некоторых вещах славный малый соображал туговато, но тут был вынужден с прискорбием признать одну неоспоримую истину. Как ни крути, а матушка-природа слишком скупо одарила свой венец творения, и женщинам это не нравится.
Но сегодня долготерпение молотобойца истощилось - он твердо решил не сдаваться, и во что бы то ни стало добиться желаемого. Скупо или скупо, а Лиззи - его жена, и обязана добросовестно исполнять свой супружеский долг. И тогда исполненный решимости Уилл, хищно поглядывая на углубившуюся в чтение Элизабет, встал напротив нее и начал выразительно раздеваться. Сорванная рубашка полетела в угол, следом за ней в другой отправились штаны, просвистев перед носом супруги и заставляя ее на миг оторваться от книги. А грязные, подванивающие сапоги предусмотрительно снял заранее, чтобы натруженные за день, усталые потные ноги хорошенько проветрились.
Лиззи равнодушно подняла шоколадные глазки и фыркнула, тотчас вспомнив могучую благодать косматого капитана Джека, с которой посчастливилось вплотную познакомиться на необитаемом острове. И вместо того, чтобы отругать муженька за неряшливость, лишь мечтательно вздохнула, прогоняя прочь мощные пиратские соблазны, дабы не расстраиваться на сон грядущий, сопоставляя желаемое с имеющимся в наличии действительным. Эх, будь сейчас рядом красавчик-пират, скучать ей в постели с дурацким любовным романом в руках точно бы не грозило. Она посмотрела на оголившегося Уилла, как на полоумного, и снова уткнулась в книгу, решив, что мистеру Тернеру ударила в буйную головушку двойная порция доброго эля, принятого в таверне за ужином.
А раздетый красавец-супруг, эротично потряхивая обнаженными прелестями, продефилировал к кособокой тумбочке возле громоздкого, похожего на ломовую телегу брачного ложа, как и прочая мебель в доме, изготовленного им собственноручно. Плотоядно сверкая глазами на упорно незамечающую этих маневров Лиззи, Уилл жадно припал к кувшину с водой. Тоненькие ручейки заструились по подбородку на вздымающуюся кузнечными мехами загорелую грудь, на плоский, напряженный живот и ниже... Утоляющий жажду молотобоец вздрогнул, почувствовав, что у разбуженного прохладной влагой мальчика-с-пальчик резко поднимается... настроение, а у хозяина внутри все бурлит, закипая от страсти. Не сводя горящих очей с читающей Элизабет, он поставил кувшин на место и улегся в постель, собираясь приступить к активным боевым действиям.
- Спать будем, любимый? - сладко зевая, лениво спросила Лиззи, откладывая книжку, и не дожидаясь ответа, задула свечу. - Спокойной ночи, дорогой, - и скромно чмокнув мужа в щеку, привычно развернулась к нему спиной, намереваясь замотаться в одеяло. Но не тут-то было...
- М-м, любимая, что ты... Вчера спать, сегодня спать, и завтра - тоже. Так и всю жизнь проспать недолго. А я так хочу тебя, радость моя, - жарко зашептал соскучившийся Уилл, всем разгоряченным телом прижавшись к ней, нырнул под тонкую рубашку и нежно погладил голенький худосочный задок.
- Уилли, перестань. Слышишь? - проворчала жена и недовольно заворочалась. - Я ужасно устала и у меня болит голова...
- Но ведь тебе ничего и не нужно будет делать головой, любимая, - не отставал упрямый супруг, неловко забираясь мозолистой ладонью между крепко сжатых ножек Лиззи в горячее влажное пространство. - Мы быстренько, обещаю, только ты ляг поудобнее, а я потихоньку пристроюсь сзади...
- Вот все у тебя, как всегда - "быстренько" да "потихоньку"! Значит, опять по-быстрому!? Хватит, надоело! - подскакивая на постели, возмущенно фыркнула Элизабет. - Я так не хочу, слышишь!? Я - женщина, а не крольчиха! Хочу по-человечески и от души! Широко, с размахом, пылко, страстно! Знаешь, любимый, наверное, ты рановато женился. Дал бы своему мальчику-с-пальчик немного подрасти, набраться сил, а уж потом..., - и выпалив на одном дыхании эту обидную тираду, в испуге прикрыла болтливый ротик ладошкой. Но ловить вылетевшую из него глупость было уже слишком поздно.
