Разные судьбы...

[против лизки]

Продолжая читать этот фанфик, Вы тем самым подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет.
В противном случае просим Вас покинуть эту тему.

Название: Разные судьбы...
Автор: Против Лизки
Фэндом: Фанфик по фильму "Пираты Карибского моря"
Жанр: humor, humor и еще раз humor.
Пейринг: Джек and Джеки.
Рейтинг: R
Размер: миди
Содержание: Персонажи тоже могут обижаться... И порой, очень даже серьезно. А дальше судите сами..
От автора: События, описанные в фанфике, никогда не происходили в действительности. За влияние на умы читателей несет ответственность лично автор. Во время написания фика ни один персонаж серьезно не пострадал.
Статус: закончен
Дисклеймер: Все права принадлежат маленькой мышке Микки. Я лишь беру поиграться без спроса. Один персонаж взят из русской народной сказки.
http://www.pirates-zone.com/viewtopic.php?f=4&t=1285

Раннее утро окрасило нежным светом чернокрылый красавец-фрегат, гордо именующийся "Черной Жемчужиной" и столь же гордо покачивающейся на сине-бирюзовых волнах. Золотистые лучи веселого рыжего солнышка потоком лились на палубу, где сегодня было особенно оживленно...

Нет, нет, дорогие читатели, не подумайте плохого - в этот не совсем обычный день капитан Джек Воробей вовсе не собирался заняться порядочным разбоем: на сей раз у него появились совершенно другие, но не менее важные и далеко идущие планы. И именно по этому случаю на палубе его судна организовался такой всеобщий и ответственный сбор.
И вот Джек, вознамерившийся во что бы то ни стало реализовать их, величаво поднялся на мостик, попутно разглядывая свою многочисленную команду, гудящую, словно пчелиный улей, которая под строгим, пристально-изучающим взглядом своего кэпа тотчас притихла, и состоящую из... Впрочем, очень скоро вы это узнаете...

Чтобы заглушить вполне понятное волнение, первым делом он достал из кармана заветную фляжку с ромом, с чувством приложился к ней, и шумно глотая живительную жидкость, всем сердцем почувствовал, что полностью готов справиться со своей несколько непривычной ролью председателя этого особенного и экстренного собрания, необходимость которого возникла уже очень давно, а теперь она вздулась просто до гигантских размеров, перерастая в крайне острую нужду. А приняв добрую порцию "успокоительного", чуть-чуть подумал, извлек из другого кармана белоснежный парик с длинными буклями, нахлобучил его на косматую голову, и сразу же проникшись своей великой целью, важно прокашлявшись, торжественно начал:

- Друзья мои! В этот счастливый и радостный день мы собрались здесь, чтобы соединить сердца двух любящих людей законным бра..., - но тут он осекся и в ужасе от только что сказанного прикрыл рот ладонью, ошарашенно вытаращив бездонные глаза на присутствующих, а толпа точных копий самого Джека, ведь именно из них состояла его ныняшняя команда, недоуменно загалдела. Некоторые же члены всей этой пестрой компании Воробьев понимающе переглянулись и похабненько захихикали. - Тьфу ты, черт, это - не то... Прошу прощения, джентльмены, сейчас все будет..., - сконфуженно пробормотал Джек-председатель, с азартом роясь в кармане в поисках чего-то очень нужного и продолжая чертыхаться...

- Да ладно вам, господин председатель, - раздался из общей кучи чей-то приторно-ехидненький голосок. - Тут среди нас есть такие...э-э... личности, так их уже не грех бы и законным браком сочетать. Мы же - народ понятливый..., - в ответ на что остальной близнецовый "народ" дружно загоготал.

- Я попросил бы без глупых шуточек и пошлых намеков, - сердито фыркнул Джек-председатель, не глядя на собратьев. - Вот сейчас возьму, да и закрою наше собрание, к чертовой матери, и проваливайте назад по своим фанфикам, не солоно хлебавши. Смекаете? - он гневно зыркнул на своих стушевавшихся двойников. - Ну, вот то-то же... О, кажется, нашел..., - и достал из кармана смятую грязную бумажку. - Да, вот она, речь моя, как это я мог забыть.. М-да, вот нацарапал, как курица лапой... Доколе...! - вдруг громогласно воскликнул новоиспеченный оратор, сверкнув горящими черными очами и золотыми зубами, а присутствующие от неожиданности вздрогнули. - Доколе, вопрошаю я вас, други и собратья мои, мы, грозные пиратские капитаны Джеки Воробьи, будем терпеть все гнусные, подлые, грязные, извращенные, жестокие надругательства и издевательства этих гадких, мерзких, поганых, зловредных авторов!? А-а!? Не слышу ответа..., - и он обвел команду полыхающим гневным взором, многочисленные же Джеки Воробьи лишь в молчаливом восхищении от жаркой речи председателя разинули рты, пожирая глазами величественную фигуру на мостике.

А Джек-председатель, насладившись произведенным эффектом, вновь заглянул в бумажку с речью и продолжил свое пылкое выступление:

- Я думаю, не нужно уточнять, джентльмены, каким изощренным изуверствам и отвратительным непотребствам мы порой подвергаемся, ибо все присутствующие на этой палубе так или иначе испытали их на собственной многострадальной шкуре, - он состроил горестную физиономию, и вся толпа остальных Джеков утвердительно загалдела. - Прошу тишины, братья мои, - тотчас умерил их пыл Джек-председатель. - Из-за бурной фантазии авторов мы терпим разнообразные мучения, не говоря уже о некоторых...м-м... физических уродствах, в виде...э-э... мужского достоинства невероятных размеров, что вполне может сгодиться какому-нибудь хорошему племенному быку, но никак не капитану корабля, ни одному нормальному мужчине вообще. Отдельные не знающие меры любвеобильные авторессы во имя священной для них энцы приносят нас в ей в жертву не задумываясь, как избранный ими "счастливчик" будет после этой самой энцы стоять у штурвала, или передвигаться по судну, цепляясь таким могучим "чудом" за все движимое и недвижимое, да и просто переставлять ноги по жизни. У-ф-ф..., - разгоряченный своей пламенной речью, он вытер пот, обильно стекающий из под парика и банданы, а где-то в толпе раздался очень тяжкий вздох, больше напоминающий стон, но издавший его скромно пожелал остаться неизвестным.

Тогда красноречивый оратор подкрепил свое вдохновение очередной приличной порцией рома, сурово взглянул на внимающий его громоподобному гласу народ и с жаром продолжил:

- Итак, джентльмены, чаша нашего ангельского терпения переполнилась через край и поэтому мы сейчас все вместе находимся на этой палубе. И вот что я хочу нам сказать - так жить нельзя, ребята! И хоть у всех нас, собравшихся здесь, такие разные судьбы, парни, но все мы - родственные души, и более того, мы - братья, а значит, должны помогать друг другу! Да! - и от избытка переполнявших его горячих чувств Джек-председатель хотел с силой грохнуть кулаком по штурвалу, но вовремя спохватившись, тут же передумал. - Не нужно сидеть, сложа руки, и терпеливо ждать, когда капризная госпожа Фортуна щедро одарит нас...

- Плодами..., - невежливо перебил оратора тот же самый слащаво-ехидненький голос и неприлично хихикнул.
- Да, именно так, - важно изрек тот. - Взять их у нее самим - вот наша главная и первостепенная на данный момент задача. Но я попросил бы впредь не перебивать меня. Смекаете? - недовольно добавил он, тщательно разыскивая в толпе обладателя этого нахального голоска, а рука сама потянулась к пистолету за поясом.
- Извиняюсь, господин председатель, не удержался. Все яснее ясного, больше не буду, обещаю..., - тут же обнаружился его владелец - чрезмерно вертлявый малый с очень насмешливо-похотливой физиономией и блудливым знойным взглядом.
- Ну, вот то-то же, - пробурчал Джек, держащий речь, с явным неудовольствием разглядывая такую наглую рожу своего собрата, и презрительно фыркнув, снова сунул нос в бумажку. - Так, на чем я останови... ах, да... Итак, джентльмены, учитывая все вышеперечисленное, у меня имеется ко всем нам воистину деловое предложение...

Но высказать какую-то свою выстраданную долгими бессонными ночами мудрую мысль Джек-председатель так и не успел, потому что неожиданно из кубрика на свет божий шумно выбралась небольшая процессия - два крепких, плечистых Джека волокли на носилках третьего, упакованного в окровавленные повязки, словно на совесть изготовленная мумия, с ног по самую шею. Искалеченный лежал на боку, время от времени приоткрывал глаза и громко стонал. Рядом с ним была надежно пристроена бутылка рома, который он то и дело потягивал через трубочку, воткнутую одним концом в горлышко бутылки, а другим, соответственно, в рот тяжелораненого, что позволяло ему, не совершая никаких движений, беспрепятственно добираться до живительной жидкости.

- Посторонитесь-ка, парни, дайте дорогу, - хмуро буркнул Джек, идущий впереди, и вся оторопевшая куча тут же почтительно расступилась, с нескрываемой жалостью и сочувствием разглядывая несчастного страдальца на носилках, а дюжие Воробьи подтащили их поближе к мостику и поставили на палубу пред ясные очи председателя.

- О, господи, - взмолившись, неподдельно ужаснулся тот, воззрившись на своего изуродованного собрата. - Что это с ним такое, ребята? Его что, под килем протащили?
- Протащили... Да только не под килем...Он пал жертвой любви слэшеров..., - вновь раздался все тот же сладенький голосок, принадлежавший шустрому малому, которого Джек-председатель про себя уже окрестил Похабным, а сам он уже выскочил вперед и теперь прогуливался рядышком, эротично покачивая бедрами и всем остальным, здорово раздражая такими телодвижениями присутствующих. - Стрела Амура его пронзила, если можно так сказать... И после жаркого свидания с Дэви Джонсом на его проклятущем "Летучем Голландце" парнишке крепко не поздоровилось, - чересчур смазливая веселая мордашка Похабного брезгливо скривилась. - Какой кошмар, не правда ли, джентльмены? - повернулся он к возмущенным Воробьям, грациозно присел возле носилок и ласково погладил жертву "слэшерской любви" по всклокоченной поседевшей голове. - Правда, всю отвратительную слизь мы с него уже хорошенько отмыли, полипы-ракушки-кораллы и морских звезд отодрали, вот по сей причине этот бедолага теперь весь в бинтах, но сидеть и лежать на спине, увы, не может, бедняжка... И хоть он очень болен, но так хотел участвовать в нашем собрании, и на его просьбу мы не смогли отказать..., - удрученно пояснил Похабный, а пострадавший от морского дьявола Джек в ответ лишь приоткрыл мутные, опухшие глаза и издал душераздирающий, мычащий стон, однако посасывать ром через трубочку не перестал.

- Какие извращенные негодяи! - с ненавистью воскликнул Джек-председатель, и вся куча двойников яростно загалдела. - Это же надо додуматься до... такого бесчинства, фу-у! По- моему, меня сейчас стошнит - пейринг с Дэ... с такой мерзостью! - он гадливо передернулся, быстро сбежал с мостика и подошел к носилкам с жертвой слэшерского произвола. - А ты выздоравливай скорее, братец. Мы все болеем за тебя. Знай, парень, мы - с тобой. Слышишь? - на что раненый в ответ вновь громко застонал и забулькал ромом. - Нет, джентльмены, не могу я спокойно смотреть на этого беднягу, просто сердце на части разрывается. Так бы и удушил этих поганцев собственными руками...

- Вот это верно, господин председатель... Кое-кого придушить бы, точно, не мешало..., - прошелестел рядом с ним тихий, чуть шипящий и какой-то слегка загробный голос, принадлежащий очень бледному Джеку с толстой петлей на шее, с трудом держащемуся на ногах, и по сей причине подпирающего собой правый борт. Голова его все время норовила упасть набок, и он, слабо чертыхаясь, то и дело с противным хрустом ставил ее на место.

- Э-эй, парень, ты что-то слишком плохо выглядишь... И пахнешь странно..., - Джек-председатель подошел к нему поближе, с подозрением разглядывая и принюхиваясь. - А ты, часом, не того? Не мертвый, а? - ненавязчиво поинтересовался он и осторожно потрогал Джека с петлей. Несчастный малый был холоден, как лед...
- Не знаю, - замялся тот, и засмущавшись под пристальными взглядами окружающих, вновь попытался вернуть поникшую буйную голову в вертикальное положение, но безуспешно. - Я еще не понял... Наверное, да... Просто чувствую себя...м-м... как-то непонятно, - честно сознался Джек с петлей, а находившиеся рядом с ним Воробьи с опаской отодвинулись от своего временно воскресшего из мертвых собрата. - Ох, братцы, что-то мне... совсем нехорошо..., - прошептал он, бессильно оседая на сырые доски палубы, привалился к борту и затих.

- Вот теперь, по-моему, он умер окончательно, - скорбно произнес Похабный, по пятам преследовавший Джека-председателя. - Как жаль, а ведь он тоже так хотел присутствовать на нашем собрании, что даже... Ай, ладно, неважно.. Успокой, господь, его грешную душу, - и горестно вздохнул.
- Покойся с миром, брат, - с торжественной печалью в голосе сказал Джек-председатель. - Ты был истинным джентльменом удачи. Досадно, конечно, что тебя вздернули. Ты тоже пал жертвой какого-то жестокого автора... Какую страшную кончину он тебе придумал, изверг..., о-ох, попадись мне этот писака..., - и скорчил жуткую физиономию. - Джентльмены, когда наше собрание закончится, нужно устроить этому славному малому достойные похороны и как следует помянуть его... Смекаете? - и все присутствующие одобрительно загалдели, полностью согласные с председателем. - Но, однако, братья мои, мы с вами слегка отвлеклись от нашей главной темы. Так что, будьте любезны - накройте тело и продолжим.

Пока почившего Джека поспешно заворачивали в парусину, Джек-председатель вновь обратился к сосредоточенно слушавшим его Воробьям:

- Итак, джентльмены, вы сами видите, какой беспредел творится по милости поганцев-авторов в наших стройных и дружных рядах. Но мы должны положить этому конец, - тут он немного призадумался, почесав под париком в затылке. - Ну, конечно, это слишком громко сказано,...э-э...Конец - не конец, а отомстить за свою поруганную честь и достоинство - это наш гражданский долг. Поэтому предлагаю мерзавцев-авторов..., - но закончить умную мысль ему не дали.

- Удавить!
- Утопить!
- Удушить
- Застрелить и вырвать язык! Нет, наоборот!
- Оторвать руки по самые плечи! Чтобы им фанфики кропать было нечем!
- Да, черт возьми, и башку заодно! Чтобы нечем было всякие извращения придумывать!

От посыпавшихся со всех сторон крупным градом разнообразных предложений своих разбушевавшихся собратьев Джек-председатель чуть не оглох... Остановить этот бурный поток не представлялось возможным - возмущенный разум присутствующих кипел и бурлил, словно адский котел. Тогда изрядно уставший, вспотевший и раздраженный распорядитель собрания выхватил из-за пояса пистолет и с чувством дал залп в воздух. Эффект был молниеносным - разгоряченная толпа Джеков вмиг успокоилась, ошеломленно уставившись на своего капитана.

