Каша из сапога
Добавлено: Вт июн 26, 2012 12:26 pm
Название: Каша из сапога
Автор: Против Лизки
Пейринг: Уилл/Элизабет, Джек и сапоги.
Жанр: pov, humor, немного легкого, ненавязчивого стеба.
Рейтинг: PG-13
Размер: мини
От автора: что тут сказать? "Кашу из топора" все читали? Ну, вот то-то же. События, описанные в фанфике, никогда не происходили в действительности. Во время работы над ним ни один персонаж серьезно не пострадал.
Содержание: как бы оно могло быть, если бы Уилл в начале второй части женился на Элизабет.
Статус: закончен
Дисклеймеры: все принадлежит Диснею, в том числе и сапоги. Джек никому не принадлежит, он свободен.
Комментарии в теме фанфика.
В славном Порт-Рояле, что находится под покровительством губернатора знойной, солнечной Ямайки, жил да был талантливый, подающий надежды кузнец Уильям Тернер со своей молодой и красивой женой Элизабет. Вот так жили они, не тужили, правда, добра еще не нажили, да и детишками пока не успели обзавестись. Но ведь все это - дело поправимое.
И владел оружейных дел мастер маленькой кузней, доставшейся в наследство от почтенного мистера Брауна, безвременно сгоревшего на тяжелой работе в обнимку с верной подружкой-бутылкой. И перед тем горестным событием любезно передав трудолюбивому подмастерью запущенную недвижимость вместе с остатками непропитого имущества. А проживала счастливая семейная пара в скромном обветшалом домишке, хоть папенька Элизабет, губернатор Порт-Рояла, и звал дочку с зятем в свой роскошный дом. Да и женушка, сдуру кинувшаяся с милым вместо шалаша в "кузнецовый рай", быстро затосковала по уюту, комфорту, обилию прислуги, и много раз упрашивала упрямого муженька переехать из их развалюхи к папочке на жительство. Только бедный, но гордый Уильям, привыкший грудью встречать трудности и лишения, ни за что не хотел прятаться под теплое крылышко влиятельного, богатого тестя, и помощь принимать от него решительно отказывался. Чем безмерно расстраивал любящую супругу, крепко уставшую от всяческих неудобств, вечной нехватки денег и до крайности утомительных забот-хлопот по хозяйству, превратившихся для нее в настоящее наказание.
Только непреклонный молотобоец не поддавался на настойчивые просьбы-уговоры любимой, и держался стойко, аки могучая гранитная скала. Ибо был очень целеустремленным, непоколебимым и несокрушимым в своей небывалой упертости, и в грешной жизни твердо решил всего добиваться сам. Даже с разбега пробить головой каменную стену насквозь, если она посмеет встать у него на пути. Что в былые лихие дни зачастую и делал, не раз обуреваемый беспримерным героизмом, а как известно, дурные привычки имеют страшную силушку.
Вот и теперь героическая душа Уильяма Тернера вновь возжаждала подвигов, и совсем неважно, каких. Настырный кузнец с раннего утра в одиночку надрывал пупок без подмастерьев, и грохотал увесистым молотком, представляя, что сокрушает целые полчища злопыхателей. Он всем им утрет носы и докажет, что тоже не пальцем делан. Сам сумеет без всяких богатеньких тестей-губернаторов обеспечить супруге достойную жизнь. Пусть не такую роскошную, к какой та привыкла, но все-таки... И еще усерднее колошматил по наковальне. Только сладкие мечты пока оставались мечтами. И каждый вечер голодный, усталый Уилл все также тащился восвояси к заждавшейся, любящей женушке, в которой души не чаял, невзирая на ее капризный, а временами откровенно скверный характер, постоянный бардак в жилище и отвратительно приготовленный ужин. Ведь хозяйка из Лиззи была никудышняя, но добрый, покладистый парень терпел, не жалуясь на нелегкую долю супруга губернаторской дочки. Ну, это лишь присказка, сама же сказочка еще впереди...
Вот как-то вернулся Уилл домой, поцеловал соскучившуюся Элизабет, как положено, хорошенько вымыл с мылом грязные, покрытые мозолями руки и переодел замызганную, промокшую от трудового пота рубаху. А после со вздохом уселся за стол в ожидании нехитрого ужина, готовый от голодухи с радостью слопать все, приготовленное нежными неумелыми ручками любимой женушки.
- Ну, дорогая, чем потчевать будешь? - весело спросил он, вооружаясь большой деревянной ложкой, и нетерпеливо заерзал на скрипучем, колченогом табурете с противно колющими зад занозами.
Всю мебель в доме умелец-кузнец изготовил самолично, и теперь пожинал плоды своих плотницких стараний в виде корявых стульев, кособоких шкафов и громоздкой, похожей на телегу кровати, так некстати разваливающейся по ночам в определенные моменты семейной жизни. Но это были досадные мелочи, ведь самого главного - большой и светлой любви, молодым хватало в избытке.
- Проголодался, любимый? Сейчас, сейчас, уже несу! - звонкоголосой пташкой прощебетала Элизабет, не заставляя усталого муженька дожидаться, притащила из крохотной кухоньки пару тарелок и поставила их перед облизывающимся Уиллом. Голодный супруг с надеждой заглянул в них, и с трудом подавил стон разочарования вместе с подкатившей к горлу волной дурноты.
В одной миске сиротливо полеживал подгорелый кусок зеленоватой яичницы, а в другой было налито нечто холодное, склизкое и комковатое, отдаленно напоминающее кукурузную кашу без единой капли масла. При виде принесенной снеди хорошее настроение молотобойца резко испортилось. И хоть раньше безропотно сносил подобные "угощения", то сегодня ангельское терпение стало его покидать, потому, как Элизабет на сей раз удалось переплюнуть все предыдущие "кулинарные изыски".
- Лиззи, любимая, what is it? - недовольно поинтересовался он, брезгливо принюхивась к подозрительно позеленевшей яичнице, но не решаясь отведать подванивающее тухлятинкой "чудо". - Ты ее для остроты какой-то зеленью посыпала? Или яйца с прошлого вечера остались?
- Ну, конечно, яичница вчерашняя, - искренне удивилась Элизабет, обиженно хлопая шоколадными глазками. - Просто забыла подать ее тебе на завтрак. Не буду же я каждый день жарить, парить и варить, как какая-нибудь кухарка! И что в этом такого? Многие так делают...
- Дорогая, эти яйца протухли! Неужели не чуешь? Попробуй сама! - запальчиво предложил Уилл, начиная здорово злиться. Тихий семейный ужин накрылся медным тазом, а значит, снова придется тащиться в душную шумную таверну.
- Ну, вот еще! Даже не подумаю! - сердито фыркнула Лиззи. - Яичница сильно портит фигуру, а я не хочу превращаться в толстую, неповоротливую корову, пробуя в угоду тебе всякие гадо... вредные кушанья. Надо же, какой ты стал привередливый! Не нравится яичница, ешь кашу, любимый. Она у меня сегодня на славу удалась, - с гордостью заявила хозяйка, и отворотив хорошенький носик от зеленоватого, дурно пахнущего "деликатеса", торопливо понесла тарелку на кухню.
