Вырезанная сцена. 1 часть
Вырезанная сцена. 2 часть
Глава 2
На острове
Что случилось с Джеком и Элизабет, когда их высадили на острове. Пираты Карибского моря: Проклятие Черной Жемчужины.
- Второй раз наблюдаю, как этот человек уходит на моем корабле, - сказал он, находившись в воде и оглядываясь на «Черную Жемчужину»; его глаза были полузакрыты из-за яркого света солнца. Он стал испытывать странное ощущение дежа вю, и это, конечно, было нехорошо.
Элизабет смотрела на Джека, стоя на берегу, и затем, промолчав, отправилась прочь. Она не желала разговаривать с ним на тот момент. Оглянувшись спустя несколько минут, она увидела, что пират упал на песок в нескольких шагах от воды.
Возмутившись, Элизабет отвернулась от него и решила продолжить свою прогулку вокруг острова. Некоторые люди могут себе позволить сидеть на песке и бездельничать, но она не могла. Где-нибудь должен быть выход из ситуации, где-нибудь на другом конце острова!
Она гуляла под жарким солнцем уже несколько часов, отказываясь смотреть на окружающую ее природу, вовсе не собираясь наслаждаться этой красотой. Когда она уже была готова сесть и отдохнуть, то увидела человека, сидящего рядом с водой.
Внезапно ее настроение улучшилось, и она уже была готова бежать к этому незнакомцу, чтобы попросить у него помощи, но потом она заметила, что это был просто Джек. Расстроившись, девушка направилась к нему медленными шагами. Оказывается, она успела обойти весь остров и при этом ничего не нашла.
Джек в это время хорошо отдохнул на берегу. Он в таком положении мог видеть все корабли, которые проплывали бы рядом с островом, так зачем ему совершать бесполезные действия? Играя с пистолетом и одной пулей, он вообразил, как пуля убивает Барбоссу, и удивлялся тому, что одна крошечная вещичка способна лишить человека жизни.
Он заметил девушку, только что подошедшую к нему и, видимо, уже вернувшуюся со своей прогулки по острову. Джек посмотрел на ее следы, оставленные несколько часов назад.
- Остров не такой уж и большой, не так ли? – утомленно произнес он.
Элизабет повернулась к нему и холодно сказала:
- Если вы собираетесь убить меня, сделайте это прямо сейчас.
Он ведь был пиратом. Он мог убить ее в любой момент, тогда почему не сделать это прямо сейчас, без промедления? В конце концов, это было бы во много раз лучше, чем умереть от голода.
Джек в той же манере, что и она, в противоположность жару Карибского солнца, холодно спросил:
- Между нами разве есть какие-то проблемы, мисс Суонн?
Элизабет почувствовала сильное возмущение, поднявшееся в ней, словно встревоженная кобра. Он спрашивает о проблемах между ними после того, что он собирался сделать?
- Вы собирались рассказать Барбоссе об Уилле и обменять его на корабль, - Элизабет сообщила ему, и в ее последних тихих словах послышалось презрение. Ее спокойный голос к концу фразы звучал угрожающе и этим задел Джека. Он был сильно разочарован из-за того, что Барбосса увел его «Жемчужину».
- Хорошо, мы могли использовать корабль, - Джек напомнил ей слегка раздраженный тем, что она собиралась обвинять его во всех грехах и несчастьях, происходящих во всем мире. Возможно, ее разочаровало то, что он решил продолжить. – Допустим, я вовсе не собирался рассказывать Барбоссе об Уилле и обменивать его на корабль, потому что пока он не знал о проклятом Уилле, я мог заключить сделку. Но это оказалось невозможно. Спасибо за это проклятому и глупому Уиллу.
Это был, возможно, первый раз, когда Джек рассказал о том, что он собирался сделать. Он всегда думал, что раскрывая свои планы кому-нибудь еще, человек обрекает их на провал. Но планы были уже разрушены, и огорченный голос Элизабет вывел его из себя, чего ранее не случалось никогда.
