Ksu-Warlock - Полет (продолжение)

[Li Nata]

XXXXV.
«-Ты не победил, ты сжульничал! В честном бою я бы тебя заколол!
- Тогда сражаться честно явно нет резона!»
Уильям Тернер, капитан Джек Воробей, ПКМ-1

- Ксю, уйди! Ксю, отойди сейчас же! Оставь меня!
Однако я продолжала упрямо стоять, игнорируя вопли и прыжки Джека за моей спиной. Только очень хотелось закрыть глаза. Может, это и не по-геройски, но я ни на что не претендую. Уж больно страшно смотреть, как на тебя замахиваются раскаленным прутом с целью снести тебе башку…
Однако удара так и не последовало. Вместо него раздался негромкий смех. Я открыла глаза. Мне показалось, что я ослышалась, но всё было верно.
Полковник смеялся. Прут он бросил обратно в костер и стоял теперь перед нами, уперев руки в бока, и веселился.
- Ну, мисс…как вас там – знал, что вы меня не разочаруете, и не ошибся! Этот негодяй перекупщик всё-таки не надул меня – по крайней мере, в отношении вас! Хотя сначала, признаюсь, я был несколько поставлен в тупик. Вы так прилежно работали! Мне хотелось посмотреть, сколько вы протянете, если давать вам ещё меньше еды – и после этого вы украли мою лошадь, чтобы совершить некий крестовый поход…
Я закусила губу. Черт, неужели Родригес проболтался!
- Я знаю, где вы были вчера, - угрожающе произнес полковник, - я был там и видел ваши следы возле хижины. Но это ничего не меняет. Наказание вы своё получили – ступайте и работайте так же хорошо, как и раньше.
И он снова засмеялся каким-то странным смехом.
- Полковник Мор, - произнесла я, не трогаясь с места, - объясните, зачем вам всё это? Что вам нужно от нас? Или вы из чистого удовольствия морите нас голодом и избиваете? Какой в этом смысл?
Джек за моей спиной вздрогнул, но промолчал.
Полковник изучающе посмотрел на меня…а потом вдруг сделал быстрый шаг вперед и, схватив меня сзади за шею, рывком подтащил к себе. Я почувствовала, как его железные пальцы впиваются в мои сонные артерии, и инстинктивно дернулась, но полковник держал крепко.
- Какой смысл, милая девочка? – произнес он мне прямо в лицо, - было время, когда я убивал за такой вопрос, а теперь я стар и разорен, эта плантация – единственное, что у меня осталось и приносит она не так уж много. А уж развлечений на ней и вовсе никаких. Так вот вы – моё развлечение. Люди, подобные вам и этому краснокожему ублюдку (я услышала, как Джек за моей спиной скрипнул зубами) так забавны! Они так кичатся своей свободой и так горды возможностью идти и плыть, куда им вздумается! Разве не приятно лишить их всего этого и посмотреть, как они будут дергаться?
Он отшвырнул меня в сторону с такой силой, что я еле удержалась на ногах и, шагнув к Джеку, схватил его сзади за шею, как и меня. Джек свирепо рванулся и тогда полковник резко ударил его головой о столб.
- Нет! – невольно вскрикнула я и прикусила язык.
«…он запытает тебя у меня на глазах, а я рехнусь».
- А такие люди, как этот…экземпляр, - с невероятным отвращением произнес полковник Мор, крепко держа полубесчувственного Джека одной рукой, точно животное, - вообще ошибка природы. Посмотрите на него повнимательнее, взгляните! Это же паршивый полукровка, его мать наверняка была жалкой подстилкой какого-нибудь английского солдата – а уж воображает из себя бог весть что! Капитан Джек Воробей, скажите пожалуйста! Никак не может уразуметь, что тот, кто родился рабом, остается рабом до смерти. Так почему бы не моим – ведь я купил его! Дважды!
- Может быть, он и полукровка, но он выше и благороднее многих так называемых прирожденных джентльменов! – в бешенстве крикнула я, поднимаясь, - и уже тем более он лучше вас, полковник! Вы просто старый садист, у вас ничего нет, кроме вашей злобы! Вы жалки мне!
Полковник захохотал и отпустил Джека. Тот вскинул голову, и я встретила его сердитый взгляд.
- Жалок? Я жалок? Давно уже не слышал ничего более забавного! – воскликнул полковник, - моя дорогая девочка, вы ответите за эти слова сполна, но сначала потрудитесь объяснить, что вы имели в виду?
- Лишь только то, что сказала, - произнесла я уже без особого подъема, потому что Джек за спиной полковника строил мне страшные гримасы, явно умоляя заткнуться, - на мой взгляд, человек, который лишен таких простых человеческих чувств, как дружба и любовь и находит утешение только в том, что лишает дружбы и любви других людей – просто ущербен. Такого человека нужно жалеть, а не бояться.
- Вот как! – насмешливо произнес полковник, - какая прекрасная, вдохновенная речь, леди! Каким наслаждением будет слышать, как вы отречетесь от каждого своего слова, ползая передо мной в грязи!
Он вдруг развернулся и, схватив Джека за волосы, поднял его голову, заставляя смотреть на меня. Джек зарычал, но полковник не обратил на это внимания, а, наклонившись к пирату, негромко промолвил:
- Как она хороша! Какое юное, чистое, свободолюбивое создание! Как давно я уже не видел глаз, горящих таким огнем, не слышал таких пламенных речей! Ты умеешь выбирать себе подруг, Джек! И сейчас…и тогда. Помнишь маленькую Розалинду, Джек? Мою горничную с Ямайки? Под конец она тоже говорила со мной так же. А хочешь знать, что стало с ней?
Джек, не отвечая, молча вырывался из держащих его рук, волосы упали ему на лицо, тонкие мышцы перекатывались под кожей. Он сопротивлялся так, будто настал его последний час. Полковнику пришлось навалиться на него всем телом, чтобы удержать на месте и пират заскрипел зубами от боли и ярости.
- Знаю, что не хочешь, но тебе придется это услышать. Ведь она погибла из-за тебя – помогла тебе бежать, а сама погибла, потому что ты её бросил!
- Нет!!! Это неправда!! – отчаянно крикнул Джек, - ты лжешь!
Полковник повернул ко мне потное, торжествующее лицо, рубашка его помялась, белый шарф съехал набок.
- Разве вы не знали, мисс? Или ваш новый приятель не сказал вам о своем самом любимом и действенном способе побега с плантации?
- Заткнись!!! – крикнул Джек так, что в лесу отозвалось эхо.
- Но ты же любишь правду, Джек, верно? Мы так давно с тобой не виделись, но я помню, какой ты необыкновенный правдолюбец! Знайте, моя красавица, что тот, кого вы только что назвали благородным, использовал любовь вот такой же юной девушки, как вы, когда-то давно, пятнадцать лет назад! Он так и не смог сбежать с моей плантации – она прекрасно охранялась. Тогда он соблазнил одну из моих горничных, и она помогла ему бежать. А что случилось потом – рассказать, Джек?
- Замолчи! – почти простонал пират, упираясь головой в столб, - избей меня, убей если хочешь, но замолчи, слышишь? Замолчи, сейчас же!
- Джек! – спокойно произнесла я, делая шаг вперед, - ну что ты! Я всё равно ему не поверю, пусть болтает, что хочет!
Джек посмотрел на меня, лицо его было искажено страшной мукой, точно его пытали.
- Это неправда! – почти прошептал он, - я не бросал её, я хотел взять её с собой!
- Но ведь не взял! – в голосе полковника звенело торжество, - а когда я схватил её…о, она долго сопротивлялась! И знаешь что, Джек, - он с улыбкой приблизил губы к самому уху дрожащего от ярости пленника, – она так и не сказала, куда ты отправился! Она любила тебя…верила тебе…верила в то, что ты за ней вернешься! И до самого конца, когда уже горела на костре, всё повторяла твоё имя и не оставляла надежду! Повторяла твоё имя, Джек!
Лицо Джека конвульсивно дернулось, и в следующий миг он с нечеловеческим воплем оттолкнул от себя полковника. Развернулся к нему лицом – я услышала, как хрустнули его плечевые суставы, но Джек, похоже, даже не почувствовал боли. И, вскинув ноги, изо всей силы ударил полковника в грудь. Тот пошатнулся, закашлялся, схватившись за сердце…в какой-то миг во мне вспыхнула надежда, что сейчас мы будем избавлены от всего этого…но она быстро угасла. Полковник оказался крепким малым.
Как ни странно, он не стал бить Джека. Отдышался, медленно выпрямился и с улыбкой посмотрел мне в глаза.
- Судите сами, мисс – разве он стал бы закатывать такую сцену, если бы всё, что я сказал, было ложью? Он просто хочет воспользоваться вами, как и той несчастной девушкой, которую мне пришлось так жестоко покарать за помощь беглым рабам! Впрочем, вы и сами очень скоро убедитесь в том, что я сказал правду.
И тут полковник сделал ещё более неожиданную вещь – он подошел к столбу и расстегнул кандалы Джека. Я бросилась вперед – пират покачнулся, но оперся о моё плечо и не доставил полковнику удовольствие видеть Джека Воробья у своих ног.
- Подумайте хорошенько, мисс, - произнес полковник, как ни в чем ни бывало снимая с гвоздя свой камзол и перекидывая его через плечо, - а я пока вас оставлю. Ночь заканчивается – завтра с утра я увижу вас обоих на моем поле. Или то, что произошло сегодня, покажется вам приятной беседой за чашкой чая!
И он, насвистывая что-то, неторопливым шагом двинулся к дому. Через несколько мгновений мрак поглотил своё порождение, но мы ещё долго слышали стук сапог полковника по сухой, утоптанной земле. Кажется, он даже начал напевать какую-то песню.

Когда шаги стихли вдали, я почувствовала, что Джек без сил опускается на землю. Помогла ему сесть, прислонившись боком к стене сарая. Небо над нами потихоньку светлело, и я уже различала лицо Джека – глаза его были закрыты, он тяжело дышал. Последняя вспышка ярости и удар дались ему нелегко.
- Джек! – мягко произнесла я и сделала движение, чтобы коснуться ладонью его щеки. Но он схватил мою руку и удержал её.
- Нет. Не прикасайся ко мне, Ксю.
Мне показалось, что он бредит.
- О чем ты? Что такое, Джек?
Я попыталась прижаться к нему – он отстранился. Он избегал моих прикосновений.
- Ты сердишься на меня? Ну прости, прости меня за то, что я сорвалась! Я знаю, ты велел мне сдерживаться, что бы ни случилось, но я просто не смогла, я думала, что он тебя сейчас убьет, и не смогла не вмешаться!
Джек молчал, не поднимая на меня глаз.
- Ну неужели я всё так испортила, что ты даже слова мне не скажешь? Джек! Неужто я так сильно провинилась перед тобой? – и я снова потянулась вперед, чтобы обнять его.
- Не надо, - медленно, словно поднимая огромную тяжесть, произнес Джек, - не надо, Ксю…я не знаю, что на меня нашло прошлой ночью…но я, верно, спятил.
Холод прошел у меня под сердцем.
- Джек, что ты такое говоришь? Да я не поверила ни слову из того, что сказал этот ублюдок, ни единому слову! Он просто хочет разлучить нас, вот и всё, он сделал это нарочно!
- Не всё из того, что он сказал – неправда, - промолвил Джек, по-прежнему не глядя на меня, - прости. Но в одном Роджер Мор прав. Такой, как я, просто не имеет права даже помыслить о том, чтобы…
- Джек, честное слово, ты бредишь! Всё это случилось пятнадцать лет назад, это в прошлом! А мы здесь, мы настоящие, живые и мы нужны друг другу…Джек, нет! – последнее восклицание вырвалось у меня помимо моей воли, потому что Джек судорожным рывком поднялся, одновременно отодвигаясь от меня. Я почти чувствовала, как он возводит стену между нами – стену из своего чувства вины и своего страха, страха за меня.
Я не смогла найти правильных слов.
- Розалинда тоже была настоящей и живой, - хрипло произнес Джек и на миг встретился со мной глазами. В них снова была лишь боль, как тогда, на Тортуге, - она помогла мне, а я, ничтожный, не смог её спасти, и она встретила страшную смерть в руках этого негодяя. Я не достоин того, чтобы быть рядом с тобой, Ксю. От меня у тебя одни неприятности…
Он повернулся и медленно поковылял прочь, держась за стену сарая.
- Джек! – прошептала я, глядя ему вслед, в его узкую спину, покрытую неровными струпьями заживающих ран. Слезы ручьями струились у меня по щекам, и я даже не пыталась их вытирать, - Джек, пожалуйста…не надо…не оставляй меня, Джек!
Он скрылся из вида. Утро разгоралось, заливая мир розовым светом. Но на душе у меня в тот миг было гораздо темнее, чем в самом темном погребе и рядом больше не было того, кто мог бы разогнать этот мрак. Мы столько пережили вместе, так долго шли к этому моменту единения – через боль, непонимание, страх – и вот всё пошло прахом. После того, как ничто – ни Дэйви Джонс со своим «Летучим Голландцем», ни лорд Бекетт, ни все испытания мира не смогли разлучить нас – Джек сделал это сам, по собственной воле! Теперь он никогда уже мне не откроется…
Полковник Роджер Мор добился своего.
Я уткнулась головой в сложенные на коленях руки и отчаянно зарыдала.

Пришла в себя я оттого, что кто-то с силой отводил мои руки от лица, гладил меня по голове.
- Ксю! Да Ксю же!
Я подняла отяжелевшую голову. Тело вопило об отдыхе. Сутки без сна и еды, побои и психологические эксперименты полковника окончательно выбили меня из равновесия.
Передо мной на корточках сидела Элизабет и встревоженно вглядывалась в моё зареванное лицо.
- О Ксю, что случилось? Он очень сильно побил тебя? Тебе плохо?
Побил? Побил? О Господи, лучше бы он избил меня до полусмерти, лучше бы прикончил на месте, чем испытать такое! Теперь я поняла, почему Джек готов был на всё, лишь бы снова не попасть в руки к Роджеру Мору…
- Ох, Лиззи… - беспомощно произнесла я, обнимая девушку. Та крепко прижала меня к себе.
- Господи, что он сделал? Что с тобой? – Лиз явно была не на шутку испугана, - меня он не тронул, даже не наказал…я спала на сеновале всю ночь, боялась выйти, чтобы снова не попасться ему…так беспокоилась за тебя…
- Что мне делать, Лиз, что мне теперь делать? – бормотала я, сотрясаясь от рыданий. Такая боль разрывала мне душу, что хотелось умереть, лишь бы не чувствовать её больше.
- Ну, в первую очередь – успокоиться, - резонно заметила Элизабет, - ну всё, всё! Ты отлично поплакала, но нам скоро в поле, полковник накажет нас снова, если мы не появимся…
Я прислонилась к стене сарая и глубоко дышала, стараясь хоть немного совладать со своими эмоциями. Воспоминания, ещё слишком свежие, чтобы можно было их выносить, теснились в моем мозгу, не давая покоя, терзая разум. Сон помог бы мне…уснуть, отключиться хоть ненадолго – тогда боль хоть немного притупится, тогда я смогу её выдержать!
Но спать было нельзя, мне предстоял ещё день работы. Целый день под палящим, безжалостным карибским солнцем…
- Ну вот и хорошо! – удовлетворенно произнесла Элизабет, видя, что я немного пришла в себя, - вот, держи, я принесла тебе поесть. И воды.
Я с жадностью накинулась на еду, не чувствуя её вкуса. Организм требовал своё, но если бы не напоминание Элизабет, я вряд ли стала бы есть…тем не менее, через несколько минут я почувствовала себя значительно лучше. Слабость почти исчезла и я смогла подняться на ноги. Неловким движением поправила юбку.
- Пойдем! Пойдем скорее! – Лиз взяла меня за руку и потянула за собой на поле.
Я шла, как сомнамбула, ничего не соображая, и когда мне сунули в руки ведро, так же машинально, точно автомат, направилась к реке. Зачерпнула воды, отнесла на поле…потом ещё раз и ещё…мне казалось, что всякие мысли, чувства и желания умерли во мне навсегда и сама смерть казалась мне теперь совсем нестрашной и даже желанной. Зачем теперь жить? Для чего? Снова мучиться, снова метаться от отчаяния к надежде?
Ни к чему. Лучше ходить вот так, к ручью и обратно, к ручью и обратно, пока силы не оставят меня. Они больше никому не нужны и я никому не нужна. Ни к чему беречь их. Чем скорее все это закончится, тем лучше…
А солнце всё палило, словно стремясь обратить меня в пепел и, честное слово, я была бы благодарна ему за избавление от мук. Это был бы быстрый и милосердный финал моего путешествия.

[Li Nata]

XXXXVI.
«Я в тебя верю!»
Элизабет Суонн, ПКМ-2

Опять потекли унылые дни, заполненные тяжелым, однообразным трудом. Я впала в какую-то прострацию – машинально ела, пила, работала и ложилась спать. Полковник больше мог не заботиться о том, чтобы я молчала – я перестала разговаривать по собственной воле. Элизабет так и не смогла добиться от меня, что же произошло той ночью, и мало-помалу оставила меня в покое.

Я периодически видела Джека – он шел на поправку. Несколько дней, видно, отлеживался где-то, а потом появился на поле среди нас и выглядел уже почти здоровым, несмотря на страшную худобу. Постепенно в движениях его появилась прежняя энергия и сила, голову он держал высоко и время от времени, явно назло полковнику, начинал за работой громко распевать индейские песни. Вообще Джек стал вести себя совершенно как раньше – балагурил, всех высмеивал, иногда болтал о чем-то сам с тобой, подтрунивал над полковником, за что тот в один прекрасный день велел опять наказать его. Но это, казалось, Джека мало трогало. Меня он не избегал, но и не заговаривал со мной, скользил по мне безразличным взглядом. Но я и не искала его общества, замкнувшись в своем страдании.
Я не верила, что мы с Джеком снова станем так близки, как были до той ужасной ночи. Видеть его каждый день было для меня теперь всё тяжелее. Он по-прежнему ходил без рубашки, в одних бриджах и босиком и это напоминало мне о тех временах, когда мы жили с ним и Уиллом на острове. Как Джек водил меня по лесу, как учил бить острогой рыбу. Как целый день ходил по джунглям в поисках лекарства для меня…как мы боролись на песке в лунном свете…воспоминания были моим счастьем и моим проклятием. Иногда я не могла удержаться и смотрела на Джека, пока он этого не видел – как он двигается, как небрежными движениями перевязывает бандану – и время застывало, всё валилось у меня из рук. Поворот его головы и взгляд приковывали меня к месту. Но смотрел он на меня редко. А может быть, просто я стала реже оглядываться по сторонам – голову словно тянуло вниз невидимой нитью.
Если бы только мы снова смогли стать друзьями, как прежде!
Но Джек пробудил во мне такие чувства, о существовании которых я даже не подозревала. Мы переступили некую грань, и я уже не могла общаться с ним с прежней непринужденностью, стать ему просто другом, отбросив воспоминания. Воспоминания о его руках, о губах, ласкающих мои губы, о его сердце, которое билось рядом с моим. И чем больше проходило дней, тем яснее я понимала – или мы снова будем вместе…или лучше уж мне вообще никогда больше не видеть Джека.
Полковник же словно забыл о нас. Я периодически замечала, что он посматривает в мою сторону, но их стычки с Джеком, казалось, занимали всё его внимание. Возможно, он и в самом деле решил дать нам время набраться сил, чтобы увидеть перед собой достойных противников, а может, просто выбирал момент для следующего удара – мне это было глубоко безразлично.
Полковник был бессилен сделать мою жизнь хуже, чем она была сейчас.

