Выбрать свое чудо

[против лизки]

Название: Выбрать свое чудо.

Автор: Против Лизки

Disclaimer: Все принадлежит Диснею, один персонаж - мой собственный.

Размер: Мини

Рейтинг: PG - 13

Пейринг: Джек/Элизабет

Жанр: Angst/Pov, Romanse

Примечание: Неожиданный гость может оставить о себе очень долгую память... Иногда на всю жизнь.

Бета: Нет

Статус: Закончен

Комментарии в теме фанфика.


Фанфик занесен в путеводитель по пейрингам, прим. Ekaterina


Таинственная леди ночь накрыла невесомым флером своей черной вуали необъятные просторы Карибики, щедро рассыпая по небу мириады мерцающих звезд, сложив их невидимой искусной рукой в причудливые узоры созвездий. Царица - ночь вступила в свои законные права, принося с собой уставшей от дневного зноя, уснувшей природе долгожданную прохладу. И лишь только никогда не спящее море, наполняя тишину южной ночи своими таинственными звуками, раз за разом направляет лениво перешептывающиеся, ласковые волны на песчаное побережье небольшого островка, затерянного посреди бескрайних водных просторов.

Мирно спит, погруженный в темноту, весь рыбацкий поселок, и лишь из окошка маленького домика сквозь ночной сумрак пробивается слабый свет, значит, хозяева этого жилища, несмотря на столь поздний час, все еще на ногах. А точнее сказать, хозяйка...

*****

Миссис Элизабет Тернер, в девичестве мисс Свонн, стояла возле открытого окна и зачарованно смотрела на сверкающие в черном небе алмазные россыпи звезд. Откуда - то издалека легкий, шаловливый ветерок принес с собой неповторимый запах моря, аромат экзотических цветов, сладко - терпких пряностей и невольные воспоминания о чем - то очень далеком, давно ушедшем, почти забытом... Элизабет с удовольствием вдохнула свежий ночной воздух, подставив лицо прохладному, игривому ветерку, еще раз полюбовалась на сияющие звезды, и плотно задернув занавески, с неохотой отошла от окна... Ей стало как - то грустно...

"Как же, все - таки, красивы звезды... Смотреть на них можно бесконечно. Говорят, что звезды слепы... Но это неправда, - со вздохом подумала Элизабет. - Ну вот, кажется, все дела, наконец, переделаны. Теперь можно и спать ложиться."

Она, пройдя в соседнюю комнату, подошла к кровати, на которой, сладко посапывая, крепко спал умаявшийся за день десятилетний мальчуган, и осторожно, боясь разбудить сына, поцеловала его в разрумянившуюся во сне щеку, погладила маленького Уильяма по темным, слегка вьющимся волосам, и заботливо поправила сползшее на пол одеяло.

"Удивительно, как же он с каждым годом становится все больше похож на своего отца... Хм, отец...", - тут она, словно подумав о чем - то, многозначительно улыбнулась, еще раз посмотрела на спящего сына, и потихоньку снова ушла к себе.

Несмотря на глубокую ночь и дневную усталось спать ей совсем не хотелось, с наступлением ночи в сердце снова холодной скользкой змеей заползла тревога, и Элизабет, поудобнее устроившись на постели, чтоб хоть немного разогнать одолевающие мрачные мысли, взялась за недоделанное шитье.
Завтра минует ровно десять лет, и Уилл на один - единственный день вернется домой из своего вечного скитания по морям. Целых десять лет... Как много воды утекло за эти годы, сколько тяжких испытаний пришлось пережить Элизабет одной за все это время... Рождение сына, горе и радость... Да разве можно теперь все перечислить... Свою жизнь она проживала сама, как могла, без поддержки мужа, а со временем привыкла, и перестала замечать отсутствие Уилла рядом. Теперь Элизабет редко смотрелась в зеркало, стараясь лишний раз не обращать внимания на тонкую сеточку мелких морщинок, которая с каждым годом становится все резче и заметнее. И нет особой нужды любоваться на свое отражение, все давно ясно и без зеркала. Встречать свою старость она тоже будет одна, в отсутствие своего вечно молодого, бессмертного супруга.

