pirates-zone.com - сайт фанатов фильма "Пираты Карибского моря". Форум, фанфикшн по фильму "Пираты Карибского моря"

НАЗВАНИЕ: Два капитана
АВТОРЫ: piratessa, ovod.
СОДЕРЖАНИЕ: фанфик является продолжением к ПКМ3.
ЖАНР: приключения.
РЕЙТИНГ: NC-17.
ДИСКЛЕЙМЕР: Отказываемся от прав на персонажей ПКМ.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ: эротика будет обязательно.))
СТАТУС: Не закончен.
комментарии http://www.pirates-zone.com/viewtopic.php?f=4&t=24

***
Солнце медленно клонилось к горизонту, бросая золотистые блики на гладкую поверхность моря. Высоко в небе, раскинув свои большие крылья, парил черный баклан, кружась над плавно покачивающейся на волнах лодочкой, на одной единственной мачте которой развевалась темная выцветшая тряпица с оборванными краями и с нарисованным на ней Веселым Роджером. Птица иногда вскрикивала пронзительно и резко, словно стараясь привлечь к себе внимание сидящего в лодке человека. Но тот не замечал ее. Он склонился над картой, лежащей у него на коленях, и сосредоточенно смотрел на замысловатый рисунок.
-Ponce de Leon… 1523, - пробурчал Джек, - Ponce de Leon… Где-то я уже о нем слышал.
Он задумчиво сдвинул брови, глядя на горизонт, но не мог вспомнить, где и что он слышал об этом испанце, жившем больше ста лет назад, и, взглянув вновь на карту, стал разглядывать странные фигурки, нарисованные над кубком, на котором была надпись "Aqua de Vida ". Фигурок было три. Две из них не представляли из себя загадки. Но вот третья была очень уж какая-то странная и была похожа не то на дерево, не то на человечка с хвостом.

-Наверняка в Сингапуре. Где же еще?… Доберусь до Флориды, а там видно будет, - продолжал он разговаривать сам с собой, сворачивая карту. Он уже было собирался положить ее рядом с собой, как вдруг послышалось слабое «плик». Джек в недоумении уставился на свернутую карту, на которой отчетливо красовался белый склизкий сгусток. Подняв голову, он усмехнулся, взглянув на баклана.
-И посреди моря тебе другого места найти нельзя было? - проворчал он, но потом вдруг расплылся в улыбке, глядя на белое пятно, - Это наверняка принесет мне удачу!
Подмигнув кружащейся над ним птице, Джек взял первую попавшуюся грязную тряпицу, валяющуюся рядом и, вытерев ею карту, выбросил за борт. Потом положил карту рядом с собой и стал смотреть на маленькие облачка и на баклана.

Редко взмахивая своими изящными крыльями, большая черная птица медленно выписывала круги, постепенно спускаясь вниз к морю, чтобы потом вновь поймать восходящие потоки и, не спеша, подняться вверх, превращаясь в точку на фоне теряющего свои краски, постепенно тускнеющего вечернего неба

-Так выпьем же чарку, йо-хо, - тихонько пропел Джек, а потом улыбнулся, - Отличная мысль!
Пошарив около себя, он нашел то, что искал, откупорил бутылку и, приложившись к горлышку, запрокинул голову. Но из бутылки вытекло не больше двух капель рома. Джек поморщился, заглянул внутрь бутылки, потряс ею и, печально вздохнув, выбросил за борт. Послышался слабый всплеск воды и крик баклана, как будто смеющегося над человечком в маленькой лодочке.
Джек бросил обиженный взгляд на птицу, но тут его внимание привлекла серая точка на горизонте. Радостно присвистнув, он вновь посмотрел на баклана, но теперь уже торжествующе, как бы говоря, - «Ну, кто из нас двоих был прав?» и воскликнул:
-А вот и ром! Сам плывет ко мне в руки. Сегодня определенно удачный денек!

Резко вскочив на ноги, Джек схватился за мачту, потому что потерял равновесие, но в следующую секунду он уже твердо стоял на ногах и спускал флаг. Сдернув с фала тряпицу, он сел и стал ее сворачивать, но вдруг передумал, вновь развернул и, надкусив с одного края, оторвал неширокую полоску. Сложив вчетверо маленький пиратский флаг, он засунул его за пазуху. Потом закатал широкий рукав рубахи и стал обматывать правую руку черной полоской, закрывая татуировку с парящим на фоне восходящего солнца воробьем. Недовольно поморщившись, он задумался на мгновение, потом развязал на левом запястье бывшие когда-то белыми кружева, и обвязав и закрепив ими черную повязку на правой руке, удовлетворенно воскликнул:
-Пусть это будет трауром по моей бедной испанской вдове.
Оглядев свою шлюпку и подобрав свернутую трубочкой карту, он засунул ее за пазуху и, глядя на уже более четко очерченный силуэт плывущего вдалеке парусника, стал спокойно ждать, тихонько насвистывая в усы незатейливую веселую мелодию.

Ступив на палубу, Джек по-хозяйски оглядел бриг, - «Легкий, небольшой и быстрый! - подумал он, - Как раз то, что мне нужно!» Увидев направляющегося к нему пожилого степенного мужчину, он сразу смекнул, что перед ним капитан. В следующую секунду Джек изобразил на лице такую лучезарную улыбку, от которой тот немного опешил, ненароком подумав, что наткнулся на потерпевшего кораблекрушение, тронувшегося головой от жары и жажды.
С любопытством взглянув на болтающиеся на поясе Джека странные предметы и на бусины, вплетенные в его густые волосы, капитан решил, - «Нет, это, наверное, какой-то индейский шаман, это они так вроде бы красят глаза». Но он совсем не ожидал, что этот довольно экзотического вида мужчина, обвешанный побрякушками, вдруг заговорит на чистейшем английском языке:
-Капитан Джек… капитан Джек Синица! - весело воскликнул тот, протянув ему правую руку в огромных разноцветных перстнях.

-Капитан Фрэнсис Мэлроу. Добро пожаловать на «Меркатор», - ответил он, пожав ему руку, - Вы, я вижу, потерпели кораблекрушение, капитан… Синица, - сочувственно добавил он, стараясь представить себе какое же судно может быть у подобного капитана с подобным именем.
Джек, еще не задумавшийся о том, какую же историю ему сочинить, ухватился за его слова.
-О, да… моя бригантина «Эсфирь», моя красавица… - печально вздохнул он, - … затонула у берегов Канарских островов со всем своим бесценным грузом и со всем экипажем.
-У берегов Канарских островов? - удивленно повторил Мэлроу, - И как же вы пересекли весь океан в шлюпке?
-По течению… Плыл по течению, - невозмутимо ответил Джек и, хитровато взглянув на старика, заговорил театральным голосом, сразу же перейдя на «ты» - О, дорогой Фрэнсис! Ты спас мне жизнь! - и бесцеремонно обнял старика одной рукой за плечо, - За это надо выпить! - и, улыбнувшись ему сияющей улыбкой, спросил, - Надеюсь, в твоем трюме найдется пара бутылочек отменного ямайского рому?
Пожилой Мэлроу не мог не улыбнуться в ответ:
-Найдется.

Спустя пару часов сытый и довольный Джек сидел в капитанской каюте, сложив, конечно же, при этом ноги на стол, и, попивая ром, рассказывал капитану Фрэнсису о своей жизни, о том, как он, перевозя специи из Индии в Европу, встречался с невиданными морскими животными, с самим Дейви Джонсом и даже плавал однажды на «Летучем Голландце».

Пожилой капитан не мог без улыбки смотреть на своего странного гостя и не особо верил в его россказни, но так приятно было послушать его байки, попивая ром, посмеяться над его шуточками, что он был доволен, что во время своего долгого монотонного плавания встретил такого забавного собеседника.
-Ну раз ты плавал на «Летучем голландце», то наверное видел и Кракена? - спросил он, а потом добавил со снисходительной улыбкой, - Если он, конечно же, существует.
И с удивлением отметил, что его гость вдруг в один миг перестал улыбаться и печально проговорил:
-Нет, не существует.

Джек сделал глоток рома, еще пару секунд посмотрел невидящим взглядом перед собой, задумавшись о чем-то своем, но, отбросив навязчивые мысли, вдруг снова как ни в чем не бывало улыбнулся и спросил:
-А ты чем занимаешься? На кого-то служишь или это твой бриг? И что перевозишь?
И чуть не поперхнулся ромом, когда тот ответил:
-Служу Ост-Индской компании. «Меркатор» - почтовое судно… Так что ничего ценного в моих трюмах нет, - улыбнулся Мэлроу.
«А жаль!» - подумал Джек, но продолжал внимательно слушать капитана.

-Совершаю регулярные рейсы из Лондона в Порт Роял. По пути часто беру с собой несколько пассажиров… Знаешь, Ост-Индская компания не слишком щедра на оплату для своих служащих, поэтому приходится подрабатывать на стороне, - разоткровенничался старик.
Он выпил немного рому и ему захотелось поговорить по душам со своим странным гостем, которому он в конце концов стал симпатизировать и, если и не совсем верил в то, что тот ему рассказал о своей жизни, но понял, что Джек повидал многое и плавал не только в испанском Мэйне. Мэлроу отчасти позавидовал ему, поскольку прослужил тридцать лет, плавая капитаном на почтовом судне, выполняя тот же самый рейс, и мечтая всю жизнь о своем собственном корабле, на котором он смог бы хотя бы один раз пересечь мыс Доброй Надежды.

-Я вышел в море еще мальчишкой… - начал он издалека.
Джека не особо интересовала скучная история жизни «почтового капитана», как он мысленно назвал его. И, не желая больше слушать его рассказ, он спросил:
-Так мы плывем в Порт Роял?
Мэлроу кивнул, а Джек усмехнулся про себя, - «Все дороги ведут в Порт Роял» и, встав со стула, сказал:
-Пойду-ка я, подышу свежим воздухом, - и вышел из душной каюты.

Свежий ветерок исправно надувал паруса. «Будем в Порт Рояле через неделю», подумал Джек, досадуя, что предстоящие шесть-семь дней ему придется терпеть нудное общество «почтового капитана», но оглядев полутемную палубу, освещенную несколькими масляными фонарями, он улыбнулся, заметив светлую фигуру, - «О, а мне предстоит веселая неделька». И направился к девушке, стоящей на баке.

