ПКМ5 «Кристалл Забвения»

[Кэролайн]

Еще прода... Скоро будет самая мрачная...

Джек был просто в ярости. И хотя туземки, наконец, позволили ему встать на ноги, он все ровно чувствовал себя отвратительно. Тем временем к трону Элизабет подвели какого-то странного человека с редкими рыжими волосами и бронзовой кожей, по-видимому, европейца. Пират отряхивал штаны от пыли, одновременно пытаясь расслышать, о чем этот рыжий урод говорит с его женщиной, но так и не успел нечего разобрать потому, как к нему подошли двое темнокожих вооруженных копьями баб и, толкнув в спину, заставили идти к одной из хижин. Джек огрызнулся, состроив им рожу, но все ровно пошел, поскольку тотчас ощутил на своей шее, холодный метал наконечника копья.
Внутри тростниковой хижины было темно и слегка прохладно, поскольку земляной пол хранил влагу, одна из женщин буркнула что-то, на своем непонятном языке указав копьем на его штаны и сапоги. А вторая швырнула ему клочок выделанной кожи, который видимо, служил единственным предметом туалета местных кавалеров.
Джек криво усмехнулся и с вызовом посмотрел на туземок:
- Ну, если дамы просят… - с иронией протянул он и принялся размазывать ремень, медленно обнажая бедра и ноги.
Но туземки, похоже, нисколько не смутились, они оценивающе рассматривали его тело, с таким видом, словно выбирали на рынке лошадь. Джеку невольно стало не по себе от их взглядов, и он поспешил прикрыться куском тонкой кожи.
И тут в хижину вошел тот самый рыжеволосый мужчина, который до этого говорил с Элизабет. Он почтительно обратился к женщинам-воинам на туземном наречье и, только после того как они согласно кивнули, заговорил с Джеком, одновременно окинув его с ног до головы внимательным взглядом.
- Мое имя Тим Элиот - бесцветным голосом произнес он – если хотите остаться живым и невредимым, то делайте все, что я вам скажу.
Джек нахмурился и подозрительно прищурил глаза, мужчина говорил на чистом английском и явно был европейцем, но что-то в нем казалось неприятным.
- А что, эти ципы могут разорвать меня на части? – с вызовом спросил пират, вновь покосившись на амазонок.
- Это вряд ли, а вот всыпать десяток палок запросто… если не будете беспрекословно выполнять все, что вам прикажут.
Джек презрительно хмыкнул, однако спорить не стал. Он как раз закончил наматывать на себя набедренную повязку, когда в дверях хижины появилась массивная фигура Матери Племени. Эта высокая полная женщина, чьи груди свисали почти до пупа, вызывала у Джека неприкрытое отвращение. Но вот он, видимо вызвал у нее совершенно противоположные чувства.
Женщина оценивающе осмотрела пирата с ног до головы, задержав взгляд на татуировках и вплетенных в волосы украшениях. Затем она что-то отрывисто буркнула, указывая на него своим толстым пальцем, затем, развернувшись, вышла из хижины.
- Что было надо этой жирной корове? – с подозрением глядя ей вслед, спросил Джек.
- Мать Племени – Храбрая Ка-ха-ри выбрала вас своим младшем мужем… - равнодушно ответил Тим Элиот – ей как раз была нужна замена предыдущего.
Джек скривился от отвращения и высунул язык:
«Вот ЗАРАЗА! Только этого мне не хватало!» мысленно выругался он.
- Но прежде чем стать мужем Ка-ха-ри вы должны будете пройти ряд испытаний, - продолжал англичанин - первое из которых приготовление банановой похлебки. Потом вы научитесь строить хижины из тростника и дубить шкуры. А сейчас идемте, все мужчины племени обязаны отдать почести Богини Ма-ни-пу. – С этими словами Элиот вышел их хижины.
Джек сильно помрачнел, но, все же повинуясь подгонявшим его амазонкам, последовал за ним.

К трону, на котором восседала Элизабет, уже вытянулась очередь из пары десятков мужчин, каждый из которых становился на колени и целовал ноги новоиспеченной Богине. Джек насупился. Он был очень зол на Элизабет и уже мысленно представлял, как потом, на Жемчужине он заставит ее заплатить за все выходки.
Сапоги с Элизабет сняли, и туземцы, подойдя к трону, старательно прикладывались к ее обнаженным ступням. Когда, наконец, подошла его очередь отдать почести «Богини», Джек заглянул в лицо Элизабет и, заметив на губах девушки хитрую самодовольную улыбку, одарил ее уничтожающим взглядом. Но тотчас получил чувствительный удар древком копья по спине, и тихо выругавшись, был вынужден опуститься на колени перед троном.
- Когда, интересно ты в последний раз мыла ноги? – в полголоса сердито пробормотал Джек, склоняя голову для поцелуя.
Ему сейчас страшно хотелась стащить Элизабет с трона, поставить в позу «смертная павшая ниц» и доходчиво объяснить, кто в доме хозяин. Но сделать ничего подобного он не мог… А Элизабет, казалось, получала от ситуации истинное удовольствие, и потому не собиралась ничего менять.
После унизительной процедуры, прилюдного целования ног его же собственной женщины, Джека ждало новое испытание. Напротив трона - в центре поляны установили огромный котел, возле которого были свалены грозди спелых бананов. Несчастного капитана Жемчужины вновь заставили опуститься на колени, теперь уже перед котлом и начать чистить липкие фрукты вместе с несколькими туземцами, под неусыпным надзором вооруженных копьями женщин.
Ворча себе под нос, все ругательства, которые он только мог вспомнить, Джек сдирал шкурки со скользкой мякоти бананов и бросал их в котел, постоянно ощущая на себе насмешливый взгляд псевдо Богини.

Элизабет находилась буквально в щенячьем восторге и ни капельки не думала о последствиях. Великий капитан Джек Воробей, одетый в одну лишь набедренную повязку склонялся перед ней на колени и целовал ноги словно раб, такое удовольствие нельзя было упустить.
Конечно, она моргнула, когда одна из стоящих у трона женщин-воинов опустила на спину пирата древко своего копья. И потом, когда Джек в пол голоса съязвил по поводу гигиены, ей пришлось повелительно вытянуть руку, чтоб остановить свою бдительную жрицу, собиравшуюся наказать нарушавшего ритуал мужчину новыми ударами. Но к счастью сам Джек этого не заметил.
Затем Элизабет откинулась на спинку трона и, с трудом сдерживая смех, наблюдала, как Бессмертного капитана Жемчужины – Наместника Семи морей заставили опустится на колени перед гигантским котлом и вместе с другими полуобнаженными мужчинами приняться за чистку бананов, предназначенных для похлебки.
Даже находясь на приличном расстоянии, девушка видела, как Джек шевелит губами, ворча себе под нос какие-то ругательства, неумело сдирая кожуру с фруктов. Зрелище это было чрезвычайно комичное, и Элизабет не могла скрыть улыбку, одновременно понимая, что видит такое, скорее всего, в первый и последний раз в жизни.

[Кэролайн]

Последняя прода от меня, завтра ждите от Пиры...

Конечно, успехи Джека в очистки бананов были куда более скромные, чем у его туземных товарищей, и Элизабет заметила, как стоящие не далеко от котла амазонки указывают на него копьями и что-то бурно обсуждают между собой.
Заволновавшись, она в пол голоса обратилась к сидящему у ее ног англичанину:
- О чем говорят те двое женщин?
- О том, что Мать Племени выбрала себе не достойного кандидата в мужья… - так же тихо ответил Элиот.
Элизабет чуть не поперхнулась, поднесенным ей соком кокоса,
- Что??? – севшим голосом переспросила она.
- Ка-ха-ри хочет, чтобы ваш друг заменил ее младшего мужа, должно быть он ей понравился.
Девушка задохнулась от возмущения, такого поворота событий она, почему-то ни как не ожидала. Представить Джека в объятиях этой жирной уродливой темнокожей женщины было невозможно, но, по правде говоря, Элизабет не желала представлять его и в объятиях любой другой женщины тоже.
- И когда же намечается свадьба? – с трудом сдерживая свои эмоции, спросила она.
- Думаю, завтра на рассвете… жрицы богини Ма-ни-пу считают, что зарождение нового дня, лучшее время для заключения брачных уз.
Элизабет помрачнела и вновь откинулась на спинку трона, думая о том, что им нужно сбежать отсюда до наступления утра.
Тем временем, Джека заставили подняться на ноги, и он вместе с еще несколькими мужчинами, пошел прочь с поляны, сопровождаемый двумя амазонками.
- Куда их ведут? – взволнованно спросила Элизабет.
- К водопаду… они должны принести воды для похлебки.
Девушка облегченно вздохнула, а затем вновь обратилась к англичанину.
- Расскажите мне, как вы попали в это племя?
- Четырнадцать лет назад я служил шкипером на одном торговом судне, перевозившем чай и специи в Европу. И совсем не далеко от берегов этого острова на нас напали пираты. Насколько я понял, они были сингапурцы, но их капитан – еще совсем молодой человек, оказался европейцем. Они захватили наш корабль, убили большую часть команды. Тем, кто остался в живых, молодой капитан позволил сесть на шлюпки, и отплыть к этому острову. После чего торговое судно было взорвано.
Однако не все из нас благополучно добрались до берега… В шлюпку набилось слишком много людей и она перевернулась. Мы пытались достичь острова вплавь, но к несчастью повстречались с акулами… Большинство из моих товарищей были разорваны этими хищными чудовищами. И лишь трое доплыли до берега. Но в племени Са-та-ри прижился только я, тем двоим несчастным матросам, отрубили головы в первый же год.
Настроение Элизабет испортилось окончательно. Сердце сковала какая-то странная тревога. И тут до нее донесся громкий, душераздирающий крик.
Девушка вздрогнула, ощутив как от ее лица, отливает кровь.
- Мистер Элиот, что это…? – дрожащим голосом прошептала она.
Но англичанин не успел ответить.
На площадку перед троном вышла Ха-ка-ри, с гордым видом неся в руках какой-то круглый предмет с которого на землю капала темная жидкость. Элизабет с трудом сдержала рвотный позыв. Это была отрубленная голова.
Приблизившись к трону, Мать Племени подняла вверх свою страшную ношу и, произнесла громкую речь, демонстрируя «Богине» окровавленную голову, судя по всему, принадлежавшую еще совсем молодому туземцу.
- Что она говорит? – сдавленно прошептала Элизабет.
- Ка-ха-ри рассказывает, что это голова ее младшего мужа, свершившего страшное преступление перед Ма-ни-пу, а именно измену ее наместнице в мире живых – Матери Племени Са-та-ри. Парень влюбился в женщину из другого племени, живущего на противоположном конце острова, и хотел к ней сбежать. Но Ха-ка-ри узнала о его намерениях…
Несчастный должен был ожидать своей участи до тех пор, пока Мать Племени не выберет себе нового мужа. А поскольку выбор уже сделан, казнь состоялась - мальчишке отсекли фаллос, а затем голову. Ха-ка-ри говорит, что из его черепа выйдет отличный кубок. – С грустной иронией закончил Тим Элиот.
Элизабет ощутила, как к ее горлу вновь подкатил ком, от ее ребяческого восторга не осталась и следа. Веселая игра неожиданно обернулась жестокой реальностью.