А там под столом с изумлением обнаружила корзинку с вылупившимися из оставшихся яиц цыплятами, которые радостным писком приветствовали ее, принимая за маму-наседку.
"Может, курочек любимому поджарить? - мелькнула у нерастерявшейся Элизабет весьма гениальная мысль. - Нет, не пойдет, еще слишком мелкие... И такие хорошенькие! - с умилением подумала она, разглядывая солнечных пушистиков. - Никому, даже Уиллу их съесть ни за что не позволю...", - Лиззи насыпала веселым пискунам крупы, прикрыла корзинку легкой тряпицей и задвинула появившийся курятник подальше под стол.
Пока супруга любовалась цыплятками, надутый муженек зачерпнул ложкой липкое месиво, гордо именуемое кукурузной кашей и отважно отправил его в рот. Но тут же скривился и выплюнул обратно в тарелку пересоленную подгорелую вязкую гадость.
- Ну как, нравится? Ведь вкусно, не правда ли, радость моя? - без всякой задней мысли сладко промурлыкала вернувшаяся из кухни Элизабет, ожидая вполне заслуженных похвал. Ведь провозилась с этим сложным блюдом целых полдня, едва не прожгла совсем новый котел и чуть не устроила пожар. Но о таких тонкостях мужу знать вовсе необязательно.
- О да, конечно, любимая... Твоя каша просто неподражаема. Впрочем, также, как и яичница, - проворчал Уилл и обреченно отодвинул тарелку. - Знаешь, пожалуй нам лучше поужинать в таверне. И вечер такой чудесный, чего дома сидеть? - и с трудом сдерживая закипающий гнев, скривил физиономию в милой улыбке. А пустой желудок не желал любезничать и утробно зарычал на разные голоса, отчаянно требуя пищи.
- Нет уж, дорогой, вот туда-то я, точно, не хочу! Смотреть на всякие жрущие пьяные рыла и нюхать омерзительный перегар, фи-и..., - капризно заявила Лиззи. - А раз уж ты - такой привереда, и тебе не по вкусу моя стряпня, давай навестим папеньку. Все равно он нас третьего дня приглашал на обед, - и грустно вздохнула, чувствуя, как у самой внутри начинает урчать от голода. - Да и кормят в этой захудалой вонючей забегаловке отвратительно..., - но тут же осеклась, и потупив глазки, смущенно замолчала.
- Ну уж нет, дорогая, даже не надейся. К твоему отцу мы, точно, не пойдем! - потерявший терпение Уилл возмущенно вскочил с колченогого стула и потер исколотый занозами зад. - Что он о нас подумает?! Кроме того, губернатор Суонн приглашал нас три дня назад и на обед, а не сегодня и на ужин. Улавливаешь разницу, радость моя? Все, решено, мы идем в таверну...
- А я говорю, к папеньке! - не сдавалась вредина-женушка, невежливо перебивая его.
- А я сказал, в таверну! - наседал на нее рассерженный супруг, горя неизведанным ранее желанием намотать на руку золотистые локоны спорщицы и любезно предложить ей пройти с ним.
- В этот смрадный притон ни за то не пойду! Ступай туда один, если миска бобовой похлебки тебе дороже всего на свете, обжора! А я пойду к папе..., - не унималась Лиззи и на всякий случай отступила подальше от сверкающего голодными очами кузнеца, прекрасно понимая, что на сей раз сильно разозлила своего тихоню. Только, будучи тоже не пальцем делана, продолжала упорствовать и препираться.
- Ах, значит, к папе!? Ну, ладно, любимая, сама напросилась! - зловеще произнес тот, и его рука потянулась к тарелке с пересоленной горелой мешалдой.
Сейчас Уилл всерьез вознамерился хорошенько угостить ею жену, уже несколько месяцев подряд травившую его подобными "деликатесами", есть которые было совершенно невозможно. Тогда после безнадежно испорченной стряпни семейная пара обычно отправлялась в губернаторский дом, где под сокрушенные вздохи отца Элизабет и ехидное хихиканье вездесущей прислуги оголодавшие молодожены за обе щеки уплетали всевозможные разносолы. Но в отличие от Лиззи, ее гордому супругу ужасно хотелось провалиться сквозь землю от стыда, и он стал водить жену в ближайшую таверну, только бы лишний раз не позориться. И еще совестливый малый чувствовал себя полным, ни к чему не годным недотепой, не способным обеспечить любимую женушку... Только почему-то готовить не умеет Лиззи, а недотепой оказался он? Ведь не его вина, что губернаторы своих дочерей не учат кашу варить!
- Знаешь, дорогая, давай прекратим наш бессмысленный спор, - уставший от ругани, но очень умный и рассудительный Уилл первым сумел взять себя в руки. И ограничился тем, что подхватил со стола тарелку и вышвырнул ее в открытое окно. - Я поужинаю в таверне, а ты можешь идти к отцу. Никто силой держать не станет. И заодно попроси кухарку научить тебя хоть чему-нибудь полезному. Впрочем, если быть женой кузнеца для тебя слишком тяжкий крест, оставайся в доме у папеньки...
Услышав такое решительное заявление из уст мягкого, покладистого супруга, ошарашенная Лиззи поперхнулась слюнями от возмущения и вытаращила на него гневно вспыхнувшие шоколадные очи. Она уже открыла рот, собираясь высказать все, что думает об этом расшумевшемся полунищем неудачнике и несостоявшемся пирате, но в их скромное жилище кто-то нахально забарабанил.
- Зараза! Кого еще в такое время черти принесли! - выругался Уилл и неохотно поплелся открывать.
- Только не забудь спросить "Кто там?"! Слышишь, любимый!? А то мало ли, ходят тут всякие, - спохватилась Элизабет, вмиг забывая про ссору.
Но было уже слишком поздно, и тот, не слушая вторую половину, успел отпереть дверь. После чего в дом пушечным ядром влетел взмыленный, запыхавшийся капитан Джек Воробей, едва не сбив с ног опешившего молотобойца.
- Здорово, други! Надо же, не успел постучать, как тут же открыли! - задыхаясь, с порога радостно завопил он. И немного отдышавшись, лучезарно ухмыльнулся, сверкая знаменитыми золотыми зубами. - А я вот сегодня у вас швартануться решил. Не прогоните? До чего же в вашем Порт-Рояле, чтобы ему под воду провалиться, гвардейцы приставучие, ржавый якорь им в зад! Так и липнут назойливыми мухами на... мед..., - разные изящные слова, как обычно, сыпались из кэпа "Жемчужины", словно какашки из переполненного впечатлениями кролика. - Эй, хозяева, а вы чего рты разинули!? Дайте усталому путнику хотя бы воды с дороги напиться, да и жрать хочется так, что переночевать негде.
- Джек, дружище! Какими попутными ветрами тебя занесло в нашу тихую гавань!?! - искренне обрадовался добряк-Уилл, сгребая в охапку старого приятеля. И хоть славный малый благодаря стараниям прыткого капитана Воробья заделался рогоносцем еще до женитьбы, только до сих пор оставался в блаженном неведении о своих ветвистых "украшениях", считая пылкую женушку образцом непорочности и добродетели. А Лиззи, разумеется, вовсе не стремилась его разочаровывать.
