lisidze - Переговоры
Добавлено: Пт апр 30, 2010 5:48 pm
НАЗВАНИЕ: Переговоры
РАЗМЕР: мини
АВТОР: lisidze
EMAIL: jubilationlee@rambler.ru
КАТЕГОРИИ: Юмор/Воспоминания
ПЕРСОНАЖИ/ПАРЫ: Джек/Элизабет
РЕЙТИНГ: R
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ: высмеивание некоторых моментов жизни Джека
СОДЕРЖАНИЕ: воспоминания о былом и думы))))
СТАТУС:закончен
Фандом: Пираты Карибского моря
Дисклеймер: все права принадлежат Диснею
Фанфик занесен в путеводитель по фанфикам (пейринг) - прим. Ekaterina
Джек Воробей вытянул ноги в сапогах из мягкой кожи и подставил обветренное лицо живительной энергии солнца. Давно он так хорошо не отдыхал: потягивая холодный ром из погребка и попыхивая трубочкой на основе пахучих трав. Эту привычку, в отличие от страсти к чрезмерным возлияниям, ему привил мистер Гиббс. Джек часто вспоминал старого прохвоста, тот день, когда хитрый дед, прихрамывая, покидал Жемчужину, взвалив мешок с награбленным золотом себе на спину, чтобы вместе со всеми влить в себя пару кружечек ямайского. Они зашли в бухту Тортуги лишь на одну ночь - запастись провизией да тряхнуть стариной в объятьях молодых, полногрудых тортужских нимфеток. Однако на острове их поджидал весьма неприятный сюрприз – Беккет со своими псами устроил засаду, желая получить буйную голову самого Джека Воробья на кончике собственной шпаги. Джек был вынужден спешно ретироваться, прихватив с собой лишь пару бушелей яблок – всё, что прижимистый до жадности Барбосса смог утащить с пристани, пока его самого не утащили в трюм. Гектор ругался и скрежетал вставной челюстью, но всё же доковылял до капитанского мостика и встал за штурвал, попутно дожёвывая второе яблоко. Джек же носился по палубе, пересчитывая членов команды. Тогда-то он и обнаружил, что Гиббса нет. Не смотря на деревянную ногу и тяжёлый мешок за спиной, старпом нагло нарушил пиратский кодекс и удрал! Джек всегда думал, что Гиббс самый верный ему человек, но эти бесполезные мысли тут же улетучились, когда Джек почувствовал, что ударом тяжёлого предмета с него сорвало треуголку. Подняв шляпу, капитан обнаружил, что снарядом послужил огрызок от яблока, метко брошенный Барбоссой. Сам виновник торжества сиял улыбкой во все тридцать два, гм… простите, двадцать шесть, слегка подгнивших от яблочной кислоты зубов и всем видом напоминал именинный торт. Джек только ухмыльнулся в ответ и нащупал за пазухой небольшую куклу Гектора – точную копию оригинала - ту, что сделала ему в качестве подарка на воскрешение Тиа Далма, ту, что по вечерам он тыкал иголками и ухмылялся, слушая чертыханья и проклятия, разбрасываемые направо и налево озверевшим от мерзкой, будто комариный укус, боли новый старпом «Чёрной Жемчужины». Именно Барбосса снискал должность помощника капитана после бесславного, но чётко продуманного побега Гиббса. Джек не держал зла на старого друга- всем им давно было пора окончательно «сесть на мель», и Гиббс для себя всё решил, в отличие от самого капитана. После засады на Тортуге, они проплавали ещё десять лет.
Джек хмыкнул и только сейчас заметил, что пока он неторопливо размышлял о былом, трубка успела потухнуть, а солнце слегка изменило положение на небе. Джек с трудом согнул ноги в коленях, а затем снова вытянул, разминая, - в последнее время кости побаливали, да и старые шрамы давали о себе знать: всё-таки много времени утекло с тех пор, когда кровь была горяча, а шпага всё ещё не заржавела в ножнах. Неожиданно дверь за спиной Джека скрипнула и приоткрылась на пару дюймов. В образовавшейся щели появилось маленькое чумазое личико и два больших насмешливых чёрных глаза. Ребёнок хитро улыбнулся и, легко юркнув в проём, оказался на палубе. Джек укоризненно посмотрел на него, но, не удержавшись, хохотнул. Затем он молитвенно сложил руки, призывая к тишине, и подозвал мальчишку к себе. Парень охотно подошёл, степенно уселся на скамью и взял протянутую трубку из рук Джека. Он уверенно раскурил её, неглубоко затянулся и жестом заядлого курильщика выпустил в воздух несколько идеально правильных белёсых колечек.
