Быть самим собой
Добавлено: Чт янв 24, 2013 5:14 pm
Название: Быть самим собой
Автор: Морская
Фэндом: Фанфик по фильму "Пираты Карибского моря"
Бета: Ekaterina
Жанр: романтика, размышления
Пейринг: Норрингтон/Элизабет, Джек/Элизабет, Уилл/Элизабет, но это неважно на самом деле
Рейтинг: PG
Размер: мини
Содержание: Норрингтон и Воробей. Стили жизни, смысл существования героев; их спор.
Статус: закончен
Дисклеймер: все права у Диснея.
Комментарии: тут.
Мы шли меж островов и дни и ночи,
Не ведая, чего желаем сами,
И кажется - тот путь под парусами
Не кончен до сих пор ещё, не кончен...(с),
В. Крапивин.
***
Бывает в жизни так: всё, что ты планировал, вдруг рушится из-за одной нелепой случайности, из-за неожиданного, не предусмотренного тобой человеческого поступка… Замыслы летят к чёрту, а исправлять положение уже нет желания.
Разве мог командор Норрингтон предугадать, что кузнец Тернер спасёт флибустьера от виселицы?..
- Друзья! Этот день вы запомните! Потому что чуть не по…
И Джек Воробей, этот наглый пират, этот шут гороховый, капитан без корабля, вдруг оступился и полетел со стены форта прямо вниз, в море, так и не успев закончить свою фразу.
Джиллет усмехнулся, глядя на пенящуюся воду:
- Идиот! Он всё равно от нас не уйдёт!
Джеймс Норрингтон стоял, ещё не до конца веря в случившееся и решая, что же теперь делать. По закону требовалось немедленно послать гвардейцев ловить этого незадачливого пирата, но… почему-то именно сейчас командору так не хотелось его арестовывать и вообще заниматься чем-то подобным. Всё казалось Джеймсу пустяками по сравнению с тем, что Элизабет – прекрасная, гордая, изысканная – только что отвергла его и предпочла простого оружейника.
Командор взглянул на неё: девушка не сводила глаз с поверхности моря, вцепившись рукою в ладонь Уилла Тернера.
«Значит, ваше сердце так решило?»
«Да, так».
Джеймс сжал зубы, вспомнив эти слова. Что ж, пусть…
Тем временем в бухте появился корабль о чёрных парусах, и Джек, вынырнув, поплыл к нему. То была «Чёрная Жемчужина».
Пират спасался, и с этим следовало что-то делать. А делать Норрингтону не хотелось, он желал лишь одного: уйти, скрыться от всех и как можно скорей.
- Что вы прикажете, сэр? – спросил Джиллет.
Джеймс молчал, не зная, что ответить. Послать погоню? Так ведь Воробей почти у цели, а «Жемчужина» - самый быстроходный корабль. Уйдёт, мерзавец… ухмыляющийся, беззаботный, свободный. Кажется, ничего ему не надо, всё у него есть. Счастливый…
И тут же в памяти всплыли слова Джека:
«Элизабет! У нас бы всё равно ничего не получилось… извини», - и чуть грустный взгляд чёрных глаз, направленный на мисс Суонн.
«Значит, тоже о чём-то жалел», - подумал Норрингтон.
Тем не менее надо было отдать какой-нибудь приказ Джиллету. Губернатор пришёл на выручку:
- Быть может, в редких случаях, когда борьба за правое дело заставляет стать пиратом, пиратство может стать правым делом.
Джеймс хмыкнул – для порядка, конечно. Но в душе согласился. Да, в очень редких случаях пиратство может стать правым делом.
***
Норрингтон открыл глаза. В них зарябило от мерзкого тусклого освещения таверны. С похмелья сильно болела голова. Сколько он вчера выпил?.. Не вспомнить.
Он с трудом встал на ноги. Уже в который раз ему снился этот момент из собственного прошлого – побег и спасение Джека Воробья. Человека, виноватого во всех несчастьях Джеймса. По крайней мере, так считал сам Норрингтон. И в который раз он думал, что если бы этого побега не допустил, то всё в его жизни сложилось бы удачно: он не лишился бы блестящей карьеры. Именно карьера и была всем, только за неё он мог цепляться, ведь больше ничего заветного не осталось у Джеймса. В том числе и любимой девушки…
Норрингтон вздохнул, прогоняя грустные мысли, и поплёлся к столам, где сидели и пили ром шумные гуляки. Но внезапно он приметил в толпе мужчину с алой повязкой на голове. Джеймс вгляделся: капитан Воробей восседал на стуле в углу, то закрывая, то открывая свой знаменитый компас.