- Э-эй, парень, ты мне драгоценные зубы мои не заговаривай! Зачем же вы, уважаемые, в прохожих из окошек всякой гадостью кидаетесь? Хорошо еще, что пакостная мерзость в шляпу упала, - обиженно сказал гость, отстраняясь от бурных восторгов хозяина. И сняв с косматой головы символ капитанской принадлежности, продемонстрировал сконфуженной супружеской чете прилипшее вязкое месиво. Правда, о том, что бессовестно подслушивал под окном, знать сладкой парочке вовсе необязательно.
- М-м, э-э, знаешь, это нечаянно... Само из рук вырвалось, - виновато промямлил Уилл, а маленькие хорошенькие ушки Элизабет стали пунцовыми от стыда и возмущения. Хоть столь суровая критика на выстраданное блюдо больно била по самолюбию, на сей раз миссис Тернер предпочла благоразумно промолчать. - Так какими судьбами ты снова здесь? Опять прос.. проспал свою возлюбленную "Жемчужину"? - продолжал допытываться дотошный Уилл.
- Вот именно, не "опять", а "снова"... М-м, приятель, все вопросы потом... Идет? - в ответ поморщился Джек, пожирая хищно горящими взорами недовольную супругу мистера Тернера, которая не разделяла восторгов наивного, обманутого муженька.
Все это время Элизабет раздирала обида и злость... Мало того, что кудлатый очаровашка спьяну соблазнил ее на необитаемом острове, так после этого "под занавес" посмеялся над ней на при Уилле, отце, командоре и еще целой кучи народа. А после враскорячу шлепнулся в воду с крепостной стены. Слава богу, никто из присутствующих тогда не прислушался к полубредовым речам чокнутого пирата, и угроза порадовать папеньку нечаянным потомством благополучно миновала. "Извини, цыпа, у нас все равно ничего бы не вышло...." Мерзавец... Воспользовался невинной девицей, а жениться кто будет? Лиззи выразительно покосилась на цветущего розой супруга, потом на блудливую, смазливую рожу негодника-Джека, нагло зыркающего сальными бесстыдными глазищами, и нахмурилась.
"Нет уж, нахальный мой, на ночевку здесь даже не надейся. И на радушный, теплый прием с моей стороны тоже можешь не рассчитывать..."
- Я вижу, тут не все рады меня видеть, - усмехнулся тот, знойно поглядывая на надутую Элизабет. - Лиззи, дорогая, ну, может, ты, ради приличия поздороваешься со старым... другом? И заодно, как положено хорошей хозяйке, угостишь его ужином и выпивкой?
- Добро пожаловать на борт, кэп, - проворчала она, стараясь не смотреть в его плотоядно поблескивающие бездонные глаза. И понимая, как сильно соскучилась по этому косматому развратному наглецу, насквозь провонявшему распутными девками, убойным перегаром, крепким табаком и терпким потом. А еще принесшему с собой в их душное, тесное жилище соленый вольный ветер дальних странствий, опасностей и приключений. В то время, как Элизабет вместо желанной свободы вынуждена торчать в убогом домишке, взвалив на хрупкие плечи опостылевшее до морских чертей домашнее хозяйство, и браниться с упрямым занудой-супругом из-за сущей ерунды, не стоящей выеденного яйца. Но тут же вспомнила о пищащем под кухонным столом крошечном курятнике, который непременно заберет к отцу...
- Насчет выпивки не знаю, но с ночлегом и ужином крепко разочарую тебя, Джек. Спать у нас негде и есть совсем нечего, - и победно взглянула на гостя. - В закромах пусто, мышь с голодухи повесилась. Сами хотели к папеньке пойти, пока ты не заявился...
- Нет, в таверну! - вновь заявил настырный Уилл.
- К папеньке! - топнула ножкой Лиззи.
- В таверну!
- Нет, я сказала!
- Да, черт побери!
- Не ссорьтесь, други! - вовремя умерил пыл разгоряченных спорщиков умудренный житейским опытом Джек. - Ха, подумаешь, пусто! Невелика беда! А кашу, если хотите знать, из чего угодно можно сварить! Да вот, хоть из того же сапога! - он, хитро подмигнув ошалевшей парочке, кивнул на сброшенные в углу, потрепанные сапоги Уилла, сами во весь рот "просившие каши".
- То...то есть, как это? - хором поразились супруги, убитые наповал такой небывалой смекалкой и на миг зависая в прострации. Но зная дурацкие шутки капитана Воробья, недоверчиво уставились на него, решая, что на сей раз чокнутый пират окончательно свихнулся, перегревшись на жарком карибском солнышке.
- Как, как! Каком кверху! Просто, как все гениальное! - фыркнул Джек, вытаскивая пыльный сапог из темного угла на свет божий, с видом знатока понюхал его и брезгливо скривился. Но тут же скорчил счастливую рожу, словно держал в руках бесценное сокровище. - Думаю, правый подойдет. Ишь ты, какой отличный - ароматный, мягкий, спелый, мясистый. М-м, красотища! Самое то, что нужно. Лиззи, дорогая, не стой столбом, давай же скорее котел!
- Может, его сначала по-помыть? - кивая на сапог, робко спросила чета Тернеров, раздираемая любопытством и желанием отведать такого диковинного блюда.
- Ай, ерунда, и так сойдет, - отмахнулся от них "чудо-повар". - Запомните, други, - сапоги перед приготовлением не моют, дабы не лишать кашу густого жирного навара и неповторимого, пикантного вкуса, - наставительно сказал он. Но ради приличия слегка обтер пыль полой кафтана и важно направился со своей "добычей" на кухню. Молодожены, толкаясь, рванули за ним, и через мгновение там уже вовсю кипела работа.
Пока Элизабет разводила огонь в очаге, голодный Уилл, дрожа от нетерпения, водрузил над ним небольшой, но вместительный закопченный котел и наполнил его водой. Вскоре золотисто-оранжевые языки жаркого пламени весело заплясали под повидавшей виды, почерневшей посудиной, все сильнее накаляя ее.
- Ну-с, драгоценные мои, смотрите и учитесь, покуда я жив, - торжественно произнес Джек, помешивая большущим деревянным черпаком закипающую воду. - Итак, берем целый, подчеркиваю, целый, нерезаный ломтями сапог и погружаем его в нагревающуюся жидкость подошвой кверху. А носком непременно на северо-запад, - с этими словами он затолкал сапог голенищем в котел, и хорошенько утрамбовал черпаком.
- А если на.. юго-восток? Что тогда будет? - тупо захлопал глазами Уилл, так и не успевший возразить против поедания полуразвалившейся обутки, которую не успел отнести сапожнику в починку.
- Как это что? Да не уварится, только и всего, - невозмутимо отозвался косматый повар. - Теперь придется немного подождать... Ну, и пропустить по чарочке, разумеется. Чтобы дело лучше продвигалось, - и заговорщицки подмигнул хозяевам.
- Учись, дорогая, - ухмыльнулся Уилл, незаметно ущипнул пораженную супругу за худосочную гузку и извлек из глубоких недр кособокого шкафа припрятанную на черный день бутылочку.