- Думаю, тебе хватит, - осторожно, хоть и с тенью иронии, сказал Джек.
- Эй! Мне уже десять, не забывай! – громко зашептал парень, в возмущении раздувая ноздри и полыхая чёрными живыми глазами.
- Да, здоровый образ жизни тебе явно ни к чему, - усмехнулся Джек, - но, что скажет…
- Не произноси её имени! – умоляюще залепетал мальчишка, теперь его взгляд выражал вселенскую скорбь и ужас одновременно, - Как только ты произносишь её имя, она тут же появляется. Как ты вообще мог с ней связаться?
Джек хрипло засмеялся и потрепал паренька по тёмным волосам:
- Почему я с ней связался, спрашиваешь? Кажется, я уже говорил тебе, что никто не умеет драться красиво с десятью пиратами одновременно так, как она.
Джек задумался. Элизабет. Лизи. Крошка. Цыпа. Пиратка. Детка. Птенчик. Пташка. И что он в ней нашёл? Кожа да кости, что и говорить, на Тортуге были девушки гораздо более впечатляющие своими…гм…парусами. Но у Элизабет была светлая голова, и она любила кувыркаться в простынях капитанской кровати. Всегда. С тех самых пор, как бросилась ему на шею в Чистилище душ, откуда его благополучно вытащила его же собственная шайка во главе с главным потребителем огрызков, смекаете, о ком речь? Помнится, Воробей тогда отпрянул от неё, но вскоре сменил гнев на милость: видано ли, чтобы благовоспитанная девица сама напрашивалась на более близкое знакомство??? Наказанием ей стала корабельная повинность для всякого провинившегося – честно отработать на Жемчужине свою вину. Обычно матросы на карачках драили заскорузлые от грязи доски палубы, стеная от усталости и боли в спине. Элизабет же улыбнулась удача: конечно, ей тоже пришлось простоять на карачках несколько долгих часов, и, может, после спина слегка болела, только стенала она вовсе не от боли, да и действие происходило вовсе не на палубе, а в каюте Джека. Итак, три дня каторжных работ, и Элизабет свободна, как ветер. Жаль только, что её женишка к тому времени тот же самый карибский ветер сдул с палубы Жемчужины навсегда. Доблестный малый, ценитель оружия и евнух в пятом колене, Уилл Тернер не смог вынести позора, - недвусмысленные стоны его женщины слышались даже в Чистилище. Итак, Уилл, дабы избежать позора, доблестно самоустранился, отправившись на поиски настоящего кузнечного счастья, на прощанье буркнув что-то в роде: «Ну и ладно, не очень-то и хотелось!»
Элизабет пребывала в раздумьях. Джек предложил подумать у него в каюте. Вместе думали долго, радостно и тяжело дыша, так, что все стёкла и имеющиеся зеркала запотели. А затем Элизабет поправила корсет, хоть и не много можно было под ним поправить, и однажды ночью растворилась в густых сумерках, недалеко от островов Фиджи. Джек честно пил запоем целых три дня, пока не повстречал смуглых островитянок с оливковыми глазами. Печаль отступила как-то сама собой. С того вечера Джек не видел Элизабет семь лет.
- Дед, ну, конечно, говорил, - засипел мальчишка, выведя Джека из весёлых раздумий, - А ещё говорил, что она лучше всех прятала под корсетом парус, - продолжал, хихикая, паренёк.