Неприязнь царапнула душу бывшего командора. «Посмотрите-ка на этого негодяя, сидит себе спокойно и в ус не дует! Пора поздороваться со старым знакомым. Ха, да он, похоже, команду себе набирает!» - подумал Норрингтон и неровной походкой двинулся вперёд.
***
Джек стоял на капитанском мостике рядом с рулевым. Дикий морской ветер холодил его кожу, глаза слепили яркие солнечные лучи. Он щурился и окидывал взглядом бескрайние синие просторы. Сердце радостно колотилось в груди, словно отстукивая ритм: «сво-бо-да, я сво-бо-ден»… Но так продолжалось недолго – Джек с тоской и даже страхом вспоминал свою сделку с Джонсом. Да, он замарался как никогда и впутал в это дело людей, которых оно не касалось. Например, Уильяма. Джек надеялся, что тому удастся выжить и сбежать – мальчишка, несмотря на всю свою простоту и доверчивость, быстро и верно действует. Однако всё равно в глазах честного Уилла поступок Воробья – самое настоящее предательство. А если об этом узнает ещё и его ненаглядная Элизабет, то Джеку придётся совсем худо…
Мысль об Элизабет заставила его довольно улыбнуться. Определённо, если судьба что-то отбирает, она всегда что-то даёт взамен – и вот на палубе его «Жемчужины» появилась прелестная дочка губернатора в костюме матроса и с каперской грамотой в руках. Грамоту Джек уже успел прикарманить…
«А Лиззи тоже следует… прикарманить», - такая причудливая фразочка возникла в голове капитана, и он снова хитро улыбнулся. Как пират собирался осуществить свой план? Он сам этого не знал, но знал одно: надо действовать, если уж эта цыпочка сейчас на его корабле. Надо жить настоящим и меньше размышлять о последствиях. Надо ловить благоприятный момент.
***
- Любопытство. Тебя так и потянет вызвать восхищение и получить вознаграждение… не сможешь удержаться… захочется узнать, насколько это сладко.
Норрингтон округлил глаза и слегка приокрыл рот, вслушиваясь. Он не мог отвести взгляд от Элизабет, которая придвинулась к Джеку Воробью гораздо теснее, чем того требовали приличия. И мило улыбалась пирату. Губы девушки находились на неприметном расстоянии от губ Джека.
«А как же Тернер?» - словно прозвучало в голове бывшего командора.
«А… как же я?» - шепнуло его сердце.
Джеймс отвернулся. Всё кончено. Кузнеца он ещё мог вынести, но этого… мерзавца, шута, обманщика – нет!..
«Чем он её прельстил? Грязный, вечно пьяный, с ужасными манерами… Я и сам сейчас, конечно, не в лучшем виде, но он недалеко от меня ушёл…»
Норрингтон поспешно зашагал прочь, раздражённый и негодующий. Так вот что эти коварные женщины ценят выше доблести, чести, серьёзности и порядочности! Им нужны пустые заигрывания развязных улыбчивых проходимцев! Так вот вы какая, мисс Суонн!..
Теперь ему нечего было делать среди пиратов: последняя ниточка порвалась, последняя надежда рухнула. Нужно было идти назад, в цивилизованное общество завитых париков. Как идти? Стащить каперскую грамоту у Воробья. Всё равно жить так, как живёт Джек, без закона, веря в какую-то там призрачную свободу, он, Норрингтон, не сумеет никогда. И не стоит даже пытаться… Просто не стоит.
Он хорошо помнил предыдущую ночь…
***
В ту ночь Норрингтону не спалось. Он вышел на палубу. В чёрном небе светила луна. От её неяркого света ему почему-то сделалось неспокойно… но не плохо. Воспоминания о прошлом, об Элизабет и разговорах с ней, воспоминания, полные нежной грусти, нахлынули на Джеймса.
«Да, лунная ночь – это романтично, но если вдуматься… я уже не мальчик. Поздно писать глупые стихи и мечтать, глядя на луну», - мелькнуло в его голове.
- Командор, это вы? – раздался насмешливый голос с капитанского мостика.
Джеймс всмотрелся в тёмную фигуру у штурвала и ответил:
- Я повторяю, кажется, в сотый раз, мистер Воробей, что я уже не командор… благодаря вам, кстати.