Пока будущее изысканное блюдо закипало в котле, вся троица выпивала, закусывая крепкий ямайский ром увядшей зеленью, приобретенной хозяйственной Элизабет позавчера на рынке. А подвыпившие приятели, обнаружив желтеньких распищавшихся пушистиков, предложили присоединить весь выводок из шести цыпляток к сапогу. За что незамедлительно испытали на себе боевые качества увесистого черпака.
- Ну, чего ты дерешься, цыпа? Мы же просто пошутили..., - обиделся Джек, потирая свеженабитую шишку, вспухающую под замызганной красной косынкой. - Ведь верно, старина? - и наступил захмелевшему молотобойцу на ногу.
- Зато я не шучу..., - фыркнула заметно принявшая "на грудь" Лиззи и сунула черпак капитану Воробью. - А вы не отвлекайтесь, сэр. Взялись варить кашу, значит, варите, как следует. И нечего отлынивать. Вода уже ключом закипела...
- Все, понял, уже иду, - спохватился тот и кинулся к бурлящему котлу. - Эх, всем бы каша взяла, если бы крупа была! - и хитро покосился на Элизабет.
Упрашивать сгорающую от нетерпения хозяйку не понадобилось - Лиззи тут же достала из шкафа банку с крупой и протянула Джеку. Он запустил в нее немытую пятерню и сыпанул несколько горстей в кипящую воду.
По кухне пошел странноватый, но удивительно аппетитный запах, вышибающий слюну, а над клокочущим котлом взвилось густое облако пара, принимая разные причудливые формы. Сам же раскрасневшийся, вспотевший Джек с видом заправской ведьмы, творящей заклинания, сосредоточенно помешивал дымящееся варево, что-то тихонько мурлыкая под нос.
- Сыпь больше, не скупись, есть очень хочется, - капризно заявил зверски голодный Уилл и заглянул в котел. - Ну, чего тут у тебя, скоро ли?
- Имей терпение, старина, и не путайся под ногами! - отодвинул его в сторонку кулинарный "чародей". - Эй, хозяйка, соли бы надо... И маленько солонинки не повредит, - важно добавил он. - Ну, можно еще и маслица, и зелени, разумеется. Да желательно, красного перчика. Для остроты...
Через пару мгновений все вышеперечисленное быстро нашлось и было разложено на столе. После чего в нужных количествах ловко и мелко нарезалось умельцем-поваром, и тоже отправилось в бурлящий котел гарниром к сапогу, все также повернутому носком на северо-запад.
- Ну, чего там, чего? - изнывал умирающий с голодухи Уилл, крутясь возле котла и действуя Джеку на нервы.
- Имей же терпение, любимый! - строго сказала Лиззи, с наслаждением принюхиваясь к сногсшибательным ароматам диковинного блюда. - Сядь, прижми непоседливую попу к стулу и не мешай.
- Верно тебе твоя цыпа говорит, Уилли, - деловито заметил Джек, осторожно пробуя обжигающую стряпню, и зажмурился от удовольствия. - Ладно, расслабьтесь, други, сейчас ужинать будем. Итак, леди и джентльмены, танцуйте - каша по-воробьевски готова! - торжественно объявил он. - Лиззи, дорогая, скорей накрывай на стол...
Услышав такую радостную новость, измученный ожиданием Уилл с победным воплем схватился за ложку, словно гвардеец за саблю. А Элизабет захлопала в ладоши и кинулась доставать из шкафа посуду вместе с черствым хлебом. Джек же, как и положено хорошему повару, сам разливал по тарелкам ароматное кушанье, раздуваясь от гордости. Вскоре вся оголодавшая компания приступила к долгожданной трапезе, налетая прожорливой саранчой на дымящуюся кашу.
Старый порванный сапог молотобойца оказался на удивление наваристым и жирным. Друзья сами не заметили, как за милую душу слопали добрую половину приготовленного, и вместительный котел заметно опустел. А веселая пирушка растянулась за полночь, и в ее разгар хмельной Уилл пару раз сгонял в таверну за новой порцией рома, попутно прикупив на закуску прекрасный копченый окорок, отдавая за него свои последние гроши. А в отсутствие гостеприимного супруга косматый повар с огромным рвением делился кулинарными секретами с его женой...
Лишь под утро разгулявшаяся троица завалилась спать. Радушные хозяева с почетом уложили дорогого гостя в маленькой гостиной, презентовав ему роскошный соломенный матрас. Другой спальной мебели, кроме похожего на ломовую телегу супружеского ложа, в доме не водилось.
А на следующий день, когда крепко перебравшая с выпивкой Лиззи еще спала, терзаемый тяжким похмельем Уилл отловил хитрюгу-Джека, собравшегося смыться, не попрощавшись, возле приоткрытой двери:
- Эй, постой, приятель! Ты куда? А когда сапог будем есть? - ехидно спросил он, хватая беглеца за рукав.
- А? Что? Сапог? Какой сапог? - с перепоя испугался тот, но вспомнив свою легендарную стряпню, расплылся в медовой улыбке. - А-ах, сапо-ог... Так не уварился еще. Но вам, други, придется справляться с ним без меня. Увы, тороплюсь, вновь море зовет со страшной силой. Ну-с, Уилли, благодарю за хлеб-соль и ночлег. Супруге мое почтение, счастливой вам семейной жизни, да детишек побольше. Чао..., - сладко мурлыкнул гость и по-кошачьи бесшумно выскользнул за дверь.
- И тебе не хворать, дружище, - пробурчал заспанный Уилл и растерянно посмотрел ему вслед.
Озадаченно почесывая зудящую маковку, он прошлепал босыми ногами на кухню, деловито потыкал ножом торчащий из котла раскисший сапог, и недолго думая, отрезал от него кусочек склизкой кожи.
- Вот ведь, зараза-Джек, сотню дьяволов ему в печенки. Ловко из вредины-Лиззи провиант вытряхнул, мерзкий пират. Просто, как все гениальное... Кто бы мог подумать... Ладно, учтем на будущее. Но воробьевские кулинарные чудеса гораздо лучше позеленевшей от времени яичницы. Надо будет его в гости почаще приглашать, - похмельный молотобоец залпом опрокинул в себя оставшийся в бутылке ром, понюхал насаженное на нож непонятное нечто, с горьким вздохом отправил ЭТО в рот и принялся меланхолично жевать, размышляя о суетности грешной человеческой жизни.
Пока задумчивый супруг дегустировал сапог по-воробьевски, в соседней комнатке ничего не подозревающая Элизабет безмятежно спала праведным сном младенца. И в сладких грезах бесстыдно изменяла недотепе-мужу, вновь предаваясь пылкой страсти в жарких объятьях кудлатого очаровашки, такого грязного и дурно пахнущего, но самого желанного на свете.
А ровно через девять месяцев у бездетной семейной пары случилось радостное событие. Проказник-аист на сей раз не облетел их скромный домик стороной, как раньше, и одарил счастливых новоиспеченных родителей здоровеньким, горластым мальчуганом. Только это была уже совсем другая история...
THE END.
Автор: Против Лизки
Пейринг: Уилл/Элизабет, Джек и сапоги.
Жанр: pov, humor, немного легкого, ненавязчивого стеба.