Я уже заметила, что в ситуациях, когда от меня требуется крайнее напряжение физических сил, самое главное – душевный настрой. Если он хорош – никакая хворь меня не берет, но стоит упасть духом – и сразу простуда, температура и прочие радости жизни.
Тяжелая работа на плантации не могла пройти для меня бесследно, но я думала о Джеке, знала, что обязана выжить ради него и Лиз. Теперь всё это потеряло для меня значение, и я не удивилась, когда в один душный, как парилка, вечер, почувствовала головную боль и отвратительную ломоту в суставах. Ужинать я не стала, а потихоньку ушла за пристройки и прилегла на кучу пальмовых листьев. Табак уже взошел, теперь часть рабов занималась прополкой – табак не выносил никакой сорной травы – а остальные готовили к посеву второе поле, расчищенное по приказу полковника. Эти листья были предназначены как раз для него.
Кости и мышцы ломило всё сильнее, а суставы уже просто выворачивало от боли, так что невозможно было пролежать и пяти минут в одном положении. Кровь стучала и шумела в ушах водопадами. Я знала, что со мной – мне ведь нельзя таскать тяжести, а особенно поднимать. Сами ведра были не особо тяжелыми, но момент вытаскивания ведра из воды давал слишком большую нагрузку на поясницу. У меня начался рецидив пиелонефрита.
По опыту я знала, что мне могут помочь только антибиотики, а поскольку их появление в ближайшем будущем не предвиделось, оставалось просто лежать и ждать, пока температура спадет сама собой – обычно это происходило через два-три дня жестокой лихорадки. Вот я и лежала, постоянно ерзая, поворачиваясь и меняя положение, потому что меня нещадно ломало и мне казалось, будто я лежу не на мягких листьях, а в аду на сковородке. Температура во время таких приступов могла достигать тридцати девяти градусов, но это удовольствие явно мне ещё предстояло. Сейчас лихорадка только набирала ход.
Внезапно сейчас – именно сейчас! – я поняла, каково было Джеку лежать в одиночестве в своей каюте, когда ему было плохо. Вроде бы вокруг много людей…а ты один. Никто не придет, чтобы помочь или хотя бы разделить с тобой твоё страдание. Никому ты не нужен.
И это, наверное, одно из самых страшных испытаний, какое может выпасть на долю человека.
Я знала, что мне станет хуже от таких мыслей, и обычно гнала их прочь от себя, но сейчас мне было всё равно. Я знала – тот, кто сдался, уже одной ногой стоит в могиле – но и это мне было безразлично. Пусть так, пусть всё идет к черту…
- Туда ты успеешь всегда, Ксю Варлок.
Кто-то положил ладонь на мой лоб.
- У тебя сильный жар. Надо бы аспирин.
- Такую температуру сбивает только пенталгин, Джонни, - произнесла я, не открывая глаз.
- Ну прости. Я ещё не давал детям жаропонижающее сильнее аспирина.
Как ни было мне плохо, я улыбнулась.
- Всему свое время.
- Ну, ты меня обнадежила! – я почувствовала, что он присел рядом со мной, - что ты делаешь, Ксю, может, объяснишь?
- А что, не видно? Плантации меня доконали, Джонни. Фенита ля комедия.
- Неправда! – живо возразил он, - ты заболела, потому что сама захотела этого.
- Что ты такое говоришь? Это невозможно.
- Глупости, ещё как возможно! Ты заболела, потому что хотела умереть. Признайся.
- Не буду я ни в чем признаваться.
- Это малодушие, Ксю!
- Мне плохо, Джонни, оставь меня в покое! Тебе нравится ходить по лезвию ножа, а мне, может быть, нравится стоять одной ногой в могиле! Каждому своё.
- Это малодушие! – повторил Джонни с глубокой убежденностью, - ну-ка, посмотри на меня! Открой глаза!
- И не подумаю!
- Посмотри на меня, Ксю!
- Не буду я смотреть! – почти выкрикнула я, - во-первых, ты просто порождение моего бреда, а во-вторых…
- Во-вторых? – подхватил мой незримый собеседник, - давай, договаривай, раз уж начала!
- Во-вторых…ты слишком похож на… - я не договорила – горло сжало спазмом и слезы, ещё более горячие, чем моя кожа, потекли по щекам.
- Так вот в чем дело, - мягко произнес Джонни после паузы, - знаешь, находись я чуть поближе…я бы разобрался с ним, как мужчина с мужчиной. Надо же – девушка помирает, а он носится со своим чувством вины, паршивец!
- Что ты сказал?! – от неожиданности я даже привстала, невольно открыла глаза…
…и застыла от изумления.
Плантация исчезла. Я сидела посреди городской площади. Со всех сторон меня окружали дома – невысокие, всего в два-три этажа. От площади лучами расходились мощеные камнем улицы. И нигде ни души. Лишь трепещут протянутые над площадью гирлянды из каких-то странных, будто кружевных флажков. Праздник, что ли, был какой-то?
Но если здесь и был праздник…кто-то явно его подпортил. Повсюду валялись какие-то тряпки, бумага, поломанные ящики, мебель…кое-где ленивыми языками вспыхивало пламя. Создавалось впечатление, будто жители в панике бежали из города, спасаясь от какой-то угрозы.
Я медленно поднялась на ноги, щурясь от ослепительного солнца. Здесь оно было ещё жарче, чем на плантации, хотя это и казалось невозможным. Желтовато-белое, раскаленное небо дрожало от зноя.
- Джонни? – неуверенно произнесла я, - ты здесь?
Молчание. Господи, куда меня на этот раз занесло? И всё же…всё же…было что-то странно знакомое во всем этом…я подняла глаза. Прямо передо мной возвышалось здание, гораздо больше и роскошнее, чем остальные. У него были огромные, двустворчатые двери, явно бронированные.
- Джонни! – прошептала я, чувствуя, как сжигает меня невыносимый жар…
- Я здесь, - произнес за спиной знакомый голос.
Я резко обернулась…и вскрикнула.
Джонни, пошатываясь, стоял передо мной. Он был весь в черном – черные джинсы, рубашка, кожаный жилет…и портупея. С двумя кобурами по бокам. Но не это напугало меня. Лицо Джонни было повернуто ко мне, длинные пряди волос прилипли к его влажному лбу...а на щеках были полосы засохшей крови, которая струилась из глаз. Точнее, из черных провалов, где когда-то были его глаза.
Джонни смотрел на меня пустыми, окровавленными глазницами.

- О Боже! – только и произнесла я, прижимая руки к груди, - Господи, Боже мой!
Джонни изобразил нечто, напоминающее улыбку.
- Ну, как я тебе? Хорош?
- Джонни! Зачем? Господи, зачем ты это делаешь?!
- Чтобы показать тебе – никогда не говори, что всё плохо – потому что бывает ещё хуже, - Джонни на ощупь провел рукой по лбу, убирая волосы с несуществующих глаз. Это было так страшно, что я даже боялась подойти к нему, словно он превратился в какого-то монстра, - ты ведь помнишь…что со мной случилось…верно? Точнее с этим моим воплощением – с Сендзом. Помнишь?
- Помню, конечно…это сложно забыть.
- И что же?
Это начинало походить на допрос с пристрастием.
- Его ослепили, - неохотно произнесла я то, что и так было очевидно.
- А что он сделал после того, как его ослепили – ты помнишь? – Джонни вдруг начал двигаться – пошел по кругу в обход меня, не отрывая от меня своего жуткого, несуществующего взгляда, - может быть, он сказал себе – теперь у меня нет глаз, я слеп – ну и чего я дергаюсь? Лягу-ка я на землю и умру тихо-спокойно, никого не трогая. Жить мне теперь, в общем-то, незачем. И никто не пожалеет обо мне. Было такое?
Я молчала, глядя в землю. Лихорадка корежила меня, прижимала к земле, звала лечь и забыться.
- Я спрашиваю, было такое или нет?! – внезапно рявкнул Джонни так, что я подпрыгнула.
- Не ори на меня! – я даже нашла в себе силы возмутиться, - тебя не было там! Тебя не оттолкнули, не бросили! Не твое сердце взяли, насмерть искололи и швырнули тебе обратно!
- Ты думаешь, со мной такого никогда не было?! – в свою очередь возмутился Джонни и вдруг – словно дуновение ветра – и передо мной дом на зеленом холме, напоминающий маленький замок, крошечный садик, с кустами, подстриженными в виде зверей. В лицо пахнуло ароматом диких цветов, чистым, свежим воздухом.
- Думаешь, со мной такого не было? – произнес за моей спиной печальный голос.
Я обернулась, уже зная, кого я увижу. Но всё же невольно попятилась, когда Джонни щелкнул своими руками-ножницами. Черные волосы его были встрепаны, лицо в шрамах, а глаза…в них вся боль, вся несправедливость этого мира.
- А Вайнона? – ещё тише произнес он, - думаешь, я не любил её? Она была как сбывшаяся мечта…как ты встретила Джека, так и я когда-то, давно, повстречал Вайнону…я боготворил её, любил больше жизни…и чем всё это кончилось?
- Джек…- машинально произнесла я, - то есть, Джонни…
- Нет, - мягко произнес он, шагнул ближе ко мне и очень осторожно провел тупой гранью лезвия по моей щеке, - всё правильно. Джек. Ты должна бороться за него. Пусть даже тебе придется бороться за него с ним самим. Это ведь самое трудное, Ксю Варлок. Схватить тонущего человека за руку и вытащить из пучины – легко. Гораздо сложнее помочь ему поверить в то, что такой, какой он есть – он заслуживает любви…легко спасти жизнь – но спасти душу гораздо труднее…запомни мои слова…и не отчаивайся. Никогда не отчаивайся, что бы ни случилось. Слышишь?
Я умоляюще протянула к нему руки. Но призрачный пейзаж заколебался, словно свеженаписанная картина, на которую плеснули водой. Перед глазами закружились, замелькали разноцветные круги, голова запульсировала болью.
- Джонни, пожалуйста! Не оставляй меня одну! Мне страшно!
- Помни мои слова! – прошелестел легкий, невесомый голос, словно радиосигнал с другой планеты, - и ничего не бойся! Я не оставлю тебя!
…не оставлю…не оставлю…
-…оставить её! Как ты могла, Лиз? – произнес у меня над ухом чей-то голос, - давно она здесь лежит в таком состоянии?
- Я не знала! – виноватый голос Элизабет совсем рядом, - она последнее время почти не разговаривает со мной и ходит, точно пришибленная! Я думала – может, она просто хочет побыть одна!
- Ты должна была глаз с неё не спускать! Ты же прекрасно знаешь, что она не такая выносливая, как мы! – я почувствовала, как кто-то просовывает руки под мои плечи и колени и поднимает в воздух. Всё тело отозвалось болью, и я не успела сдержать стон.
- Тише, тише, моя хорошая! – торопливо прошептал кто-то, обдавая мне лицо горячим дыханием, и прикоснулся губами к моему лбу. Я узнала эти губы, - клянусь душой, она вся горит! Давай, Лиз, пошевеливайся! Ты знаешь, что надо делать!
- Ты…к себе? – непонятно произнесла Элизабет.
- Ну, разумеется, куда же ещё? Не задавай глупых вопросов! Лучше беги быстрее и тащи всё, что нужно! Да смотри, чтобы никто тебя не увидел!
Зашуршала трава под торопливыми шагами, и наступило молчание, прерываемое лишь глубоким дыханием Джека. Он шел быстро, широким шагом и уносил меня с собой. Часто оглядывался – я чувствовала это по движению его мышц – моя голова лежала у него на плече.
- Джек! – тихо произнесла я. Мне не верилось, что мы снова рядом, - я…
- Шшш! – произнес он, - не говори ничего! Всё будет в порядке. Я позабочусь о тебе, мы собьем жар и…
- Нет…не собьете… - прошептала я, - это не просто лихорадка…это воспаление…вы ничего не сможете сделать.
- Ты знаешь, чем больна, милая? Знаешь? – Джек остановился, и я почувствовала, что он вглядывается мне в лицо. Открыла глаза. Голова была тяжелая, как свинец, не пошевельнуть.
Джек смотрел прямо мне в глаза. Луна освещала его встревоженное лицо, черные тени залегли под скулами. Вся его показная беспечность слетела с него, точно утренний туман под порывом ветра.
Это снова был прежний Джек.
- Да, я знаю… - прошептала я, - ничего страшного…я полежу…пару дней…как ты тогда…помнишь, на острове? Но только не надо…греть…тепло…не поможет…Джек…не бойся…
Я попыталась коснуться его щеки, но руки меня уже не слушались. Стена жара надвинулась на меня и поглотила без остатка.

[Li Nata]

XXXXVII.
«Одного доброго дела недостаточно, чтобы искупить все его злодеяния!»
Коммодор Норрингтон, ПКМ-1

Как это хорошо – утонуть в темноте! Как давно я мечтала об этом! Ты теряешь сознание – и тебя могут бить, топтать, даже убить – а тебе всё равно! Недаром во все времена ценились палачи, которые умели часами мучить жертву, не давая ей ускользнуть в спасительную гавань беспамятства…
Но сейчас я уходила из этой уютной гавани. Ещё миг – и на меня прессом навалилась слабость. Я лежала на спине, точно дохлая рыбина и рассматривала нечто странное, коричневато-зеленой расцветки. Несколько секунд я медитировала на этот успокаивающий фон, потом зрение прояснилось, и я поняла, что надо мной – пальмовые листья, какими обычно карибы кроют хижины.
Потом в сознание ворвались звуки и в первую очередь – негромкое постукивание по этим самым пальмовым листьям. То более слабое, то погромче, но довольно равномерное.
Что бы это могло быть?
Тело затекло от лежания в одном положении, и я машинально перевернулась на бок – одеяло уже не искала, напрочь отвыкнув от него в этом тропическом климате. Первое, что я увидела, повернувшись, был Джек.
Он спал, лежа на боку, как и я. Дневной свет, падающий из узкого дверного проема, освещал его усталое лицо. От густых черных ресниц под глазами лежали глубокие тени. Он слегка вздрагивал во сне, глазные яблоки быстро дергались туда-сюда под тонкой кожей век. Только тут я заметила, что лежу на соломенном тюфяке, а Джек – прямо на полу крохотной хижины, в которой только-только хватало места нам двоим и было сложно даже вытянуться во весь рост.
Я тихонько подтянула руку к себе и положила ладонь под щеку. Но даже этого слабого движения оказалось достаточно, чтобы разбудить Джека. Он открыл глаза сразу, без всяких потягиваний, зеваний и прочего – как дикое животное, которое не может позволить себе забыться глубоким сном.
Несколько минут мы просто лежали и смотрели, словно увидели друг друга впервые. Потом я указала взглядом на потолок хижины и прошептала:
- Джек, что это?
- Дождь, - так же шепотом ответил пират, - дождь идет.
Я улыбнулась.
- Совсем как у нас осенью…
- Как ты? – в темных глазах появилась озабоченность.
Морщась, я пощупала свой лоб. Температура, несомненно, была повышена – во время приступов она вообще не опускалась до нормальных цифр и самое лучшее, на что можно было рассчитывать – 37,1. Во всем теле ощущалось так хорошо знакомое всем нам, жителям севера, отвратительное состояние субфебрильной температуры, при которой вроде бы и не помираешь, но и не здоров.
Я вздохнула.
- Бывало и лучше, Джек. Ну ничего, это пройдет. Мне надо просто отлежаться. А где мы?
- В моей хижине, - Джек с наслаждением потянулся, высунув ноги в дверной проем – иначе никак не получалось, - я построил её первым делом, как встал на ноги. У меня была такая и тогда, на Ямайке. Очень удобно, если нужно побыть одному.
- Полковник разрешал тебе? – удивилась я.
Джек пренебрежительно фыркнул.
- А что, я буду ему докладывать? На работу я выхожу, а ему нужно только это.
- Я бы не сказала, - заметила я, вспоминая, как безжалостно третировал нас полковник в первые две недели на плантации, - а что если он найдет нас здесь?
- Хижина хорошо замаскирована. К тому же я услышу его приближение, - успокоил меня Джек, - здесь повсюду сухие лианы – не подберешься незамеченным. К тому же мы сейчас не так уж далеко от плантации, как ты думаешь – на самой границе леса.
- Джек, спасибо! – невольно вырвалось у меня.
- За что это? – удивился пират.
- Ты принес меня сюда, рискуя своим убежищем. Если полковник начнет искать меня…
- Чепуха, цыпа! – нахмурился Джек, - не говори глупостей! Кто-то должен был присмотреть за тобой – нельзя было оставлять тебя одну в таком состоянии!
Он приподнялся и сел, скрестив ноги и почти задевая головой потолок хижины. Это напоминало мне поход – мы как будто сидели в палатке. И это была не слишком-то приятная ассоциация – один из таких вот приступов застиг меня именно в походе…в этот раз подо мной хотя бы был тюфяк – лежать почти на голой земле, когда тебя выламывает температура – удовольствие маленькое.
- А как же полковник? – спросила я, глядя на Джека снизу вверх, - если он не увидит нас сегодня на поле…
- Сегодня только прополка, поливать не надо. Дождь идет, цыпа. Тебе повезло.
- Да уж, повезло так повезло, - я со вздохом перевернулась на спину и заложила руки за голову. Противное ощущение повышенной температуры занозой сидело в мышцах и не думало проходить.
- Тебе надо поесть! – заметил Джек, - хочешь что-нибудь?
Мысли о бобах и маниоке не вызывали энтузиазма – эта скудная пища успела мне надоесть за эти недели донельзя.
- Дай мне очки, - буркнула я. Расплывчатые очертания предметов начали действовать на нервы.
- В них ты поймешь, голодна или нет? – усмехнулся Джек, но подал требуемое.
Я с досадой посмотрела на него. Мне было плохо, и я понимала, что именно поэтому меня всё раздражает, но поделать с собой ничего не могла. Резкий ответ уже готов был сорваться с моего языка, когда Джек пошарил в углу у входа и протянул мне что-то, плохо видное в полумраке.
- Держи. Помнишь, что это такое?
Я растерянно ощупала тяжелый, плотный плод.
- Манго?
- Именно, цыпа! – Джек хитро прищурился, - а помнишь, как ты попробовала манго в первый раз?
Помню? Помню ли я?
Зачем только Джек так сказал! Зачем пробудил сладостные, горькие воспоминания! Сколько всего было с тех пор…
Я отвернулась и, глотая внезапно нахлынувшие слезы, принялась за еду. Нервы совершенно расстроились, я чувствовала себя разбитой, измотанной и отвратительно слабой. Зачем Джек так смотрит на меня, чего нашел такого интересного? Я старалась реветь тихонько, чтобы он не услышал, но получалось плоховато. Хорошо ещё, что в хижине довольно темно…
Внезапно мне показалось, что пират сделал движение в мою сторону…но сдержал свой порыв.
- Тебе просто надо хорошенько отдохнуть, цыпа, - успокаивающе произнес он, - знаешь, ты поспи, а я пойду, посмотрю, что там и как. Идет?
Я молча кивнула головой, наклонившись пониже, чтобы он не увидел моего лица. Джек тут же с явным облегчением выскользнул из хижины в дождь. Несмотря на его слова о сухих лианах, я, сколько ни вслушивалась, так и не различила его шагов.
Потянулись томительно-унылые часы. Мне не хотелось, чтобы Джек видел меня в таком состоянии, но без него мне стало ещё тяжелее. Так тяжело, что какое-то время спустя я уже почти собралась выбраться наружу и на свой страх и риск вернуться на плантацию – там я хоть буду среди людей, может, встречу Элизабет или Джека…всё лучше, чем издыхать тут одной.
Но я не успела осуществить свое намерение – вход в хижину загородила чья-то тень. Я испуганно приподнялась на локтях – к вечеру температура снова начала повышаться и мне мерещился полковник, который пришел, чтобы схватить меня.
- Ксю, ты не спишь? – человек присел на корточки, и я узнала исхудалое, но всё ещё хорошенькое личико Элизабет.
- Благослови тебя Бог, детка! – я не смогла сдержать вздох облегчения, - забирайся скорей!
Лиз не заставила себя просить дважды. Она была вся мокрая, с лица и волос капала вода.
- Как ты здесь, получше?
- Утром было ещё ничего, а сейчас опять погано, Лиззи…а что с тобой случилось – ты в реке искупалась, что ли?
- Я была на прополке. А потом, как начало темнеть – сразу сюда, - Лиз завозилась, устраиваясь поудобнее, подтянула колени к подбородку, - я хотела и вчера ночью остаться, но Джек мне не позволил, сказал, здесь мало места и что кто-то должен быть на плантации на случай, если…в общем, на всякий случай.
- Ты знала про это место? Про хижину?
- Конечно! – Элизабет посмотрела на меня с легким удивлением, - Джек просил меня прикрыть его, пока её строил, на случай, если полковник спросит о нем.
Я почувствовала, что во мне шевельнулось некое чувство, похожее на ревность. Мне он ничего не сказал, предпочел довериться девчонке…впрочем…мы ведь вообще не разговаривали с Джеком уже столько дней...
- А где Джек сейчас, ты его не видела?
- Нет.
Почему-то мне стало не по себе. В голове крутились дурацкие мысли и видения. И одно было особенно ярким – Джек скачет верхом на лошади прочь от плантации, хлещет дождь, вода ручьями течет по его обнаженным плечам и груди, а он смеется и кричит: «Свободен! Свободен! Свободен!»
Я не верила, что Джек бросит нас здесь, но видение не отступало – у меня начинался бред.
- Ксю? - голос Элизабет вывел меня из забытья, - тебе плохо?
- Терпимо, - соврала я, - послушай, Лиз, - я взяла её прохладную руку в свои и меня пробрала дрожь, - пожалуйста, сходи и поищи его, хорошо? Не зови…просто убедись, что с ним всё в порядке. И возвращайся. Ладно?
- Хорошо, - недоуменно произнесла Элизабет, - но ты уверена, что тебе не нужна моя помощь? Ты вся дрожишь…
- Нужна – пойди и найди Джека. Пожалуйста, Лиз!
- Ладно, ладно, я иду! – и девушка выползла наружу сквозь постепенно темнеющий проем. Я услышала её быстрые, легкие шаги, потом всё стихло.
Меня действительно начало трясти от холода. Температура стремительно поднималась, в ушах звенело, и я чувствовала, что мне предстоит веселая ночь. Самое мерзкое в этих приступах было то, что лихорадка зависала именно в этой стадии – подъема температуры и дальше не шла. Легче было вынести любой жар, чем эту невыносимую ломку всех мышц и суставов*. Я уткнулась головой в тюфяк, чтобы никто меня не услышал, и тихонько стонала от боли. Господи, хорошо, что Джека нет – каково было бы ему сидеть здесь и смотреть на мои мучения!
- Ксю! Очнись, Ксю! – кто-то мягко коснулся моего плеча. Я вздрогнула – чувствительность кожи настолько повысилась, что прикосновение почти причинило боль.
Надо мной склонился Джек, тусклый огонь фонаря освещал его встревоженное лицо.
- Ну-ка, давай… - он пристроил фонарь в уголке и помог мне сесть. У меня кружилась голова, в ушах так шумело, что мне казалось, будто я сижу на берегу моря.
- Выпей это! – Джек протянул мне глиняную чашку с каким-то отваром. Другой рукой обнял меня, привлек к себе – я еле сидела от слабости.
- Что это ещё такое? – попробовала я вяло посопротивляться, - надеюсь, не толокнянка? По кустам я не буду бегать всю ночь?
- Какая ещё толокнянка, ты бредишь! – терпеливо произнес Джек, - пей, это отвар от лихорадки!
Я покорно выпила горьковатый настой и почти упала обратно на тюфяк.
- Джек! – прошептала я через какое-то время, не открывая глаз.
- Что, милая?
- Ты больше не уйдешь?
- Нет, больше никуда не уйду. Этот отвар можно пить лишь раз в сутки и его очень долго готовить, поэтому я и задержался. Прости.
- Н-ничего…Лиз приходила меня проведать.
Тихий смех.
- Да, она говорила, что ты отправила её искать меня, но когда она вернулась, то не стала тебя будить – ты так крепко спала.
Я переменила положение. Потом ещё раз. Не сидится, не лежится, не гуляется ему…
- Ну что ты вертишься, плохо тебе? – я почувствовала, как Джек взял меня за руку, и крепко сжала его пальцы.
- Ага, - неожиданно сама для себя призналась я, тяжело дыша, - выламывает, Джек, сил нет…поговори со мной, милый…расскажи…что-нибудь…
- Ну, о чем же тебе рассказать? – я почувствовала, что пират усаживается рядом, устраивается поудобнее, явно с расчетом просидеть так не один час.
- Расскажи мне о Розалинде, - я не могла понять, сказала я это вслух или только подумала.
Наступила продолжительная пауза, прерываемая только моими сдерживаемыми метаниями по тюфяку, туда-сюда.
- Что тут расскажешь… - наконец произнес Джек, - Розалинда…она была горничной в доме полковника Мора на Ямайке…девушка из хорошей семьи…её корабль потопили пираты, а её и родителей продали в рабство…она очень хотела их найти…
- И нашла? – спросила я, по-прежнему не открывая глаз.
- Я сам их нашел. Потом уже, когда сбежал наконец с плантации.
- А почему…ты не взял её с собой, Джек?
- Я…хотел, - медленно, словно поднимая страшную тяжесть, произнес Джек, - очень хотел. Но…она не захотела пойти со мной.
- Она?
- Да. Она сказала…что мы должны поехать…в Порт-Роял, - голос Джека прервался, - рассказать там о зверствах полковника и добиваться справедливости. Что мы не имеем права бросить оставшихся на плантации рабов на произвол судьбы. Я говорил ей, что никто даже слушать её, беглую рабыню, не станет, что богатые плантаторы здесь, на этих островах – цари и боги, но она не хотела мне верить. Она была очень молода…гораздо моложе тебя, но такая же…такая же…
- Идеалистка? – прошептала я, морщась от боли.
- Розалинда не выносила несправедливости, - глухо произнес Джек, - она готова была на всё, лишь бы изменить существующий здесь порядок…это был настоящий боец, мне не чета…жаль, что она погибла зря.
- Нет…не зря, - прошептала я, - ведь полковник…разорен…он сам сказал…значит, кто-то лишил его власти и богатства…значит, всё получилось…как она хотела…
- Может быть, ты и права, - задумчиво произнес Джек, - но в любом случае – я должен был тогда пойти с ней…или уж не отпускать её, тащить с собой силой, если потребуется…я просто струсил, Ксю…пират-полукровка…беглый раб…меня повесили бы там без разговоров…я испугался…а вот она нет.
Я открыла глаза и посмотрела на Джека. В неверном свете фонаря лицо его было задумчиво и очень печально. Он бережно поглаживал мои пальцы, а мысли его витали где-то там, среди далеких лет его юности.
______________________________________