- Ну, полно, приятель. Поднимись-ка сюда.
- Зачем это?
- Так удобней продолжать душевный разговор, - было не разобрать, шутит он или серьёзен.
Норрингтон не спеша поднялся на мостик и медленно подошёл к Воробью. Тот улыбнулся, блеснув во мраке золотом зубов.
- Я не отрицаю своей… гм, роли в твоей судьбе. Но, поверь, всё не так печально, как тебе кажется, - заявил Джек после минутного молчания.
Джеймс тоже помолчал, потом мрачно спросил:
- Ты утешать меня решил, что ли?
- Не дождёшься, - усмехнулся пират. – Я сужу объективно. Ну, смотри: ты жив-здоров, свободен, никому ничего не должен, любимая девушка, по совместительству – бывшая невеста, рядом… Чего тебе ещё? Жизнь прекрасна!
- Почему-то у меня такое чувство, что ты издеваешься, - буркнул Норрингтон. И солгал: на душе у него стало веселей, чем в прежние дни.
- А у меня такое чувство, милейший командор, что вы зациклились только на одной стороне жизни, которая теперь у вас в прошлом.
- Всё может быть, - уклончиво ответил Джеймс. – Но я не могу иначе. Меня так воспитали. Я не умею жить без закона…
- …который прописан в бумагах? – хмыкнул Джек. – Именно в этом твоя проблема, приятель. Но ты забыл, что существуют ещё кое-какие законы… - он фамильярно возложил свою руку на плечо собеседнику.
- Какие же?
- Закон сердца, души, нравственный закон… - странно было слышать Норрингтону от пирата такие слова. – Хорошо, если эти законы в ладу с законами, что на бумаге. А если – нет?
Джеймс повернул голову: глаза Воробья, казавшиеся бездонными, смотрели на него внимательно, почти серьёзно.
Он стряхнул со своего плеча руку Джека:
- Кто тебя разберёт, может, ты и прав… Только что же мне делать?
- Думать.
- О чём?
- О свободе.
- О какой, к чёрту, свободе?! – угрюмо спросил Норрингтон. В нём вновь вскипела злость на Воробья. Никогда он не понимал этого морского разбойника!..
- Вот об этой, - Джек повернулся к нему и бесцеремонно ткнул двумя пальцами в его грудь.
И стало Норрингтону ясно, что имеет в виду капитан Джек Воробей.
«О свободе… души?!»
Некоторое время они молчали. Лишь волны плескались за бортом и ветер гудел в парусах. В голове у Джеймса царил хаос, в сердце столпилось столько разных, противоречивых чувств… Ему просто необходимо было побыть одному и разобраться в себе. Он отвернулся от Джека, собравшись уйти. Не прощаясь, по-английски, не проронив ни слова.
Воробей же внятно и спокойно произнёс:
- Я ведь знаю, о чём ты думал до этого. Ты надеялся когда-нибудь вернуться к прежней жизни.
- Да, - честно ответил бывший командор.
- Не стоит этого делать. Мир изменился… Там ты не найдёшь того закона, о котором мечтаешь. Который был ещё так недавно.
- А что же я там найду? – Норрингтон весь напрягся. Он не узнавал Воробья, и это пугало.
Джек помолчал и негромко сказал:
- Беккета и его деловой подход.
***
Может быть, Джек был и прав. Но там, куда стремился Джеймс, присутствовал хотя бы порядок, устои, цели, правила. И это было надёжным, проверенным. А среди пиратов Норрингтону не нравилось, потому что мир вольных флибустьеров ему был непонятен и неприятен с детства.
Поэтому он, практически не сомневаясь, что поступает верно, сказал на острове Креста:
- Лорду Беккету нужно то, что лежит в сундуке. Вручив ему это, я изменю свою жизнь!
- А-а, чёрное честолюбие! – усмехнулся тогда Джек.
«Эх, командор-командор, ничего ты так и не понял из того нашего разговора, - подумал пират. – Важна лишь свобода, остальное – ерунда. Честь?.. Какая честь, если идёшь к Беккету?»
Прав был он, Джек, или не прав – неизвестно. Каждый решает сам для себя. И по себе выбирает дорогу. Кто знает, куда эта дорога приведёт… Но одно ясно стало им обоим: фокус в том, чтобы оставаться собой. Навсегда, до последнего вздоха. Пират – так пират. Командор – так командор.