В конце концов, что было с ней и с этим щенком? Уилл был обычным влюбленным парнем, Джек предполагал, но он не был святым ангелом, как думала Элизабет. Да, он мог бы быть уважаемым человеком, но не в мире пиратов. Здесь его быстро бы поймали и убили.
Элизабет стояла и смотрела на него, обвиненная в глупости несколько секунд назад. Ситуация была довольно необычной, если учесть тот факт, что именно Джек снова оказался на этом острове; в данный момент он не был в хорошем настроении.
- Э, - пробормотала Элизабет, взглянув на светло-золотой песок под ногами. Она не предполагала, что могли быть хорошие мотивы для его действий, и действительно, эти слова удивили ее и звучали в некоторой степени разумно. Внезапно мнение Джека привело ее в замешательство, будто таинственный маг заколдовал ее разум, заставил запутаться его в иллюзиях. Непонятные действия Джека были всего лишь прикрытием его истинной цели.
- Э, - Джек передразнил ее насмешливо, пытаясь придать тону голоса нескрываемый сарказм и иронию и уместить все это всего лишь в одном небольшом звуке.
Элизабет посмотрела на него снова. Даже если он не был абсолютно черствым к другим людям, ей все равно не нравилось, что он с презрением отзывался об Уилле. Ведь он не был виноват в том, что они застряли на этом пустынном острове навсегда.
- Он рисковал своей жизнью ради наших, - Элизабет попыталась защитить Уилла, хотя она понимала, что Уилл в какой-то степени виноват в том, что они попали в затруднительное положение.
- Ха! – воскликнул Джек, ничуть не поверив ее словам. Он не высказал своей мысли, но сейчас они оба знали, какие мысли насчет сложившейся ситуации у них возникали. Этот риск привел к хорошему исходу, не правда ли?
«Мне нужен ром», - решил Джек и вздохнул. Затем, шагая по мягкому песку берега, направился к деревьям, находившимся поблизости. Элизабет быстро последовала за ним, стараясь придумать причину, чтобы продолжить спор.
- Но мы ведь можем сделать что-нибудь, чтобы спасти Уилла! – Элизабет воскликнула рассерженная и раздраженная нежеланием Джека сделать что-нибудь полезное для их спасения. Уилл же задумывался над их судьбой, почему тогда они не могут спастись с острова и помочь ему? Джек совершал в прошлом много побегов, почему бы теперь ему не придумать еще один гениальный план, тогда, наверное, он бы смог вытащить их с этого острова. И разве он не был также брошен на острове в прошлом?
Джек повернулся к Элизабет и посмотрел ей в глаза.
- О, попробуй, – произнес он, усмехнувшись и сделав жест рукой, означающий «иди прочь отсюда». – Расскажешь мне потом, чем все это кончилось для тебя.
- Но вы были на этом острове ранее, и мы можем попытаться спастись также! – запротестовала Элизабет, а Джек поморщился, вспоминая его пребывание на этом острове в далеком прошлом.
- Какая в этом польза, юная мисс?! – Джек гневно спросил ее, быстро повернувшись к ней лицом. Ее излишняя самоуверенность, что они могут сделать что-то, заставляла его чувствовать себя виноватым в том, что в действительности он не знает, какие действия необходимо предпринять; подобное изредка случалось с Джеком, обычно он быстро находил решение в сложной ситуации.
- «Жемчужина» ушла, - сказал он, стараясь, чтобы его истинные чувства не послышались в голосе, - если у вас под корсажем не спрятан парус… - он осмотрел ее с ног до головы, - навряд ли, юный мистер Тернер умрет раньше, чем мы сможем его найти.
Джек почувствовал маленькое угрызение совести из-за окончательно разрушенной надежды, но это была правда, каждое слово. Элизабет же было больно слышать эту невыносимую правду.
Она не желала сдаваться так быстро и последовала за Джеком, который постучал по дереву, по всей видимости, проверяя что-то.
- Вы капитан Джек Воробей! – Прозвучал ее голос так, словно он этого не знал.
Джек принялся считать шаги до тайника с ромом. Элизабет последовала за ним, пытаясь понять, что он делал.
