Liana - Морской дьяволенок

[Li Nata]

- Продадите? – не поверил своим ушам Билли. Продать корабль – это казалось ему самым большим кощунством, равным которому могла быть только торговля женщинами…
- Ну, а зачем она мне – только место занимать… А не купят – так дочке отдам, пускай себе ходит, раз делом заниматься не желает. - И Эл Морган неожиданно улыбнулся. И сразу стало видно его сходство с Марго – у обоих была совершенно очаровательная улыбка: чуть растянутые, сомкнутые губы и два полукруга в уголках рта. С виду – совершеннейшая невинность, а приглядишься – и тут же поймешь, что улыбающийся определенно что-то задумал…
- Она, конечно, дура, но девка смелая, - Морган как-то преобразился, и Билли показалось, что не так уж он не любит дочь, как изображает. – Знаешь, как она вообще в команде оказалась? Мать наотрез ее отказывалась в море отпускать, ну и я, само собой – бабе на корабле не место, сам знаешь. Она, конечно, вопила что-то там про демократию и феминизацию, но большего мы от нее не ожидали.
- А что же она сделала?
- В ночь перед отплытием пробралась на борт. Спряталась в трюме, - усмехнулся в усы Морган. – Сидела там неделю. Сражалась с крысами, говорит, жрала их.
- Про крыс она рассказывала, - кивнул Билли. – Когда мы моллюсков ели…
- Ну как же, похвастаться, она это любит… А потом наверх выползла. Через трюм, битком грузом набитый! Три ящика шляп мне, поганка, перепортила... – поморщился старый контрабандист. - Ну не поворачивать же судно из-за одной дурехи, когда до порта назначения три дня пути! Вот и осталась в команде. Признаться, она мне и пользу принесла. Когда мы еще пошаливали… Идем, мы, значит, у Барбадоса, и тут из вороньего гнезда кричат – на горизонте судно! Фрегат, военный, на борту дюжины пушек… Издали не зацепим, вплотную не подойти – мигом на дно отправят. И знаешь, что я придумал? – серые глаза Моргана весело заблестели. «У Марго карие глаза», - вдруг вспомнилось Билли.
- Согнал всех людей с палубы, велел подготовить пушки – и чтоб ни звука! И не видать никого на всем судне. А у штурвала поставил Марго – в длинном белом платье, и волосы распущенные… Они подошли – и что видят… Ты только представь, сынок – совершенно пустое судно, с белым призраком у штурвала! Они стоят, репу чешут – а мы как ударим всем бортом! – Морган залихватски махнул шляпой. – Эх, времечко было… Так знаешь, что самое удивительное? Пока мы под палубами к бою готовились, она сносно курс держала, а как мы с фрегатом расправились – мигом нас о риф стукнула… Косорукая… Представь, Билл, ей и фамилия уже наша не по нраву! Маргарита Морган – чем плохо? Так нет, выдумала себе какое-то прозвище – Марго-Жемчужинка…
- А сейчас вы ее что, взаперти держите? – отважился спросить Билли.
- В трюме, - махнул рукой куда-то вниз Морган. – Пусть посидит и подумает… Как отца на все Карибское море позорить! Да не переживай ты так, если только я ее и себя знаю, она там долго не просидит… Небось уже всю стенку надписями «капитан - дурак» исцарапала. Шторм, сморю, собирается, - вдруг нахмурился Морган. – Парень, шел бы ты с палубы… Снесет еще.
Билли перевел взгляд на небо, если и темнеющее, то исключительно из-за спускающихся на Карибское море сумерек – и направился к трапу.

Дождь хлестал как из ведра. Острые струи резали кожу не хуже китайских ножей. В ушах еще отдавались стоны раненых и звон клинков… Стук ног о палубу… И боль, боль, рогатым копьем торчащая в груди и растекающаяся по всему телу… И звук, какой бывает, когда втыкаешь нож в дерево… А ног уже не чувствуешь – они стали точно ватными, словно вместо мяса и костей в тебе студень из медуз…
…И ты уже легкий-легкий, кажется, вот-вот медленно поднимешься в воздух…
…И плевать уже на все… Потому что уже не важно…
…Хочется только одного – не открывать глаз…
…Но они все равно открыты, потому что нет сил даже шевельнуть веком…
…И видно, как надвигаются на тебя тяжелые, темные фигуры, от которых пахнет смертью…
…И видишь перед собой лицо… Знакомое лицо…
…Отец…
…У «Голландца» должен быть капитан…

«Папка!»
Билли дрожал, глядя вверх невидящими глазами… Шевельнул рукой – как чугунная! – и дотронулся до груди.
Это он, Билли, лежал сейчас на мокрой палубе мертвого корабля.
И это ему сейчас его отец, Уилл Тернер – только постаревший, с прорезавшимися морщинами – вырезал сердце…
Под рукой вновь ощутилась грубая ткань гамака.
Всего лишь сон. Странный, страшный, но – сон…
Он по-прежнему на борту «Авантюры».
«Интересно, а Марго все еще взаперти?» - ни к селу ни к городу подумалось Биллу.
«Как же она там?..»
Дурная голова ногам покоя не дает – Билли выбрался из гамака и, стараясь не зацепить никого из спящих матросов, выбрался наружу.
Глубокая ночь… Наверняка не спят лишь вахтенные и дозорные.
Интересно, где же ее держат?
«А может, выпустить ее?» - мелькнула шальная мысль. «Нет уж, не стоит», - решил Билли. Не стоить сердить Эла Моргана, это он пока кажется добрым дядюшкой, а потом, мало ли… Пусть уж сам с дочерью разбирается.
Билли ощупью пробрался до провизионной кладовой, поплутал еще немного, ругая себя за то, что не прихватил огня... Над головой ему послышался легкий шорох, какое-то мурлыканье. «Я, кажется, под каютой капитана», - догадался Билли. Провел рукой по стене, осмелел, и вдруг наткнулся ладонью на нечто… Длинное, холодное и острое…
- Кто здесь? – хрипло спросила темнота.
- Билл Тернер, - машинально ответил Билли.
- Билл Тернер, - повторила темнота с непонятной интонацией. Где-то сверху загорелся светильник, выхватывая блеклым пятном лицо пожилого матроса. – Ну раз уж забрел, то присоединяйся к нашей честной компании. Я тут нашу мятежницу караулю, - матрос кивнул на дверь у него за спиной. – А она меня песнями развлекает.
Билли прислушался. Марго, в самом деле, что-то напевала, тихим и нежным голосом.
- Всегда быть вместе не могут люди,
Всегда быть рядом не могут люди,
Нельзя любви земной пылать без конца.
Скажи, зачем же тогда мы любим,
Скажи, зачем мы друг друга любим,
Считая дни, сжигая сердца…
Билли удивился – подобного он в репертуаре отъявленной пиратки не ожидал.
- Посмотри на нее, - ухмыльнулся матрос, подталкивая Билла к окошечку над потолком. Тот заглянул: каморка на три шага, да еще большая часть ее занята пушкой, явно вышедшей из употребления. Стены, как и ожидал Морган, оказались заполнены надписями в духе «кэп - дурак», «всех на рею», «якорь вам в глотку» и канонического «walk the plunk». А внешность самой Марго, как отметил Билли, перетерпела некоторые изменения. Поверх своего обычного одеяния девушка набросила матросскую куртку, явно с чужого, более массивного плеча, а волосы ее превратились в замотанную тряпкой косицу, что превращало ее в совершенного английского юнгу. Впрочем, только до пояса – ниже она оставалась той же босоногой пираткой.
Девушка, словно почувствовав взгляд на себе, дернулась и отвернулась.
- Злится, - понимающе сказал матрос. – Сынок, ты морской кодекс знаешь? По ночам в трюме не пить, не играть и не петь, можно только на открытой палубе. Ты в подкидного умеешь?..

* * *

[Li Nata]

* * *
Вернемся в прошлое… Накануне захвата «Бристоля».

Огонек свечи вздрагивал, влекомый потоками воздуха, и от того пятна на замызганных стенах таверны казались живыми.
- …И тогда, братцы, - взмахивал для пущего страху одноногий старик, - закипела страшная битва! И немногие корабли вернулись из нее – кто-то был затянут в водоворот, а кого-то потопил проклятый лорд. И совсем бы худо было дело Берегового Братства, но тут поднялся из пучины, - рассказчик сделал паузу, - «Летучий Голландец»!
Джек запрокинул бутылку, в которой, как ему казалось, оставалась малая толика чудодейственной сорокоградусной жидкости. По крайней мере, должна была оставаться… Если у этой проклятой стекляшки имеется хоть щепотка совести… Бутылка, впрочем, последней не отличалась, и потому тоскливо испустила дух, истекая двумя-тремя каплями рома…
- …И в один миг этот корабль потопил армаду Его Величества, а проклятого лорда Беккета утянул на дно!
Джек Воробей навострил уши. До этого момента он не вслушивался особо в трактирную байку и даже не замечал, о чем она. Виной тому отчасти была и верная бутылка, сейчас позорно опустевшая. И, стало быть, можно переключиться на нечто другое, не меньше заслуживающее внимания.
- А потом? – сипло спросил между тем кто-то из слушателей.
- А потом, капитан проклятого корабля сошел на берег. Сошел вместе со своей любимой – а это была не какая-то там портовая девка, а сама королева Братства! – многозначительно поднял указательный палец рассказчик. – И они провели на острове ночь, а наутро капитан оставил ее, уплыл на край света…
«Вот о чем сейчас модно болтать», - усмехнулся про себя капитан Воробей. – «Любопытно, как отнеслись бы господа Тернеры к тому, что они стали, по-видимому, самыми популярными героями морского фольклора?»
- Бедная девка, - хохотнул он вслух. – Что же, неужели она так и осталась одна?
- Осталась, - кивнул одноногий.
- И что, эта цыпа ни разу не ощутила потребности в сильном мужском плече? – с искренним интересом спросил Джек. Зная непостоянный характер экс-мисс Суонн, вполне можно было предположить, что она уже на следующий день после отплытия своего мужа пустилась в очередную авантюру – как же, на Карибском море столько всяких нехороших людей, всем нужно дать по морде! Однако, зная ее же упрямство…
- Посмотрел бы я на храбреца, осмелившегося позариться на женщину капитана «Летучего Голландца»! – неодобрительно сказал одноногий.
- Не мешай, пускай доскажет, - зашикали отовсюду.
- Да досказывать почти и нечего… Говорят, что капитан «Голландца» и по сей день бороздит моря, а раз в десять лет возвращается к любимой, - продолжил одноногий.
- И каждые десять лет делает ей по ребеночку, - ляпнул Джек. Хм, неужели малыш Уилли и впрямь остался заточен на борту «Летучего Голландца»? Тогда ему не позавидуешь… Черт, ему-то такая доля за что, только за то, что угораздило ему появиться на этот трижды проклятый свет пиратом по крови?.. Вот жил же себе парень, весь такой честный, работящий, пиратов ненавидел, и, между прочим, правильно… В красотку был влюблен. А тут – на тебе, с собственной свадьбы да в тюрьму, битвы, предательства, ни с того ни с сего убивают, сердце вырезают…
Джек незаметно вздохнул, накрывая ладонью клеймо на запястье. Эх, малыш Уилли, не один ты такой… Вспомнилась боль от ожога и презрительный взгляд проклятого лорда. Вот ведь… Дальше мысли пошли окончательно бесцензурные.
Впрочем, он получил по заслугам. За все, за поломанные судьбы, искалеченные души… За все. И не стоит даже лишний раз его поминать. Как говорится – помянешь, тут же всплывет…
Между тем за столами закипел спор о том, насколько велика возможность понести от Морского Дьявола. Одноногий рассказчик старательно убеждал всех, что нулевая.
- Иначе, вы представляете, сколько дьяволят явилось бы на свет?
- Да уж, немало, - улыбнулся в усы Джек. А ведь правда, интересно, вдруг все-таки увидит свет еще один Тернер? Любопытно знать, что наврет ему наша знакомая цыпа – папа капитан дальнего плавания?
- Но зато, - никак не унимался рассказчик, - морскому дьяволу повинуются все морские течения, все ветры, даже последняя волна ему покорна и не плеснет без его ведома! Все рыбы, чайки и морские гады готовы ему служить… А еще на службе у него есть чудище!
- Где-то я уже такое слышал, - тихо пробормотал себе Джек. – Неужто снова кальмар?..
- Огромный, длинный гад, покрытый чешуей и перепонками! Это левиафан. Одним ударом хвоста он разнесет в щепки любое судно! А капитан в ясные ночи плавает у него на спине по морю…
Да уж, этот будет покрасивее бедняги кракена, мимоходом подумал Джек Воробей. Он засунул руку в карман, нащупывая пару монет и старательно думая – что ему хочется больше. Сохранить их или выпить еще? Наконец, последнее желание победило, и через пару секунд капитан Воробей с восторгом присосался к новой бутылке, на этот раз – восхитительно полной!
По мере поглощения живительной влаги обстановка таверны медленно, но верно растекалась перед глазами. Духота начала становиться убийственно-давящей. Джек попытался привстать и вынужден был схватиться за стенку.
- Так… Вроде стою… - пробормотал он, поправляя съехавшую на нос шляпу. – Интересно, идти буду? Ну, давай, раз шаг, два шаг… О, иду! Нет… Кажется, уже не иду…
Он зашарил руками по стенке, нежно прижимающейся к его лицу.
- Кы… кыто дверь убрал?.. Зы-здесь щас дверь была! Пры-знавайтесь, усе рав-воно уз-знаю… - Он шагнул назад и качнулся взад-вперед.
- Ну, прально… Вот, он-на, родимая… даже две… - Для равновесия махнув пару раз руками, Джек медленно двинулся к выходу и раза с третьего удачно вписался в дверной проем.
- В-вот… Уже лучше… - кое-как перебирая заплетающимися ногами, Джек побрел вдоль по улочке. А заодно и попытался вспомнить, что он, собственно, делает на этом островке.
- М-мистер Гиббс, - привычно бросил через плечо Джек. – М-молчит? Ну я те… Нету Гиббса? А гыде он?.. А-а-а… - Джек глубокомысленно прижал палец ко лбу. – Мы же собрались, это… как его… ре-ви-кзи-ви-вро-врать… рекзиворовать…. Бриг! Значит, он где? На при-причале! Ждет капитана! Ну, идем значит на причал… Нам педерас… передрас…пердрерс… пердерстоит… этот, как его… долгий путь, во…
Десяток шагов дался без особых усилий, а потом капитан Воробей зацепился за что-то ногой и с размаху впечатался в Нечто.
Нечто недовольно кашлянуло. Джек догадался откинуться назад, и перед его мутными очами забрезжили две малопривлекательные фигуры, больше всего напоминающие не то трактирных вышибал, не то просто наемных убийц.
- А… здрасьте, - зачем-то сказал Джек. – А вы тут это, причал не видели?.. Ток-ка говорите по одному, у меня ушки слабые…
Громилы насупились: очевидно, они принадлежали к той часто встречающейся породе людей, которые сначала рубят в капусту, а потом начинают думать… Причем последнее не гарантировано.
«Будут бить», - решил Джек, и, удерживая равновесие путем размахивания руками, принялся бормотать:
- Черт бы побрал всех французов… ну это, как его… у-у-у… парл… Парлалентюр… парла… Порш-нипорш… А-снику-снику… Ой, это на Пелигостовском… парли, парла… парламентер!
Громилы переглянулись.
- Он? – недоверчиво спросил один.
- Точно он! – заверил его второй.
Они подхватили обмякшего Джека под руки с обеих сторон и потащили…