Автор: Морская
Фэндом: Фанфик по фильму "Пираты Карибского моря"
Бета: Ekaterina
Жанр: романтика, размышления
Пейринг: Норрингтон/Элизабет, Джек/Элизабет, Уилл/Элизабет, но это неважно на самом деле
Рейтинг: PG
Размер: мини
Содержание: Норрингтон и Воробей. Стили жизни, смысл существования героев; их спор.
Статус: закончен
Дисклеймер: все права у Диснея.
Комментарии: тут.
Мы шли меж островов и дни и ночи,
Не ведая, чего желаем сами,
И кажется - тот путь под парусами
Не кончен до сих пор ещё, не кончен...(с),
В. Крапивин.
***
Бывает в жизни так: всё, что ты планировал, вдруг рушится из-за одной нелепой случайности, из-за неожиданного, не предусмотренного тобой человеческого поступка… Замыслы летят к чёрту, а исправлять положение уже нет желания.
Разве мог командор Норрингтон предугадать, что кузнец Тернер спасёт флибустьера от виселицы?..
- Друзья! Этот день вы запомните! Потому что чуть не по…
И Джек Воробей, этот наглый пират, этот шут гороховый, капитан без корабля, вдруг оступился и полетел со стены форта прямо вниз, в море, так и не успев закончить свою фразу.
Джиллет усмехнулся, глядя на пенящуюся воду:
- Идиот! Он всё равно от нас не уйдёт!
Джеймс Норрингтон стоял, ещё не до конца веря в случившееся и решая, что же теперь делать. По закону требовалось немедленно послать гвардейцев ловить этого незадачливого пирата, но… почему-то именно сейчас командору так не хотелось его арестовывать и вообще заниматься чем-то подобным. Всё казалось Джеймсу пустяками по сравнению с тем, что Элизабет – прекрасная, гордая, изысканная – только что отвергла его и предпочла простого оружейника.
Командор взглянул на неё: девушка не сводила глаз с поверхности моря, вцепившись рукою в ладонь Уилла Тернера.
«Значит, ваше сердце так решило?»
«Да, так».
Джеймс сжал зубы, вспомнив эти слова. Что ж, пусть…
Тем временем в бухте появился корабль о чёрных парусах, и Джек, вынырнув, поплыл к нему. То была «Чёрная Жемчужина».
Пират спасался, и с этим следовало что-то делать. А делать Норрингтону не хотелось, он желал лишь одного: уйти, скрыться от всех и как можно скорей.
- Что вы прикажете, сэр? – спросил Джиллет.
Джеймс молчал, не зная, что ответить. Послать погоню? Так ведь Воробей почти у цели, а «Жемчужина» - самый быстроходный корабль. Уйдёт, мерзавец… ухмыляющийся, беззаботный, свободный. Кажется, ничего ему не надо, всё у него есть. Счастливый…
И тут же в памяти всплыли слова Джека:
«Элизабет! У нас бы всё равно ничего не получилось… извини», - и чуть грустный взгляд чёрных глаз, направленный на мисс Суонн.
«Значит, тоже о чём-то жалел», - подумал Норрингтон.
Тем не менее надо было отдать какой-нибудь приказ Джиллету. Губернатор пришёл на выручку:
- Быть может, в редких случаях, когда борьба за правое дело заставляет стать пиратом, пиратство может стать правым делом.
Джеймс хмыкнул – для порядка, конечно. Но в душе согласился. Да, в очень редких случаях пиратство может стать правым делом.
***
Норрингтон открыл глаза. В них зарябило от мерзкого тусклого освещения таверны. С похмелья сильно болела голова. Сколько он вчера выпил?.. Не вспомнить.
Он с трудом встал на ноги. Уже в который раз ему снился этот момент из собственного прошлого – побег и спасение Джека Воробья. Человека, виноватого во всех несчастьях Джеймса. По крайней мере, так считал сам Норрингтон. И в который раз он думал, что если бы этого побега не допустил, то всё в его жизни сложилось бы удачно: он не лишился бы блестящей карьеры. Именно карьера и была всем, только за неё он мог цепляться, ведь больше ничего заветного не осталось у Джеймса. В том числе и любимой девушки…
Норрингтон вздохнул, прогоняя грустные мысли, и поплёлся к столам, где сидели и пили ром шумные гуляки. Но внезапно он приметил в толпе мужчину с алой повязкой на голове. Джеймс вгляделся: капитан Воробей восседал на стуле в углу, то закрывая, то открывая свой знаменитый компас.