Элизабет, тяжело вздохнув, отложила шитье в сторону и оглядела комнату. Конечно, это не прежние шикарные губернаторские хоромы, но по здешним меркам они с сыном имеют весьма приличный зажиточный дом и средства к достойной жизни. И всего своего благосостояния она, Элизабет, достигла сама, долгим и упорным трудом, настойчивостью и смелостью, а иногда - изворотливостью и хитростью, добившись уважения даже у суровых местных мужчин.
Конечно, блудный супруг, как мог, старался помогать семье, чтобы они с сыном ни в чем не нуждались, но..
Элизабет презрительно поморщилась... Не больно - то велика была эта редкая помощь. И вот теперь, по истечении десяти долгих лет ее муженек - вечный мореплаватель соизволит, наконец - то, на один - единственный день появиться домой. При этой мысли тревога, последнее время не отпускавшая Элизабет ни днем, ни ночью, сжала сердце своими стальными тисками. Еще год назад Элизабет сияла бы от счастья, устав от разлуки, и истосковавшись по мужу, а теперь... Теперь она не хочет возвращения Уилла...

Прошло так много времени, но события той ночи снова четко и ясно всплыли в памяти, как будто это было только вчера.
В тот день она отпустила сына с местными парнями ловить рыбу, позволив ему остаться ночевать вместе с ними на берегу. Уильям давно просился с рыбаками, а она устала раз за разом отказывать сыну, и в конце концов поддалась на его уговоры, но теперь, умирая от беспокойства, сто раз пожалела об этом. За окнами стремительно сгущалась темнота, погода резко испортилась, начинал накрапывать мелкий дождь, а мелкий дождь перешел в настоящий ливень, с силой хлеставший по оконным стеклам, подгоняемый резкими порывами завывающего ветра. Элизабет с ужасом прислушивалась к ярости непогоды и с трудом сдерживалась, чтобы не помчаться за Уильямом на берег, но кое-как сумела взять себя в руки. Ведь ее сын, все - таки, мужчина, и не стоит выставлять его на посмешище перед взрослыми парнями - рыбаками. Тем временем разыгравшаяся буря постепенно утихала, Элизабет немного успокоилась, и не раздеваясь, прилегла на нерасстеленную постель, все еще с беспокойством прислушиваясь к шуму ночного дождя за окном, и сама не заметила, как умаявшись от переживаний, нечаянно задремала..
С тех пор прошло много лет, но даже сейчас, спустя столько времени с того самого дня, этот мимолетный сон вновь заставил ее покраснеть от стыда...
Вот Элизабет фыркает в ответ на ненавязчивые приставания капитана Воробья, гордо поворачивается к нему задом, и как ни в чем не бывало направляется за чем - то в трюм "Жемчужины", Джек же, недолго думая, спускается следом за ней. И там, в прохладной темноте сырого трюма капитан Воробей ловко поймал свою незадачливую, беспечную добычу, припечатав ее спиной к дощатой стенке.
Элизабет прерывисто вздохнула и приложила ладони к полыхающим от стыда щекам, вспоминая жесткие, колючие, обжигающие поцелуи Джека... И как она, вместо вполне заслуженной им оплеухи, сама того не ожидая, ответила на его ласки - бурно, жарко, порывисто. И как настойчивые, нахальные руки Джека нетерпеливо стаскивали с нее одежду. Все произошло очень быстро. Он овладел ей резко и грубо, со всей силой накопившегося желания, но Элизабет, у которой еще не было ни одного мужчины, совсем не почувствовала боли, и в порыве страсти, словно дикая кошка, до крови расцарапала Джеку плечи и спину.
Правда потом, когда любовный пыл поутих, эта боль сразу же дала о себе знать. Элизабет морщилась, торопливо одеваясь, и придя в тихий ужас от содеянного, обозвала Джека мерзким соблазнителем и грязным развратником, влепила ему увесистую затрещину, и словно ошпаренная, выскочила из трюма.
Элизабет усмехнулась, вспоминая, как потом, благодаря стараниям пылкого Джека, из - за этой противной, саднящей боли целых два дня не могла нормально сидеть.