Джек шел к водопаду, перекинув через плечо пустой кожаный бурдюк. Он и еще несколько темнокожих туземцев должны были принести воды для похлебки, а сопровождали их всего двое вооруженных копьями амазонок. И, разумеется, Джек не собирался возвращаться в племя, во всяком случае, с ними.
Пиратом овладело горячее желание отмстить тупым и самодовольным бабам, он уже представлял, как вся команда Жемчужины, вооруженная ружьями, саблями и пистолетами ворвется в деревню. И каждый изголодавшийся по женской компании пират получит возможность удовлетворить свои нужды в полном объеме.
Нужно было только сбежать от этих двух голозадых амазонок и вернуться на корабль, капитан Воробей почти не сомневался, что это ему удастся.
Он опустился на корточки, якобы чтоб набрать в бурдюк воду, а вместо этого взял пригоршню песка и, резко разогнувшись, швырнул его в глаза женщинам-воинам. А затем, что было сил, бросился бежать по направлению к океану.
Конечно, бегать по лесу без привычных сапог было крайне неудобно еще, когда они шли из деревни к водопаду, его угораздило наступить на особенно острый камень, и теперь нога подозрительно болела. Однако сейчас Джек не обращал на это внимание.
Амазонки что-то закричали ему вслед и кинулись в погоню. Но Воробью, наверное, удалось бы от них уйти, если бы не маленький острый шип, внезапно вонзившийся ему в шею.
В глазах немедленно потемнело, и обмявшее тело пирата рухнуло наземь.

День уже начал клониться к вечеру, а Джек и остальные, отправившиеся за водой к водопаду, все еще не вернулись. Когда Тим Элиот сообщил, что их действительно нет слишком долго, Элизабет начала по настоящему волноваться, рисуя в своем воображении разные пугающие картины. Так что, когда она увидела, как двое амазонок и ушедшие за водой мужчины вернулись, причем самый крепкий из них, вместо кожаного бурдюка, нес на плече бездыханное тело Джека, ее сердце едва не оборвалось. Девушка с трудом удержалась, чтоб не вскочить с трона.
Тело пирата опустили наземь, а вернувшиеся амазонки что-то рассказывали Матери Племени, активно размахивая руками.
Спина Элизабет покрылась холодным потом.
- Что они с ним сделали…? – дрожащим голосом прошептала она.
- Не стоит, так волноваться… - успокоил ее англичанин – пока что ничего… Ваш друг пытался сбежать, и женщины усыпили его, выстрелив в шею отравленной иглой.
- Только усыпили? – испуганно переспросила Элизабет.
- Да. Он просто спит, и скоро придет в себя.
- И что с ним теперь сделают? – уже слегка успокоившись, прошептала девушка.
- Сегодня уже ничего, скоро начнется празднество в вашу честь… А вот завтра, беглеца, скорее всего, ждет жестокое наказание. Ка-ха-ри уже назвала его плохим мужем.
Элизабет вздрогнула. Она уже сто раз прокляла себя за глупую выходку и за то, что не велела, чтоб Джек оставался рядом с ней, как «верный и любимый раб». И теперь по ее вине ему угрожала смертельная опасность.

Через пару минут Джек уже начал приходить в себя, он медленно сел на земле и обхватил руками повязанную банданой голову. Двое амазонок тотчас приблизились к нему и, схватив за плечи, рывком поставили на ноги.
- Что они хотят сейчас с ним сделать??? – прошептала Элизабет, нервно сжимая кулачки.
- Свяжут по рукам и ногам и кинут в одну из хижин, до завтрашнего утра…
- А почему?
- Потому что, потом его ждет то, что и всех «плохих мужей», вы же уже видели…
- Нет! – громко воскликнула девушка и, встав во весь рост, повелительно подняла руку – Богиня Ма-ни-пу желает, чтоб этой ночью все люди в деревне принимали участие в празднестве. Переводите им! – приказала она изумленному англичанину. И он незамедлительно подчинился.
Увидев властный жест Богини, все члены племени испуганно рухнули на колени, вытянув перед собой руки, и только Джек, пошатываясь на ногах, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд. Он явно еще не совсем понимал, где находится.
Оставшись удовлетворенной произведенным эффектом, Элизабет вновь опустилась на свой трон.
Туземцы осторожно поднялись с колен, а подошедшая ближе к трону Мать Племени, с благоговением обратилась к Элизабет.
- Ка-ха-ри говорит, что поняла ваш приказ… - быстро перевел Элиот – но сейчас она просит вас пройти в свою хижину, для того чтоб жрицы могли подготовить Божественное тело к празднеству.
Элизабет выдавила из себя благосклонную улыбку и, попросив переводчика передать Матери Племени свое согласие, поднялась с трона.

[Кэролайн]

Элизабет бросила последний взгляд на все еще не вполне пришедшего в норму Джека, который, по-прежнему покачиваясь, стоял посреди поляны. Девушка очень хотела подойти к нему и обнять, но вовремя опомнилась, ведь она «Богиня» и ей надо держать себя подобающе, чтобы у них был шанс выбраться отсюда живыми.
Она позволила туземкам сопроводить себя в самою большую хижину, где две молодые девушки, на щеках которых был изображен замысловатый узор, (Элизабет определила их как жриц Богини Ма-ни-пу) незамедлительно уложили ее на блестящие пальмовые листья. Ловкими движениями рук юные туземки освободили ее от одежды, и принялись втирать в кожу Элизабет терпкое масло, от которого тело приятно заблестело.
Жрицы трудились над красотой своей Богини, стараясь не смотреть ей в глаза. Их лица выражали благоговение и трепет, Элизабет не могла поверить в то, что они только что воинственно потрясали копьями, преграждая жителям деревни, а в особенности мужского пола, дорогу к ее трону.

В хижину, тяжело ступая, вошла Мать Племени - Ка-ха-ри. Она низко склонилась, что-то приговаривая, и протянула Элизабет развернутый кусок кожи, на котором лежало сплетение ожерелий из ракушек, нанизанные на грубые зеленоватые нити орхидеи и разноцветные перья.
Судя по повисшей паузе, Элизабет догадалась, что должна принять этот дар. Она улыбнулась Ка-ха-ри и взяла из ее рук кожаный «поднос». Жрицы тут же ловко подхватили девушку под руки и поставили на ноги.
Одна из туземок умело распутала украшения и принялась обматывать ими блестящее от масел тело Богини.
Элизабет с ужасом догадалась, что это ее священный наряд на сегодняшний вечер.

Жрицы завершили свои приготовления и с поклоном удалились. Девушка осталась в одиночестве, ей очень хотелось посмотреть на себя в зеркало, чтобы узнать, как она все же выглядит. Элизабет вертелась на месте, и все что она смогла увидеть, это импровизированную юбку из легких длинных перьев и орхидей, которая едва закрывала ее ягодицы, браслеты из ракушек на руках ногах и шее дополняли картину. Волосы так же не остались без внимания, и в них были вплетены самые красивые цветы и яркие перья. Грудь же была практически обнаженной, если не считать все те же ракушечные ожерелья.
Элизабет не знала, как островитянкам удалось создать такой наряд, за столь короткое время. Видимо они все же на ком-то тренировались…
«Интересно…, что скажет Джек, когда увидит меня в таком облачении?» неожиданно подумала она.

В хижине вновь появилась Мать Племени, на этот раз в ее руках дымилась какая-то чаша. Женщина протянула ее Элизабет и настойчиво, но в тоже время почтительно, предложила выпить содержимое.
Девушка взяла чашу и понюхала зеленоватое зелье. Пряный травяной запах защекотал нос, и она чихнула, невольно вспомнив болотную ведьму Тиа Далму.
Но, судя по довольной улыбке, Ка-ха-ри это только обрадовало, она придержала дно чаши, намекая на то, что Элизабет должна выпить все без остатка.
Горячее варево обожгло горло, его запах и вкус проникал в каждую клеточку тела. Элизабет чуть не поперхнулась и уронила чашу. Голова ее закружилась, казалось, она вдруг потеряла контроль над телом, но это ощущение быстро прошло, мысли стали кристально чистыми, кровь побежала быстрее. Мать Племени что-то одобрительно сказала, взяла девушку за руку и повела ее из хижины на освещенную костром поляну.

На Элизабет обрушился шум, свет и крики ликующих туземцев. В центре деревни горел высокий костер, вокруг которого толпились раскрашенные, бьющие в бубны островитянки, каждая из которых хотела первой увидеть свою Богиню и прикоснуться к ней. Их сдерживали широкоплечие женщины с копьями, в которых Элизабет с трудом могла узнать представительниц своего пола. Где-то среди этой толпы она с трудом смогла различить Джека, по ярко-красной бандане, которая всегда покрывала голову пирата. Но что-то происходило в ее сознании, все яркие пятна сливались вместе, шум толпы звучал где-то в затылке и был слегка приглушен, а глаза стали видеть как будто на милю вперед. Она стояла и таращилась в даль, кожей ощущая взгляды десятков туземцев.
Мать Племени осторожно тронула ее за руку, и Элизабет очнулась. Ка-ха-ри жестами приглашала девушку сесть на трон, теперь еще обильнее украшенный цветами и листьями. Подходя к нему, Элизабет заметила, что у подножья трона среди других человеческих черепов появился совсем еще свежий, очевидно принадлежавший тому самому несчастному младшему мужу. Но почему-то сейчас ее это совсем не пугало.
Кровь все быстрее бежала по венам, ускоряя ритм сердцебиения, на лбу выступила испарина. Девушка уселась на трон, ощутив обнаженной кожей прохладу отполированного дерева, при этом ни чуть не смущаясь своего экзотического одеяния.