*любая лихорадка проходит три стадии –
•подъем температуры, характеризующийся ознобом, дрожью и ломотой в суставах;
•стабилизация – удержание температуры на определенном уровне, для которой характерен жар, спутанность сознания, одышка;
•снижение температуры – критическое (стремительное снижение) или литическое (постепенное снижение), характеризующееся обильным потоотделением, слабостью, падением артериального давления, вплоть до потери сознания

[Li Nata]

XXXXVIII.
«Не смог сдержаться, так велик соблазн!»
Элизабет Суонн, ПКМ-2

От отвара, которым напоил меня Джек, мне стало жарко, ломота в костях наконец прекратилась. Я вся горела, Джек обтирал меня водой, потом я показала ему, что можно просто смочить лоскуты ткани и завязать на запястьях и лодыжках, чтобы охлаждать крупные сосуды. Он так и сделал. Тряпки быстро высыхали, такой от меня исходил жар. Мне было уже не до разговоров, да и Джеку тоже.
Лишь под утро мне удалось ненадолго забыться тяжелым сном, во время которого я проснулась, вся насквозь мокрая и с чудовищной слабостью во всем теле. Джек накрыл меня конской попоной, которую стянул на конюшне и, вконец вымотанный, уснул рядом со мной.
На второй день мне лучше не стало. Но, умудренная опытом, я этого и не ждала. Только теперь светило солнце и, когда к хижине прибежала запыхавшаяся Элизабет, я уже знала, что она скажет.
- Полковник ищет меня? – спросила я, приподнимаясь. Джека уже не было – он ушел раньше, чем я проснулась.
- Ага! – Элизабет с трудом перевела дух, - поднял всех на плантации на уши. Решил, что ты сбежала…и Джека…ищет тоже.
- Идем! – не раздумывая, я выбралась из хижины, преодолевая отвратительную слабость, - нельзя, чтобы он обнаружил меня здесь…
Элизабет обняла меня за талию, и я с грехом пополам смогла идти, опираясь на девушку. Сделав несколько шагов, я обернулась, но, сколько ни вглядывалась, не смогла увидеть хижину в зарослях. Джек действительно был мастером своего дела.
Плантация в самом деле оказалась совсем рядом – мы вышли на поле уже минут через пять. Здесь Элизабет пришлось отпустить меня – можно было идти только гуськом, друг за другом, чтобы не помять посевы. Солнце било мне в глаза, голову пригибало к земле слабостью. Но я всё-таки с грехом пополам доковыляла до пристроек и села у стены в тень. Прислонилась затылком к шершавым, теплым доскам.
Какое наслаждение вот так сидеть и ни о чем не думать!
- Ксю!
Из-за угла дома выскочил Джек и подбежал ко мне. Опустился передо мной на корточки, тяжело дыша.
- Ты сошла с ума! Ты ведь сама говорила мне, что тебе нельзя ходить, когда у тебя лихорадка!
- Ничего…тут недалеко, - пробормотала я.
- Черт возьми, а вот и она! – этот голос заставил меня вздрогнуть.
Я открыла глаза. Полковник стоял прямо за спиной Джека – видно, вышел из дома через боковую дверь. Джек рывком поднялся, и они оказались с полковником лицом к лицу, точно дуэлянты перед решающей схваткой.
- Позвольте осведомиться, мисс Варлок, почему вы не в поле? – насмешливо произнес полковник, не обращая внимания на Джека, словно его и не было, - погода нынче располагает к труду!
- Она больна и не может работать, Роджер, - холодно произнес Джек, не двигаясь с места, - я так и сказал тебе с самого начала, теперь ты мне веришь?
Полковник посмотрел на меня, потом на Джека, снова на меня.
- А что – у неё язвы пошли по всему телу? Или отнялись руки или ноги? – при последних словах Джек вздрогнул – я рассказывала ему о параличе, разбивавшем меня в детстве, - не вижу объективных причин, по которым она не может работать! Так что вперед!
И он сделал рукой приглашающий жест, указывая на поле, где уже во всю трудились остальные. Я представила, что сейчас, в таком состоянии буду таскать воду и чуть не заревела от слабости и отчаяния. Но это было бы уже совсем – разреветься на глазах у полковника и Джека. Нет, только не это! Я завозилась, поднимаясь на ноги.
- Сиди! – велел мне Джек, не оборачиваясь. Сделал ещё шаг к полковнику, так что они теперь стояли почти вплотную.
- Она больна, ты что, не понял, Роджер? – произнес Джек сквозь стиснутые зубы. Я видела только его напряженную спину, но даже его тон меня испугал, - или тебе по буквам повторить?
Полковник, прищурившись, посмотрел на него.
- Что-то ты стал забывать своё место, Джек. Я многое тебе спускал, очень многое, но сейчас…
- Она здесь ни при чем, - с нажимом произнес пират, - оставь её, у тебя же есть я. Ты ведь этого добивался.
Губы полковника медленно растянулись в улыбке, и он внезапно чем-то напомнил мне Барбоссу. Уж не у него ли этот хлыщ-плантатор научился так отвратительно улыбаться?
- Я знал, что ты это скажешь, Джек. Давно этого ждал. Всё повторяется, а? Вспомни о Розалинде – сильно ей помогло твоё заступничество? А та попытка поднять бунт, которую ты учинил перед третьим своим побегом – она сильно помогла тем, за кого ты боролся?
Джек с минуту молчал, а потом неожиданно прибегнул к одному из своих самых ловких трюков – вся его ненависть растворилась в улыбке.
- Но ведь было весело, Роджер, согласись! Особенно когда мы с ребятами подожгли амбары с хлопком, а ты выскочил из дома в одном исподнем и кричал, чтобы мы тушили пожар, хотя это было невозможно, и ты сам это знал. Когда горит хлопок, этот огонь не потухнет, пока не сожрет всю свою пищу…
- Довольно! – резко прервал его полковник и повернулся ко мне, - ну так что, молодая леди, вы идете или мне отучить вас от лени с помощью хлыста?
Я поднялась на ноги и посмотрела в глаза Джеку долгим взглядом.
«Я справлюсь. Только не провоцируй его. Я справлюсь, Джек»
В глазах пирата бушевала буря. Скажи сейчас полковник хоть слово – и она разразилась бы чем-то страшным. Но у того хватило ума промолчать.
Я отвернулась и поковыляла в поле, Джек поспешно двинулся следом.
- На полив! – крикнул мне вдогонку полковник, - и если кто будет помогать – встанете оба к столбу на сутки!
Джек рванулся было назад, но я удержала его.
- Не надо! Ты очень хочешь к столбу?
- А мне плевать! – прорычал Джек, - я его прикончу, этого ублюдка!
- А что будет со мной, если тебя к столбу поставят, ты подумал?
Это помогло. Джек свирепо тряхнул спутанной гривой волос и уже спокойнее пошел рядом со мной.
- Как ты будешь таскать воду? – озабоченно произнес он, - ты же на ногах еле стоишь, я вижу…негодяй!
- Тихо, тихо, не кипятись. Он этого и добивается – вывести нас из себя, заставить совершить ошибку. Тогда он возьмет над нами власть, понимаешь?
- Ещё бы! – Джек хмуро смотрел себе под ноги.
Я ободряюще улыбнулась ему.
- Ничего, я выдержу, Джек! Меня не так-то легко уморить!

Да, это и вправду оказалось так! Я втихую надеялась, что быстро потеряю сознание от нагрузок, но этого не случилось. Я старалась идти помедленнее и набирать только по полведра; Джек, пренебрегая угрозой полковника, помогал мне зачерпывать воду у реки. А день, страшный, палящий день всё не заканчивался. Руки у меня тряслись, колени подгибались от слабости, голова кружилась. И всё же я умудрилась дотянуть до темноты, благословенной темноты. Когда от дома донесся протяжный сигнал об окончании работы – «как в тюрьме!», в который уже раз подумала я – я не присела, а почти упала на землю, и Джеку пришлось на руках отнести меня в хижину.
Там мне стало так худо, что захотелось уползти куда-нибудь в лес и помереть там. Видения мучили меня; мне снова мерещился Джонни в воплощении Сэндза – кровь текла по его щекам ручьями – а он смеялся, и этот смех плавно переходил в смех Вилли Вонки – он звучал, как серебряный колокольчик.
«Вверх и наружу! Я много лет мечтал эту кнопку нажать!»
«Ничего не бойся, я не оставлю тебя!»
«Я не крал этот сюжет!»
А это ещё откуда? А-а, это Морт Рэйни – спутанные волосы, потухшие черные глаза, полные отчаяния…непонятно только – почему у него на лице маска?
«Мой отец оставил меня слишком рано…»
-…слишком рано…ещё слишком рано, - голоса словно плавают вокруг меня в сером тумане и кроме них есть лишь боль.
Боль! Мне больно, Джек!
- Я знаю, знаю, родная! Потерпи, я помогу тебе, я обещаю!
- Ты не можешь идти сейчас! Говорю тебе, он ещё не уснул!
Знакомый голос, где я слышала его?
- А если она умрет?
- Лучше будет, если вы оба умрете?
- Брось, Лиз, он мне ничего не сделает, ты же знаешь!
- Я боюсь за тебя, за всех нас! Мне страшно, Джек!
Тихие всхлипывания.
- Успокойся, Лиззи, тише. Ты ведь видишь – нельзя больше ждать! Я обязан пойти, иначе она не доживет до утра!
- Нет, Джек! Не уходи, подожди ещё немного!
- Лиззи, я должен…останься с ней, хорошо? Давай, цыпа, не трусь – ты же у нас пиратка, черт возьми! Что это за сопли?
- Иди ты к черту, Джек!
- О, уже лучше! Если она попросит пить – дай вот это, но не больше трех глотков за раз, поняла, Лиз? Не больше! Пожелай мне удачи, цыпа…
Короткая пауза.
- Удачи, Джек…черт возьми, это безумие!
Негромкий смех.
- Вся наша жизнь – безумие, Лиззи. Приходится соответствовать. Ну, я ушел!
- Джек! – прошептала я из глубины своего забытья, - подожди…подожди, я пойду с тобой!
Ощутила нежное прикосновение губ к своему лбу.
- Держись, родная моя, я скоро! Дождись меня, хорошо?
«Нет, не уходи. Джек! Не уходи!», хотела крикнуть я, но губы даже не шевельнулись. Остался лишь серый туман и огонь, огонь, пожирающий меня изнутри.
Джек, я бы очень хотела дождаться тебя…

Есть такое состояние, называется «переспал». Это когда спишь долго не потому, что устал, а просто потому что лень вставать – лежишь себе и кемаришь. А потом, когда поднимаешься, голова совершенно чумная и ощущение такое, будто тебя стукнули пыльным мешком. Лечится исключительно холодным душем, но потом всё равно весь день ходишь, как пришибленный и никак не можешь разгуляться.
Вот и я проснулась именно с таким ощущением во всем теле. Зевая, открыла глаза. Медленно села.
Что-то не то.
Я в хижине Джека – это понятно. На дворе жаркий полдень – наверное, Джек и Лиз ушли работать в поле? Странно, что полковник меня не потребовал. Непохоже на него.
Интересно, сколько же я проспала? Находясь на Карибах, я совершенно отвыкла от какого-то ни было наблюдения за временем, ориентируясь исключительно на рассветы и закаты, да ещё на своё чувство голода. Проголодался – стало быть, время обедать. Ну, ещё на солнце посматривала иногда, но это был весьма приблизительный ориентир.
Однако всё-таки что-то не так. Что произошло вчера?
Я нахмурилась. А, ну да – вчера мне было плохо, а полковник заставил меня работать. К вечеру мне стало ещё хуже, Джек отнес меня сюда, а вот потом…что же произошло потом?
Я недоуменно провела рукой по лбу, по влажным волосам. До чего же я грязная, как свинья, надо хоть мыла попросить у полковника, что ли…купания в реке явно не могли заменить хорошей помывки, а я ещё двое суток лежала в лихорадке…и тут я внезапно поняла, в чем дело – я чувствовала себя совершенно нормально! Голова была слегка затуманена, но не болела, и слабость как рукой сняло.
Я чувствовала себя здоровой.
- Что за чертовщина? – произнесла я в пространство. Но никто мне не ответил – лишь перекликались птицы в кронах деревьев. В углу хижины стоял фонарь – масло в нем давно догорело. Сквозь дверной проем было видно, как трепещут листья на кустах под порывами горячего ветра.
- Так не бывает, - недоверчиво произнесла я и замерла, точно ожидая, что сейчас кто-нибудь меня опровергнет. Но я была совершенно одна.
Это было действительно очень странно. Последствия высокой температуры никогда не исчезали вот так, как по мановению волшебной палочки. Обычно, когда лихорадка наконец меня отпускала, я была страшно слаба и эта слабость проходила полностью только через несколько дней. Сейчас же у меня было такое чувство, будто я просто слишком долго провалялась в постели, и никакого приступа у меня и в помине не было.
Я снова недоуменно провела ладонью по лбу, по щеке, потом вниз, по шее…и тут мои пальцы наткнулись на что-то. Я быстро поддела цепочку пальцами и увидела…свой медальон!
Так вот почему мне стало лучше! Теперь всё понятно.
- Погоди-ка, - произнесла я опять почему-то вслух, - как медальон попал сюда, он ведь был у Джека, а потом…
«Полковник забрал мои кольца и амулеты…и твой медальон»
- Полковник! – прошептала я, чувствуя, как сердце у меня сжимается от ужаса, и бессознательно стиснула медальон в руке. Вспышками в мозгу промелькнули обрывки услышанного ночью разговора – Джек куда-то собирался, а Элизабет его отговаривала, умоляла не ходить…так вот оно, значит, что!
- Джек, что же ты наделал! – резко сорвавшись с места, я вылезла из хижины и, ломая кусты и ветки, бегом бросилась к плантации.