Все это было очень - очень давно, больше десяти лет назад, а точнее, десяти с маленьким хвостиком. Элизабет все подсчитала точно, и у нее были на это свои причины. Та, ее прошлая жизнь теперь казалась такой далекой и какой - то чужой...
Из ностальгических воспоминаний прошлого ее вернул странный шум снаружи, очень похожий на звук чьих - то осторожных шагов, и какой - то подозрительный шорох прямо за дверью.

"Уильям, сын мой... Ты вернулся, слава богу...", - радостно вскричала Элизабет, и подскочив с кровати, с надеждой кинулась к двери.

Но тут незапертая дверь распахнулась, и на порог из темноты шагнул человек. Элизабет в испуге попятилась, глядя во все глаза на незнакомца, и лихорадочно соображала, что же ей теперь делать. В такое время добрые люди без крайней нужды не ходят по гостям. Значит, это грабитель... Но у них с сыном и взять - то особенно нечего, никаких больших ценностей нет. А вдруг это с Уильямом что - то случилось... При этой мысли ее бросило в жар. Нет, не может быть... Не нужно думать о плохом, и с сыном все в порядке... В любом случае, ночной визитер застал ее врасплох, и теперь Элизабет не просто растерялась, ей по - настоящему стало страшно, комната поплыла перед глазами...

- А дверь - то нужно на ночь запирать, цыпа. Мало ли тут всяких типов, вроде меня, по ночам шастает. Ну, просто удивительная беспечность..., - весело отругал Элизабет ночной гость, снимая свою треугольную шляпу, с которой капала вода, и отряхивая ее. В полутьме сверкнули черные бездонные, лукавые глаза. - Лиз, дорогая, да приди же в себя... Ведь это всего лишь я. Очни-ись, цыпа, я не привидение. А если не веришь, можешь меня потрогать. - Капитан Джек Воробей стоял на пороге с лучезарной улыбкой на устах, видимо, очень довольный своим эффектным появлением, но при виде перепуганной Элизабет и ее бледного лица Джек сразу же перестал улыбаться и виновато опустил глаза. - Лиз, дорогая, прости, что я напугал тебя... Не нужно мне было так вваливаться в твой дом, да еще и ночью...

Он что - то еще бормотал в свое оправдание, но Элизабет, не слушая, и не говоря ни слова, кинулась к Джеку, едва не сбив с ног, и повисла у него на шее, уткнувшись в мокрое от дождя плечо капитана Воробья, с наслаждением вдыхая такой знакомый, неповторимый запах моря, рома, крепкого табака, и еще какой - то сладковато - терпкий запах, кажется, так пахнут пряности.
Эти двое истосковавшихся людей стояли на пороге, сжимая друг друга в объятьях, Элизабет плакала, не стыдясь своих слез, а Джек ловил губами слезинки на ее щеках, и вдруг осторожно поймал ее губы...

Почти весь остаток ночи они провели, предаваясь страсти, а потом, уставшие и обессиленные, лежали, тесно прижавшись друг к другу, и просто говорили... Обо всем... Элизабет рассказывала Джеку о своей жизни, о сыне, ну, а Джек - о своих удивительных приключениях, и как всегда, врал с три короба. Она восхищалась, удивлялась, ужасалась и от души хохотала над его байками, делая вид, что всему этому верит... А сама потихоньку разглядывала Джека, любуясь его слишком изящными для пирата руками, точеным смуглым лицом, черными бездонными загадочными глазами, в которых красиво играли огненные отблески от зажженых свечей.