- А ну-ка, тихо, джентльмены! Будьте любезны, заткнитесь! - грозно прорычал он, потрясая дымящимся оружием. - Иначе следующий заряд прилетит неподчинившимся в прямо в буйную башку. Я ведь не шучу, уважаемые - бабахну так, что мало не покажется, - расшумевшиеся Воробьи притихли, а Джек-председатель тут же убрал пистолет и невозмутимо продолжил:

- Джентльмены, я прекрасно понимаю ваши чувства, но только криком и разными глупостями, сказанными в запальчивости, мы ничего не добьемся. Поэтому предлагаю разделаться с этими гадкими, мерзкими негодяями-авторами их же оружием, а именно - написать всей нашей дружной командой про всех них фанфик, в котором каждый из вас сможет от души наказать своего обидчика, проделывая с ним все то, что тот проделывал со своим несчастным персонажем. Вот это будет справедливо. Ну, как, идет? - и выжидательно посмотрел на внимающую его мудрым словам команду.
Толпа Джеков одобрительно загалдела, а Похабный, не растерявшись, тут же подал свой ехидненький голосок:

- Идет, господин председатель, еще как идет! У меня, у меня есть деловое предложение! - обрадованно завопил он, но тут же взял себя в руки, и эротично покачивая бедрами, лебедушкой проплыл взад-перед по палубе. - Видите ли, джентльмены, почти все авторы фанфиков - женщины, и я, как великий знаток женской натуры, решительно заявляю... Короче, парни, надо написать, что у этих куриц кривые ноги, и не просто кривые - кривущие, да к тому же, и еще волосатые. И не только ноги..., - и он похабненько хихикнул. - Вот это, точно, подействует. А еще у них длинные горбатые носы с огромными волосатыми бородавками. А еще...

- Да ты-то откуда знаешь, что это подействует, а, знаток женской натуры!? - раздраженно прорычал очень суровый Джек с грозной, угрюмой физиономией и вооруженный до самых золотых зубов. - Мы тут серьезные вещи обсуждаем, а ты...
- Знаю, раз говорю, - огрызнулся Похабный, но тотчас расплылся в медовой улыбке. - Потому, как меня авторессы всегда на самые жаркие постельные сцены приглаша-ают... Да-а..., - сладко пропел он и с самодовольной ухмылкой глянул на остальных. - В них мне, между прочим, нет равных. Так что, можно сказать, я - ветеран энцы... Вот..., - и еще раз гордо продефилировал перед озадаченными Воробьями, чем окончательно разозлил сурового Джека.

- Ах, так значит, ты у нас - ветеран энцы получаешься? Тогда получай свою медаль, ветеран! - и подлетев к Похабному со спины, отвесил ему под сексуально вращающийся зад сочного пинка, от которого великий покоритель женских сердец и всего остального распластался лягушкой на палубе. - Ну, что, приятель, хороша она, энца-матушка!? А не прекратишь всякие глупости болтать, так я тебя инвалидом в два счета сделаю. Смекаешь? Волосатые ноги...! Бородавки с волосами...!Тьфу, ты, придурок...

- Эй, парень, ты что, совсем сдурел!? - в свою очередь рассвирепел Похабный, с трудом поднимаясь, и его знойно-похотливые бездонные глаза злобно сверкнули. Остальные двойники тоже недовольно заворчали, готовые поставить развоевавшегося невежу на место. - Ты чего это своих братьев колотишь? Длительное воздержание в дурную башку ударило, да?
- А правда, брат, ты чего это такой нервный? - тут же вмешался в назревающую потасовку Джек-председатель. - Мы здесь не биться друг с другом собрались, а договориться. Вот сейчас как удалю тебя вон с собрания...

- Не надо, господин председатель, я больше не буду... Честно..., - виновато пробубнил суровый Джек. - Я это... ненарочно... Непроизвольно... Нечаянно... Короче... Ай, ну, вот, опять... О-ох, папа Ти-иг! Не хочу-у! - он с воплем "Хайя!" выхватил из ножен длинный самурайский меч, торчащий у него за поясом, и начал бешено крутить им над головой, со свистом рассекая воздух, а находящиеся рядом с доморощенным ненормальным пиратом-самураем с воплем шарахнулись по сторонам....

- Я требую немедленно прекратить это безобразие! - прокричал, побледнев, Джек-председатель.
- Это не я! - завопил Джек -"самурай". - Оно само так крутится! По желанию автора!

А самурайский меч, зная свое дело и не спрашивая разрешения у хозяина, продолжал лихо вращаться, сверкая ослепительными молниями, и умерить его пыл было невозможно....

[против лизки]

Вся сплоченная команда Воробьев, никак не ожидавшая такого поворота событий, сбившись в тесную кучу, во главе с Джеком-председателем в ужасе наблюдала за дикими телодвижениями своего собрата, то и дело издавая испуганно-восторженные крики, и даже искалеченный Дэви Джонсом со стоном на время продрал опухшие глаза, пару раз звучно булькнул ромом, едва не захлебнулся и закашлялся. А воинственный Джек, в свою очередь, к откровенно-нескрываемой зависти ошеломленных присутствующих продолжал выписывать в воздухе замысловатые "кренделя" своим необычным оружием, сверкающим на ярком утреннем солнце, словно само солнце.

- Э-эй, братец, и давно это с тобой... такое... такие... э-э... проблемки приключились? - первым взял себя в руки ошарашенный распорядитель собрания, стараясь держаться как можно дальше от свистящего обоюдоострого клинка. - Чего же, интересно, этот несносный выдумщик-автор тебе-то, горемычному, нажелал? Рубить буйные головушки и все остальное, кровожадно сокрушая злобных недругов и своих ни в чем неповинных собратьев, всех, без разбора, направо и налево?

- В меня вселился дух древнего великого воина Сурагана! - задыхаясь, с трудом и в то же время с некоторой гордостью отозвался Джек-"самурай". - Это началось, когда неподалеку от Сингапура во время сильнейшего шторма мне на голову свалился кувшин с сакэ... И вот с тех пор этот японский воитель, мать его во все места, решительно не желает отвязаться от моей скромной персоны.. И... уф-ф..., - тут мучительный припадок, наконец-то, отпустил несчастного парня так же неожиданно, как и начался, и он, выронив меч, взмыленный и обессиленный, мешком рухнул на палубу.

- С са... С че-ем, с чем? - вытаращил глаза Джек-председатель, серьезно озадачившись, остальные Воробьи оглушительно загоготали, а Похабный, разумеется, тотчас подал приторно-ехидненький голос.

- А-ха-ха, оно и видно, - не растерявшись, радостно пискнул он, довольно потирая руки. Ведь, памятуя сочный пинок под зад, недавно полученный им от "самурая", теперь, конечно же, в долгу не остался, но благоразумно предпочитая находиться на почтительном расстоянии, сейчас гаденько выглядывал из-за спины Джека-председателя, корча оттуда своему обидчику разные издевательские рожи. - Крепко же, однако, кувшинчик-то тебя по дурной башке припечатал, хи-хи...

- Не вижу ничего смешного, - обиженно пробубнила жертва духа древнего воина. - Просто с той злополучной поры, знаете ли, джентльмены, как накатит-налетит этот Сураган настоящим ураганом, так просто себя не узнаю... Да-а... Меч в руки так сам и прыгает, - Джек-"самурай", по-стариковски кряхтя, устало встал, но тут же поспешно поднял свое грозное оружие, лихо вложил его в ножны, затолкал за пояс и с облегчением вытер пот, ручьями стекавший из под насквозь промокшей косынки. - А между прочим, сакэ, ребята, да будет вам известно, называется японский ром, а вовсе не то, о чем вы подумали, фу-у..., - он брезгливо скривился и презрительно взглянул на все еще давящихся от смеха, понимающе переглядывающихся присутствующих. - А ваше невежество, господа, не знает границ. Мне стыдно за вас...

- Ну, ладно, ладно, не обижайся, брат..., - примирительно произнес Джек-председатель, дружески похлопав надувшегося "самурая" по плечу, сердито зыркнул на хихикающего Похабного, который под его грозным взором предпочел немедленно заткнуться, и на всех остальных насмешников-Джеков, отчего им тоже сделалось слегка не по себе.. - Ведь мы не со зла, правда, парни? Просто...э-э..., - и сам же он, не выдержав, вновь ухмыльнулся, сверкая золотыми зубами. - Откуда же ты взял-то его, это са... этот японский ром, да еще и возле Сингапура?

- А мне его автор, чтоб ему провалиться, в трюм подсунул, - буркнул суровый Джек и от души чертыхнулся. - Или не в трюм, может, в каюту, ...м-м..., никак не припомню... Да и кувшинчик-то, зараза такая, большущий и тяжелый оказался - как дал по башке, перевернувшись, и пополам раскололся, а дальше я отключился. Когда же в чувство пришел...
- Сурагана-воина нашел в темных глубинах самого себя..., - снова не выдержал шустрый Похабный, длиннющий язык которого никак не хотел сидеть спокойно на своем законном месте... - А проглотил ты этого боевого парнишку, наверное, когда всю иноземную живительную жидкость выхлебал... Чудненько... Слушай, парень, а может, ты всю эту сак... неакцизный японский ром добросовестно осушил до самого донышка, и того... Отравился? И вот теперь у тебя, как это называется...э-э... алкогольная..., короче, белая горячка, вот...

- Да не пил, не пил я эту чертову... это заграничное пойло! Совсем! Даже не прикасался! Приятель, ты что - глухой? - начиная вновь терять терпение, прорычал тот, угрожающе подступая к Похабному, который, в свою очередь, торопливо спрятался за спину Джека-председателя, но на сей раз зловредного ветерана энцы обуреваемый настырным восточным духом пират-"самурай" решил больше не трогать, и вовсе не желая вылететь пташкой с долгожданного собрания, героическим усилием воли постарался успокоиться. - М-м, понимаете, джентльмены, ведь я так и не успел испить этого восхитительного напитка Страны Восходящего Солнца... Вот..., - замявшись, честно сознался он и смущенно опустил глаза. - Вернее, еще только-только собирался, а тут, откуда ни возьмись, грянул гром среди ясного неба, налетел этот проклятущий шторм, корабль перетряхнуло с носа до кормы... Кувшин меня крепко по башке ударил, а очухавшись, я обнаружил, что теперь во мне, оказывается, обитает дух древнего японского воина, да еще шалит время от времени, чтоб ему провалиться! Эх, попадись мне этот башковитый проказник-автор, я бы ему такого... Сурагана показал! - и выразительным жестом изобразил, как и куда именно он пристроил бы автору одолевающего непрошеного "гостя".

- Все-все, братец, хватит, не кипятись! - строго произнес Джек-председатель, решительно отодвинул от себя прилипчивого Похабного, все еще торчащего у него за спиной, вознамерившись, видно, сделать ему очередное отеческое внушение, но тут же передумал и сменил гнев на милость. - Довольно ругаться, джентльмены, выясняя, кто чего испил, и кто в кого вселился. Это бессмысленно и бесполезно. Из-за такой досадной неприятности, случившейся с нашим уважаемым собратом, мы крепко отвлеклись от главной темы, так ничего и не придумав, а время идет, между прочим... И поэтому я предлагаю..., У-уф-ф.., - он, тяжко отдуваясь, вытер стекающий из под парика пот, борясь с жутким желанием немедленно стащить с раскалившиеся, мокрой головы это орудие пытки, ужасно сожалея, что сдуру умудрился напялить его на себя, но с трудом совладал с малодушным порывом, не желая из-за таких пустяков расставаться со столь необходимым и важным атрибутом своей ответственной должности.

Только, как ни крути, духота под ним была жуткой, и крошечные Воробушки, проживающие у председателя в его затейливой прическе, и до сей поры вполне мирно копошившиеся в ней, с недовольным писком и топотом стали наперегонки носиться вместе с некоторыми весьма кусачими насекомыми, обитающими там же и изо всех сил пытающимися изгнать конкурентов со своей законной территории. Но, в конце концов, мелкие Джеки не выдержали, выбрались на свет божий и без всякого приглашения нахально расселись у хозяина по плечам, своим звонким чириканьем мешая тому сосредоточиться.

- Э-эй, парни, а ну, будьте любезны, заткнитесь! - сердито прикрикнул на них Джек-председатель, норовя легкими ненавязчивыми щелчками раскидать жившее на нем беспокойное население, отчего Воробушки кинулись врассыпную, а кое-кто попроворнее снова успел упрятаться в прическу. - Наслаждайтесь свежим воздухом, сколько влезет, если уж на месте не сидится, а в уши мне трещать не смейте. Смекаете? - строго сказал он, переставая гонять юркую стаю, на что те, еще пару раз обрадованно чирикнув, тут же затихли, а сбежавшие особи вновь вылезли на волю из густых и душных косм капитана. - Ну, вот то-то же..., - удовлетворенно промолвил тот, покосившись на всю эту чрезмерно расплодившуюся в последнее время шумную мелочь. - А не то как дам больно, так и будете иметь..., - на всякий случай еще раз предупредил он. - Так, на чем я остановился, други? - важно обратился председатель уже к остальной команде тихонько шушукающихся Воробьев, терпеливо ожидающей, пока председатель закончит выяснять отношения со своим малюсенькими копиями, тоже пожелавшими стать участниками собрания.

- Так ведь мы, господин председатель, кажется, собрались писать всем нашим дружным коллективом фанфик, в котором хотели наказать неуважающих нас авторов..., - осторожно напомнил вездесущий Похабный, а присутствующие утвердительно закивали.
- Ах, да, конечно. Как это я мог забыть? Совсем мне голову задурили..., - спохватился Джек-председатель. - Что-то с памятью моей стало, все, что было не со мной, помню... Кстати, откуда такие красивые и точные слова? Кажется, это из какой-то песни? - он задумчиво почесал подбородок и мечтательно закатил бездонные глаза.
- М-м... э-э..., господин председатель, а на чем писать-то будем? - вежливо поинтересовался Похабный, выводя капитана из поэтических раздумий и возвращая с небес на грешную землю, точнее, вновь на родной корабль.

- Ха, ну, как это - на чем? - усмехнулся Джек-председатель, тотчас приходя в себя. - Вот ты спросил, парень... Спокойно, джентльмены, сейчас все будет! Э-эй, компьютер в студию! Тьфу, ты, на палубу! - зычно прокричал он голосом Леонида Якубовича на "Поле Чудес" и три раза звонко хлопнул в ладоши.

И тут же в ответ на его призыв из глубин темного трюма выскочил какой-то расторопный молоденький Джек с едва пробивающимся легким пушком над верхней губой, и еще не успевший обрасти могучими дрэдами, но очень напомнивший председателю себя в юные годы. В руках парнишка с гордостью нес навороченный ноутбук, и взбежав на мостик, почтительно передал его капитану.