А все, что было дальше, слилось для нее в один длинный миг. Мать Племени произносила торжественную речь, десятки восторженных глаз смотрели на свою Богиню. На площадку перед троном выбежали барабанщицы и танцовщицы, ритм их простой первобытной музыки захватил Элизабет целиком. Она смотрела на гибкие тела туземак, а ноги были готовы пуститься в пляс. Глаза ее влажно блестели, губы приоткрылись, она хотела кинуться в эту толпу, присоединится к их веселью, к их диким танцам. Ей хотелось навсегда остаться их Богиней.
Элизабет мечтательно прикрыла глаза и откинулась на спинку трона. Она чувствовала себя хорошо, как никогда, все тревоги и волнения отступили. Лучше ей было разве что в далекой Турции, где зеленоглазая демоница смеялась и протягивала девушке трубку кальяна, а нежный травяной наркотик ласкал ее горло.
- Мне дали наркотик… - прошептала сама себе Элизабет. – Они дали мне наркотик…
Но осознание этого не придало ей трезвости, тело стало парящим и рвалось в высь, мысли кружились где-то над головой, перешептываясь и смеясь. И Элизабет рассмеялась им в ответ. Рассмеялась громко, развратно, сквозь полу прикрытые веки, любуясь разрисованными телами танцовщиц.

Джек стоял в стороне рядом с англичанином, насупившись и мрачно сдвинув брови. Он видел, как толстуха вывела Элизабет, которая практически была обнажена за исключением каких-то несуразных ракушек и цветов. Хрупкая девушка тут же утонула в шумной толпе ликующих туземок. Джек прищурился, присматриваясь к своей возлюбленной, и почти сразу нахмурился. Его настроение и без того плохое, испортилось окончательно.
Элизабет смотрела на толпу и не видела, взгляд девушки был устремлен куда-то далеко, за пределы этого мира.. Тим Эллиот, не отходивший от Джека, тихим голосом комментировал происходящее:
- Ма-ни-пу надевает ритуальные одежды, ее тело натирают лучшими маслами, в волосы вплетают цветы. Эта ночь принадлежит ей, и каждое ее желание туземки будут исполнять немедленно.
- Так она же может приказать отпустить меня немедленно! – обрадовано улыбнулся Джек.
Эллиот покачал головой.
- Нет, боюсь ваша дама сейчас не в состоянии принимать столь серьезные решения.
Джек удивленно вскинул брови.
- Это еще почему?
Тим слегка усмехнулся.
- Вы создаете впечатление умного человека, но не видите простых вещей. – он снова улыбнулся. – Богине приносят ритуальный напиток, настоянный на таком количестве дурманящей травы, что через полчаса ваша дама забудет, даже собственное имя.
Картинка в голове Джека сложилась полностью, он присмотрелся к Элизабет получше и поежился. Зрачки у девушки были расширены до предела, движения стали мягкими и плавными, что так не походило на прежнюю Элизабет. Она развалилась на своем троне и наблюдала за танцовщицами, и огонь костра полыхал в ее безумных глазах. Девушка рассмеялась глубоким гортанным смехом, таким знающим, таким опытным, что Джек даже вздрогнул.
- И что будет дальше? – сдавленно спросил он у англичанина. В горле пересохло.
- А дальше Ка-ха-ри предложит ей лучших и сильнейших мужчин племени. Дабы один из них всю ночь ублажал Богиню.
Воробей мог поклясться, что в голосе Тима Эллиота прозвучало злорадство. Но сейчас не это заботило пирата, а мысль о том, что толпа высоких туземцев, кожа которых блестела от пота, а глаза – от вожделения, готова пойти на все, чтобы этой ночью попасть в постель к его женщине. Ну, нет! Этого капитан Джек Воробей не допустит.
- И когда же начнется выбор жеребцов для Богини? - с сарказмом поинтересовался Джек.
- А вот прямо сейчас. – улыбнулся Эллиот. – И вас вряд ли допустят к ее телу…
- Это мое тело! – рявкнул Джек, отталкивая какого-то хилого юношу, пытаясь пробраться ближе к трону.
Тим пожал плечами и равнодушно отвернулся.

[Кэролайн]

Элизабет была крайне удивлена и обрадована, когда перед ней выстроились двадцать отборных красивых мужчин с широкими плечами. Их тела были натерты маслом и блестели в свете факелов. Юноши стояли, сложив руки за спиной и опустив глаза вниз. Но мало кто из них удержался от соблазна взглянуть на свою Богиню. Девушка хотела изящно соскользнула с трона, но ноги отказали ей, и она чуть не упала. Толпа задушено ахнула, не зная как реагировать на поведение своей Богини. Жрицы успели подхватить Элизабет под руки и поставить ее на ноги.
Девушка чуть не рассмеялась, представив, как она сейчас выглядит перед своим племенем. Она хихикнула, все еще слегка пошатываясь.

Элизабет казалось, что языки пламени огромного костра танцуют на ее коже, причиняя то боль, то наслаждение. Слова Ка-ха-ри для нее никто не переводил, но смысл она уловила и так. Ей предлагали выбрать себе раба на ночь. Мысль была весьма соблазнительной.
Девушка ощутила, как сузились ее глаза, как губы скривились в хищной ухмылке, она протянула руку, чтобы коснуться груди одного из мужчин, но вдруг в стройный ряд красавцев ворвался загарелый мужчина в ярко-красном платке, стягивающем волосы. Он что-то кричал, расталкивая туземцев и, пробившись сквозь них, попытался схватить Элизабет за руку.
Девушка нахмурилась, стараясь вспомнить, где она могла его видеть, и когда острые наконечники копий подоспевших амазонок уперлись в его шею, она вскинула руку и закричала:
- Отпустите его!
Все вокруг замерли. Элизабет сглотнула и указала на Джека.
- Я выбираю его.
Жрицы стоявшие рядом с ее троном изумленно ахнули и зашептались. Ка-ха-ри приблизилась к девушке и что-то хрипло заговорила.
- Она говорит, - начал переводить приблизившийся к ним Тим Эллиот. – что удивлена вашим выбором, вы должна были выбрать храбрейшего, сильнейшего мужа, чтобы он ублажал вас всю ночь до рассвета.
Каждое свое слово англичанин говорил четко, обращаясь к Элизабет, но, одновременно косясь на стоящего рядом Джека, его губы подрагивали в едва заметной усмешке.
- Это мой выбор. – Твердо прошептала Элизабет.
Шум в голове постепенно утихал, пальцы начинали дрожать.
- Мать Племени спрашивает, уверены ли вы, о Богиня? – вновь перевел Тим.
- Уверена. – Незамедлительно ответила девушка.
Ка-ха-ри покачала головой и отошла в сторону, что-то, недовольно ворча себе под нос.
- Она говорит, что из всех возможных мужчин вы выбрали самого худшего на свете… - в пол голоса произнес Элиот.
- Я не просила вас переводить! – возмущенно огрызнулась Элизабет.
Англичанин улыбнулся и совсем тихо прошептал:
- А я не считаю вас Богиней, мадам, перед которой надлежит падать ниц.

Элизабет вспыхнула и чуть не замахнулась, чтоб залепить пощечину, но вовремя себя остановила. Наркотик постепенно отпускал ее, а вместе с дурманом уходила и часть решительности. Но сил хватало на еще один выход. Она взяла Джека за руку, и повернулась к племени. Туземки восторженно закричали, хоть и без особого энтузиазма смотрели на пирата. Перед Элизабет возникли жрицы, которые, кланяясь и улыбаясь, проводили их до хижины, убранной цветами и свежими пальмовыми листьями специально для Богини и ее счастливого избранника.

Жрицы низко поклонились и, попятившись, вышли из хижины. Элизабет облегченно выдохнула и повернулась к Джеку.
- Ну, вот все и кончилось! – улыбнулась она, но ее улыбка разбилась об холодный взгляд мужчины.
Джек стоял, скрестив руки на груди и глядя на нее так, что Элизабет поежилась.
- Хорошо провела время? – бесцветным голосом спросил он.
- Джек, ты же не… - начала она.
- Ты, наверное, думаешь, что я обиделся? – он усмехнулся. – О, нет! Я не обиделся, я просто был немного унижен, растоптан и едва не казнен, а так нет, я не обиделся!
Элизабет бросилась к пирату и повисла у него на шее.
- Джек, ну прости! Я же должна была играть роль Богини! – она виновато заглянула ему в глаза - Раде нашего блага и безопасности!
- Я сейчас тебе такую Богиню устрою! – Джек сгреб ее в объятия и прижался горячими губами к ее губам.
Этого Элизабет никак не ожидала, она не сразу ответила на поцелуй, но потом отдалась ему вся.
Его руки беззастенчиво скользили по ее телу, почти обнаженному и такому притягательному.
- Джек… - Элизабет прервала поцелуй. – Я думала ты зол на меня…
- Я зол на тебя… - прохрипел он ей в самые губы. – Но это можно отложить на потом…

А в следующий миг Элизабет совершенно потеряла голову, как будто наркотик снова стал действовать. Она лишь помнила, как Джек разорвал связь ракушек на ее теле, как он повалил ее на ложе, как его колено грубо раздвинуло ее ноги. Она ощущала его так резко, так пряно, он двигался, а она лежала с закатившимися глазами, закусив губу до крови. Сдерживая крики, рвущиеся наружу, Элизабет до боли впивалась в спину пирата, и еле слышно шептала:
- Еще… Еще… Прошу, не останавливайся…
Джек хрипел в ответ что-то нечленораздельное и продолжал любить ее с еще большей страстью. Элизабет ощущала, как ее охватывает знакомая истома блаженства. Сдавленные крики переходили в стоны, а затем из горла девушки вырвался последний крик. Она распахнула глаза на встречу тьме ночи и попыталась ухватиться за плечи Джека, но руки ее скользили от пота, и девушка рухнула на спину, не в силах отдышаться.
Джек лег рядом и положил руку ей на плечо.
- Ну что, о Богиня, твой раб тебя удовлетворил? – с сарказмом спросил он.
Элизабет повернула голову и увидела в глазах пирата искорки смеха.
- О да, ничтожный раб! – прошептала она, сдерживая улыбку. – Твоя Богиня удовлетворена.
Джек рассмеялся и крепко обнял девушку, но в его глазах уже плясали опасные огоньки.