[Li Nata]

Глава XXXXIX.
«Вы прилагаете немалые усилия ради Джека Воробья!»
Лорд Калтер Бекетт, ПКМ-2

Плантация встретила меня обычной своей дневной тишиной. Службы и пристройки были пусты, лишь легкий ветер шевелил соломой. Дом полковника стоял, угрюмый, мрачный, точно крепость. Как же Джеку удалось проникнуть туда?
Я быстро обежала вокруг дома, вгляделась в поле, напрягая зрение – не мелькнет ли среди рабов, которые таскают воду, красная бандана пирата. Среди занимавшихся прополкой я его уже не видела…где же он, в таком случае?
Внезапная мысль поразила меня, и я кинулась на задний двор, где стояли столбы для наказаний. К одному из столбов действительно был прикован человек, длинные волосы скрывали его лицо. Но это был не Джек. При моем появлении человек поднял голову.
- Элизабет?! – воскликнула я, не веря своим глазам, и бросилась к девушке.
- Ксю…тебе лучше? – прошептала она. Губы у неё пересохли и потрескались от жажды, я принесла ей напиться.
- Да-да, мне лучше, Лиз! Что произошло? Где Джек?
- В погребе, - вода немного оживила Элизабет, - полковник…посадил его в погреб. До вечера. Я…хотела помешать. И вот…
- Зачем же ты вмешалась, Лиззи, ты ведь знаешь, как это опасно!
- Он хотел…отрубить Джеку руку, - прошептала Лиз. Глаза её горели лихорадочным огнем.
- Что?!
- Джек залез к нему в дом вчера вечером и украл…вот это, - девушка указала глазами на медальон, висевший у меня на шее, - а ещё забрал…свои кольца и украшения. Полковник это заметил и утром…велел схватить Джека и привести сюда…он сказал, что рабу, который крадет у своего господина, отрубают кисть руки, а если украдет во второй раз – вторую кисть…
Элизабет всхлипнула и закусила губу, сдерживая рыдания. Я слушала её, и ужас терзал моё сердце, как хищный зверь.
- И что потом?
- Потом…он хотел отрубить Джеку руку прямо здесь, в ту же минуту, но я…я зажгла факел и…пригрозила спалить его дом, спалить его к черту, я стояла вон там, - и Лиз кивнула в сторону распахнутого окна нижнего этажа – полковник всегда открывал его рано утром, - и…и…сказала – если он не отпустит Джека, я подожгу дом. И тогда он…велел посадить Джека в погреб и сказал…что займется им вечером, а меня…меня…
Только тут я заметила кровавые полосы, проступившие сквозь тонкую рубашку Элизабет.
Сердце моё наполнилось восхищением и гордостью.
- Лиз, какая же ты смелая! Ты спасла Джека!
- Нет…нет, не спасла…он сказал…вечером, когда все соберутся…он его накажет…чтобы все видели…
Я крепко стиснула плечи Элизабет.
- Мы ему не позволим! Слышишь, Лиз? До вечера ещё далеко, мы должны что-то придумать, просто обязаны!
- Интересно будет послушать, что!
Элизабет вскрикнула – в дверном проеме конюшни, щелкая хлыстом по сапогу, стоял полковник. Я машинально развернулась, закрывая собой девушку и, стараясь, чтобы мой голос прозвучал как можно решительнее, произнесла:
- Полковник Мор! Я хотела вас видеть, хорошо, что вы пришли.
- Черт возьми, какая честь для меня! – скривился в иронической гримасе мой собеседник, - чем же я могу быть полезен прекрасной мисс Варлок?
- Не наказывайте Джека Воробья, он украл этот медальон для меня. Он мой, я просто отдавала его Джеку…на хранение, - я вовремя сообразила, что не стоит рассказывать о целебных свойствах медальона, и, хотя без этого факта поступок Джека терял всякий смысл, я надеялась, что полковник этого не заметит.
- Кража есть кража, - заметил он, - я восхищаюсь вашей самоотверженностью, но не стоит его выгораживать! Вы показываете плохой пример своей юной подруге, - полковник с усмешкой посмотрел на Элизабет, - впрочем, думаю, уже поздновато заботиться о её моральном облике…хотя я и сделал несколько шагов в этом направлении.
- Если вы искалечите Джека, он не сможет работать! – предприняла я ещё одну попытку.
- А мне и не нужно, чтобы он работал! – засмеялся полковник, - не старайтесь выглядеть глупее, чем вы есть, мисс Варлок! Вы прекрасно знаете, что рабов у меня полно, так что одним больше, одним меньше – разницы для меня никакой.
Я растерянно умолкла. Полковник насмешливо смотрел на меня.
- Значит, говорите, медальон на хранение отдавали? – у меня засосало под ложечкой, - я так и думал, что вы уже давно знаете Джека Воробья. Вряд ли он сделал бы то, что сделал, для малознакомой девушки. Он ведь прекрасно знает, как карается воровство на плантациях. И, тем не менее, это его не остановило. О женщины, через вас мы все погибнем!
- Вы не заставите меня чувствовать себя виноватой! – поспешно произнесла я, - это было решение Джека, я не могла помешать ему!
- Заставить вас? Да вы и так уже чувствуете себя виноватой, я же вижу! – полковник двинулся ко мне. Я попятилась, - а поскольку вы уже выздоровели – отправляйтесь в поле и там искупайте свою вину! А вечером – добро пожаловать на спектакль, я оставлю для вас место в первом ряду!
- Ублюдок! – я замахнулась, но полковник без труда перехватил мою руку.
- И не надо меня провоцировать, не рассчитывайте, что я опять посажу вас в погреб, к Джеку! Пшла вон, на поле, живо!
Я поспешно вырвалась и отскочила в сторону.
- А вот попробуй, заставь, старикашка!
Но полковник и не думал гнаться за мной. Вместо этого он обеими руками согнул и разогнул свой хлыст, словно проверяя его на прочность…и со всего размаха ударил им по спине Элизабет. Девушка вскрикнула от боли.
- Нет! – я рванулась вперед.
Полковник снова занес хлыст. Глаза его горели дьявольской радостью.
- На поле, быстро! Я буду её бить, пока не пойдешь!
И он нанес Лиз ещё один удар.
- Будь ты проклят! – процедила я сквозь зубы. Развернулась и пошла сквозь пристройки. За спиной раздался звук ещё одного удара и крик:
- Бегом!
Вот же гад! Пришлось побежать, но, завернув за угол, я затормозила и уже более спокойным шагом всё-таки направилась в поле. Не стоило ухудшать положение Лиз…хотя, на мой взгляд, положение и так было хуже некуда. Этот сумасшедший ублюдок ни перед чем не остановится и с него станется действительно лишить Джека руки…
Весь день, рискуя встать к столбу рядом с Лиз, я пыталась пробраться к погребу, но полковник отрядил двух рабов охранять его и сам то и дело маячил на плантации. Когда солнце багровой тучей село за лес, я почувствовала, что меня охватывает отчаяние – день прошел, а я так и не смогла придумать ничего стоящего.
Лишь одно я знала точно – я не допущу, чтобы этот негодяй, который столько мучил Джека в юности, сейчас искалечил его. Я должна защитить Джека…пусть даже ценой собственной жизни. И всё же…всё же мне было жутко, сама не знаю, почему.
Что-то мне подсказывало, что сегодня на карту может быть поставлено нечто большее, чем просто моя жизнь…

Вечер наступил – душный, дьявольский – как перед бурей. Даже небо было какого-то странного, сизовато-багрового оттенка, точно огромная гематома. Казалось, именно так должен выглядеть мир перед концом света – притихший в ожидании решающего удара.
На задний двор я всё-таки пошла. Но перед этим собралась, точно в дорогу, перекинула свою сумку-пояс через плечо, надела линзы… противоречивые мысли раздирали меня. Что же делать, что же делать?
- Джонни, помоги мне, хоть ты! – прошептала я, пробираясь из хижины Джека на плантацию.
Но Джонни, должно быть, играл со своими детьми и не слышал меня.
Всё было почти как в ту страшную ночь, когда мы с Джеком чуть не потеряли друг друга – только у столба теперь стояла Элизабет. За день девушка так обессилела, что почти висела на руках – я знала, что это причиняет дикую боль, но ничем не могла помочь Лиз.
Полковник тоже был здесь и снова при полном параде. У меня создалось впечатление, что он специально наряжается к казням и наказаниям – устраивает себе праздник, мать его…Заметив меня в толпе слуг, полковник жестом велел мне приблизиться.
- Добрый вечер, мисс Варлок! – издевательски произнес он, - приятно видеть, что спеси у вас поубавилось! Извольте встать вот сюда, - и он указал на место рядом с собой.
Я молча сделала, как он сказал – вступать в конфронтацию раньше времени явно не имело смысла. Тут же ко мне подошел один из рабов и палкой очертил вокруг меня на земле круг.
- Это что ещё такое? – осведомилась я, невольно похолодев.
- Ваше место! – довольно улыбнулся полковник, - я же обещал вам место в первом ряду и, как видите, я хозяин своего слова! А чтобы вы не покинули это место до окончания спектакля, мы примем некоторые меры!
И он снова сделал знак рабу. Тот живо подскочил к Элизабет и приставил ей к горлу нож. Девушка вскрикнула, я рванулась было к ней, но полковник удержал меня.
- Не стоит этого делать, мисс! Как только вы переступите круг, ваша подруга умрет! Так что ради всего святого, будьте осторожны! – и он засмеялся противным скрипучим смехом.
- Джабба Хатт чертов! – свирепо прошипела я. События развивались по наихудшему варианту – я попала в западню.
- О, а вот и главное действующее лицо нашего спектакля! – обрадовано воскликнул полковник.
Двое здоровенных рабов-негров ввели в круг Джека. Тот вроде выглядел вполне нормально; при виде меня глаза его радостно вспыхнули, но радость тут же исчезла, уступив место досаде, когда пират охватил взглядом всю сцену.
- Я всегда говорил, что пристрастие к театральным эффектам тебя погубит, Роджер! – спокойно произнес Джек, - зачем всё это? Я и так знаю, что меня ждет.
Полковник мелко захихикал.
- Люблю доставлять себе маленькие радости! Когда ты станешь таким, как я, Джек – если доживешь, конечно – то тоже будешь находить удовольствие в том, чтобы вешать иногда своих подчиненных на рее вверх ногами и смотреть, сколько они так протянут!
- Вот уж вряд ли! – протянул Джек, - единственный человек, которого мне до сих пор хотелось повесить – это ты и, признаться, это желание не потеряло с годами своей силы и остроты...
- Сомневаюсь, что у тебя будет такая возможность, - осклабился полковник, - веревку нужно затягивать двумя руками, а тебе после сегодняшнего вечера это будет не дано!
Джек только плечами пожал. По знаку полковника рабы подтащили пленника к установленной посреди двора огромной колоде, на которой резали кур и положили обе руки Джека на эту колоду.
Где-то далеко, за кромкой леса, угрожающе пророкотал гром. Небо словно нависло над нами, сурово нахмурившись. Поднимался ветер, яростно раздувая факелы и пламя костра.
Полковник ленивым шагом подошел к Джеку и выдернул воткнутый в колоду топор. По рядам слуг пронесся вздох – не то ужаса, не то восхищения.
- Смотрите все! – провозгласил полковник торжественно и снова чем-то напомнил мне Барбоссу – в тот момент, когда мятежный пират держал речь перед своей командой на Исла-де-Муэрте, - этот раб залез ко мне в дом и украл мою собственность. Будь он свободным человеком, я бы просто пристрелил его, но он мой раб, а для раба нет ничего позорнее, чем обокрасть своего господина!
И снова раскат грома – небо словно отвечало полковнику. Но не стоило полагаться только на этот голос. Собрав всё свое мужество, я громко заявила:
- Это вовсе не ваша собственность! Эти кольца принадлежат Джеку, а медальон – мне. Вы просто отобрали их. Вы сами – вор!
Повисла пауза. Было слышно, как ворчит гром где-то над морем – словно потревоженное дикое животное.
- Один-ноль, Роджер! – весело произнес Джек. Казалось, он совершенно не боится, - ну, что скажешь?
- Скажу, что ты принадлежишь мне! – холодно произнес полковник, - и что вся твоя собственность тоже принадлежит мне, вот так-то! Так же как и собственность этой молодой леди!
- Ни один человек не может принадлежать другому! – решительно возразила я, - это нарушение прав личности! Я выросла в свободной стране, и вы никогда не заставите меня подчиниться!
- И меня тоже! – вставил Джек, подмигнув мне. Казалось, для него это всё – игра, - два-ноль, Роджер!
Лицо полковника пошло красными пятнами.
- Я понял только одно, Джек Воробей, - медленно произнес он, - что ты не хочешь покончить со всем этим быстро. Хорошо, я тоже не тороплюсь. Я буду отрубать тебе пальцы по одному прежде, чем отрублю всю кисть – как тебе такой вариант?
И, повернувшись к Джеку, он изо всех сил всадил топор в колоду прямо возле руки пирата. В тот же миг над нашими головами грянул гром, и ослепительная молния расколола небо. Я невольно вскрикнула.
- Да пожалуйста, - совершенно спокойно произнес Джек, - я буду считать!
- Нет! – не выдержала я.
- Успокойся, цыпа, он мне ничего не сделает, - сказал Джек и улыбнулся мне, - не переживай!
Но вот я была совсем другого мнения. Лицо полковника было искажено яростью, как тогда, когда он замахивался на нас раскаленным прутом. Только тогда это было наиграно, чтобы спровоцировать меня, а вот сейчас – настоящее. Я это чувствовала.
- Держите его покрепче! – велел полковник рабам.
- Нет, прошу вас, не надо! – в отчаянии крикнула я, косясь на Элизабет. Раб по-прежнему держал нож у самого её горла и следил за моими малейшими движениями внутри круга, - я сделаю всё, что угодно, только не трогайте его!
- Ксю, брось! Он мне ничего…
- Заткнись! – рявкнул полковник и вдруг резко ударил Джека обухом топора снизу вверх, прямо по лицу. Голова пирата откинулась назад, кровь ручьем хлынула из носа, залила обнаженную грудь…сверкнула молния, высвечивая малейшие детали этой чудовищной сцены.
- Прекратите! – крикнула я, срывая голос и, опустившись на колени, вонзила ногти в теплую землю, - не мучайте его, ради всего святого!
Но полковник, казалось, не обращал на меня ни малейшего внимания – взгляд его жадно шарил по лицу Джека, надеясь увидеть на нем выражение страха. Но Джек по-прежнему улыбался. Кровь текла по его разбитым губам, но он улыбался.
- Ну что, Роджер, на большее у тебя не хватит смелости?
Полковник издал какое-то звериное рычание и нанес Джеку ещё один удар. В этот момент мои пальцы нащупали в соломе, покрывавшей двор, что-то металлическое, какой-то странный предмет…я извлекла его на свет божий. Это была старая, проржавевшая мотыга без древка – такими рыхлили землю на полях и рыли ямы. И мне вдруг показалось, что сила вливается в меня через этот кусок металла. Черный огонь зажегся в моей груди, плечи и руки сами собой напружинились…сила потекла дальше, заставляя вибрировать всё тело…
«Не переступай черту, Ксю Варлок!», прошептал чей-то голос внутри меня, «не переступай, обратно уже не вернешься!»
«Поздно, Джонни».
Небо снова раскололось, на этот раз выпустив из себя стену дождя. Площадка мгновенно размокла, по нам потекли ручьи. Факелы почти сразу потухли, будто их опустили в воду, костер тоже зашипел и начал угасать. Нас окутывал мрак.
- Скорее, Роджер! – засмеялся Джек, - а то, не дай Бог, по ноге себе попадешь!
Это стало последней каплей. Полковник развернулся и с ревом замахнулся топором на Джека.
Всё произошло в считанные секунды.
Пират ловко подпрыгнул, повисая на руках удерживавших его негров – под дождем они стали напоминать две мокрые статуи эбенового дерева – уперся обеими ногами в колоду и опрокинул её. Огромный, тяжеленный кусок древесного ствола наклонился и начал падать прямо на полковника, тот отскочил назад с поразительной для его возраста и комплекции резвостью, поскользнулся на жидкой грязи и повалился прямо на меня…
Прямо на стиснутое в моих руках острие мотыги.
Раздался отвратительный треск, хруст разрываемой живой ткани. Глаза полковника широко раскрылись, словно от удивления. Я почувствовала, как по моим рукам, всё ещё судорожно стискивавшим металл, потекло что-то горячее. Лезвие вошло полковнику прямо под левую лопатку. Он дернулся, раз, другой, будто пытаясь встать…я оцепенело смотрела на него – случившееся ещё не дошло до моего сознания. Полковник тоже смотрел на меня снизу вверх расширившимися от ужаса глазами – такого отчаянного, всепоглощающего страха я ещё не видела на человеческом лице.
- Я знал! – прошептал он, дернулся ещё раз…и затих.