-Отчего это красавице не спится темной ночью? - спросил он, подойдя к ней.
Девушка резко обернулась и с удивлением уставилась на него, недоумевая, откуда он взялся на корабле.
«А она и вправду красавица», - подумал Джек и спросил:
-Как тебя зовут?
-Кэтлин.
-А меня - Джек… Капитан Джек.
Девушка ничего не ответила, а отвернулась и вновь стала смотреть в темноту. Джек ничуть не смущенный таким нежеланием продолжить с ним знакомство, бодрым голосом спросил:
-Капитанская дочка?
-Нет, - возразила она, не глядя на него, и с усмешкой добавила, - И даже не внучка, - потом рассеяно проговорила, - У меня в Порт Рояле служит брат, и я еду его навестить.
-И кем служит?
-Офицером.
Джек поморщился, - «Надеюсь, мне не предстоит встреча с ним».
-И издалека плывешь?
«Вот пристал!», - подумала Кэтлин и смерила насмешливым взглядом столь любопытного незнакомца, устроившего ей допрос, но ответила.
-У моего отца плантация на Эспаньоле. Там я и живу.

Джек, не обращая внимания на насмешливый тон Кэтлин, пододвинулся к ней поближе и, глядя на нее в упор, проговорил:
-И ты одна отправилась в плавание с Эспаньолы на Ямайку? Не боишься?
-Я уже взрослая, - усмехнулась Кэтлин, - Кого мне бояться?
«Черт! И почему мне всегда попадаются храбрые?» - выругался про себя Джек.
-Кого бояться? - переспросил он и загадочно улыбнулся, - Пиратов, например, -продолжая пристально смотреть в темные глаза девушки в ожидании реакции на свои слова. Но ожидаемой реакции не последовало.
Кэтлин пропустила его слова о пиратах мимо ушей. Она не менее загадочно улыбнулась и потянулась к Джеку так, что он ненароком подумал, что она собирается его поцеловать. А она, встретив его далеко недвусмысленный взгляд, глупо хихикнула и, отпрянув от него, пошла прочь. Но вскоре остановилась, оглянулась и, взглянув на смотрящего на нее Джека, вновь улыбнулась и, продолжая тихонько хихикать, скрылась в темноте.

Палубные доски скрипели под тяжелыми, размеренными шагами капитана Барбоссы. Он расхаживал по шканцам, заложив руки за спину, в которых все еще держал свернутую в трубку карту. Постукивая ею по шпорам своих сапог, капитан задумчиво склонил голову, стараясь до мелочей восстановить в памяти события последних дней. Как он мог так беспечно оставить карту в каюте?

- И это в то самое время, когда на борту моего судна находилась эта пронырливая птица, - пробурчал капитан. – Надо было от него избавиться сразу после Совета.
- Сразу после Совета никак бы не вышло, кэп, - с деловым видом сообщил Рагетти, сворачивающий канат в бухту. - Капитан Джек...

Гектор Барбосса развернулся на каблуках всем корпусом в ту сторону, откуда только что донеслись эти слова. Свирепый взгляд, которым он наградил Раггети, заставил последнего прервать свою речь. Пират стоял, выпрямившись, и испуганно моргал. Левая щека его подергивалась.

- Капитан на этом судне один, мистер Рагетти, - сквозь сжатые зубы процедил Барбосса, наступая на тощего пирата, как хищник на свою жертву. – И в данный момент он стоит перед вами. И вы бы это заметили, если бы повернулись ко мне здоровым глазом!
Видя, что капитан не в духе, Рагетти поспешно кивнул и с удвоенной энергией занялся канатом, недоуменно бормоча:
- Почему всегда нужно напоминать про мой глаз…

Капитан прошел в свою каюту, бросил бесполезный рулон, некогда бывший картой, на стол и устало опустился в кресло. Давненько ему не подкладывали такую свинью. Путешествие к источнику откладывалось на неопределенное время. А быть молодым так хотелось… Мысли в голове Барбоссы роились, словно муравьи в муравейнике, и решение, от которого будет зависеть исход всего предприятия, необходимо было принимать уже сейчас. Определенно, Воробей не мог далеко уйти на той лодочке, которую он ему оставил, украсив ее черным парусом. «Он хотел Жемчужину? Он ее получил. Только в уменьшенном масштабе. Хотел бы я видеть его физиономию в этот момент». При этой мысли капитан усмехнулся.
- Далеко не уйдет, - нараспев произнес Барбосса и склонился над разложенной на столе картой.

- Просто стой рядом и молчи! А то опять все испортишь. – Напутствовал Пинтел приятеля.
- Это большой грех – смеяться над калекой! Господь такого не забывает.
- Богохульствовать и поминать Господа всуе – еще больший грех. Только в минус тебе! И хватит болтать, нас послали к капитану, как самых смекалистых, а потому заткнись и иди за мной!
Рагетти почесал затылок и поплелся вслед за товарищем к капитанской каюте. Пинтел приложился к щели между дверными досками, пытаясь оценить обстановку.
- Темно, как у дьявола в заднице.
- А ты там был, чтобы это утверждать? – съязвил Рагетти.
- Ну, с Богом! – Не сочтя нужным отвечать на колкость, выпалил толстяк.
- Ага, сам имя Господа всуе употребляешь, а на меня все шишки!
- Ты можешь просто заткнуться? – прошептал Пинтел и постучал в дверь.

Капитан, погрузившись в размышления, не обратил на стук никакого внимания. Дверь приоткрылась и в образовавшийся проем просунулась голова Пинтела. Одутловатое лицо его расплылось в подобострастной улыбке. Сверху появилась еще одна голова и, осмотрев каюту, глупо хихикнула.

Широко распахнув дверь, в каюту прошел Пинтел, за ним Рагетти. Сделав несколько шагов, они остановились, переминаясь с ноги на ногу.
- Гхм. – Толстяк кашлянул, надеясь привлечь внимание капитана.

Барбосса вздрогнул, возвращаясь из водоворота мыслей к реальному течению времени. Лишь на мгновение в его взгляде промелькнуло удивление и недоумение, каким образом эти двое очутились в его каюте. Он встал из-за стола и подошел к ним почти вплотную.

- Капитан, мы стучали! – уверенно начал Пител.
- Мы стучали, сэр. Как есть, стучали. – Подхватил Рагетти.
- С чем пожаловали, джентльмены?
- Так получилось, что члены команды… - тощий не успел договорить, получив локтем в бок от своего лысоватого друга.
- Кэп, команда недовольна. Карту вы потеряли, - увидев, как посуровело лицо капитана, Пинтел поспешил исправиться, - вернее, ее украл кап… Джек Воробей. Куда идет «Жемчужина» нам неизвестно. Команда просит своего капитана на совет и мы, как ее полномочные представители, просим пойти с нами. Мы чтим кодекс.
- Мы уважаем кодекс, - поддакнул Рагетти.

Барбосса закатил глаза и театрально вздохнул. Не произнеся больше ни слова, все трое вышли на палубу. Как только они покинули каюту, Рагетти громко свистнул и команда «Жемчужины» в своем большинстве слетелась на шкафут, как стая воробьев на хлебные крошки.
В свете последних событий, к которым прибавился назревающий бунт, капитан находился в самом скверном расположении духа. Ярость клокотала внутри и готова была выплеснуться мощным потоком на головы собравшихся.

- Очень вовремя, нечего сказать! Где вы все были, когда этот проклятый Воробей рылся в капитанской каюте?! – Кричал Барбосса, все больше распаляясь. Его мутные глаза с желтоватыми белками уставились на одного из членов команды. – Где ты был в это время?! А ты?! – Брызжа слюной и заглядывая в глаза каждому, кто стоял поблизости, бушевал капитан.

Мускулистый, высокий негр по имени Нэд Браун, занимающий должность канонира, шагнул вперед.
- По кодексу, мы можем заменить капитана, если он не удовлетворяет требованиям. Мы требуем, чтобы решение о дальнейших планах принималось на открытом совете.

Возможность потерять Жемчужину, лишь только ее заполучив, несколько охладила пыл Барбоссы. С минуту он размышлял и затем недовольно произнес:
- Хорошо. Какие будут предложения?

Из толпы пиратов раздались выкрики:
- Догнать этого Воробья!
- На корм рыбам его!
- Вздернуть и все дела!
Барбосса поднял вверх правую руку, призывая к тишине.
- Вздернуть мы его всегда успеем. Он кое-что нам должен!
Команда одобрительно загудела. Капитан продолжал.
- Вернем карту, а потом раздавим его, как муравья!
- Воробья раздавим, как муравья, - вздрагивая от смеха, вставил Рагетти.

Громкий крик впередсмотрящего заставил всех разом умолкнуть.
- Шторм! Прямо по курсу! Надвигается шторм!
На горизонте черное небо пересекали едва различимые вспышки молний.

Легкий прохладный ветерок ласкал ее лицо, иногда осыпая мельчайшими солеными брызгами. Но Элизабет не чувствовала их, не слышала грохота прибоя, не видела ничего перед собой. Она сидела, не шевелясь, прислонившись спиной к мокрой гладкой скале, и бессмысленным взглядом смотрела на серое море и такое же серое небо.

Прошла неделя с того дня, как за горизонтом исчез корабль-призрак.
-Одна неделя, - прошептала она, - А как будто прошла целая вечность, - и, закрыв глаза, вдохнула полной грудью морской бриз, пытаясь отогнать от себя печальные мысли.

Да, прошла всего лишь неделя. Поначалу она не позволяла себе думать о будущем, стараясь выбросить из головы мысль о десяти годах. «Зачем переживать, - уверяла она себя, - если я все равно изменить ничего не могу? … Буду жить спокойной жизнью, не буду считать дни, месяцы и годы. Не буду ждать, мучая себя. Буду просто жить, а там, глядишь, и пролетят все десять лет незаметно.»
В первые дни ей настолько получалось убедить себя таким образом, что она и на самом деле не переживала, а, познакомившись с жителями рыбацкой деревушки на том острове, на котором оставил ее Уилл, с энтузиазмом пыталась освоиться в новой для нее обстановке.