[Кэролайн]

Может сегодня будет еще))

Первые солнечные лучи пробивались сквозь высохшие пальмовые листья, из которых состояла крыша хижины. Воздух наполняли ароматы увядающих тропических цветов и благовонных масел, коми было обильно умащено тело спящей Элизабет. Джек взглянул на девушку и невольно залюбовался: хрупкая, обнаженная, среди цветов и листьев с разметавшимися золотистыми волосами - она выглядела такой невинной… Но он то отлично знал, на что способна эта бестия, и потому не собирался поддаваться обманчивому впечатлению.
- Лизи, вставай! Хватит дрыхнуть! – пират настойчиво потрепал ее за плечо.
- Отстань, Джек! Еще рано… - сквозь сон пробормотала девушка и заслонила лицо рукой.
Джек усмехнулся:
- Вставай, Богиня! Нам пора уносить отсюда ноги, или ты передумала?
Элизабет, наконец, открыла глаза и, щурясь от светящего в лицо солнца, уставилась на Джека. Казалось, девушка только сейчас осознала, где находится. Нахмурившись, она инстинктивно прикрыла руками обнаженное тело. Теперь ей было даже страшно подумать о том, в каком виде она разгуливала вчера вечером перед всем племенем. Элизабет принялась оглядываться по сторонам, словно что-то ища.
Джек догадался о ее мыслях и вновь усмехнулся.
- Что, Богиня желает одеться? – с сарказмом осведомился он. Но, увидев отчаянный взгляд девушки, сжалился и кинул ей помятые штаны и рубашку, замшевые ботфорты, специально сшитые по ее миниатюрной ножке, валялись здесь же, не далеко от входа. Испытав явное облегчение, Элизабет принялась одеваться.
Джек же, чьей одежды в хижине не было, встал и намотал себе на бедра все тот же жалкий кусок кожи. В желудке предательски заурчало, и пират сразу вспомнил, что ни ел ничего со вчерашнего утра.
- Лизи, то есть, простите, Богиня! – с наигранной почтительностью поправился Джек – не могли бы ли вы, приказать своим подданным, чтоб нас покормили? А то ваш смертный раб рискует вот-вот подохнуть от голода. – Он отдал шутовской поклон - И еще не плохо было бы вернуть мою одежду…
Элизабет скорчила ему в ответ злобную рожицу, но все же встала и подошла к выходу.
Не прошло и пары секунд, как в хижину, низко кланяясь, вошли две молодые девушки, тела которых украшал яркий рисунок. Элизабет попыталась жестами объяснить им чего она хочет: девушка комично указывала пальцем в открытый рот и поглаживала себе живот. Джек же стоял в стороне и едва сдерживал смех.
Но, не смотря на все старания «Богини» жрицы видимо ее не поняли, одна из них, поклонившись, вышла из хижины и через минуту вернулась вместе с рыжим англичанином.
- Доброе утро, мистер Элиот. – Вежливо поздоровалась с ним Элизабет.
- Доброе утро, мадам. – Голос Тима был лишен всяческой интонации.
- Объясните, пожалуйста, моим жрицам, что Богиня и ее избранник хотят есть. И еще скажите, чтоб они вернули вещи и одежду, принадлежащие моему рабу.
Элиот кивнул и принялся переводить туземкам слова Богини. Выслушав его, жрицы вновь, отвесили глубокий поклон, и вышли из хижины.
Джек удовлетворенно улыбнулся, он понял, что сейчас наиболее удачный момент, чтоб предложить англичанину сделку, ведь без его помощи у них, скорее всего, ничего бы не вышло.
- Мистер Элиот…, - как можно более дружелюбно начал он – как видите, я и эта очаровательная леди попали в крайне щекотливую ситуацию. Впрочем, и вы здесь, как я полагаю, не по своей воле, так давайте поможем друг другу! – пират широко улыбнулся – Я возьму вас на свой корабль, который стоит на рейде недалеко от этого славного острова, и обязуюсь доставить в Сингапур, куда мы и держим курс. Плюс… обещаю хорошее вознаграждение. Вы согласны?
Элиот кивнул, однако на его лице не дрогнул не один мускул.
- Да. Такое предложение меня очень устраивает. – Сухо ответил он.
- Вот и отлично! – Джек вновь дружелюбно улыбнулся, а про себя отметил, что этот англичанин не из робкого десятка и с ним лучше держать ухо востро.

Через несколько минут, когда в хижину вернулись жрицы, несущие на больших пальмовых листьях множество разных фруктов и деревянные миски с горячей мясной похлебкой, все детали побега и условия, на которых Джек соглашался взять Элиота на борт Жемчужины, были обговорены. Англичанин обязался не разглашать членам команды капитана Воробья, подробности его пребывания в племени, а Воробей в свою очередь, обещал ему щедрую награду и неприкосновенность на своем корабле.
Вновь надев на себя штаны, рубашку, сапоги и прицепив к поясу драгоценный компас, Джек почувствовал себя гораздо комфортнее и с апатитом принялся за свою порцию принесенной им пищи. Элизабет и Тим Элиот должны были выйти из хижины, для того чтоб привести в действие основную часть их плана, так что ему пока оставалось только ждать.

[Кэролайн]

Яркое солнце освещало поляну. Элизабет болезненно прищурилась, в голове еще немного звенело, видно вчерашнее зелье все еще давало о себе знать. Но проворные жрицы тотчас подоспели к своей Богине и, взяв ее под руки, помогли подняться на высокий трон.
- Я хочу говорить с Матерью Племени! – повелительно произнесла девушка.
И Элиот немедленно перевел ее слова.
Одна из жриц низко склонилась и что-то быстро залепетала.
- Она говорит, что Мать Племени ушла совершать утреннее омовение и скоро вернется.
Элизабет кивнула, с трудом сдерживая волнения, ей совсем не хотелось терять драгоценное время, ведь их наверняка уже начали искать. Теперь сидя в ожидании, она равнодушно наблюдала за обыденной жизнью племени.
Возле одной из хижин несколько мальчиков примерно лет десяти старательно чистили собранные фрукты. Их движения были ловкими и умелыми, на лицах отражалась покорность, так несвойственная для этого возраста. Но вдруг, один из мальчиков замер, засмотревшись на удивительно красивую бабочку, присевшую на кисть бананов. Элизабет улыбнулась, наблюдая, как ребенок любуется красотой насекомого, казалось, он немного отличается от своих равнодушных товарищей.
Но вдруг, одна из туземок, что была занята натачиванием своего копья, что-то грубо рявкнула, и замечтавшийся мальчик вздрогнул как от удара, а затем съежился и медленно встал на ноги. Элизабет видела его лицо, в черных глазах дрожащего ребенка уже стояли слезы. Женщина-воин отложила копье и подняла с земли длинный гибкий прут. Несчастный мальчик покорно подошел к стене хижины и уперся в нее ладонями. Еще секунда и прут со свистом опустился на его спину. Элизабет вздрогнула, а из горла ребенка вырвался сдавленный крик, амазонка же уже замахнулась для нового удара.
Не в силах смотреть на такую жестокость, Элизабет дернулась вскочить с трона, но тотчас услышала настойчивый шпат Тима Элиота:
- Не делайте глупостей! Нам нельзя сейчас рисковать! Совершая подобные действия, вы можете вызвать подозрения амазонок.
- Но я не могу смотреть, как на моих глазах истязают ребенка! – голос Элизабет дрогнул от возмущения.
- Так не смотрите! – резко оборвал ее англичанин - Это закон племени Са-та-ри, в мужчинах здесь с раннего детства подавляют волю. У них не должно быть своих мыслей или желаний, они существуют лишь для того чтоб исполнять приказы своих жен.
Элизабет судорожно вцепилась в подлокотники трона, заставляя себя сохранять на лице маску безразличия, тогда как сердце буквально рвалось на части от полных боли криков ребенка. К счастью после пятого удара порка закончилась и, глотая слезы, мальчик вернулся на свое место, чтоб продолжить работу. Никто из его товарищей даже не обернулся, словно ничего и не происходило. Элизабет смотрела на лишенных воли мальчиков с искренней жалостью, внезапно она вспомнила своего сына.
Когда она видела Джонни в последний раз, ему едва исполнилось восемь месяцев, но, не смотря на столь юный возраст, он уже был личностью, со своими чувствами, эмоциями и неповторимой индивидуальностью. И в эту минуту Элизабет дала себе слово, что никогда не поднимет руку на сына.

Прошло не более десяти минут, и тяжелая грузная Ка-ха-ри уже склонилась перед троном своей Богини. Отдав все должные почести, она с кряхтением выпрямилась и заговорила.
- Мать Племени спрашивает, хорошо ли Богиня провела ночь, и не разочаровал ли ее выбранный мужчина? – с едва уловимой иронией, перевел Элиот.
- Передайте ей, что Богиня осталась довольна и желает, чтоб этот раб принадлежал теперь только ей и никому больше… - выдавив из себя улыбку, ответила Элизабет.
Англичанин перевел ее слова, и Ка-ха-ри вновь покорно склонила голову, хоть на ее лице промелькнула тень разочарования.
И тут Элизабет вдруг подняла руку и, придав лицу наиболее торжественный вид, произнесла:
- Женщины племени Са-то-ри! Богиня Ма-ни-пу, желает изъявить вам свою волю!
Увидев ее повелительный жест, амазонки вновь попадали на колени. А Элит принялся переводить, подчеркивая интонацией каждое слово.
- Я осталась довольна теми дарами, которые вы поднесли мне вчера, - продолжала Элизабет - и теперь желаю, чтоб ваше племя всегда прибывало в мире и благоденствии. Ма-ни-пу создала всех женщин сестрами, для того чтоб они вечно правили этим чудесным островом и мужчинами, созданными им во служение. Но между сестрами зародилась вражда… А это против моей воли! – она выдержала паузу, давая Элиоту время перевести до конца, а затем продолжила – Я поваливаю, всем женщинам Са-та-ри, во главе с Матерью Племени, отправиться на другой конец острова, чтоб заключить мир с племенем ваших Сестер ссора с которыми вышла из-за неверного мужа! Вы должны пойти к ним немедленно и пригласить на праздник, который будет устроен этой ночью… Только идти должны все женщины, включая девочек старше десяти лет, и без оружия, такова моя воля!
Тим перевел ее последние слова, и Ка-ха-ри бухнулась на колени, бормоча что-то и ударяясь головой оземь.
- Она говорит, что Ма-ни-пу наимудрейшая и величайшая из всех Богинь, и потому они немедленно исполнят ее завет.
- Вот и отлично… - мрачно пробормотала Элизабет, ей уже не терпелось закончить этот спектакль и поскорее покинуть племя жестоких амазонок.