* * *

[Li Nata]

* * *
На борту «Императрицы»

Элизабет была сама не своя.
Все пушки, имеющиеся на борту, были давным-давно готовы к бою, снаряды находились под рукой, сабли нетерпеливо дрожали в ожидании в руках матросов.
Но море оставалось чистым.
Ни одной точки на горизонте – как бы не всматривались в синеву – до боли в глазах – дозорные на марсовой площадке.
Недолго, правда, там маячил «Бристоль», безнадежно вырвавшийся вперед уже на второй день после совместного плавания.
А сейчас…
- Капитан! – прорезал вдруг тишину крик дозорного. Элизабет вскинула голову.
- К нам подходит корабль.
- Какой? – она кинулась к борту, выискивая взглядом корабль. – Подзорную трубу, живо!
Но труба уже не понадобилась. Этот корабль она бы узнала из тысячи, потому что именно он снился ей долгих десять лет…
«Летучий Голландец», вопреки всем законам, шел против ветра. А на баке стояли двое…
- Уилл!.. Билли! – вне себя от счастья воскликнула Элизабет. Она не верила своим глазам.
Через несколько минут отец и сын поднялись на борт. Элизабет плакала, произносила бессвязные слова и целовала то одного то другого.
- Билли, глупый, ну как же ты нас напугал… - шептала она.
- Я хотел доказать, что я взрослый… смелый, - оправдывался Билли, но его почти не слушали.
- Как ты нашел его? Почему ты на «Голландце»? – спрашивала Элизабет, не выпуская сына из объятий.
- Билли был на «Черной Жемчужине», - сдержанно объяснил Уилл.
- Как он там очутился?.. «Голландец» подобрал тебя в море? Где сейчас «Жемчужина»? А мы с Джеком собирались брать ее на абордаж… - вопросы так и сыпались.
Лицо Уилла посуровело, разом став таким, какое было у него в первые минуты его командования «Голландцем».
- Я потопил ее, - коротко бросил он.
Элизабет замолчала, скорее от неожиданности, чем от ужаса.
- «Жемчужину»?.. – пролепетала она. – Как ты… зачем?
- Барбосса похитил моего сына. Держал взаперти. Собирался использовать в своих целях. Этого достаточно? – раздраженно бросил Уилл. Его губы превратились в тонкую полоску, а в глазах нарастало пламя. – Они все погибли. Все на дне.
- Да, но… «Жемчужина»… Как ты мог… А Джек?..
- А почему тебя волнует Джек? – зло спросил Уилл.
Элизабет растерянно замолчала. Как-то не верилось, что гордиев узел всех тревог и волнений оказался вдруг так резко и неожиданно разрубленным. К действительности ее вернул окрик мужа:
- Командуй кораблем. Мы возвращаемся на Тортугу. Я перейду на «Голландец».
- И я с тобой! – завопил Билли.
- Нет, останься с матерью, - велел Уилл.
Всю дорогу до Тортуги они не разговаривали. Даже Билли не подходил ни к матери, ни к отцу, предпочитая отсиживаться в «вороньем гнезде» или на баке.
И вот настал тот момент, когда «Императрица» заняла свое место у причала, а «Летучий Голландец» с супругами Тернерами на борту направился в бухту Подковы.
Элизабет слезящимися глазами смотрела на приближающийся берег, когда до ее плеча дотронулась чья-то рука.
Она вздрогнула и обернулась.
- Уилл…
- Прости меня, - тихо сказал он. – Это не моя вина… А может, и моя. По-другому нельзя.
- О чем ты? – не понимая, спросила Элизабет.
Уилл мягко улыбнулся, вдруг превращаясь в себя, прежнего:
- У «Голландца» должен быть капитан, помнишь?
- Но ты…
- Не я. – Уилл вздохнул. – Я отмечен судьбой, но мой срок истек, а преемника у меня не было, и «Голландец» скитался неприкаянный. И поэтому-то…
- Билли? – страшная догадка мелькнула в голове Элизабет.
- Я не хочу ему такой судьбы, Элизабет! – Уилл стукнул кулаком по фальшборту. – Ты видишь, что стало со мной, едва я вернулся сюда? Я потопил «Жемчужину», убивал… Это не я! «Голландец» отпустит меня, только если я дам ему нового капитана!
Элизабет в ужасе молчала.
- Или… останусь сам. Добровольно.
- Нет!.. Я не отпущу тебя… - Элизабет крепко обняла мужа, тот прижал ее к себе.
- По-другому нельзя. – Он помедлил и мягко отстранился. – Сходи на берег.
Элизабет, как во сне, спустилась в шлюпку, напротив нее сел Билли, последним опустился Уилл.
Вскоре шлюпка заскрипела днищем о песок. Элизабет, подобрав китайский халат, вышла на берег, за ней прыгнул Билли. Оглянулся на родителей и зашагал к дому. Уилл стоял, выпрямившись, и грустно смотрел на них.
Молодая женщина молчала, не в силах выговорить слова. Ей не верилось, что история повторяется… Что придется все пережить снова, и на этот раз еще хуже – если он и вернется, то на этот раз – на один день, как и полагается капитану проклятого корабля… Проклятия не работают наполовину, их нельзя снять частично, на время… И за каждую такую попытку рано или поздно придется платить.
- Элизабет, - тихо промолвил Уилл.
Она встрепенулась.
- «Летучий Голландец» будет мучить не только меня… Когда меня не будет, мое место займет кто-то другой… И будет так же страдать, и так же будет страдать по нему та, кто его любит. И так, веками, «Голландец» будет калечить судьбы и разлучать души… Есть способ… - Уилл заговорил громче. – Нам он уже не поможет, но, по крайней мере, проклятый корабль больше не причинит зла никому другому.
Он шагнул со шлюпки, оказавшись по колено в воде, и двинулся к берегу.
- Нет… - прошептала Элизабет, догадавшись.
- Корабль погибнет вместе с капитаном. Капитаном, могущим ступить на сушу лишь раз в десять лет, помнишь? – улыбнулся Уилл.
Песок уже скрипел под его ногами.
- Нет, нет, нет! – бешено кричала Элизабет. По ее лицу текли слезы.
Уилл мягко взял ее за подбородок.
- Не надо… - прошептал он.
Тыльная сторона его ладони начала бледнеть. Белеть… И вдруг тоненькие лоскутки кожи начали отслаиваться, точно пузыриться… как морская пена.
И вот уже нежные белые пузырьки начали вздуваться у него на шее, на руках, на щеках. Пальцы стали белыми, точно вылепленными из мыла, и медленно таяли на солнце.
- Нет, нет, нет… - шептала, как молитву, Элизабет.
Он таял… Рассыпался морской пеной, испарялся…
- Не пускай Билли в море, - прошептал он уже совсем прозрачными губами. Его лицо скривилось, точно от последнего усилия… Он наклонился и дотронулся до губ жены своими. – Я люблю тебя…
Ее лицо словно накрыло сеткой морской пены. На губах остался соленый привкус. Уильям Тернер улыбнулся в последний раз… И исчез в солнечных лучах.
- НЕТ!!!