- Ах, даже так!? - вспылил глубоко оскорбленный Уилл, и словно ужаленный ядовитой змеей, подпрыгнул на жалобно скрипевшем брачном ложе. - Да это все потому, что ты отвратительно готовишь! Свиней, и тех лучше кормят! Я уже ноги с трудом переставляю, если хочешь знать! Откуда же мужской силушке-то взяться!? А может, все от того, что у тебя, дорогая, ТАМ, внутри слишком просторно? Ведь не мог я своим мелким мальчиком-с-пальчиком такую пробоину сделать!
- Эй, на что это ты намекаешь, бесстыдник!? - пропуская первое обвинение, с негодованием вскричала притворщица, в темноте вспыхивая от стыда щечками и ушками. Ведь зажигательные танцы с Джеком у пылающего костра в магической звездной ночи на необитаемом острове оставили глубокие... следы не только в растревоженной девичьей душе. И сейчас муженек, обросший ветвистыми рогами еще до женитьбы, наступил тяжелой кузнецовой пятой на самую больную мозоль. - Да у меня до свадьбы никого не было! Для тебя свою невинность свято хранила, неблагодарный!
Твердо памятуя, что лучшая защита - нападение, хорошенько поднатужилась, и с недюжинной для хрупкой барышни силой спихнула любимого с кровати.
- А-ай, радость моя, чего ты сразу дерешься? Я просто неудачно пошутил..., - поднимаясь, растерянно пробормотал тот, потирая ушибленный зад и залезая обратно. - Так, сдуру ляпнул, за что очень извиняюсь и раскаиваюсь. Но ты сама виновата, несешь всякий вздор...
- И вовсе никакой не вздор, дорогой! Да если хочешь знать, твоя миленькая чепуховинка у кого угодно затеряется! - ни в какую не желая идти на примирение, злорадно заявила вредина, продолжая беспощадно крушить мужское самолюбие и без того раздавленного услышанным супруга. - Одно расстройство от нее, да и только! - напоследок выпалила не на шутку разгорячившаяся Элизабет, чувствуя, что жить ей сразу стало намного легче. А перед горящими шоколадными очами, как назло, всплыли могучие и такие желанные пиратские прелести. Вот же, зараза!
- Но, дорогая, помилосердствуй, - где же я другую-то возьму? - пробормотал убитый горем Уилл, забывая разозлиться, и виновато засопел, с ненавистью покосившись на крупно обруганного мальчика-с-пальчик, печально повесившего "нос" от стыда. - Уж, как говорится, чем богаты... Чем матушка-природа одарила, то и носим. А ведь ты-то сама тоже пышными формами не блещешь. Даже подержаться не за что, одни кости и мослы наружу торч...
- Что-о!? Ах, кости! Мослы! А ну-ка, проваливай отсюда, к чертовой матери, грубый и черствый мужлан! Найди себе какую-нибудь толстомясую дуру, которая на твой бобовый стручок позарится! - разбушевалась разъяренная Лиззи, вторично сбрасывая с кровати грубияна-мужа, посмевшего высмеять ее красу и гордость - небывалой стройности фигуру, и запустила в поверженного подушкой. - Давай, давай, выметайся, и спи, где хочешь. А ко мне под бок соваться не смей, чтобы об мослы ненароком свой нежный, едва проклюнувшийся росточек не ободрать, - и презрительно отвернувшись от скисшего молотобойца, по уши закуталась в одеяло.
- И тебе доброй ночи, любимая! - гневно фыркнул гордый Уилл, не собираясь унижаться перед нахальной обидчицей. И прихватив подушку, выскочил из спальни, нарочито громко хлопнув дверью.
Но отправился посланный супруг в поисках ночлега не за горы высокие, да моря глубокие в земли чужие, дальние, а голышом и босиком прошлепал на маленькую кухню. Там достал из кособокого шкафа припрятанную на черный день бутылочку, с тяжким вздохом уселся за стол и стал свое мужское горе горькое отличным ямайским ромом заливать, от всей истерзанной души жалея, что женился. Наверное, Элизабет разлюбила его. А может, и никогда не любила... Вскоре он сам не заметил, как осушил бутылку до дна, и уснул прямо тут же, за столом.