Но трудности начались сразу же. Местные жители, хотя и предложили ей и ночлег и питание, не требуя ничего взамен, но с недоверием встретили ее, удивляясь, почему эта девушка осталась на их острове, а не уплыла на том страшном корабле. Они сразу же поняли, что она не из бедняков, поскольку делать она абсолютно ничего не умела. Элизабет не была неженкой и усердно работала, помогая по хозяйству в той семье, которая ее приютила. Но она не могла не заметить, как косо на нее смотрят и как сторонятся ее местные жители, как мальчишки в ужасе разбегаются, завидев ее.

По вечерам она уходила на пляж, с которого проводила Уилла, и долго сидела там после захода солнца, не сводя глаз с горизонта, пока на небе не появлялись первые звезды. А однажды, возращаясь в сумерках в деревушку, отчетливо услышала злобный шепот за своей спиной: «Ведьма!». Она улыбнулась глупым предрассудкам бедных рыбаков и поначалу не придавала этому значения, но с каждым днем понимала все больше и больше, что это становится серьезной проблемой. Мария, в семье у которой она жила, уже не намеками, а прямо сказала, чтобы она уходила из ее дома.

«Куда же я пойду? - улыбнулась Элизабет, услышав такое заявление, и, ничего не ответив, пошла к морю, а, дойдя до пляжа, села на песок и задумалась, - А мне ведь и правда некуда идти». Эта мысль не просто встревожила ее, а поразила до такой степени, что ей стало не по себе. Всю эту неделю Элизабет и в голову не приходило, что ей некуда идти, потому что она никуда и не собиралась. «А меня ведь нигде не ждут, меня никто нигде не ждет, - ужаснулась она, - У меня нет больше дома!»
Как страшное заклинание повторила она шепотом свои мысли, выделяя каждое слово:
-Меня никто… нигде… не ждет!
Жуткое, леденящее душу чувство одиночества охватило ее, заставив по-настоящему испугаться. С детства окруженная любящими ее людьми, с детства привыкшая быть в центре внимания, Элизабет и не подозревала, что когда-нибудь останется одна, что ей некуда будет идти и что она никому не будет нужна.
-Меня никто… нигде… не ждет! - снова прошептала она, озираясь по сторонам. Оглядев пустынный пляж, голые, с черноватым отливом скалы и серую пелену облаков, окрасившую неспокойное море в темно-синий цвет, она поежилась как от холода. Никогда еще Элизабет не испытывала ничего подобного. Ей показалось, что все люди исчезли и что она осталась одна в этом огромном мире. Вскочив на ноги, она быстрым шагом пошла в деревушку, надеясь, что это гнетущее чувство одиночества пройдет, стоит ей оказаться среди людей.

Встретившиеся по дороге мальчишки преградили ей путь. Элизабет, заметив камни в их руках, взглянула на них с вызовом и улыбнулась такой едкой ухмылкой, что пацаны, побросав камни, с визгом разбежались. Она дошла до дома Марии и постучалась в дверь. Но ей не открыли. Она постучалась еще раз и услышала недовольное ворчание в ответ. «Ну что ж, - подумала она, - Здесь меня точно не ждут». Не зная куда податься, Элизабет повернулась и, не спеша, снова пошла к морю, чувствуя на душе полную опустошенность и безысходность.

Долго потом она сидела на песке, с закрытыми глазами, прислонившись затылком к прохладной скале и пытаясь представить себе, что же ожидает ее в будущем.
«В Порт Роял мне нельзя. Там меня ждет только виселица… Может, поехать в Англию?… Ну да, а на что я там жить буду? И где? Ведь там тоже у меня никого нет…»

«Тортуга! - вдруг пришло ей в голову, - Могу наняться матросом на какой-нибудь пиратский корабль, - она улыбнулась, - опыт у меня уже есть. Юнгой меня возьмут… Как никак я уже была капитаном»
-Мало того, королевой пиратов! - гордо воскликнула она, открыв глаза и взглянув на высокие волны, опрокидывающиеся на пляж прямо перед ней, но потом печально рассмеялась сама над собой, рассмеялась над глупостью и бессмысленностью подобного титула в той ситуации, в которой она сейчас находилась.
-Мда, - вздохнула Элизабет, - Королева Берегового Братства… , - и вспомнила с каким энтузиазмом она призывала пиратов к бою, с каким рвением она тогда хотела сражаться, борясь за свои идеалы.
-Идеалы, - презрительно произнесла она, - Кому они нужны эти идеалы? … Мы не проиграли, мы победили. И как вознаграждение за победу я осталась ни с чем, одна… без будущего… без близких мне людей.

Разочарование в жизни, разочарование в своих мечтах заставило ее почувствовать, как предательски защипало в горле. Ведь до этого самого момента Элизабет искренне верила, что всегда будет счастлива, что с ней никогда не случится ничего плохого. Она никогда всерьез не задумывалась о своей жизни, потому что ее проблемы всегда решал кто-то другой. Они лишь шла напролом к желаемой цели и, как само собой разумеющееся, всегда получала то, что хотела, так и не поняв, что до сих пор не повзрослела, что продолжала смотреть на мир глазами капризной избалованной девочки, ставя превыше всего свои желания. Она никогда не задумывалась о том, что только благодаря близким ей людям ее жизнь была такой беззаботной, полной приключений и развлечений, что только благодаря другим она жила так, как хотела. А теперь все близкие ей люди исчезли, оставив ее одну. Вот такого поворота судьбы Элизабет никак не ожидала.

Чтобы сдержать навернувшиеся на глаза слезы и, чтобы не разрыдаться от нестерпимого желания, чтобы кто-то пожалел ее, она, разозлившись на саму себя из-за нашедшей на нее слабости, произнесла сквозь зубы:
-Так, не реви! … Нечего нюни распускать!… Слезами горю не поможешь!
Как это ни странно, эти слова утешили ее и, уже рассуждая более трезво, Элизабет постаралась успокоить себя, - «К черту будущее, надо подумать о настоящем… Решено, я поеду на Тортугу, а там и вправду наймусь на какой-нибудь корабль.»

Но стоило ей представить, что значит на самом деле «наймусь», как она вновь почувствовала безысходность и разъедающую сердце тоску. «Провести последующие десять лет на каком-нибудь корабле вместе с грязными грубыми мужиками, претерпевая все лишения жизни в море, учитывая при этом, что придется убивать и самой рисковать жизнью, и все это ради чего? Ради того, чтобы заработать пару золотых? … Мужикам-то хоть потом в радость будет истратить их на ром и проституток. А мне-то какая от этого радость? … Ха, вот они, Лиззи, твои детские мечты о пиратах, - вздохнула она и вспомнила тот день, когда они спасли маленького Уилла, вспомнила с каким ужасом и восхищением смотрела она на исчезающую в тумане «Черную Жемчужину», держа в руках пиратский медальон, - Если бы мне тогда сказали, что я стану не просто пираткой, а королевой пиратов, я бы ни за что не поверила. А если бы и поверила, то, наверное, умерла бы от счастья» - с горечью подумала она, печально усмехнувшись сама над собой.

После заката ветер, дувший с моря, заметно усилился. Элизабет, глядя на белые барашки, перекатывающиеся по гребням высоких волн, уже устала думать о том, что ждет ее в будущем, устала искать выход из создавшейся ситуации.
-Уилл, - прошептала она, - Я не выдержу! Я не смогу так!… Что мне делать, Уилл?! - спрашивала она, как будто тот мог ее услышать, - Десять лет!… Целых десять лет!
Слезы наворачивались на глаза, но она их уже не сдерживала, а лишь всхлипывала как маленькая девочка и вытирала мокрые щеки.

«Может быть рискнуть и поехать в Порт Роял?… Ведь Бекетт-то мертв. Наверняка я уже не состою в розыске и мне не грозит виселица... А если там командует какой-нибудь командор вроде Джеймса?» - подумала Элизабет с надеждой и улыбнулась, представив, как новый молодой и красивый командор падет к ее ногам и, не задумываясь, подпишет ее помилование.

«А вдруг новый губернатор Порт Рояля будет таким же добрым, каким был мой отец?» - продолжала мечтать она, но тут же почувствовала, как сердце заныло тупой болью, как сдавило грудь от отчаяния и от осознания, что она никогда больше не увидит своего отца. И она опять ощутила тоску и одиночество, ужасаясь при мысли, что потеряла всех близких ей людей.
-Джек, - с печалью в голосе прошептала она, - У меня остался только Джек… Хотя, что значит остался? Наши пути разошлись…
Элизабет вздохнула. Но, невольно представив себе Джека, улыбнулась, - Повторяй себе это почаще, дорогая.

Воспоминания о капитане Воробье заставили ее заметно повеселеть.
«А может, мне и вправду найти его? - подумала Элизабет, вытерев все еще мокрые от слез щеки, - Ведь он, по сути дела, единственный мой друг, который у меня остался».
Она поднялась на ноги и не спеша пошла вдоль берега, задумавшись о Джеке и не замечая, что улыбается при мысли о нем.
«Интересно, а он простил меня? … Наверное да, раз помогал мне, несмотря ни на что».

Вспомнив, как прощалась с ним неделю назад, она остановилась, посмотрела на горизонт и прошептала:
-Спасибо тебе, Джек… Спасибо за все, что ты сделал для меня… несмотря ни на что.
Постояв секунду, она вновь улыбнулась и проговорила:
-Я найду его… Я обязательно найду его!

Бодро шагая по пляжу, Элизабет уже забыла о том чувстве одиночества, которое испытала в этот вечер. Мысли о том, что она не одна на этом свете, что есть Джек, который всегда может ей помочь, сразу же подняли ей настроение. И ее будущее уже не представлялось ей таким мрачным и безысходным.

«Вот с ним-то я уж точно не буду тосковать, с ним не соскучишься» - продолжала она думать о Джеке, о том, как он подтрунивал над ней, как предлагал выйти за него замуж, как приставал к ней с недвусмысленными намеками, и весело воскликнула:
-Да уж, с ним не соскучишься.
Но стоило ей вспомнить завораживающий взгляд его темных глаз, тот единственный, но такой сладкий поцелуй, как она почувствовала волнение в груди и улыбнулась, но уже не радостной, а смущенной улыбкой и вдруг резко остановилась:
-О нет!… Если я попаду на «Жемчужину» я…
«Однажды ты не сможешь устоять» - вспомнила она.

Улыбку с ее лица как ветром сдуло. Элизабет резко развернулась и быстро пошла в противоположную сторону, словно пыталась убежать от своих мыслей, которые только что пришли ей в голову.