* * *
- Цыпа?..
- Уилл! Уилл, нет! – Элизабет яростно размахивала руками, а по ее щекам в два ручья текли слезы.
- Спокойно! Эй, заденешь же!..
Ее лицо вдруг обожгла пощечина. Несильная, но чувствительная. От возмущения Элизабет тут же села, намереваясь достойно ответить, и…
- Успокоилась? – осведомился Джек. – Хотел бы я знать, что тебе снилось…
- Уилл… погиб… - тяжело дыша, выговорила Элизабет. – И… потопил «Черную Жемчужину»…
- Что? – глаза Джека расширились. – Мою девочку… Да как он… Да я б его… ну тогда я понимаю… Приношу свои извинения… От такого я бы еще не так заорал.
- Джек… сделай мне одно одолжения… - пробормотала Элизабет, прижимая пальцы к вискам. – Не болтай, хоть сейчас… и раздобудь мне рому!
- Долго я спала? – осмелилась спросить молодая женщина, когда все страхи от сна были разогнаны.
- А неужели это так тебя беспокоит? Конечно, знаменитая капитан Суон-Тернер заснула перед битвой, как самая обыкновенная салага, - потешался Джек… - А между тем, на горизонте вот-вот появится наш противник!
- Джек! – Элизабет демонстративно взяла бутылку за горлышко.
Джек сложил руки в молитвенном жесте.
- Не надо, не жалеешь меня, пожалей хотя бы ром. Не очень долго. Цыпа, - капитан Воробей серьезно посмотрел ей в глаза. – Когда ты в последний раз спала?
- Не помню…
- Оно и видно, - отечески заключил Джек. – Вот и результат во всей ее красе. А ты еще в бой рвешься…
- У них мой сын… А ты что, не рвешься?
- Так у них моя «Жемчужина»! Девочка моя, спокойствие, только спокойствие! – Джек начал гладить ее по голове, превращая и без того растрепанные волосы женщины в окончательное воронье гнездо.
- Капитан! – в каюту ворвался Кхай-Гонь. Увидев такую картину без масла – зареванная и лохматая Элизабет и гладящий ее по голове Джек – он стушевался и тихо сообщил: - Там колабль… Под челными палусами…
- Цыпа, нам пора! – Джек мигом вскочил на ноги. – Будь добра, будь готова… Тьфу, тавтология… В общем, покажем им, где медузы ночуют!
Меньше чем через минуту Элизабет увидела его на полуюте «Бристоля», размахивающего верной саблей.
- Готовьте абордажные крюки! – крикнула женщина своей команде. – И упаси вас морской дьявол повредить «Жемчужину» - на топе грота подвешу…
Между тем Джек, удивленно щурясь, глядел в противоположную сторону, откуда к «Бристолю» подходила бригантина на зеленых парусах.
- Еще один… Не пустынный участок Карибского моря, а ливерпульский международный порт… И чего он ко мне прицепился?? – недоумевающее пробормотал Джек. Обернулся к команде и спросил:

[Li Nata]

- Вы ему ничего не должны?

* * *
На борту «Летучего Голландца»

- Уильям…
Уилл поднял голову с клавиш органа. Минутку, откуда??
Тиа-Дальма стояла рядом с ним, опираясь на подлокотник кресла.
- Это что, все был сон?.. Элизабет, и Джек, и…– пробормотал Уилл.
Морская ведьма промолчала. По ее взгляду Уилл понял – не сон.
- Что все это… Да, знаю, бесполезно, - усмехнулся капитан Тернер. – Ты же не скажешь… И ты еще называешь себя «не интриганкой».
- Остерегись, Уильям Тернер! – по-кошачьи фыркнула Тиа-Дальма. – Ты, может быть, и дьявол… а я ведьма! Что же тебе от меня нужно?
- Мне… - пробормотал вконец замороченный Уилл, - мне ничего не нужно, кроме Билли, Элизабет… и Йормунгарда. И мне глубоко наплевать, что придется ради них сделать, натянуть глаз на задницу какому-нибудь новому мерзавцу или перевернуть Карибское море вверх дном! - Он стукнул кулаком, клавиши органа жалобно отозвались.
- Не выражайся при даме.
- А я на своем корабле! Я капитан или кто?.. – Уилл двинулся прочь из каюты, явно собирающийся поднять в ружье всю команду и живо перестрелять всех, имеющих хоть какое-то отношение к исчезновению Тернера-младшего.
Тиа-Дальма только ресницами хлопала ему вслед. Затем, спохватившись, она подхватила подол и побежала следом. Догнала уже у штурвала…
- Уильям… А куда же ты сейчас возьмешь курс?
- Ты мне скажешь, - твердо произнес Уилл. И было в его глазах что-то, отчего Тиа-Дальма предпочла грациозно повести плечом и процедить:
- Ты уведешь «Голландец» под воду, а я сделаю так, чтобы мы поднялись на поверхность в нужном месте.
Чернокожая ведьма, как всегда, была ленива и иронична. Снисходительность, с которой она обращалась со всеми, порой выводила из себя, а легкость, с которой открывала секреты, мучающие неделями – просто раздражала… Но что поделаешь – для жрицы морской богини простые смертные были не более чем малыми детьми, которых можно иногда отпустить поиграть без присмотра, а иногда за ними нужен глаз да глаз…
- Где Билли, ты знаешь точно или прикидываешься? – теряя терпение, рявкнул Уилл.
- В море, - невозмутимо бросила маленькая ведьма. – Между четырьмя кораблями…
- Четырьмя?..
- «Черная Жемчужина», - загнула Тиа-Дальма один палец, - «Императрица»… «Бристоль», и еще один, чьего капитана ты не знаешь. Смотри, как забавно получилось – за юным Тернером шел ты, за ним же – Барбосса, за Барбоссой – Джек, за Джеком – Эл Морган… Карибское море еще не знало подобной погони!
- Барбосса?.. – уловил Уилл. – Так он… Барбоссе был нужен?
Маленькая ведьма кивнула.
- Уильям, - тихо сказала она. – Послушай. Женщина на корабле – к беде, потому что все корабли – женщины… А «Летучий Голландец» - корабль-мужчина… - Она хотела добавить еще что-то, но резко замолчала. – А вот сейчас, - она перевела взгляд на горизонт, - и правда пора… Четыре корабля вступили в битву, которая совсем-совсем не нужна… И если мы поспешим, то еще успеем к ее разгару.
Уилл посмотрел на Тиа-Дальму. На команду, ожидающую приказов. На выцветшее небо «изнанки света»... И крикнул во всю мощь:
- Вперед!

* * *
Четырнадцать лет и триста шестьдесят три дня назад.

Утес, поднимающийся над морем, напоминал гнилой зуб какого-нибудь гиганта. Такой же узкий, бесформенный, с зияющими расщелинами.
И пустынный. Даже чайки не отваживались опуститься на этот утес, с жалобными криками пролетая высоко над его щербленной макушкой.
И был тот утес пустынным, пока не ступили на него ноги двух человек…
Они добрались на шлюпке, оставив свой корабль – на черных парусах – в четырех кабельтовых от утеса. Ближе было опасно.
Первый из них сразу же выпрыгнул из шлюпки на камень, и, чертыхаясь, заплясал на месте: тот оказался горячим.
Второй, снисходительно посмеиваясь в седые усы, предпочел сделать сначала несколько шагов по колено в воде.
- Так что, Джек, мы на месте?
- Сейчас увидим! – огрызнулся приплясывающий. – Вдруг мы ошиблись, и придется еще пилить сотню миль в совершенно другую сторону…
Он извлек из-за пояса тонкий и длинный рулон и встряхнул им. Рулон оказался сплетенной из тростниковых полосок картой, круглой формы и с обтрепанными краями. Джек задумчиво повертел ее, посмотрел с одной стороны, с другой, зачем-то обнюхал и едва ли на зуб не попробовал. И, наконец, когда его спутник был готов лопнуть от нетерпения, изрек:
- Ты зря беспокоился, Гектор, карта в полном порядке, а, значит, должна была, по идее, отвести нас куда следует… Проверю-ка я еще по компасу! – с этими словами он выхватил упомянутый прибор и бросил быстрый взгляд на дрожащую стрелку.
- Перестань меня дразнить! – медленно и зло проговорил Гектор Барбосса.
- А кто дразнит?.. – насупился Джек. – Не желаешь мириться с моим присутствием, так не брал бы меня с собой… Свой корабль я бы как-нибудь сам потом у тебя реквизировал… И сам бы, без тебя, добрался до Источника Жизни. По своей карте!
- Тебе повезло, что старина Сяо-Фэнь пал жертвой «Голландца»… Иначе не видал бы ты этой карты, как своих фенечек… на затылке. – Барбосса хотел было добавить еще что-то язвительное, но изменился в лице, глядя куда-то за спину Воробью. Тот машинально обернулся, и оба выдохнули:
- Это он!..
У подножия темной скалы нежно переливалось крохотное озерцо. Не то жемчужная, не то серебристая жидкость пульсировала, как живая, время от времени выплескиваясь через край, и там, куда упала сияющая капля, камень на миг покрывался радужным облачком.
- Так вот ты какая, аква де вита… - благоговейно прошептал капитан Воробей.
Барбосса же, не тратя слов, сделал шаг по направлению к Источнику жизни.
- Стой! – Джек схватил верного врага за ворот. Барбосса недовольно фыркнул: мол, что еще?
- Я первый подойду и выпью из него, - заявил Джек.
- Еще чего! – нахмурился Барбосса. – Ты посмотри, он крохотный, с две мои горсти! Ты как хлебанешь, а меня на бобах оставишь? Нет уж, ты после меня.
- А я не доверяю тебе! Вдруг отравишь Источник своим смрадным дыханием?
- Сам-то когда в последний раз умывался?!
От словесных аргументов верные враги перешли к более активным действиям. Джек пихнул Гектора в живот – тот мгновенно согнулся, – припечатал по спине сцепленными руками, а сам бросился к драгоценному источнику. Барбосса, приподнявшись, исхитрился ухватить Джека за сапог и дернуть на себя. Капитан Воробей покатился по земле, изрыгая проклятия на трех языках. Барбосса для порядка пнул его под ребра, но уже через секунду Джек снова перехватил инициативу, уложив Гектора лицом вниз и, запустив пальцы в его волосы, методично разбивая его лицо о камни. Барбосса взревел, покатившись по земле, пытаясь раздавить Воробья. Еще с полминуты они бестолково возились на месте, пытаясь отпихнуть от заветной цели противника и пытаясь самому дотянуться до нее. Пыхтение и ругательства не прекращались ни на миг.
- Отвали!
- Сам отвали!
- Седой моллюск!
- Лохматый бес!
- Проклятый ворюга!
- А от ворюги слышу!
- А ну пусти!!
- Потаскун!
- Немощный старец!!
- Ах ты!!!........
- Ах ты…
- Смотри!
- Сам смотри! – с развороту запулил Джек, не сразу понимая, что хватка противника ослабла.
Драгоценная лужица, точно в насмешку над ними, медленно уменьшалась в размерах.
- Уходит!!! – с удесятеренным рвением оба кинулись к источнику. Попытались кинуться… Ибо ни один по-прежнему не желал уступить другому. Джек рухнул навзничь, вытягивая руку до боли в костях и радостно чувствуя, как самый кончик пальца дотрагивается до жемчужной прохлады. Каким-то чудом извернувшись, он мазнул пальцем по своим губам, жадно втягивая драгоценную капельку и рассчитывая в следующий миг зачерпнуть уже пригоршню…
- Аррр! – Барбосса, рассвирепев, рванулся за ним, Джек махнул рукой, сгребая мелкие камушки и пытаясь попасть ему в глаза, и случайно во второй раз зацепил серебристую лужицу. Мелкие брызги покрыли лицо Барбоссы, он машинально облизнул губы и вновь кинулся на врага. Две или три секунды они продолжали пихать друг друга… А потом им оставалось лишь наблюдать, как последние серебристые капли утекают в темную расщелину.
Первым ожил Барбосса.
- Это из-за тебя все!!
- Почему это из-за меня? – огрызнулся Джек. – Если бы один оживший ночной кошмар Морского Дьявола не соизволил пропустить меня…
- А с чего это я должен пропускать тебя?! Сам бы уступил!
- Да если бы ты!..
- Да если бы ты!!
Постояв миг друг напротив друга с яростными лицами, оба опустили кулаки. Вспышка гнева миновала, и оба понимали, что сейчас затевать новое выяснение отношений как минимум не имеет причины. Материальной, по крайней мере.
- Что ж, - пробормотал Джек. – Подведем итоги. Источник Жизни мы нашли. Но – не испили, так сказать, его плодов… Или это как-то не так называется, неважно… Как там говорила твоя дражайшая чернозубая зазноба, напутствуя нас? Признаться, я тогда немного… э-э-э-э… отвлекся от темы.
- Источник может открыться только на три часа, раз в пятнадцать лет, - мрачно отозвался Гектор Барбосса. – И тот, кто пришел к нему единожды, повторно не придет… Если он отпил из него!
Глаза Джека Воробья заблестели.
*Тут хорошо бы пустить саундтреком музычку, когда Джек от Пелигостов свинчивает.)))*
- Так это же отлично!
- И что же ты тут углядел отличного? – осведомился Гектор.
- Это ведь означает, что мы сюда еще вернемся… Смекаешь?