- Да, твоя бабка была мастером переодеваний и маскировки, - Джек коварно улыбнулся и вновь раскурил трубку. В следующий раз ему посчастливилось встретить Элизабет в Ла-Рошеле, маленьком городке, богатом своей сферой развлечений, так сказать. Джек с командой завалились во французский порт, чтобы тратить и прожигать награбленные у Ост-Индийской компании деньги на ром, вино, о качестве которого они были наслышаны, и прекрасных тонких француженок. Причалив в гавани, почти все матросы отправились в ближайший прибрежный кабак, но Джеку хотелось иного: он хотел самого лучшего вина и самых красивых женщин, что можно купить за деньги, и именно поэтому он отправился в главный публичный дом города, носивший славное название «Кокетка». Джек помнил события того вечера, будто они произошли только вчера, хотя прошло уже лет тридцать: его волосы поседели, но сердце всё ещё не желало остывать. Так вот, Джек на пару с Рагетти и Пинтлом, которые увязались за капитаном, ввалились в «Кокетку» и уселись за лучший столик, заказав самой дорогой еды и самого дорогого вина, не забыв при этом и про крепкие напитки. На сцену неожиданно вышли девушки, они были необычайно красивы и крайне беспечны. На них почти не было одежды, кроме небольших кусочков материи, прикрывавших срам. Джек заворожено глядел на прекрасных дев, пока не обнаружил две вещи: из уголка его рта ниточкой тянулась слюна – это первое, среди женщин была Элизабет – это второе. Она сверкнула на него глазами, видимо, также узнав капитана, а затем высоко подняла руку, прищёлкнула пальцами. Потом начались выстрелы и паника. Элизабет, неясно откуда, выхватила пистолет, и, то и дело перезаряжая его, стреляла по толпе в зале. Некоторые из публики оказались её сообщниками, некоторые – врагами. Когда Джек уже собирался ретироваться из слишком опасной заварушки, неожиданно цепко кто-то ухватил его за руку, сплетя его пальцы со своими в единое целое. Элизабет оказалась не только проворной, но и неглупой девушкой. В тот же вечер она и её люди вышли из гавани на Чёрной Жемчужине, оставляя позади себя всех самых почётных граждан города – обобранных до нитки. После долгих обсуждений в каюте капитана, сопровождавшихся перебранкой и стонами, выяснилось, что Элизабет промышляет морским разбоем в качестве капитана пиратского корабля. Чтобы ограбить Ла-Рошель и его жителей, чертовка намеренно оставила корабль недалеко от города, и теперь ей требовалось всего лишь добраться до своего брига, используя так удачно подвернувшегося старого знакомого. Джек помнил момент, когда она, щеголяя почти полностью обнажённым телом, проходила сквозь строй его матросов, будто и не замечая взгляды, полные неприкрытой похоти, что на неё бросали. А затем она схватила абордажный крюк, её примеру последовали и её люди, и была такова – помахала ручкой, уже стоя на палубе своего собственного корабля и приказала отчаливать.
Элизабет всегда отличалась строптивостью и горячностью. Только через год Джек узнал, что у него уже есть семилетний сын. Случайно. Он увидел мальчишку на Тортуге и сразу понял, кто отец ребёнка – слишком уж малый был похож на него самого. Оставалось дело за малым – узнать, кто же мать мальца, что, естественно, не составило труда. На Тортуге все знали грозную дамочку с саблей наперевес и с мальчонкой, похожим как две капли воды на капитана Джека Воробья, за руку. На обсуждение понадобилось пять дней. Не на Жемчужине. На корабле Лизи, матросам дали вольную, маленького Эдди отправили на пару деньков к дядюшке Гиббсу. На этот раз стоны слышались в радиусе двести метров от корабля, но к общему мнению после конструктивного обсуждения пришли – у Эдди должен быть дом, да и у Элизабет тоже. Отметили это событие ещё деньком взаперти.
- Да- да, Джек, твоя бабуля всегда слыла сорвиголовой, только вот врятли она бы позволила тебе курить, смекаешь? - ухмыльнулся Воробей, вновь отбирая у внука трубку, которую тот сжимал крепко, не желая выпускать из рук свою добычу.
- Ну, дед, ты ж ей не расскажешь? А откуда она ещё может узнать? – ластился мальчишка к Джеку.
- Поверь моему опыту, сынок, она знает всё. Стоит тебе только отвернуться, как она уже тут как тут – может, погладит по голове, а может, и приставит нож к горлу, - такая уж она у нас, Лизи, - любовно усмехнулся Джек в свои седые усы.