-Я не могу… Я обещала… Я буду ждать, - твердила она как заведенная, так сосредоточенно убеждая себя в этом, что даже не сразу заметила, как пошел дождь. Остановившись, она повернулась к морю. Редкие крупные капли все чаще и чаще падали на песок, а вскоре хлынул настоящий ливень. Серая пелена заволокла все вокруг и Элизабет, щурясь от хлеставшего ее по лицу дождя, подошла к самой воде.
-Десять лет… один день… и снова десять лет… и снова один день, - в такт гулким ударам своего сердца шептала она.

Огромные волны накатывались на берег одна за другой и с грохотом обрушивались у ее ног, превращаясь в белую пену, которая таяла на глазах и, шурша, медленно отступала. Элизабет загляделась на них, не обращая внимания на то, что насквозь промокла, не ощущая холода от прилипшего к телу платья, вдыхая полной грудью ветер, развевающий ее мокрые волосы.

Стоя по колено воде, она смотрела перед собой, не шевелясь и не в силах отвести взгляд от бушующего моря. Тут Элизабет вдруг поняла, что ее жизнь поломана, поломана навсегда и безвозвратно, и, почувствовав как в горле защипало, она уже не могла сдержаться и расплакалась, то ли от безысходности и тоски, заполонившей всю ее душу, то ли от восторга перед разыгравшейся стихией, и долго стояла так на берегу, глотая слезы вперемешку с дождем.

С северо-запада надвигались тяжелые, темно-фиолетовые тучи и неспокойное море темнело на глазах, становясь почти черным. Вдалеке слышались гулкие раскаты грома.
Высокие волны, подгоняемые шквалистым ветром, наступали на «Черную Жемчужину», словно хотели поглотить и уничтожить ее.

- Не проскочим, - с досадой проронил капитан, всматриваясь в темное небо на горизонте.

Ему почему-то вдруг представился Воробей, идущий наперекор стихии в утлой лодочке с черным парусом. Она то взбиралась на гребни бушующих волн, то вдруг бросалась вниз в темную бездну, рискуя навсегда остаться в пучине. Барбосса поморщился от этой мысли. Но нет, не судьба капитана крохотного судна тревожила его, а то бесценное сокровище, которое, как полагал капитан, принадлежало ему по праву.

В эту минуту в его воображении мачта той шлюпки треснула, и Барбосса мог бы поклясться, что услышал, как рвется парусина и кричит человек, и видел, как пучина поглотила так отчаянно боровшихся за свою жизнь – маленькую лодку и ее капитана.

- Надеюсь, он сейчас развлекается с какой-нибудь портовой шлюшкой, - пробормотал Барбосса, отгоняя мрачные мысли, и прокричал, что есть мочи, - По местам!

Размашистым шагом он шел по шканцам, выкрикивая команды и, оказавшись на юте, отпустил рулевого, заняв место за штурвалом.
Матросы едва управились с парусами, когда первые редкие капли упали на палубу, и вскоре хлынул проливной дождь. Резкие порывы ветра сбивали с ног, часто меняя свое направление; холодные потоки дождя нещадно били по рукам, лицу, спине.

- Капитан! – Сквозь шум обрушивающихся на палубу волн прокричал человек, судорожно цепляющийся за трос, закрепленный на рыме. Барбосса не мог определить, чей именно это был голос.

Масляные фонари раскачивались из стороны в сторону, отбрасывая неровный свет на мокрую палубу. Пелена дождя застилала все вокруг, и волны обрушивались на корабль с огромной силой, смывая все, что попадалось на их пути.

Очередная волна накрыла кричащего, но когда она схлынула, яркая вспышка молнии на миг осветила все вокруг, словно откинув тяжелый полог ночи. Капитан узнал в только что кричащем человеке своего канонира, который отфыркивался и отплевывался от проглоченной порции соленой воды.

- Капитан! «Жемчужина» потеряла руку!

Барбосса грязно выругался.

- … лично … прощелыгу …!– Сквозь проливной дождь и ветер донеслось до Нэда Брауна. Следующая фраза достигла его ушей целиком, - Якорь ему в печенку!

Поняв, кому адресована была эта тирада, Нэд набрал в грудь воздуха и прокричал:
- Его смыло, капитан! Смыло волной!

Барбосса не верил своим ушам. «Да какого же дьявола этот черт делал на палубе в шторм?! Жемчужина потеряла руку…»

Ну, конечно, все с этого и началось. Как только «Жемчужина», вернее сказать, носовая фигура на ее форштевне, потеряла столь драгоценный предмет, начали происходить неприятности*. Мысль о том, что еще произойдет, не давала покоя и жгла изнутри. И опять капитану привиделся Воробей в шлюпке, но на этот раз огромная волна накрыла его. Барбосса тряхнул головой, прогоняя прочь мысль о возможной гибели Воробья.

- Идем обратно! Готовь людей! – Прокричал он канониру. Тот понимающе закивал и, улучив момент, когда схлынула очередная волна, перебежал к вантам грот-мачты.

Охрипшим от крика голосом, капитан прокричал, что было сил:
- Поворот фордевинд! Убрать бизань! Брамсели раздернуть!

И словно откликнувшись на этот призыв, огромный тяжелый вал незаметно вырос из темноты и с грохотом обрушился на палубу, сметая все на своем пути. И в этот момент раздался оглушительный треск. Корму тряхнуло так, что капитан еле удержался за штурвал, и руки свело от напряжения. Гик, треснув у самого основания, с невероятной силой, удвоенной давлением волны, врезался в палубный настил, проломив доски на полуюте. Звуки рвущейся парусины смешались со стонами матросов крепивших канаты, которых придавило гиком, и следующая волна смыла с палубы щепки и кровь, которая вновь потекла по доскам, смешиваясь с соленой водой, затекая в законопаченные щели и въедаясь в дерево.

Словно в аду, в дикой пляске, маленький кораблик метался среди черных волн, накатывающихся на него одна за другой. Сильный ветер срывал пену с гребней волн, перемешивая ее с проливным дождем. Уже невозможно было понять, куда движется шторм. Казалось, что волны наступали со всех сторон, то резко сталкиваясь между собой в громком всплеске, поднимая в воздух мириады брызг, то, не спеша накатываясь одна на другую и плавно сливаясь вместе.

«Жемчужине» повезло. Матросы четко выполняли приказы своего капитана, никто не позволял себе слабости и не впадал в панику. Вероятно, лишь благодаря этому им удалось развернуть корабль и взять курс на Тортугу. И они дойдут до нее, обязательно дойдут, если шторм окончательно не разобьет их в щепки или не бросит на какой-нибудь риф. Так думал капитан, чью волю не могли сломить никакие шторма. Он стоял за штурвалом, гордо вскинув голову, и дико, не по-человечески хохотал прямо в лицо морскому дьяволу.

* Как известно, моряки очень суеверные люди. Если в шторм или при других обстоятельствах носовая фигура получала какие-либо повреждения, то по примете это сулило огромные неприятности в ближайшем будущем. Если фигура теряла какую-то свою часть, то говорили это применительно к кораблю. Например, если у фигуры оказывалась поврежденной голова, говорили, что повредило голову судно.

Барбосса зря волновался за Воробья, оказавшегося в маленькой лодочке посреди штормового моря. Не обращая внимания на сильную качку, тот беззаботно расхаживал вальяжной походкой по палубе «Меркатора», наблюдая за работой матросов. Буря не сильно потрепала этот небольшой бриг и, лишь слегка намочив его паруса мелким дождем, прошла стороной.

Шестидневное плавание в качестве гостя отнюдь не было скучным, как поначалу опасался Джек. И дело было не столько в присутствии на корабле приятной незнакомки, сколько в подготовке рискованной операции по реквизированию «Меркатора». Задачка предстояла не из легких, на осуществление которой одной недели было слишком мало: надо было подобрать минимум пять человек из матросов, без которых Джек не мог доставить бриг на Тортугу. И не просто подобрать, а склонить на свою сторону, настроить их против капитана и остальной команды, которая состояла из сорока человек. Мало того, сделать так, чтобы никто, кроме этих пяти, ничего заранее не заподозрил. Достаточно было одному из них проболтаться, и капитан Мэлроу мог без труда передать властям Порт Рояла неудачливого пирата, попытавшегося устроить бунт на его корабле.

Какой довод надо будет привести этим пятерым, чтобы они были готовы не только восстать против своего капитана, но, возможно, и убить его и своих товарищей, с которыми они работали бок о бок долгие месяцы? «Одной легенды про источник молодости тут будет недостаточно» - задумался Джек, глядя на парнишку, проходящего мимо него.

Тщательно обдумывая как ему осуществить столь непростую задачу, он внимательно присматривался к морякам и прислушивался к их разговорам.
Частенько Джек, словно невзначай, заговаривал с одним из них, прощупывая почву и выясняя для себя, насколько тот склонен к сумасбродным авантюрам, насколько он корыстолюбив, согласен ли он будет поменять хоть и малооплачиваемую, но спокойную и стабильную службу матросом, на многообещающую, но переменчивую судьбу пирата, рискуя однажды оказаться на виселице.

По таким критериям капитану Воробью еще ни разу не приходилось подбирать себе команду. Как просто теперь ему казалось набрать уже «готовых» пиратов на Тортуге, тех, кому терять было нечего, тех, кто нанимался на его корабль потому, что либо уже был пиратом, либо хотел им стать, либо у него просто не было другого выхода.

Но, глядя на работающих мужчин, выполняющих указания пожилого Мэлроу, Джек не отчаивался. Чем абсурднее и невероятнее была идея, которую он собирался осуществить, тем с бОльшим энтузиазмом и рвением он хватался за нее. В предвкушении успеха он улыбнулся, представив себе лицо губернатора Ямайки, которому капитан «Меркатора» будет объяснять, как одному пирату удалось захватить судно с сорока вооруженными мужчинами на борту.

Подойдя к одному из матросов и оглядев его с головы до ног, Джек заключил по себя, - «На вид лет 30, не больше… хорошее телосложение, явно не слабак… самоуверенный взгляд… парень знает себе цену», - и спросил:
-Ты, наверное, уже давно плаваешь на этом судне?
-Два года.
-Ну, и каково это, ходить под командованием такого капитана, как Мэлроу?
Парень смерил его надменным взглядом:
-Да уж лучше, чем с капитаном, который почему-то один единственный из всей команды спасся при кораблекрушении.
-Не всем же быть таким удачливым как мне, - ничуть не смутившись, отпарировал Джек с самодовольной улыбкой, но больше вопросов не задавал.