- Вы скрылись от семи агентов Ост-Индской компании. Вы захватили порт Нассау без единого выстрела, - она не заметила, что в ее голосе прозвучало некоторое восхищение, а во взгляде был едва заметный блеск.
Джек виновато продолжал прыгать на песке, стараясь не обращать внимание на слова о поступках его прошлого. Как будто настоящая проклятая ситуация существенно отличается от проклятой прошлой! В другой ситуации он мог бы с радостью согласиться со списком, совершенных им дел, даже бы добавил еще несколько менее знаменитых, умных и оригинальных поступков. Но на данный момент весь идиотский монолог Элизабет говорил ему о том, что он должен все всегда знать наперед, но он, на самом деле, не всегда знал.
Вдруг она появилась в нескольких дюймах перед ним, и Джек быстро сделал шаг назад.
- Вы тот пират, о котором я читала, или нет? – она спросила его тихо и требовательно.
Некоторое время они смотрели друг на друга; взгляд Элизабет был строгим, Джека – холодным, равнодушным. И в последующей тишине девушка почувствовала, как разочарование охватывает ее разум. Скорее всего, Джек Воробей – грязный, мерзкий врун и пират, который надеется на окружающих.
- Как вы спаслись с острова? – спросила она мягко, но не без доли едва заметного презрения.
Мысленно успокоившись, Джек сдался. Она не собиралась отставать от него, а ему хотелось напиться в хлам, чтобы забыть этот ужасный, отвратительный день. И вообще… какая разница между этим днем и прошлым? В этот день он также не видит ни единого выхода из ситуации.
И так… он решил рассказать большой секрет своего прошлого поступка. Этой упрямой, своевольной, юной леди, которая никогда по-настоящему не имела дел с пиратами.
- В прошлый раз… я был здесь целых три дня, ясно? – раздраженным голосом ответил он, пытаясь скрыть досаду.
Когда Элизабет непонимающе уставилась на него, Джек нагнулся и довольно легко открыл крышку секретного тайника.
- В прошлый раз, – продолжил он, когда спустился в погреб. – Контрабандисты, у которых тут тайник, в обмен на кое-что взяли меня с собой. И судя по всему, их дело накрылось. – Джек продемонстрировал бутылку рома в доказательство своим словам. - Возможно, стоит поблагодарить вашего проклятого дружка Норрингтона за это!
Элизабет удивленно посмотрела на бутылку рома, когда Джек вылез из погреба. Она потеряла дар речи от такого предательства. Ведь когда-то она считала Джека человеком, который способен совершить невозможное. Которого уважали его за быстрое мышление. От которого зависела ее жизнь… И эти слова больно ранили её, ведь все, что она знала об этом человеке, оказалось ложью.
- И это все? – она услышала свой голос. – Вот в чем секрет великого приключения Джека Воробья! – она повернулась к нему снова, и оттенок иронии отразился в последних ее словах. Так или иначе, она чувствовала себя, словно ее последняя надежда не оправдалась. – Он провел три дня лежа на берегу и глотая ром! – заявила Элизабет голосом полным разочарования.
Джек удивленно взглянул на девушку. Пока Элизабет не знала его секрета, она кричала на него. И даже после того, как он рассказал ей все, она продолжает кричать! Теперь ее крик стал еще более невыносимым. Поскольку Джек чувствовал себя в некоторой степени предателем, это непонятное и необоснованное чувство было для него намного хуже, чем доказанная самому себе вина, хотя на самом деле он ничего не совершал.
Но чего же необычного во лжи пирата? Джеку хотелось бы знать. Разве пиратов не считали ненадежными, тощими ворами, желающими спасти только собственную шкуру? Все это знали и всегда, даже молодые благовоспитанные дамы, которые волею судьбы оказались в море. Все пираты Карибского моря выбирали такой путь: каждый сам за себя. И потом… любая девушка, имеющая дело с пиратами, должна понимать, что они много врут.
Он слегка улыбнулся ей, стремясь оставить без внимания ее ярость.
- Добро пожаловать на Карибы, цыпа, - оттолкнув ее в сторону, Джек зашагал к пляжу.