Рейтинг: PG-13
Размер: мини
От автора: что тут сказать? "Кашу из топора" все читали? Ну, вот то-то же. События, описанные в фанфике, никогда не происходили в действительности. Во время работы над ним ни один персонаж серьезно не пострадал.
Содержание: как бы оно могло быть, если бы Уилл в начале второй части женился на Элизабет.
Статус: закончен
Дисклеймеры: все принадлежит Диснею, в том числе и сапоги. Джек никому не принадлежит, он свободен.
Комментарии в теме фанфика.
В славном Порт-Рояле, что находится под покровительством губернатора знойной, солнечной Ямайки, жил да был талантливый, подающий надежды кузнец Уильям Тернер со своей молодой и красивой женой Элизабет. Вот так жили они, не тужили, правда, добра еще не нажили, да и детишками пока не успели обзавестись. Но ведь все это - дело поправимое.
И владел оружейных дел мастер маленькой кузней, доставшейся в наследство от почтенного мистера Брауна, безвременно сгоревшего на тяжелой работе в обнимку с верной подружкой-бутылкой. И перед тем горестным событием любезно передав трудолюбивому подмастерью запущенную недвижимость вместе с остатками непропитого имущества. А проживала счастливая семейная пара в скромном обветшалом домишке, хоть папенька Элизабет, губернатор Порт-Рояла, и звал дочку с зятем в свой роскошный дом. Да и женушка, сдуру кинувшаяся с милым вместо шалаша в "кузнецовый рай", быстро затосковала по уюту, комфорту, обилию прислуги, и много раз упрашивала упрямого муженька переехать из их развалюхи к папочке на жительство. Только бедный, но гордый Уильям, привыкший грудью встречать трудности и лишения, ни за что не хотел прятаться под теплое крылышко влиятельного, богатого тестя, и помощь принимать от него решительно отказывался. Чем безмерно расстраивал любящую супругу, крепко уставшую от всяческих неудобств, вечной нехватки денег и до крайности утомительных забот-хлопот по хозяйству, превратившихся для нее в настоящее наказание.
Только непреклонный молотобоец не поддавался на настойчивые просьбы-уговоры любимой, и держался стойко, аки могучая гранитная скала. Ибо был очень целеустремленным, непоколебимым и несокрушимым в своей небывалой упертости, и в грешной жизни твердо решил всего добиваться сам. Даже с разбега пробить головой каменную стену насквозь, если она посмеет встать у него на пути. Что в былые лихие дни зачастую и делал, не раз обуреваемый беспримерным героизмом, а как известно, дурные привычки имеют страшную силушку.
Вот и теперь героическая душа Уильяма Тернера вновь возжаждала подвигов, и совсем неважно, каких. Настырный кузнец с раннего утра в одиночку надрывал пупок без подмастерьев, и грохотал увесистым молотком, представляя, что сокрушает целые полчища злопыхателей. Он всем им утрет носы и докажет, что тоже не пальцем делан. Сам сумеет без всяких богатеньких тестей-губернаторов обеспечить супруге достойную жизнь. Пусть не такую роскошную, к какой та привыкла, но все-таки... И еще усерднее колошматил по наковальне. Только сладкие мечты пока оставались мечтами. И каждый вечер голодный, усталый Уилл все также тащился восвояси к заждавшейся, любящей женушке, в которой души не чаял, невзирая на ее капризный, а временами откровенно скверный характер, постоянный бардак в жилище и отвратительно приготовленный ужин. Ведь хозяйка из Лиззи была никудышняя, но добрый, покладистый парень терпел, не жалуясь на нелегкую долю супруга губернаторской дочки. Ну, это лишь присказка, сама же сказочка еще впереди...
Вот как-то вернулся Уилл домой, поцеловал соскучившуюся Элизабет, как положено, хорошенько вымыл с мылом грязные, покрытые мозолями руки и переодел замызганную, промокшую от трудового пота рубаху. А после со вздохом уселся за стол в ожидании нехитрого ужина, готовый от голодухи с радостью слопать все, приготовленное нежными неумелыми ручками любимой женушки.
- Ну, дорогая, чем потчевать будешь? - весело спросил он, вооружаясь большой деревянной ложкой, и нетерпеливо заерзал на скрипучем, колченогом табурете с противно колющими зад занозами.
Всю мебель в доме умелец-кузнец изготовил самолично, и теперь пожинал плоды своих плотницких стараний в виде корявых стульев, кособоких шкафов и громоздкой, похожей на телегу кровати, так некстати разваливающейся по ночам в определенные моменты семейной жизни. Но это были досадные мелочи, ведь самого главного - большой и светлой любви, молодым хватало в избытке.
- Проголодался, любимый? Сейчас, сейчас, уже несу! - звонкоголосой пташкой прощебетала Элизабет, не заставляя усталого муженька дожидаться, притащила из крохотной кухоньки пару тарелок и поставила их перед облизывающимся Уиллом. Голодный супруг с надеждой заглянул в них, и с трудом подавил стон разочарования вместе с подкатившей к горлу волной дурноты.
В одной миске сиротливо полеживал подгорелый кусок зеленоватой яичницы, а в другой было налито нечто холодное, склизкое и комковатое, отдаленно напоминающее кукурузную кашу без единой капли масла. При виде принесенной снеди хорошее настроение молотобойца резко испортилось. И хоть раньше безропотно сносил подобные "угощения", то сегодня ангельское терпение стало его покидать, потому, как Элизабет на сей раз удалось переплюнуть все предыдущие "кулинарные изыски".
- Лиззи, любимая, what is it? - недовольно поинтересовался он, брезгливо принюхивась к подозрительно позеленевшей яичнице, но не решаясь отведать подванивающее тухлятинкой "чудо". - Ты ее для остроты какой-то зеленью посыпала? Или яйца с прошлого вечера остались?
- Ну, конечно, яичница вчерашняя, - искренне удивилась Элизабет, обиженно хлопая шоколадными глазками. - Просто забыла подать ее тебе на завтрак. Не буду же я каждый день жарить, парить и варить, как какая-нибудь кухарка! И что в этом такого? Многие так делают...
- Дорогая, эти яйца протухли! Неужели не чуешь? Попробуй сама! - запальчиво предложил Уилл, начиная здорово злиться. Тихий семейный ужин накрылся медным тазом, а значит, снова придется тащиться в душную шумную таверну.
- Ну, вот еще! Даже не подумаю! - сердито фыркнула Лиззи. - Яичница сильно портит фигуру, а я не хочу превращаться в толстую, неповоротливую корову, пробуя в угоду тебе всякие гадо... вредные кушанья. Надо же, какой ты стал привередливый! Не нравится яичница, ешь кашу, любимый. Она у меня сегодня на славу удалась, - с гордостью заявила хозяйка, и отворотив хорошенький носик от зеленоватого, дурно пахнущего "деликатеса", торопливо понесла тарелку на кухню.
А там под столом с изумлением обнаружила корзинку с вылупившимися из оставшихся яиц цыплятами, которые радостным писком приветствовали ее, принимая за маму-наседку.