Джек вспомнил, что им потребовалось десять долгих лет, чтобы осесть на Барбадосе, в дельте реки, чтобы не только осесть, но и понять, что им нужен дом, им и их шестерым детям, что Элизабет успела родить за это время; естественно, после долгих часов переговоров то в каюте одного капитана, то в каюте другого. К умилению Джека все шестеро оказались девочками. К тому времени Эдди уже было семнадцать, и он получил право отправиться в своё первое плаванье самостоятельно, без родителей. Ему выделили старенький бриг Элизабет, вместе с командой, а сами посадили Жемчужину на мель, вблизи берегов Барбадоса и превратили её в муравейник, кишащий пиратами, детьми, няньками… Поначалу Джеку было непривычно одиноко без открытого моря, утешало лишь то, что Барбосса всё также продолжал кидаться в него огрызками от яблок. Старый пират остался вблизи Жемчужины, чтобы и в дальнейшем можно было доводить старого врага, мелко пакостничая. Однако вскоре мелочная возня и вражда двух пиратов превратилось в совместное распитие горячительных напитков и слабые попытки устроить дуэль – предмет их спора слишком глубоко ушёл днищем в речной ил и песок.
Так текли годы… А потом родился ещё один Джек. Из плаванья Эдди привёз темнокожую наложницу, уже беременную сыном. Собственные дочери Джека разлетелись, кто куда. Как ни старался Джек уберечь их честь, ничего у него не выходило. Троих: Эмили, Катрину и Мари выкрали мерзкие пираты, а оставшиеся трое – Лизи, Каролина и Эстель заделались пиратками и ушли в плаванье со старшим братом совершенно добровольно. Джек всё кряхтел о дурном влиянии Элизабет на дочерей, но ничего не мог поделать, мамаша лишь только потакала прихотям своих драгоценных дочурок.
С рождением Джека многое изменилось. Когда малец подрос, они с Барбоссой частенько дрались с ним на деревянных мечах, и Джек всегда побеждал. И всегда нечестно, как например, сейчас: мальчуган отчаянно пытался незаметно свистнуть трубку из кармана деда и, уже было, вытащил своё сокровище, когда неожиданно послышался громкий, твёрдый голос:
- Джек!!!!
Мальчик и старик обернулись одновременно. Сухая, загорелая женщина неопределённого возраста встряхнула копной седых волос и морщинистым пальцем погрозила в воздух.
- Немедленно иди сюда, разбойник!
Мальчик и старик среагировали одновременно. Элизабет стояла в растерянности, она до сих пор никак не могла привыкнуть, что в её жизни появился второй Джек, во всех смыслах этого слова. Пожевав немного губами, Элизабет лучезарно улыбнулась, про себя приняв верное решение:
-Ты, – указала она на мальчишку, - немедленно спать! Все твои братья и сёстра спят, как и положено нормальным детям. Так что марш в кают-компанию!!!- Элизабет повысила голос, - по снастям по дороге не лазать! Иначе лишу тебя черепахового супа на ужин!
Джек понуро кивнул, произнеся лишь «да, бабуля», и встав, двинулся в указанном направлении, однако, всё же не удержался и, обернувшись, на прощание показал язык бабкиной спине.
Заметив выходку внука, дед рассмеялся себе в усы и просительно посмотрел на Элизабет:
- Лизи, цыпа, можно мы с Гектором немного выпьем сегодня? – спросил он опасливо
Элизабет вскинула брови и усмехнулась, её всё ещё гладкая кожа лица засветилась здоровым загаром:
- Нет, Джек нам с тобой предстоят переговоры по поводу курения Джека-младшего, - сурово сказала она, пытаясь скрыть плотоядную улыбку хищника, - пройдёмте в каюту, мой капитан.
Джек наигранно тяжело вздохнул и страдальчески закатил глаза, стараясь скрыть весёлое предвкушение.
- Что ж, цыпа, переговоры, так переговоры, - он встал, опираясь на деревянную резную трость, и смешливо пропустил Элизабет вперёд, расшаркиваясь и снимая перед нею треуголку.
Женщина недоверчиво двинулась вперёд. Не долго думая, Джек отвесил ей чувственный шлепок.
- Мерзкий пират, - усмехнулась Элизабет, уворачиваясь от следующего удара.
- Сама такая, - подзадорил Джек.
- Похотливый старикашка, - парировала она
- Наш случай немедленно требует переговоров, - засмеялся Джек, неожиданно молодецки взваливая тихо пискнувшую Элизабет на плечо, - смекаешь?