Но снова она последовала за ним.
- И? – голос оборвался в попытке девушки подавить слезы отчаяния. – Есть ли правда в других историях?
Неужели все то, что Элизабет знала о пиратах – ложь? Неужели пираты всегда были лживыми хвастунами и трусами? Она чувствовала, как все ее детские мечты разрушались.
Джек посмотрел на девушку и заметил разочарование в ее глазах, невероятное чувство захватило его сознание. Она была так молода. Так наивна. Что она могла знать о его жизни, беззаботная губернаторская дочка с неправильным пониманием о мире? Что она могла знать о правде, чести и порядочности в мире пиратов, чтобы спрашивать его о том, в чем заключается сама правда?
- Правда, - Джек повторил. И голос его был тихим, подавленным.
Он задрал рукав, чтобы показать метку пирата и ожог кожи на правом предплечье. Элизабет вдруг поняла, сколько страданий ему пришлось пережить; этот символ, выжженный прямо на теле определяет то, к какому классу человек будет принадлежать всю жизнь. Она, Элизабет, могла сделать что-нибудь с одеждой, спрятать в ней что-нибудь, а Джек всегда будет узнаваем из-за пиратской метки.
Джек поднял другой рукав, и Элизабет неожиданно для себя отступила на шаг при взгляде на порезы его кожи. Его рука заскользила вверх к вырезу рубахи, и он оттянул ткань так, чтобы стали видны два темных пятна на коже его груди. Места, где пули когда-то должны были убить его.
- Нет правды вообще, - он ответил тихим саркастическим тоном. Он хотел бы поспорить на бутылку рома, что девушка никогда раньше не видела таких шрамов.
Элизабет снова посмотрела на него, чувствуя сильную вину за свои слова, сказанные несколько минут назад. Она не знала о том, что было в его жизни на самом деле, и вряд ли узнает. Теперь она не имеет права, не хочет верить слухам. Внезапно Элизабет почувствовала себя виноватой.
С бутылкой рома в руках Джек сидел на пляже, избегая смотреть Элизабет в глаза.
- Мы можем прожить здесь месяц, может… больше, - произнес он сухим тоном. – Следите за проходящими поблизости судами, тогда будет больше шансов на спасение, - он глотнул любимый ром из бутылки.
- А что насчет Уилла? – спросила Элизабет; вся настойчивость исчезла из ее голоса. Она вдруг почувствовала усталость, но все равно ей ужасно хотелось выбраться с острова, спасти Уилла.
- Хотя бы что-нибудь мы можем сделать.
Быстро взглянув на нее, Джек почувствовал уважение, смешанное с раздражением. Она, кажется, совершенно не понимала, что они ничем не могли помочь Уиллу. Она была так глупа и упряма… прямо, как этот щенок - Уилл.
Но, тем не менее, Джек был впечатлен ее стойкостью и решительностью. Многие ему знакомые леди, оказавшись на необитаемом острове с пиратом, давно упали бы в обморок. А вот она, мисс Элизабет Суонн, продолжала бороться за спасение своего возлюбленного, когда не было ни единого шанса. Хорошо, кое-что они еще могли сделать.
- Ты абсолютно права, - сказал он ей и подтолкнул бутылку рома к ее ногам.
Откупорив другую бутылку, Джек произнес:
– За твою удачу, Уилл Тернер, - и он сделал маленький глоток.
Элизабет подобрала бутылку и стала разглядывать ее некоторое время. Она знала: это напиток не для порядочных мужчин, не говоря уже о порядочных женщинах, но Элизабет так устала, так измучилась. Она, наконец, поняла, что для спасения Уилла ничего тогда невозможно было сделать.
Она расположилась рядом с Джеком, и ей вспомнился мотив старой песни.
- Drink up, me hearties, yo ho! – тихо пропела она и сделала большой глоток.
Джек с любопытством посмотрел на нее.
- Что это было, Элизабет? – он спросил, когда Элизабет сморщила лицо, когда почувствовала вкус рома.