Продолжая прогуливаться по палубе, он остановился около канонира и, словно от нечего делать, спросил:
-Никогда не имел ничего общего с Ост-Индской компанией. Я плавал всегда только на моих собственных кораблях, - и заметив, что тот его внимательно слушает, продолжил, - Интересно, а сколько платят матросам на подобном судне?
-Три золотых.
-За день? - удивился пират.
Мужчина в ответ рассмеялся:
-За один рейс.
-Не густо, - произнес Джек, - Во время плавания в Индию мои матросы зарабатывали по тридцать золотых за один рейс… и вдобавок проценты с навара за продажу специй.
Он говорил так непринужденно и убедительно, что канонир и не думал сомневаться в правдивости его слов.

-Три золотых… На такие гроши поди и семью-то не прокормить.
Матрос не сразу ответил, а помолчал немного, глядя на море, и только потом повернулся к своему собеседнику:
-Моя жена умерла в прошлом году от тифа.
-Мои соболезнования, - посочувствовал Джек и, положив руку на плечо своего будущего матроса, траурным голосом произнес, - Был у меня дядя… мой любимый дядя. Эх, если бы ты знал, что он был за человек, каким капитаном он был!

Удрученно вздохнув, он продолжил, - Одно утешение было для меня после его смерти, - и, взглянув в упор на канонира, вдруг заговорил тихим и таинственным голосом, - умирая, он рассказал мне, что во время своего последнего плавания закопал он на одном острове сундук.
-Сундук? - сглотнув от предвкушения найти клад, переспросил тот, - А в сундуке-то что было?

Джек намеренно обиженным тоном ответил:
-Как что? Золото, конечно же. Что же еще?
-И много там его было?
-Много ли? - переспросил он и задумчиво нахмурил брови, словно подсчитывал в уме сумму, - Да столько, что тем, кто его найдет, не только хватит до старости, но еще и останется его детям и внукам.
Сделав многозначительную паузу и удостоверившись, что рыбка попалась на крючок и что канонир ждет не дождется продолжения рассказа, он наклонился к самому уху мужчины и проговорил:
-После смерти моего дяди я заполучил карту и отправился на тот остров…
-И? - в нетерпении перебил тот.
Джек в очередной раз вздохнул:
-К сожалению, как тебе уже известно, я потерпел кораблекрушение… Моя «Эсфирь» затонула…
-А карта?
Счастливая улыбка показалась на лице пирата:
-А карта при мне.
Оглядевшись по сторонам, он засунул руку за пазуху, но показал канониру только самый кончик свертка.
-И… и когда же ты… когда ты собираешься вновь плыть на тот остров?
-Как только раздобуду себе новый корабль и наберу новую команду отважных и бесстрашных матросов.

Видимо решив, что беседа на этом закончена, Джек многозначительно улыбнулся на прощание озадаченному канониру и пошел навстречу Кэтлин, поднимающейся по трапу на палубу.
Девушка уже приготовилась, что к ней в очередной раз будут приставать, и ответила искренней улыбкой на приветствие пирата. Но, к ее разочарованию, на этот раз она не услышала комплиментов и недвусмысленных намеков. На этот раз Джек почему-то стал расспрашивать ее об ее родственниках.
-У меня один единственный брат, - со скучающим видом сказала она.
-И значит ты - его единственная сестра? - спросил Джек и, не дождавшись ответа на столь глупый вопрос и не обратив внимания на удивленный взгляд Кэтлин, продолжил свой допрос:
-Ты мне говорила, что ты - не родственница капитану Фрэнсису?
-Нет, но он очень хорошо знает моего брата, потому и согласился довезти меня до Порт Рояла.
-Значит они друзья?
Кэтлин кивнула, не вдаваясь в подробности:
-Друзья.
От таких слов Джек просиял, - «Она - единственная и наверняка горячо любимая сестренка друга Мэлроу! О, эта цыпочка мне очень даже пригодится!»
Будучи теперь уверенным на сто процентов, что ему без труда удастся осуществить свой план, он таким счастливым и благодарным взглядом посмотрел на Кэтлин, что та опешила, - «Неужто он в меня уже влюбился?»

Бесцеремонно обняв девушку за талию, Джек повел ее вдоль по палубе:
-Я бы тебя взял бы на мой корабль, даже если бы ты не была сестрой моего друга.
-За красивые глазки? - улыбнулась Кэтлин.
-За красивые глазки, - повторил он и усмехнулся про себя, - «Знала бы ты, зачем мне понадобятся твои красивые глазки».

Через пару дней в кают-компании, которая была любезно предоставлена потерпевшему кораблекрушение, собрались шестеро человек. Джек Воробей, оглядев торжественным взглядом присутствующих, достал из-за пазухи темный сверток и развернул его на маленьком столике.

Вечером, когда сумерки спустились на море, небольшое рыбацкое судно причалило в Порт Рояле. Элизабет подошла к капитану, чтобы поблагодарить его за то, что взял с собой на борт по пути на Ямайку. Мужчина холодно взглянул на нее и, отмахнувшись рукой, дал ей понять, что не нуждается в благодарностях.

Сойдя на знакомый с детства берег, Элизабет быстрым шагом направилась в сторону домов, стараясь как можно быстрее скрыться в одной из узких улочек. Опасливо оглядываясь по сторонам, она шла по темным переулкам, еле освещенным тусклой луной, намереваясь отыскать дом своей бывшей служанки, чтобы узнать что ее тут ожидает. Но она и сама не заметила как невольно шла в сторону своего бывшего дома.

Достаточно было одного взгляда на темное окно своей спальни, как воспоминания нахлынули на нее, возвращая в беззаботное детство и юность. Задумавшись на секунду, Элизабет постаралась выбросить ностальгию по прошлому из головы и, не раздумывая, подошла к невысокой ограде и, с легкостью перескочив через нее, направилась в парадному входу. Она должна была своими глазами увидеть кто теперь жил в ее собственном доме.

Дверь открыл лакей, одетый в кремовый камзол и белый парик. Смерив ее надменным взглядом, мужчина спросил:
-У Вас назначен визит?
-Да, - невозмутимо ответила Элизабет.
-К кому? - не менее невозмутимым тоном парировал слуга.
После секундной паники бывшая дочка губернатора нашлась что сказать.
-Ты забыл как зовут твоего господина? - со злой иронией спросила она.

Тон ее голоса, ее уверенность в себе заставили на миг сомневаться лакея в том, что перед ним очередная попрошайка, и, не смотря на довольно убогий вид девушки, он важно спросил:
-Ваше имя?
-Элизабет Суон, - гордо ответила та, а в следующую секунду отпрянула назад, потому что дверь резко захлопнулась перед ее носом. Зная, что за этим последует, девушка спокойно осталась ждать и не ошиблась. Через пару минут вновь появился мужчина в кремовом камзоле и, широко раскрывая дверь, вежливо пригласил ее войти:
-Прошу Вас, мисс Суон.

Всё или почти всё осталось прежним в этом доме. Элизабет замечала каждую мелочь пока шла вслед за лакеем: старая китайская ваза с отломанной ручкой, которую она отбила еще в детстве, кресло, в котором засыпал вечерами ее отец. Даже длинные и тяжелые шторы были теми же, за которыми маленькая девочка пряталась от своей гувернантки.
«А новый хозяин приехал на все готовенькое, - с грустью подумала она и чуть не уткнулась в спину внезапно остановившегося перед ней слуги.

-Прошу, - вежливо повторил он, открывая очередную дверь.

Войдя в кабинет, девушка сразу же заметила уже не молодого, но и не пожилого мужчину, сидящего за столом. Он встал при ее появлении и, с любопытством разглядывая ее, подошел.

-Мисс Суон, не так ли? - уголки его тонких губ чуть заметно дрогнули.

«Такого запросто можно облапошить, - с удовлетворением подумала Элизабет, взглянув на самодовольное холеное лицо мужчины, на его розовые полные щеки и на влажные глаза. А заметив, как он со взглядом знатока оглядел ее фигуру и при этом остался доволен, еле сдержала улыбку, - Люблю поиграть в кошки-мышки… только тебе это дорого будет стоить, красавчик.»

-С кем имею честь познакомиться? - тоном светской дамы спросила она.
-Лорд Робертсон к Вашим услугам, мадам.

-Лорд Робертсон, - нараспев повторила она и не спеша прошлась по комнате, словно разглядывая обстановку, - Значит Вы и есть новый губернатор?
-С какой целью вы приехали в Порт Роял? - ответил тот вопросом на вопрос.

Элизабет задумалась на мгновение, а потом вдруг искренне сказала:
-Хотела узнать, что меня здесь ожидает.
-И узнали? - с усмешкой в голосе спросил лорд.
-Если б узнала, меня бы здесь не было.
-И для этого Вы не побоялись прийти в дом губернатора?

Смерив его насмешливым взглядом, Элизабет воскликнула:
-Не такой уж вы и страшный на первый взгляд.
Подойдя к нему вплотную, она лукаво улыбнулась и взглянула на него в упор.
-Ну так что же меня ожидает в родном порту?
-То же, что и любого пирата, - последовал невозмутимый ответ.
-Виселица? - нисколько не смутившись, спросила она.
-Виселица, - так же спокойно повторил губернатор.

Элизабет долго смотрела на него, словно стараясь понять что он за человек и как ей стоит себя с ним вести, ухмылка при этом не сходила с ее лица. А он ждал, ждал каковы будут ее дальнейшие действия, понимая, что от этой хитрой пиратки можно ожидать чего угодно.

«Думай как Джек!» - был приказ самой себе, в надежде, что в голову придет какая-нибудь гениальная идея. И проблема была вовсе не в том, как спастись от виселицы и сбежать из Порт Рояла. Проблема была в том, куда бежать. «Джек бы поплыл бы на Тортугу» - мелькнула мысль, и невольно улыбка, которую не смогла сдержать Элизабет, озарила ее лицо. В ее голове уже зародился план, конечную цель которого она знала, а как добиться этой цели - это было делом второстепенным. Ведь она всегда добивалась своего, хитростью и ловкостью. Важно было знать, чего она хочет, а заполучить желаемое не составляло проблемы.