Сборы были не долгими, и через четверть часа в деревне уже не осталось ни одной туземки. Лишь только полуголые мужчины продолжали покорно выполнять свою работу, держась не далеко от хижин своих жен.
- Джек! – громко позвала Элизабет, спрыгивая с трона, и пират, наконец, вышел из своего укрытия – Берем копья и бежим! Еще не до конца выйдя из образа, скомандовала девушка.
Джек одарил ее суровым взглядом, однако поднял одно из брошенных туземками копий и, вместе с Элиотом поспешил покинуть деревню следом за Элизабет.
Мужчины же, лишь испуганно таращились на беглецов, не предпринимая абсолютно никаких действий, для того чтоб их остановить.

[Кэролайн]

Уже подходя к знакомому водопаду, Джек услышал взволнованные голоса пиратов, во все горло звавших своего капитана и мисс Элизабет. Судя по всему, на их поиски отправилась вся команда Жемчужины.
Воробей ускорил шаг и, выбравшись из зарослей, увидел Гиббса и Уилла, они шли во главе команды, держа наготове сабли.
Опираясь на свое копье, Элизабет с гордым видом шагнула вперед, но Джек вовремя ее остановил, поймав за локоть, и сам первым вышел к команде.
При виде своего капитана пираты радостно зашумели, было видно, что они сильно возбуждены. Но Джек и сам был крайне рад этой встречи, ведь теперь среди вооруженных до зубов пиратов, преследования амазонок можно было больше не опасаться.
- Кэп, где вы были? Обещали вериться к вечеру, но мы вас так и не дождались… - взволнованно начал Гиббс, но, убедившись, что Джек и Элизабет целы и невредимы, сразу успокоился.
Остальные члены команды тоже подошли ближе и многие уже с любопытством уставились на полуголого англичанина, стоящего позади капитана.
- Други! – громко произнес Джек. А затем выждал несколько секунд и, убедившись, что взгляды всей команды теперь устремлены на него, продолжал: - На Черной Жемчужине почти закончился провиант и мы все могли быть обречены на полуголодное существование, но Богиня Калипсо не оставила нас в беде! – он окинул взглядом всех пиратов и улыбнулся. – Она указала мне на одно жестокое туземное племя, мы с Элизабет отправились туда и, разогнав кровожадных амазонок, освободили порабощенного ими европейца – Джек указал пальцем на явно не довольного его словами Тима.
Пираты возбужденно загалдели, а Воробей продолжал речь:
- У этого племени имеется достаточный запас провизии, которого нам хватит до самого Сингапура. Так что, сейчас отправляйтесь в деревню и реквизируйте там все, что покажется нужным, а мистер Элиот покажет вам дорогу. – Последнюю фразу Джек произнес с особым удовольствием, так как этим приказом убивал сразу двух зайцев – обеспечивал команду продовольствием и мстил злобным бабам, некоторым из которых точно не мешала сесть на голодную диету.
- Кэп, так нам идти в деревню к туземцам? – неуверенно переспросил Гиббс – а это безопасно?
- Конечно, старина! – ободрил его Джек – как видишь, мы вернулись невредимыми, а у вас при себе полно оружия, так что опасаться точно нечего. Мы же с мисс Суон вернемся на корабль, так как порядком устали. На Жемчужине кто-нибудь остался?
- Да, там остались кок и Марти… - не весело ответил Гиббс, он с подозрением смотрел на капитана, так как понимал, что половина его истории про туземок, точно выдумка.
Но Джек не желал больше задерживаться, ему не терпелось завершить одно дело.
- Ладно, други! Удачи! Как только вы вернетесь на корабль, мы сразу же отплывем! – напоследок сказал он, величественно опершись на копье.
Судя по бодрым возгласам, все пираты были довольны приказом, и только Тернер выглядел мрачнее обычного, но Джека это уже мало волновало. Он хотел лишь как можно скорее попасть на корабль, и отсутствие там команды было как раз кстати.

Шлюпка слегка покачивалась на легких лазурных волнах, Элизабет седела на носу, с довольным видом, подставив лицо солнцу, а Джек сосредоточенно греб веслами, каждым движением приближая их к кораблю. При взгляде на исполненное блаженства лицо девушки, на губах пирата сама собой расцветала коварная улыбка.

И вот, они, наконец, поднялись на палубу. Джек сразу же направился в камбуз, по-видимому, он был все еще голоден. Элизабет хихикнула, глядя ему вслед, ей было забавно вспоминать, что всего несколько часов назад, гордый капитан Жемчужины расхаживал в одной набедренной повязке.
Через пару минут из камбуза вышел Марти и, поздоровавшись с ней, стал спускаться в все еще стоящую на воде шлюпку.
- Куда это ты? – удивленно спросила девушка.
- Капитан приказал мне и Саиду отправляться на остров, чтоб помочь остальным и вернуть шлюпку – охотно ответил коротышка.
Элизабет слегка нахмурилась, она была несколько удивлена таким распоряжением.
На палубу вышел евнух Саид - полный бритоголовый египтянин, их кок, и вместе с ним Джек.
Саид осторожно спустился в шлюпку, и она отчалила от корабля, постепенно удаляясь в сторону острова.
Элизабет прислонилась спиной к высокому борту палубы, опершись об нее обеими руками, и с хитрой улыбкой заглянула в лицо, приблизившегося к ней капитана.
- Ты что-то задумал, Джек? – подавшись вперед, выдохнула она прямо ему в губы.
- Да, цыпа…, ты угадала! – ехидно ответил пират, и вместо ожидаемого поцелуя, резко схватил ее за руку и потащил в сторону камбуза – У меня для тебя сюрприз!
Элизабет была настолько удивлена, что даже не сопротивлялась. У двери камбуза Джек закрыл ей глаза ладонями и втолкнул вперед себя в душное помещение. Затем он медленно убрал руки и взгляду девушки открылся разделочный стол, на котором стоял огромный жестяной таз, полный грязного картофеля. Больше ничего примечательного вокруг видно не было.
- И где же сюрприз? – разочарованно спросила она.
Джек усмехнулся и подтолкнул ее к столу:
- Он перед тобой, дорогая! Бери нож и принимайся за работу.
- Что???!!! - Элизабет резко обернулась к пирату, на губах которого играла самодовольная улыбка. Он стоял, сложив руки на груди и опершись спиной о дверной косяк, преграждая, таким образом, выход из камбуза.
- Если тебе повезет, ты успеешь управиться до возвращения команды, так что давай, приступай! – с иронией посоветовал он.
На мгновение Элизабет даже лишилась дара речи, возмущенная таким обхождением.
- И не подумаю! – она рванулась к двери, желая отпихнуть пирата и уйти, но он не дал ей этого сделать и втолкнул обратно в камбуз. – Что это значит, Джек?! – кипя от гнева, выкрикнула она.
- Сейчас, мисс Суон, для вас я КАПИТАН Джек! А это ваши штрафные работы, так что прекратите бессмысленные пререкания и исполняйте приказ! – голос его был суровым, но в нем явно звучал сарказм.
Элизабет даже моргнула от удивления, она так и не могла до конца понять шутит он сейчас или нет, и решила сменить тактику.
- Но, Джек! – с видом невинной овечки произнесла она, нежно глядя ему в глаза – неужели ты заставишь меня чистить весь этот ужасный картофель? Если не жалко мои руки, то пожалей хотя бы команду! Ведь я никогда раньше не делала ничего подобного…
- Что ж…, все когда-нибудь бывает в первый раз… - подняв взгляд к потолку, с философским видом протянул Воробей.
Элизабет обреченно вздохнула и с растерянным видом приблизилась к столу.
Джек с удовольствием наблюдал, как она берет своей тонкой ручкой грязный корнеплод, но внезапно улыбка исчезла с его лица.
- Ах, ты картошки, значит, захотел! – злобно прошептала Элизабет и, оценив в руке вес «снаряда» метнула его в нахала.

А в следующий миг она уже с визгом металась по камбузу, спасаясь от ловившего ее Джека, и швыряя в него все что, попадалось ей под руку. На пол с грохотом летела посуда, кастрюли и сковородки. Таз с картофелем тоже был опрокинут, и теперь Джек заслонялся им, как щитом, от летящих в него предметов, но все равно продолжал преследовать девушку.

[Кэролайн]

Однако Элизабет все же удалось выскочить на палубу, но скрыться там от проворного капитана она не смогла. Джек настиг ее на шканцах и, обхватив за ноги, перекинул через плечо, намериваясь затащить в каюту. Девушка визжала и била его руками по спине, но пират был настроен решительно, и во что бы-то не стало, не собирался ее отпускать.
- Ну, вот и все, цыпа! Теперь ты попалась! – тяжело дыша, со злорадной усмешкой, произнес Джек, когда ему удалось, наконец, втащить Элизабет в каюту и запереть дверь на ключ.
- Ну, все, Джек, прекрати! – сердито пробормотала Элизабет, откидывая с лица упрямую прядь волос. Она тоже запыхалась и выглядела сейчас так, как будто только что сражалась с десятью пиратами – Пошутил и хватит!
- А кто сказал, что я шучу? – с наигранной серьезностью возразил Джек. Он подошел к своему столу и, открыв один из ящиков, извлек от дуда наручные кандалы.
- Ты что, хочешь, чтоб я опять тебя приковала? – с вызовом спросила Элизабет.
Джек сделал вид, что задумался.
- Знаешь, Лизи, а ты очень вовремя мне об этом напомнила! – черные глаза пирата блеснули опасным огнем, он усмехнулся и начал медленно к ней приближаться.
Элизабет сделала шаг назад.
- Что ты собираешься делать? – она старалась казаться спокойной, но голос все же предательски дрогнул.
- А вот сейчас и узнаешь! – усмехнувшись, ответил пират и, резко рванувшись к девушке, прижал ее к кровати.
Элизабет и ойкнуть не успела, как на ее левом запястье сомкнулся холодный стальной браслет. Затем Джек резко повалил ее на кровать, лицом вниз, завел обе руки за голову, продел цепь кандалов сквозь спинку кровати и заковал второе запястье девушки. Причем все это он проделал с такой ловкостью, что она даже не успела ничего предпринять.
Элизабет дернулась, пытаясь освободиться, но толстая цепь не давала ни малейшего шанса.
Джек вновь усмехнулся,
- Я же сказал тебе, что ты попалась! – весело произнес он и добавил: – по правде говоря, я давно мечтал это сделать…
- Отпусти меня немедленно!!! – Элизабет снова попыталась освободиться.
- И советую не дергаться…, иначе можешь поранить запястья… - проигнорировав ее слова, заметил Воробей.
Элизабет уже открыла рот для того чтоб ответить на это хамство, но тут почувствовала, что руки Джека скользнули под ее бедра и расстегивают ремень.
- Что ты делаешь?! – задыхаясь от возмущения, воскликнула она – Не смей меня раздавать! Слышишь?!
Тем временем пират уже стянул с нее штаны и ботфорты, оставив девушку лежать в одной рубашке.
- Джек! Я предупреждаю, лучше отпусти!!! – Элизабет уже не на шутку разозлилась.
- Не «Джек», а Капитан Джек…, субординация, цыпа… - в его голосе звучала неприкрытая ирония – Или «Богиня» забыла, что находится на моем корабле, а значит является членом команды… И поскольку в последнее время она вела себя непозволительно по отношению к капитану, справедливо заслужила дисциплинарное взыскание…
Элизабет снова дернулась, стремясь освободиться.
- Джек, что ты делаешь?! – уже покраснев от возмущения, вскрикнула она, услышав как на пол, звякнув тяжелой пряжкой, упал второй ремень.
Воробей сел на кровать, слегка придавив ноги девушки. Он нежно провел ладонью по ее талии и ягодицам, и со вздохом ответил:
- И действительно…, что я делаю? По-хорошему следовало бы тебя отшлепать, как несносного ребенка…, но у меня рука не поднимается…, зато другая часть тела напротив… - он хитро усмехнулся.
От таких слов Элизабет пришла в настоящую ярость:
- Да как ты смеешь?! Распутный, бессовестный, низкий…!!!
- Пират… - заключил за нее Джек и, привстав, осторожно раздвинул бедра девушки.
Элизабет ахнула, ощутив, как он вошел в ее тело, руки пирата скользнули под рубашку, лаская ее спину и касаясь груди. Он двигался очень плавно и медленно, словно стараясь растянуть удовольствие. Элизабет чувствовала, как все гневные фразы, выветриваются из ее головы. А затем одна рука Джека скользнула под ее бедра, и тело девушки немедленно выгнулось от наслаждения, а с губ сорвался сдавленный стон.
Элизабет знала, что она зла на этого грязного мерзавца, но справедливо рассудила, что это можно отложить на потом.