Но время короткой южной ночи было сочтено, и скоро в окна забрезжил слабый рассвет. Элизабет крепко обняла уснувшего Джека, словно боясь, что вместе с уходящей ночью он тоже исчезнет, и незаметно для себя задремала.
Но проснулась Элизабет одна. Как странно, но она почему - то совсем не удивилась таинственному исчезновению Джека, словно заранее знала, что именно так и будет. Она нежно погладила подушку, все еще хранившую его тепло, и прижала ее к себе. Джек исчез, так и не узнав самого главного, да и теперь, наверное, уже никогда не узнает. Ну, что же, пожалуй, так будет лучше.
Боли и разочарования не было, сейчас внутри была одна большая, огромная пустота. Глупо на что - то надеяться. Джек ушел и не вернется.
Элизабет, бросив подушку, встала и медленно подошла к открытому окну. Прохладный рассветный ветерок уносил с собой сладковато - терпкий запах пряностей...

*****
А через месяц после их совместной с Джеком ночи она поняла, что носит ребенка. Элизабет догадалась об этом сразу же, когда однажды утром, по привычке резко подскочив с кровати, чуть не упала в обморок от приступа головокружения, страшной слабости, сильной тошноты, и снова была вынуждена лечь в постель.

"О господи, не-ет, только не это, - в ужасе от своей догадки простонала она. - Ну, Джек.. Вот ведь, зараза! Обещал же, что будет очень осторожным, кобель. Что все пройдет без последствий. Вот и верь после этого мужчинам, тьфу на них на всех..."

В том, что она беременна, Элизабет уже не сомневалась.
И с этого самого дня ее жизнь превратилась в кошмар. По утрам не просто тошнило - ее выворачивало наизнанку, потом тошнота стала непрерывной, страшно кружилась голова, ломило поясницу, а из - за постоянной изнурительной дурноты Элизабет совсем перестала есть. Маленького Уильяма пугала странная болезнь матери, и он, совсем забросив игры с товарищами, почти не отходил от нее. Ее хорошая подруга - соседка Джулия, молодая, но рано овдовевшая женщина с двумя детьми, жалея Элизабет, помогала по хозяйству, и глядя на нее, - измученную, исхудавшую и бледную, только сочувственно качала головой и советовала избавиться от ребенка - сходить к туземке - шаманке, живущей на другом конце острова, которая за скромную плату помогает многим местным женщинам. Но Элизабет сразу же отвергла такую "помощь". Она не могла убить ребенка, это было выше ее сил, и продолжала мужественно терпеть все эти муки, ругая незадачливого капитана Воробья самыми последними словами. А потом она, хорошенько выбранив Джека, начинала скучать по нему и думать, где он сейчас и жив ли вообще... Элизабет понимала, что вряд ли снова его увидит, и при этой мысли ее сердце болезненно сжималось. Но с новым приступом дурноты тоска по Джеку сразу же исчезала, уступая место злости и досаде. Однажды Элизабет было особенно плохо. Она лежала пластом на кровати, не в силах даже пошевелиться.

"Мерзавец Джек... Отлил "пулю" и подло сбежал, даже не попрощавшись, - с раздражением думала она. - Черт бы тебя побрал, капитан Джек Воробей... Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься. И я избавлюсь от твоего отродья, не могу и не хочу больше так страдать. Мне нужно много работать, растить сына, а не валяться целыми днями в постели. И этого ребенка я не хочу, он мне не нужен. Что я буду делать одна с двумя детьми? И потом... Через несколько месяцев вернется Уилл. О, господи, как же я встречу его с таким огромным животом?"

И Элизабет решила завтра же пойти к туземке - шаманке.
Но на другой день она проснулась даже без намека на тошноту и отлично себя чувствовала. Изматывающая дурнота бесследно исчезла. Элизабет немедленно передумала идти к шаманке и устыдилась своего вчерашнего малодушия, заставившего ее принять такое страшное, кощунственное решение.