[Li Nata]

Глава 50.
«На что ты готов ради этой крошки?»
Капитан Джек Воробей, ПКМ-1

- Ксю! Очнись! Слышишь меня, Ксю?
Кто-то теребил меня, довольно бесцеремонно, почти грубо. Я подняла глаза и при очередной вспышке молнии увидела Джека. Он был весь в крови, точно индеец в боевой раскраске. Наклонившись, он просунул руки мне подмышки и поставил меня на ноги.
- Давай, приходи в себя, детка, давай!
Я всё так же молча взглянула на тело у своих ног.
- Джек… - до чего странно прозвучал мой голос! – я убила его, Джек…
- Нет, - твердо произнес пират, - не убила. Это был несчастный случай, вот и всё. Но сейчас нам надо уходить. Быстро.
Он подбежал к стоявшей у столба Элизабет и отомкнул кандалы. Девушка бессильно свалилась ему на руки. Я услышала, как пират тихо выругался.
- Ксю, поди сюда! Да быстрее, черт возьми, пошевеливайся!
Я выполнила его просьбу. Ощущение было такое, будто смотрю кинофильм – я даже не чувствовала, как мои ноги касаются земли.
Джек подхватил Элизабет на руки.
- Седлай лошадь. Я поеду с Лиз.
Я подняла на него глаза и с усилием выдавила:
- Джек, зачем? Подождем, пока гроза стихнет…и поедем спокойно, можно телегу взять…
- Нет! – решительно перебил меня пират, - мы должны ехать сейчас, пока слуги полковника не пришли в себя. Потому что потом…они могут убить нас.
Мне показалось, что я ослышалась.
- О чем ты? Зачем им нас убивать?
Джек снова чертыхнулся, внес Элизабет в конюшню и положил на сено. Схватил уздечку и седло, принялся сам седлать одну из лошадей – ту, на которой мы ездили с Лиз. Я просто наблюдала за ним, стоя столбом – перед глазами всё ещё стояло застывшее в предсмертной гримасе лицо полковника.
- Мы же освободили их…так зачем? – тупо повторила я.
- Затем, что мы ведь с тобой говорили, помнишь? Одним свобода нужна, а другим – нет, - Джек лихорадочно подтягивал подпругу, - и среди этих ребят вполне может оказаться парочка таких, кто решит, что мы лишили его куска хлеба насущного…кроме того, рано или поздно о гибели полковника станет известно и за его рабами начнется охота…никто не будет разбираться, кто там причастен к убийству, а кто нет.
Я всё это слушала, но слова как-то не доходили до моего сознания. Меня начинала бить дрожь. Джек бросил на меня озабоченный взгляд. Приблизился, и я внезапно почувствовала его тонкие ладони на своем лице. Темные глаза смотрели тревожно, но с нежностью.
- Цыпа, я знаю, как тебе тяжело. Постарайся не думать об этом сейчас, хорошо? Сейчас мы должны быть сильными, чтобы спастись. Смекаешь?
Я кивнула, ободренная взглядом этих колдовских глаз.
- Вот и умница, - Джек быстро и мягко поцеловал меня. Я ощутила терпкий, железистый привкус – губы у пирата были разбиты в кровь, - а теперь – вперед! Ты сможешь ехать без седла? Мне будет трудно удержаться вместе с Лиз, а от неё, похоже, помощи пока не дождешься.
Я снова кивнула. Подошла ко второй лошади, подпрыгнула, наваливаясь животом ей на спину, как на забор и секунду спустя уже сидела верхом, подбирая повод. В тусклом свете фонаря увидела, как Джек одобрительно усмехнулся.
- Всё не так просто, цыпа. Придется тебе слезть и помочь мне с Лиз.
Чертыхнувшись, я сделала, как он велел. Джек вскочил в седло, я слегка приподняла бесчувственную девушку и помогла пирату усадить её перед собой. Потом повторила свой маневр с лошадью и мы, наконец, готовы были ехать.
Самое время! Выехав из конюшни в дождь, я увидела, что человек пять слуг, держась тесной кучкой, приближаются к службам. Впереди них шли два негра – те самые, которые держали Джека.
- Вот они! – хрипло крикнул один из них, - а ну, стоять!
- Ксю! – крикнул Джек, давая лошади шенкеля. Я повторила его маневр.
- Собак, спустить на них собак! – раздались злобные, нечеловеческие выкрики.
Мне стало жутко, и вместе с тем праведный гнев вспыхнул в моей груди.
- Одумайтесь, ведь теперь вы свободны!
В ответ – грязная ругань.
- Ксю! – голос Джека уже где-то метрах в двадцати, у границы леса, - скорее!
Я изо всех сил ударила лошадь пятками. Она внезапно рванулась вперед так, что я чуть не слетела на землю. Я почти ничего не видела во мраке, лишь вспышки молний иногда освещали дорогу. Догнала Джека, и мы поскакали рядом.
- Ну, теперь ты убедилась? – крикнул Джек, перекрывая шум дождя и ветра, - не останавливайся, только не останавливайся! Пока хватит сил у лошадей – вперед!
И он ещё наддал, обгоняя меня. Я же боялась скакать быстрее – шкура у лошади намокла, и мне казалось, что я сижу верхом на бочке, облитой маслом. Счастье ещё, что я занималась верховой ездой достаточно долго и умею держать равновесие на лошади – только это меня сейчас и спасало, потому что держаться ногами было нереально, колени проскальзывали по мокрой шерсти животного.
«Один прыжок в сторону – и мне конец», очень спокойно подумала я, «полечу на землю, а при такой скорости…». Однако это почему-то не вызвало во мне никаких эмоций – так же, как и наше неожиданное освобождение с плантации. Я просто продолжала бездумно нестись вперед. И тут мне показалось, что я слышу далекий лай…
Джек слегка притормозил и поравнялся со мной. Вода струилась по его лицу, смешиваясь с кровью, ещё подтекающей из носа. Одной рукой он крепко прижимал к себе бесчувственную Элизабет, другой держал повод.
- Собаки! – крикнул он, - они всё-таки спустили собак! Гони изо всех сил, Ксю, и держись крепче – лошади могут понести!
Мы как раз пересекали широкое поле, я чувствовала, как мокрая трава хлещет меня по ногам. Молнии по-прежнему с грохотом раскалывали небо, отражаясь тысячами вспышек в дождевых каплях. Темная фигура всадника впереди казалась вырезанной из ночи, копыта мягко ударяли по влажной земле. Что будет, если лошадь поскользнется?
Мы были где-то на середине поля, когда справа и слева вдруг мелькнули стремительные черные тени. Настигнув нас, собаки прекратили лаять, и я знала, что это означает – сейчас они будут нападать. Это были специальные собаки, притравленные на людей – для поимки беглых рабов. Когда-то с помощью таких псов испанцы выследили и перебили всех индейцев на острове Эспаньола – Джек рассказывал мне эту жуткую историю*.
И вот теперь эти собаки охотились за нами.
Лошадь подо мной испуганно всхрапнула и резко нарастила скорость – я почувствовала, что вот-вот соскользну с её спины, и, бросив повод, отчаянно вцепилась в пышную гриву. Ветер засвистел, запел протяжно в ушах, дождь точно плетью свирепо бил по лицу, застилая зрение…мелькнула мысль – а как же Джек с Элизабет? – но тут же исчезла, потому что лошадь метнулась вправо, потом влево, ускользая от преследователей. Я чудом удержалась на ней, ощущая всем телом движения мощных мускулов. Собаки продолжали бежать рядом, примериваясь для прыжка. Внезапно одна из них подпрыгнула, явно метя вцепиться в лошадиную шею. Лязгнули зубы.
Лошадь отчаянно заржала и вдруг резко свернула в лес, на какую-то заброшенную тропу. Стало совсем темно, я потеряла Джека из вида, над головой замелькали ветви. Я пригнула голову и, сжавшись в комок, предоставила лошади самой выпутываться из ситуации. Только бы не упасть, только удержаться, иначе – смерть под копытами или в пасти голодных псов…
И вдруг – страшный треск веток, лошадь с истошным ржанием заваливается вперед, я слетаю, хватаюсь за гриву, чувствую судорожные удары копыт прямо по своим ногам…боль дикая, но отпускать нельзя, держись же, держись…ржание лошади перешло в какой-то пронзительный, почти человеческий стон, удары копыт ослабли…а потом прекратились.
Только тогда я, наконец, разжала пальцы и в полубесчувственном состоянии свалилась на землю.

Очнулась я оттого, что кто-то позвал меня по имени. Звали два голоса – это я поняла сразу.
- Ксю! Ксю, где ты?
Я подняла голову…и увидела прямо перед собой земляную стену.
Что за чертовщина?
Морщась, подтянула под себя ноющие ноги и села. Взглянула вверх…и меня пронизала короткая дрожь.
Я находилась на дне довольно глубокой ямы, несомненно, выкопанной руками людей. Несомненно, потому что посреди ямы был вкопан длинный кол, на котором висела моя несчастная лошадь, точно бабочка, насаженная на булавку. Заостренное дерево вошло ей прямо в грудь и вышло из спины – я вовремя с неё свалилась. Голова лошади безвольно болталась, изо рта свисал посиневший язык…кровь застыла на колу и неподвижных ногах страшными черными потеками.
При виде этого зрелища желудок мой взбунтовался, и меня стошнило отвратительной желтой слюной – я ничего не ела со вчерашнего дня, а было уже утро следующего – судя по свету, падающему в яму. Несколько секунд я пыталась справиться с головокружением – перед глазами плавали черные и золотые круги. Когда мне это удалось, я крикнула:
- Джек, Лиз! Я здесь!
Услышала быстрые шаги и затем над краем ямы возникли две головы.
А потом ещё две. И ещё.
- Эй, она здесь!
В яму полетела веревка, явно сплетенная из каких-то растительных волокон. Однако я так ослабела от голода и нервного шока, что два раза срывалась прежде, чем меня наконец вытащили на свет божий. Едва я достигла края ловушки, как крепкие руки подхватили меня, и в следующую секунду я очутилась в объятиях Джека.
- Слава создателю! – пират слегка отстранился, окинул меня пытливым взглядом и снова прижал к себе, - ты цела! Я уж думал…не из легких была поездочка, верно, цыпа?
- Сто раз просила не называть меня цыпой! – пробормотала я, блаженствуя в его объятиях.
- Один раз всего! – засмеялся Джек, - только один раз! И то на время!
Губы у него были разбиты, нос распух, но крови уже не было. Глаза пирата сияли радостью – я давно уже не видела его таким.
В этот миг кто-то робко коснулся моего плеча.
- Лиз! – одной рукой обвивая талию Джека, я второй порывисто обняла девушку за плечи и привлекла её к себе, - всё в порядке? Мы свободны, Лиз! Свободны!
Элизабет быстро кивнула – у неё были слезы на глазах. Да и я, признаться…
- Нет-нет, только не реветь, девочки! – бодро скомандовал Джек, поправляя бандану, - это потом! Пока позвольте представить наших новых друзей!
Я подняла голову…и невольно попятилась, чуть не свалившись обратно в яму. Джек схватил меня за руку.
Вокруг нас стояли человек пять индейцев – рослые, крепкие мужчины. Чуть подальше, в зарослях, я заметила и женщин – некоторые несли за спиной детей. Когда первое изумление прошло, я поняла, что эти индейцы совсем непохожи на тех, которые встретились нам на острове Тиа Далмы. В тех словно бы была немалая толика африканской крови, а эти люди выглядели, как настоящие американские индейцы – бронзовая кожа, черные, как смоль, волосы, красивые лица с резкими, суровыми чертами, темные глаза. И на них была одежда из мягкой кожи, в то время как большинство туземцев на Карибских островах довольствовались набедренными повязками.
- Джек, кто это? – прошептала я, бессознательно стискивая ладонь пирата. Тот ответил мне успокаивающим пожатием.
- Это кочующее племя – последнее на Эспаньоле. Они идут в Санта-Доминго, чтобы найти корабль и перебраться на континент, - Джек сделал шаг вперед и заговорил на испанском. Один из индейцев наклонил голову, потом посмотрел мне в глаза и слегка кивнул.
Я неловко поклонилась в ответ.
Индейцы повернулись и, не обращая больше на нас внимания, начали пробираться сквозь заросли. Мы последовали за ними. Меня шатало, точно под порывами ветра, однако любопытство было сильнее физической немощи.
- Где ты их нашел, Джек?
- Нашел? Они сами нашли нас! Если бы не они, ты бы не видела сейчас перед собой меня и Лиз, моя милая. Собаки гнались за нами, лошадь понесла – нам повезло выехать как раз на временное стойбище. Ещё немного и… - Джек сделал неопределенный жест рукой.
- Они убили собак?
- Да и остановили лошадь. Я объяснил им, кто мы такие и они разрешили нам пойти с ними в Санта-Доминго – так будет безопаснее. Но я не мог уйти без тебя, так что утром мы отправились на поиски… - и Джек обнял меня за плечи.
Мне казалось, что всё это сон – солнечное, ясное утро, солнце, птицы в ветвях…смеющиеся глаза Джека…может быть, я всё ещё лежу в хижине на плантации и у меня по-прежнему бред? Я шла, как пьяная – пьяная от свободы, от чистого, свежего воздуха, пронизанного ароматом цветов…мне казалось, будто весь мир родился заново, что страшному и уродливому в нем нет больше места. Наверное, так чувствует себя душа, выпущенная в рай из чистилища.
- Джек, неужели это не сон? – невольно вырвалось у меня.
Он остановился и повернулся ко мне. Индейцы скрылись в зарослях и даже Элизабет, словно чувствуя что-то, ушла вперед.
- А может быть, сном было то, что случилось с нами? Не вспоминай! – он быстро приложил свои тонкие пальцы к моим губам, - воспоминания могут убить тебя, родная. Когда-нибудь потом. Думай только о том, что мы спаслись, что мы живы…думай только о нас с тобой.
- А я только об этом всегда и думала, - прошептала я, глядя ему в глаза.
И не было ничего – только солнечный свет на наших лицах, только тепло горячих губ и тел и жар ладоней. Только его стройный стан, прижавшийся к моему, только его сердце рядом с моим. И сила, с которой Джек сжимал меня в своих объятиях, целовал меня разбитыми, распухшими губами. Я знала, это причиняет ему боль…но счастье никогда не дается без боли.
_______________________________

*реальная история, описана в книге А.О. Эксквемелина «Пираты Америки»

[Li Nata]

Глава 51.
«Знакомые пушки!»
Капитан Джек Воробей, ПКМ-1

- Нет! Нет, нет!!! – крик вытолкнул меня из сна, заставил вскочить на ноги.
- Тихо, тихо, цыпа! Ничего страшного, это только сон. Всего лишь сон. Всё позади.
Джек обнял меня за плечи и усадил обратно на одеяло. Меня трясло. Мне казалось, что я всё ещё вижу лицо полковника, его помертвелый взгляд, ощущаю, как по моим рукам струится горячая, живая кровь – прямо из его сердца…я даже бросила невольно взгляд на руки – конечно, никакой крови. Нервно потерла ладонь о ладонь.
Проклятые сны, неужели мне никогда от них не избавиться?
- Держи! – Джек взял стоявшую у огня плошку с чем-то дымящимся, - выпей, тебе станет легче.
Я покорно отпила глоток. Терпкий, травянистый настой не был противным, но как же я соскучилась по нормальному чаю!
- Опять толокнянка какая-то! – буркнула я, чтобы хоть что-то сказать.
Джек усмехнулся.
- Это успокаивающий настой, индейцы используют его, чтобы, как они говорят, изгнать из человека злых духов. А что такое толокнянка, чего ты её всё время поминаешь?
Я рассказала.
- А-а, так это полезная трава! – протянул Джек.
- Полезная, но дрянь страшная.
Мы помолчали немножко. Было слышно, как легкий ветер шевелит листья, иногда сонная птица в ветвях издавала какой-то звук и снова замолкала. Напротив нас с Джеком спала, свернувшись клубочком, Элизабет – удивительно, как я её не разбудила своим дурацким криком! Хотя, мы так долго шли сегодня…
Тишина, покой…костер горит. Мне вдруг показалось, что мы всё ещё там, на острове Тиа Далмы, что не было этих полутора месяцев испытаний, боли…и радости.
- А Дэйви Джонс был прав, - произнесла я, глядя на огонь.
Джек взглянул на меня, удивленно приподняв бровь.
- Что это ты вспомнила старину Дэйви?
- Он говорил, что счастье и боль – неразделимы и нельзя пытаться избежать одного, потому что потеряешь и другое. Теперь я понимаю, что он был прав.
- Какая-то очень…унылая правда! – заметил Джек, шевеля веткой в костре, - жить от такой правды не хочется!
- А тебе бы всё веселиться! – ехидно заметила я, невольно улыбаясь.
- А почему бы и нет? – Джек, однако, остался серьёзным, - жизнь и так…слишком горька, милая. Что ещё остается? Только смеяться…иначе пришлось бы заплакать.
- Пьер Бомарше, - машинально произнесла я.
- Что?
- Ну…так сказал Пьер Бомарше…похожими словами. «Я спешу надо всем посмеяться, иначе мне пришлось бы заплакать". Был такой драматург…то есть, будет. Скоро.
- Да ну? Слушай, так это он у меня фразу украл!
Мы засмеялись.
- Девочка моя! – вдруг произнес Джек с неожиданной нежностью и порывисто обнял меня за плечи, - скоро мы будем в порту! Мы сядем на корабль и отправимся на розыски «Черной Жемчужины». И будь я проклят, если этот подлец Барбосса сможет снова отнять её у меня!
- Где же мы будем её искать?
Джек пожал плечами.
- Карибское море не так велико. Куда ему деваться? К тому же, он нарушил негласное правило Моргана – захватил корабль в то время, когда все были на Пиршественной поляне. Не завидую я ему, если честно!
- Ты донесешь на него Моргану? – с упреком произнесла я.
- Ну зачем так сразу? – Джек тонко усмехнулся, - достаточно будет сказать Барбоссе, что я могу это сделать. А вообще пиратские законы, цыпа, довольно строги, это только кажется, что у нас полный раздрай и вольница…
Между деревьями бесшумно промелькнула быстрая фигура, сверкнули черные глаза дозорного индейца. Миг – и он растворился во мраке.
- Мастера! – со вкусом произнес Джек.
- Слушай, так ты знаешь этих индейцев? – задала я давно интересовавший меня вопрос, - я слышала, ты говорил с ними на их языке.
- Ну, не этих конкретно, а вообще да, знаю. Это не здешние индейцы – местных испанцы давно уже перебили. А эти с материка, путешествуют. Такое вот, кочующее племя, далеко забрались. Ищут место, где можно осесть.
- И здесь им не понравилось? На Эспаньоле?
- А кому тут может понравится? Тут такие локальные войны постоянно идут, ты что! С Тортугой тоже вечные нелады...тамошний губернатор не жалует эспаньольских плантаторов.
- Почему?
- Ну, потому что они пытались вырваться из-под его власти и зажить самостоятельно, подняли мятеж*.
- Ты же говорил, остров принадлежит испанцам – при чем же тут Тортуга?
Джек засмеялся.
- Остров, милая, принадлежит тому, у кого хватит сил его удержать! Да, в основном испанцам, но здесь живут и французские плантаторы, а они подчиняются губернатору Тортуги – они с Тортуги сюда и пришли, в поисках новых земель для посевов.
Я только головой покрутила.
- Как у вас тут всё запутано, ой-ей-ей…
- Да уж, тут вам не там, - усмехнулся Джек.
Мы опять посидели немного в молчании, слушая ночь. Я переваривала полученные сведения. Внезапно Джек начал тихонько напевать на незнакомом наречии, пошевеливая веткой в костре.
- Что это за песня, Джек? – негромко спросила я, наблюдая за прихотливым танцем пламени, - индейская?
- Да, мне пела её моя мать. Она была из племени индейцев-чероки. Я немного знаю их язык, песни…то, что осталось с детских лет. Но этого хватило, чтобы эти кочевники признали меня своим. Нам повезло, - Джек говорил, а сам как будто думал о своем. Отблески пламени играли на его лице, на обнаженной груди, отражались в черных глазах, - завтра мы будем в Санта-Доминго и разойдемся, чтобы никогда больше не встретиться вновь…
- Ты бы хотел вернуться и жить со своим племенем, Джек?
Он усмехнулся.
- Странный вопрос. Моё племя…да его наверняка уже не существует – ведь моя мать попала в рабство как раз после стычки индейцев с колонистами…во-вторых – я полукровка, а индейцы не жалуют помеси…в этом они недалеко ушли от белых. И потом – сомневаюсь, что я способен прожить всю жизнь на одном месте. Я должен всё время двигаться, быть в пути, цыпа, оседлая жизнь не для меня…
- И не для меня…наверное, тоже, - негромко произнесла я, зевая.
Джек привлек меня головой к себе на колени и укрыл одеялом.
- Спи, цыпа. И никаких кошмаров, договорились?
Я глубоко вдохнула запах Джека – морская соль и пряности…терпкий пьянящий аромат загадочного и необыкновенного существа…и, уже засыпая, вспомнила то, о чем уже давно хотела рассказать Джеку – о Джонни и его словах, о том, что он связан со своими персонажами…но Джек снова начал напевать и я не заметила, как погрузилась в сон.