* * *

[Li Nata]

* * *
Внимание! Хочу предупредить, что в ведении морских боев я натуральнейший чайник - мы с "Голландцем" сроду не брали никого на абордаж, обычно простого явления свету было достаточно)) Так что не судите строго...

Четыре корабля сходились с какой-то пугающей неторопливостью…

На борту «Бристоля»
Стрелять в свое судно – об этом Джек не допускал и мысли. Максимум, что он мог себе и Элизабет позволить – дать предупредительный залп, и изо всех сил постараться подойти поближе и сцепиться бортами, а потом уже не давать пощады ни себе, ни противнику в рукопашной. Даже раздробить штурвал «Жемчужины», что дало бы хороший шанс на реализацию этого плана, он бы не согласился ни за что. В идеале, конечно, хорошо бы обойтись вообще без драки… Но глаза миссис Тернер так горели решимостью пустить на дно любого, покусившегося на ее драгоценного отпрыска, что заикаться о переговорах было неудобно и даже как-то неприлично…
- Барбоссу не убивать, он мне еще пригодится… Залп холостыми!

На борту «Авантюры»
- Прямо по курсу – джонка и бриг, оба без опознавательных знаков! – послышался голос марсового.
Эл Морган потянулся за подзорной трубой, и едва поднес ее к глазам, как из его груди вырвался бешеный рев:
- Чтоб мне стать камбалой под соусом, Воробей! Твою сальную шевелюру я узнаю и за три мили!
- Джек Воробей? – в изумлении повторил Билли.
- Парень, лучше сгинь под палубу, сейчас будет жарко… - раздраженно бросил ему Морган. – Эй, ребята, а ну живо! Подберемся ему в кильватер, раздробим орудия на корме. Залп с левого борта, сначала четными, потом нечетными. Воробья брать живьем! Готовсь!!
Матросы кинулись по местам. Билли, притаившись у капитанской каюты, глядел на «Бристоль», выраставший перед ним неприступной громадой по мере того, как расстояние между судами сокращалось…
- Там три корабля! – воскликнул он. – На него в лоб идет «Черная Жемчужина»…
- Значит, расстреляем с обеих сторон! – в сердцах крикнул Морган. – На «Бристоль»!

На борту «Черной Жемчужины»
Барбосса был вне себя от ярости. Проклятый франт! Надо было все-таки оставить на борту любезную внученьку, заложницей! Не хочешь себе зла, не делай другим добра… Мальчишку ухитрились увести прямо из-под носа, а вместе с ним – и все надежды на добычу одного из самых быстроходных кораблей. И чем его прельстил проклятый Морган?!
То, что юный Тернер сбежал сам, даже не предполагалось… И сейчас досадно вставший прямо на пути «Бристоль» на пару с джонкой, когда-то принадлежавшей старине Сяо-Фэню являлся не более чем препятствием к истинному виновнику всех бед.
- Готовьте орудия! Чтоб через две секунды я видел, как их грот падает в море!
«Жемчужина» огибала «Бристоль», когда с последнего раздалось два холостых выстрела.

«Авантюра»
- Почему они к нам подходят! – недоумевающе воскликнул кто-то из канониров.
- Дают нам возможность не задеть их… Огонь!!
Выстрел с борта пришелся по бизани «Бристоля», та повалилась, и ее паруса бессильно повисли на реях.
- По штурвалу, по штурвалу! – в азарте кричал Морган, и вдруг изменился в лице:
- Барбосса никак по нам целится?!
- Это за мной… - обреченно догадался Билли.

«Бристоль»
- Зараза, зараза, зараза!!! – Джек лихорадочно командовал канонирами. Одна потерянная мачта, конечно, не была резоном для капитуляции, но, согласитесь, малоприятно… Если удастся зайти за «Императрицу» и загородиться ею от следующего залпа… Только дотянуть…
- Заряжай «летающими ангелами»! Перешибите мачту… - Джек вдруг начал сомневаться в работоспособности своих глаз. «Жемчужина» явно повторяла маневр зеленой «Авантюры», намереваясь открыть огонь по кормовой надстройке последней.
«Барбосса за МЕНЯ заступается? Вот это – действительно невразумительно… Эй, а, может, пока не поздно, сбежать, а они пусть сами разбира…»

«Императрица»
- Два залпа, и на абордаж! Пушки! – сейчас Элизабет была способна одним взглядом испепелить любого супостата. Как, впрочем, каждая мать в такой ситуации.
Легонькая джонка развернулась и устремилась вдогонку за «Черной Жемчужиной», шедшей впереди на расстоянии меньше пушечного выстрела, и это расстояние сокращалось с каждой секундой.

«Авантюра»
- Гектор, сдурел?.. – в борту «Авантюры» появилась пробоина, чуть повыше ватерлинии.
Канониры Моргана ответили тройным выстрелом, «Жемчужина», ведомая Барбоссой – лучшим из рулевых, ловко ушла от двух ядер, но третье все-таки снесло фор-бом-брамсель…

«Бристоль»
- Мою девочку?!! – Вне себя от ярости, заорал Джек. – Разворот орудиями, собаки! Размажем эту зелень позолоченную!
Как мы помним, дать залп по «Черной Жемчужине» капитан Воробей не собирался. Однако в отношении «Авантюры» он не был связан никакими обязательствами…

«Императрица»
Море взбугрилось двумя ядрами, улетевшими «в молоко».
- Заслонился дружком, тварь! – в сердцах бросила Элизабет, глядя, как «Черная Жемчужина», на прощание мелькнув кормой, скрывается за крутым бортом «Авантюры». – Ну ничего, разминется, а мы его с другого борта встретим. Обходим бригантину с левого борта, вперед!


«Бристоль»
Бывший «торговец», сделав полный разворот, шел в лоб на «Авантюру». Джек, с двумя саблями в руках, стоял на баке, чувствуя, как зудит все тело ощущением предстоящей схватки.
«Умница Лиззи», - мельком отметил Джек, глядя, как «Императрица» огибает «Авантюру». – «Не подает виду, вся из себя такая нейтральная… Еще чуть-чуть, и расстреляем!»…
Гремели мушкетные выстрелы, а с носа зеленой бригантины отвечал ему бешеным взглядом полуседой пират в расписном камзоле…

[Li Nata]

* * *
Марго, запертая в каморке под каютой капитана, скучала.
Вот уже несколько часов как ее страж нахально оставил пост и отправился на палубу играть с карты с юным Тернером. Это же надо иметь такое неуважение к пленнице!
Стены, пол и даже потолок были зарисованы сплошь – свободного места для новых шедевров не нашлось бы и под лупой. Марго мерила каморку шагами, напевала под кастаньеты, плела и переплетала косицу, отрабатывала – насколько это было возможно в тесном помещении – приемы фехтования… Но отец, очевидно, был серьезно настроен забыть о существовании дочери как минимум на два дня.
- Ну все!.. – Крайне хрупкий и малоемкий бокал терпения юной пиратки дал трещину и рассыпался стеклянной пылью. Девушка решительно встала на ноги и направилась к двери. – Я вам кто, дочь капитана или, тьфу, сын кузнеца?! Я вам такое устрою! Эй, лю-ю-у-у-у-у-уди-и-и! – завопила она во всю мощь легких, барабаня по равнодушному дереву. Ушибла кулак, посадила занозу, выругалась и продолжила, присовокупив на этот раз и удары коленями.
И вдруг пол резко покосился… Не удержавшись, Марго шлепнулась, тут же вскочила и ощутила легкую болтанку в голове: судно явно кренилось. Пытаясь устоять, девушка с размаху схватилась за стенку. Пол снова ушел из-под ног, но на этот раз так, словно «Авантюра» вертелась волчком.
- Эй, что там у вас такое?! – Марго с размаху саданула по двери, но та стояла насмерть. – Э-э-э-эй! Батька! Прихлоп! Билли! Кто-нибудь! Тонем, да? – она что было силы замолотила по дереву. - Люди, вы там что, заснули все? Эй, что там у вас происходит?!
В следующий миг ее оглушило пушечным выстрелом. Каморка перестала быть таковой: полстены раздробило выстрелом с «Жемчужины», дотянувшейся-таки до кормовой части бригантины.
В пробоину ударил свет. Марго, отброшенная выстрелом на противоположную стену, бегло проверила руки-ноги-голову-саблю на предмет присутствия, и отважно поползла на волю…
Удивляться и думать было некогда. Все это следовало оставить на потом, когда сволочь, осмелившаяся покуситься на отцовский корабль, будет пущена ко дну.

«Авантюра»
Выстрел по корме оказался столь же опасным, сколько и обидным – покорежилась доска с вызолоченным названием судна!
- Снимите их канонира, который так по нам пристрелялся, и идем на сцепление с «Бристолем»! – рявкнул Морган. – Штурвал не задели, и на том спасибо!

- Марго! – вдруг в ужасе вспомнил Билли. – Она же еще там! – И он, не обращая внимания на крики, полетевшие ему вдогонку, метнулся прочь из своего укрытия. Боязнь за девушку, оказавшуюся в самом эпицентре пальбы, напрочь затмила все оставшиеся в нем крохи инстинкта самосохранения.

«Бристоль»
… И тут Джеку второй раз пришлось усомниться в правдивости того, что показывали ему его глаза. «Черная Жемчужина» развернулась носом к «Бристолю» и направилась к нему борт о борт с «Авантюрой», явно намереваясь вступить в рукопашную схватку. При этом Морган и Барбосса не забывали обмениваться пушечными выстрелами и между собой. Капитан Воробей медленно сложил «один плюс один» и получил явное «два - ноль» не в свою пользу…

«Императрица»
Ошибкой Элизабет было то, что она, маневрируя, отошла слишком далеко от «Авантюры».
(К чести Моргана стоит сказать, что он не приказал стрелять по не подающей агрессии по отношению к его кораблю джонке. Ну обходит и обходит, не стреляет же. А то, что гонится за чужим врагом – только на руку!)
И именно поэтому, когда Элизабет увидела, как два судна надвигаются на изрядно потрепанный к тому времени «Бристоль», было уже поздно – несколько драгоценных секунд оказались проглочены этим проклятым «фактором неожиданности».
И, пока она лихорадочно разворачивала «Императрицу» и подводила ее к «Черной Жемчужине», три корабля сцепились…