- Мисс Суонн! – возразила она, раздраженная и смущенная тем, что спиртной напиток оказался для нее излишне крепким. Джек, промолчав, отвернулся от нее; ему было жаль, что он якобы обидел ее. Но в действительности это он был обижен на нее сильнее.
Элизабет решила ответить на его вопрос. Она не хотела показаться капризной и самодовольной.
- Ничего, - сказала она так тихо, как когда-то давно, много лет назад. – Эту песню я выучила в детстве, когда думала, что встреча с пиратом будет увлекательной.
После ее слов Джек повернулся к ней. Так или иначе, его не удивило то, что Элизабет нравились приключения пиратов. И она была достаточно умна для того, чтобы быть хорошей пираткой.
- Давай послушаем ее, - предложил он.
- Нет, - отказала Элизабет, снова слегка смутившись.
- Начинай, у нас много времени, - Джек упрашивал. – Давай послушаем песню.
Он был чрезвычайно удивлен тем, что она когда-то мечтала стать пираткой, хотя когда он немного подумал об этом, то понял, что это не так уж и необычно.
- Нет, - Элизабет вновь отказалась, а в голосе проскользнуло легкое недовольство.
– Мне тогда придется выпить гораздо больше, – сообщила она ему. И она не собирается напиваться на необитаемом острове в компании пирата, который ранее назвал ее друзей «проклятыми»* (говорится о Норрингтоне и Уилле).
В течение нескольких секунд он смотрел на нее, а затем спросил:
- Насколько много?
И когда она взглянула на него, он ухмыльнулся, поднес бутылку рома к губам и сделал большой глоток.
Непонятно как, но он заставил ее продолжать пить, и она никогда не смогла бы вспомнить и понять, каким образом ему это удалось. Через некоторое время она потеряла контроль над собой. Напиток согрел ее изнутри, а когда стемнело и они разожгли маленький костер на пляже, пламя заставило ее ощутить тепло снаружи.
А потом, когда она была достаточно пьяна, Джек упросил научить его этой песенке, и они принялись бегать вокруг огня, напевая и напиваясь. И это было забавно. Как она могла чувствовать себя старой и уставшей всего некоторое время назад? Она была молодой, и счастливой, и веселящейся. Давно она так не веселилась.
- We're devils and black sheep, we're really bad eggs, drink up, me hearties, yo ho! – они пели, веселясь, словно дети, около костра
- Йо-хо! Йо-хо! Пиратская жизнь по мне! – Джек радостно пропел и, споткнувшись, слегка ушиб палец ноги.
- Мне нравится эта песня! – воскликнул он, обнимая Элизабет. - Really bad eggs! – послышался счастливый возглас, и Джек рухнул на песок из-за того, что у него сильно закружилась голова. Элизабет рассмеялась и упала рядом с ним.
- Вот верну «Черную Жемчужину», научу всю команду этой песне, и мы постоянно будем ее петь! – вдохновенно проговорил он, жестикулируя.
- И вы, безусловно, будете самыми грозными пирата Испанского Мэйна! – добавила Элизабет и представила в своем воображении целую команду пиратов, танцующих вокруг костра.
- Не только Испанского Мэйна, цыпа! – Джек добавил. – Океана… всего мира! – он не умел мечтать о мелочах, особенно в те моменты, когда был пьян.
- Поплывем, куда в голову взбредет, - счастливо воскликнул Джек, и его слова эхом прозвучали в ушах Элизабет, в этом частично был виноват ром. – Вот что такое корабль! – произнес он тихо, словно мыслил вслух.
- Киль, палуба, паруса, хоть без них нельзя, просто корабль… «Черная Жемчужина»… это свобода!
И Элизабет мечтала о свободе. Ей нравилось плавание под парусами, даже после того, как она пережила морскую болезнь. Она хотела идти, куда в голову взбредет и когда ей захочется. Девушка хотела забыть о корсетах и чтобы мысль о них была не более, чем дурной сон. Хотелось вдыхать воздух, жить, веселиться!
Поэтому иногда она в тайне мечтала стать пираткой. У пиратов не было правил, они жили, как хотели… только для себя.