"Может, курочек любимому поджарить? - мелькнула у нерастерявшейся Элизабет весьма гениальная мысль. - Нет, не пойдет, еще слишком мелкие... И такие хорошенькие! - с умилением подумала она, разглядывая солнечных пушистиков. - Никому, даже Уиллу их съесть ни за что не позволю...", - Лиззи насыпала веселым пискунам крупы, прикрыла корзинку легкой тряпицей и задвинула появившийся курятник подальше под стол.
Пока супруга любовалась цыплятками, надутый муженек зачерпнул ложкой липкое месиво, гордо именуемое кукурузной кашей и отважно отправил его в рот. Но тут же скривился и выплюнул обратно в тарелку пересоленную подгорелую вязкую гадость.
- Ну как, нравится? Ведь вкусно, не правда ли, радость моя? - без всякой задней мысли сладко промурлыкала вернувшаяся из кухни Элизабет, ожидая вполне заслуженных похвал. Ведь провозилась с этим сложным блюдом целых полдня, едва не прожгла совсем новый котел и чуть не устроила пожар. Но о таких тонкостях мужу знать вовсе необязательно.
- О да, конечно, любимая... Твоя каша просто неподражаема. Впрочем, также, как и яичница, - проворчал Уилл и обреченно отодвинул тарелку. - Знаешь, пожалуй нам лучше поужинать в таверне. И вечер такой чудесный, чего дома сидеть? - и с трудом сдерживая закипающий гнев, скривил физиономию в милой улыбке. А пустой желудок не желал любезничать и утробно зарычал на разные голоса, отчаянно требуя пищи.
- Нет уж, дорогой, вот туда-то я, точно, не хочу! Смотреть на всякие жрущие пьяные рыла и нюхать омерзительный перегар, фи-и..., - капризно заявила Лиззи. - А раз уж ты - такой привереда, и тебе не по вкусу моя стряпня, давай навестим папеньку. Все равно он нас третьего дня приглашал на обед, - и грустно вздохнула, чувствуя, как у самой внутри начинает урчать от голода. - Да и кормят в этой захудалой вонючей забегаловке отвратительно..., - но тут же осеклась, и потупив глазки, смущенно замолчала.
- Ну уж нет, дорогая, даже не надейся. К твоему отцу мы, точно, не пойдем! - потерявший терпение Уилл возмущенно вскочил с колченогого стула и потер исколотый занозами зад. - Что он о нас подумает?! Кроме того, губернатор Суонн приглашал нас три дня назад и на обед, а не сегодня и на ужин. Улавливаешь разницу, радость моя? Все, решено, мы идем в таверну...
- А я говорю, к папеньке! - не сдавалась вредина-женушка, невежливо перебивая его.
- А я сказал, в таверну! - наседал на нее рассерженный супруг, горя неизведанным ранее желанием намотать на руку золотистые локоны спорщицы и любезно предложить ей пройти с ним.
- В этот смрадный притон ни за то не пойду! Ступай туда один, если миска бобовой похлебки тебе дороже всего на свете, обжора! А я пойду к папе..., - не унималась Лиззи и на всякий случай отступила подальше от сверкающего голодными очами кузнеца, прекрасно понимая, что на сей раз сильно разозлила своего тихоню. Только, будучи тоже не пальцем делана, продолжала упорствовать и препираться.
- Ах, значит, к папе!? Ну, ладно, любимая, сама напросилась! - зловеще произнес тот, и его рука потянулась к тарелке с пересоленной горелой мешалдой.
Сейчас Уилл всерьез вознамерился хорошенько угостить ею жену, уже несколько месяцев подряд травившую его подобными "деликатесами", есть которые было совершенно невозможно. Тогда после безнадежно испорченной стряпни семейная пара обычно отправлялась в губернаторский дом, где под сокрушенные вздохи отца Элизабет и ехидное хихиканье вездесущей прислуги оголодавшие молодожены за обе щеки уплетали всевозможные разносолы. Но в отличие от Лиззи, ее гордому супругу ужасно хотелось провалиться сквозь землю от стыда, и он стал водить жену в ближайшую таверну, только бы лишний раз не позориться. И еще совестливый малый чувствовал себя полным, ни к чему не годным недотепой, не способным обеспечить любимую женушку... Только почему-то готовить не умеет Лиззи, а недотепой оказался он? Ведь не его вина, что губернаторы своих дочерей не учат кашу варить!
- Знаешь, дорогая, давай прекратим наш бессмысленный спор, - уставший от ругани, но очень умный и рассудительный Уилл первым сумел взять себя в руки. И ограничился тем, что подхватил со стола тарелку и вышвырнул ее в открытое окно. - Я поужинаю в таверне, а ты можешь идти к отцу. Никто силой держать не станет. И заодно попроси кухарку научить тебя хоть чему-нибудь полезному. Впрочем, если быть женой кузнеца для тебя слишком тяжкий крест, оставайся в доме у папеньки...
Услышав такое решительное заявление из уст мягкого, покладистого супруга, ошарашенная Лиззи поперхнулась слюнями от возмущения и вытаращила на него гневно вспыхнувшие шоколадные очи. Она уже открыла рот, собираясь высказать все, что думает об этом расшумевшемся полунищем неудачнике и несостоявшемся пирате, но в их скромное жилище кто-то нахально забарабанил.
- Зараза! Кого еще в такое время черти принесли! - выругался Уилл и неохотно поплелся открывать.
- Только не забудь спросить "Кто там?"! Слышишь, любимый!? А то мало ли, ходят тут всякие, - спохватилась Элизабет, вмиг забывая про ссору.
Но было уже слишком поздно, и тот, не слушая вторую половину, успел отпереть дверь. После чего в дом пушечным ядром влетел взмыленный, запыхавшийся капитан Джек Воробей, едва не сбив с ног опешившего молотобойца.
- Здорово, други! Надо же, не успел постучать, как тут же открыли! - задыхаясь, с порога радостно завопил он. И немного отдышавшись, лучезарно ухмыльнулся, сверкая знаменитыми золотыми зубами. - А я вот сегодня у вас швартануться решил. Не прогоните? До чего же в вашем Порт-Рояле, чтобы ему под воду провалиться, гвардейцы приставучие, ржавый якорь им в зад! Так и липнут назойливыми мухами на... мед..., - разные изящные слова, как обычно, сыпались из кэпа "Жемчужины", словно какашки из переполненного впечатлениями кролика. - Эй, хозяева, а вы чего рты разинули!? Дайте усталому путнику хотя бы воды с дороги напиться, да и жрать хочется так, что переночевать негде.
- Джек, дружище! Какими попутными ветрами тебя занесло в нашу тихую гавань!?! - искренне обрадовался добряк-Уилл, сгребая в охапку старого приятеля. И хоть славный малый благодаря стараниям прыткого капитана Воробья заделался рогоносцем еще до женитьбы, только до сих пор оставался в блаженном неведении о своих ветвистых "украшениях", считая пылкую женушку образцом непорочности и добродетели. А Лиззи, разумеется, вовсе не стремилась его разочаровывать.