- Э-эй, приятель, а стул-то где? - подхватывая миниатюрный агрегат подмышку, насмешливо спросил председатель, с удовольствием и некоторым сожалением разглядывая своего моложавого двойника. - Я что же, по-твоему, должен заниматься творчеством стоя? - на что паренек лишь молча замотал головой, со всей прытью бросился обратно в трюм, приволок оттуда колченогий, еле живой табурет и застенчиво поставил его на мостик.

- Это - что еще такое? -вмиг посуровел Джек-председатель и его черные очи метнули молнии. - Ты чего за гадость мне проволок? Я ведь, кажется, стул просил принести, а не..., - он брезгливо покосился на стоящее перед ним шаткое безобразие.

- И-извиняюсь, господин председатель, но только ничего другого, более приличного, у нас на судне не водится, - стушевавшись под гневно сверкающим взором капитана, смущенно пробормотал молоденький Джек, виновато опуская лукавые глаза. - Ведь вы же в прошлый раз сами...э-э... половину мебели изволили переломать и за борт вышвырнуть. А вот эта табуреточка лишь чудом в живых и осталась..., - услыша такое заявление юнги, толпа Джеков начала давиться плохо сдерживаемым смехом.

- М-да? Странно, что-то я такого не припомню... Возможно, я был очень сильно пьян... Или это был вовсе и не я..., - под веселыми взглядами своих собратьев теперь пришел черед смущаться председателю. - М-м..., ладно, не будем вдаваться в подробности, джентльмены... А ты свободен, парень. Можешь идти, ты мне пока не понадобишься..., - отослав свою юную копию, он с опаской уселся на ходящий ходуном табурет, и не обращая внимания на ехидные улыбочки собратьев, открыл ноутбук, начиная с сосредоточенным видом копаться в программе, а юнга торопливо сбежал с мостика и затерялся среди остальной кучи Воробьев.

На некоторое время на палубе воцарилась гробовая тишина, в которой все присутствующие с восхищением наблюдали за не слишком умелыми действиями председателя, пыхтящего перед включенным монитором и с чувством настукивающего длинными ловкими пальцами по клавиатуре. Но вот, наконец-то, доморощенный компьютерный гений вновь подал голос:

- У-уф, ну, кажется, все, с грехом пополам разобрался, - с облегчением произнес он, запуская пятерню под парик и яростно почесываясь. - Вот ведь, до чего техника дошла, мать ее... Итак, джентльмены, есть у кого какие хорошие идейки? Я весь во внимании и полностью готов запечатлеть ваши, ну, разумеется, и свои тоже, возникшие умные мысли... Вот только у меня они пока что отсутствуют. Поэтому вся надежда на ваши светлые головы, други мои..., - он выжидательно взглянул на крепко призадумавшихся Джеков.

- Есть, есть, господин председатель! У меня, у меня есть отличный эпиграф! - вылетев вперед, радостно завопил ветеран энцы, не в силах совладать со своим вечно чешущимся языком и бьющей ключом энергией, в любой форме постоянно требующей выхода наружу. - Короче, слушайте, парни, пока творческое вдохновение еще не покинуло меня:

Чтобы весело шагать по жизненной дороге
От высокой стройной попы ответвлялись ноги
Чтобы фанфики кропать весело, без скуки
От высокой стройной попы ответвлялись руки...

- Ну, что, как оно? По-моему, просто великолепно, - пропев медовым голоском этот стишок, он с надеждой посмотрел на председателя, ожидая вполне заслуженной похвалы.
- Тьфу, ты, дьявол! - от души выругался тот, испепеляя гневным взором Похабного, который недоуменно захлопал блудливыми глазками. - Послушай, о, мой развратный братец! Если ты не прекратишь нести всякий пошлый вздор, то я тебя удалю вон с собрания, к чертовой матери! - не на шутку рассердился он, вновь развеселившаяся команда зашумела и захихикала, а Похабный испуганно попятился от не в меру раскипятившегося начальника.

- Э-эй, послушайте, люди добрые, а почему это - глупости? - вдруг раздался невесть откуда взявшийся, незнакомый полусонный голос, крайне невежливо перебивший жаркую тираду председателя. - Ведь парень-то чистую истину глаголет... Такая великая мудрость в сих словах заключена... Да-а... Мне так понра-авилось... Я бы тоже чего-нибудь этакое мудреное сообразил, да только мне думать лени-и-во-о..., - чувствовалось, что обладатель странного, слегка басовитого заспанного гласа сладко зевает и довольно потягивается. - О-ох, мужики-и, а где это я?

Толпа Воробьев, изумленно взглянув друг на друга, но быстренько смекнув, что к чему, тотчас расступилась, и пред ясны очи всей честной компании во главе с капитаном предстало, несмотря на весь их чрезвычайно богатый жизненный опыт, доселе невиданное сооружение, горделиво красующееся на палубе...

[против лизки]

Удивительная конструкция, под тяжестью которой прогибались старые палубные доски, выглядела весьма неприглядно - нечто прямоугольное, высокое определенно невразумительное, и похоже, имевшее в стародавние времена красивый белый цвет, а ныне ставшее до неприличия грязно-серым, с толстой закопченной трубой и полукруглым отверстием посередине, внутри него виднелся большой горшок, тоже покрытый слоем копоти. Весь правый угол диковинной постройки откололся, и выставлял на всеобщее обозрение материал, использованный для строительства громоздкого недоразумения - из образовавшейся бреши торчали битые кирпичи. Вероятно, этот монстр побывал в какой-то крупной переделке. А на просторной лежанке русской печки ( ведь это была именно она), покрытой облезлой медвежьей шкурой, вальяжно развалился обладатель полусонного ленивого голоса - босоногий молодой парень в выцветшей блекло-красной рубахе-косоворотке, с взлохмаченными золотисто-пшеничными кудрями и небесно-голубыми, припухшими спросонья глазами. Он уже окончательно сумел продрать их, и отойдя от сладкой дремы, теперь удивленно таращился на представшее перед ним пестрое общество, мучительно соображая, как сюда попал, и кто такие все эти увешанные побрякушками, косматые, шумные, вооруженные до зубов мужики.

Толпа Воробьев тоже в свою очередь во все бездонные глаза разглядывала незванного гостя, появившегося, невесть откуда и без всякого приглашения на их персональное собрание. Первым от увиденного, как и положено распорядителю и капитану, пришел в себя Джек-председатель:

- Послушай, парень, а ты что же, еще не понял? - не покидая своей шаткой табуретки, строго спросил он, в то время, как остальные Джеки, сгорая от любопытства, столпились вокруг печки, с опаской трогая ее, а самые отважные даже засовывали буйные головы в зияющее темное отверстие, но тут же, чихая и кашляя от копоти, перемазанные ею, словно черти, поспешно выбирались наружу, на что их капитан только лишь недовольно фыркнул. - Джентльмены, а ну, отставить! Что вы прямо, как дети малые, во все дыры всенепременно свои любопытные носы засунуть нужно..., - осадил он пыл любознательной команды. - Ох, и глуп же ты, в таком случае, приятель...., - вновь вернулся он к прерванному разговору с новым непредвиденным участником сбора. - Да будет тебе известно, ты сейчас находишься на борту самого грозного и быстроходного пиратского судна во всей Карибике, гордо именуемого "Черной Жемчужиной". Смекаешь? Или тебе мачты, паруса и снасти не по глазам? Ведь ты, вроде как, не слепой... И кстати, кто ты сам такой и какого черта делаешь на нашем собрании, куда тебя никто не приглашал?

- Ча-аво-о? Ха, вот это старое корыто, как его, "Черная Жемчужина" - самое грозное и быстроходное пиратское судно? - пропуская мимо ушей вполне законный вопрос председателя, нагло хохотнул парень, насмешливо окидывая васильковым взором всю окружающую его корабельную обстановку и с наслаждением почесывая босую пятку. Этот малый был явно не робкого десятка, да к тому же, очень острый на язык. - Тоже мне, быстроходное... Ну, ты, мужик, скажешь тоже... Хвастай, да знай меру... Вот моя печка - это да! Мчится так, что ветер за ней не угонится, - он с любовью похлопал по ее теплому шершавому боку. - Вот доведись нашим двум коням в скорости состязаться, так она эту твою... "Жемчужину" в два счета обгонит...

- Чего-о? Ах, ты...! Да ты...! - от такого огромного нахальства и клеветы на родное судно председатель, задохнувшись от возмущения, едва не выронив ноутбук и чуть на свалившись с табурета, на некоторое время даже растерял свой богатый и красноречивый словарный запас, а команда, разинув рты, захлопала глазами, тоже, не зная, что сказать. - Да я... Так значит, моя драгоценная старушка - старое корыто!? А ну-ка, парни, вышвырните этого наглеца за борт вместе с той гадостью, на которой он лежит, и посмотрим, как далеко он по нашему славному Карибскому морю на этой своей чертовой... печке уплывет!

Несколько крепких Джеков бросились исполнять приказ капитана, и рыча от натуги, попытались поднять печь, только из этой затеи у них ничего не выходило. Остальные же, трезво оценив внушительные габариты сооружения, не спешили проявлять должного служебного рвения, помогая своим исполнительным собратьям, а вознамерились стащить наглого парня за босые ноги, но не тут-то было. Верткий малый немедленно начал лягаться не хуже молодого, горячего жеребца, парочка смельчаков тут же схлопотала его увесистой пяткой в глаз, а потом, подскочив, он прокричал странную фразочку "По щучьему велению, по моему хотению!" после которой тяжелый ухват, лежащий рядом, вдруг взмыл в воздух и угрожающе завис над нападающими. Захватчикам немедленно пришлось отступить, не рискуя получить столь грозным оружием по буйным головушкам, физиономиям и всему остальному, к ним прилагающемуся.

- А ну, р-разойдись! - грозно заорал печной вояка. - Не то все печенки враз поотбиваю! И печь мою не трожьте, супостаты! А то надорветесь, пупки развяжутся! Каши мало ели, олухи, чтоб ее поднять! - он продолжал хамить и явно не собирался сдаваться, а разъяренные Джеки, тоже не желая отступать, разделились на два фронта и начали подступать к неприятелю с тыла.

Вся эта нелепая заварушка слишком затянулась, а у Джека-председателя ужасно разболелась голова. Творящееся безобразие пора было прекратить, и тогда он, видя, что дело принимает серьезный оборот, решил проявить мудрость:

- Э-эй, парни, ладно, все, хватит! - раздраженно прикрикнул распорядитель собрания на сражающихся. - Чем биться, лучше договориться, а утопить этого храброго малого мы всегда успеем. Для начала нужно хотя бы познакомиться, а то не по-человечески как-то... И ты, парень, тоже угомонись... Никто тебя не тронет, обещаю, - важно добавил он.
- А вот пускай они сначала подальше отойдут, - хитро сказал парень, не спешивший разоружаться, отловил свой воинственный ухват, так и рвущийся в бой у него из рук, и подхватив его покрепче, ткнул им в сторону рычащих и злобно сверкающих глазами оскорбленных Джеков, у двоих из которых уже красовались под глазами приметные синяки, а нападавшим ребятам, в свою очередь, пришлось, подчиняясь приказу своего кэпа, неохотно прекратить боевые действия, освобождая осажденную территорию и недовольно галдя.

- Прошу тишины, джентльмены! - поднял руку Джек-председатель, едва вторично не свалившись с табурета. - А ты, великий воин, лучше скажи, кто такой будешь, и откуда на нашем судне объявился, непрошенно свалившись на наши многострадальные головы. И не груби, будь любезен, мне, его капитану, иначе я снова потеряю терпение...

- Ладно, уломали, не буду, прощения просим..., - проворчал парень, с опаской покосившись на толкающегося неподалеку противника, и неторопливо положил успокоившийся ухват рядышком. - Сначала сами драться лезут, а потом знакомятся, - и видя, что никто на него нападать больше не собирается, уселся на лежанку, достал из под медвежьей шкуры лапти и невозмутимо затолкал в них ноги, а Воробьи при виде такой необычной обутки вновь захлопали глазами и разинули рты. - Ну, чаво так глядите, мужики? Лаптей никогда не видали? - он весело и самодовольно посмотрел на изумленных Джеков. - Эх, вы, темнота! Ну, давайте тогда знакомиться, что ли... А величают меня Емельяном, по батюшке Иванович я, можно просто Емеля, и проживаю в деревне Щукино.

- Ох, ни черта себе! - удивленно присвистнул Джек-председатель. - Вот тут еще только мужика-лапотника нам для полного счастья не хватало! - тихонько пробурчал он себе под нос. - А сюда-то тебя, горемычного, каким попутным ветром занесло? - как можно любезнее поинтересовался вслух. - Да еще вместе с этим... этой..., - и выразительно кивнул на печку.

- Не знаю, ваше благородие, - задумчиво произнес Емеля и почесал всклокоченный кудрявый затылок. - Ехал я на печи по улице своей родной деревеньки, никого не трогал. И вдруг трах! Бах! В поворот не вписался, во что-то твердое врезался, а во что, и сам толком не понял. Да так крепко припечатался, только кирпичи во все стороны полетели. Вон у печки весь угол разбит, да еще и себе шишку огромную набил, - пожаловался он, осторожно трогая макушку. - А дальше ничего не припомню, - парень, огорченно вздохнув, вытащил из-за пазухи здоровенный калач, недолго думая, отхватил от него приличный кусок и принялся неторопливо жевать. Видно, Емельян Иванович из деревни Щукино не терял аппетита ни при каких обстоятельствах.

- А скажи-ка, приятель, ты что же, всегда на этой..., как его..., самоходной печке разъезжаешь? - ехидно поинтересовался председатель, Воробьи загоготали, а мелкие Воробушки, важно рассевшиеся у хозяина на плечах, забыв о его строгом предупреждении помалкивать, громко и весело расчирикались, за что тут же получили еще одно предупреждение в виде легкого щелчка.

- Ну, да, езжу... А что? - жуя калач, невозмутимо ответил Емеля, ни капли не смутившись. - Ходить-то мне, о-ох, как лени-иво. А иногда еще и в санях, но это - когда зимой за дровами. Сказал маленько словечек - и вперед!
- Да слышали мы твои волшебные словечки. Заклинания творишь, колдун ты, однако, парень, - слегка позавидовал капитан, представляя, как бы ему такая магия могла пригодиться в суровой пиратской жизни, но тут же озадачился. - Кстати, а что такое - сани? Ай, ладно, неважно, - махнул он рукой. - Так куда же, ты, милок, ехал-то, если, конечно, не секрет? Наверное, на свидание к какой-нибудь своей зазнобе торопился? - колко спросил он, подмигивая команде, в ответ на что палуба огласилась дружным хохотом.