Утро застало нас уже на ногах – по словам Джека до города оставалось всего несколько часов пути. Лошадь полковника мы взяли с собой и ехали верхом, когда сильно уставали – индейцы избегали проезжих дорог, предпочитали пробираться по лесу, чтобы оставаться незамеченными как можно дольше. И скоро я поняла, почему.
- Слушай, Джек, а как же мы сядем на корабль?
Мы с Элизабет ехали верхом, Джек шел впереди и вел лошадь в поводу, поэтому не сразу расслышал мой вопрос.
- Что ты сказала, цыпа?
- Я говорю – как мы сядем на корабль? Ну, чтобы найти «Жемчужину». У нас ведь нет денег…и вообще ничего нет.
Правда, у меня осталось кольцо, которое подарил Уилл, но ведь камень в нем был не драгоценный. Да и вообще, у меня рука не поднялась бы продать такой подарок.
Джек легкомысленно пожал плечами.
- Придумаем что-нибудь, цыпа, в первый раз, что ли?
- Он реквизирует корабль! – прошептала Элизабет мне на ухо.
Я улыбнулась.
- Ну, тогда я спокойна…
Мы шли в аръегарде у индейцев – думаю, только это нас и спасло. Внезапно впереди, за деревьями, послышались выстрелы, затем протяжный, полный боли, человеческий вопль.
- Нет! – крикнул Джек и, бросив повод, нырнул в заросли.
- Джек! – отчаянно крикнула я, - Джек, назад!
Но разве ж существует в мире что-то или кто-то, способный остановить пирата, если он что-то задумал?
Слава Богу, привычная ко всему лошадь не испугалась выстрелов. Я соскользнула с её спины, перекинула повод назад. Элизабет тоже спешилась.
- Что это, Ксю? – испуганно прошептала она, вслушиваясь в звуки схватки, доносящиеся из-за кустов.
- Похоже, кто-то напал на наших провожатых, - процедила я сквозь зубы, разрываясь между жгучим желанием броситься догонять Джека и ответственностью за Элизабет.
К счастью, мне не пришлось выбирать между ними – секунду спустя зашумела листва и перед нами появился Джек, целый и невредимый, если не считать многочисленных царапин и ссадин, полученных при ползании по кустам.
- Уходим, - коротко произнес он. Лицо его было холодно-спокойно, но я поняла – он просто вне себя от ярости, - уходим, быстрее.
И он первым вскочил на лошадь, протянул мне руку. Я села позади него, следом забралась Элизабет.
- Далеко мы так не уедем, - заметила я, - это ж какая лошадь выдержит вес трех человек!
- Эта! – Джек отломил ветку с дерева и протянул её Элизабет со словами, - тресни со всей силы, цыпа, и держись покрепче!
«Спятил, нам головы ветками оторвет!», хотела воскликнуть я, но просто не успела. Элизабет добросовестно выполнила порученное ей задание. Даже слишком добросовестно, на мой взгляд.
Лошадь рванулась вперед так, что мы чуть не попадали с её спины, захрустели кусты и ветви, подминаемые мощным телом и мы вылетели на небольшую поляну. Здесь в самом деле шло настоящее сражение – точнее, подходило к концу, потому что четверо из пяти индейцев уже лежали на земле, бездыханные. Отвратительный запах крови ударил мне в ноздри с такой силой, что я задохнулась. На моих глазах пятого индейца застрелил высокий, мускулистый человек, в грязной рубашке и бриджах. Рядом с ним стояли ещё человек десять таких же разбойников. При виде нас темные лица расплылись в ухмылке.
- Лиззи! – деликатно напомнил Джек.
Элизабет ударила лошадь веткой по крупу, та сорвалась с места и мы поскакали. Сзади раздался нечеловеческий вой, словно волки упускали свою добычу.
- Кто это, Джек?! – крикнула я, крепко обвивая руками талию пирата.
- Буканьеры!
- Кто?
- Охотники! Лесные охотники!
Почему охотники перебили индейцев, я уточнять не стала. Тем более что сзади послышался топот копыт. Джек быстро обернулся и выругался сквозь зубы. Я тоже обернулась – всего лишь на миг – приходилось следить, чтобы какой-нибудь низкой веткой не снесло напрочь голову.
Нас настигали пятеро всадников, из числа тех, кого мы только что видели на поляне. Они скакали без седел, с ружьями наперевес – ну просто Дикий Запад какой-то! Внезапно один из них прицелился и выстрелил – пуля свистнула прямо у нас над головами.
- Лиз!! – заорал Джек.
Охотники ответили на его крик радостным воем, полным предвкушения.
Элизабет снова хлестнула лошадь веткой, но шансов уйти у нас практически не было. Лошадь под нами уже изнемогала, бока у неё были все в пене. Конечно, мы изрядно сбросили вес на курорте у полковника, но всё-таки три человека – это не один. Лес наконец-то кончился, и теперь мы неслись напрямую, через поля, прямо к побережью, подминая посевы. Я чувствовала, как лошадь тяжело поводит боками – мои ноги были мокрыми от её терпкого пота; чувствовала, как Элизабет вцепилась в меня, точно утопающий в спасательный круг, волосы Джека лезли мне в лицо, мешая смотреть…зато шансы упасть теперь были минимальны – меня держали с двух сторон.
Я уже видела Санта-Доминго, но высокий край берега скрывал гавань от наших глаз.
- Держитесь! – крикнул Джек.
В последнем, отчаянном рывке нам удалось немного оторваться от преследователей и мы на полном ходу вылетели на гребень берега.
Картину, которая открылась мне в этот миг, я не забуду до самой смерти.
Здесь была сумасшедшая высота – мы стояли на крутом обрыве и видели всю огромную гавань от края до края и уходящий в даль безбрежный простор. Морской ветер ударил нам в лицо, растрепал волосы, голова закружилась от высоты, запаха моря и дикой скачки. Казалось, лошадь сейчас прыгнет – и полетит по воздуху, точно пегас, отталкиваясь от воздуха невесомыми ногами.
Но главное было не это, а то, что вся гавань была забита кораблями – пиратскими кораблями. Их было много – не меньше двадцати – и на каждом был поднят флаг, у кого-то – Веселый Роджер, у кого-то – собственный флаг капитана. Несколько торговых судов испуганно жались к берегу, явно чураясь такого соседства. Пушки грозного форта Санта-Доминго молчали – над каменными стенами развевался белый флаг. А вот с кораблей, напротив – доносилась музыка, выстрелы, хмельные крики. Белый дым от многочисленных залпов плыл по воздуху, запутывался в парусах. Я ощутила резкий, возбуждающий запах пороха. Пираты праздновали победу.
А в самом центре этой грозной армады я успела увидеть два уже знакомых мне корабля – я бы узнала их из тысячи.
Это были «Сансет» и «Черная Жемчужина».
- Джек, смотри! – ликующе воскликнула я, указывая вниз.
Раздался выстрел, потом ещё один. Лошадь под нами взвилась на дыбы…и повалилась замертво.
________________________________

*подробнее о бунте плантаторов острова Эспаньола против губернатора Тортуги можно прочитать в книге А.О. Эксквемелина «Пираты Америки»

[Li Nata]

Глава 52.
«Мистер Тернер умрет раньше, чем мы его найдем!»
Капитан Джек Воробей, ПКМ-1

Мне ещё ни разу не доводилось падать вместе с лошадью – вернее, доводилось, и совсем недавно, когда мы свалились в яму, но там было несколько другое. Сейчас лошадь рухнула на левый бок, придавив всем нам троим ноги с этой стороны, и забилась в конвульсиях. Боль была такая, что мне показалось – у меня не осталось в ноге ни одной целой кости. Элизабет вскрикнула, Джек яростно выругался.
В тот же миг буканьеры с гиканьем налетели на нас. Мы были извлечены из-под агонизирующей лошади и поставлены на ноги. Разбойники – у меня язык не поворачивался назвать эту рвань охотниками – говорили на незнакомом мне языке, мягком и певучем.
И тут внезапно Джек тоже заговорил. На испанском. Речь его была твердой и решительной, глаза сверкали. Мы стояли спина к спине и будь у нас оружие, вряд ли бы дались так легко в руки этим голодранцам. Впрочем, они пока и так не спешили нас трогать.
Тут я услышала, что в речи Джека мелькнуло знакомое «el capit?n Jack Sparrow». Разбойники заметно оживились. И вдруг один из них опустил оружие и выскочил вперед.
- Джек Воробей?! – воскликнул он – теперь я его понимала, видно, перешел на английский, - разрази меня гром! Ребята, это тот самый человек, который вызволил меня из рабства двенадцать лет назад! Какие тогда легенды ходили! Пират, который нападает только на суда работорговцев и освобождает рабов!
Смуглые щеки Джека покрылись легким румянцем.
- Пират, который освобождает рабов? – изумленно уставилась на него Элизабет.
Признаться, я тоже была в некотором недоумении. Об этом Джек мне не рассказывал.
- Старая история! – отмахнулся он.
- Ребята, отпустите их! – скомандовал буканьер – нам повезло, видимо, он был у них главным, - сотни людей обязаны этому человеку свободой – было бы несправедливо его самого продать в рабство!
Я вздрогнула. Разбойники недовольно заворчали, но всё-таки отступили от нас.
- Спасибо, приятель! – Джек протянул руку и буканьер с удовольствием её пожал.
- Твой флот, Джек? – с ухмылкой спросил он, кивая в сторону гавани.
- А то чей же? – соврал пират, не моргнув глазом, и они захохотали.
Буканьеры вскочили на коней и понеслись обратно, приминая то, что ещё не успели примять по дороге сюда.
- Фууу! – шумно выдохнул Джек и присел на труп лошади с таким видом, будто ноги его не держали, - клянусь душой, на этот раз мы действительно чуть не вляпались в неприятности, девочки!
- Можно подумать до этого мы в санатории отдыхали! – заметила я.
- Где? – не понял Джек.
- Неважно…слушай, так что это за корабли?
- Откуда ж мне знать? Судя по всему, пираты захватили Санта-Доминго…хотя мне то и дело хочется протереть глаза…или ущипнуть себя…
- Ущипнуть – это всегда пожалуйста! – поддразнила его Элизабет и Джек сделал испуганное лицо. Они засмеялись.
Мы поднялись на ноги и двинулись в город.
- А что тебя удивляет? – спросила я, шагая рядом с Джеком, - разве пираты не нападают на прибрежные города? Я читала…
- Нападают и очень часто. Но не на этот. Это верное самоубийство – гавань Санта-Доминго неприступна…точнее, была неприступной, до этого дня, - лицо Джека приняло озабоченное выражение. Меня это удивило.
- Джек, так ведь это «Черная Жемчужина» - там внизу! Неужели ты не рад? Мы ведь собирались искать её…
- А если это Барбосса пригнал сюда всю эту армаду? – хмыкнул Джек, - тогда не видать нам «Жемчужины», как своих ушей…да и уши сохранить – ещё постараться придется…
- А ты оптимист, Джек! – фыркнула я, - по-прежнему не веришь в свою удачу?
- Верю…только вот удача у меня…очень своеобразная.
- Ну ведь нам только что повезло – эти бандиты с большой дороги отпустили нас без единой царапины! Если не считать придавленные ноги, конечно.
- Да! – вставила Элизабет и сразу же захромала.
- Угу… - Джек быстро обернулся и прибавил шагу, - пошли быстрее, а то как бы они не передумали.

Я ожидала, что в городе творится что-то вроде того, что я видела на Тортуге, но всё было тихо, жители спокойно ходили по улицам, занимались своими делами. На нас оглядывались и я с некоторым смущением поняла, что от нашей с Элизабет одежды остались, в общем-то, одни клочья – а одежда и так была достаточно легкая. Однако идти, прикрываясь руками, было просто глупо, поэтому я просто постаралась сделать вид, что всегда так хожу. Джек рядом, так что можно не опасаться, что к нам кто-то привяжется.
- Что будем делать, Джек? – негромко спросила я пирата, - отправимся сразу на «Жемчужину»?
- Ни в коем случае. Для начала попытаемся выяснить, что здесь происходит. Всё это как-то подозрительно, - он окинул нас с Лиз пристальным взглядом и поморщился, - видок у вас, конечно, девочки…давайте-ка я вас пристрою куда-нибудь, а сам сбегаю на разведку, смекаете?
- Куда это «куда-нибудь»? – возмутилась я, - ты нас потом на том свете с фонарями не найдешь! Нет уж, идти, так идти всем вместе, нам нельзя разделяться!
- Тогда придется дождаться ночи, - решил Джек, не вступая в пререкания.
Ночи мы дожидались на втором этаже таверны, за обедом, плавно перетекшим в ужин. Я видела, как Джек в качестве платы снял с пальца и отдал хозяину таверны одно из своих колец, но я была так голодна, что совесть меня почти не мучала. Ну разве что чуть-чуть.
После еды нас потянуло в сон, а поскольку кровать в комнатенке была одна, мы стащили с неё матрас и одеяло, расстелили всё это на полу и с грехом пополам устроились все трое. Из открытого окна уже веяло вечерней прохладой, слышались людские голоса, топот копыт лошадей, иногда скрип проезжающей телеги…а мы были свободны. Я не переставала этому удивляться. Какая, оказывается, эфемерная вещь свобода! Когда она есть, то это вроде как само собой разумеется…и только когда лишаешься её, начинаешь осознавать, что она значит в твоей жизни…
- Джек… - прошептала я, прижимаясь к пирату.
- Что, милая? – он обнимал меня одной рукой, моя голова лежала у него на плече.
- Вот бы так было всегда…
- Всегда жить в этой дыре? – тихий смех, - вот спасибо!
- Да нет, я не о том…
- Конечно. Я понимаю. Я просто пошутил, - Джек крепче прижал меня к себе, - ничего, цыпа. Вот вернем «Жемчужину»…и поплывем…поплывем к горизонту…будем свободны…и счастливы… - голос его звучал всё тише и, наконец, стих. Джек заснул и задышал ровно и глубоко.
Я умиротворенно вздохнула и тоже провалилась в сон. И, должна сказать, давно мне уже не спалось так хорошо и спокойно. Быть может, Джек защищал меня от кошмаров, кто знает…но призрак полковника не потревожил меня.

Проснулись мы уже в полной темноте и, вставая, набили себе пару синяков, сталкиваясь друг с другом.
- Отлично! – бодро произнес Джек, - самое время!
Как ему вообще удавалось определять время ночью без часов – одному Богу ведомо. Но я уже не раз замечала, что он редко ошибается в таких вещах.
Не зажигая огня, мы наощупь доели то, что оставалось от обеда и вышли в душную ночь. В гавани кипела бурная деятельность – шлюпки так и сновали от корабля к кораблю, длинно перекликались вахтенные. Мне ещё ни разу не доводилось видеть такого столпотворения на пристани ночью – хотя я и пристань-то, по сути, видела только одну – на Тортуге, эта была вторая.
Джек наблюдал за всем этим оживлением с плохо скрытой досадой. Взглянул на меня и вздернул брови.
- Я рассчитывал, что к ночи они угомонятся, цыпа, однако ошибся. Что ж, придется рискнуть и подобраться к «Жемчужине» вплавь – другого выхода я не вижу…на пристань идти нельзя – нас тут же узнают.
Я со вздохом окинула взглядом гавань. На кораблях горели фонари и факелы – это было очень красиво – сотни огней отражались в черной воде.
- Джек, - негромко произнесла Элизабет, - я не ошиблась, ты сказал «вплавь»?
- Ну да, - пират сделал легкомысленный жест, - тут недалеко, вода теплая…ты ж умеешь плавать, Лиззи, нам с тобой уже доводилось, забыла?
- Забудешь тут, - с досадой пробурчала Лиз, - Ксю, ты выдержишь?
- А чего это мне не выдержать? – возмутилась я. Я храбрилась, но на самом деле…на самом деле не была так уж в себе уверена. Плавала я нормально и воды не боялась, но мы были ослаблены лишениями…
Джек обнял меня за плечи.
- Не бойся, цыпа, я тебя подстрахую, если что.
- Да вовсе я не боюсь!
- Ну и отлично. Вперед!
Мы вышли из города и по узкой тропинке спустились с горы на берег. Светила луна, трава серебрилась в её свете. Смуглая кожа Джека казалась отлитой из стали. Когда мы подошли к воде, он обернулся.и прошептал:
- Старайтесь плыть как можно тише, не плескать. И держитесь поближе к кораблям, так нас будет труднее заметить. Если что – сразу зовите меня, будем отдыхать. Ну что, готовы?
Мы с Лиз одновременно кивнули. Джек усмехнулся, блеснув зубами. И первым шагнул в воду.
Луна очень кстати скрылась за облаком, иначе мы, несомненно, были бы видны, как на ладони. Плыть на самом деле оказалось не так уж и тяжело – соленая вода хорошо держала и была теплой, как молоко. Однако, чтобы избежать толчеи у пристани, Джек начал описывать большую дугу, очевидно, намереваясь приблизиться к кораблям сбоку, где не сновали шлюпки. Это было потяжелее, пришлось проплыть метров пятьсот без передышки прежде, чем мы достигли первого корабля. Я ухватилась за последнюю ступеньку забортного трапа и повисла на ней, тяжело дыша. Руки и ноги налились свинцовой тяжестью. Элизабет последовала моему примеру, лишь Джек продолжал крутиться рядом – ему явно не терпелось поскорее попасть на «Жемчужину».
Тем не менее прошло ещё, наверное, не меньше получаса, прежде чем мы достигли центра пиратской армады. Последние десятки метров я преодолевала, «перебираясь» с корабля на корабль. Не думала, что будет так тяжело…
Вода была черная, точно масло, в ней отражались огни фонарей. Корабли черными громадами возвышались над нами, мягко покачиваясь на волнах. Слышился легкий плеск, поскрипывание старого дерева, приглушенные людские голоса…цепляться за корабли приходилось очень осторожно, потому что ниже ватерлинии они сплошь обросли полипами и ракушками, пораниться о них было как раз плюнуть.
Внезапно я вспомнила, как в бытность свою курьером мне приходилось встречать посылки на вокзале – их передавали с проводниками вагонов. И, если вдруг пропустил поезд, надо было ехать искать посылку в «отстойник». Я очень живо вспомнила, как делала это в первый раз…была зима…темнело рано…я шла между путями и вдруг увидела поезд. Он медленно надвигался на меня, ослепляя мощными прожекторами. Когда стоишь не на платформе, а на насыпи возле рельсов и смотришь на поезд дальнего следования снизу вверх – он колоссален. Напоминает какого-то динозавра. Что-то мощное, огромное и жуткое надвигалось на меня из темноты. Пространство между путями было очень узким, рядом стоял соседний поезд. Мне стало страшно. Я вспомнила рассказы о том, как потоком воздуха человека, стоящего близко к проходящему поезду, затягивает под колеса. Локомотив надвинулся на меня, обдав лицо горячим дыханием. Я стояла, зажмурившись, и чувствовала, как исполинская машина, способная размазать меня ровным слоем по путям, проходит в каком-то полуметре от моего плеча. Сердце трепыхалось у самого горла и я чувствовала какой-то суеверный ужас и одновременно восторг перед этой невероятной мощью, созданной человеческими руками.
Сейчас я испытывала нечто похожее, когда смотрела снизу вверх на пиратские корабли, черными силуэтами возвышающиеся во мраке.
Наконец мы добрались до «Черной Жемчужины». Она покачивалась на волнах и с палубы не доносилось ни звука, только слабо мерцали кормовые огни.
- Нам повезло, - прошептал Джек, хватаясь за трап, - кто бы ни был сейчас на «Жемчужине», похоже, дома мы их не застали.
- Но чем это нам поможет, Джек? – прошептала в свою очередь я, - тут со всех сторон корабли, нам просто не выйти из гавани! Даже если предположить, что мы сможем это сделать втроем…
- Не сможем! – «успокоил» меня Джек и начал подниматься по трапу на палабу. Я видела, каких ему это стоит усилий – наш заплыв не прошел даром и для него.
Что касается меня, то я попробовала вскарабкаться на первую ступеньку и поняла, что мне это уже не по силам. Элизабет и пробовать не стала – она просто держалась за спасительное дерево, прислонившись к нему головой, и тяжело дышала. Желтоватый отсвет фонарей лежал на её исхудалом лице.
Фигура Джека растворилась во мраке. Казалось, его не было целую вечность, а я не смела звать его из страха испортить всё дело. Наконец, сверху упала веревка, тихо шлепнув по воде.
- Давай, Лиз, хватайся! – прошептала я и не без труда подсадила девушку на трап. Джек потянул за веревку и помог ей вскарабкаться. Потом наступил и мой черед – достигнув палубы я просто села, хотя гораздо больше хотелось лечь – вода отняла у меня все силы.
Корабль казался пустым, что было странно – вахтенных-то хоть должны были оставить.
- Что-то здесь подозрительно убрано, не к добру, - прошептал Джек.
Мы на цыпочках прокрались к капитанской каюте – сквозь стекла пробивался слабый свет. Джек сделал нам с Лиз знак держаться сзади, а сам потихоньку потянул дверь и заглянул в щелку. Мы с Элизабет невольно встали на цыпочки, силясь увидеть что-нибудь поверх его плеча. Нервы мои были натянуты до предела, а когда я представила, как мы выглядим со стороны – точно дети, подглядывающие, как родители кладут подарки под ёлку – меня разобрал истерический смех.
- Чтоб мне провалиться к Дэйви Джонсу! – внезапно произнес Джек в полный голос и прежде, чем я успела испугаться, распахнул дверь настежь.
Человек, сидевший у стола спиной к нам, вскочил, точно ужаленный и повернулся, выхватив шпагу. Тусклые огни свечей осветили его тонкое, осунувшееся лицо…и мы с Лиз одновременно испустили вопль восторга и бросились вперед, чуть не сбив Джека с ног.
Перед нами во всей красе стоял Уильям Тернер.