РАЗМЕР: мини
АВТОР: lisidze
EMAIL: jubilationlee@rambler.ru
КАТЕГОРИИ: Юмор/Воспоминания
ПЕРСОНАЖИ/ПАРЫ: Джек/Элизабет
РЕЙТИНГ: R
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ: высмеивание некоторых моментов жизни Джека
СОДЕРЖАНИЕ: воспоминания о былом и думы))))
СТАТУС:закончен
Фандом: Пираты Карибского моря
Дисклеймер: все права принадлежат Диснею
Фанфик занесен в путеводитель по фанфикам (пейринг) - прим. Ekaterina
Джек Воробей вытянул ноги в сапогах из мягкой кожи и подставил обветренное лицо живительной энергии солнца. Давно он так хорошо не отдыхал: потягивая холодный ром из погребка и попыхивая трубочкой на основе пахучих трав. Эту привычку, в отличие от страсти к чрезмерным возлияниям, ему привил мистер Гиббс. Джек часто вспоминал старого прохвоста, тот день, когда хитрый дед, прихрамывая, покидал Жемчужину, взвалив мешок с награбленным золотом себе на спину, чтобы вместе со всеми влить в себя пару кружечек ямайского. Они зашли в бухту Тортуги лишь на одну ночь - запастись провизией да тряхнуть стариной в объятьях молодых, полногрудых тортужских нимфеток. Однако на острове их поджидал весьма неприятный сюрприз – Беккет со своими псами устроил засаду, желая получить буйную голову самого Джека Воробья на кончике собственной шпаги. Джек был вынужден спешно ретироваться, прихватив с собой лишь пару бушелей яблок – всё, что прижимистый до жадности Барбосса смог утащить с пристани, пока его самого не утащили в трюм. Гектор ругался и скрежетал вставной челюстью, но всё же доковылял до капитанского мостика и встал за штурвал, попутно дожёвывая второе яблоко. Джек же носился по палубе, пересчитывая членов команды. Тогда-то он и обнаружил, что Гиббса нет. Не смотря на деревянную ногу и тяжёлый мешок за спиной, старпом нагло нарушил пиратский кодекс и удрал! Джек всегда думал, что Гиббс самый верный ему человек, но эти бесполезные мысли тут же улетучились, когда Джек почувствовал, что ударом тяжёлого предмета с него сорвало треуголку. Подняв шляпу, капитан обнаружил, что снарядом послужил огрызок от яблока, метко брошенный Барбоссой. Сам виновник торжества сиял улыбкой во все тридцать два, гм… простите, двадцать шесть, слегка подгнивших от яблочной кислоты зубов и всем видом напоминал именинный торт. Джек только ухмыльнулся в ответ и нащупал за пазухой небольшую куклу Гектора – точную копию оригинала - ту, что сделала ему в качестве подарка на воскрешение Тиа Далма, ту, что по вечерам он тыкал иголками и ухмылялся, слушая чертыханья и проклятия, разбрасываемые направо и налево озверевшим от мерзкой, будто комариный укус, боли новый старпом «Чёрной Жемчужины». Именно Барбосса снискал должность помощника капитана после бесславного, но чётко продуманного побега Гиббса. Джек не держал зла на старого друга- всем им давно было пора окончательно «сесть на мель», и Гиббс для себя всё решил, в отличие от самого капитана. После засады на Тортуге, они проплавали ещё десять лет.
Джек хмыкнул и только сейчас заметил, что пока он неторопливо размышлял о былом, трубка успела потухнуть, а солнце слегка изменило положение на небе. Джек с трудом согнул ноги в коленях, а затем снова вытянул, разминая, - в последнее время кости побаливали, да и старые шрамы давали о себе знать: всё-таки много времени утекло с тех пор, когда кровь была горяча, а шпага всё ещё не заржавела в ножнах. Неожиданно дверь за спиной Джека скрипнула и приоткрылась на пару дюймов. В образовавшейся щели появилось маленькое чумазое личико и два больших насмешливых чёрных глаза. Ребёнок хитро улыбнулся и, легко юркнув в проём, оказался на палубе. Джек укоризненно посмотрел на него, но, не удержавшись, хохотнул. Затем он молитвенно сложил руки, призывая к тишине, и подозвал мальчишку к себе. Парень охотно подошёл, степенно уселся на скамью и взял протянутую трубку из рук Джека. Он уверенно раскурил её, неглубоко затянулся и жестом заядлого курильщика выпустил в воздух несколько идеально правильных белёсых колечек.