- Дык если бы, - огорчился Емеля, на время позабыв про калач. - Я ведь это... как его... из слэшерского кроссовера, вот... И по задумке автора спешил на свидание с каким-то капитаном Джеком Воробьем, на кой хрен только он мне сдался, чтоб ему на том свету провалиться на мосту вместе с этим самым чокнутым писарем. Ведь он его со мною в пейринг втетерил вместо царской дочки, по закону, тьфу, по канону мне положенной, - и злобно засопев, с чувством высморкался в рукав.
- Чего-о? - взвыл Джек-председатель дурным голосом, нервно ерзая на табурете, отчего тот стал шататься еще сильнее, и остальные Воробьи возмущенно зашумели. - Эй, парень, а ты в курсе, что капитан Джек Воробей - это я, и вот все они, эти достойные джентльмены удачи, присутствующие здесь - тоже?

- Не-а, ваше благородие, клянусь, ни сном, ни духом... То-то я гляжу, вы все одинаковые, - не растерявшись, бодренько ответствовал Емеля, разглядывая окружающее его пестрое общество. - Я ведь на свидание так и не доехал, потому как в крепкую передрягу угодил. Обычно у этого автора закончить фанфик силенок не хватает, вот он и выкручивается, как может.
- У-у-ф, ну, и слава богу! - с превеликим облегчением вздохнул Джек-председатель. - Какая же, однако, богатейшая фантазия у этого автора, мать его...

- А-а-ха-ха, ну, и дела! Вот кому-то из нас счастье бы привалило! - тут же радостно отозвался Похабный, все это время скромно помалкивающий в сторонке, и выразительно покосился на Джека-"самурая", к которому, видно, с некоторых пор питал особо "теплые" чувства. - Да не просто привалило, а само на печке прикатило, так сказать, с доставкой на дом.
- Можешь забирать его себе, если так глянется, - угрюмо бросил капитан, одаривая Похабного гневным взором. Этот парень явно действовал ему на нервы.

- Нет уж, господин председатель, покорнейше благодарю, - сладко промурлыкал ветеран энцы. - Мне пока что своих многочисленных цыпочек через край хватает, еле управляться с ними успеваю. Тут, может, какие другие желающие найдутся себе такого симпатяшку под крылышко взять, а я свою кандидатуру снимаю, хи-хи...
- Так это что же, вы тут все Джеки Воробьи получаетесь? - внимательно прислушивающийся к их увлекательному диалогу Емеля оценивающе посмотрел на всю кучу и отхватил очередной кусок калача.

- Ты потрясающе догадлив, приятель, - сердито фыркнул Джек-председатель. - Можешь выбирать любого, какой больше приглянулся, мы тут все - красавцы, как на подбор, глаз не отвести, - раздраженно добавил он.
- Ну, вот еще... Даже не подумаю, - капризно заявил тот. - Я свою царевну Марью люблю... А есть среди вас, мужики, царевна Марья? Не-ету... Вот то-то же. И такие погремушки, как на вас навешаны, на пугале нашем огородном висят. А еще моя матушка ему на голову такую же мочалу одела, его даже вороны пугаются и наш огород стороной облетают, - простодушно брякнув все это, Емеля устало развалился на печи.

- Чего-о? - рявкнул председатель, готовый стереть нахала в порошок. - Ах, ты, таракан запечный, опять за старое взялся? Я тебе покажу - пугало! А ну, иди сейчас же сюда!
- А мне лениво, - зевнув, сонно отозвался Емеля, даже не думая двигаться с места. - Да и жарко тут у вас, солнышко так и печет, разморило меня. И притомился я чего-то... Вы, ваше благородие, лучше сами подойдите.

Но памятуя о чудесном летающем ухвате, подходить близко к печке капитану, равно, как и всем остальным Воробьям, совсем не хотелось...

- Да вы не обижайтесь, мужики, я ведь не со зла, - тут же виновато добавил Емеля. - Просто из меня порой всякая чепуха вылетает, за что меня матушка и невестки частенько колотят.
- Мало, видать, колотят, - сердито пробурчал капитан. - Ай, ладно, черт с тобой. Но раз уж приперся сюда, непонятно, как затесавшись в наши дружные ряды, полеживай себе тихонько на своей печке, а нам не мешай, мы тут серьезные вещи обсуждаем. Смекаешь? Ведь из-за тебя всем вновь отвлекаться пришлось, - строго сказал он. - Итак, джентльмены, надеюсь, вы еще не забыли, что у нас имеется одно незаконченное, и даже еще толком не начатое дельце? - больше не обращая внимания на незванного гостя, обратился Джек-председатель к остальным Воробьям. - Теперь попрошу всех сосредоточиться на важном и займемся, наконец, написанием нашего фанфика, - и он уселся поудобнее на шатком табурете. - Жду ваших предложений, други, а некоторый личностей, не будем в них пальцами тыкать, заранее попрошу заткнуться и не умничать, - грозно предупредил распорядитель собрания, выразительно зыркнув на ветерана энцы, уже было раскрывшего рот, чтобы толкнуть какую-то очередную мудрую мысль.

- О-о, мужики, так вы тут, значит, фанфик пишете? Вот здорово! Я тоже хочу! - тотчас оживился Емеля, вся лень мигом слетела с него, и быстренько подскочив, уселся на печи, свесив вниз ноги в лаптях. - Позвольте, ваше благородие, и мне тоже слово молвить.
- Валяй, изрекай, - милостиво согласился Джек-председатель, напряженно уставившись на монитор. - Только без глупостей, понял?
- Угу, - обрадованно кивнул Емеля, отхватывая от калача новый кусок. - Тогда вот чего я хочу сказать..., - пробубнил он с набитым до отказа ртом, из которого во все стороны полетели крошки, а председатель брезгливо поморщился:

- Только ты прожуй сначала, парень. Жрать и говорить - последнее дело. Во-первых - это невежливо, а во-вторых, запросто можно подавиться.
- Ага, уже..., - шумно проглотив пережеванное, поспешно отозвался тот. - Все, я готов... Ну, тогда вот чего я хочу сказать-то, мужики...

Только закончить какую-то замечательную мысль, молнией озарившую его светлую головушку, этот славный малый так и не успел - появление еще одного нежданного гостя резко оборвало полет его внезапно проснувшейся фантазии на самом интересном месте...

[против лизки]

Этот страшный пришелец появился из морской пучины, как всегда, стремительно и эффектно - мрачная громада Грозы морей, повергающий в ужас все живое "Летучий Голландец" стрелой вылетел на свет Божий из сумрачных глубин небытия неподалеку от "Черной Жемчужины", поднимая мощные тучи разноцветных водяных брызг и могучую волну. На ее высоком гребне легкий, изящный красавец-фрегат взмыл ввысь и рухнул вниз вместе с нею. А грозный галеон, исторгающий из своих недр бурные водопады, хлещущие по бортам и из пушечных портов, вмиг оказался рядом с судном, переполошившаяся команда которого с трудом приходила в себя.

На залитой водой палубе старушки-"Жемчужины" воцарился некоторый хаос - не успевший ухватиться за какую-нибудь корабельную недвижимость народ от крепкого толчка попадал на мокрые доски, и теперь с громкой отборной руганью, осыпая проклятиями всех и вся, тяжело поднимался на ноги. Емельян Иванович из деревни Щукино, так и не толкнувший свою речь, сверзился с печки, потер отбитые места, по-собачьи отряхнулся, сокрушаясь и бранясь, сбросил с лежанки намокшую медвежью шкуру и взгромоздился обратно на свое законное место. Покидать его он не желал ни при каких обстоятельствах, разве только всемирный потоп смоет его оттуда. Емеля тяжко вздохнул, пытаясь хоть как-то утешить себя, любимого, вытянул из-за пазухи отсыревший калач, оттяпал от него солидный кусок, и старательно жуя, во все васильковые глаза таращился на всплывшую морскую диковину, не слишком испугавшись чудовища из бездны, а не отличаясь большим умом, ужасно сожалел, что не может потрогать такое дивное диво.

Джек-председатель, в свою очередь, как и положено опытному моряку, успел одной рукой уцепиться за штурвал, чудом сумел удержаться на еле живом, шатком табурете, выдержавшем отменную встряску и не развалившемуся под капитанским задом. И кроме того, распорядитель собрания спас ноутбук, героически закрыв его свои телом, так что ни одна капля воды не смогла попасть на него. Только мелким Воробушками эта передряга была нипочем. Отсидевшись у хозяина в водонепроницаемой прическе, они вновь вылезли на волю и расселись у него по плечам, со звонким чириканьем радуясь жизни.

А бессмертный капитан "Летучего Голландца" Дэви Джонс, горделиво возвышаясь на мостике, от всей своей дьявольской души, ( которую, впрочем, он при себе никогда не носил, равно, как и сердце, ревностно охраняя все эти богатства от посторонних глаз ), наслаждался произведенным фурором, с нескрываемым удовольствием наблюдая за копошащейся на палубе "Жемчужины" ошарашенной и вымокшей кучей.
Вдоволь налюбовавшись на дело клешни своей, развеселившийся морской дьявол спустился со своего "постамента", и в окружении многочисленной свиты морепродуктов важно подошел к борту, отыскивая зорким, насквозь пронизывающим взором среди команды Воробьев их капитана, и наконец, обнаружил его сидящим на ветхом табурете за штурвалом, но ничуть этому не удивившись, неподдельно обрадовался:

- Э-эй, Джек Воробей, приветствую! Ну, как же я рад! Это сколько же мы с тобой не виделись, приятель? Наверное, целую вечность... Я уже успел соскучиться... Как дела, парень? Душа не болит? - добродушно пробасил он и расплылся в широчайшей ухмылке, чего нельзя было сказать о ошеломленном и растерявшемся Джеке-председателе, у которого бездонные глаза медленно, но верно полезли на лоб поверх его алой косынки, по спине потекли тонкие струйки противного липкого пота, а руки и ноги похолодели и задрожали.

У остальных Джеков при виде старого "фрэнда" возникли точно такие же отвратительные ощущения, искалеченный же проказником Дэви малый, лежащий на носилках и промокший до костей, отчего сознание снова вернулось к нему, при звуках знакомого до боли голоса с душераздирающим воплем вновь отключился. Пара дюжих Джеков, не дожидаясь приказа кэпа, тотчас подхватили носилки, и едва не перевернув их, поволокли несчастную жертву слэшерского произвола в кубрик, чтобы оказать ему необходимую помощь и лишний раз не травмировать уже без того крепко расшатанные нервы бедняги. И даже стайка мелких Джеков с громким истерическим писком попряталась обратно в душную прическу хозяина.

- Дэ-Дэви... старина, ты, как всегда, фееричен и неподражаем... Какими судьбами ты вновь оказался капитаном "Голландца"? - деланно обрадовался Джек-председатель, все-таки, справившись со своими крайне неприятными чувствами, грандиозным усилием воли сумел взять себя в руки, подскочил с табурета, быстренько сбежал на палубу, сунул ноутбук в руки Похабному, крутившемуся рядышком, и выразительно зыркнув на него, вальяжной, беспечной походкой подвалил к борту. Команда Джеков предпочла тихонько постоять в сторонке и скромно помалкивать, не мешая встрече старинных "приятелей". - А где же У-Уилл? Ну, этот, который евн... ку-кузнец?

- Ха, кузнец... А зачем нам кузнец? Нам кузнец не нужен, мы же не лошади..., - хохотнул Джонс, и следом за ним все сборище морепродуктов дружно загоготало. - Да ладно, уймись ты, Воробей, не нервничай - в отпуске он, скоро вернется. А пока я за него, так сказать, добросовестно патрулирую вверенную нашему ведомству территорию, - самодовольно произнес он. - Вот, кстати, сегодня двоих нарушителей-ротозеев оштрафовал, к чертовой бабушке, за вождение корабля в нетрезвом виде. Так что, смотри, капитан - пьяным за штурвалом мне лучше не попадайся. Смекаешь? - и снова расхохотался, поддерживаемый своей жуткой командой.

- Ну, что ты, что ты, Дэви, старина! - вмиг изобразив самую честную рожу, замахал руками председатель, чувствуя, как вся его иссушенная, измученная душа требует незамедлительной выпивки. - Я ведь за штурвалом - ни-ни, ты же меня хорошо знаешь, - о том, какой штраф налагается на нарушителя "сухого" закона, позволившего себе вести судно в нетрезвом виде, он предпочел не спрашивать.
- В том-то и дело, Джек Воробей, что я тебя слишком хорошо знаю, - колко поддел его Джонс. - Но сейчас, приятель, искал тебя совсем по другой причине...

- Ух, ты, говорящий осьминог! - раздался восторженный вопль с печки, а Емельян Иванович, так неожиданно проявивший чудеса образованности, от избытка чувств подавился только что откушенным куском калача и закашлялся. Все присутствующие, включая, разумеется, самого "говорящего осьминога", вытаращили на Емелю глаза, но тому все было нипочем. - Вот здорово! - кое-как прокашлявшись, восхищенно заявил он. - Слушайте, мужики, а если его поймать, он исполнять желания будет? - и в ожидании ответа нетерпеливо заелозил на непокрытой жесткой лежанке.

- Будет, будет, обязательно... А как же иначе? - невозмутимо отозвался Джонс. - В обмен на бессмертную душу - всегда пожалуйста. Это я - хоть сейчас.. Только, чур, не торговаться...
- Ну, и расценочки у вас, однако, ваше благородие, - сердито пробурчал разочарованный Емеля. - Вот пойманная мною щука, между прочим, все мои желания даром исполняет, бескорыстно, из великой благодарности, что я ее назад в прорубь к малым детушкам отпустил... А вы...
- Э-эй, парень, ну, так я-то ведь - не щука... И малых детушек у меня нет. Это - во-первых, к тому же, ты меня еще не поймал, и вряд ли поймаешь, это во-вторых, - насмешливо фыркнул морской дьявол, разбрызгивая воду изо рта, видно, с трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. Настроение у него сегодня было на редкость превосходное. Его морепродукты тоже веселились от души, если можно так сказать, Джек-председатель в ужасе прикрыл рот ладонью, лихорадочно соображая, как перекрыть фонтан Емелиного красноречия, Воробьи тревожно шушукались и переглядывались.

- Ча-аво? Это я - да не пойма-аю? - запальчиво протянул печной пассажир. - Да я на медведя без ружья ходил! Я его вот этими голыми руками, - он красочно изобразил, как поступил с диким, злобным зверем. - Вон его шкура, если не верите, - и ткнул пальцем в нечто облезлое, валяющееся на палубе рядом с печью, но все еще отдаленно напоминающее бывшую медвежью одежку.

В ответ на такое проявление отваги на обоих судах раздался дружный взрыв хохота - теперь уже обе команды - и "Голландца", и "Жемчужины" ржали, словно жеребцы, только председателю, по горькому личному опыту лучше всех других Воробьев знающему Дэви Джонса, было вовсе не до смеха. И тогда распорядитель собрания в отчаянии пошел на крайние меры - он в три прыжка очутился у печки, быстрокрылой пташкой взлетел на нее, выхватил у Емели недоеденный калач, и с силой затолкал его в рот опешившему рыболову и охотнику.