"Э-эх ты, Лиз... Как же тебе не стыдно? Плохо ей стало, видите ли. Всем женщинам в таком положении бывает дурно, не только тебе. А ты... Эх, ты... Ну, как могло тебе такое в голову стукнуть? Что, еще одного ребенка испугалась? Подумаешь, двое детей. Твоя подруга Джулия тоже одна, с двумя маленькими сыновьями, и ничего, все живы - здоровы и с голоду не умерли. А ты... Распустила нюни, словно кисейная барышня... Возьми себя в руки, теперь тебе следует подумать о будущем ребенке, а вовсе не о том, какими глазами на тебя посмотрит твой бессмертный супруг, когда вернется домой. Ведь ты скоро уже во второй раз станешь матерью, а ведешь себя, словно молодая, безмозглая девчонка," - Элизабет серьезно отругала себя за мимолетный страх и эгоизм и сразу же успокоилась.

Теперь она хорошо себя чувствовала, только стала есть за двоих, а время шло, живот начал быстро расти и округляться, и скрывать его наличие даже свободной одеждой становилось все труднее и труднее. Очень скоро интересное положение миссис Тернер стало заметно всем, и теперь Элизабет была вынуждена терпеливо сносить косые взгляды и насмешки соседей и знакомых, перешептывающихся у нее за спиной. Верная подруга Джулия поддерживала ее, как могла, но Элизабет все равно было очень горько и обидно, и она без большой надобности старалась лишний раз не появляться на людях.
Но труднее всего было объяснить своему десятилетнему сыну, откуда у его мамы в отсутствие папы появился этот большой живот. Ведь маленький Уильям уже понимает, откуда берутся дети, и знает, что сейчас у мамы внутри живет его маленький братик или сестричка.
И Элизабет пришлось, краснея и пряча глаза, рассказать сыну басню о том, что когда он был ночью на берегу, его отец приходил домой, но так и не дождался Уильяма, и снова ушел в море. Но он скоро вернется и тогда...

"И тогда, Лиз, ты получишь сполна за свою ложь и предательство...", - со горьким вздохом подумала она.

Странно, ведь Элизабет почти не солгала Уильяму, и его настоящий отец ту ночь провел у них дома, был с ней, но так и не увидел своего сына...

*****
Элизабет взяла наконец - то дошитую крохотную детскую рубашечку, еще раз придирчиво оглядела ее, очень довольная своей работой. Сильно хотелось пить, и она, придерживая свой большой круглый живот, медленно поднялась с кровати и подошла к столу. Последнее время ее постоянно мучила жажда, стало очень тяжело вставать, нагибаться и ходить, живот сильно опустился и при ходьбе причинял неудобства. А сегодня Элизабет весь день плохо себя чувствовала, и шевелиться лишний раз совсем не хотелось.

"Ну, вот, почти все самое необходимое для малыша уже есть, - с чувством глубокого удовлетворения подумала она, глядя на приличную стопку аккуратно сложенных на столе детских пеленок - распашонок, и еще всякой очень нужной малышовой одежки. - Теперь появление ребенка не застанет меня врасплох, как в прошлый раз."

И она с улыбкой вспомнила, как сразу после рождения Уильяма не во что было запеленать, ведь она по молодости и беспечности, с занятой совсем другими мыслями головой, не удосужилась вовремя приготовить для сына детское "приданое." Правда, тогда Элизабет было совсем не до смеха с орущим, мокрым ребенком на руках и полным отсутствием пеленок. Но зато теперь она основательно подготовилась, и за это можно не беспокоиться.

Малыш зашевелился внутри, робко толкая маму в бок. А роды все приближаются... Господи, как страшно... И как стыдно...

Ведь Уилл... Завтра, нет, уже сегодня он вернется домой. Как Элизабет будет встречать мужа в таком виде? Что скажет ему? Как посмотрит ему в глаза? Такого предательства ее супруг явно не заслужил. И он не простит Элизабет, да она и не станет просить у Уилла прощения. Это глупо и бесполезно. Впрочем, также, как весь их дурацкий, нелепый брак. Она вдруг здорово разозлилась на всех - на себя, на Уилла, на Джека...