Ранним утром, пока зловредная Лиззи еще сладко спала, пробудившийся молотобоец с урчащим от голода животом и тяжелой, похмельной головой отправился на берег рыбку половить. Пропитание добыть и заодно крепко расшалившиеся нервы успокоить. Да и с супругой после вчерашней ссоры встречаться решительно не хотелось.
Сказано - сделано, и хмурый Уилл, прихватив необходимую для рыбной ловли снасть, потихоньку выскользнул из дома...
Первый раз закинул он невод - пришел невод с одною тиной. И в другой раз закинул невод - пришел тот с травою морскою. Кузнец в третий раз забросил невод и поймал... Нет, не золотую рыбку, и даже не серебряную, а большущую морскую черепаху, запутавшуюся в сети.
Ошалевший от такого диковинного улова молотобоец вытаращил глаза на сверкающее мокрым темным панцирем чудо. И если огромная обитательница моря и суши не посланница белой горячки, постигнувшей после ночного перепоя, то сытая жизнь им с Лиззи на несколько дней обеспечена. Только готовить черепаховый супчик будет сам, на пушечный выстрел не подпуская к котлу разных благородных барышень с растущими не из того места нежными ручками. Счастливый Уилл жадно разглядывал ворочавшегося в сети монстра, и хищно облизнулся, предвкушая ожидающие его деликатесы. А роскошный панцирь продаст на гребни и другие полезные вещицы.
- Отпусти меня в синее море, человече! Домой, к малым детушкам-черепашечкам! Ведь помрут без меня, горемычные! - взмолилась угодившая в крепкий переплет Тортилла, успевшая могучими ластами разорвать совсем новую снасть в нескольких местах. - А взамен я исполню твое самое заветное желание. И даже не одно, если таковые имеются, - немного подумав, важно добавила она, хитро поблескивая мудрыми черными глазками-бусинками. - Короче, откуплюсь, чем только пожелаешь, - уверенно посулила черепаха, рванувшись еще раз, освободила мощную ласту и протянула ее разинувшему рот кузнецу, позабывшему в отличие от богатого "улова" членораздельную человеческую речь. - Ну, как, по рукам, что ли?
- Ишь, ты, го-говорящая попалась! - заикаясь, промямлил тот, как только дар речи снова вернулся. И пожирая горящими глазами увязшее в мокром песке жутковатое чудовище, с опаской пожал скользкую холодную "конечность". - А много ли у тебя детушек, матушка? - брякнул горе-рыбак первое, что пришло в больную похмельную голову, и принялся торопливо распутывать драный невод.
- Без малого, десять с хвостиком, - с гордостью ответила та, выбираясь на волю.
- То есть, как это? - удивился молотобоец. - Что же получается, десять...того..., а одиннадцатый...э-э... Ладно, неважно... Ну, давай, тетенька, плыви к своим детушкам, да побыстрее, пока не передумал. Эх, жалко, конечно... Только познакомились...
- Эй, парень, погоди, так не пойдет! А как же желание? - строго спросила черепаха.
- Желание? - на мгновение задумался Уилл, вспомнив про ее обещание. И хоть с некоторых пор появилось у него одно, самое несбыточное, но делиться такими сокровенными мыслями с глупым животным ни за что бы не стал. - А-ах, желание... Спасибо, конечно, но мы как-нибудь обойдемся. У меня уже и так все есть, и ничего не нужно., - простодушно сказал он, складывая испорченную снасть. Ведь в чудеса давно не верил, черепаховый суп накрылся медным тазом, а голодный добряк-рыболов ничуть об этом не жалел.
- Так уж и ничего? - недоверчиво покачала головой черепаха. - Ну, как знаешь, человече, тебе виднее. Но одно самое заветное желание, я, как и обещала, все-таки, исполню. Вернее, уже исполнила. Век меня помнить будешь..., - загадочно произнесла она, и махнув на прощание тяжелой ластой, шустро поползла в море. А через мгновение исчезла под водой.
- Смотри, больше не попадайся! Эй, ой, стой, погоди! А какое желание-то? Я ведь ничего не загадывал! - спохватился кузнец, кидаясь за ней.