- Заткнись, заткнись, приятель, - скорчив страшную рожу, ядовитой змеей зашипел он в ухо выпучившему васильковые глаза Емеле, пропихивая калач подальше. - Знаешь, кто этот парень в щупальцах? Морской бес! Брехлив и жесток до невозможности - он тебе одно желание исполнит, зато все остальные на всю оставшуюся жизнь напрочь отобьет, век помнить будешь. Лучше не связывайся с ним, сиди тихо и помалкивай. Смекаешь? - на что тому ничего другого не оставалось, как согласно затрясти кудрявой головой, признавая свою неправоту, ну, хотя бы, до тех пор, пока не удастся сжевать свой "кляп", намертво запечатавший болтливый рот.

- Ха, какой забавный малый, - вдоволь нахохотавшись, Дэви Джонс вновь принял серьезный вид. - Повеселил от души, нечего сказать. Слышь, Джек, а кто это? И какого дьявола он у тебя на судне делает? Ведь у вас тут, кажется, воробьиный, нет, воробьевский... воробьиный, тьфу, ладно, неважно. Короче, закрытый слет у вас тут, только для своих. А это чудо чУдное, ну, уж никак на Воробья не тянет.
- Э-э... так... никто...никто..., - Джек-председатель прытко соскочил с печки, и взмахивая руками, побежал обратно к борту. - Так, шурин двоюродного племянника моей родной тети...
- Поет, как ангел... Евнух..., - усмехнулся Джонс и уставился на председателя водянистыми маленькими глазками. - Эту легенду, Джек, мы уже слышали... Ладно, черт с вами, меня это не касается. Пользуйтесь тем, что, во-первых, я сегодня ужасно добрый, а во-вторых, мне ужасно некогда, - тут он слегка призадумался, пытаясь старательно что-то вспомнить. - А ведь у меня к тебе дело было... Только вот какое... Ух, чертов склероз... Да еще вот этот, - ткнул он клешней в сторону притихшего, пытающегося прожевать калач Емели, - заговорил меня до одурения, что все мысли разлете... О, вспомнил, - обрадовался морской дьявол. - Короче, Воробей, тут один ваш соплеменник среди моих бравых парней затесался. Мне лично он не нужен, потому, как всю лихую команду морально разлагает и железную дисциплину подрывает. Мы его сейчас к вам на борт перебросим, давайте, готовьте, во что ловить будете, а то он костей не соберет.

- А он, что же, сам даже перебраться не может? Дэви, что вы с ним сделали? - с плохо скрываемой тревогой спросил председатель, переглянувшись с остальными Джеками, в то время, как несколько из них, не дожидаясь приказа кэпа, уже растянули большущий кусок парусины, готовясь принять полуживое, истерзанное тело своего несчастного собрата.

- Ну, все, ловите, что ли, - вместо ответа пробурчал Джонс, парочка морепродуктов за руки и за ноги приволокла на палубу еще одного Джека Воробья, как следует раскачала и швырнула на "Жемчужину", а парни ловко отловили его на парусиновый тент и бережно уложили на мокрые доски.

Но на вновь прибывшем не обнаружилось ни единой серьезной раны и еще одного сапога - Джек, выброшенный с "Голландца", был просто вдребезги пьян и никак не мог подняться на ноги, равно, как и сообразить, где находится. Он только тупо хлопал мутными глазами с размазанной сурьмой и бормотал что-то определенно невразумительное.

- Хм, а я-то думал... А оно-то оказалось, - разочарованно хмыкнул Джек-председатель, недовольно разглядывая своего перепившего собрата. Команда Джеков тоже рассматривала его, ехидно ухмыляясь, похохатывая и толкая друг друга локтями. - Вот ведь как угораздило тебя, братец. Тебе что же, поганец-автор жуткой смерти от запоя пожелал? - с некоторым сочувствием спросил он, присаживаясь перед жертвой зеленого змия на корточки.
- К-кэп..., не поверите... П-пули с-свистели над г-головой, - с трудом приподняв ее, невнятно пробормотал тот и снова с гулким стуком уронил на палубу.
- А сапоги над головой не свистели? - с "Голландца" раздался дружный гогот, и второй сапог горького пьяницы грохнулся рядом со своим законным хозяином, крепко саданув по макушке председателя, отчего у того парик слегка съехал набок.

- А-р-р-р, дьявол, - прорычал он, запуская пятерню под парик и потирая ушибленное место, но в ссору с командой корабля-призрака решил благоразумно не вступать. - Благодарю вас, рыб... джентльмены, вы, крайне любезны, - скрипнув зубами, сердито крикнул капитан "Жемчужины" откровенно ликующим от меткого попадания рыбьим харям. - И тебе, дружище Дэви, моя огромная признательность за возвращение нашего собрата в целости и сохранности. А, кстати, он что же, все это время на твоем судне только и делал, что пил, и так сказать, морально разлагал твою команду?

- Да, Джек, можно сказать и так, - устало проворчал Джонс, раскуривая трубку и задумчиво выпуская изо рта и из безносых дырок-ноздрей густые клубы сизого дыма. - Просто одна авторесса за какие-то прегрешения очень сильно обиделась на этого малого, а меня она, само собой разумеется, и так на дух не переносила. Ну, вот и отправила его ко мне на судно должок отрабатывать в качестве полотера. Мне он был совсем не нужен, но желание автора - закон, и пришлось взять парня к себе. А он, в свою очередь, развел на борту такую чрезмерно кипучую деятельность, от которой жизнь моя, и без того тяжелая и безрадостная, превратилась в самый настоящий ад. Мало того, что он не выполнял свою работу, так еще и ухитрялся напиваться до полного выпадения в осадок, а заодно добросовестно спаивать моих дисциплинированных матросов, неизвестно, где беря ром, ведь у нас его почти не водится. Несколько раз подбивал команду на бунт, а потом, видно, допившись до белой горячки, предложил моим ребятам угнать "Голландец", меня, его законного капитана, послать ко всем морским чертям и запереть в трюме, чтобы жить не мешал, и самим рвануть в один известный сингапурский бордель, да в нем оттянуться по-полной. У-ф-ф..., - морской дьявол тяжко вздохнул.

"Так тебе и надо, мерзопакостная рожа. Наконец-то, хоть один здравомыслящий автор, вернее, авторесса отыскалась, дай бог ей здоровья. А собрат-то мой какой молодчина, вот зажег на этом гнилом корыте, ха-ха...", - злорадно подумал Джек-председатель, от такой новости душа которого возликовала, но вслух сказал:

- Дэви, старина, я тебя совсем не узнаю, - и с трудом сдерживая смех, весело фыркнул, глядя на надутую физиономию оскорбленного Джонса, сердито пыхтящего трубкой. - Как же ты при твоих-то полномочиях и суровом нраве мог оставить безнаказанными такие бесчинства?
- Так ведь авторесса никаких распоряжений насчет наказания мне не дала. Фанфик так и остался незаконченным. И на протяжении нескольких глав, кроме всего вышеперечисленного, этот шалун-алкоголик на досуге обстреливал меня горохом, а когда я мирно спал, завязывал мне щупальца морскими узлами, - от таких неприятных воспоминаний капитан "Голландца", окончательно расчувствовавшись, издал странное бульканье, очень похожее на всхлипы, но, все-таки, постарался успокоиться и продолжил. - И как только я узнал про ваше воробьевское собрание, тотчас решил этого пакостника вернуть, так сказать, в родную стаю, временно изолировал от остальных, запер в трюм и привез сюда. Удивительно, как только этот Воробей там не захлебнулся. Живуч оказался, зараза, или сделан из того, что не тонет. Вы тут, кажется, фанфик писать собрались? Так уж по старой дружбе замолвите и за меня, своего старого приятеля, словечко...

- А-а... ты откуда про фанфик знаешь? - изумился и одновременно насторожился Джек-председатель.
- Парень, ты что же, забыл, кто я? - в свою очередь удивился Джонс. - Должность у меня такая - все про всех знать, а уж про вас, Воробьев, в особенности. Ладно, пора нам..., - к великой радости команды Джеков вдруг заторопился он. - Есть у нас еще одно крайне важное дельце, - физиономия морского дьявола неожиданно оживилась и засияла, поблескивая слизью, переливающейся на ярком солнышке всеми цветами радуги. - А ну-ка, парни, все по местам! - рявкнул он на морепродуктов, развесивших уши ( у кого они, конечно, были) и исполнительные рыболюды тут же кинулись выполнять приказ своего грозного кэпа.

- Дэви, а ты сейчас куда? - вежливо полюбопытствовал председатель, втайне радуясь, что переговоры, наконец-то, благополучно завершились.

- В Пенную бухту! - коротко бросил Джонс и лучезарно улыбнулся. - Отдохнуть, развлечься, развеяться... Там та-акие девчонки-русалочки! Хвостики длинные, стройные, изящные, золотистой чешуей так и сверкают, сами же все мягонькие, сладенькие - очаровашки, да и только, а какие ласковые... И рыбкой сногсшибательно попахивают ...м-м... Обожаю... Такие красотки - закачаешься! - его осминожья рожа расплылась в похотливой ухмылке и водянистые глазки мечтательно закатились. Но тут же усилием своей дьявольской воли любитель русалочьих прелестей сумел вырвать себя из сладострастных грез, и больше не обращая внимания на слегка обалдевших Воробьев во главе с Джеком-председателем, торопливо направился к мостику. Только вдруг, словно что-то вспомнив, резко затормозил и обернулся. - Слышь, Джек! А помнишь корабль Понсе де Леона на скале? Так вот это я его туда закинул! Да! - не утерпев, похвастался он. - Невзирая на возмущенные вопли самого Понсе де Леона, который, как на грех, находился внутри, в своей каюте. Мне тогда так захотелось своих любимых девчонок чем-нибудь интересненьким порадовать. Они были в полном восторге, - и капитан-осьминог раздулся от гордости.

- Серьезно? - Джек-председатель состроил изумленную физиономию, всем нутром чувствуя, что морской дьявол нагло врет.
- Вполне, - важно отозвался Джонс.
- Ну, тогда прими мои самые искренние поздравления, старина, у тебя это великолепно получилось. Бедняга Понсе... Надеюсь, твоим русалочкам понравилось, и они по достоинству оценили такой талант, мощь и сокрушительную силу, - продолжал восхищаться распорядитель собрания, едва не лопаясь от смеха, а толпа остальных Джеков тоже придерживала животы, стараясь не взорваться от распирающего, плохо сдерживаемого хохота.

- А то..., - самодовольно произнес тот. - Ты, Воробей, про Мертвое море слышал?
- М-м... Ну, да..., - председатель озадаченно почесал подбородок, мучительно припоминая географию. - Только, к превеликому сожалению, так и не довелось там побывать...
- Я убил! - не допускающим возражения тоном изрек капитан "Голландца", и с высокомерным видом поднялся на мостик. - Ладно, заболтался я тут с вами и крепко подзадержался, а ведь нас уже заждались. Но с тобой, приятель, не прощаюсь, учти... Дно-о! - во всю глотку завопил он, придерживая щупальцами шляпу.
- Дно-о! - дружным хором вторя своему кэпу, заорали морепродукты.

Огромный галеон сорвался с места, отошел от "Жемчужины" и через несколько коротких мгновений, вновь поднимая мощную волну, бесследно исчез в морской пучине так же стремительно, как и появился...

[против лизки]

Устрашающая Гроза морей скрылась в таинственных глубинах славного Карибского моря, торопливо направляясь по своим неотложным делам, отчего легкую старушку-"Жемчужину", словно скорлупку, вновь подбросило на пенистом гребне и швырнуло вниз, а вода, хлынувшая бурным потоком на палубу, вновь окатила присутствующих с головы до ног. Только на сей раз наученный горьким опытом народ успел ухватиться за первую попавшую под руку корабельную недвижимость, Емельян Иванович, памятуя о предыдущем позорном падении, намертво уцепился за печную трубу, догадливый Похабный же, ставший временным хранителем ноутбука, заранее предусмотрительно спрятал его за пазуху, и снова чудом, вернее, своим телом, героически спасая от намокания.

И вот теперь промокшая команда Воробьев шумно отфыркивалась и отряхивалась, но, тем не менее, выглядела очень счастливой. Благополучно расставшись со своим старым "приятелем" Дэви парни с чувством огромного облегчения дружно вздохнули, переглянулись и заухмылялись, сверкая золотыми зубами. Только шаловливый пьяница Джек, выброшенный с "Голландца" за скверное поведение, все еще валяющийся на парусине посреди палубы, и так ни на грамм не отрезвевший после отменного купания, сладко спал крепким сном праведника, оглашая окрестности громким раскатистым храпом, пуская слюни и время от времени облизываясь.

Джек-председатель пристально оглядел шушукающуюся кучу, Емельяна Ивановича Щукина, обнимающегося с печной трубой, храпящего пьяного, вальяжно развалившегося на мокрых досках, и остался очень недоволен. Мерзавец Джонс своим появлением спутал команде все карты и сейчас обстановка такого серьезного собрания стала совсем нерабочей.

"Вот ведь негодяй, - со злостью подумал Джек-председатель. - Всех переполошил, с мыслей сбил и преспокойненько в русалочий бордель развлекаться отправился, тьфу, развратник щуплястый..."

- Скатертью дорожка, супостат, - первым подал сердитый голос Емеля, наконец-то, прожевавший свой съедобный "кляп"и отклеившийся от трубы. - Шастают тут у вас всякие, ваше благородие. А ведь есть пословица, что незваный гость хуже татарина... Да-а... Вот же ирод - всю одежку поизмочил, - и он принялся стаскивать с себя насквозь промокшую рубашку и лапти.
- Эй, малый, ты еще и штаны снять не забудь, - едко посоветовал ему Похабный и хихикнул. - А то ведь в мокром-то, поди, сидеть противно, да и очень вредно. Одно очень ценное место взопреет, распухнет и подчиняться тебе перестанет. И чем же ты потом свою царевну Марью любить-то будешь? - медовым голосом пропел он, а Воробьи расхохотались.

- Не боись, не взопреет, - пренебрегая мудрым советом ветерана энцы, невозмутимо отозвался Емеля, аккуратно развешивая рубашку на лежанке и пристраивая рядом с ней сырые лапти. - Я раз зимой в прорубь свалился и потом в мокром тулупе, штанах, валенках, да прочей одежонке до самого дома топал. Все места замерзли и льдом покрылись, а добрался до избы, на печку залез - оно все и оттаяло. В баньку сходил, от души попарился - всю хворь, как рукой сняло. Это вы тут в теплых краях - неженки... А мы - народ стойкий, - гордо заявил он, весело взглянув на озадаченных услышанным Джеков, которые, все, как один, во главе с председателем мучительно соображали, что же есть прорубь, тулуп, валенки, баня и изба. Про зиму и лед лишь некоторые из них имели смутное представление. - Вот у нас на речке тоже русалки водятся, - тут же неожиданно сменил он тему. - Но они - все бесхвостые, и ходют в длинных белых рубахах. Только я этих девок-утопленниц никогда не видал, да и не хочу, ну их в пень. Меня один раз парни наши деревенские с собой звали на русалок поглядеть на Ивана Купалу, праздник у нас такой есть, когда вся нечисть на свет божий выходит и по земле гуляет, а еще папоротник в полночь расцветает, цветок такой, и тому, кто его найдет, он сокровища несметные открывает. Да мне так лениво стало. И не пошел я с ними никуда. Мне и так хорошо..., - и беспечно махнул рукой. - Ведь русалки эти до смерти защекотать могут, ежели поймают. А то и совсем под воду уволокут... Только штаны все равно не сниму, стесняюсь...