«Авантюра»
Судно сотряслось от носа до кормы, и Билли едва не полетел за борт.
Цепляясь за частично разрушенный кормовой балкон, он пробирался к каморке, где была заперта Марго. Там, внизу, зияла внушительная пробоина… Только бы Марго была жива, молил юный Тернер про себя. Только бы…
- Билли! – вдруг прорезался сквозь шум битвы знакомый голос. Парень поднял голову.
Марго лежала, прижимаясь к палубе полуюта, укрывшись от пуль за резными фигурами, невозможно чумазая и, похоже, перепуганная, но – живая! Билли почувствовал, как с плеч у него свалилась гора…
- Лезь сюда!..
- Ты ненормальная?! Нас собьет первым же залпом…
- Да лезь же! – отчаянно крикнула Марго, и Билли пришлось повиноваться. Девушка втащила его на полуют буквально за шиворот.
- Они же все на носу, там вовсю идет рукопашная…
Битва и правда успела перекинуться на «Бристоль».
Морган первым вскочил на его палубу. За ним, черные от порохового дыма, посыпались молодцы из его абордажной команды. Пираты ревели, как взбесившиеся черти. Мушкеты гремели, и взрывы гранат, точно желтые и красные цветы смерти, распускались в клубах черного и коричневого дыма. И никто из сражающихся не видел, как где-то наверху, над покрытыми копотью парусами, ползут, а затем пикируют прямо в гущу битвы две крохотные фигурки…
Спроси кто Билли в этот момент, зачем он пустил бывшую напарницу в самое пекло, да еще и сам туда полез, он бы не ответил. А посоветовал бы самому спрашивающему побывать в такой ситуации. Впрочем, один вариант объяснения был – Марго рвалась помогать «своим», и удержать ее не было возможности. А Билли, как джентльмен, не мог оставить ее без присмотра. Устраивает?
Двух новых участников битвы, свалившихся в буквальном смысле с неба, не заметили. Вокруг бушевал настоящий ад. В ход, кроме ножей и пистолетов, шли зубы, пальцы, кулаки, доски, свайки… Порой становилось настолько тесно, что было невозможно не только размахнуться оружием, но и даже извлечь его из-за пояса или из ножен. Билли и Марго, прижавшись друг к другу спинами, уже не рубили, а натурально секли всех, попадавшихся им под сабли. У парня кружилась голова от запаха крови… В какой-то момент его развернуло боком, и он увидел лицо Марго. Белое как смерть, со стиснутыми зубами, и пустыми, испуганными глазами…

[Li Nata]

Джек шел сквозь нападающих, как нож сквозь масло. До чего же он не любил такие вот свалки… Ни выстрелить, ни развернуться, а замнешься – и затопчут, и поминай как звали… По пути от фок-мачты до бушприта он уже успел помахать саблями и один на один, и в паре, и стенка на стенку. Интересно, жива еще Лиззи? Если нет, угадайте с одного раза, кому предъявит счет к оплате морской дьявол в отставке? Тут его сабля вновь встретила противницу – абордажный палаш в руках пожилого моряка с повязкой по самые брови.
- Прихлоп? – успел ляпнуть Джек, уходя от удара.
- Джек?.. – Билл Тернер умело перенаправил удар – не пропадать же усилиям! – на кого-то другого, оказавшегося поблизости.
Их притесало спина к спине.
- Ты здесь откуда?.. – поинтересовался Джек между выпадами.
- Служу… На «Авантюре», - отозвался Билл.
- А… Понятно. А ничего, что ваш капитан явно спит и видит, как меня убить? Кажется…
- А это уже не ко мне… Берегись!!
Одновременно рухнули фор-марс и часть грот-мачты. Изорванные паруса накрыли бак, точно саваном. Все, кто мог, ринулись прочь…
Это «Авантюра», отцепившись от «Бристоля» и не обращая внимания на жалкие выстрелы с «Императрицы», вдруг отошла в сторону и дала залп правым бортом по корпусу, причем половина ядер была направлена в ватерлинию. Борт был пробит, и оттуда валил дым и уже вырывались языки пламени… Пожар разгорался быстро, и Барбосса велел как можно скорее отойти от «Бристоля». Спешили все, так как каждый понимал, что огонь может достичь крюйт-камеры, и тогда от взрыва никому не спастись…
Пламя в несколько секунд охватило палубу. Потушить его уже не представлялось возможным. Люди прыгали за борт, спасая свои жизни.
- Скорее, сейчас рванет!! – Билли, с плывущими перед глазами кругами, тащил на себе напарницу и молился лишь об одном: только бы не упасть. Девушка что-то кричала ему прямо в ухо, что она может идти сама, что ей просто глаза кровью залило, и кровь не ее, а вон того громилы… Билли ее не слышал – грохот выстрелов оглушал его. Он подобрался к борту, готовясь прыгнуть в море вместе с Марго…
И в этот миг все на «Императрице», на «Авантюре» и «Черной Жемчужине» разом услышали, как прозвучал сильнейший взрыв. На том месте, где за мгновение до того находился оседающий в воду «Бристоль», появилось большое черное облако. В воздух, отделяясь от темного дыма, летели в разные стороны люди, куски бортов и части стоячего такелажа.

Билли не слышал взрыва. Он его почувствовал – как будто по всему телу ударили горячей волной, а в следующую секунду – уже холодной… Он ушел под воду, и его и напарницы руки расцепились. Билли сделал несколько гребков, пытаясь выбраться на поверхность, взглядом отыскивая Марго.
Та болталась в двух-трех метрах от него. Косица ее тут же расплелась, и волосы, напоминающие под водой бурые водоросли, обвились вокруг ее шеи. Девушка беспомощно бултыхалась, медленно опускаясь вниз, и Билли понял, что Марго-Жемчужинка, гроза морей, банально тонет!
Двумя гребками он добрался до нее, и, обхватив под мышки, изо всех сил принялся грести ногами. Глоток воздуха показался глотком жизни.
- Ну, давай, давай… - Билли закинул руку девушки на свое плечо. – Держись, сейчас… Сейчас… Ты и плавать, что ли, не умеешь?.. – буркнул он, загребая в сторону «Черной Жемчужины» - она была ближе всего.
- У…умею… - отплевываясь, просипела Марго, и тут же получила волной по голове. – Только плохо…
Между тем обстановка явно не переменилась к лучшему. Эл Морган наконец соизволил обратить внимание на надоедливую джонку, а Барбосса, избавившись от лишнего противника, решил взыскать все долги со своего побочного отпрыска… И ко знает, чем бы закончилась эта битва, если бы в следующий миг не разверзлась морская гладь, выпуская на этот свет «Летучий Голландец»!
Билли, помогающий Марго подняться на борт «Жемчужины», приоткрыл рот от изумления.
«Летучий Голландец» развернулся, и на носу его все увидели чернокожую женщину в пестром развевающемся платье. Она властно подняла тонкую руку, и все звуки затихли, все движение прекратилось, как по волшебству. (Впрочем, почему же как?..)
- Тиа-Дальма… - прошептала Марго.
- Кто? – переспросил Билли.
- Скоро узнаешь…
Признаться, сейчас Марго-Жемчужинка являла собой жалкое зрелище. Намокшая одежда липла к телу и противно хлюпала, нос покраснел, ноги дрожали, и вообще она в целом напоминала попавшую в котел с киселем кошку.
- А у тебя волосы кольцами завились, - зачем-то сказал Билли, дотрагиваясь до ее мокрой шевелюры. Само собой, получил по руке. Подумав, Марго попыталась двинуть его еще и по плечу, но тут уж Билли увернулся.
- Эй, ты чего? Ну прости, прости, - он примирительно обнял ее за плечи.
- Да-а… - захлюпала носом Марго. – Тебе легко говорить… Ты там, с батькой… А я в трюме… - И она заревела, уткнувшись ему в плечо.
Билли, успевший познать тяжелую мужскую долю в деле утешения плачущих барышень, только вздохнул. В конце концов, он и так был насквозь мокрый…
А между тем над неожиданно разгладившимся морем разнесся уверенный и почему-то всеми до последнего матроса услышанный голос Тиа-Дальмы:
- Переговоры!

[Li Nata]

* * *
На палубе «Черной Жемчужины» собралась пестрая и удивительная компания…
Барбосса и Морган, наскоро приказавшие своим командам как можно скорее устранить поломки на обоих кораблях. По мере возможностей, лишь бы сразу не затонули. (Марго опять куда-то исчезла, не имея ни малейшего желания участвовать в переговорах.)
Элизабет, тут же с радостным визгом кинувшаяся на шею мужу.
Собственно муж, Уильям Тернер-средний, и с ним – инициатор переговоров Тиа-Дальма, как всегда, с крайне загадочным выражением лица.
Джек Воробей… Капитан Джек Воробей, который, как оказалось, спасся с горящего «Бристоля» в последний миг. (А вы как думали?)
И Билли, с глазами по пять гиней, вышедший как раз к тому моменту, когда все упомянутые встали в круг в ожидании первого слова…
- Мама?! – воскликнул Билли. – Ты-то здесь откуда?? – перевел взгляд чуть левее и застенчиво, как нашкодивший кот, добавил: - Папка…
Как проходило полное и окончательное воссоединение семьи, предлагаю каждому домыслить самостоятельно. В результате начало переговоров отодвинулось еще на полчаса как минимум.
Но вот наконец все отобнимались, отрадовались («Потом все расскажешь, когда дела закончим!»), и Тиа-Дальма вышла в центр круга.
- Ни на одну минуту нельзя вас оставить…Сразу же начинается стрельба, драки… Первое, о чем я вас спрошу, - певуче молвила она, - зачем вы шли в битву?
Капитаны, ожидая чего-то более… заковыристого, замолчали.
- За сыном, - в один голос сказали Уилл и Элизабет.
- За товаром, - сказал Морган.
- За МОИМ кораблем, - подчеркнул Джек.
- За юным Тернером, - неохотно бросил Барбосса.
- Зачем он тебе понадобился, ты, тварь! – взъярилась Элизабет, готовая выцарапать старому пирату глаза.
- Да я бы с удовольствием бы без него обошелся! – рявкнул Барбосса. – Если бы мог! «Летучий Голландец» не послушается меня, если со мной не будет его капитана.
- «Летучий Голландец»? – изумленно повторил Уилл.
- Капитана? – пробормотал Билли. Элизабет взволнованно обняла его.
- Так, значит, «Летучий Голландец»? – снова повторил Уилл. – Все, ради чего ты похитил моего сына, это «Голландец»? Он тебе нужен был?
- Между прочим, я его не похищал, он сам убежал!.. А я только подобрал его в море. Следил бы за сыном получше, Тернер! Все, что было нужно – чтобы твой парень отказался им командовать и согласился передать пост новому капитану. Просто согласиться! Теперь-то я уже узнал, что ты больше не на «Голландце». Не ты – значит, твой сын, чего уж проще. На «Голландце» нам было бы легче добраться до Источника Жизни, и мы бы обрели вечную молодость. Чего в прошлый раз, - Барбосса погрозил кулаком Джеку, - не произошло из-за одной блудной птахи!
- Но-но! – возмутился Джек. – Сам-то…
- Вот дьявол! – воскликнул Уилл. – И это все? Все эти интриги – все только из-за «Летучего Голландца»? По-вашему, он этого стоит? Билли! – он строго и пытливо обратился к сыну. – Тебе нужен «Летучий Голландец»? Ты хочешь вечно бороздить моря на проклятом корабле? Капитан которого раньше должен был быть бессердечным? На корабле, которого боится все Карибское море? На корабле, который дает беспредельную силу, вечную жизнь и вечную смерть? Ты хочешь быть морским дьяволом? Ты хочешь этого?
- Нет, - прошептал Билли.
- И это, - Уилл сделал шаг навстречу Барбоссе, глядя на него сурово и презрительно, - Это все, что тебе было нужно?
- Да! – громко и тягуче сказал Барбосса. – Да… Полюбуйтесь, ребята! – гаркнул он своей команде. – Отныне и навечно, Гектор Барбосса – новый капитан «Летучего Голландца»! – Он зловеще рассмеялся.
- Тогда зачем же… - не выдержала Элизабет. Мысль о том, что вся битва четырех кораблей оказалась совершенно и абсолютно напрасной, посетила одновременно и остальных капитанов. Тиа-Дальма в своей любимой манере, легко и изящно, посадила всех в лужу…
- Очень часто мы сами придумываем себе такие препятствия, которых на самом деле нет и в помине, - качнула головой маленькая ведьма. Она подошла к Барбоссе.
- Гектор. – Тиа-Дальма положила ему руки на плечи. – «Голландец» - огромная сила. Способная причинить очень много зла. Пообещай мне, что ты будешь держать ее под контролем.
- Тебе, дорогая, пообещаю, - Барбосса изящно расшаркался, взмахнув шляпой, и поднес к губам руку колдуньи. – Если только будешь меня ждать.
- Как обычно, - грустно сказала Тиа-Дальма и ловко вывернулась из его объятий.
- Ты такая умница! – золотозубо блеснул Джек. – Как и всегда, впрочем… Так может, ты еще и скажешь мне, за какую провинность сей капитан, - он демонстративно указал на Моргана и скорчил обиженную рожицу, - так жаждет украсить свой рангоут моей скромной персоной в пеньковом ожерелье?
Тиа-Дальма кокетливо улыбнулась. И… без лишних слов подошла к Джеку и принялась нахально распахивать его камзол.
- Э-э-э, дорогая, а ты уверена, что правильно меня поняла? – попытался отшутиться капитан Воробей, старательно отстраняясь. – В конце-то концов, давай хоть в каюту зайдем, не при всех же…
Маленькая ведьма одарила его обезоруживающей улыбкой. В конце концов камзол был снят и расстелен на досках палубы. Тиа-Дальма вытащила из своей сложной прически медную шпильку и резко провела ею по вороту. Раздался треск разрываемой ткани, и из-под воротника посыпались золотые бляшки… Пять или шесть штук.
Джек уронил челюсть и даже не воспротивился, когда ловкие ручки ведьмы стянули с него широкий шарф, замотанный на поясе. В его складках тоже оказалось спрятано несколько бляшек. Из-под подвернутых манжет камзола, которые Тиа-Дальма распорола той же шпилькой, явилось на свет три бриллиантовые броши в виде жуков.
- То-то я думал, что это он такой тяжелый… - сумел выговорить Джек. Между тем морская ведьма сняла с него шляпу, развязала и стянула головную повязку и принялась расплетать одну из косичек. Чуток помедлила, дернула – Джек возмущенно пискнул - и вытащила длинную золотую проволочинку! В каждой из многочисленных кос капитана Воробья оказалось спрятано по три-четыре таких золотых проволочек, и сейчас они довольно толстым пучком топорщились на давно недраеных досках. В общей сложности на теле Джека оказалось золота и камней на весьма и весьма приличную сумму. Барбосса даже начал понимающе поглядывать на Моргана, а у того все больше вздувались желваки.
Наконец капитан Воробей, полностью освобожденный от золотого груза, совершенно измученными глазами посмотрел на Эла, как проголодавшийся кракен – на Дэйви Джонса, подверженного внезапному приступу человеколюбия и в придачу ударившегося в вегетарианство.
- Ты, дрянь золоченая… Тьфу! Ты моему товару ноги приделал! – с нарастающей яростью начал Морган. Его рука сжалась на рукоятке сабли… - Курьера прирезал и сам решил рыжье захапать?! Мы за тобой, тварь пестрая, аж от Гуарахед гонимся!! А ну иди сюда!
С ревом берсерка Морган рубанул саблей. Джек завопил и кинулся бегом вокруг кабестана, Морган – за ним…
- Стойте! – повелительно крикнула Тиа-Дальма, выбрасывая вперед руки.
И оба тут же встали, где стояли… Джек, бросив взгляд вниз, сглотнул: прямо из досок палубы выросли крохотные склизкие полипы, обвившиеся вокруг их ног до щиколоток и намертво пригвоздившие обоих к месту.
- Вот, так-то лучше. – Ведьма самодовольно улыбнулась, оглядываясь на онемевшую публику. Видали, мол, как с капитанами надо? – Тебе, милый, - она дотронулась до щеки Моргана, – нужно подбирать более редкие слова для пароля твоим курьерам.