Неприязнь царапнула душу бывшего командора. «Посмотрите-ка на этого негодяя, сидит себе спокойно и в ус не дует! Пора поздороваться со старым знакомым. Ха, да он, похоже, команду себе набирает!» - подумал Норрингтон и неровной походкой двинулся вперёд.
***
Джек стоял на капитанском мостике рядом с рулевым. Дикий морской ветер холодил его кожу, глаза слепили яркие солнечные лучи. Он щурился и окидывал взглядом бескрайние синие просторы. Сердце радостно колотилось в груди, словно отстукивая ритм: «сво-бо-да, я сво-бо-ден»… Но так продолжалось недолго – Джек с тоской и даже страхом вспоминал свою сделку с Джонсом. Да, он замарался как никогда и впутал в это дело людей, которых оно не касалось. Например, Уильяма. Джек надеялся, что тому удастся выжить и сбежать – мальчишка, несмотря на всю свою простоту и доверчивость, быстро и верно действует. Однако всё равно в глазах честного Уилла поступок Воробья – самое настоящее предательство. А если об этом узнает ещё и его ненаглядная Элизабет, то Джеку придётся совсем худо…
Мысль об Элизабет заставила его довольно улыбнуться. Определённо, если судьба что-то отбирает, она всегда что-то даёт взамен – и вот на палубе его «Жемчужины» появилась прелестная дочка губернатора в костюме матроса и с каперской грамотой в руках. Грамоту Джек уже успел прикарманить…
«А Лиззи тоже следует… прикарманить», - такая причудливая фразочка возникла в голове капитана, и он снова хитро улыбнулся. Как пират собирался осуществить свой план? Он сам этого не знал, но знал одно: надо действовать, если уж эта цыпочка сейчас на его корабле. Надо жить настоящим и меньше размышлять о последствиях. Надо ловить благоприятный момент.
***
- Любопытство. Тебя так и потянет вызвать восхищение и получить вознаграждение… не сможешь удержаться… захочется узнать, насколько это сладко.
Норрингтон округлил глаза и слегка приокрыл рот, вслушиваясь. Он не мог отвести взгляд от Элизабет, которая придвинулась к Джеку Воробью гораздо теснее, чем того требовали приличия. И мило улыбалась пирату. Губы девушки находились на неприметном расстоянии от губ Джека.
«А как же Тернер?» - словно прозвучало в голове бывшего командора.
«А… как же я?» - шепнуло его сердце.
Джеймс отвернулся. Всё кончено. Кузнеца он ещё мог вынести, но этого… мерзавца, шута, обманщика – нет!..
«Чем он её прельстил? Грязный, вечно пьяный, с ужасными манерами… Я и сам сейчас, конечно, не в лучшем виде, но он недалеко от меня ушёл…»
Норрингтон поспешно зашагал прочь, раздражённый и негодующий. Так вот что эти коварные женщины ценят выше доблести, чести, серьёзности и порядочности! Им нужны пустые заигрывания развязных улыбчивых проходимцев! Так вот вы какая, мисс Суонн!..
Теперь ему нечего было делать среди пиратов: последняя ниточка порвалась, последняя надежда рухнула. Нужно было идти назад, в цивилизованное общество завитых париков. Как идти? Стащить каперскую грамоту у Воробья. Всё равно жить так, как живёт Джек, без закона, веря в какую-то там призрачную свободу, он, Норрингтон, не сумеет никогда. И не стоит даже пытаться… Просто не стоит.
Он хорошо помнил предыдущую ночь…
***
В ту ночь Норрингтону не спалось. Он вышел на палубу. В чёрном небе светила луна. От её неяркого света ему почему-то сделалось неспокойно… но не плохо. Воспоминания о прошлом, об Элизабет и разговорах с ней, воспоминания, полные нежной грусти, нахлынули на Джеймса.
«Да, лунная ночь – это романтично, но если вдуматься… я уже не мальчик. Поздно писать глупые стихи и мечтать, глядя на луну», - мелькнуло в его голове.
- Командор, это вы? – раздался насмешливый голос с капитанского мостика.
Джеймс всмотрелся в тёмную фигуру у штурвала и ответил:
- Я повторяю, кажется, в сотый раз, мистер Воробей, что я уже не командор… благодаря вам, кстати.
- Ну, полно, приятель. Поднимись-ка сюда.
- Зачем это?
- Так удобней продолжать душевный разговор, - было не разобрать, шутит он или серьёзен.