Но глядя на Джека, она поняла: неважно, насколько сильно она желала свободы, которой у нее никогда не было, ведь он мечтал о свободе сильнее. Потому он рисковал всем, чтобы найти его любимую «Жемчужину». Он никому не подчинялся – она не могла представить его в качестве ученика кузнеца или коммодором Военно-Морского флота. Джек был рожден для свободы, и прямо сейчас он был свободен, как пташка с подбитым крылом.
- Джек, - она прижалась к его плечу, - тебе, наверное, невыносимо сидеть здесь, как в ловушке.
- О, да, - ответил он, почувствовав тепло ее тела. Джек вдруг подумал, что Элизабет выглядела красивой. Ее длинные и волнистые волосы опускались вдоль спины; щеки были румяны после бега вокруг костра.
Он обнял ее за плечи и продолжил:
- Правда… на сей раз компания куда приятнее… да и обстановка намного лучше.
Теперь она почувствовала руку на своем плече, Элизабет была пьяна, но смогла вспомнить слова своего отца, которые он постоянно повторял.
- Мистер Воробей! – она отпрянула от него. - Я еще недостаточно пьяна для подобных разговоров!
Ее дыхание свидетельствовало об обратном. Джек предполагал, что она выпила около четырех бутылок рома; девчонка все еще могла вести себя достойно.
- Я хорошо понимаю, что ты имеешь в виду, цыпа, - согласился он и поправил свои усы.
Джек снова обнял ее, коснувшись мягких, хоть и немного грязных после одной или двух недель пребывания на море, волос.
- За свободу! – Элизабет внезапно вытянула перед собой руку с бутылкой. Его слова о свободе и кораблях продолжали звучать в ее ушах. Ром очень крепкий напиток и порою заставляет слова приобретать больше смысла, делая их значимыми.
Джек взглянул на бутылку в руке девушки и добавил:
- За «Жемчужину»!
И послышался звон ударяющихся бутылок.
Элизабет сделала один глоток, и что-то подсказало ей остановиться. Она наблюдала за тем, как Джек окончательно напивался. Он рухнул на песок, и она недовольно закатила глаза. Элизабет сильно запьянела, но все-таки она знала меру.
Внезапно Элизабет почувствовала себя бодрее. Слова о свободе и кораблях проникли в ее мысли. Хорошо, свободу невозможно купить или взять, не так ли? Ее можно заработать. И Элизабет знала: если они хотят быть свободными, то им нужно выбраться с острова.
Недостаточно ждать, напиваться и надеяться. Ожидание сводило ее с ума, и она подозревала, что вскоре оно сделает то же самое и с Джеком. Им необходимо выбраться отсюда.
Но Элизабет пока не понимала, что она могла бы сделать. Это походило на загадку без ответа. Внезапно разозлившись на всех и вся – на остров, на Джека, на себя – она закинула практически пустую бутылку в сторону пальмы.
Конечно, из-за большого количества выпитого рома бросок оказался не такой уж и меткий. Бутылка упала в огонь и разбилась на куски. Пламя загорелось в два раза ярче. Глядя на возродившийся огонь, Элизабет поняла, что к ней пришла такая идея, до которой Джек никогда бы не додумался.
Большое количество рома затуманивает мужской разум. На женский разум он действует по-другому, полагала Элизабет, следуя в сторону ромового тайника. В темноте ночи сложно видеть дорогу, но она все же смогла добраться до заветного погреба.
И она была поражена: сотни бутылок разных размеров и форм располагались на полках. Элизабет принялась переносить к огню по пять штук за раз.
Ей совсем не хотелось спать. Элизабет теперь была женщиной с важной миссией. И она осуществляла эту миссию честно, и, когда взошло солнце, остров оказался в дыму.
***
Джек спал, ему снилось, как он убивает Барбоссу и становится единственным капитаном «Жемчужины». Внезапно он почувствовал запах дыма. Мгновенно открыв глаза, Джек увидел облако дыма прямо над собой. Поднявшись на ноги, он заметил Элизабет, бросавшую в огонь бутылку рома и пригнувшуюся в момент, когда вспыхнул огонь.