"Э-эх, Лиз, старина... Во всех своих несчастьях ты виновата сама, и сама наказала себя. А эти... мореходы... Пошли они оба ко всем морским чертям, мерзавцы..., - от души выругалась она. - Один вваливается среди ночи, быстренько делает ребенка и потихоньку сбегает в неизвестном направлении, даже не попрощавшись, и все время врет, врет, врет... А другой... Подумаешь, не простит он, видите ли... Да не больно - то и хотелось. Я все десять лет была одна с сыном, и мне не привыкать справляться с трудностями самой. А муж... Ну что, муж... У кого - то есть, а у кого - то нет... Нет и надо, сами обойдемся... Без всяких му..."

Ребенок мягко, но очень настойчиво повернулся в животе, и боль - резкая, раздвигающая, страшная, заставила Элизабет со стоном согнуться.

"Господи, нет, только не сейчас, - в ужасе взмолилась она. - Пусть это случится хоть немного попозже - завтра, послезавтра, только не сегодня. Господи, пожалуйста, не нужно сейчас."

Она, обливаясь холодным потом от боли и страха, еле - еле сдерживая рвущийся наружу крик, ухватилась за стол, чтобы не упасть. Но внезапно налетевшая схватка неожиданно отпустила. Элизабет, вздохнув с облегчением, решила, что ошиблась, эта тревога была ложной, и время родов еще не пришло. Она, немного успокоившись, потихоньку дошла до кровати и уже собралась прилечь, но тут схватка повторилась, на этот раз она продолжалась гораздо дольше и была еще сильнее первой, а затем еще одна и еще. Элизабет кусала губы, изо всех сил стараясь не кричать, она не хотела пугать спящего сына, но все - таки не смогла молча вынести этой ужасной, раздирающей боли.
Уильям сразу же проснулся, бросился в комнату матери и помог ей кое-как лечь на кровать, а сам со всех ног помчался в соседний дом за Джулией...

И очень скоро в предрассветной сонной тишине раздался громкий, звонкий крик нового человека, появившегося на свет Божий.

- Ну что, подруга... Поздравляю... Парень у тебя родился, такой большой, здоровенький и горластый..., - Джулия, улыбаясь, держала на руках маленький окровавленный, орущий комочек.

Элизабет, глядя на новорожденного, тоже попыталась вымученно улыбнуться. Почему - то она все это время чувствовала, что родится мальчик. И уже заранее знала, какое даст ему имя...

*****
А в это время в море на восходе солнца промелькнула яркая зеленая вспышка. Капитан "Летучего Голландца" Уильям Тернер уверенно направлял свой корабль к долгожданной суше. Теперь он возвращался домой не на один - единственный день, а уже навсегда, освобожденный от вечных скитаний богиней Каллипсо в награду за десятилетнюю добросовестную, безупречную службу Его Величеству Морю.
Капитан Уилл решил обогнуть остров и собрался было войти в маленькую тихую бухту, но тут он увидел, как в эту самую бухту, бесцеремонно обгоняя его судно, лихо ворвался пиратский фрегат с очень знакомыми черными парусами, а его капитан Джек Воробей, нахально улыбаясь, помахал ошарашенному супругу миссис Элизабет Тернер своей треугольной шляпой...

THE END.

[Елена Бочарова]

Забавно. против лизки, я так поняла, ты сегодня добрая, решила подарить Лиз ее счастье.

[против лизки]

Да, Елена, я все эти дни очень добрая Только это еще не факт, что это счастье у Лизки будет. Ну, как, будет, конечно. Дети - это теперь ее счастье. А вот насчет мужиков - не уверена.

[Елена Бочарова]

Ну, Уилл, он ответственный, делать ему, я поняла, нечего (вернулся навсегда). Если что, он поддержит.

[Briza]

Да, представляю, как Уилли обрадуется, увидев свою супругу и ДВУХ детей вместо одного. Впрочем, и первый сын Лизки тоже не его, так что какая разница?

[против лизки]

Да, и будет добросовестно растить Джековских отпрысков. Или отправит Лизку подальше, а забодает своими коралловыми, ветвистыми рогами.