[Li Nata]

Глава 53.
«Мой отец никакой не пират!»
Уильям Тернер, ПКМ-1

- Уилл! Уилл! – Элизабет повисла на шее у свежеиспеченного капитана «Черной Жемчужины». Он обнял её и несколько секунд они только лепетали что-то невнятное, так что мне даже стало совестно, что я тут стою и нарушаю идиллию.
Но вот Уилл поднял голову, протянул руку мне и Джеку.
- Здравствуй, Уильям! – произнесла я, крепко его обнимая, - как же я рада видеть тебя!
- А я-то как рад! – в тон мне всхлипнул Джек, и мы засмеялись освобожденно.
Элизабет по-прежнему не расцепляла рук и стояла, спрятав лицо на груди Уильяма. Он нежно поглаживал её по волосам.
- Но как вы оказались здесь? Вот это сюрприз! А я отослал всех на берег, вас искать…
- А мы сами вас нашли! – засмеялась я.
- Да и это было непросто, клянусь душой! – улыбнулся Джек, обнимая меня за плечи, - ну, Уилл, дружище, тебя можно поздравить с повышением? Капитан «Черной Жемчужины» - неплохо для человека, который поклялся, что никогда и ни за что не станет пиратом!
- Ну…в общем да! – смущенно засмеялся Уилл, - но это такая долгая история, друзья, а вы, должно быть, так устали! Лиз…Лиззи! Кушать хочешь?
- Хочу, - буркнула Элизабет откуда-то у него из подмышки.
Мы снова засмеялись. Уилл крепко поцеловал девушку в мокрые, спутанные волосы.
- Сейчас что-нибудь сообразим. Идемте на камбуз!
Уильям и Лиз вышли, обнявшись. Джек с усмешкой смотрел им вслед.
- Ты чего, Джек?
- Как хозяин себя ведет, а? Молодец парень, отец бы гордился, увидев его…
- Джек, ты ведь не думаешь на самом деле… - начала я возмущенно.
- Нет, не думаю, - перебил меня пират, - не имею такой пагубной привычки! Пошли есть, цыпа, я умираю с голоду!
Полчаса спустя мы сидели, завернувшись в одеяла, в каюте Джека, ели холодных жареных цыплят с хлебом и сыром и пили ром, хотя Джек и уверял, что он настолько отвык от этого благородного напитка, что его наверняка вырвет от первого же глотка. После этого глубокомысленного высказывания мы дружно завопили, чтобы он не портил аппетит, и пират покорно принялся за еду. К счастью, его опасения оказались действительно беспочвенны.
Наконец мы со вздохом глубочайшего удовлетворения отвалились от стола и Джек – он уже успел накинуть рубашку и жилет, найденные за одним из стоявших у стены сундуков – что, впрочем, не отразилось на их внешнем виде – произнес, прихлебывая из бутылки:
- Ну, Уилл, теперь ты уже не отвертишься от рассказа, приятель!
- Да, расскажи, как так получилось, Уилл! – наперебой произнесли мы с Элизабет, - как вы захватили Санта-Доминго? И где Барбосса?
Уилл засмеялся.
- Хотел бы я сказать «очень просто!», но боюсь показаться хвастуном. Это было действительно непросто. После того, как мне хитростью удалось остаться на «Жемчужине»…прости, Лиззи, - и он погладил девушку по щеке.
- Ничего, я так и поняла, что ты что-то задумал! – бесстрашно произнесла Элизабет, хотя в глазах её сверкнули слезы.
- Так вот, после этого Барбосса взял курс на Ямайку. Не знаю, зачем – ведь, насколько я понял, он уже продал Джека полковнику Роджеру Мору, которого случайно встретил в Санта-Доминго. Кстати, из слов Барбоссы я понял, что девочек он продал перекупщику – как же так получилось, что вы встретились?
- Легко! – нахально усмехнулся Джек, сверкнув золотыми зубами, - ты не отвлекайся, приятель, валяй дальше!
- Итак, он покинул гавань и направился на Ямайку, по дороге разграбив и утопив два корабля. Я всё время ломал голову над тем, как мне вернуться и вытащить вас из рабства, пока я не понял, что одному мне тут ничего не сделать. Поэтому, когда мы прибыли на Ямайку, я сбежал с корабля. По счастливой случайности в порту я наткнулся на этого предателя Реджи, который помог Барбоссе захватить «Жемчужину». Он, конечно, редкостный трус, этот Реджи, но мне всё-таки удалось убедить его, что Барбосса должен получить по заслугам. И мы отправились на поиски Моргана…
- …и ты сдал ему Барбоссу! – восторженно завопил Джек и захохотал так, что чуть не свалился назад вместе со стулом, - ну что, Ксю, будем с тобой ещё спорить по поводу пиратской добродетели?
- Это другое дело! – с достоинством произнесла я, - нечего ржать! Уилл сделал это для нашего спасения, а не для личной выгоды.
- Женщины! – произнес пират с непередаваемым выражением и откупорил новую бутылку.
- Но ведь это справедливо, Джек! – заметил Уилл, - ты сам говорил – правила Моргана нерушимы и…
- И это спасло наши головы, как я полагаю, - перебил его Джек, - продолжай же, я само внимание!
- Когда Морган узнал, что Барбосса захватил «Сансет» во время сбора на Пиршественной поляне, он приказал нам плыть вместе с ним и его флотилией на Тортугу. Оказавшись там, он велел собрать всех пиратов и объявил, что даст корабль тому, кто найдет Барбоссу и вернет «Черную Жемчужину» тебе, Джек…
- Черт возьми, как это лестно! – произнес Джек, ухмыляясь, - вся пиратская братия в кои-то веки побеспокоилась обо мне – девочки, отвернитесь, я сейчас расплачусь!
- Это будет так ужасно? – улыбнулась я, встретившись с ним глазами.
- Ну, уж кому-кому, а тебе ли этого не знать, Ксю Варлок!
Я почему-то покраснела. И тут меня осенило!
- Уилл! Кто же был тот человек, который обнаружил Барбоссу и вернул «Черную Жемчужину»?
- Ну, всё было гораздо прозаичнее! – засмеялся Уильям, - не приписывай мне геройских подвигов. Просто я знал, что с Ямайки Барбосса направится в Юкатанский пролив. И смог указать Моргану и его головорезам точное место. Причем я сказал, что отказываюсь от корабля, но взамен попросил Моргана помочь мне освободить вас и штурмовать гавань Санта-Доминго…
- И он согласился?! – Джек поперхнулся ромом, - не замечал за стариной Генри суицидальных наклонностей, стареет, видать…
- У него был туз в рукаве, - улыбнулся Уильям, - он и сам давно уже точил зубы на Санта-Доминго, но у него не было достаточного количества кораблей. Так вот. Мы настигли «Черную Жемчужину» у острова Косумель, окружили, и Морган приказал Барбоссе сдаться. В ответ тот попытался поджечь «Жемчужину», а сам…
- Как поджечь?! – ахнули мы с Элизабет.
- Ну, отчасти ему это удалось, - Уилл бросил на Джека смущенный взгляд, точно напроказивший ребенок, - утром увидите сами…но, к счастью, всё поправимо.
- Ничего доверить нельзя! – вздохнул Джек с наигранным возмущением.
- Короче говоря, мы взяли их на абордаж и потушили пожар. Но Барбосса бросился в море и, сколько ни искали, мы не смогли его найти…
- Я так и думал! – вставил Джек, - этот старый ублюдок ещё попортит мне крови, уж будьте уверены!
- Что же было потом, Уилл? – спросила я.
- Потом? Ну, потом всё было просто. Мы взяли «Жемчужину» с собой и поплыли обратно, к Эспаньоле…путь неблизкий…мы прибыли только четыре дня назад.
- Как же вам удалось захватить город? Ведь гавань Санта-Доминго считается неприступной!
- Такой армаде кораблей никогда не удалось бы подойти к острову незамеченной!
Джек только улыбался, но улыбка у него была какая-то напряженная.
- У Моргана был план, - пояснил Уильям, - корабли разошлись в разные стороны ещё у Ямайки, а потом начали по одному прибывать в гавань под видом торговых судов. Пираты переоделись в приличную одежду, отдраили палубы, взяли на борт товары, пригодные для торговли…корабли прибывали по одному – максимум по два в день и ни в ком не возбуждали подозрений. Лишь в последнюю ночь прибыли пять кораблей сразу – в том числе «Сансет» и «Черная Жемчужина»…в форте насторожились…но было уже поздно. Когда рассвело, все корабли флотилии Моргана подняли пиратский флаг. Даже если бы из форта открыли огонь, у пиратов всё равно оставалось численное преимущество, а, лишившись своих кораблей, они в ярости стерли бы город с лица земли. Поэтому губернатор вступил с Морганом в переговоры и обязался выплатить выкуп за город – с тем, чтобы пираты его не тронули.
- И они сдержали слово? – мы с Лиз слушали эту захватывающую историю, затаив дыхание, да и Джек явно был увлечен рассказом Уилла.
- Конечно, сдержали – Морган вообще щепетилен в подобных вопросах…но он сказал, что не уйдет отсюда, пока мы не найдем тебя – корабль должен быть передан его владельцу. Так что мы начали искать вас, но перво-наперво нашли мистера Гиббса, Марти и Коттона…
- Вы их нашли? – обрадовалась я, - ну слава богу! Как они?
- Живы-здоровы – они почти сразу сбежали от перекупщика и жили в лесах неподалеку от города – прибились к буканьерам.
- Молодцы какие! – восхитилась я, - вот, умеют же люди устраиваться в жизни, верно, Лиз?
- Так это ж Гиббс, - лениво заметил Джек, - я в этом плане за него и не беспокоился почти…это бывалые ребята, так просто их не возьмешь.
- Эх, ну почему у нас так не получилось! – вздохнула я.
- Даже странно сравнивать, цыпа, - заметил Джек, - они, во-первых, старше вас раза в два, а во-вторых – практически с детства во всем этом варятся… - он хитро прищурился, - по-моему, вы и так неплохо справились со своей задачей, разве нет?
- Не напоминай…- поморщилась я.
- В городе нам объяснили, где находится плантация Роджера Мора, продолжал Уилл, - он жил здесь под другим именем, губернатор закрывал на это глаза. Но когда мы наконец добрались до плантации, она была совершенно разорена, дом сожжен…и никаких следов.
Мне стало не по себе при упоминании о плантации – словно холодным ветром подуло в середине июля. Я ожидала закономерного вопроса, и он последовал.
- Как же вам удалось спастись от полковника? Расскажите мне теперь.
- Я его убила, - резко произнесла я, поднимаясь, - извини, Уилл…

С высоты смотровой площадки гавань казалась огромной городской площадью, украшенной к Новому году – повсюду огни, огни без числа. А корабли напоминают экипажи, с этими фонариками на корме.
- Джек, на Карибах празднуют Новый год? – спросила я, не оборачиваясь.
- Откуда ты узнала, что это я? – подозрительно произнес пират откуда-то снизу.
Я улыбнулась.
- Ну не Уилл же полез бы на эту верхотуру, чтобы узнать, что со мной творится!
- Он хотел. Но я, как капитан «Черной Жемчужины», запретил ему это действо.
Мы засмеялись.
- Скажи, Джек, ты ведь не думал по правде, будто Уилл хочет забрать себе «Черную Жемчужину»?
- Ну конечно не думал. Такие вещи не в характере нашего Уилли. Слушай, Ксю, - в голосе Джека послышались умоляющие нотки, - может, спустишься? Я понимаю – тебя загнали наверх жестокие душевные переживания, но почему из-за этого должен страдать бедный старый пират?
Как ни паршиво мне было, я невольно засмеялась.
- Ох, Джек…ну хорошо, я сейчас слезу.
- Ангел! Господь благословит тебя, добрая душа!
Всё ещё посмеиваясь, я на ощупь спустилась с площадки и поравнялась с Джеком – он висел на фор-брам-вантах.
- А ты-то чего не спускаешься? – ухмыльнулась я, - страшно?
- Не то слово! – серьёзно произнес Джек и вдруг, обхватив меня за талию, привлек к себе и начал целовать. Темнота окутывала нас; я обняла его одной рукой за шею, мы качались на многометровой высоте почти без всякой опоры…это было жутко и как-то остро-возбуждающе; страх сплетался в моей душе с желанием, нежностью и страстью – что-то похожее я ощущала в погребе у Роджера Мора, в тот миг, когда он распахнул дверь и увидел нас у подножия лестницы…и почему-то мне казалось – только так это и должно быть, только так это и надо испытывать…
- Так-так, капитан Воробей! – прошептала я в самые его губы, задыхаясь, - теперь я вижу, как вы боитесь высоты!
- Боюсь! – прошептал в ответ Джек, и я почувствовала, что он улыбается, - разве не видишь – я весь дрожу!
- Я думаю, дрожишь ты совсем не от этого!
- Да ну?
- Ага. А знаешь, отчего?
- Ну скажи.
- На ушко.
- Ну давай.
Я нашептала, тихонько смеясь. Джек издал низкий горловой звук, смахивающий одновременно на рычание и сладострастный стон.
- Ты очень жестокая, цыпа. Я так устал, мы столько плыли…
- Ну ты же сам просил сказать!
- Ну…да! Но я не думал, что ты скажешь…так!
- В другой раз будешь знать, с кем связываешься! – поддразнила я его и скользнула вниз по вантам.
- Ах вот ты как, значит! – и Джек начал быстро спускаться. Несмотря на свою боязнь высоты, лазал он всё равно проворнее меня – всё-таки опыт не пропьешь, - сейчас я тебя настигну…
- …и тогда мы похохочем? – я торопливо перебирала руками и ногами, но это не помогало.
- Тогда… - туманно произнес Джек рядом со мной – я слышала его глубокое, напряженное дыхание, - увидишь, что тогда будет!
Мы спрыгнули на палубу, я почувствовала, как Джек надвигается на меня сзади, как кладет ладони мне на плечи, разворачивает лицом к себе…
- Капитан! Наконец-то, уже не чаяли свидеться! – через фальшборт перелезали мистер Гиббс, Коттон с неизменным попугаем на плече и коротышка Марти.
- Вот так всегда! – вздохнул Джек, отпуская меня, - что ж такое…
- Капитан, как вам удалось сбежать на этот раз?
- А мы собирались пойти искать вас, но Гиббс сказал…
- Мисс Ксю, а вы-то как? Слава Богу, живая остались!
Команда окружила Джека. Я видела только их смутные силуэты во тьме, но от них исходила такая искренняя радость – казалось, вот-вот начнут хороводы вокруг пирата водить. Кажется, он тоже почувствовал что-то такое, потому что поспешно произнес:
- Вольно, други! Приятно, что в силу случайного и крайне неожиданного стечения обстоятельств мы снова оказались в одной и той же точке пространства и времени…эээ…
Пираты слушали его, раскрыв рот – я поймала себя на том же. Внезапно Джек коротко вздохнул.
- Я хотел сказать…что рад вас видеть.
- Гип-гип, ура! – крикнула я и команда подхватила мой ликующий вопль.
А Джек стоял в центре всего этого ликования и улыбался. И мне показалось – может быть, только показалось, но я была почти уверена, что не ошиблась…что впервые, вернувшись на «Жемчужину» Джек по-настоящему почувствовал себя дома.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

[Li Nata]