- Нет! Не хорошо! – кричал Джек, размахивая руками. Он подбежал к Элизабет и с ужасом взглянул на пожар. – Стоп! Не хорошо!
- Что ты делаешь? Ты сожгла всю еду, лишила нас тени и… рома!
Элизабет посмотрела на горизонт, ожидая увидеть там корабль.
- Да, рома теперь нет, - довольно проговорила она.
- Почему ром сожжен? – разозлился Джек, уставившись на ее спину.
Быстро, точно кобра, Элизабет повернулась к нему лицом.
- Во-первых, это гадкое пойло, которое даже самых уважаемых людей превращает в негодяев. Во-вторых, этот сигнал заметен за тысячу футов отсюда, - она хорошо спрятала гордость в своем голосе. – Весь Королевских флот ищет меня. Неужели вы думаете, что есть малейший шанс на то, что они не заметят дым?
Джек прослушал и так и не понял мотивов ее поступка. Голова болела, дым щипал глаза. Ему был нужен ром.
- Но почему ром сожжен? – запротестовал он снова.
Элизабет презрительно взглянула на него, а затем отвернулась и села на песок. Это все о чем он мог думать? О роме?
- Просто ждите, капитан Воробей. Это займет один часа, может, два. Наблюдайте за горизонтом и вы увидите там белые паруса.
Она рассчитывала на то, что ее сигнал заметят. Если нет, то Джек и Элизабет вскоре умрут. И они даже не могут позволить себе умереть напившись.
Разозлившись, Джек вытащил пистолет и направил его дуло на голову Элизабет, но потом он придумал кое-что получше. Она должна была бы умереть с голоду в тот момент, когда ей в голову взбрело, что ром – вовсе не пища, а топливо для костра. Он торопливо сунул пистолет за пояс и умчался.
- Тебе, наверное, невыносимо сидеть здесь, как в ловушке, Джек, это должно быть невыносимо для тебя. Да! Вот теперь невыносимо! – он крикнул в сторону, где осталась девушка.
Затем он кое-что заметил. Корабль. Какое у него там было название? «Перехватчик». Идиотское название, подумал Джек.
- С ней невозможно находиться рядом после этого, - пробормотал он.
***
Элизабет торжествовала, не сказав ни слова и не совершив ни одного действия для того, чтобы показать Джеку, что она была права. Вряд ли он нуждался в том, чтобы ему напомнили об этом. Теперь, когда его голова перестала так сильно болеть, он мог совсем чуть-чуть признаться себе в том, что ее план был хорош, хотя он никогда бы не совершил что-либо подобное. И он никогда об этом ей не скажет.
Но она знала это и без признаний, что то был превосходный план; мнение Джека не имеет особого значения. План сработал отлично (для нее, разумеется). На борту этого судна оказался ее отец и добрый знакомый коммодор, которого Джек имел счастье встретить в Порт-Ройяле.
После двух минут приветствий и объяснений (особенно пришлось долго объяснять всем то, что она в одном нижнем белье делала на острове вместе с Джеком Воробьем) Элизабет выдумала очередной план.
- Но мы должны спасти Уилла!
«Ну, вот опять она за свое», - подумал Джек, закатив глаза. Хотя с другой стороны, помощь щенку могла бы помочь Джеку с побегом; просто ему осточертело слушать об Уилле.
- Нет, - отказал отец. - Ты спасена. Мы возвратимся в Порт-Ройял, и никаких погоней за пиратами!
- Тогда мы обречем его на смерть! – протестовала Элизабет, удивленная отцовским бессердечием. Джек слегка вздрогнул. Если она попробует таким образом…
Губернатор Суонн колебался.
- Судьба парня печальна также, как и его стремление связаться с пиратами!
- Чтобы спасти меня, чтобы предотвратить все, что могло случиться со мной! – Голос Элизабет звучал так, словно она готова была заплакать. Почему никто не поддержит ее?
Весь ее план проваливался прямо у нее на глазах. Почему, например, коммодор не мог поддержать ее?