Наконец, Джек устало откинулся на спину рядом с Элизабет, его дыхание все еще оставалось не ровным:
- Ну, что Богиня удовлетворена? – с сарказмом прошептал он.
- Да, пошел ты! – так же восстанавливая дыхание, огрызнулась Элизабет, однако праведного гнева у нее явно поубавилось.
Джек усмехнулся:
- Значит я прав! – он подмигнул девушке и, встав с кровати, принялся натягивать штаны.
- Освободи меня! – потребовала Элизабет.
- Нет, цыпа, тебе еще следует подумать о своем поведении…, пересмотреть приоритеты… - с улыбкой возразил пират и, заботливо накрыв девушку одеялом, вышел из каюты.
- Джек!!! Вернись! Немедленно! Подлец, негодяй, мерзавец!!! – раздались ему вслед отчаянные крики Элизабет. Но он даже не обернулся.

Стояла полуденная жара, и Джек искренне пожалел о том, что ему так и не удалось искупаться в прохладных брызгах лесного водопада. Однако при воспоминании об острове лирические мысли улетучились, и в голове капитана возник вопрос «Где же команда? Почему они до сих пор не вернулись?»
Воробей слегка нахмурился и принялся напряженно всматриваться в берега острова, в надежде увидеть своих людей. Тем временем из каюты все еще доносились гневные крики Элизабет.
«Если так будет продолжаться и дальше, бедняжка сорвет себе голос» - с жалостью подумал Джек. «Хотя в этом есть и свои преимущества…»
Ему уже хотелось ее отпустить, но с другой стороны, пират считал, что укротить нрав этой чертовки тоже не помешает.
Но вдруг на море появилась маленькая шлюпка, та самая на которой ушли Марти и Саид. Джек удивленно приподнял брови – в ней находился только один человек. Шлюпка быстро приближалась и, присмотревшись, Воробей с удивлением узнал Уилла Тернера.
«Зараза!» сердито подумал Джек, «И почему это кузнец всегда появляется так не вовремя?!»
Положение складывалось весьма щекотливое, но пират быстро нашел выход.
- Уилл!!! – как можно громче закричал он – Что случилось?!!! Почему ты один?!!!
Расчет оказался точным, и крики в каюте немедленно прекратились, мисс Суон, как и следовало ожидать, совсем не хотелось, чтобы бывший жених обнаружил ее в столь унизительном положении.
Однако Уилл тоже услышал неистовые крики капитана и мрачно ответил:
- Они будут позже!
Джек испытал двойное облегчение, но все же был несколько удивлен тем, что боцман вернулся один.
Шлюпка Уилла пришвартовалась к борту Жемчужины, и бывший кузнец легко взобрался на палубу. Но стоило Джеку взглянуть ему в лицо, как стало ясно, что настроение у Тернера хуже некуда.
- Эй! А где остальные??? – недовольно спросил Джек – Как ты ухитрился потерять всю команду?
- Сказано же, они будут позже! – хрипло ответил Уилл и одарил пирата таким взглядом, что ему даже стало не по себе. Затем Тернер привязал шлюпку и, ни говоря больше не слова, пошел в кубрик.
Джек недоуменно пожал плечами «Может, над малышом Тернером горилла надругалась, а команда пока еще не отошла от истерического смеха?» с улыбкой подумал он, а затем вздохнул и побрел в каюту. Все же Лизи пора было отпустить.

Как только Джек открыл дверь каюты, так сразу же замер от удивления. Элизабет больше не кричала и не одаривала его громкими эпитетами, она просто тихо лежала, уткнувшись лицом в подушку, и только хрупкие плечики слегка подрагивали.
Сердце Джека неприятно заныло, он торопливо вытащил из кармана ключ и поспешил освободить девушку от наручников.
- Ну же, Лизи, это же была шутка! – потрепав ее по плечу, примирительно пробормотал Джек.
Девушка быстро потерла затекшие запястья, а затем, развернувшись, неожиданно отвесила пирату звонкую пощечину.
- Вот тебе шутка! – торжествующе произнесла она.
Джек вздрогнул и инстинктивно прижал ладонь к горящей щеке. Взглянув в лицо Элизабет, он увидел, что ее глаза абсолютно сухие и вид крайне решительный.
На сердце сразу стало спокойно и, рассмеявшись, он весело произнес:
- Что ж, цыпа…, похоже, я это заслужил…
Элизабет фыркнула, но в уголках ее губ появилась победная улыбка.

[Кэролайн]

Последняя прода про остров... трагичная...

Уилл вошел в свою каюту и захлопнул дверь, а затем повалился на сколоченную из грубых досок кровать и отвернулся к стене. В его голове все еще звучали крики, а перед мысленным взором стояли глаза испуганной темнокожей девочки. Большие, черные, блестящие, полные слез глаза.

Как только они высадились на берег острова, ему сразу показалось, что в изумрудных джунглях кроется какая-то опасность. Уж слишком тихим и красивым был этот райский уголок. Команда принялась заготавливать воду и собирать фрукты, а капитан Воробей вместе с Элизабет отправились на прогулку, предупредив, чтоб до вечера их не ждали.
И их не ждали… но они не вернулись даже к ночи… зато над лесом стал виден дым от костров… До них донеслись звуки барабанов… Остров явно был обитаем.
А на рассвете вся команда отправилась на поиски своего капитана.
Мистер Гиббс тихо бормотал себе под нос какие-то ругательства, а Уилл шел впереди, морально готовясь в любой момент встретить представителей очередного племени людоедов. Но вместо этого, у водопада, они встретили Джека и Элизабет. Абсолютно целых и невредимых.
Воробей первым вышел из зарослей, гордо опираясь на, видимо реквизированное у туземцев копье, и команда приветствовала его радостными возгласами. Джек самодовольно улыбнулся и начал произносить громкую речь, о своей победе над «кровожадными амазонками». Все пираты слушали его, открыв рты, и лишь мистер Гиббс да Уилл понимали, что добрая часть всего сказанного чистая брехня. На кислой физиономии старпома ясно читался вопрос «Уносите ноги, да?»
И только когда речь зашла о том, что они должны, теперь отправится в туземную деревню за провиантом, Уилл заметил высокого рыжеволосого мужчину в одной набедренной повязке, стоящего чуть в стороне. Джек представил его, как спасенного европейца Тима Элиота. При первом же взгляде на этого человека, Уилл ощутил в душе неприятный холодок, словно серо-голубые глаза Элиота на мгновение вернули его в зимнею Англию, оставленную еще в далеком детстве.
Но деваться было некуда - провианта действительно осталось совсем мало, и хоть Уиллу не нравилась это затея, он отправился вслед за Элиотом, вглубь джунглей.
Команда же, напротив была воодушевлена напутствием капитана, (который вместе с Элизабет поспешил вернуться на корабль) и с энтузиазмом продиралась сквозь густую растительность, расчищая путь абордажными саблями. И даже их молчаливый, мрачный проводник, получив в руки мушкет и саблю, растянул губы в довольной улыбке.

Примерно через четверть часа они благополучно достигли туземного поселения, неожиданно открывшегося посреди джунглей. Выхватив оружие, пираты с шумом кинулись в деревню, но их ждала странная картина.
Сидящие на земле и занятые работой туземцы, испуганно повскакивали на ноги и, схватив, маленьких детей, опрометью бросились в джунгли. Зато им навстречу вышло несколько худеньких девочек, у которых с трудом хватало сил удерживать в руках тяжелые копья. Одни из них были совсем еще крохи, но некоторые уже напоминали девушек, с едва обозначившимися формами.
Пираты замерли от удивления, но Уилл заметил, как у некоторых из них в глазах появился опасный огонек. Быстро сообразив, что может сейчас произойти, он выхватил пистолет и, громко крикнув, выстрелил в воздух. Девочки тотчас побросали копья и, с визгом, кинулись в джунгли.
Пираты же, по-прежнему находились в растерянности, они явно не понимали, что тут происходит. И, пока никто из них не опомнился, Уилл грозно приказал:
- Всем за работу! Обыскать деревню, брать только самое необходимое!
- Да, пошевеливайтесь, псы помойные! – поддержал его мистер Гиббс.
И пираты быстро принялись собирать в мешки фрукты и съестные припасы, заготовленные туземцами.
Реквизиция шла полным ходом, и вот, когда мешки были набиты почти до отказа, кто-то из пиратов вдруг крикнул:
- Бабы!!!
Уилл обернулся и увидел, что из леса в деревню вышло несколько темнокожих женщин во главе с полной украшенной бусами туземкой.
- Всем в хижины! Приготовить оружие, затаится! – громко скомандовал он, и сам спрятался в ближайшую хижину вместе с Тимом Элиотом и двумя пиратами.