Но искрящиеся, лазурные волны были спокойны - таинственное морское чудо вновь ушло в неведомые глубины, не считая нужным объяснять глуповатому двуногому неводоплавающему прописные истины, которые скоро увидит сам.
Озадаченный Уилл обнаружил, что в погоне за черепахой по пояс оказался в воде, и махнув рукой на премудрости уплывшей диковины, выбрался на берег. Он присел, чтобы поудобнее сложить валявшиеся на песке обрывки совсем новой сети, и тут ничего не подозревающего молотобойца постиг серьезный конфуз. Штаны, еще утром бывшие впору, вдруг с какого-то перепуга стали тесными, и с треском лопнули на самом интересном месте, расходясь все дальше по шву.
- Зараза! - громко выругался тот, ухватившись за... Но вместо привычного, родного мальчика-с-пальчик обнаружил до неприличия огромное нечто, вывалившееся на волю во всей красе и величии.
От такого дивного дива у одуревшего парня снова пропал дар речи, а выпученные глазищи были готовы выпасть на песок вместе с отвисшей челюстью. Не зная, ужасаться или радоваться, новоявленный владелец приросшей "пушки" с опаской потрогал неожиданно приобретенное грозное "орудие", словно боясь, что оно может выстрелить. Потом уже смелее ощупал, и для пущей уверенности даже подергал. Но приобретение было приделано намертво, и не покинуло законного места. А по внушительным размерам оного капитану Джеку Воробью теперь не стоило поливать борт рядом с Уиллом, дабы не позорить родимый флот. И потрясенного молотобойца только сейчас осенило, откуда на него снизошла такая благодать.
- А-а, вот это да-а! Ну, спасибо, черепашка! Дай бог тебе здоровья на многие лета! Э-эх, чего ради любимой не сделаешь! - радостно вопил счастливец, любуясь предметом своих мечтаний. И запрыгал по берегу в бешеной пляске, будто откопал в сыром песке несметные сокровища. - Ну, заноза-Лиззи, держись! Я тебе покажу, как над мужем издеваться! Теперь ты узреешь небо в алмазах! Век меня помнить будешь! Прощайте, мальчики-с-пальчики и бобовые стручки! Мы выбираем силу и мощь!
Захлебываясь от распирающего восторга и нетерпения, удачливый рыболов обмотался обрывками невода, чтобы не смущать массивными обнаженными прелестями добропорядочное население славного Порт-Рояла. И со всех ног понесся домой, хоть бегать ему стало очень несподручно и тяжеловато, но ведь своя ноша не тянет... Уилл во всех ярких красках представил восхищение вечно недовольной Элизабет, когда он с гордостью покажет ей необычный "улов". А после наглядно продемонстрирует его боевые качества.
Эти заманчивые картины заставляли наивного малого бежать еще быстрее, распугивая жутковатым видом местное население форта. Сияющий хозяин сам не заметил, как быстрокрылой пташкой прилетел восвояси, и изо всех сил забарабанил в запертую дверь.
Но долго отбивать кулаки ему не пришлось. Засоня-Элизабет уже соизволила проснуться, и не обнаружив мужа в доме, с ворчанием возилась на кухне, собираясь готовить очередной "кулинарный шедевр". На сей раз это была бобовая похлебка...
Подпрыгнув от ужасного грохота, Лиззи бросилась к двери, и услышав за ней глас завывающего от счастья Уилла, впустила его. А цветущий розой, задыхающийся супруг ввалился в жилище, едва не сбив перепуганную женушку с ног.
- О, господи, дорогой, что-то случилось!? Ты чуть не вынес дверь! Неужели пожар? Или снова какие-нибудь мерзкие пираты напали? - забывая о вчерашней ссоре, разволновалась Элизабет, хватаясь за побледневшие щечки. - Вот же, какая досада - я не причесана и завтрак готовить надо...
- Да к черту прически и завтрак, дорогая! - заперев замок, радостно завопил Уилл, сгреб ошалевшую супругу в охапку, под возмущенные возгласы и сопротивление притащил ее в спальню и усадил на кровать.
- Ну, любимая, раздевайся! Сейчас я тебе кое-что покажу! - и раздуваясь от гордости, начал разматывать сеть.
- Ха, еще чего! Даже не подумаю! Показывать будешь ты, а раздеваться я!? - фыркнула вредина-Лиззи. - Черт знает, где проболтался спозаранку, и лезешь со всякими глупостями...