[Li Nata]

До всех, кажется, начала доходить суть дела…
– А тебе, - Тиа-Дальма обернулась к Джеку, - чуть поменьше пить, чтобы не произносить эти слова, как это было…
- Не надо! – вскинул руки Джек. Не хватало еще, чтобы она расписывала в красках, как он, все еще вдрабадан пьяный и ничего не помнящий из того, что происходило в минувший час, очутился на причале, где его растолкал мистер Гиббс. Причем, далеко не церемонясь – ибо «Бристоль», намеченный жертвой захвата, вот-вот должен был начать погрузку…
Морган побурел… Сжал кулаки… замахнулся… И расхохотался!
- Ну дела! – воскликнул он. – Ну и петрушка вышла-то! А я… хорош дурень! – он снова зашелся хохотом. – Ну, в следующий раз придумаю что получше, «вперед по доске», или, там, «черт побери»…
Тиа-Дальма щелкнула пальцами – полипы исчезли. Джек, заметив, что его больше ничто не держит, аккуратно шагнул к своему камзолу и нагнулся…
- Эй! – остановил его посуровевший голос Моргана. – А рыжье-то, того, отдай!
Джек обреченно положил на место горсть бляшек и в знак примирения сложил руки в молитвенном жесте.
- Между прочим, если кого-то это интересует, я – тоже пострадавшая сторона! – заявил он.
Морган поднял брови.
Джек, оглядываясь, забормотал:
- Где же она… Тут же все крутилась… С Тернером… А-а! – он издал ликующий вопль и кинулся к фальконетам.
Недолгая возня, один выкрик девичий и два мужских – и Джек, морщась, вернулся в круг переговоров, волоча за собой Марго-Жемчужинку. Та покорно тащилась за ним, имея обреченный вид поднятого за шкирку котенка. Билли почувствовал, как что-то кольнуло его в сердце. Что бы ни сделала Марго Джеку – да и что она, девчонка, могла сделать такому пирату – разве заслужила она такое унизительное обращение? У Билли так и зачесались руки дать Воробью по носу…
- Вот, любуйся, Эл! – торжествующе провозгласил капитан Воробей. – Твоя девка нанесла мне такое оскорбление путем украда одной крайне ценной вещички, что я, между прочим, мог бы потребовать себе часть твоего груза в качестве моральной сатисфакции!
- Разбирайся сам! – ухмыльнулся Эл. – Уж если она что-то прикарманит, тисками не вытянешь.
- Я хотела доказать, что я настоящая, самая ловкая пиратка, что я сумею обхитрить самого капитана Воробья, и что ты сможешь мной гордиться! – выкрикнула Марго и замолчала. Она обиженно сопела перед лицами этого далеко не товарищеского суда, засунув руки в карманы. Джек явно не знал, как именно ему «разбираться» - признаться, он надеялся, что грозный отец приструнит наглую воришку. Молчание затягивалось…
- Марго, - пришла на помощь Тиа-Дальма. – Отдай, пожалуйста, малышу Джеку его подвеску.
- Что? – ахнули хором Элизабет, Барбосса, и, кажется, мистер Гиббс. Билли, не выдержав, фыркнул.
- Ты поднял такой переполох из-за какой-то подвески? – возмущенно рявкнул Барбосса.
- Ты же мне все уши прожужжал о том, что у тебя украли нечто ценное! – поддержала Элизабет.
Марго же, вздохнув, принялась рыться в карманах. Оттуда посыпались пули, ракушки, жестянка с сурьмой, какие-то склянки – Тиа-Дальма возмущенно ахнула – две или три монетки, кожаный не то кисет, не то кошель, головная повязка, деревянный глаз… Наконец свету явилась нитка бус марокканского стекла – длиной с ладонь, а на конце – серебряная монетка с висюльками. Та самая серьга, всегда свисавшая у левого уха капитана Воробья.
- Это, - возмущенно сказал Джек, выхватив свое сокровище, - и есть нечто ценное! Между прочим, я ее отвоевал как трофей-доказательство, у самого Эдварда Тича Чернобородого!
Окинул взглядом молчащую публику и уточнил:
- Ну, может, не отвоевал, может, не у Тича, но все равно! Все равно, это не означает, что некоторые малявки могут безнаказанно меня обворовывать! – Он щелкнул пальцами перед носом Марго, подбиравшей свое добро.
- Я все равно тебя сделаю, - пообещала она.
- Посмотрим, - обаятельно улыбнулся Джек. Обернулся к Моргану и с той же улыбкой уточнил:
- Можно считать, что мы квиты?
Тот ухмыльнулся.
Напоследок вновь заговорила Тиа-Дальма. Просто, лаконично и как само собой разумеющееся:
- Всем нужно отдохнуть. Завтра мы идем к Источнику Жизни.

* * *

[Li Nata]

* * *
Огонь.
Все, что я помню – это огонь. Жар ненависти, испепеляющий заживо.
- Огонь! – кто-то произносит с тихой яростью.
- Огонь! – вторит ему рев, подобный реву грома и ветра.
- Огонь! – разрезает воздух женский визг.
И все кончилось…
Вокруг осталась тишина.
Меня нет, меня больше нет… Я только мысль, парящая в пустоте. Парящая в толще воды. Под ее чудовищным гнетом.
Мое тело превратилось во что-то невесомое и полетело ТУДА…
Я бестелесен… Как и все, кто ЗДЕСЬ.
И я помню корабль…
Помню, как я лег на его палубу… Помню шепот, не оставляющий меня ни на миг… Не то перешептывание, не то тихое пение.
Мы идем на ту сторону. Мы идем на ту сторону… И там все закончится. Все исчезнет. Все исчезнет…
Нет, нет! Я НЕ ХОЧУ!
Я не хочу, чтобы все закончилось ТАК! Я не хочу умирать!
…Я уже умер…
Но я мыслю, значит, существую!.. Я не хочу исчезать!
Я ХОЧУ БЫТЬ!!!
Я останусь…
Это вы все, слышите, вы все уйдете НА ТУ СТОРОНУ! Вы, жалкие, никчемные… И неважно, что вы меня не слышите, потому что бестелесны, как и я! Вы уйдете – а я останусь ЗДЕСЬ!

…И однажды вы исчезли, А Я – НЕТ.
Вдруг стало так легко, что, кажется, корабль вот-вот поднимется в воздух…
…И все шепоты стихли.
И мы вернулись на ЭТУ сторону – а вы все остались на ТОЙ.
И я помню яркий свет…
Только что был закат – а сейчас восход…
И тело…
Я так долго был бестелесным, что почти забыл, каково это – идти… Двигаться. Шевелиться.
Каждый шаг давался с трудом. Глаза, отвыкшие видеть - не видели...
Но все-таки я вернулся ОТТУДА.
Я вернулся – и мое тело! Я помню, как вспугнутым зверем перевалился через борт… Скорее, скорее, чтобы меня не увидели… Не убили ЕЩЕ РАЗ.
Я помню, как вода обняла меня. Помню, как она вынесла меня на камень. Я помню яркую сияющую лужицу передо мной. И вкус… Вкус морской соли и ключевой воды на губах… И помню, как мое тело наливалось силой с каждым глотком… Как я, выпрямившись, смотрел вслед уходящему под воду кораблю…
…И как кинулся за ним, когда он поднялся на поверхность одновременно с солнцем… Потому что было больше некуда.
Но все-таки я был жив… Полужив…
Я сидел в темноте, в сыром трюме…
И снова приходили новые и новые души. Но то были только души – бестелесные, бесплотные…
А у меня было тело. И я был жив…
Мои мысли утекали… Я засыпал. Я ни о чем не думал. Я чувствовал, как мое желание жить играет со мной злую шутку…
Я уже ничего не чувствовал… Хоть и был жив.
И мне было все равно, что мало-помалу мое тело покрывается полипами. Что я костенею у стены. Что я врастаю в нее…
Я знал, что когда-нибудь мой час настанет…
И ОН НАСТАЛ!
…Свет ударил в мои раскрывшиеся глаза…