- Думаю, тебе хватит, - осторожно, хоть и с тенью иронии, сказал Джек.
- Эй! Мне уже десять, не забывай! – громко зашептал парень, в возмущении раздувая ноздри и полыхая чёрными живыми глазами.
- Да, здоровый образ жизни тебе явно ни к чему, - усмехнулся Джек, - но, что скажет…
- Не произноси её имени! – умоляюще залепетал мальчишка, теперь его взгляд выражал вселенскую скорбь и ужас одновременно, - Как только ты произносишь её имя, она тут же появляется. Как ты вообще мог с ней связаться?
Джек хрипло засмеялся и потрепал паренька по тёмным волосам:
- Почему я с ней связался, спрашиваешь? Кажется, я уже говорил тебе, что никто не умеет драться красиво с десятью пиратами одновременно так, как она.
Джек задумался. Элизабет. Лизи. Крошка. Цыпа. Пиратка. Детка. Птенчик. Пташка. И что он в ней нашёл? Кожа да кости, что и говорить, на Тортуге были девушки гораздо более впечатляющие своими…гм…парусами. Но у Элизабет была светлая голова, и она любила кувыркаться в простынях капитанской кровати. Всегда. С тех самых пор, как бросилась ему на шею в Чистилище душ, откуда его благополучно вытащила его же собственная шайка во главе с главным потребителем огрызков, смекаете, о ком речь? Помнится, Воробей тогда отпрянул от неё, но вскоре сменил гнев на милость: видано ли, чтобы благовоспитанная девица сама напрашивалась на более близкое знакомство??? Наказанием ей стала корабельная повинность для всякого провинившегося – честно отработать на Жемчужине свою вину. Обычно матросы на карачках драили заскорузлые от грязи доски палубы, стеная от усталости и боли в спине. Элизабет же улыбнулась удача: конечно, ей тоже пришлось простоять на карачках несколько долгих часов, и, может, после спина слегка болела, только стенала она вовсе не от боли, да и действие происходило вовсе не на палубе, а в каюте Джека. Итак, три дня каторжных работ, и Элизабет свободна, как ветер. Жаль только, что её женишка к тому времени тот же самый карибский ветер сдул с палубы Жемчужины навсегда. Доблестный малый, ценитель оружия и евнух в пятом колене, Уилл Тернер не смог вынести позора, - недвусмысленные стоны его женщины слышались даже в Чистилище. Итак, Уилл, дабы избежать позора, доблестно самоустранился, отправившись на поиски настоящего кузнечного счастья, на прощанье буркнув что-то в роде: «Ну и ладно, не очень-то и хотелось!»
Элизабет пребывала в раздумьях. Джек предложил подумать у него в каюте. Вместе думали долго, радостно и тяжело дыша, так, что все стёкла и имеющиеся зеркала запотели. А затем Элизабет поправила корсет, хоть и не много можно было под ним поправить, и однажды ночью растворилась в густых сумерках, недалеко от островов Фиджи. Джек честно пил запоем целых три дня, пока не повстречал смуглых островитянок с оливковыми глазами. Печаль отступила как-то сама собой. С того вечера Джек не видел Элизабет семь лет.
- Дед, ну, конечно, говорил, - засипел мальчишка, выведя Джека из весёлых раздумий, - А ещё говорил, что она лучше всех прятала под корсетом парус, - продолжал, хихикая, паренёк.