Да, представляю, как Уилли обрадуется, увидев свою супругу и ДВУХ детей вместо одного.

Ага, а она ему скажет - Дорогой, ну что, тебе, жалко, пусть бегают. :biggrin

Впрочем, и первый сын Лизки тоже не его, так что какая разница?

Вот именно, двое или один, какая разница. Уиллик - то нормальный, это специалист по таким палисадникам. Бух! И все.. И до свидания, цыпа.
Мавр сделал свое дело, мавр может уходить.

[Lizzie]

А вот нефиг плавать по всяким там морям 10 лет У Уилла-то за такое время рога большииииииииииииииие-прибольшие стали

[Briza]

Ну, а по-моему, так рожки у Уиллика начали пробиваться ещё с самого конца 1-го фильма. И знаете, что меня натолкнуло на эту мысль? Вчера, когда я делала спаррабетовский клип, я снова пересматривала сцену встречи Джека и Лизки на Тортуге. Так вот, помните, как он ей говорит: "Наряд тебе не идёт. Уж либо платье, либо ничего..." Вот и встаёт вопрос: а откуда это Джек может знать, как выглядит Лизка без ничего? Напрашивается только один ответ: он уже видел её :cherna: в голом виде. Вопрос только в том, где именно. И, лично у меня складывается впечатление, что это случилось на том миленьком островке, губернатором которого назначил Джека Барбосса.

[против лизки]

А вот нефиг плавать по всяким там морям 10 лет У Уилла-то за такое время рога большииииииииииииииие-прибольшие стали

Вот и я о том же. Не просто рога - рожищи. Как у козла. Или у северного оленя.

: "Наряд тебе не идёт. Уж либо платье, либо ничего..." Вот и встаёт вопрос: а откуда это Джек может знать, как выглядит Лизка без ничего? Напрашивается только один ответ: он уже видел её в голом виде. Вопрос только в том, где именно. И, лично у меня складывается впечатление, что это случилось на том миленьком островке, губернатором которого назначил Джека Барбосса.

Ну, это вряд ли. Скорее всего, Джек это брякнул просто так. А может быть, и не просто так. И наверное, на острове налюбовался на выпирающие мослы Лизки, да еще и все ребра и все остальное об ее кости ободрал. Там ведь у нее и смотреть - то особо не на что. Супнабор, громыхающий мослами.
Хотя, я вот Лизкины мослы обсмеиваю, а ведь сама - то от нее недалеко ушла. Правда, кости из меня пока не торчат..
Не, а вообще - то ситуация, как в анекдоте - приезжает муж из командировки, а дома... Такой сюрприз. Вот Уилли обрадуется!

[Briza]

А может, и в самом деле обрадуется. Уиллик, он у нас ведь, кто? Правильно, ЕВНУХ! То есть, субъект, чьи шансы стать счастливым отцом, практически, равны нулю. Если, конечно, добрые люди не помогут.

[против лизки]

Уиллик, он у нас ведь, кто? Правильно, ЕВНУХ!

Если, конечно, добрые люди не помогут.

Вот ему и помогли... Добрые люди. Точнее, один ОООчень добрый человек. Которому прям памятник надо поставить за помощь в продолжении рода Уилликова, вернее, своего собственного.

[Морская]

М-да, хор-рош Джек Ушёл - пришёл, ушёл - пришёл, приплыл...
А Элизабет - сиди, воспитывай детишек))) Нечестно, пусть Джек тогда и остаётся с ней! :cherna:
Мне жаль Уилла Мало того, что остался вдали от дома на 10 лет, так еще и дети не его + Джек тут как тут С ума сойти можно Если бы хоть один ребёнок был сыном Тернера... А так - и дети не его, и Лиз уже не его ... впору покидать жену Пусть с Джеком остаётся) А Уилл, может, еще себе счастье найдёт...в воображаемом мною продолжении этого фика
Сам фик написан вполне правдоподобно, красиво.
против лизки, ты стала спаррабетчиком?