* * *
Если бы какой-нибудь капитан отважился в ту ночь провести свой корабль мимо места, где стояли на якоре наши герои, он бы или ужасно испугался, или, по крайней мере, так же ужасно бы удивился.
Сразу два легендарных корабля – «Черная Жемчужина» и «Летучий Голландец» - покачивались на волнах борт о борт. Рядом стояла бригантина с парусами, еле различимыми в ночной темноте, и китайская джонка.
Эл Морган вернулся на «Авантюру», Уилл и Элизабет – на «Императрицу». Джек и Барбосса улеглись прямо на палубе «Жемчужины», один на носу, другой на корме - ибо глупо было, по их мнению, преть в каюте, пусть даже и капитанской, когда стояла такая чудесная погода.
И единственной, кто не спал пока, была чернокожая колдунья. Она сидела, привалившись спиной к штурвалу «Жемчужины», и перебирала в ладонях ракушки, камешки, крабьи клешни, кусочки кораллов – все то, что таскала с собой для гадания.
- Перст судьбы, - бормотала Тиа-Дальма, тряся своими бирюльками. – Хм… Ну вот, я же говорила… Ты отмечен, Уильям Тернер, и никуда от этого не деться… Или?..
Она замолчала, будто ожидая ответа. Ноздреватый коралл тускло светился на ее смуглой ладони.
- Надо перепроверить, еще раз, для точности… Так?
Снова молчание.
- Ты уверен? А Барбосса что, не… А-а-а, вот оно что! А по-другому никак?
Она задумчиво тряхнула зажатыми в кулак бирюльками и прислушалась к их звону.
- Только если действительно захочет избавить… Бескорыстно, да? Ну, конечно, этому седому черту только корабль и нужен… Стал бы он охотиться за ним ради чьего-то спасения!
Бирюльки со стуком посыпались на палубу. Тиа-Дальма выпрямилась и откинула волосы со вспотевшего лба.
- Ну что ж, юный Уильям Тернер. Придется тебе все-таки принимать командование «Летучим Голландцем»… Если, конечно, не найдешь еще одну душу, готовую сделать это за тебя.

* * *
В это же время, на «Императрице»

- Билл? Эй, Билли!
Билли медленно, нехотя, открыл глаза. «Что, уже утро? Нет? Тогда какого фока-рея меня будят посреди ночи?» Впрочем, какого – можно было узнать немедленно и не церемонясь. Ибо на подобный поступок – ничтоже сумняшеся поднять мирно спящего по любому поводу и без оного, - из всех знакомых Уильяма Тернера-младшего был способен только один человек.
- Марго, шла бы ты спать, а? – зевнул он.
- Ну Бии-и-илли-и! – обиженно скорчилось еле различимое в темноте лицо бывшей напарницы.
- Ну хорошо, хорошо… Чего тебе надо от меня? – Билли сел. Эту ночь он наотрез отказался проводить в каюте, и, желая доказать, что он уже настоящий морской волк, демонстративно улегся на палубе. Хотя мама и фыркала возмущенно… Ну, зато папка вступился.
- Эй, погоди, - Билл нахмурился, вспоминая. – Ты же вроде должна быть на «Авантюре»? Разве отец не запер тебя… снова?
- А ты бы и рад, да? – насупилась Марго. – Ну, конечно, гадкая предательница получила по заслугам… Небось уже все мамочке растрепал, как я тебя выманивала, а?
- Послушай меня, Марго. – Билли встал, взял девушку за плечи и несильно встряхнул. Его лицо как-то сразу посуровело, погрубело, точь-в-точь как у отца. – Помнишь, что я сказал тебе при нашей первой встрече? Я никогда и никого не предаю. Пусть даже того, кто заслуживал бы предательства. – Он отпустил ее, и Марго, закусив губу, отважилась посмотреть ему в глаза.
- Я сказал, что увел «Левиафана» один, потому что хотел покататься, и заблудился.
- И они поверили? – скептически скривилась девушка.
- Да, как ни странно… И, знаешь, еще страннее то, что они не задавали никаких вопросов о нем.

[Li Nata]

- Наверное, так обрадовались при виде единственного сыночка, найденного целым и невредимым, что плевать хотели на какой-то корабль… - с горечью сказала Марго. – Тем более что у них, оказывается, еще один есть. – Она обвела вокруг себя рукой. – Заметил, это же та самая джонка, которую мы видели в порту на Тортуге. Она ведь тоже твоих родителей?..
- Мамин, вообще-то… Ну… Знаешь, от нее я такого не ожидал, - с долей восторга и восхищения сказал Билли. – Она все время так переживала, когда я уходил с рыбаками на ялике, даже когда море было спокойным… А она, оказывается, сама – капитан… Мне даже не верится. Кажется, как будто сплю.
- И тебе не обидно? – чутко спросила Марго. – То, что она от тебя много чего скрывала?
- Ну… обидно, конечно. Могла бы и сказать, я же все-таки уже не маленький… Ты же… - он хотел сказать: «ходила с отцом», но вспомнил, каким образом его спутница добилась своей цели, и сменил тему.
- Послушай, Марго… - он кивнул на таинственное судно, стоящее борт о борт с «Черной Жемчужиной», и понизил голос до шепота, - это что, тот самый «Летучий Голландец»? Корабль-призрак? О котором мы слышали на Гуарахед?
- Тот самый, - со вздохом подтвердила Марго. – Неужели ты так мало о нем знаешь, хотя и сам мог стать его капитаном?
- А почему я? Может, ты знаешь? – иронически поинтересовался Билли. – Тогда, на переговорах, - его голос зазвучал серьезнее, - папка мне это все сказал, и спрашивал, хочу ли я… Я же растерялся, не понимал ничего, не знал… Вот и сказал – нет. Я потом у родителей спрашивал, просил, чтобы объяснили – пообещали «в другой раз». Родители, что с них взять… Даже если у них под командованием джонка и команда китайских головорезов – они всегда остаются родителями. Так, может, ты мне объяснишь?
«И кого я спрашиваю, кому открываю душу? Как будто мало обжигался! Как будто не проучила тебя жизнь, твердя едва ли не каждый день: не доверяй пиратке, не доверяй пиратке! Как будто она сейчас не соврет!»
- В хороший переплет ты попал, Билл Тернер, - снова вздохнула Марго. – Уж кому-кому, а тебе это больше всех надо… «И мне» - добавила она про себя с тоской. – Я бы и раньше рассказала, но ты бы мне не поверил. А сейчас, когда ты сам видел «Голландца» - может, и поверишь… Его капитаном должен был быть ты, потому что до тебя, - она вдохнула побольше воздуха и мысленно приказала себе: назвалась груздем, полезай в кузов, - им был твой отец.
- Что?..
Билли почувствовал, как в висках у него застучали два крохотных молоточка. «Нет, не может быть… А почему не может? Да потому что просто не может быть никогда, и все! Чего не может быть, так это чтобы корабль поднимался из-под воды!..»
- Откуда ты знаешь? – резко спросил он. – Если опять выдумываешь…
- Нет, нет, на этот раз не выдумываю! – Марго схватила его за руки. – Честное слово, хочешь, Барбоссу спроси, или Тиа-Дальму, или мистера Гиббса! Или Джека – это же он спас твоего отца тогда!
- Так, значит… - зачем-то уточнил Билли, - тот самый морской дьявол, о котором болтали в таверне… Мой отец?.. А я его наследник – с какой-то обреченностью закончил он.
«Не может быть, не может быть… Никакой папка не дьявол, он добрый, смелый, самый-самый лучший человек на Карибах…» Билли попытался представить отца у штурвала проклятого корабля, с беспощадным и ненавидящим взором, представить, как он появляется из пучины, ввергая в трепет простых моряков…
- Нет… нет, я не верю… - стиснув зубы, шептал Билли.
«Кого я пытаюсь обмануть? Я только НЕ ХОЧУ верить…»
- Почему же он тогда столько лет жил с нами?.. – тихо спросил он.
- Любовь – самая великая сила на земле, - пожала плечами Марго. – По крайней мере, мне так объясняли. Но теперь он должен был вернуться – и вернулся бы, не вмешайся Гектор. Так что ты еще его благодарить должен. Ведь твой отец никогда бы не отпустил тебя на «Голландец». Сам бы пошел вместо тебя. Он тебя очень любит… - Голос Марго наполнился тихой печалью. – Кроме твоей мамы, он так же сильно любит, думаю, еще только одного человека.
- И кого же?
- Своего отца. Билла Прихлопа Тернера. Это ради него он когда-то согласился стать капитаном «Голландца». Чтобы освободить Прихлопа, служившего тогда у прежнего морского дьявола. Помнишь, я рассказывала? Ну, что среди пиратов много Уильямов?..
Билли припомнил и кивнул.
- Ну что же, - нерешительно сказал он. – Значит, папка освободил своего отца… А я должен был освободить своего, так ведь? Иначе будет несправедливо.
Марго покачала головой.
- Нет, Билли. Твой отец не допустил бы этого. Я даже знаю, что он бы сказал – что-то вроде того, что ты еще ребенок, что ты должен жить дальше, а ему на роду написано сгинуть в пучине…Он очень самоотвержен. И, потом, - ты же нужен своей матери. Она видит в тебе твоего отца, продолжение жизни и новую жизнь, - по-взрослому и очень серьезно сказала девушка.
Билли опустил голову, пытаясь осмыслить услышанное.
- Но, - неожиданно повеселевшим голосом продолжила Марго, - так или иначе, а новый капитан у «Голландца» есть – Гектор Барбосса! И все семейство Тернеров спасено от жуткой участи. И ты все еще остаешься обычным подростком. Билли, слушай! – ее глаза загорелись. – А давай-ка похулиганим! Давай угоним «Голландец»!
- Ты что?.. – севшим голосом запротестовал Билли. – Опять за старое, да? Мало тебе… Он же проклят!
- Ну и что, капитан-то уже есть, - невозмутимо тряхнула плечиком Марго. – А вся команда храпит… Даже часовых нет. К «Голландцу» и «Жемчужине» и на пушечный выстрел никто не отважится подойти. Ну что, Билл Тернер, идешь со мной? Поднимаем якорь, ставим хотя бы один парус, и нас нет. Что скажешь?
- Ты ненормальная, вот что скажу, - сердито отозвался Билли.
- Очень, очень смешно. – Марго сморщилась. – Возьми! – она сунула ему в руку что-то округлое и тяжелое.
- Что это? – Билли поднес предмет к глазам. Это оказался компас.
- Открой, - заговорщицки подмигнула Марго.
Билли повиновался и уставился на кружащую стрелку.
- Он же сломан… - Пару секунд Тернер-младший смотрел на остановившуюся стрелу и захлопнул компас.
- Нет, не сломан! – Марго вновь завладела компасом. – Это Джека. Я отцепила от его пояса, пока спал… Утром надо будет назад прицепить, - озабоченно добавила она. – А куда он показал?
- Не на север, - отрезал Билли.
- Так ты идешь на «Голландец»?
- Не-а…
- Ну и пожалуйста! – вспыхнула Марго. – Маменькин сынок! Трусишка! - она демонстративно прошлепала до борта и взялась за канат, протянутый от «Жемчужины». Билли проследил, как бывшая напарница исчезает в темноте, и в который раз убедился, что женщины, в каком бы возрасте они ни находились, подобны гранатам: чуть ошибся, и взрываются. Скажут одно, подумают второе, сделают третье и обвинят тебя в четвертом.