- Э-эй, парень, ты мне драгоценные зубы мои не заговаривай! Зачем же вы, уважаемые, в прохожих из окошек всякой гадостью кидаетесь? Хорошо еще, что пакостная мерзость в шляпу упала, - обиженно сказал гость, отстраняясь от бурных восторгов хозяина. И сняв с косматой головы символ капитанской принадлежности, продемонстрировал сконфуженной супружеской чете прилипшее вязкое месиво. Правда, о том, что бессовестно подслушивал под окном, знать сладкой парочке вовсе необязательно.
- М-м, э-э, знаешь, это нечаянно... Само из рук вырвалось, - виновато промямлил Уилл, а маленькие хорошенькие ушки Элизабет стали пунцовыми от стыда и возмущения. Хоть столь суровая критика на выстраданное блюдо больно била по самолюбию, на сей раз миссис Тернер предпочла благоразумно промолчать. - Так какими судьбами ты снова здесь? Опять прос.. проспал свою возлюбленную "Жемчужину"? - продолжал допытываться дотошный Уилл.
- Вот именно, не "опять", а "снова"... М-м, приятель, все вопросы потом... Идет? - в ответ поморщился Джек, пожирая хищно горящими взорами недовольную супругу мистера Тернера, которая не разделяла восторгов наивного, обманутого муженька.
Все это время Элизабет раздирала обида и злость... Мало того, что кудлатый очаровашка спьяну соблазнил ее на необитаемом острове, так после этого "под занавес" посмеялся над ней на при Уилле, отце, командоре и еще целой кучи народа. А после враскорячу шлепнулся в воду с крепостной стены. Слава богу, никто из присутствующих тогда не прислушался к полубредовым речам чокнутого пирата, и угроза порадовать папеньку нечаянным потомством благополучно миновала. "Извини, цыпа, у нас все равно ничего бы не вышло...." Мерзавец... Воспользовался невинной девицей, а жениться кто будет? Лиззи выразительно покосилась на цветущего розой супруга, потом на блудливую, смазливую рожу негодника-Джека, нагло зыркающего сальными бесстыдными глазищами, и нахмурилась.
"Нет уж, нахальный мой, на ночевку здесь даже не надейся. И на радушный, теплый прием с моей стороны тоже можешь не рассчитывать..."
- Я вижу, тут не все рады меня видеть, - усмехнулся тот, знойно поглядывая на надутую Элизабет. - Лиззи, дорогая, ну, может, ты, ради приличия поздороваешься со старым... другом? И заодно, как положено хорошей хозяйке, угостишь его ужином и выпивкой?
- Добро пожаловать на борт, кэп, - проворчала она, стараясь не смотреть в его плотоядно поблескивающие бездонные глаза. И понимая, как сильно соскучилась по этому косматому развратному наглецу, насквозь провонявшему распутными девками, убойным перегаром, крепким табаком и терпким потом. А еще принесшему с собой в их душное, тесное жилище соленый вольный ветер дальних странствий, опасностей и приключений. В то время, как Элизабет вместо желанной свободы вынуждена торчать в убогом домишке, взвалив на хрупкие плечи опостылевшее до морских чертей домашнее хозяйство, и браниться с упрямым занудой-супругом из-за сущей ерунды, не стоящей выеденного яйца. Но тут же вспомнила о пищащем под кухонным столом крошечном курятнике, который непременно заберет к отцу...
- Насчет выпивки не знаю, но с ночлегом и ужином крепко разочарую тебя, Джек. Спать у нас негде и есть совсем нечего, - и победно взглянула на гостя. - В закромах пусто, мышь с голодухи повесилась. Сами хотели к папеньке пойти, пока ты не заявился...
- Нет, в таверну! - вновь заявил настырный Уилл.
- К папеньке! - топнула ножкой Лиззи.
- В таверну!
- Нет, я сказала!
- Да, черт побери!
- Не ссорьтесь, други! - вовремя умерил пыл разгоряченных спорщиков умудренный житейским опытом Джек. - Ха, подумаешь, пусто! Невелика беда! А кашу, если хотите знать, из чего угодно можно сварить! Да вот, хоть из того же сапога! - он, хитро подмигнув ошалевшей парочке, кивнул на сброшенные в углу, потрепанные сапоги Уилла, сами во весь рот "просившие каши".
- То...то есть, как это? - хором поразились супруги, убитые наповал такой небывалой смекалкой и на миг зависая в прострации. Но зная дурацкие шутки капитана Воробья, недоверчиво уставились на него, решая, что на сей раз чокнутый пират окончательно свихнулся, перегревшись на жарком карибском солнышке.
- Как, как! Каком кверху! Просто, как все гениальное! - фыркнул Джек, вытаскивая пыльный сапог из темного угла на свет божий, с видом знатока понюхал его и брезгливо скривился. Но тут же скорчил счастливую рожу, словно держал в руках бесценное сокровище. - Думаю, правый подойдет. Ишь ты, какой отличный - ароматный, мягкий, спелый, мясистый. М-м, красотища! Самое то, что нужно. Лиззи, дорогая, не стой столбом, давай же скорее котел!
- Может, его сначала по-помыть? - кивая на сапог, робко спросила чета Тернеров, раздираемая любопытством и желанием отведать такого диковинного блюда.
- Ай, ерунда, и так сойдет, - отмахнулся от них "чудо-повар". - Запомните, други, - сапоги перед приготовлением не моют, дабы не лишать кашу густого жирного навара и неповторимого, пикантного вкуса, - наставительно сказал он. Но ради приличия слегка обтер пыль полой кафтана и важно направился со своей "добычей" на кухню. Молодожены, толкаясь, рванули за ним, и через мгновение там уже вовсю кипела работа.
Пока Элизабет разводила огонь в очаге, голодный Уилл, дрожа от нетерпения, водрузил над ним небольшой, но вместительный закопченный котел и наполнил его водой. Вскоре золотисто-оранжевые языки жаркого пламени весело заплясали под повидавшей виды, почерневшей посудиной, все сильнее накаляя ее.
- Ну-с, драгоценные мои, смотрите и учитесь, покуда я жив, - торжественно произнес Джек, помешивая большущим деревянным черпаком закипающую воду. - Итак, берем целый, подчеркиваю, целый, нерезаный ломтями сапог и погружаем его в нагревающуюся жидкость подошвой кверху. А носком непременно на северо-запад, - с этими словами он затолкал сапог голенищем в котел, и хорошенько утрамбовал черпаком.
- А если на.. юго-восток? Что тогда будет? - тупо захлопал глазами Уилл, так и не успевший возразить против поедания полуразвалившейся обутки, которую не успел отнести сапожнику в починку.
- Как это что? Да не уварится, только и всего, - невозмутимо отозвался косматый повар. - Теперь придется немного подождать... Ну, и пропустить по чарочке, разумеется. Чтобы дело лучше продвигалось, - и заговорщицки подмигнул хозяевам.
- Учись, дорогая, - ухмыльнулся Уилл, незаметно ущипнул пораженную супругу за худосочную гузку и извлек из глубоких недр кособокого шкафа припрятанную на черный день бутылочку.
Пока будущее изысканное блюдо закипало в котле, вся троица выпивала, закусывая крепкий ямайский ром увядшей зеленью, приобретенной хозяйственной Элизабет позавчера на рынке. А подвыпившие приятели, обнаружив желтеньких распищавшихся пушистиков, предложили присоединить весь выводок из шести цыпляток к сапогу. За что незамедлительно испытали на себе боевые качества увесистого черпака.