- Ну, надо же, как трогательно, - усмехнулся Похабный. - Не хочешь - не снимай, никто не заставляет, раз тебе без них похвастаться нечем. А наши морские девы не щекотят, приятель. Они вещи гораздо хуже делают. Но Дэви Джонс тысячу раз прав - они таки-ие красотки. Вот интересно бы было с русалкой любовью заняться, - он мечтательно закатил глаза и с сожалением вздохнул. - Только почему-то упрямые и недогадливые авторессы никак не хотят подарить мне это долгожданное счастье. А я бы так хотел сжать в своих жарких объятьях такую сладкую крошку, м-м..., - и ветеран энцы, обладающий невероятно богатым воображением, еще раз чувственно вздохнул, видно, уже представляя себе эту сцену во всех ярких красках. - Но потом нужно благополучно унести от своей кровожадной возлюбленной свой неугомонный... зад, - чуть тише добавил он.

- Обойдешься, - пробурчал Джек-председатель, у которого в это время в спутанных густых космах шел ожесточенный бой - там мелкие Воробушки отважно сражались с кусачими насекомыми, и с воинственным писком "На абордаж, ребята!" шли в очередную атаку. Но хозяин не стал мешать своему крошечному населению избавлять его, измученного укусами, от надоедливых, нежеланных жильцов, и мысленно пожелав им скорейшей победы, вновь напустился на Похабного. - Ишь, ты, какой извращ... изощренный, баб ему уже мало, русалок подавай. Со своими цыпочками лучше управляйся, как положено, постельных дел мастер.

- Так на меня пока еще никто и не жаловался, - пожал плечами ветеран энцы и ухмыльнулся. - Все без исключения крошки, имевшие счастье...э-э..., неважно, моей добросовестной работой весьма довольны оставались, на совесть старался.... Да-а..., - услышав такое наглое заявление, одержимый духом древнего японского воина Джек-"самурай" злобно фыркнул, но сумел обуздать закипающий гнев, и чтобы лишний раз не вводить себя в искушение, только сплюнул с досады и отошел подальше от Похабного.

- Э-эй, джентльмены, мы сегодня фанфик будем писать, или нет? - из толпы раздался крайне раздраженный голос, принадлежавший Джеку с очень усталым, изможденным лицом. - У меня дома беременная жена, пятеро детишек, хомячок и канарейка... Не могу я с вами здесь долго торчать. Мне еще нужно крышу починить, детям качели достроить, - тут он вытащил из кармана смятую, грязную бумажку и заглянул в нее. - А-а, вот... Младшенького из детского сада забрать и хлеба купить... Уф-ф... Мне даже порой рома глотнуть бывает некогда, а мы все утро впустую языками треплем..., - в ответ на все вышеперечисленное стоящие рядом Джеки сокрушенно покачали головами, хором сказали: "Ай-яй-яй!" и дружно протянули многодетному отцу и примерному семьянину фляжки с ромом. Тот же, в свою очередь, тяжко вздохнул и с удовольствием приложился к каждой, не обидев никого из сочувствующих его нелегкой доле собратьев.

- Оу, джентльмены, конечно, конечно..., - спохватился председатель. - Будем, будем, еще как! Просто в силу независящих от нас обстоятельств нам пришлось немного отвлечься от главной темы собрания. Но сейчас мы, наконец-то, спокойно можем вновь заняться нашим фанфиком... Давай сюда ноут, приятель, - вновь повернулся он к витающему в облаках энцы Похабному, который, на мгновение отрешившись от всего земного, в своих радужных грезах уже вовсю предавался пылкой любви с красоткой-русалкой.

- Да пожалуйста, - недовольно проворчал тот, так грубо вырванный из своих сладострастных мечтаний, полез за пазуху, вытянул оттуда миниатюрное чудо техники, бережно сохраненное от намокания, и передал его председателю. - Возвращаю в целости и сохранности, - и хитро усмехнулся.

- Вот молодчина, парень, - похвалил его распорядитель собрания. - Догадался, отлично спрятал. Ну, что же, други мои, продолжим..., - он подхватил ноутбук и направился к мостику, но по пути споткнулся об лежащего тут же перепившего Джека, выброшенного с "Голландца", и чуть не растянулся во весь рост на мокрых досках. - Ар-р-р, дьявол! Почему это бесчувственное тело до сих пор валяется здесь? Уберите его подальше, пока кто-нибудь из-за него себе шею не свернул! А когда проснется, обо всем проказника хорошенько расспросим. Вот ведь пьянь трагическая, - пробурчал председатель себе под нос, и перешагнув через отдыхающего собрата, взбежал на мостик, поднял опрокинувшийся табурет и осторожно уселся, чувствуя, как под его капитанским задом ветхая мебель с противным скрипом заходила ходуном, грозя вот-вот развалиться.

Парочка Джеков, выполняя строгое указание кэпа, тотчас подхватила жертву зеленого змия за руки-за ноги, отволокла к фок-мачте и натянула ему на босую ногу второй сапог, но перепивший до полной невменяемости славный малый так и не соизволил открыть глаза, а лишь перевернулся на другой бок и захрапел еще громче и оглушительней. Видно, за время своей утомительной "службы" на "Голландце" он смертельно устал...

Древний табурет под председателем еще раз предательски скрипнул...

"А не перебраться ли мне на ступеньки от греха подальше?" - с опаской подумал капитан "Жемчужины", но тут же категорически отверг эту идею - ведь сидеть на сырой лестнице крайне неприятно, да и не положено по его теперешнему важному статусу. Поэтому Джек-председатель твердо решил остаться на своем законном месте и почем зря не елозить. Устроившись поудобнее, насколько это было возможно, он открыл ноутбук, набрал нужную программу и в изумлении вытаращил бездонные глаза, читая красующиеся на мониторе строчки:

"Чтобы не любоваться на ее уродливую рожу с длинным кривым носом, увенчанным огромной щетинистой бородавкой, я опрокинул эту образину животом на бочонок с ромом, и задрав многочисленные юбки, с ужасом обнаружил под ними безумно кривые и волосатые ноги, ответвляющиеся от высокой, стройной по..."

- Чего-о? - взревел Джек-председатель, а вся команда разразилась хохотом. - Это что за пошлая ересь!? Не потерплю! - и со злостью стер написанное, разыскивая в толпе автора этого изречения, которым, разумеется, являлся Похабный, осмотрительно укрывшийся за широкими спинами двух дюжих Джеков, вновь притащивших из кубрика носилки с тяжелораненым, ни за какие сокровища мира не желающим пропустить это серьезное собрание, и тоже чуть слышно постанывающим от смеха. Сам же ветеран энцы лукаво выглядывал из-за плечистых крепких ребят, словно пакостливый, нашкодивший, но не раскаявшийся кот. - Успел-таки, накропал, зараза, пока я с нашими глобальными проблемами разбирался... Ладно, парень, давай-ка, выходи, нечего прятаться. Иди сюда, помогать мне будешь, если такой грамотный, - сменил он гнев на милость.

- М-м..., виноват, не удержался, господин председатель, не устоял перед искушением, так был велик соблазн, - весело отозвался Похабный, шустро выбрался из кучи Воробьев, лебедушкой проплыл по палубе и ужасно довольный собой, уселся на ступеньку мостика. - Понимаете, необузданный порыв творческого вдохновения, порхание МУЗЫ и все такое..., - затараторил он, шутливо оправдываясь и размахивая руками.
- Муха прилетела и на одно беспокойное место тебе села, а не МУЗА... Да еще и укусила... Прямо за волосатую бородавку..., - проворчал председатель, чувствуя, как у него медленно, но верно начинает раскалываться голова и поздно смекнул, что сейчас сам брякнул непристойность, Воробьи же снова расхохотались. - Требую тишины, джентльмены! - строго сказал он, пытаясь призвать не в меру развеселившихся парней к порядку, и вновь обратился к Похабному. - Твой порыв пошлого вдохновения, о, развратный брат мой, я безжалостно удалил, вот... Так что, оставить всяческие непотребства, это - приказ! В другой раз пиши что-нибудь дельное.

- Слушаюсь, сэр! - бодренько отрапортовал ветеран энцы, но по его хитрющей, ухмыляющейся, смазливой роже было ясно видно, что выполнять приказание кэпа он явно не собирается.

- Ну, вот то-то же..., - потирая пальцами виски, устало произнес председатель, голова у которого гудела, словно огромный колокол в праздничный день. - Итак, джентльмены, попрошу всех сосредоточиться и продолжим. Есть у кого-нибудь из вас какие хорошие идейки? - и вопросительно взглянул на присутствующих.

- А вот я не хочу про свою авторессу гадкие фанфики писать, - раздался вдруг капризный голос, обладатель которого, стоящий возле правого борта, невозмутимо обтачивал ногти тоненькой, длинной пилочкой, то и дело любуясь на свою работу. - Благодаря ей, мы с Уиллом только-только обрели друг друга, и наконец-то, нашли свое долгожданное счастье, - ненадолго отрываясь от этого творческого занятия и слегка смутившись, сладко пропел он.
- А мы с коммодорчиком... Ой, то есть, я хотел сказать, с Джеймсом Норингтоном, - тут же подхватил второй Джек, находящийся рядышком со своим приятелем, старательно шлифующим ногти, и полностью поддерживая его. - Мы просто невероятно счастливы, нам так хорошо вместе, джентльмены, вы даже представить себе не можете, и я тоже про свою авторессу всякие мерзости писать не стану. Вот..., - запальчиво сказал он, вытащил из кармана компас, вернее, замаскированную под него пудреницу, сердито фыркнув, открыл ее, крайне придирчиво посмотрел в маленькое мутноватое зеркальце, и видно, оставшись очень довольным своим внешним видом, бережно убрал обратно.

- Мужики, а кто такой - коммодор? - уже в который раз проявляя чудеса образованности, поинтересовался любознательный Емельян Иванович. - А-а, он, наверное, вроде нашего воеводы будет..., - и сам же ответил на свой вопрос. - У-у, мил человек, у тебя губа - не дура, ишь, какую шишку сумел захомутать! Уважаю..., - от души восхитился он, присутствующий народ вновь похватался за животы от хохота, и лишь Джеку-председателю, совсем не ожидавшему такого непредвиденного поворота событий, было совсем не смешно.


- Та-ак, ну, с этими голубками все понятно..., - разочарованно протянул он, метнув полыхающий презрением взор в сторону представителей армии Голубой Луны. - Только какого дьявола они на собрание приперлись? - пожимая плечами, задал он сам себе риторический вопрос, а толпа Воробьев понимающе хихикала, разглядывая своих нетрадиционных собратьев и отпуская по этому поводу сальные шуточки. - Короче, други мои, кто из вас еще не согласен писать фанфик? - демократично поинтересовался он, и из кучи Джеков, как горох из прохудившегося мешка, посыпались отказы, один нелепее другого:

- Я не согласен! Потому, что я - потомок эльфов! - заносчиво заявил малый, неизвестно, зачем выставляя напоказ свои вполне обычные уши, но ему, разумеется, все равно никто не поверил.
- А я - единственный ребенок в семье! - это парень явно гордился своим привилегированным положением в обществе.
- А я - единственный пират на корабле! - что было уж совсем нечто определенно невразумительно и звучало крайне дико.
- А мы все - кто!? - законно возмутились прочие Воробьи, выискивая горящими праведным гневом глазами посмевшего ляпнуть такое оскорбление и подозрительно поглядывая друг на друга, но нахал пожелал остаться неизвестным.

- А я - пьяны-ый..., - просипела жертва зеленого змия, валяющаяся под фок-мачтой, на мгновение приоткрывшая один заплывший глаз и тут же снова, стукнувшись дурной башкой об палубные доски, воспарившая в царство Морфея, но зато имеющая весьма уважительную причину.

Вот так, нежданно-негаданно, от сплоченной и дружной воробьевской команды откололся приличный кусок, и такое обстоятельство чрезвычайно огорчило Джека-председателя, а не желающих становилось все больше и больше. Кое-где среди присутствующих стали разгораться жаркие споры, грозящие перейти в отменную потасовку: Джек - примерный семьянин - многодетный отец и по совместительству владелец хомячка и канарейки вместе с Джеком - возлюбленным коммодора уже яростно трясли друг дружку за грудки, Джек - "самурай" по-крупному наезжал на Джека с-пилочкой-для-ногтей, да и остальные участники сбора тоже собирались крепко потрепать всех своих инакомыслящих собратьев, не разделяющих их убеждений. Важно собрание всерьез грозило перейти в безобразную драку.

- Вот предатели! Ну, а ты, парень, что скажешь? - обратился он к Похабному, все также важно восседающему на ступеньках и насмешливо взирающему на творящийся бардак. - Ты-то хочешь писать фанфик, ведь таким огромным желанием горел, или тоже, как эти...некоторые личности, уже передумал?
- Даже не знаю, кэп..., - честно сознался тот и задумался. - С одной стороны, конечно же, да. Меня авторессы порой так беспощадно эксплуатируют, что весь мой...э-э... несчастный, измученный "жезл страсти" распухает и болит, да и устаю я не хуже негра на тростниковых плантациях. Но, опять же, с другой стороны, свою... работу я очень люблю и от души ее выполняю, стараюсь изо всех сил. Можно, я еще немного посмекаю? Вон Емельян Иванович на своей печке тоже скромно помалкивает, а еще совсем недавно даже речь собирался толкнуть...

- Чего тут долго смекать-то? Либо пишешь, либо нет, и нечего на всяких... убогих ссылаться. У него же все мозги... в печке, - с досадой произнес Джек-председатель, понимая, как сильно устал от жуткого галдежа, выхватил из-за пояса пистолет и дал поверх горячих голов скандалистов оглушительный залп, слегка умерив их пыл, а Похабный как-то очень странно уставился на распорядителя собрания и подскочил со ступенек.

Как оказалось, обстановочка раскалилась докрасна не только на палубе: мелкие Воробушки, наконец-то, одержали полную победу над кусачими насекомыми, и теперь готовили себе заслуженный праздничный обед, с радостным писком поджаривая убитую дичь на кострах, которые, не стесняясь, развели прямо в затейливой прическе хозяина, отчего ему стало ужасно припекать, а из под парика повалили густые клубы удушливого дыма.

- Ар-р-р-р, дьявол! - закашлявшись, рявкнул председатель, как ужаленный, подскочил с табурета, срывая парик с полыхающей головы и отшвыривая его прочь.