-Неужели нельзя сделать исключение один раз в жизни? - подлизываясь к губернатору, проговорила она, строя ему глазки.

Но мужчина и не думал поддаваться ее чарам. Он продолжать наблюдать за опасной преступницей, о которой слышал много невероятных историй.
«Ей должно быть не больше двадцати» - подумал он, невольно сравнив ее со своей дочерью, оставшейся с матерью в Лондоне. Он попытался представить свою избалованную жеманную дочурку, в голове которой были только балы и кавалеры, в роли пиратки, со шпагой в руке, но это было настолько абсурдным, что он усмехнулся над самим собой.

Сев в уютное мягкое кресло, Элизабет положила ногу на ногу и взглянула на лорда. Самодовольная улыбка блуждала на ее загорелом лице.
-Забавно, не правда ли, чувствовать себя гостей в своем собственном доме?

Мужчина не мог понять, действительно ли она откровенничает с ним, хочет ли просто разжалобить или преследует определенную цель.
«Надо быть настороже с этой чертовкой», - подумал он и, подойдя к столу, взял с подноса бутылку вина и стал разливать его в высокие бокалы, не спуская при этом глаз со своей гостьи.

-Не желаете?
-С удовольствием, - ответила Элизабет и, взяв бокал из рук губернатора, сделала один маленький глоток, - А вы знаете толк в винах… За знакомство!

Пока лорд смаковал вино, она быстрым взглядом окинула кабинет и осмотрела с ног до головы его хозяина. «Шпаги у него на стенах не висят, даже пистолет на себе не носит… Зараза». Пригубив из своего бокала, она вдруг улыбнулась, - «А думать как Джек очень даже помогает в подобных ситуациях»

Она встала из кресла, прошлась вдоль стола, поставила свой бокал на серебряный поднос и, взяв в руки бутылку с вином, стала разглядывать этикетку.
-Брунелло ди Монтальчино, - нараспев произнесла она и, делая вид, что все еще заинтересована этикеткой, подошла к лорду.

-Говорят, что мужчины, знающие толк в винах, знают толк в женщинах.
Она заманчиво улыбнулась и, сделав полшага вперед, вплотную приблизилась к губернатору.

-Возможно, - неопределенно ответил он, внимательно наблюдая за ней и ожидая с любопытством как далеко она зайдет.

Но он и сообразить не успел, как вдруг Элизабет резко размахнулась и изо всех сил ударила его бутылкой по голове. Осколки толстого стекла бесшумно упали на пушистый ковер, и мужчина как подкошенный рухнул на пол.

Замерев на миг, девушка прислушалась к тому что творится в доме, но ничего не услышав, бросилась к раскрытому окну. В саду было темно, но она знала, что под этим окном должна быть песчаная площадка и никаких кустов. Она уже собралась было подняться на подоконник, но вдруг передумала, повернулась и подошла к лежащему на спине мужчине.

Не колеблясь ни секунды, она стала обшаривать внутренние карманы его сюртука.
«Интересно, он умер или только потерял сознание?, - задалась она вопросом пока отвязывала с пояса тугой кожаный мешочек, набитый монетами. Заметив выглядывающую из под полы жилета золотую цепочку, Элизабет просияла, потянула за нее и раскрыла рот от удивления, вытащив массивные золотые часы.
«На это я доплыву не только до Тортуги, но и до Лондона!» - с восторгом подумала она и поднялась на ноги. Но потом вновь наклонилась над мужчиной, приложив палец к шейной артерии.

«Живой, - усмехнулась она, - ну что ж, одним грехом с меня меньше… и одним врагом больше»
Тут ее внимание привлек перстень с синим камнем. С трудом снимая кольцо с пухлого пальца, она улыбнулась, - «Извини лорд Робертсон, но без сувенира на память никак не обойдется… И я даже знаю кому его подарить»

За дверью послышались шаги. Элизабет в одно мгновение оказалась на ногах и, подбежав к окну, вскочила на подоконник и скрылась в темноте.

Сжимая в руках кожаный мешочек и часы, она быстрым шагом шла вдоль темных улочек. «Вскоре поднимут тревогу и мне надо убираться отсюда подальше, и чем раньше тем лучше… А если те два корабля, что стояли на якоре, еще неделю тут простоят?… Тогда спрячусь у кого-нибудь из моих бывших слуг, они меня не выдадут»

Выйдя в порт и увидев стоящий у причала бриг, Элизабет нахлобучила на лоб шляпу и ускорила шаг. А когда поднялась на палубу, навстречу ей вышел матрос с фонарем в руке.

-Чего тебе, парень? - грубо спросил он, взглянув на потрепанную рубаху и штаны, в которые была одета Элизабет.
-Мне надо поговорить с капитаном.
-Юнг мы не берем, - отрезал мужчина.
-У меня личное дело к капитану! - процедила сквозь зубы девушка.
Матрос недовольно хмыкнул и сделал жест рукой следовать за ним.
-Он у себя в каюте.
Постучавшись и услышав приглашение войти, Элизабет открыла дверь.

Капитан сидел за столом и что-то быстро писал. Прервавшись, он поднял голову и вопросительно взглянул на свою гостью.
-Я не знаю как вас зовут, - решительно начала Элизабет, подойдя к столу, - Я не буду ходить вокруг да около, я предлагаю вам сделку.

Мужчина с недоумением уставился на нее.
-Если ты хочешь наняться матросом…
Но его резко перебили:
-Вы не возьмете меня матросом. Как я уже сказала, я предлагаю вам сделку… Меня зовут Элизабет…
Капитан удивленно приподнял бровь, но не проронил ни слова, продолжая слушать странную девушку, так неожиданно появившуюся в его каюте.

-Меня ищут солдаты лорда Робертсона… И если найдут, то завтра же повесят.
-Что ж ты такого натворила? - с улыбкой спросил мужчина, удивляясь все больше и больше. Не каждый день ему доводилось видеть переодетую в мужские лохмотья девчонку, с загорелой кожей, которой мог бы позавидовать любой из его матросов, с грязными, но холеными руками аристократки, которой грозила виселица и которая пришла бы к нему с загадочным деловым предложением.

-Как вас зовут? - не отвечая на его вопрос, спросила Элизабет.
-Капитан Блейк.
-Так вот, капитан Блейк… Могли бы вы доставить меня на Тортугу или хотя бы на Эспаньолу?
Мужчина чуть не рассмеялся о такого наглого предложения.
-С какой стати я должен рисковать своей шкурой, спасая тебя? - начал он, но замолчал, когда увидел перед своим носом золотые часы на цепочке.
Взяв их в руки и разглядывая с видом знатока-оценщика, он поинтересовался:
-Могу я узнать имя прежнего владельца?
-Лорд Робертсон, - невозмутимо ответила Элизабет и добавила, - Они стоят намного больше того вознаграждения, которые вы получите если сдадите меня властям.

Капитан захлопнул крышку часов.
-Краденное намного теряет в цене.
Глядя как Элизабет достала из-за пазухи кожаный мешочек и высыпала на стол монеты, он с удовлетворением кивнул, встал из-за стола и вышел из каюты. Не прошло и пары минут как на палубе послышался быстрый топот ног матросов и голос капитана, отдающего команды.

Ранним утром Элизабет, стоя на капитанском мостике, провожала взглядом проходящий неподалеку корабль, который шел на всех парусах в сторону Ямайки. Наблюдая за снующими по палубе и взбирающимся по вантам матросами, она задумалась.
«Если они из самой Англии, то им должно быть не терпится сегодня приплыть в Порт Роял, - и глядя на развевающийся английский флаг, вздохнула, - Странно, но меня даже не тянет в Лондон. А ведь я столько лет там не была».
Вдруг она вздрогнула. «Нет, мне должно быть показалось», - и сощурилась, приглядываясь к одному из мужчин, пока снова не увидела как ветер поднял концы красной повязки.
«Какого черта Джек делает на корабле Ост-Индской компании? И что он забыл в Порт Рояле?»

Мужчина повернулся к ней лицом. Не видя больше концов красной банданы, выглядывающих из-под его шляпы, Элизабет с грустью подумала, - «Мне померещилось».

Джек, не отрываясь, смотрел вслед уплывающему паруснику, любуясь его стройным силуэтом. «Попала ли Жемчужина в шторм? И как она его перенесла?» - думал он, хотя особо и не тревожился при этом. «Кто как не Барбосса позаботится лучше меня о моем корабле?». Он иронично улыбнулся и стал спускаться по трапу в кубрик, а дойдя до своей каюты, плотно закрыл за собой дверь, сел, достал из-за пазухи карту и развернул ее на коленях.

Сколько раз он уже пытался понять значение загадочных рисунков и непонятных надписей, но решения не находил. Глядя на крестик, обозначающий местонахождение источника молодости, он задумался: «Неудивительно, что Понсе де Леон не нашел его. Судя по масштабу, этот крестик размером не с одну милю.» Сняв с пояса компас, он с секунду посмотрел на него, опасаясь его открыть, но потом все-таки решился. Глядя как стрелка, прокрутившись вокруг своей оси, замерла, четко указывая на северо-восток, Джек облегченно вздохнул. Компас работал! Значит когда он заработал в то утро на Тортуге - это не было случайным совпадением!

-За это надо будет обязательно выпить! - радостно воскликнул Джек, все еще не веря в то, что все его проблемы закончились.
Отныне все страхи, бессмысленные надежды, навязчивые идеи, бессоница и борьба с самим собой и своими чувствами закончились. Вздорная пиратка с заманчивой улыбкой и лукавым взглядом осталась в прошлом.
-Там где ей и полагается быть…, - усмехнулся Джек, - со своим евнухом.

И, тут же выбросив мысли об Элизабет из головы, он вновь взглянул на карту и на жирный крестик посреди Флориды.
«Без моего компаса это место не найти. Барбосса может только мечтать об источнике, даже если заполучит карту… Мне будет чем торговаться с ним… Хотя нет, «Жемчужина» никуда не денется. Я сначала найду источник, а уж потом Барбоссу и там я придумаю как заполучить назад мой корабль.»