Джек быстро взглянул на нее, изумленный тем, насколько жалостливо звучал ее голос. Всего час назад она, независимая женщина, кричала на пирата… А теперь она казалась маленькой девчонкой, которая отчаянно желала получить то, чего она хотела, заставить этих людей сделать то, что она считала справедливым, и сил которой вряд ли бы хватило надолго. Он заметил тоску в ее глазах, красных и опухших из-за дыма. Джек вспомнил, как сильно могла на утро болеть голова после четырех выпитых подряд бутылок рома. Чувство вины овладело им; во второй раз за последние два дня.
- Позвольте мне осмелиться поделиться с вами моим профессиональным мнением, - начал Джек, - правый борт «Жемчужины» поврежден. Вряд ли она сможет развить большую скорость, – он пристально посмотрел на коммодора, желая заставить того подумать об этих словах. – Задумайтесь. «Черная Жемчужина» - последняя значительная угроза в Карибском море, приятель. Разве вы можете упустить такую возможность?
Элизабет знала, что Джек лгал, точнее – скрывал правду. Норрингтон не следовал бы за «Жемчужиной», даже если это принесло бы ему славу. Но Элизабет все же надеялась, что коммодор попадется на приманку.
Но коммодор Норрингтон не поддался искушению.
- Я служу другим, мистер Воробей, а не только самому себе.
Услышав эти слова, Элизабет разочаровалась. Хотя иного и не стоило ожидать. Коммодор был не из тех мужчин, которые стремились к одной только славе.
- Коммодор, умоляю вас, пожалуйста, сделайте это, - поспешила Элизабет за уходящим Джеймсом.
И Джек задумался: возможно, такой способ (настойчивое преследование) являлся хорошей тактикой; таким образом она принуждала других делать то, что она хотела. Когда-нибудь он тоже может использовать этот приемчик.
- Для меня! Как подарок на свадьбу. – Слова неожиданно для самой Элизабет слетели с губ, прежде чем она тщательно смогла подумать о них. Но она не жалела. Если это могло бы спасти жизнь Уиллу, то она была бы готова так поступить.
Все присутствующие на борту замерли, включая Джека. Так или иначе, ему эта перспектива не особо нравилась. Ему не нравилось видеть, как свободолюбивая девчонка желала связать свою жизнь со скучным типом просто для того, чтобы спасти никчемную жизнь мужчине, в которого она была безумно влюблена.
- Элизабет! – удивился ее отец, - ты приняла предложение коммодора?
Немного повременив с ответом, она ответила: «Да».
И Джек, находившийся позади, изумился, он восхитился этой женщиной и испытал легкую зависть к ее таланту. Элизабет не хотела выходить замуж за коммодора, но ради спасения жизни возлюбленному, она была готова пойти на это. Она казалась гениальной. Она беспощадно играла на чувствах коммодора; пожалуй, дать Элизабет то, что ей хотелось, было такой же исключительно важной вещью, как и его работа. Влюбленный Норрингтон просто не мог отказать ей сейчас. Если бы она являлась пираткой…
И затем Джек кое-что понял: если все пойдет по плану, то он сможет вернуть «Жемчужину». Поэтому он радостно воскликнул:
- Свадьба? Обожаю свадьбы! Налить всем по чарке!
Все уставились на него, и Джек сразу же вспомнил, что он здесь пойманный пират.
- Я знаю, - пробормотал он, - заковать его, да? – и он вытянул руки перед собой. Ах, план Элизабет сработал для всех прекрасно, если исключить одну маленькую деталь. Его самого.
Коммодор Норрингтон шагнул вперед.
- Мистер Воробей, - произнес он с презрением. – Вы в сопровождении этих прекрасных людей последуете к штурвалу и укажите нам путь к Исла де Муэрте. Затем вы проведете остаток плавания, размышляя над смыслом выражения «нем, как могила». Мои слова вам ясны?
- Безусловно, - ответил Джек, слегка улыбнувшись. Когда его толкнули, он не мог не кивнуть Элизабет, а она, в свою очередь, не смогла ему не улыбнуться.*
______________
*Этого не было в фильме или в вырезанных сценах, но автор посчитал, что такой момент имеет место быть в данном фанфике.