- Ах, так!? Ну, ладно, не хочешь, не надо, сам справлюсь, - усмехнулся Уилл, и оставляя в покое свою драную веревочную "юбку", ловко опрокинул строптивицу на постель. А после, дрожа от нетерпения, задрал шелковые юбки Элизабет и принялся лихорадочно дергать завязку на кружевных панталонах.
- Эй, что ты себе позволяешь! - вскричала рассерженная Лиззи, и вырываясь от не на шутку разошедшегося муженька, переходящего все грани приличия, попыталась оттолкнуть того ногами. Но под полубезумным, алчным взглядом осеклась и сжалась от страха, решив, что ее нежный и ласковый тихоня окончательно свихнулся от длительного воздержания. И сейчас с ним лучше не спорить, а постараться уговорить.
- У-Уилли, лю-любимый, ну, успокойся.... Не нужно так нервничать, ведь я просто не-неудачно по-пошутила... Э-э..., дурное настроение, с кем не бывает..., - испуганно пролепетала она, хватая разбушевавшегося супруга за руки. - Хватит, дорогой, ну, пожалуйста, не надо сейчас... Потерпи до ночи, и тогда буду вся твоя, клянусь... Ай! - сдернутые кружевные панталоны со свистом пролетели в дальний угол комнаты. - Уилли, прекрати-и... Мне нужно готовить завтрак, ведь ты голоден...
- О, да, дорогая, я зверски голоден. Ты даже не представляешь, как..., - прорычал тот, раздвигая ее ноги и устраиваясь на коленях меж ними. - М-м, ты прекрасна, любимая... А теперь моя очередь, - и не сводя жадного взора с ошарашенной Элизабет, широким жестом прожженого героя-любовника сорвал с себя остатки невода.
- Вот, радость моя, все, как ты хотела, - победно произнес Уилл, расстегивая штаны. - Уж куда получше, чем у Джека..., - черт побери, почему он это сказал? - Уверен, теперь тебе понравится, - и разрываясь от закипевшего желания, собрался приступить к активным боевым действиям.
Но тут его ожидал сокрушительный удар закона подлости - если изголодавшееся тело хотело, просило, требовало, жаждало, то могучая "обновка" ни в какую не откликалась на страстные призывы хозяина. И безжизненно болталась, печально повесив розовый "нос".
- Уилли, what is it? Где... где ты взял это..., эту гадость!? - взвизгнула Лиззи, шарахнувшись от него.
- В синем море выловил..., - простодушно промямлил уничтоженный супруг, не зная, что ему делать, и готовый провалиться сквозь землю.
- Что-о!? Значит, теперь ты стал по распутным девицам шастать!? - продолжала визжать непонятливая женушка, и брезгливо скривившись, шустро отползла от него подальше. - "Синее море"! Чудненькое название для борделя! И что же ты наловил в этом чертовом "Синем море", будь оно трижды проклято!? Грязный развратник, как же низко ты пал! Но если подхватил какую-то дурную болезнь, ступай к лекарю, а не тащи жену в постель! О, боже, какой позор! - она подскочила с жалобно скрипящей кровати и ринулась угол за заброшенными туда панталонами. - Знаешь, любимый, когда мне захочется вареных сарделек, я пойду в мясную лавку. А еще лучше, к папеньке! И желательно, насовсем! Да, пожалуй, так я и поступлю! - и выдав последний аккорд своей убийственно-обличительной речи, стала разъяренно натягивать симпатичные ажурные штанишки, путаясь в них от злости и торопливости.
Но уговаривать взбешенную Лиззи и упрашивать ее остаться убитый горем, отчаявшийся молотобоец не стал. Это было глупо и бесполезно. Из-за жестокой шутки морской проказницы его семейная жизнь накрылась огромным, сверкающим медным тазом, да и всякая прочая - тоже. Теперь раздавленному превратностями судьбы горемыке хотелось лишь одного - застрелиться, удавиться, утопиться... Короче, сдохнуть сразу и насмерть, и совсем неважно, как.
Тогда навеки опозоренная жертва шарлатанки-черепахи, подхватив обрывки невода, с выпученными глазами пулей вылетела из дома и снова со всех ног рванула к синему морю.