Поднявшись на палубу, Джек вдохнул полной грудью свежий утренний бриз. Давно он не чувствовал себя так хорошо и в таком отличном расположении духа.
Прогулявшись от бака к корме, он снова достал компас, глянул на солнце и, убедившись что стрелка исправно показывает на северо-северо-восток, почувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Он даже рискнул представить себе Элизабет, ее улыбку, ее ласковый взгляд, и когда понял, что при этом не ощутил привычной тоски и привычной щемящей боли в груди, обрадовался словно ребенок.

Тихонечко напевая веселую песенку в усы, он задумался, - «Интересно, а компас указывает на «Черную Жемчужину» или на источник?», - и посмотрев по направлению стрелки, он взглянул на уже уплывший к горизонту бриг, - «Флорида находится там, а может и Барбосса тоже плавает где-то в тех краях».

Услышав знакомый голос за своей спиной, Джек обернулся и увидел Кэтлин, разговаривающую с Фрэнсисом Мелроу. «Сегодня я заполучу «Меркатор» не без помощи этой ветреной девчонки… А потом мы хорошенько отпразднуем вступление в должность нового капитана.»

Отвернувшись от Кэтлин и вновь заглядевшись на силуэт маленького кораблика на горизонте, парусам которого восходящее солнце придавало розоватый оттенок, Джек ухмыльнулся, - «На свете столько хорошеньких женщин. Надо быть полнейшим дураком, чтобы убиваться по одной из них.»

Утро было великолепным. После штормового ветра и проливного дождя дышалось удивительно легко, и пахло как-то по-особенному. Башмаки, утопая в густой и мокрой траве, зачерпывают воду, но это никоим образом не раздражает. Напротив, рано распаляющееся в этих краях солнце кажется не таким жарким, и приятная прохлада разливается по телу от хлюпающей в обуви воды. Переложив из одной руки в другую деревянный ящик с инструментами, и потешаясь над резвящимися ребятишками, Седрик Честер неторопливым шагом приближался к верфям. Здесь обретали свое рождение корабли – величественные фрегаты и неповоротливые торговцы, юркие пинасы и мощные линкоры. И именно он, Седрик Честер, будучи первоклассным плотником, имел к их рождению самое, что ни на есть, прямое отношение.

Пухлый, низкого роста, с весьма внушительным животиком, обтянутым холщевой рубахой, которую под животом перетягивал узкий матерчатый пояс, он производил впечатление добродушного человека. По-крайней мере, на первый взгляд. Честеру едва перевалило за сорок, но голова его уже лишилась изрядной доли своих волос, оставив у макушки редкую прядь, которой Седрик безуспешно пытался прикрыть обширную лысину.

Имея звание старшего плотника, он так и не научился внушать подчиненным должное уважение. Стоило одному из работников заупрямиться, и Седрик уже ничего не мог с этим поделать. Природная застенчивость и мягкотелость не позволяли ему поставить себя так, дабы добиться беспрекословного подчинения. Обычно в таких случаях вся артель над ним смеялась, а Седрик метался от одного плотника к другому, то и дело поправляя спадающую со лба жиденькую прядь волос, подпрыгивая от недовольства и призывая всех к порядку. В такие минуты его пухлые щечки пылали краской негодования, а в маленьких круглых глазках вспыхивали искры праведного гнева. Все это делало его еще забавнее, и чем больше злился Седрик, тем более громким хохотом отзывались его подчиненные.

Но этот день начался идеально и просто обязан точно также и закончится, - думал Седрик, ступая по сходням. Его губы тронула чуть заметная улыбка, когда он вспомнил сегодняшнее утро, нежные руки жены, когда она, будучи еще в полудреме, обнимала его, и как заботливо собирала завтрак на стол. От этих мыслей на душе стало приятно и тепло, как когда-то в детстве, когда о нем заботилась матушка. Большую часть своей жизни он копил деньги. Работал и копил. Он даже открыл лавку, где продавал предметы мебели, сделанные собственными руками. Пока была жива мать, она заведовала делами в лавке, в то время как ее единственный сын стучал киянкой на верфях. После смерти матери было очень нелегко справляться со всем одному – торговля захирела, и клиенты больше не появлялись. Полгода назад Честер все же решил жениться на дочери заезжего кузнеца. Она была молода и красива, а у Седрика было все, чтобы обеспечить ей безбедное существование. Мадлен прекрасно управлялась по дому и общалась с заказчиками и мало-помалу дела вновь пошли в гору.

Как и предполагал Седрик, в этот день, действительно, без приятных известий не обошлось. Две обшивочные доски оказались безнадежно испорчены новым подрядом рабочих, которые сделали распил не по разметкам, и обшивка дала трещину у самого форштевня. Чтобы заказать новые доски, необходимо было идти к начальнику верфи за выпиской необходимого материала и затем выбрать сами доски.

Это ответственное поручение Седрик бы не доверил никому. Шутка ли - подобрать нужный материал! С другой стороны, дело-то пустяковое – выбрать обшивку, а заодно поспеть домой к обеду. И он представил себе удивленное лицо своей женушки, не ожидавшей так рано его увидеть.


Седрик неуклюже сбежал по доскам, на ходу нахлобучивая темно-коричневую, заляпанную чем-то масляным, шляпу с опущенными полями. Хоть он и старался идти спокойным шагом, ему доставляло огромных усилий, чтобы не понестись трусцой. Залитый солнцем порт, короткий рабочий день и молодая красотка дома – что еще надо человеку, чтобы ощутить себя полностью счастливым хотя бы раз в году?

Тяжело дыша, Седрик Честер вошел в торговую лавку, обслуживающую верфи, и первым делом снял шляпу, вытирая рукавом пот со лба. Его лицо пылало и казалось пунцово-красным, что было вызвано палящим солнцем и быстрой ходьбой. Он заказал у хозяина доски на обшивку строящегося торговца, и стремглав бросился к дому, второпях позабыв на столе шляпу.

Открыв дверь своего дома, он услышал голоса. Один голос, женский, который Седрик узнал сразу, принадлежал его жене, Мадлен. Второй голос был мужской и как будто знакомый, но Честер никак не мог определить его обладателя. Он замер на пороге, прислушиваясь к их разговору.

- Ты такой забавный, когда так делаешь.
- Я делаю это для тебя, - протянул мужской голос.
Седрик узнал его. - Этот сопляк с покосившейся хижины, что напротив богодельни, - чуть слышно прошептал Седрик и осторожно прошел чуть вперед.
Послышался легкий шорох и стон Мадлен.
- Ну хватит, день в самом разгаре, должен мистер Бартон зайти за заказом.
- В любом случае, твой старый рогоносец ни о чем не догадывается.

Смеясь, они вышли из-за занавески, скрывающей проход в соседнюю комнату, и смех их тотчас же оборвался, когда они увидели стоящего посреди комнаты бледного, словно мел, обманутого ими супруга. Переглянувшись, и в первые секунды не найдя, что сказать, Мадлен, подхватив свои юбки обеими руками, направилась к мужу и затараторила:

- Милый, этот господин пришел сделать заказ на инкрустацию мебели, и мы обсуждали, какой именно узор подойдет больше к его старинному гардеробу.

Положив руки ему на плечи, она заглянула мужу в глаза и тут же отпрянула.
- Не лги мне, Мадлен, я все слышал!
- Тогда… Я лучше пойду, – мужчина направился к выходу.
Седрик, не помня себя от ярости и унижения, схватил со стола киянку и, размахнувшись, со всей силы обрушил ее на голову незадачливого любовника жены, уже открывающего дверь во двор. Тот охнул и повалился лицом вниз. Падая, он приоткрыл дверь так, что голова его оказалась снаружи и кровь, обильно сочащаяся из проломленного черепа, не успевала впитываться в землю, смешиваясь с еще сырой после дождя землей.
Киянка выпала из рук Седрика, он медленно опустился на колени, схватился за голову и стал покачиваться из стороны в сторону, словно потерявший рассудок. В это время Мадлен подбежала к упавшему любовнику и простонала:
- Что же ты наделал, Седрик… Что же ты наделал…

Через какое-то время Седрик Честер пришел в себя. Поднявшись, он медленно подошел к двери и выглянул наружу. Слегка толкнув лежащего в бок носком башмака, он испуганно уставился на жену:
- Я его… Он… - Седрик облизал пересохшие губы, - Он… Мертв?
Мадлен всхлипнула.
- Что теперь с нами будет?..
Седрик вышел во двор, переступая через мертвое тело. – Тащи мешок, надо обмотать ему голову.
- Ты с ума сошел! Нас могут увидеть! Мы должны сообщить властям!
- И сгнием в подвалах вместе с крысами прежде, чем нас успеют повесить. Затащим в дом, а ночью отнесем на отмель и там закопаем. Хотя, нет. Спустим в подпол и зароем там. – Он взглянул на жену.
- А ведь это все из-за тебя, – Седрик прищурил глаза. - Все это из-за тебя случилось. Не будь ты продажной шлюхой, эта мразь не лежала бы сейчас на пороге моего дома и не заливала бы весь двор своей кровью! По твоей милости мы сидим сейчас здесь и не знаем, куда деть эту дрянь! Тащи мешок!

Мадлен скрылась и вернулась через пару минут с мешком из грубой ткани и веревкой.

* * *

- Боже, моя нога, - скулил Рагетти, потирая ушибленную лодыжку.
- А я предупреждал, руками надо было цепляться. В следующий раз так голову себе расшибешь, - ворчал Пинтел.
- Все это со шторма началось, когда «Жемчужина» руку потеряла. Теперь будем торчать здесь целый месяц.
- Даа… - протянул Пинтел и уставился на обломок бизани.

«Черная жемчужина» уже трое суток стояла в Кайонской бухте, и за это время удалось лишь наспех подлатать течь по левому борту, чуть ниже ватерлинии. Капитан с тремя матросами отправился в город, чтобы нанять рабочих, пополнить команду и заняться, наконец, ремонтом.

Покупая материал для ремонта и парусину, Барбосса осведомился у хозяина заведения:
- Любезный друг, нам нужен мастер, с головой и руками, растущими из правильного места, способный подлатать нашу носовую скульптуру.
- Шторм? Знакомое дело, - отозвался торговец. – Весь вопрос в том, насколько сильно она пострадала.
- Сущие пустяки, - махнул рукой капитан, - ей оторвало руку.
- Хороший мастер стоит дорого.
Барбосса подбросил на ладони увесистый мешочек.