- Ну, чего ты дерешься, цыпа? Мы же просто пошутили..., - обиделся Джек, потирая свеженабитую шишку, вспухающую под замызганной красной косынкой. - Ведь верно, старина? - и наступил захмелевшему молотобойцу на ногу.
- Зато я не шучу..., - фыркнула заметно принявшая "на грудь" Лиззи и сунула черпак капитану Воробью. - А вы не отвлекайтесь, сэр. Взялись варить кашу, значит, варите, как следует. И нечего отлынивать. Вода уже ключом закипела...
- Все, понял, уже иду, - спохватился тот и кинулся к бурлящему котлу. - Эх, всем бы каша взяла, если бы крупа была! - и хитро покосился на Элизабет.
Упрашивать сгорающую от нетерпения хозяйку не понадобилось - Лиззи тут же достала из шкафа банку с крупой и протянула Джеку. Он запустил в нее немытую пятерню и сыпанул несколько горстей в кипящую воду.
По кухне пошел странноватый, но удивительно аппетитный запах, вышибающий слюну, а над клокочущим котлом взвилось густое облако пара, принимая разные причудливые формы. Сам же раскрасневшийся, вспотевший Джек с видом заправской ведьмы, творящей заклинания, сосредоточенно помешивал дымящееся варево, что-то тихонько мурлыкая под нос.
- Сыпь больше, не скупись, есть очень хочется, - капризно заявил зверски голодный Уилл и заглянул в котел. - Ну, чего тут у тебя, скоро ли?
- Имей терпение, старина, и не путайся под ногами! - отодвинул его в сторонку кулинарный "чародей". - Эй, хозяйка, соли бы надо... И маленько солонинки не повредит, - важно добавил он. - Ну, можно еще и маслица, и зелени, разумеется. Да желательно, красного перчика. Для остроты...
Через пару мгновений все вышеперечисленное быстро нашлось и было разложено на столе. После чего в нужных количествах ловко и мелко нарезалось умельцем-поваром, и тоже отправилось в бурлящий котел гарниром к сапогу, все также повернутому носком на северо-запад.
- Ну, чего там, чего? - изнывал умирающий с голодухи Уилл, крутясь возле котла и действуя Джеку на нервы.
- Имей же терпение, любимый! - строго сказала Лиззи, с наслаждением принюхиваясь к сногсшибательным ароматам диковинного блюда. - Сядь, прижми непоседливую попу к стулу и не мешай.
- Верно тебе твоя цыпа говорит, Уилли, - деловито заметил Джек, осторожно пробуя обжигающую стряпню, и зажмурился от удовольствия. - Ладно, расслабьтесь, други, сейчас ужинать будем. Итак, леди и джентльмены, танцуйте - каша по-воробьевски готова! - торжественно объявил он. - Лиззи, дорогая, скорей накрывай на стол...
Услышав такую радостную новость, измученный ожиданием Уилл с победным воплем схватился за ложку, словно гвардеец за саблю. А Элизабет захлопала в ладоши и кинулась доставать из шкафа посуду вместе с черствым хлебом. Джек же, как и положено хорошему повару, сам разливал по тарелкам ароматное кушанье, раздуваясь от гордости. Вскоре вся оголодавшая компания приступила к долгожданной трапезе, налетая прожорливой саранчой на дымящуюся кашу.
Старый порванный сапог молотобойца оказался на удивление наваристым и жирным. Друзья сами не заметили, как за милую душу слопали добрую половину приготовленного, и вместительный котел заметно опустел. А веселая пирушка растянулась за полночь, и в ее разгар хмельной Уилл пару раз сгонял в таверну за новой порцией рома, попутно прикупив на закуску прекрасный копченый окорок, отдавая за него свои последние гроши. А в отсутствие гостеприимного супруга косматый повар с огромным рвением делился кулинарными секретами с его женой...
Лишь под утро разгулявшаяся троица завалилась спать. Радушные хозяева с почетом уложили дорогого гостя в маленькой гостиной, презентовав ему роскошный соломенный матрас. Другой спальной мебели, кроме похожего на ломовую телегу супружеского ложа, в доме не водилось.
А на следующий день, когда крепко перебравшая с выпивкой Лиззи еще спала, терзаемый тяжким похмельем Уилл отловил хитрюгу-Джека, собравшегося смыться, не попрощавшись, возле приоткрытой двери:
- Эй, постой, приятель! Ты куда? А когда сапог будем есть? - ехидно спросил он, хватая беглеца за рукав.
- А? Что? Сапог? Какой сапог? - с перепоя испугался тот, но вспомнив свою легендарную стряпню, расплылся в медовой улыбке. - А-ах, сапо-ог... Так не уварился еще. Но вам, други, придется справляться с ним без меня. Увы, тороплюсь, вновь море зовет со страшной силой. Ну-с, Уилли, благодарю за хлеб-соль и ночлег. Супруге мое почтение, счастливой вам семейной жизни, да детишек побольше. Чао..., - сладко мурлыкнул гость и по-кошачьи бесшумно выскользнул за дверь.
- И тебе не хворать, дружище, - пробурчал заспанный Уилл и растерянно посмотрел ему вслед.
Озадаченно почесывая зудящую маковку, он прошлепал босыми ногами на кухню, деловито потыкал ножом торчащий из котла раскисший сапог, и недолго думая, отрезал от него кусочек склизкой кожи.
- Вот ведь, зараза-Джек, сотню дьяволов ему в печенки. Ловко из вредины-Лиззи провиант вытряхнул, мерзкий пират. Просто, как все гениальное... Кто бы мог подумать... Ладно, учтем на будущее. Но воробьевские кулинарные чудеса гораздо лучше позеленевшей от времени яичницы. Надо будет его в гости почаще приглашать, - похмельный молотобоец залпом опрокинул в себя оставшийся в бутылке ром, понюхал насаженное на нож непонятное нечто, с горьким вздохом отправил ЭТО в рот и принялся меланхолично жевать, размышляя о суетности грешной человеческой жизни.
Пока задумчивый супруг дегустировал сапог по-воробьевски, в соседней комнатке ничего не подозревающая Элизабет безмятежно спала праведным сном младенца. И в сладких грезах бесстыдно изменяла недотепе-мужу, вновь предаваясь пылкой страсти в жарких объятьях кудлатого очаровашки, такого грязного и дурно пахнущего, но самого желанного на свете.
А ровно через девять месяцев у бездетной семейной пары случилось радостное событие. Проказник-аист на сей раз не облетел их скромный домик стороной, как раньше, и одарил счастливых новоиспеченных родителей здоровеньким, горластым мальчуганом. Только это была уже совсем другая история...
THE END.
А мы еще чего-нибудь сообразим. 
А что? Практичная, экономная, хозяйственная. Не жена, а золото. 
Я изрядно повеселилась. 
Увы!
. Но на общее впечатление в фф это никак не повлияло. Шедевр, одно слово. 
Правда, я уже их Маше предложила, но можно же и поделить. 
Ого, как все серьезно. Маш, а ты рискни, может, наоборот, еще больше ценить твою стряпню будут.