Норрингтон не спеша поднялся на мостик и медленно подошёл к Воробью. Тот улыбнулся, блеснув во мраке золотом зубов.
- Я не отрицаю своей… гм, роли в твоей судьбе. Но, поверь, всё не так печально, как тебе кажется, - заявил Джек после минутного молчания.
Джеймс тоже помолчал, потом мрачно спросил:
- Ты утешать меня решил, что ли?
- Не дождёшься, - усмехнулся пират. – Я сужу объективно. Ну, смотри: ты жив-здоров, свободен, никому ничего не должен, любимая девушка, по совместительству – бывшая невеста, рядом… Чего тебе ещё? Жизнь прекрасна!
- Почему-то у меня такое чувство, что ты издеваешься, - буркнул Норрингтон. И солгал: на душе у него стало веселей, чем в прежние дни.
- А у меня такое чувство, милейший командор, что вы зациклились только на одной стороне жизни, которая теперь у вас в прошлом.
- Всё может быть, - уклончиво ответил Джеймс. – Но я не могу иначе. Меня так воспитали. Я не умею жить без закона…
- …который прописан в бумагах? – хмыкнул Джек. – Именно в этом твоя проблема, приятель. Но ты забыл, что существуют ещё кое-какие законы… - он фамильярно возложил свою руку на плечо собеседнику.
- Какие же?
- Закон сердца, души, нравственный закон… - странно было слышать Норрингтону от пирата такие слова. – Хорошо, если эти законы в ладу с законами, что на бумаге. А если – нет?
Джеймс повернул голову: глаза Воробья, казавшиеся бездонными, смотрели на него внимательно, почти серьёзно.
Он стряхнул со своего плеча руку Джека:
- Кто тебя разберёт, может, ты и прав… Только что же мне делать?
- Думать.
- О чём?
- О свободе.
- О какой, к чёрту, свободе?! – угрюмо спросил Норрингтон. В нём вновь вскипела злость на Воробья. Никогда он не понимал этого морского разбойника!..
- Вот об этой, - Джек повернулся к нему и бесцеремонно ткнул двумя пальцами в его грудь.
И стало Норрингтону ясно, что имеет в виду капитан Джек Воробей.
«О свободе… души?!»
Некоторое время они молчали. Лишь волны плескались за бортом и ветер гудел в парусах. В голове у Джеймса царил хаос, в сердце столпилось столько разных, противоречивых чувств… Ему просто необходимо было побыть одному и разобраться в себе. Он отвернулся от Джека, собравшись уйти. Не прощаясь, по-английски, не проронив ни слова.
Воробей же внятно и спокойно произнёс:
- Я ведь знаю, о чём ты думал до этого. Ты надеялся когда-нибудь вернуться к прежней жизни.
- Да, - честно ответил бывший командор.
- Не стоит этого делать. Мир изменился… Там ты не найдёшь того закона, о котором мечтаешь. Который был ещё так недавно.
- А что же я там найду? – Норрингтон весь напрягся. Он не узнавал Воробья, и это пугало.
Джек помолчал и негромко сказал:
- Беккета и его деловой подход.
***
Может быть, Джек был и прав. Но там, куда стремился Джеймс, присутствовал хотя бы порядок, устои, цели, правила. И это было надёжным, проверенным. А среди пиратов Норрингтону не нравилось, потому что мир вольных флибустьеров ему был непонятен и неприятен с детства.
Поэтому он, практически не сомневаясь, что поступает верно, сказал на острове Креста:
- Лорду Беккету нужно то, что лежит в сундуке. Вручив ему это, я изменю свою жизнь!
- А-а, чёрное честолюбие! – усмехнулся тогда Джек.
«Эх, командор-командор, ничего ты так и не понял из того нашего разговора, - подумал пират. – Важна лишь свобода, остальное – ерунда. Честь?.. Какая честь, если идёшь к Беккету?»
Прав был он, Джек, или не прав – неизвестно. Каждый решает сам для себя. И по себе выбирает дорогу. Кто знает, куда эта дорога приведёт… Но одно ясно стало им обоим: фокус в том, чтобы оставаться собой. Навсегда, до последнего вздоха. Пират – так пират. Командор – так командор.
Конец мне понравился. И мысли Джека. Каждый выбирает по себе.
спасибо)
) фикрайтеры часто так делают, чтобы сократить текст. 
Хотя чаще все же в макси-фиках.
исправлю)