* * *

[Li Nata]

* * *
Уилл проснулся от тишины.
Такое иногда бывает с людьми, прошедшими войну: привыкшие к тому, что вокруг вечно свистят пули и звенят сабли, они долго не могут освоиться в мирной жизни.
«Сколько дней прошло – десять, двенадцать? – с исчезновения Билли… А я опять как волк со вздыбленной шерстью. Быстро привыкаю к плохому, долго – к хорошему…»
Элизабет лежала, закинув руки за голову, рядом с ним. Ее волосы, потемневшие за то время, что она не была в море, теперь вновь начали отливать золотом. Реснички чуть дрожали. Она улыбалась во сне.
Уилл приподнялся на локте, любуясь ею. Легонько провел рукой по ее тронутой загаром щеке. Его распущенные волосы рассыпались по плечам и упали на ее лицо, щекоча.
«Разбудить? Нет… Она же устала, солнышко мое... Столько всего за вчерашний день довелось испытать. Ну, теперь зато все будет хорошо…» - размышлял Уилл, и вдруг заметил, что жена, прищурившись, наблюдает за ним. Он улыбнулся.
- Доброе утро.
- Доброе утро… - Элизабет чуть приподнялась, так, чтобы их губы соприкоснулись.
- Глупо, но… Я ужасно по тебе скучала… - прошептала она, прерывая поцелуй.
- Мы же были в разлуке не больше недели. - А мысленно Уилл уже ругал себя за то, что, пусть на короткое время, но заставил переживать свою любимую.
- А я все равно скучала… И беспокоилась за тебя. За вас обоих. – Элизабет села, закутавшись по грудь в шелковое покрывало, и понуро посмотрела куда-то вперед.
- Все хорошо. Все закончилось. – Уилл успокаивающе обнял жену.
- Мне надоели приключения… Я хочу домой… - жалобно сказала Элизабет.
- Хорошо там, где нас нет? – улыбнулся Уилл, вспоминая, как тосковала о приключениях миссис Тернер, пока они мирно жили на Тортуге.
- Хорошо там, где нас нет, - с улыбкой согласилась Элизабет.

На палубе «Императрицы» Элизабет первым делом разыскала Билли, который, утомленный ночными дебатами с бывшей напарницей, проспал все оставшееся до рассвета время без задних ног и сейчас то и дело потирал глаза.
- Солнышко мое, ты в порядке? – озабоченно спросила молодая женщина, на глазах обращаясь из грозного капитана обратно в домашнюю, мирную и заботливую миссис Тернер.
- Ага… Все хорошо… Ма-ам, - Билли зевнул, - мне же уже не десять лет…
- Знаешь, по твоим поступкам не скажешь, - поджала губы Элизабет, явно собираясь завязать воспитательную беседу…
- Только не сейчас! – к ним подошел отец семейства. Положил ладонь на взлохмаченную шевелюру сына, обнял Элизабет и шепнул ей на ухо: - Прошу тебя, Лиззи, давай повременим с нотациями? Вот вернемся домой, и я лично вручу себе семихвостку, ладно?
Оба, отлично понимая, что Уилл шутит, засмеялись. Элизабет скорчила грозное лицо, изображая ужасного и кровожадного пирата…
Они – все трое – начали вдруг ловить себя на том, что в последнее время они часто смеются. Легко, непринужденно, забывая обо всем. Просто потому, что трудному и опасному приключению пришел конец. И – все живы, все счастливы, и можно совсем скоро вернуться домой. «Приключения – это благополучно пережитые неприятности», как говаривал капитан Джек Воробей. И вот все пережито! И можно теперь забыть о тревогах, об опасностях, о страхе, о риске… До следующего приключения.
- Тем более, - Уилл и сам улыбался, - новому капитану «Голландца», как я погляжу, не терпится вступить в свою должность, так сказать, на деле. – Он указал на «Летучий Голландец», где вовсю кипела работа. Матросы так и сновали по снастям, ставя паруса. «Что-то не припомню, чтобы они показывали такое рвение при мне», - ухмыльнулся Уилл. Может, и правда, луженая глотка капитана Барбоссы и пара-тройка ударов семихвостой – лучший способ добиться повиновения и четкого и быстрого выполнения приказов?
- Смотрите, а вон и капитан Джек! – Билли махнул рукой старому знакомому, показавшемуся над бульварком «Черной Жемчужины».
- Ну что, голубки? – крикнул капитан Воробей. – Готовы в очередной раз вздрючить Карибское море, а? Уж если по отдельности вы – шторм в двенадцать баллов, то трое вместе – я это уж и боюсь представить!.. Старина Морган уже гоняет своих ребят по чем ни попадя, так что советую и вам готовиться к отплытию.
Элизабет подняла вверх сжатый кулак, шутливо показывая, что мол она не ручается за этих вот двух сухопутных мальчиков, а сама она – куда как готова, и немедленно идет отдавать приказы своим бравым молодцам, и посмотрим еще, кто кого на мелководье подрежет!
Между тем Билли заметил, что на поясе Джека по-прежнему прикреплена восьмиугольная шкатулка – значит, Марго все же сподобилась вернуть компас. Сама, конечно, или забилась в трюм, или залезла на марсовую площадку на отцовском корабле, и льет там сопли, оплакивая свою дамскую долю…
«У, эти девчонки!..»
- Ну что насупился, парень, - Уилл положил руку на плечо сына. – Мамина команда не уступает в расторопности ни одной из всех этих. Скоро отправляемся.
Билли, слушая отца вполуха, вдруг прищурился… Показалось? Нет, так и есть: к Джеку подошел Гектор Барбосса, как всегда, со стрекочущей мартышкой на плече, что-то яростно ему кричит, показывая на уже снимающийся с якоря «Голландец»…
Билли растерянно завертел головой.
- Если Барбосса тут… И Джек тут… И Морган… То кто же там?
Лицо Уилла вмиг стало тревожным и суровым. Он оперся на фальшборт и прищурился, вглядываясь в лица матросов на «Голландце».
- Это мои люди… Но почему? Кто ими командует?..
И в этот миг воздух прорезал отчаянный девичий крик.

Билли оцепенел.
«Марго! Она все-таки пробралась на…»
Словно в подтверждение его мыслей, на корме «Летучего Голландца» появилась тоненькая девичья фигурка.
- Ах ты мегера! – взревел Барбосса, разглядев внучку. – Поймаю, за космы оттаскаю!.. Что стоишь, а ну живо разворачивай за ней! – последнее адресовалось уже Джеку, откровенно хихикающему над севшим в лужу свежеиспеченным морским дьяволом. В который раз остаться без корабля!
Мысли в голове Тернера-младшего проносились с фантастической скоростью. Марго командует «Голландцем»? Что произошло? Почему она кричала?..
- Нет! – крикнул Билли. – Там что-то не так… Она же… Трубу, достать мне подзорную трубу! – кинулся он к первому попавшемуся матросу. Секунды, за которые был доставлен драгоценный прибор, показались вечностью… И Билл разглядел под подбородком Марго-Жемчужинки ржавый клинок!
Мгновением позже воцарилась тишина. Ибо взглядам всех присутствующих явился тот, кто этот клинок держал.
- Ты! – с ненавистью воскликнула Элизабет.
- Вот так встреча! – протянул себе под нос Джек Воробей. – Не больно добросовестно ты, Вилли, исполнял свою работу, как я погляжу…
- Зачем она тебе? – сорвался на крик Билли.
- Отпусти мою дочь, или мы разнесем тебя в клочья! – рявкнул с «Авантюры» побагровевший Морган.
- Сколько эмоций сразу! – человек картинно воздел свободную руку. – Зато команда сразу стала так послушна…
Этого человека Билли никогда не видел, хотя и слышал о нем на протяжении всего своего путешествия немало злых слов. Он и не узнал его сейчас, хотя, по правде сказать, мало что в этом облике осталось от прежнего лорда Катлера Беккета, главы Ост-Индской торговой компании.
Уже потом, когда все окажется далеко позади, Билли узнает, как остался жив – если это можно было назвать жизнью – лорд Беккет. Узнает из уст самой Марго, что произошло в ту ночь на борту «Летучего Голландца». Узнает, как она, забравшись в трюм, ощутила на своем лице пахнущую гнилыми водорослями ладонь, а под горлом – холод стали. Как Беккет выволок ее на палубу и приказал матросам ставить паруса. И как те подчинились… И как ругала она себя последними словами, что так глупо попалась… Все это Билли узнает гораздо позже.
А пока он, не отрывая взгляда от притихшей Марго, машинально потянулся за своей шпагой. Но рука не находила привычного эфеса… Бывшая напарница, отправляясь на «Голландец», прихватила его клинок… Не больно-то он помог ей, как видно. «Чертова клептоманка!» - выругался про себя Билли. Но не бросать же ее заложницей этого подонка… Что сделать, что сделать?!
- Не советую стрелять! – Беккет между тем перебросил Марго вперед и загородился ею. – Прежде чем кто-нибудь попадет мне в голову, я перережу девке горло!
Барбосса, чертыхаясь, опустил пистолет.
- Вы позволяете мне уйти, – принялся диктовать условия, отступая к штурвалу, захватчик. Его голос был слышен не очень хорошо, но выбирать не приходилось. – Команду, так и быть, оставлю вам – она мне больше не нужна. Эй вы, за борт все! – что было духу крикнул бывший лорд. - За борт, живо!
Очевидно, он успел забрать у кого-то из моряков пистолет. Прогремел холостой выстрел, и матросы «Голландца» посыпались в море. Марго взвизгнула, и Беккет теснее прижал к ее шее лезвие, другой рукой берясь за штурвал.
- Трепещите перед новым повелителем морской стихии! – пронесся над морем его прощальный вопль…

- Почему?.. – вне себя от ярости, крикнул Билли, кидаясь к отцу. – Почему вы ничего не делаете?
- Потому что нельзя ничего сделать, - сквозь зубы процедил Уилл, глядя, как уходит «Голландец». – Стрелять нельзя. Ни из пушек, ни из пистолетов. Догнать - тоже…
- И они дадут ему уйти?.. – не веря себе, спросил Билли.
- Похоже, что да… Дело проиграно.
Матросы из команды «Голландца» уже подплывали и забирались на борт.
А капитаны, кажется, пребывали в смятении. Вот когда проклинал свою небрежность Эл Морган… И «Авантюра», и «Черная Жемчужина» все еще находились не в самом подходящем состоянии для погони. Тем более что Беккет, не мудрствуя лукаво, держал нос по ветру – а на этом курсе «Голландцу» равных не было.
Но Морган, кажется, еще на что-то надеялся… По крайней мере, его ругань, перемешанная с приказами любой ценой пускаться в преследование, была слышна и на «Жемчужине», и на «Императрице».
- Мы должны идти за ним! – Билли сжал кулаки.
- Мы даже не догоним, - попытался остудить его пыл отец.
- Но попробовать можно? Неужели мы ее бросим? – отчаянно крикнул Билли.
Сколько бы он не получил неприятностей от Марго-Жемчужинки – они этого не стоят. Не стоят того, чтобы оставлять ее сейчас в беде. И сейчас даже не нужно было рассуждать, что делать – а надо просто ДЕЛАТЬ. Немедленно, не задумываясь, очертя голову. Потому что это – само собой уразумевающееся. Потому что нельзя бросать того, с кем ты ходил под одним парусом. С кем сражался спина к спине.
Потому что дуракам везет…
- Билли, мы не можем… - попробовала отговорить его Элизабет. Он ее даже не слушал.
- Он ведь не сможет далеко идти один? Ветер рано или поздно переменится… Мам… Папка! – Билли заглянул отцу в глаза. – Пожалуйста…
Уилл смотрел в это вдруг ставшее таким взрослым лицо… И понимал, что сейчас, возможно, он перестает быть для сына тем, кем был всегда – героем. Всемогущим и всесильным. Тем, кому море по колено и звезды по плечо. Тем, кто может одним движением руки развеять все беды.
А стал он, не столько для него, сколько для себя – Тем, Кто Поступает, КАК ПРАВИЛЬНО. Разум - против вспыльчивости. Расчетливость – против импульсивности. Холодная голова – против горячего сердца…
Он сам был таким.
И слава богу…
Но он не может позволить сыну наступить на те же грабли. Так же рискнуть.
Ему может не повезти так, как повезло отцу.
Уилл молчал.