Увидев такую жуткую неприятность, молоденький, расторопный юнга-Джек немедленно поспешил на помощь попавшему в беду капитану "Жемчужины" - он быстрокрылой пташкой взлетел на мостик, отодвинув щупловатым юношеским плечом растерявшегося ветерана энцы, и не скупясь, вылил своему дымящемуся кэпу на голову полное ведро воды, заодно обильно заливая ею ноутбук и все остальное.
Миниатюрное чудо техники издало на прощание жалобный звук и приказало долго жить...

[против лизки]

Все присутствующие дружно охнули, а затем на палубе воцарилась гробовая тишина - такая, что было отчетливо слышно, как капает вода с усиленно обтекающего Джека-председателя, и тяжелого дыхания насмерть перепуганного юнги, с ужасом осознавшего, какой жуткий грех он сейчас совершил. Даже главные виновники произошедшего - мелкие, промокшие Воробушки, отважные победители вредоносных кусачих насекомых, в страхе затихли, поглубже забившись в самые непроходимые дебри прически хозяина, не смея издать оттуда ни единого звука. Остальная же команда Воробьев, тут же позабыв о недавних разборках, в изумлении разинула рты и вытаращила глаза, молча воззрившись на происходящее.

- Ты... ты что наделал, при-придурок? - отфыркиваясь, прорычал председатель, первым придя в себя и грозно подступая к несчастному пареньку, бешено засверкал горящими бездонными глазами с потекшей по физиономии сурьмой, гневно зыркая то на испорченный ноутбук, то на виновника его безвременной кончины, готовясь стереть его в порошок. - Ты что натворил, зараза!? Кто тебя просил лить воду, кроме моей башки, везде, куда не следует!? Я тебя спрашиваю!

Бедняга юнга, ни жив, ни мертв, покорно ожидал вполне заслуженной кары:

- Сэ-эр, но ведь я... я... Я не з-знал, что э-эта шту-штуковина так бо-боится во-воды, клянусь, - заикаясь, пролепетал парнишка, отступая от своего разъяренного, насквозь промокшего кэпа, но тут же уперся спиной в Похабного, стоящего сзади, и оказавшись зажатым с двух бортов, закрыл руками голову, приготовившись к отменной трепке.

- Благими намерениями вымощена дорога в ад, приятель, - наставительно изрек Похабный, хватая юного собрата за плечи и отстраняя от себя. - Видишь, как оно порой по великому закону подлости выходит - хотел, как лучше, а вышло, как всегда... Господин председатель, может, стоит на первый раз простить этого славного малого? Он ведь не со зла, он лишь горел единственным желанием помочь вам, пока вы...э-э... просто горели, - и не выдержав, расплылся в широкой ухмылке, рискуя навлечь на себя еще больший гнев раскипятившегося начальства.

- На первый раз... На какой еще первый!? Второго уже не предвидится, накрылась наша техника медным тазом! - продолжал рычать тот, но, все-таки, оставил юнгу-Джека в покое и стал нервно вертеть в руках погибший ноутбук, что-то лихорадочно соображая. - Впрочем, есть кое-какая слабая надежда - ведь его мне Тиа подарила... Вроде, как ее личное эксклюзивное изобретение. Так может, она это хрупкое чудо еще раз к жизни вернет, при ее-то талантах, - уже немного спокойнее сказал Джек-председатель, чувствуя, как достающий до самых печенок зуд, наконец-то, перестал мучить его. Мелкие Воробушки истребили всех насекомых, а сами же тихонечко посиживали, хорошенько упрятавшись в дремучие джунгли перепутанных косм, и теперь на голове у их хозяина воцарился долгожданный мир и покой. - О, господи, ну, неужели, неужели я, капитан Джек Воробей, в свои юные годы был таким же тупым!? - с отчаянием воскликнул он, с тяжелейшим вздохом положил нерабочий агрегат на мокрые доски, но потом передумал и сунул его в руки Похабному. - Подержи-ка, парень, я попробую кое-что сделать. А ты, дурень, проваливай отсюда подобру-поздорову, - с этими словами он повернулся к юнге, борясь с сильнейшим желанием сотворить с ним что-нибудь ужасное. - Видеть твою глупую рожу не могу, - и с наслаждением напялил ему на голову пустое ведро. Паренек же, несказанно обрадованный, что так легко отделался, вместе с этим деревянным убранством кубарем скатился с мостика, и сбросив ведро на палубе, под дружный гогот Воробьев мгновенно скрылся в открытом трюмном люке.

А капитан "Жемчужины" выжал могучие дрэды, поправил промокший гардероб и протянул руки в сторону моря:

- О, великая черноротая богиня мудрости! - завопил он во всю глотку. - Яви свой ясный лик нуждающимся в твоей помощи измученным страдальцам! Ну, чего молчите, помогайте, - зашипел он на Воробьев, все также молча таращивших глаза на кэпа. - Давайте, все вместе, три-четыре: явись, явись, явись! - и толпа Джеков послушным хором тоже заголосила за компанию с председателем.

- Ну, и долго вы еще так орать будете, словно в заборе всей командой застряли? - раздался за его спиной знакомый недовольный голосок. - Я ведь пока не глухая, достаточно и один раз позвать - тихо, нежно и ласково, а не устраивать кошачий концерт на всю Карибику, - отчитала кэпа внезапно появившаяся на мостике Тиа Дальма.
- Тиа, дорогая! Ты, как всегда, просто неподражаема и великолепна! - от души обрадовался тот, бросаясь к ведьмочке навстречу. - О, великая черноротая...
- Сам ты, Воробей, черноротый, - в ответ на такое приветствие возмущенно фыркнула она, и ее шоколадная мордочка обиженно скривилась. - Вот сейчас как возьму, как развернусь, как исчезну...
- Нет, нет, не надо! Тиа, ты меня не так поняла. Ведь я же это - любя, и только лишь из глубочайшего к тебе уважения, - неподдельно испугался Джек-председатель. - Верно, парни? - на что те загалдели и утвердительно закивали. - Но раз тебе не нравится, все, больше - ни-ни, словом не заикнусь, - он прикрыл рот ладонью и умоляюще посмотрел на Тиа Дальму.
- Ладно, проехали, - насмешливо взглянув на него, примирительно сказала она. - Ну, зачем звал-то? Стряслось чего? Опять, поди, каких-нибудь дурных болячек нахватал, а, красавец Джек? - услышав такое заявление, Воробьи понимающе хохотнули, а некоторые из них покраснели и потупились, старательно изучая старые палубные доски.
- Дорогая, ну, зачем же вот так сразу и в лоб? - смутившись, промямлил председатель. - Ну, было дело пару раз, только давно и неправда. Но, думаю, не стоит такие...м-м...интимные вещи афишировать на публике. Это есть грубое нарушение лекарской этики, - теперь настал черед обижаться капитану "Жемчужины", но сейчас у него имелась более серьезная проблема, куда важнее глупых обид. - Тиа, у нас огромная неприятность... Вот..., - и взяв ноутбук из рук Похабного, сунул его Тиа Дальме. - Нечаянно намочили, не работает..., - произнес он со вселенской скорбью в голосе, горестно вздохнул и виновато опустил голову, исподлобья сверкая на ведьмочку бездонными глазами.

- О-ох, Воробей, все-то у тебя в руках огнем горит. А не горит, так тонет, - сердито сказала та, оценивающим взглядом профи рассматривая погибший ноутбук. - Ладно, так и быть, починю, небезнадежно... Заберу его с собой, и дома как следует покопаюсь.
- Тиа, как это - дома? Он нам необходим сейчас, немедленно! - запротестовал председатель. - Попробуй, почини его прямо здесь, а? Ведь ты же такая умница!
- Джек, ты что, совсем сдурел? - окончательно рассердилась она. - Не могу я на корабле таким тонким ремонтом заниматься, это невозможно! Да там и работы невпроворот - всю начинку сменить, программы скачать... Ай, да кому я объясняю! -и с досадой махнула рукой. - Короче, ноут забираю с собой, и это не обсуждается. А пока пишите свой грандиозный фанфик по-старинке - на бумаге, пером и чернилами. На черновике, так сказать... А когда сделаю ноут, просто перепечатаете написанное, и все дела. Смекаешь? - и легонько подтолкнула локтем своего озадаченного и расстроенного старого приятеля.

- Смекаю..., - в ответ пробурчал тот и с сомнением взглянул на Тиа Дальму. - Дорогая, а ты уверена, что справишься?
- Справлюсь, - уверенно заявила она, подхватывая ноутбук подмышку. - Не сомневайся, красавец Джек... Но должен буде-ешь. О-ох, как не по-детски..., - и расплылась в широчайшей улыбке.
- Буду, буду, дорогая... Куда ж я денусь..., - лишь покорно вздохнул слегка скисший председатель. - А долго ждать-то? Ну, в смысле, как скоро ты...
- Не переживай, недолго, - обнадежила его Тиа Дальма. - Как все закончу, так сразу верну. Ну, а ты, соответственно, рассчитаешься, - сладко промурлыкала она и ласково погладила его по исхудавшей щетинистой щеке. - Так что, заранее готовься, капитан...

- Ну, предположим, я-то всегда готов, - в ответ мурлыкнул председатель. - Оу, Тиа, чуть не забыл - у меня к тебе есть еще...э-э... не совсем обычная просьба, - вовремя спохватился он. - Понимаешь, дорогая, тут у одного моего парня тоже возникла крайне серьезная проблемка...
- А у него что, тоже ноут помер? - усмехнувшись, ехидно поинтересовалась ведьмочка.
- М-м..., нет, дело в том, что сам он в некотором роде выпал из жизни. Короче, умер он. С легкой руки проказника-автора этого достойного во всех смыслах джентльмена удачи поймали и вздернули..., - скорбно вздохнул председатель. - Вон он на палубе лежит, упакованный в парусину, и полностью готовый к отправке в морскую пучину, - и махнул рукой в сторону левого борта. - Может быть, можно...э-э... как-нибудь такому его горю помочь и вновь вернуть к жизни, ну, и соответственно, в нашу лихую воробьевскую команду этого славного малого?

- Ох, уж эти авторы! Они наворотят, а я потом все их богатые фантазии разгребай, - кого оживляй, кого из Тайника вытаскивай, кого... еще откуда-нибудь, - проворчала Тиа Дальма, не ставшая уточнять, кого и откуда именно из многочисленного воробьиного племени ей пришлось вызволять. - Ладно, так и быть, ради нашей старой дружбы помогу твоему безвременно почившему собрату. И даже совершенно безвозмездно, - подчеркнула она последнюю произнесенную фразу, хитро взглянула на капитана "Жемчужины", в ожидании переминающегося с ноги на ногу, сунула ему в руки ноутбук, проворно спустилась с мостика, не обращая внимания на громоздящуюся посреди палубы печку с восседающим на ней Емельяном Ивановичем Щукиным и остальных Воробьев, подошла к мертвому телу Джека- с-петлей-на шее, тщательно ощупала руками труп, с головой завернутый в парусину, перевернула набок, и пробормотав себе под нос какое-то заклинание, с размаха дала ему под зад крепкого пинка.

Огромный "кокон" тотчас зашевелился, оттуда раздался глухой кашель и посыпалась отборная нецензурная брань...

- Готово, кэп, получите своего собрата в целости и сохранности, - потирая ушибленную ногу, важно произнесла Тиа Дальма. - Чего стоим, кого ждем, джентльмены? - обратилась она к компании Воробьев, вытаращивших глаза при виде такого чудодейственного способа воскрешения. - Давайте, распаковывайте его, что ли... И выпить ему дайте. Через полчасика будет, как огурчик...
- Такой же зеленый и в пупырышках..., - усмехнулся Джек-председатель, тоже подошедший взглянуть на удивительное зрелище, но сейчас смотрел на ведьмочку с неподдельным восхищением, а троица Джеков стала с опаской разворачивать громко бранящийся куль. - Надо же, какой замечательный способ... И самое главное, очень простой, без всяких премудростей, что немаловажно. Если когда-нибудь возникнет крайне острая нужда, обязательно им воспользуюсь... Спасибо, дорогая... Моя благодарность безгранична.

- Да не за что, красавец Джек, всегда пожалуйста, - проворковала Тиа Дальма, забирая у председателя ноутбук. - Для меня это - сущие пустяки, ты же знаешь...
- А можно, ваше сиятельство, и меня...э-э... того... домой как-нибудь вернуть, раз уж вы - такая всемогущая колдунья? - робко подал голос с печки Емельян Иванович Щукин, во все васильковые глаза наблюдавший за развернувшейся сценой. - Меня уже матушка заждалась... И невестки. Да и слишком жарко у вас здесь, просто невмоготу. Не хочу я никаких фанфиков ни про кого писать, мне лениво, а хочу назад, в свою родную деревню..., - капризно заявил он, нетерпеливо елозя на лежанке.

- Вот-вот, Тиа, этого славного малого тоже нужно восвояси спровадить, и чем скорее, тем лучше, - невежливо встрял в разговор Джек-председатель. - Нечего ему у нас на судне делать... Того гляди, под его проклятущей печью палуба проломится. Да и на нервы он мне жутко действует, - чуть тише сказал он, но ведьмочка все прекрасно расслышала.
- Уж не знаю, добрый молодец, каким попутным ветром тебя в наши теплые края занесло, но так и быть, отправлю тебя домой, - усмехнулась она, разглядывая Емелю с головы до пят.

- Но только не так, как вот его, - кивнул тот в сторону ожившего, размотанного из парусинового савана и сидящего на сырых палубных досках, медленно приходя в себя. Несколько Воробьев хлопотали возле него, поочередно подсовывая фляжки с ромом, отчего бывший покойник прямо на глазах возвращался к жизни. - Э-э... без рукоприкладства... Ну, короче, вы меня поняли, ваше сиятельство, ногами не бить. Ладно? - осторожно попросил Тиа Дальму Емельян Иванович, все еще находящийся под впечатлением от увиденного.
- Да пожалуйста... Только держись крепче, парень, - пожала плечами та и снова тихонько что-то пробормотала себе под нос.

И тут вдруг из таинственных недр печки вырвалась мощная огненная струя, отчего все присутствующие с отчаянными воплями шарахнулись по сторонам, а само громоздкое сооружение с оглушительным басовитым гудением стремительно взмыло в лазурные небеса, на некоторое время слегка зависнув в воздухе и чудовищно загрязняя выхлопными газами и копотью кристально-чистую атмосферу морских просторов Карибики.

- Удачного полета! - помахала Тиа Дальма ручкой Емеле вслед. - Ну, вперед, что ли..., - приказала она печке, что та тут же и сделала.

- Ух, ты, батюшки мои! Красотища-то кругом какая! Прощайте, люди добрые-е! Не поминайте лихо-ом! Но-о, залетные! - только и успел заорать с головокружительной высоты Емельян Иванович, намертво уцепившийся за трубу, из которой возносились ввысь клубы густого черного дыма, и печь стрелой полетела прочь, устремляясь к ясному горизонту, через мгновение скрывшись из вида, а на палубу с заоблачных высот со свистом авиабомбы обрушился одинокий, сиротливый лапоть...