- Да, твоя бабка была мастером переодеваний и маскировки, - Джек коварно улыбнулся и вновь раскурил трубку. В следующий раз ему посчастливилось встретить Элизабет в Ла-Рошеле, маленьком городке, богатом своей сферой развлечений, так сказать. Джек с командой завалились во французский порт, чтобы тратить и прожигать награбленные у Ост-Индийской компании деньги на ром, вино, о качестве которого они были наслышаны, и прекрасных тонких француженок. Причалив в гавани, почти все матросы отправились в ближайший прибрежный кабак, но Джеку хотелось иного: он хотел самого лучшего вина и самых красивых женщин, что можно купить за деньги, и именно поэтому он отправился в главный публичный дом города, носивший славное название «Кокетка». Джек помнил события того вечера, будто они произошли только вчера, хотя прошло уже лет тридцать: его волосы поседели, но сердце всё ещё не желало остывать. Так вот, Джек на пару с Рагетти и Пинтлом, которые увязались за капитаном, ввалились в «Кокетку» и уселись за лучший столик, заказав самой дорогой еды и самого дорогого вина, не забыв при этом и про крепкие напитки. На сцену неожиданно вышли девушки, они были необычайно красивы и крайне беспечны. На них почти не было одежды, кроме небольших кусочков материи, прикрывавших срам. Джек заворожено глядел на прекрасных дев, пока не обнаружил две вещи: из уголка его рта ниточкой тянулась слюна – это первое, среди женщин была Элизабет – это второе. Она сверкнула на него глазами, видимо, также узнав капитана, а затем высоко подняла руку, прищёлкнула пальцами. Потом начались выстрелы и паника. Элизабет, неясно откуда, выхватила пистолет, и, то и дело перезаряжая его, стреляла по толпе в зале. Некоторые из публики оказались её сообщниками, некоторые – врагами. Когда Джек уже собирался ретироваться из слишком опасной заварушки, неожиданно цепко кто-то ухватил его за руку, сплетя его пальцы со своими в единое целое. Элизабет оказалась не только проворной, но и неглупой девушкой. В тот же вечер она и её люди вышли из гавани на Чёрной Жемчужине, оставляя позади себя всех самых почётных граждан города – обобранных до нитки. После долгих обсуждений в каюте капитана, сопровождавшихся перебранкой и стонами, выяснилось, что Элизабет промышляет морским разбоем в качестве капитана пиратского корабля. Чтобы ограбить Ла-Рошель и его жителей, чертовка намеренно оставила корабль недалеко от города, и теперь ей требовалось всего лишь добраться до своего брига, используя так удачно подвернувшегося старого знакомого. Джек помнил момент, когда она, щеголяя почти полностью обнажённым телом, проходила сквозь строй его матросов, будто и не замечая взгляды, полные неприкрытой похоти, что на неё бросали. А затем она схватила абордажный крюк, её примеру последовали и её люди, и была такова – помахала ручкой, уже стоя на палубе своего собственного корабля и приказала отчаливать.
Элизабет всегда отличалась строптивостью и горячностью. Только через год Джек узнал, что у него уже есть семилетний сын. Случайно. Он увидел мальчишку на Тортуге и сразу понял, кто отец ребёнка – слишком уж малый был похож на него самого. Оставалось дело за малым – узнать, кто же мать мальца, что, естественно, не составило труда. На Тортуге все знали грозную дамочку с саблей наперевес и с мальчонкой, похожим как две капли воды на капитана Джека Воробья, за руку. На обсуждение понадобилось пять дней. Не на Жемчужине. На корабле Лизи, матросам дали вольную, маленького Эдди отправили на пару деньков к дядюшке Гиббсу. На этот раз стоны слышались в радиусе двести метров от корабля, но к общему мнению после конструктивного обсуждения пришли – у Эдди должен быть дом, да и у Элизабет тоже. Отметили это событие ещё деньком взаперти.
- Да- да, Джек, твоя бабуля всегда слыла сорвиголовой, только вот врятли она бы позволила тебе курить, смекаешь? - ухмыльнулся Воробей, вновь отбирая у внука трубку, которую тот сжимал крепко, не желая выпускать из рук свою добычу.
- Ну, дед, ты ж ей не расскажешь? А откуда она ещё может узнать? – ластился мальчишка к Джеку.
- Поверь моему опыту, сынок, она знает всё. Стоит тебе только отвернуться, как она уже тут как тут – может, погладит по голове, а может, и приставит нож к горлу, - такая уж она у нас, Лизи, - любовно усмехнулся Джек в свои седые усы.