Уилл видел, как женщины вошли в деревню…, чуть больше десятка темнокожих туземок, включая совсем юную девочку… И они были без оружия.
- Это Мать Племени, ее личная охрана и старшая дочь – в пол голоса прокомментировал Элиот.
Уилл нахмурился, «Мать Племени» целенаправленно шла к их хижине.
- Уходим… - тихо прошептал он.
- А зачем? – в голосе Элиота звучало спокойное торжество.
Уилл уже открыл рот, чтоб возразить, но не успел. Полная туземка уже вошла в хижину, и тотчас прогремел выстрел.
Застонав, женщина тяжело осела наземь, пуля попала ей в живот. Уилл вздрогнул от неожиданности, остальные туземки испуганно попадали ниц. Элиот же, приблизился к раненой и, сказав что-то на непонятном наречье, плюнул ей в лицо. Уилл рванулся вперед, чтоб его остановить, но слишком поздно – сабля Элиота уже опустилась на шею женщины, отсекая голову.
- Что вы наделали? – гневно воскликнул Уилл.
- Я спас вам жизнь… – спокойно ответил Элиот, но его глаза блестели как у безумца – Эти женщины опасны, взгляните на те черепа! – последние слова он уже прокричал во весь голос, так чтоб его слышали остальные пираты – Они убийцы!

[Кэролайн]

Тем временем туземки опомнились и поднялись на ноги, девочка пронзительно завизжала и, бросилась к телу матери, остальные схватили копья.
И тут пираты выскочили из хижин, одновременно стреляя в воздух и крича. Шокированные оглушительным грохотом выстрелов, женщины бросили копья и, тотчас оказались схваченными пиратами.
Уилл выскочил из хижины вслед за двумя матросами, которые, похоже, обезумели от вида обнаженных женских тел.
- Ах, какие они сладкие! – воскликнул один из пиратов.
- Да! И у них отличная корма! – поддержал другой.
Женщины уже отошли от первичного шока и начали вырываться, но это только еще больше раззадорило истосковавшихся по женскому обществу пиратов.
- Стойте! – закричал Тернер, увидев, что происходит – Это всего лишь женщины!
- Да, верно! И они такие аппетитные! – отозвался один матрос.
- Царапается сука! – вскрикнул другой и сильно ударил одну из туземок по лицу.
На поляне мгновенно воцарился хаос, женщины пронзительно визжали, пираты бранились, Уилл кричал, пытаясь остановить насилие, но его уже никто не слышал.
Тогда отчаявшийся Уилл выхватил саблю, он не мог спокойно взирать на творившееся бесчинство, но вдруг кто-то схватил его за локоть.
- Уберите оружие, мистер Тернер! Теперь их уже не остановишь. Парни слишком долго не заходили в порт… - Голос Гиббса был очень твердым – Лучше уходите отсюда! А я пригляжу, чтоб они хотя бы не поубивали друг друга.

Уилл замер, его сердце бешено колотилось, в глазах потемнело. Он понимал, что старый пират прав, но душа не хотела мириться с жестокой действительностью. И тут он услышал пронзительный визг, доносившийся из той самой хижины, где лежало обезглавленное тело Матери Племени. Повинуясь одному лишь инстинкту, молодой человек бросился туда.
Несчастная девочка, которой на вид было не больше четырнадцати, отчаянно билась в руках рыжеволосого англичанина. Он уже повалил ее наземь рядом с телом убитой матери, и, заведя ей руки за голову, пытался раздвинуть коленом бедра. Девочка пронзительно визжала и вырывалась, но все было тщетно.
Уилл подскочил к Элиоту и, схватив его за волосы, резко рванул на себя. Тим дернулся, отпустил руки девочки и обернулся.
- Не смей ее трогать… - сквозь зубы процедил Уилл, приставив лезвие сабли к шее англичанина. Его буквально трясло от гнева, в эту минуту он мог убить и не пожалел бы об этом.
На лице Элиота появилась отвратительная улыбка, он окончательно отпустил девочку, которая, похоже, уже была без сознания, и медленно встал на ноги.
- Как скажите…, мистер…Тернер…, можете забрать ее себе… - казалось, его голос оставался по-прежнему спокойным, но в глазах читалась сдержанная ненависть.
Уилл оттолкнул англичанина в сторону и, взяв перепачканную в крови девочку на руки, вышел из хижины. Он хотел унести ее подальше от всего этого кошмара.

Несчастные туземные женщины, на каждую из которых приходилось примерно по пять насильников, уже сорвали голоса и теперь их крики стали хриплыми, низкими…, крики полные боли и отчаянья.
Уилл шел, стараясь не смотреть по сторонам, но слух предательски улавливал голоса пиратов.
- Смотри, а у нашего боцмана губа не дура! Вон, он целую девчонку себе отхватил! – с завистью воскликнул один.
- Да ладно тебе, она тощая и совсем мелкая! – возразил другой – Уж лучше я подожду своей очереди вон к той грудастой красотке!

Уилл брел обратно к океану совершенно не чувствуя усталости, в душе была какая-то опустошенность, словно ее выпотрошили как убитую птицу. Девочка по-прежнему оставалась без чувств, но он слышал ее ровное дыхание, и это немного успокаивало.
Наконец Уилл добрался до побережья, он осторожно опустил свою ношу на чистый белый песок и, набрав в ладонь морской воды, смыл с лица девочки присохшую кровь.

Теперь Тернер ясно представлял, что могло произойти на Жемчужине в случае бунта, а еще он понял, что командой пиратов не всегда можно управлять, бывают моменты, когда ни слова, ни оружие уже не действует и тогда озверевшая толпа сметает все на своем пути.
Уилл смотрел на лежащего перед ним ребенка, и мысли уносили его далеко назад, в Порт Антонио, туда, где он оставил самых близких ему людей. Он вспоминал глаза Джессики, такие большие и чистые, словно горный ручей и его душа снова собиралась из разорванных на части кусочков в единое целое. А вместе с тем возвращалась и надежда. Теперь Уилл снова помнил, что у него есть цель. Он вернется назад к семье, и все будет, как прежде. Вернется, во чтобы-то не стало!
Девочка, наконец, открыла глаза - большие, черные и блестящие. Она испугано посмотрела в лицо своему спасителю, а затем быстро отползла в сторону. Еще мгновение и хрупкая фигурка уже скрылась в джунглях. Уилл облегченно вздохнул, он надеялся, что девочка сможет найти своих, тех, кто не угадил в жуткую ловушку…

Тернер крепко зажмурился, отгоняя тяжелые воспоминания. С палубы уже доносились голоса, а значит, команда возвращалась на корабль. Он встал с кровати и, взяв с маленького стола открытую бутылку рома, сделал большой глоток. Ему пора было возвращается к своим обязанностям и Уилл твердо знал, что теперь снисходительности от боцмана, пираты не дождутся.

[Кэролайн]

Прода про Крендла... грустная...

Солнце роняло свои последние лучи на согретую за день землю, и у случайных прохожих, успевших поймать этот лучик солнца, внезапно поднималось настроение. В отличие от них, Вильгельм Крендл с какой-то грустью смотрел на заходящее солнце через стекло окна и думал о произошедших в его жизни переменах.

Он по-прежнему посылал хорошо вооруженные корабли в погоню за «Черной Жемчужиной», но она видимо была уже очень далеко от Карибов, и во всех ближайших портах уже несколько месяцев никто не видел Джека Воробья. Вполне возможно, что «Жемчужина» сгинула где-нибудь в пучине океана, попав в шторм или неудачно сразившись с другим судном.
Вильгельм понимал, что золотой век пиратства подходит к концу, укрепившийся военный флот может противостоять пиратам, и вскоре морские разбойники перестанут бороздить просторы морей и океанов. Уже с меньшим энтузиазмом Вильгельм допрашивал пойманных пиратов, это стало настолько рутинной работой, что его помощники сами решали теперь, как поступить с пленниками.
От постоянного составления приказов и проверки отчетов Крендлу казалось, что время течет очень медленно, и чиновник никак не мог дождаться вечера, который он обычно проводил в доме Бенджамина Арчера. Это вошло в привычку и стало естественным, хотя в первое время Вильгельм испытывал стеснение, находясь в кругу семьи следователя. Но вскоре Арчер дал понять, что он свой в его жилище и дверной замок в доме Вильгельма со временем покрылся пылью.
Конечно, в душе, Крендл понимал, что то, что так притягивает его в доме Бенджамина это - Софи. Она же по-прежнему считала обходительного чиновника только другом, очевидно из-за своего порой мечтательного характера, то ли не понимая, то ли игнорируя его намеки. Первый раз, по-настоящему влюбившись, Вильгельм был в полной растерянности, у него не было человека, с которым можно было бы посоветоваться, поделиться переживаниями. Основной круг его общения составляли коллеги по работе, иногда, сидя за своим столом, склонившись над бумагами, Крендл остро чувствовал, насколько он одинок.
За последнее время Вильгельм, словно бы сильно постарел, хотя с того дня, когда его корабль прибыл в Порт Роял, прошло всего три года. Всё больше и больше он задумывался о своей жизни, тогда как раньше его больше заботила карьера и статус, занимаемый в обществе. Вильгельм начал понимать, что делает что-то не так, никто не мог долго общаться с сухим, чересчур рациональным человеком, каким чиновник старался стать, пока «маска» не приросла к нему окончательно. Однако прежняя его жизнь в Англии осталась, словно за дымной завесой, да и не очень хотелось Вильгельму ворошить дела прошлых лет, проведенных в холодном большом доме, скучно и размеренно. Он вспоминал, каким потрясением для него было то, что именно его отправили в Порт Роял (который, к слову сказать, казался тогда совершенно отсталым от современной жизни портом) да и не просто так, а с чрезвычайно важной (как опять же казалось тогда Крендлу) миссией - уничтожить пиратство и укрепить флот. Ввиду этого, открывались большие перспективы в продвижении по карьерной лестнице, и в большей степени этот факт повлиял на решение уехать из Англии. Сейчас Вильгельм ругал себя за то, что не побоялся оставить старую мать одну в родовом поместье в предместье Лондона. Не смотря на то, что старушка уговаривала сына уехать и оставить её, в её голосе было что-то такое, от чего Крендл понимал, что она не хочет с ним прощаться.
Умершего же давно отца Крендл вспоминал редко: не хватало тех обрывочных воспоминаний, оставшихся после их редких встреч и бесед. Будучи высокопоставленным чиновником, отец Вильгельма мало бывал дома, пропадая на службе. В редкие часы, проведенные с сыном, отец внушал ему, что его дело - самое лучшее и что сын должен пойти по стопам отца, быть во всем серьезным и сдержанным, как оно в будущем и случилось. Иногда у Вильгельма мелькала мысль о том, что его отец не всегда был прав, заставляя сына идти по своим стопам, но он тут же прогонял её - не хотелось через столько лет размышлять о правильности сделанного выбора. Но подобные мысли посещали чиновника все чаще, ему казалось, что всю свою жизнь он провел не правильно и напрасно.
Любимым занятием Крендла стало чтение книг. Никто не мешал ему дождливым вечером погружаться в чтение, заменяющее полноценное общение с живыми людьми. Новых книг в отдаленном порту было не так уж и много, Вильгельму приходилось просить знакомых капитанов, следовавших, например, в Англию, привозить ему связки драгоценных книг. Бывало так, что этот груз пропадал по дороге, тогда вечера становились по-настоящему тоскливыми, в подобные дни чиновник до позднего времени сидел за работой, погруженный в расчёты и бумаги. И именно поэтому его так тянула в дом к Арчерам, теплый уютный, полный семейной суеты и живого человеческого тепла. Всего того чего так не хватало Вильгельму.