- Полагаю, вы пробудете в бухте какое-то время, - торговец хихикнул, но тут же осекся, под уничтожающим взглядом. – Увы. Последнего знакомого мастера придавило свалившимся брусом, мир его праху.
Барбосса выругался и сплюнул на дощатый пол. Проблема принимала все больший масштаб.
- Ты, - он ткнул пальцем в грудь худощавого матроса, - пройдись по лавкам и найди мне мастера, я буду в таверне. – И, открывая дверь, обратился к хозяину, приподняв шляпу, - До скорой встречи, милейший.

-Земля! - услышал Джек над своей головой крик впередсмотрящего, взглянул мельком на горизонт и прошелся по палубе, ища своих сообщников, с которыми накануне обговорил все детали планируемого бунта на корабле.
Обменявшись взглядами со всеми пятью мужчинами и, несмотря на молчаливое подтверждение каждого из них в готовности к предстоящей операции, он не перестал беспокоиться, поскольку не был уверен в том, что те в последнюю минуту не передумают и не струсят.

Но стоило ему заметить Фрэнсиса Мелроу, вышедшего из свой каюты, как у него сразу же поднялось настроение. Он представил, как удивится старик бунту на корабле, как поначалу посчитает пирата сумасшедшим, но как потом будет со смущением рассказывать о "знакомстве" с самим капитаном Джеком Воробьем.
"А сегодня вечером во всех кабаках Порт Рояла только и буду разговоры про захват "Меркатора". Странно, но эта мысль нисколько не обрадовала его как в былые времена. Ему было абсолютно наплевать на свою славу знаменитого пирата. "С каких это пор?" - задумался он, вглядываясь в неясный, еле различимый в дымке, силуэт Ямайки.

-Наконец-то сегодня вечером мы по-человечески поужинаем, - раздался бодрый голос Кэтлин за его спиной, прервав его размышления. Обернувшись, он улыбнулся в ответ.
-Кстати, ты приглашен к нам на ужин, - продолжала девушка, - Мой брат будет очень рад познакомиться с тобой.
Джек удивленно вскинул бровь. Это заявление, сказанное тоном, не терпящим возражения, заинтриговало его. Вот уже неделю, как он осыпал свою спутницу комплиментами, проводя большую часть дня в ее компании, а она в ответ лишь слегка улыбалась. Равнодушно слушая Джека, отвечая короткими фразами на его вопросы, она не проявляла к нему ни симпатии, ни антипатии, была не особо разговорчива, и вообще было трудно догадаться, о чем она думает. И если бы не ее насмешливый и лукавый взгляд, которым она иногда одаривала пирата, Джеку показалось бы, что он зря старается и что Кэтлин от скуки и от нечего делать слушает его льстивые речи, но стоит ей сойти на берег, как она тут же забудет своего попутчика.

Неожиданное приглашение незамужней девушки к себе домой рассеяло все его сомнения. Пристально взглянув на Кэтлин, он самодовольно проговорил :
-Сегодняшний вечер тебе надолго запомнится.
-Надеюсь, - с улыбкой и с легким вызовом ответила она. А потом, немного помолчав, добавила, - Тебе ни разу не доводилось бывать на Ямайкe?
-Доводилось, - неопределенно ответил Джек.
Видя, что на этот раз он не горел желанием поболтать с ней и вообще был на редкость задумчивым и неразговорчивым, она полюбопытствовала:
-Не хочешь рассказать?
-О чем?
Наслушавшись за прошедшую неделю невероятное количество небылиц и забавных историй, Кэтлин с иронией взглянула на него:
-Неужели никакие приключения не выпали на твою долю на этот раз и с тобой ничего особенного не случилось в Порт Рояле?
Джек нехотя ответил:
-Ничего особенного… если не считать того, что в последние мои визиты на Ямайку меня пытались повесить, - и уточнил, - дважды пытались.
-За что? - поинтересовалась Кэтлин.
-За то, что я спас от неминуемой гибели губернаторскую дочку.
Девушка недоверчиво взглянула на него и улыбнулась:
-А почему дважды хотели повесить?
-Потому что я спас ее жизнь дважды.
Несмотря на серьезный тон, с которым Джек отвечал ей, Кэтлин не знала, верить или нет этой странной истории. У нее создавалось впечатление, что над ней посмеиваются, потому она и делала вид, что не верит ни единому слову Джека, замечая при этом, что его это не особо волнует.
«Странный он какой-то сегодня», - задумалась она и, обратив внимание на то, как он сосредоточенно смотрел на приближающийся остров, на порт и на стоящие у причала военные корабли, рискнула пошутить.
-Тебе до сих пор грозит виселица в Порт Рояле?
Но она никак не ожидала, что ее вопрос вызовет улыбку на лице Джека.
-Конечно! - весело ответил он, словно гордясь этим, и обратился к подошедшему Мэлроу, - Дорогой Фрэнсис, хотелось бы поблагодарить тебя за гостеприимство, за приятное путешествие и особенно за ром! Мне искренне жаль с тобой расставаться, жаль, что наше совместное плавание на этом замечательном корабле подошло к концу, - с сожалением в голосе продолжал он, но чуть ли не крича при этом на всю палубу, словно хотел обратить на себя внимание, и почему-то не смотрел на капитана, с недоумением слушавшего его, а оглядывался по сторонам.

Почувствовав что-то странное в подобном поведении Джека, Мэлроу тоже оглянулся. Каково же было его удивление, когда он увидел, как канонир вдруг резко обнажил короткий клинок и, подскочив со спины к ничего не подозревающему первому помощнику, обхватил его за шею, приставив острое лезвие к горлу. Почти одновременно трое рослых матросов, вытащив из-за пояса пистолеты, направили их на штурмана, квартмейстера и боцмана. А в следующее мгновение и сам капитан почувствовал холодное дуло на своем затылке.

-Всем спокойствие! Я принимаю командование корабля на себя! - громко крикнул Джек, с торжественным видом оглядев присутствующих и взмахнув руками для пущей убедительности. Одной секунды хватило Мэлроу, чтобы во время этого жеста заметить на его руке клеймо пирата, показавшееся из-под рукава рубахи.

Пожилой капитан, повидавший многое на своем веку, не удержался и рассмеялся. Рассмеялся над самим собой, над тем, каким дураком он оказался, приняв с распростертыми объятиями потерпевшего кораблекрушение. Рассмеялся над тем, как этот пират отплатил ему за спасение и за щедрое гостеприимство. «Видать, старина, жизнь так и не научила тебя отличать прохвостов от честных людей», - печально подумал он.

Но кое-чему все-таки он научился за свою долгую службу капитаном, а именно - не горевать если возникают какие-либо проблемы, а мгновенно искать выход из создавшейся ситуации. Окинув быстрым взглядом своих матросов, Мэлроу улыбнулся, -«Шестеро против сорока, да он перегрелся на солнце!».
-И благодаря этим пяти трусам-изменщикам ты думаешь, что можешь себя называть капитаном? - мужчина покачал головой и сочувствующе хмыкнул.
Джек не ответил, а сделал пару шагов назад и, оказавшись рядом с Кэтлин, вдруг резко выхватил пистолет и, направив его в висок девушки, не спеша взвел курок.
-Корабль, принадлежащий Ост-Индской компании, не стоит жизни сестры друга. Смекаешь?
Ухмылка с лица Мэлроу исчезла в один миг. Взглянув на побледневшую Кэтлин, испугавшуюся не на шутку, он понял, что дело приняло серьезный оборот.

-Спускайте на воду шлюпку! - продолжал распоряжаться Джек, но никто не двинулся с места пока пожилой капитан кивком головы не заставил своих матросов пошевелиться. Когда шлюпка с легким плеском коснулась воды, первым к борту корабля был подведен Мэлроу.
-Капитан Синица, - проговорил он сквозь зубы и сплюнул прямо на палубу.
-Приятно было познакомиться, Фрэнсис, - услышал он в ответ радостный возглас, но даже не посмотрел в сторону говорящего.
-Ах, да, чуть не забыл, передай привет губернатору от капитана Джека Воробья.
Пожилой мужчина вздрогнул при этом имени, резко оглянулся и, встретившись взглядом с пиратом, злобно что-то проворчал себе под нос.

Под дулом пистолетов, наставленных на них, старпом, штурман, квартмейстер и боцман побросали на палубу свое оружие и стали спускаться по забортному трапу вслед за своим капитаном. За ними последовал с десяток матросов, которые в свою очередь оставили пистолеты и сабли на корабле.

Джек не собирался отдавать им еще одну шлюпку, а потому и приказал остальным морякам прыгать за борт. Глядя на поднимающихся на планширь и ныряющих в море мужчин, один молодой матрос взглянул на пирата с вызовов.
-Да кто ты такой, чтоб мне приказывать? - взбеленился он, с угрожающим видом направившись к новоявленному капитану, но путь ему преградил канонир.
-Тебе помочь сигануть за борт или сам справишься? - спросил он ироничным тоном и направил пистолет прямо в лоб парнишки. Тот резко дернул рукой, намереваясь отклонить дуло от своего лица, но в следующую секунду прогремел выстрел.
Ошарашенный канонир, никак не ожидавший выстрела, так и остался стоять с поднятым пистолетом, глядя на распластавшегося на палубе матроса, лицо которого превратилось в красное месиво.

Поняв, что сейчас начнется паника среди его сообщников, Джек громко крикнул:
-За борт его! Живо!
Моряки, еще не пришедшие в себя от неожиданной смерти своего товарища, не двинулись с места. Но канонир вдруг резко нагнулся к мертвому парню и, подхватив его на руки, выбросил за борт, словно стараясь побыстрее спрятать от самого себя и от других улику своего первого в жизни убийства.

Среди оставшихся на корабле шестерых мужчин и одной девушки воцарилась тишина. Кэтлин не пошевелилась с того момента, как Джек направил дуло пистолета ей в висок, не пошевелилась и после того, как он оставил ее, быстрым шагом поднимаясь на ахтердек*.

Резко поворачивая штурвал, капитан крикнул:
-Все по местам! Приготовиться к повороту фордевинд!

Глядя с тоской на «Меркатор», не спеша меняющего свой курс, Фрэнсис Мелроу, командовавший этим кораблем всю свою жизнь, вздохнул и негромко произнес:
-К берегу.
Моряки молча взяли в руки весла и стали грести.


-----
Ахтердек – наиболее высокая палуба судна, находящаяся на корме.