Джек вспомнил, что им потребовалось десять долгих лет, чтобы осесть на Барбадосе, в дельте реки, чтобы не только осесть, но и понять, что им нужен дом, им и их шестерым детям, что Элизабет успела родить за это время; естественно, после долгих часов переговоров то в каюте одного капитана, то в каюте другого. К умилению Джека все шестеро оказались девочками. К тому времени Эдди уже было семнадцать, и он получил право отправиться в своё первое плаванье самостоятельно, без родителей. Ему выделили старенький бриг Элизабет, вместе с командой, а сами посадили Жемчужину на мель, вблизи берегов Барбадоса и превратили её в муравейник, кишащий пиратами, детьми, няньками… Поначалу Джеку было непривычно одиноко без открытого моря, утешало лишь то, что Барбосса всё также продолжал кидаться в него огрызками от яблок. Старый пират остался вблизи Жемчужины, чтобы и в дальнейшем можно было доводить старого врага, мелко пакостничая. Однако вскоре мелочная возня и вражда двух пиратов превратилось в совместное распитие горячительных напитков и слабые попытки устроить дуэль – предмет их спора слишком глубоко ушёл днищем в речной ил и песок.
Так текли годы… А потом родился ещё один Джек. Из плаванья Эдди привёз темнокожую наложницу, уже беременную сыном. Собственные дочери Джека разлетелись, кто куда. Как ни старался Джек уберечь их честь, ничего у него не выходило. Троих: Эмили, Катрину и Мари выкрали мерзкие пираты, а оставшиеся трое – Лизи, Каролина и Эстель заделались пиратками и ушли в плаванье со старшим братом совершенно добровольно. Джек всё кряхтел о дурном влиянии Элизабет на дочерей, но ничего не мог поделать, мамаша лишь только потакала прихотям своих драгоценных дочурок.
С рождением Джека многое изменилось. Когда малец подрос, они с Барбоссой частенько дрались с ним на деревянных мечах, и Джек всегда побеждал. И всегда нечестно, как например, сейчас: мальчуган отчаянно пытался незаметно свистнуть трубку из кармана деда и, уже было, вытащил своё сокровище, когда неожиданно послышался громкий, твёрдый голос:
- Джек!!!!
Мальчик и старик обернулись одновременно. Сухая, загорелая женщина неопределённого возраста встряхнула копной седых волос и морщинистым пальцем погрозила в воздух.
- Немедленно иди сюда, разбойник!
Мальчик и старик среагировали одновременно. Элизабет стояла в растерянности, она до сих пор никак не могла привыкнуть, что в её жизни появился второй Джек, во всех смыслах этого слова. Пожевав немного губами, Элизабет лучезарно улыбнулась, про себя приняв верное решение:
-Ты, – указала она на мальчишку, - немедленно спать! Все твои братья и сёстра спят, как и положено нормальным детям. Так что марш в кают-компанию!!!- Элизабет повысила голос, - по снастям по дороге не лазать! Иначе лишу тебя черепахового супа на ужин!
Джек понуро кивнул, произнеся лишь «да, бабуля», и встав, двинулся в указанном направлении, однако, всё же не удержался и, обернувшись, на прощание показал язык бабкиной спине.
Заметив выходку внука, дед рассмеялся себе в усы и просительно посмотрел на Элизабет:
- Лизи, цыпа, можно мы с Гектором немного выпьем сегодня? – спросил он опасливо
Элизабет вскинула брови и усмехнулась, её всё ещё гладкая кожа лица засветилась здоровым загаром:
- Нет, Джек нам с тобой предстоят переговоры по поводу курения Джека-младшего, - сурово сказала она, пытаясь скрыть плотоядную улыбку хищника, - пройдёмте в каюту, мой капитан.
Джек наигранно тяжело вздохнул и страдальчески закатил глаза, стараясь скрыть весёлое предвкушение.
- Что ж, цыпа, переговоры, так переговоры, - он встал, опираясь на деревянную резную трость, и смешливо пропустил Элизабет вперёд, расшаркиваясь и снимая перед нею треуголку.
Женщина недоверчиво двинулась вперёд. Не долго думая, Джек отвесил ей чувственный шлепок.
- Мерзкий пират, - усмехнулась Элизабет, уворачиваясь от следующего удара.
- Сама такая, - подзадорил Джек.
- Похотливый старикашка, - парировала она
- Наш случай немедленно требует переговоров, - засмеялся Джек, неожиданно молодецки взваливая тихо пискнувшую Элизабет на плечо, - смекаешь?
так много детей!
люблю Джека/и Элизабет 
хорошо