Солнце скрылось за горизонтом, на город упали сумерки. Крендл зажег несколько свечей на своем столе и вернулся к опостылевшей, скучной работе.

[Кэролайн]

Прода, часть первая!

Последние одиннадцать дней пути были чрезвычайно удачными – черные паруса все время наполнял попутный ветер, а съестных припасов, добытых в туземной деревне, хватало с лихвой, так что команда была сыта и довольна. Тем более что пиратам, видимо все же удалось встретить на острове представительниц прекрасного пола, о чем свидетельствовали расцарапанные в кровь лица и самодовольные ухмылки. И, несмотря на то, что Джек никогда не одобрял насилия, он все же был рад, что его головорезы спустили пар, а значит, не станут лишний раз глазеть на прогуливающуюся по палубе Элизабет.
Зато Уилл Тернер, напротив, после посещения острова, сделался еще мрачнее чем прежде. Он заставлял матросов работать с утра до ночи, так что палуба вскоре буквально сияла чистотой, и не прощал им не малейшей оплошности, то и дело наказывая «волчьей вахтой». Пираты тихо ворчали, но уважения к суровому боцману у них только возросло. Джек же, мысленно списывал такие перемены в характере бывшего кузнеца на последствия встречи с пылкой гориллой, и как ребенок, тихо посмеивался над собственной шуткой.

Правда, последствия событий на острове принесли некоторые проблемы и самому капитану. Элизабет не сразу простила ему выходку с наручниками и, со злорадной улыбкой объявила, что у нее началась «хроническая мигрень».
В итоге Джеку, пришлось вести переговоры со своей гордой пираткой, и благодаря его дипломатическому искусству, опыту и знанию женской натуры оборона была сломлена. Девушка довольно быстро оттаяла и пошла на примирение, которое они с обоюдным удовольствием отмечали в течение всей ночи.
Ведь на самом деле, Джек отлично понимал, что любит Элизабет именно такой, какая она есть – вздорной, строптивой девчонкой…, смелой, самоуверенной, вечно ищущей приключений разбойницей. Это в ней всегда его и восхищало. Так что менять свою малышку Лизи Джек вовсе не хотел.

Но сейчас, когда Жемчужина медленно входила в порт Сингапура, мысли капитана были заняты совершенно другим. Звуки и запахи этого удивительного азиатского города, заполняли все его существо, и невольно возвращали в тот далекий день, когда он впервые прибыл сюда пятнадцать лет назад.

Да… Тот день был действительно особенным. Сингапур встретил их разноголосым шумом порта, непередаваемым, пряным ароматом специй и криками чаек, кружащих над рыбацкими джонками.
Пока команда «Леди Виктории» была занята швартовкой корабля, Джек стоял, прижавшись к борту палубы и, во все глаза смотрел на раскинувшийся впереди город, пожалуй, самый удивительный и загадочный из всех, что ему приходилось видеть прежде. Высокие деревянные храмы, похожие на гигантские китайские фонарики, низенькие хижины и невообразимо красивые дворцы. Все это завораживало, манило…
И не было ничего удивительного в том, что как только спустили трап, молодой секретарь профессора Лондонской Академии Наук навсегда покинул борт «Леди Виктории», ни с кем не прощаясь, и лишь прихватив с собой выигранные во время плавания деньги.

Ступив на берег, Джек быстро затерялся в разношерстной толпе. Здесь можно было встретить людей из всех уголков света, и европейцы тоже не составляли исключения.
Мимо него прошла группа гордых испанских офицеров, таких напыщенных и самодовольных, что, казалось, они вот-вот лопнут от своей важности. Джек проводил их взглядом, отметив про себя, что не плохо бы развести этих сеньоров на партию в покер.
Низкорослые рыбаки-азиаты, напротив, бегали, слегка согнув спины, словно готовые в любой момент отвесить поклон, их желтоватая кожа и узкие глаза поначалу вызывали удивление. Но в порту были и богатые, разодетые в цветные расшитые золотом шелка, сингапурцы. Их носили, в своего рода каретах без колес, обнаженные по пояс рабы.
Все вокруг казалось таким необычным, от черноглазых красавиц – куртизанок, до стражников с кривыми саблями. Сингапур ошеломлял, и вскоре Джек понял, что он даже понятия не имел, как в этом не знакомом огромном городе можно отыскать, тот самый магический кристалл, а котором говорила шаманка.

Целый день юноша потратил на исследование города. Он побывал в нескольких тавернах, в которых, к его удивлению, можно было найти даже бутылочку Ямайского рома, поселился в маленькой гостинице и конечно посетил местный бордель, где за скромную плату можно было отлично провести время в обществе сразу нескольких преелестных куртизанок.
Судя по всему, коренные жители Сингапура уже привыкли вести дела с европейцами, и потому, многие из них, худо-бедно изъяснялись на английском, что не могло не радовать. Да и сам Джек, все же, научился в пути немного понимать по-китайски.
Он бродил по городу, прислушивался к разговорам, в надежде на то, что удача вновь улыбнется своему любимцу и подарит хоть какие-нибудь сведения о загадачном, волшебном Кристалле, который ему необходимо было найти.
Но за неделю скитаний по тавернам и кабакам Джеку так и не удалось узнать ничего полезного, зато монеты в карманах катастрофически заканчивались, так как молодой капитан потерянной Черной Жемчужины не отказывал себе в удовольствии каждый вечер посещать прекрасных чернооких азиаток. И, в конце концов, подступающая нужда, заставила Джека искать способ поправить свои финансы.
Но тут удача улыбнулась ему: в одной из портовых забегаловок, юноша приметил тех самых испанских офицеров, в карманах которых, наверняка было полно золота, и не долго думая, подсел за их столик. Поначалу, испанцы встретили незваного гостя высокомерными холодными взглядами, явно давая понять, что его присутствие не желательно. Но Джек, лишь широко улыбнулся, и через несколько минут, уже пил вместе с офицерами вино, беседую о торговле и прелестях испанских сеньорит. А после пары бутылок красного, на столе появились карты, и золотые монеты начали постепенно перекочевывать к своему новому хозяину. Но Джек тогда и предположить не мог, что именно эта игра, станет поворотным моментом в его судьбе.

Испанские офицеры, разум которых был уже затуманен изрядной порцией алкоголя, не сразу обратили внимание на то, что из всех игроков, именно их новому английскому другу, удача улыбается чаще всего. Все шло просто превосходно, и Джек, выиграв уже приличную сумму, собрался уходить. Но, как это часто бывает, не удержался от красивого финального жеста.
И вот, когда он с невинным видом выложил на стол четыре туза, один из испанцев, видимо поставивший на кон последние деньги, неожиданно крикнул:
- Шулер!!! – и схватив Джека за руку, рванул вверх рукав его рубашки.
Все остальные игроки ахнули от изумления, но вовсе не из-за того, что молодой англичанин прятал в рукаве запасную колоду, (Джек всегда держал ее в голенище сапога), а из-за еще ярко розового клейма, украшавшего его левое предплечье.
- Пират! – это слово в миг сорвалось с уст всех шестерых испанцев. И они повскакивали на ноги, одновременно выхватывая оружие.
«Зараза!» мысленно выругался Джек, но не растерявшись, тут же вскочил из-за стола, перевернув его на своих противников.
На пол со звоном полетели бутылки и золотые монеты, которые новый владелиц еще не успел сунуть себе в карман. Но Джека это сейчас заботило куда меньше, чем шестеро разъяренных испанцев, и тогда он предпринял неожиданный шаг: схватив стул, молодой пират со всей силой ударил им сидящего за соседним столиком сингапурца, мирно пьющего со своими друзьями, и тотчас рванул к выходу. Расчет был прост, ведь европейцы для местных жителей наверняка казались на одно лицо.
И действительно, трое испанцев, были вынуждены вступить в драку с возмущенными сингапурскими моряками, но остальным, к сожалению, удалось последовать за новым знакомым, которого они теперь явно намеревались отправить на тот свет.
Выскочив на улицу, и уже проклиная густонаселенный город, Джек тут же едва не сбил с ног двух молодых азиатов. Они тоже только что вышли из таверны, и из-за них Воробью пришлось слегка замешкался. Между тем, испанцы уже появились из дверей таверны и, громко ругаясь на своем языке, тут же бросились к обыгравшему их пирату.
Воробей отчаянно завертел головой, ища подходящую для бегства подворотню, а застывшие на месте сингапурцы, переглянулись, и бросились бежать вдоль по узкой улице.
Не долго думая, Джек последовал за ними, рассудив, что местные жители лучше знают, как поскорее унести ноги. Тем более, младший из парней, крикнул ему что-то через плечо, видимо, желая помочь.

Но Джек ошибся. Миновав примерно квартал, все трое беглецов оказались в глухом тупике, а испанские офицеры тоже хорошо бегали.
Зато теперь их силы были ровны, обнажив шпагу, Джек вступил в бой с одним из испанцев, в то время как двое других сражались с его проводниками.
Воробью довольно быстро удалось ранить своего противника, старший из сингапурцев заколол одного офицера неожиданным ударом кинжала, а его младший товарищ вырубил последнего испанца, применив какой-то хитрый прием. Затем оба азиата поспешили скрыться с места драки, и Джек вновь последовал за ними вглубь города.