- Мы выбираем скорость, - задумчиво проговорил ветеран энцы, проводив летающее чудо мечтательным взором, а прочие Воробьи, на некоторое время потерявшие дар речи, лишь восхищенно присвистнули.

- Ну, что, мне тоже, пожалуй, пора, - заторопилась Тиа Дальма, поудобнее подхватывая ноутбук. - До скорого, красавец Джек... Удачи, джентльмены..., - поспешно, во избежание лишних расспросов, распрощалась она с капитаном и командой. Ведьмочка звонко чмокнула его в щечку и исчезла так же неожиданно, как и появилась, оставляя в воздухе лишь маленькое легкое облачко водянистого пара.

Присутствующие молча переглянулись и еще раз задрали головы, созерцая сияющие, голубые небеса, но ничего интересного в них более не увидев, вновь с недоумением взглянули друг на друга.
- Счастливого пути и скатертью дорожка, Емельян Иванович, - первым нарушил тишину Джек-председатель. - М-да-а, ну и дела, - он с тоской посмотрел на огромное выжженное пятно на палубе, обожженный левый борт и еще кое-какие повреждения. - Вот же ведь, дьявол, теперь ремонт придется делать. А денег, как всегда, нет...
- Э-эй, парни, а у кого-нибудь вазелин есть? - подал хриплый голос воскресший Джек, уже избавленный собратьями от петли. - Так шею натерла, зараза, просто спасу никакого нет, - пожаловался он, и пошатываясь, поднялся - видно, добрая порция отличного рома окончательно вернула этого славного малого из мрачного небытия.

- А ты во-он у тех... голубков попроси, - тут же отозвался никогда не теряющийся Похабный, кивая в сторону представителей Голубой Луны, армия которых, до сих пор состоящая из двух человек, вдруг ощутимо пополнилась новыми членами. - Вот у них-то он, точно, есть... Им ведь...э-э... по статусу положено, - и ужасно довольный собой, едко хихикнул.

Из кучки Джеков нетрадиционной ориентации отделился один проворный парень, презрительно фыркнув, гневно зыркнул на Похабного, подскочил к воскресшему и сунул ему в руку небольшую жестяную баночку.

- Вот спасибо, приятель, - от души обрадовался тот. - Дай бог тебе здоровья, выручил. Позже я ее тебе обязательно верну, - и торопливо открыв, начал исцелять свои раны.
- Можешь оставить ее себе, братец. У меня этого добра навалом, - проворковал запасливый малый, возвращаясь к своим собратьям.

- Э-эй, джентльмены, мы сегодня фанфик писать будем, или нет!? - раздраженно вскричал нервный многодетный отец и примерный семьянин. - Ну, сколько можно!?

- Да, в самом деле, господин председатель, - поддержал его Джек-"самурай". - Давайте писать, а кто не хочет и своей судьбой доволен, пусть катится ко всем чертям, никто уговаривать не станет! Выкинуть предателей вон с собрания, и все дела!
- Пожалуй, вы правы, джентльмены, - важно сказал Джек-председатель. - Мы снова крепко отвлеклись и кроме того, остались без техники, но теперь это - дело поправимое... О, мой развратный братец, будь любезен, сходи ко мне в каюту и принеси бумагу, перо и чернильницу, - с подчеркнутой вежливостью обратился он к ветерану энцы, который, не препираясь, быстренько притащил все необходимые письменные принадлежности.

Распорядитель собрания взбежал на мостик, поднял сброшенный парик, снова нахлобучил его на голову, поставил на шаткие ножки опрокинутый табурет и с крайней осторожностью уселся на него.

- Но прежде чем мы приступим, предлагаю голосование: итак, други мои, кто хочет писать наш фанфик, прошу поднять руки, - торжественно спросил он, внимательно вглядываясь в толпу Воробьев.

Искалеченных, изуродованных, да и просто недовольных своей тяжелой и печальной участью, которой наделили их авторы, оказалось очень много, и над палубой взметнулся густой лес рук. Пострадавший от преступной страсти проказника Деви Джонса Джек отчаянно замычал, и его голос, разумеется, был незамедлительно учтен, мелкие Воробушки, осмелев, громко распищались в прическе председателя, принимая участие в общем голосовании, а жертва зеленого змия, шаловливый горький пьяница Джек, выброшенный с "Голландца", все также отдыхающий под фок-мачтой, видно, будучи не силах поднять руку, с трудом задрал ногу, и она, конечно, тоже была подсчитана. - Э-э, джентльмены, попрошу голосовать только одной, а не обеими руками, и ногами тоже... Иначе это будет нечестно, - строго предупредил распорядитель собрания и начал считать, но вскоре бросил такое безнадежное дело. - Та-ак, понятно... Ладно, а кто против? - и снова принялся пристально разглядывать присутствующих и пытаясь хотя бы приблизительно подсчитать несогласных. По самым скромным подсчетам выходило поровну и тех, и других... - Ясненько, а кто воздержался? Есть такие? - в ответ на его вопрос единственный из всей воробьевской братии Похабный, в раздумьях переминающийся на мостике с бумагой, пером и чернильницей, слегка поколебавшись, неуверенно поднял руку. - Что и требовалось доказать, - пробурчал председатель, выразительно зыркнув на него. - А ты, приятель, так и не смог определиться. Ну, и ладно, не больно-то и хотелось, обойдемся без вашей пошлой милости, непристойностей будет меньше... Джентльмены, - обратился он к Воробьям. - Все, отказавшиеся принять участие в работе, могут быть свободны и покинуть судно. Никто вас здесь больше не задерживает, можете проваливать по своим фанфикам, к чертовой матери!

- Да-да, господин председатель, пусть катятся! - возмущенно прохрипел крепко принявший "на грудь" воскресший Джек, уже успевший обмазать вазелином натертую шею, вытереть жирные руки об штаны, теперь прекрасно себя чувствующий и находящийся в самом боевом расположении духа. - Подлые предатели, еще восплачете, аки жиды у стен синайских! - и вновь от души приложился к фляжке, заботливо подсунутой ему кем-то из сочувствующих.

Но только никто из отколовшейся половины некогда дружной воробьевской команды выкатываться с собрания вовсе не спешил - изменники все также в ожидании топтались на палубе. Наверное, им было ужасно интересно послушать умные мысли и замечательные идейки своих обиженных собратьев.

- Ну-с, други мои, есть у кого-нибудь из вас какие соображения? - поинтересовался Джек-председатель, и тотчас со стороны правого борта, где теперь толкалась куча недовольных своими авторами, посыпались разнообразные предложения, одно страшнее другого:

- Вздернуть на рее!
- Утопить!
- Вырвать и застрелить язык! Нет, наоборот!
- Мозги вышибить, к чертовой бабушке!
- Руки оторвать! По самые плечи!
- Детей этим авторам побольше, штук сто на рыло, чтобы некогда было фанфики кропать! И заставить до конца дней своих крыши чинить и качели строить, - вопил многодетный отец. - И за хомячками-канарейками ухаживать, - чуть тише добавил он.
- Спои-ить... ык..., - просипела жертва зеленого змия, кое-как продравшая один глаз.

- Фу-у, джентльмены, какие же вы, все-таки, примитивные! - вдруг раздался из толпы звонкий женский голосок, показавшийся председателю очень и очень знакомым. - Да пропустите же, черт вас возьми, дайте пройти!

И он не ошибся - мисс Элизабет Свонн вместе с мисс Анжеликой Тич настырно продирались сквозь кучу изумленных Воробьев, бесцеремонно расталкивая их.

- Ха, ну, вот они все где, голубчики! - выбравшись на середину палубы и картинно подбоченясь, хором радостно вскричали незваные гостьи. - Ишь, вы, упрятались, думали, не найдем!
- Фи-и, бабы..., - брезгливо сморщила носы кучка Джеков нетрадиционной ориентации. - Не хотим...
- А вам никто и не предлагает, любите друг друга, - огрызнулась Анжелика. - Смотри, Лиз, а наш-то родной, канонический, какую-то гадость на голову нацепил, - и обе девицы, взглянув на растерявшегося и оскорбленного до глубины души Джека-председателя, громко расхохотались.

- О-о, Лиззи, Энжи... Ну, надо же, какая встреча! - незамедлительно отреагировал на их появление Похабный, расплываясь в сладчайшей улыбке. - Цыпы мои, ну, зачем же так грубо? Мы все очень рады вас видеть, а я так в особенности. Лиз, дорогая, а помнишь, как мы с тобой...э-э... зажигали? И на острове, и в каюте, и в трюме, и еще... Да слишком много, где... А с тобой, Энжи, мы...
- А ну, отставить нести пошлый вздор! - строго оборвал жаркие воспоминания ветерана энцы председатель. - Ваши пылкие любовные утехи никому неинтересны, и к теме нашего сбора не имеют никакого отношения! А вас, леди, каким это таким попутным ветром занесло на наше сугубо мужское собрание, на котором вам делать нечего? Зачем пожаловали? - и сурово взглянул на своих "боевых подруг".

- Откуда взялись, там нас уже нет! - ехидно отозвалась Элизабет и они с Анжеликой переглянулись.
- Нам Тиа сказала, что вы тут фанфик писать собрались... От нас втихаря, - хмуро добавила мисс Тич. - Это нечестно, джентльмены...
- Да, не по Кодексу, - капризно заявила мисс Свонн.

- М-м..., вот же болтунья, а еще ведь ее, как человека, попросил языком направо и налево не трепать, - с досадой проворчал Джек-председатель, уже смекнувший, каким путем попала на судно парочка его нахальных цыпочек.

А услышав про Кодекс, ему тут же почему-то вдруг вспомнилось, как в одном из фанфиков жестокосердная авторесса сначала женила капитана "Жемчужины" на Элизабет, а потом, вместо полагающихся в первую брачную ночь определенных удовольствий, заставила его в лице новоиспеченной супруги до самого рассвета учить Pirata Kodex, который та, будучи большой его поклонницей, умудрилась украсть у баронов и спрятать под капитанскую койку. И такая нестерпимая пытка длилась несколько ночей подряд до тех пор, пока разъяренный молодой супруг не ухитрился вернуть свод пиратских законов назад его Хранителю, получив за совершенную нечистой на руку женушкой кражу от грозного папаши Тига хороших тумаков.

- Ну, и чего же вы хотите, леди? - вновь обратился председатель к надувшимся барышням.
- Джек, а ты сам не догадываешься? - запальчиво спросили те. - Вашими соавторами стать, разумеется! Да и соскучились по тебе, дорогой... Любви, ласки и нежности хотим. Чего ж тут непонятного? - тоном, не допускающим возражений, заявила Элизабет, а Анжелика согласно кивнула, полностью поддерживая напарницу.

- Вот ведь до чего же не повезло мне в жизни - все пираты, как пираты, ну, а я - красив, как бог! - томно возвел бездонные черные очи к небу распорядитель собрания, обмороченный поставленной перед ним серьезной писательской задачей, и которому на данный момент было совсем не до плотских утех. - И все женщины, словно сговорившись, жаждут моего многострадального капитанского тела... Послушайте, леди, здесь, кроме меня, на палубе толкается еще целая куча Воробьев, выбирайте любых, ибо мы все - одинаковые, и делайте с ними все, что вам в ваши хорошенькие головки взбредет. Да вон, пожалуйста, ветеран энцы всегда готов, уже стоит, слюни пускает. А насчет соавторства... Собирайте свою бабскую команду и пишите фанфик, сколько влезет. А у нас коллектив чисто мужской, воробьевский. Вот... Поэтому убедительно попрошу покинуть судно и нам не мешать, - закончил он свою тираду.

- Что-о!? - в голос возмутились незваные гостьи, угрожающе подступая к мостику.
- Мало того, что ты нас в соавторы брать не хочешь, хоть у нас тоже море претензий к этим изобретательным сочинителям имеется...., - сердито вскричала Элизабет.
- Так еще и пренебрегаешь нами, законными героинями, положенными тебе по по канону, подсовывая вместо себя всякие фанонные подделки! - разгневанно продолжила Анжелика. - Не потерпим, слышишь, Джек! Думаешь, кудлатый парик на дурную башку напялил, так важной персоной заделался!? Ну, мы тебе сейчас покажем...

Тут обе разъяренные девицы наперегонки кинулись к лестнице, собираясь серьезно разобраться с обидчиком, несчастный распорядитель собрания испуганно шарахнулся, покачнувшись на шатком табурете, отчего ветхая мебель не выдержала, с противным треском разваливаясь под капитанским задом, а сам Джек-председатель с силой припечатался головой об штурвал. Перед глазами у него поплыли красивые радужные круги и все погасло...

*****

Капитан Джек Воробей с трудом приоткрыл один заплывший бездонный глаз, оценивая окружающую обстановку, и кое-как начиная смекать, что сейчас лежит на полу своей каюты, закатившись под стол, рядом с ним валяется перевернутый стул, с которого он соизволил так нелепо свалиться, нечаянно уснув после глубокого перепоя, о чем красноречиво свидетельствовали несколько опустошенных бутылок, валяющихся тут же, под столом. В пересохший рот перестаравшегося пьяницы подло нагадила целая стая не в меру наглых чаек, а голова жутко гудела и раскалывалась на части. Джек, по-стариковски кряхтя, с трудом поднялся, вытер вспотевший лоб, под промокшей косынкой обнаруживая огромную шишку и отсутствие второго сапога, по каким-то невероятным законам с почетом возлежащего на столе среди объедков, огрызков и многочисленных ромовых лужиц. Брезгливо разглядывая царящий бардак, он крайне сурово осудил себя за такое безобразное пьянство, натянул недостающий сапог и крепко задумался.

Значит, все недавно произошедшее с ним, было всего лишь пьяным, бредовым сном... Но зато каким натуральным!
Все еще не веря своему счастью, он распахнул дверь и осторожно высунул нос из душной, провонявшей перегаром каюты. Раскаленный солнечный шар медленно, но верно уплывал по темнеющему небосводу на закат, и дневной изнурительный зной сменился живительной вечерней прохладой.
Умаявшиеся за день парни вяло копошились на палубе, и никаких многочисленных Воробьев, громоздких непонятных сооружений и прочих невероятностей поблизости не наблюдалось. Все, как всегда - такое свое, привычное, родное...

Но Джек всегда был уверен - самые замечательные идеи ударяют ему именно в пьяную голову, и теперь точно знал, что нужно делать...
Он снова запер дверь, зажег фонарь, с чувством приложился к недопитой бутылке, на собственных глазах исцеляясь от постигшего похмелья, торопливо раскидал сотворенное на столе безобразие, поставил перевернутый стул на место, и по недавно приобретенной привычке с опаской усевшись на него, слегка призадумался, глядя на тусклый огонек...

- Ну-с, пожалуй, начнем, благословясь... Как там эти... фикрайтеры пишут...

Джек хищно усмехнулся, в предвкушении потер руки, и обмакнув перо в чернильницу, уверенно вывел название своего будущего творения, злободневная тема которого обрушилась на измученного авторской любовью капитана "Жемчужины" в таком безумном сне, словно на истинного гения...

THE END.