ЧACTЬ II

На край света и дальше

Глава I.
«…и я каждому должен денег…»
Капитан Джек Воробей, ПКМ-3

Мне показалось, что над самым ухом звякнула пришедшая по мобиле смс-ка: «Дзынь!». Дернулась, как гальванизированная, зашарила вокруг себя руками…тьфу, блин!
Из дверей хижины был виден кусок светлого, песчаного пляжа и легкие лазурные волны, набегающие на берег. Мечта карибомана, ставшая действительностью, кокосовый рай, чтоб его…я на карачках выбралась наружу. Интересно, Джек специально строит такие маленькие хижины или просто не умеет делать их больше? Эта мысль заставила меня усмехнуться. Сняла очки, крепко потерла лицо ладонями…нет, с этими ночными бдениями пора заканчивать…
Жутко хотелось пить. Ничего, сейчас найдем что-нибудь…я вполне ровной походкой направилась к лежащему на песке большому трехмачтовому фрегату, поймав себя на том, что в чем-то копирую танцующие движения Джека. Возле корабля суетились люди. Работа шла полным ходом – очистка дна, проконопачивание заново…
- О, наконец-то! – произнес кто-то за моей спиной, - горазда же ты спать, Ксю!
- Так я легла, когда уже светать начало, - буркнула я, поворачиваясь, - мог бы разбудить, если я была тебе нужна, Уилл.
Уильям Тернер внимательно смотрел мне в лицо. Он посмуглел, осунулся и с этой своей зеленой банданой и золотой серьгой в ухе смотрелся настоящим джентльменом удачи. Хорошо смотрелся, в общем-то. Не то что я, скажем прямо.
- Куда ты идешь? – произнес он нехорошим голосом.
- Пить хочу, вот и иду. А что?
- А то. Не делай из меня дурака, ладно? Когда ты последний раз пила утром что-то, кроме рома?
- Тебе-то что? – старательно возмутилась я.
- Ксю… - Уилл быстро оглянулся на корабль, взял меня за локоть и отвел в сторону, - кого ты пытаешься обмануть? Я знаю, что ты втихую пьешь и знаю, сколько.
- Ты что, моя мама? – я высвободила локоть, - Джека не пробовал воспитывать?
- Джек – другое дело… - Тернер вздохнул. На его висках и на обнаженной смуглой груди блестели капли пота, - ты знаешь, что женщины спиваются гораздо быстрее, чем мужчины?
- Знаю. За три года. А мужчины – за десять лет. Видишь, какая я образованная.
Уилл шагнул ближе ко мне. Тонкое лицо, темные глаза, полные участия…
- Что с тобой происходит, а? Занятия забросила, к нам глаз не кажешь…это всё из-за отъезда Джека, так, что ли? Так он же вернется, он сам сказал, что ненадолго…
Я отвела взгляд. Как объяснить? Начнешь тут пить, когда каждую ночь боишься заснуть, потому что один и тот же кошмар преследует тебя снова и снова, просыпаешься в холодном поту, от собственного крика, царапая ногтями тюфяк, в тщетной попытке уйти от неведомого…только теперь я поняла Джека, который как-то обмолвился, что никакой ром не может прогнать его кошмары…мои тоже ему подчинялись только поначалу. Теперь надо было упиться до бессознательного состояния, чтобы заглушить их…
Вначале, пока рядом был Джек, всё было как-то более…управляемо. Мы отправились на Тортугу…веселились…даже сделали себе одинаковые татуировки на плече – в виде корабля…а потом – ром…объятия…поцелуи на пляже…и снова ром…жаркое дыхание пирата на моем лице, черные глаза, горящие желанием…
«Ты уверена?»
«Я давно для себя всё решила, Джек. Не уверен ты»
«Я знаю…»
Я машинально коснулась ладонью плеча.
Потом…что же было потом? Ах да, Морган всё-таки подарил Уиллу Тернеру корабль – вот этот самый фрегат, который сейчас перед нами…мы остановились здесь, на Каймановых островах, чтобы привести его в порядок и заготовить съестных припасов для похода через Атлантику. «Черная Жемчужина» какое-то время оставалась на рейде…а мы жили на берегу – Джек даже построил хижину подальше от всех…а потом вдруг заявил, что у него осталось одно незаконченное дельце на Ямайке и что перед таким длительным и опасным походом он просто обязан его уладить. И ушел на «Жемчужине». А меня с собой не взял…
Не то чтобы это меня обидело, просто…
«Не обманывай хотя бы себя, Ксю Варлок. Конечно, это тебя обидело. Тебе казалось, что после всего, что вы пережили вместе, ты заслуживаешь большего доверия с его стороны…»
Ну хотя бы и так. Но дело было не только в этом. Просто, пока рядом был Джек, кошмары меня так не мучили…боялись они его, что ли? Эх, Джек, Джек…
- Слушай, я всё время забываю – как ты назвал свой корабль? – с невинным видом спросила я, уводя разговор от скользкой темы.
На лице Уилла появилось возмущенное выражение.
- Сколько раз можно повторять? «Парящий Орел».
Я отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Название вполне в духе мистера Тернера…но оно и правда что-то никак у меня не запоминалось – наверное, как раз в силу своей выспренности. Почему-то я всё время порывалась переименовать злополучное судно то в «Тысячелетний сокол», то ещё во что-нибудь...
- Извини, Уилл. А где Лиз?
- Пошла на охоту с ребятами. Завтра вернется.
- Не боишься отпускать? – усмехнулась я.
- А разве её удержишь? – в тон мне усмехнулся Уильям, - знаешь, вы с ней очень похожи…даже не знаю, кто из вас от кого чего набрался…хотя больше всего, конечно, мы все набрались всего от Джека.
- Это точно, - вздохнула я, - а давно его уже нет, Уилли?
- Ты перестала считать дни? – снова встревожился Уилл.
- Да я как сюда попала, и не считала их никогда! Какой смысл-то? Так давно?
- Дней десять.
- Эх…
Мы пошли рядом по пляжу. Пить хотелось всё сильнее, во рту пересохло…а на кокосы уже смотреть было противно. И на эту голубую, как в бассейне воду. Да и вообще на всё.
- Да не переживай ты так, он вернется! – заметил Уилл, - кто ему теперь-то может угрожать? Дэйви Джонсу он больше не нужен…
- Есть ещё Бекетт, - заметила я, - и Барбосса, кстати. Как вас угораздило его упустить?
- Ну застрели меня теперь за это, а! Тупым ножом зарежь…сам себе простить не могу…
- Ладно, извини. Так когда же мы тронемся в путь?
- Ой, да нескоро, Ксю! Пока заготовим достаточно провизии, корабль приведем в порядок…Джека, опять же, надо дождаться, а не знаю, он встанет на ремонт с «Жемчужиной» или нет. Вообще, наверное, стоило бы – путь предстоит неблизкий…
Я опустила голову и ковыряла песок босыми пальцами ног.
- Уилл, а тебе он не говорил, что это за «дельце» на Ямайке, которое он собирался уладить?
- Нет, конечно. Ты же знаешь Джека.
- Да… - задумчиво произнесла я, - думала, что знаю…а вы с Лиз ещё не передумали, Уилл?
- Насчет чего?
- Ну, насчет Англии. Теперь, когда у вас есть корабль…может, останетесь в Карибском море?
Уилл пожал плечами.
- Пиратствовать, ты имеешь ввиду? Не знаю…не думаю, что это моё, Ксю. Посмотрим – может, в Англии удача нам улыбнется? Здесь у нас ничего не осталось…да и в любом случае безопаснее будет плыть через Атлантику вместе.
Я кивнула, не поднимая головы. Когда же он от меня отстанет и я смогу пойти на камбуз и поискать там…чего-нибудь?
- Ты лучше скажи мне – зачем тебе-то это надо?
- В каком смысле? – не поняла я. Точнее, сделала вид, что не поняла.
- Ну, мне казалось, что у вас с Джеком так всё наладилось… - темные глаза Уильяма были полны участия, - на Тортуге вас прямо было водой не разлить, и я думал…ты захочешь остаться с ним. А вы всё-таки собрались плыть. Что-то такое случилось, чего я не знаю?
Отвернувшись, я всматривалась в морской простор, как делала уже не раз за эти дни – надеясь увидеть на горизонте знакомые черные паруса. Но горизонт был девственно чист…
- Если бы я сама знала, Уилл…- промолвила я, задумчиво дергая за шнуровку рубашки, - если бы я знала…

Утолить жажду мне всё же удалось. Прямо под носом у Уильяма. Он не такой любитель рома, как Джек, и в капитанской каюте «Парящего Орла» искать было бесполезно – поэтому я направилась прямиком в трюм, где нацедила себе спиртного в пустую бутылку. И вот сейчас шла по пляжу, прихлебывая и чувствуя, как хорошее настроение постепенно ко мне возвращается. Нет, всё-таки Джек прав – что-то в этом есть! Выпил – и вроде как не всё так печально и страшно, а совсем очень даже терпимо. И чего этот Уилл гоняется за мной, нашел тоже объект для опеки…каждый раз такая претензия, словно я его обопью…
«Правильно делает, что гоняется. Ты губишь себя»
«Отвали, Джонни. Кто бы говорил!»
«Я, в отличие от тебя, не хлещу ром по утрам, как матрос!»
«Ну правильно, ты губишь себя гуманнее – работой»
«В этом, по крайней мере, есть смысл. А ты с чего вдруг? Я тебя просто не узнаю»
«Я сама себя не узнаю…», я уныло присела на песок. Черт, надо было Джонни влезть не вовремя и испортить так хорошо начавшийся день!
День, в котором снова рядом со мной не будет Джека…
«Да ты никак всерьёз влюбилась в него, Ксю?»
«У меня не бывает не всерьёз. И я не нарочно. Само как-то. Это всё вы с Дэйви Джонсом и вашими дурацкими намеками! «Ты не ищешь легких путей», «любовь не бывает без боли»…чушь собачья!»
«Ну я рад, что ты нашла на кого свалить своё безобразное поведение»
«Безобразное…ха! Подумаешь!»
Джонни замолчал. Ну и ладно, обойдусь и без его поучений!
Я перевернулась на живот и поставила бутылку перед собой. Толстое стекло отливало коричневато-зеленым в солнечных лучах. Почему-то совершенно некстати вспомнились друзья, как весело мы проводили время на работе, как собирались, когда я приезжала в Питер…конечно, сразу же на ум пришли мысли о маме – каково ей было, наверное, пережить мою гибель! Я почувствовала, как на глазах закипают слезы и сердито вытерла лицо рукавом.
«Радость моя, ты просто пьяна. Признай это. Ещё немного – и начнешь проливать пьяные слезы, рвать на себе рубашку и проклинать жизнь свою и без того задрипанную»
Эта мысль меня рассмешила и плакать расхотелось. И жалеть себя тоже расхотелось. Мне вообще никогда не было свойственно терзаться подолгу. Вот только если бы ещё не эти проклятые кошмары…
Джек, почему же ты всё-таки уплыл без меня?

[Li Nata]

Глава II.
«Любопытство…тебя тянет сделать то, что хочется. Эгоистично, не раздумывая»
Капитан Джек Воробей, ПКМ-2

Он вернулся внезапно, когда я уже думала, не прекратить ли мне ждать. Нет, не так. Не ждать его было просто невозможно. Но мне ужасно хотелось тяжело заболеть, а ещё лучше – умереть и чтобы всё плакали и поняли, как ужасно ко мне относились, а рыдающий Джек облобызал бы мои ледяные уста и собственноручно сбросил в море на корм рыбам…
На самом деле всё было проще и одновременно сложнее. Он был таким же, как и всегда, а я была навеселе, и с ощущением головокружительной пустоты внутри наблюдала, как «Черная Жемчужина» бросила якорь у острова, как от неё отделилась шлюпка, и как Джек выпрыгнул на берег и легкой, пружинистой походкой двинулся ко мне, покачиваясь, точно у него под ногами палуба.
И вот он стоит передо мной…
- Цыпа, я чертовски рад тебя видеть! – он протянул мне обе руки и помог подняться. Привлек к себе и обнял. И я ощутила снова терпкий, но приятный запах, исходящий от его пропитанной солью одежды и волос; пряжка портупеи и рукоятка пистолета больно врезались в мое тело, с такой силой Джек прижал меня к себе.
И я вдруг почувствовала, что он скучал, действительно скучал и правда рад меня видеть. А я тут в таком состоянии, хороша, нечего сказать!
Внезапно все мои злые слова куда-то делись и более того – куда-то делись вообще все слова и захотелось закатить что-то типа того, что устраивают деревенские женщины, когда возвращаются с войны мужья-возлюбленные-братья. По полной программе. Ну пьяная, что тут скажешь…
- Привет…- произнесла я, стараясь не дышать на пирата, потому что выдыхаемое мною надо было уже закусывать даже Джеку, тем более что он был трезвый, - хорошо прокатился?
- Прокатился?! – Джек вытаращил глаза и посмотрел, наконец, на меня повнимательнее, - ну, если это можно так назвать…но я смотрю, ты тут «каталась» не хуже?
- Ты приехал вести со мной душеспасительные беседы? – огрызнулась я. Поскольку на зареветь момент был упущен, я снова начала злиться, - Уилл мне тут уже две недели подряд парит мозги и ты туда же?
- Ты пьешь две недели кряду? – нахмурился Джек, - что-то случилось?
- Тебе-то не всё ли равно?
- Конечно, нет! Что с тобой, милая? – пират сделал шаг ко мне, но я отстранилась.
- Ничего. И никакая я тебе не милая! Уехал, бросил меня здесь нафиг…- тут я села на песок и всё-таки заревела.
Джек поспешно присел рядом.
- Ну-ну, только не реви! – в его голосе проскользнули какие-то беспомощные нотки. Сразу стало заметно, что ему нечасто приходится иметь дело с плачущими женщинами, - послушай…я никак не мог взять тебя с собой! Здесь ты в безопасности, а моё путешествие…
- Черт возьми, Джек! – я отняла ладони от лица, - только не надо трандеть мне об опасности! После всех передряг, в которые мы влипали вместе…
- После всех передряг, в которые мы влипали, я просто хотел, чтобы ты наконец отдохнула и пришла в себя! – возмущенно произнес Джек, вскакивая, - но теперь я понимаю, что ошибся. Впрочем, как и всегда. Благими намерениями ад вымощен…
- Ты мог хотя бы сказать, куда ты направляешься? – в свою очередь возмутилась я, тоже поднимаясь на ноги.
- А почему это я должен тебе докладывать? – нехорошо прищурился Джек, - я, кажется, не твой муж и не обязан ставить тебя в известность, что я делаю и куда хожу на своем судне! Да даже если бы я и был твоим мужем – всё равно это моё личное дело!
- Ах, вот значит, как? А на то, что я беспокоилась, что гадала, вернешься ты вообще или нет, тебе, значит, наплевать?
- Не наплевать. Но, цыпа, куда я денусь, сама подумай? Тут ерунду пройти-то…
- А если бы тебя Бекетт поймал или ещё кто-нибудь?
- Тогда тем более хорошо, что тебя со мной не было! – Джек примиряюще обнял меня за плечи, - ну, брось, цыпа! Что с тобой такое? Ты просто сама не своя!
Я уже открыла рот, чтобы чистосердечно поведать пирату о своих горестях, но в этот момент к нам подошел Уилл и часть команды «Парящего со…»…тьфу, блин, «Орла». Начались расспросы, разговоры, то да сё. Под шумок я смылась – пошла проведать Элизабет, которая ещё с утра ушла упражняться в фехтовании дальше по берегу.
Мисс Суонн я обнаружила довольно быстро – она никогда очень далеко не отходила от лагеря. Оставив на себе минимум одежды, она занималась тем, что осваивала технику боя двумя мечами – Уилл показывал её совсем недавно и Лиз только-только нарабатывала основные движения, поэтому спарринг они ещё не начинали.
Я невольно залюбовалась. Худенькое, бронзовое от загара тело девушки казалось выточенным из темного дерева, но сколько первобытной прелести было в её пластике!
Заметив меня, Элизабет прервала тренировку и приблизилась, тяжело дыша.
- Я видела корабль. Это «Черная Жемчужина»?
Я кивнула, разглядывая девушку, словно увидела впервые. Пышные волосы её выгорели на солнце, приобрели пшеничный оттенок, и очень необычно контрастировали со смуглым от загара лицом. Заострившиеся скулы, губы плотно сжаты, твердый, суровый взгляд… вообще Лиз сильно изменилась после всех наших приключений. Повзрослела как-то, осунулась. Раньше она была красива, как фарфоровая статуэтка, а теперь стала прекрасной воительницей – другого слова у меня не нашлось.
Внезапно мне стало стыдно, что я все эти дни топила свои горести в бутылке, вместо того, чтобы тоже поупражняться в умении, которое, возможно, ещё спасет мне жизнь.
- Джек вернулся? – полувопросительно-полуутвердительно произнесла Элизабет, поднимая мечи и свою одежду. Мы не торопясь направились назад к лагерю.
- Да…- я подбросила пальцем босой ноги пустую раковину и неожиданно для себя самой добавила, - Лиззи, как думаешь, я поступаю правильно?
- В каком смысле? – удивилась Элизабет, собирая волосы в хвост.
- Понимаешь…я сама не могу сообразить, чего я хочу. Одна часть меня – вот здесь, - я приложила руку к груди, - хочет остаться с ним. Но умом я понимаю, что это вряд ли возможно…
- Почему же?
- Потому что я долго здесь не проживу. Не с моим зачахлым здоровьем выдерживать лишения и тяготы кочевой жизни в семнадцатом веке. Вот и жидкость для линз почти закончилась, а значит, скоро мне придется ходить в очках, которых я запросто могу лишиться при первом же шторме или просто по неосторожности…а зрение у меня такое слабое, что такая потеря, скорее всего, будет для меня фатальной. К тому же – почки…один приступ у меня уже был, значит, будут и ещё…мне нельзя поднимать ничего тяжелого – а как можно жить на корабле и ничего тяжелого не поднимать? При условии, конечно, что я буду и дальше жить на нем…
- А ты говорила с Джеком об этом? – деловым тоном осведомилась Элизабет.
- Нет, - удивилась я, - о чем тут говорить?
- О его намерениях. Хочет ли он быть с тобой. Про жениться я молчу – не похоже, чтобы ты сама к этому стремилась…
- Это уж точно…
- Мне показалось, что ты ему очень небезразлична, - Лиз пожала плечами, - поговори с ним начистоту, вот и всё. Он поймет.
- Мне кажется, он уже и так понимает…- пробормотала я сквозь зубы, - если бы не понимал, он бы и не заикнулся об этом походе через Атлантику…
- Официально мы с Уиллом плывем в Англию, а вы нас сопровождаете, потому что опасно одному кораблю пересекать океан, - Элизабет лукаво улыбнулась, - а на деле получается всё наоборот? Вы идете через Атлантику, а мы вас сопровождаем?
- Не знаю, Лиззи…но если бы Джек хотел, чтобы я осталась с ним, он бы и не заикнулся об этом походе…он ведь слышал, что говорила Тиа Далма тогда.
- Тебе не кажется, что не стоит решать за Джека? Я уже как-то попыталась…
- Ты его любила, Лиззи? – неожиданно спросила я.
- Не знаю…- задумчиво произнесла девушка и ловко разрубила мечом попавшийся под ноги кокос, - наверное, нет. Может быть, была влюблена…хотела его…но не любила.
Я невольно подумала о двуспальной кровати, которую смастерил Уилл в своей каюте на «Парящем Орле» и о том, как вступление во взрослую жизнь меняет человека и его взгляды.
- Джека трудно любить, - вздохнула Элизабет, - он такой…закрытый. Всё держит в себе. Кажется, что говорит откровенно, а на самом деле – это только видимость откровенности. А истинные его мысли неизвестны никому…
- Возможно, - уклончиво произнесла я. Как и все влюбленные, я, естественно, предпочитала думать, что объект моей любви со мной откровенен.
- А ты его любишь? – с неожиданной прямолинейностью спросила Элизабет. Что ж, после моих вопросов это вполне уместно.
- Думаю, что да. Но понимаешь, Лиззи…я любила уже в своей жизни несколько раз. Одно дело – любить и совсем другое – жить с тем, кого любишь. А я и любила и жила…всякое было. Ты можешь быть без ума от человека – но осознавать, что у вас с ним нет будущего, что вы не подходите друг другу…нужно мыслить реалистично. Мне уже не шестнадцать лет, чтобы очертя голову бросаться на шею человеку, не думая о последствиях.
Элизабет неожиданно засмеялась.
- Знаешь, мне почему-то кажется, что ты и в шестнадцать лет не бросалась никому на шею, очертя голову! Ты вообще-то это умеешь – делать что-то спонтанно, под влиянием порыва?
- Плохо умею, - призналась я, - я действительно всегда старалась анализировать свои поступки. Но я умела любить так, словно завтра – хоть потоп. Я могла сомневаться в себе – но я никогда не сомневалась в своей любви. А теперь я ни в чем не уверена…
- Ну тогда поживем – увидим, - философски пожала плечами Лиз, - в любом случае до этого, как его…Балтийского моря ещё плыть и плыть. Не один месяц пути. За это время вы придете к какому-нибудь решению.
Здравые рассуждения мисс Суонн меня несколько успокоили, и я пожалела, что не поговорила с ней раньше. Подумать только – и это та самая дочка губернатора, которую я видела в первом фильме своенравной, капризной и избалованной! Правда, отваги ей и тогда было не занимать, а сейчас просто добавилось что-то…какая-то жизненная мудрость, что ли? В любом случае, мне было приятно поговорить с ней.

Лагерь встретил нас будничной суетой. Экипаж «Парящего Орла» и часть экипажа «Жемчужины» поспешно приводила в порядок оружие.
- Что стряслось? – поймала я за рукав мистера Гиббса, - что вы бегаете?
- Собираемся на охоту, - пояснил он, - капитан Джек сказал – отплываем через десять дней, надо запастись провизией, настрелять дичи, навялить мяса…
- Через десять дней? К чему такая спешка?
- Не знаю, мисс Ксю, спросите у него сами. Да вот он идет.
И честный боцман, воспользовавшись тем, что я стала озираться в поисках Джека, улизнул. Пират, действительно, приближался – уже с неизменной бутылкой рома.
- Девочки! – приветствовал он нас, театрально взмахнув руками, - о, цыпа, ты просто изумительна! – он отвесил Элизабет шутовской поклон, - прекрасная амазонка с двумя мечами! Осваиваешь новые способы истребления ненавистных мужчин?
Девушка скорчила забавную рожицу.
- Они гораздо эффективнее истребляют себя сами – с помощью того же рома!
- Никогда ещё не слышал, чтобы такая глубокая истина была выражена столь кратко! – Джек подмигнул ей и перевел на меня непроницаемый взгляд черных глаз. И снова, как всегда, когда он смотрел на меня вот так, мне почудилось, будто я лечу головой вниз в какую-то бездну.
- Мы действительно отплываем через десять дней, Джек?
- Действительно, цыпа.
- Но…мясо не успеет завялиться за такой короткий срок.
- Успеет, если эти бездельники поторопятся, - и пират бросил неодобрительный взгляд на своих подчиненных, которые больше создавали шума, чем действительно собирались.
В этот момент лицо Элизабет просветлело.
- Уилл! – она приветственно взмахнула мечом – Джек невольно сделал движение, чтобы пригнуться и с опаской покосился на «прекрасную амазонку». Девушка направилась к мистеру Тернеру.
- Надеюсь, она не собирается попросить его посмотреть, «прямо сейчас» как она фехтует, - озабоченно произнес Джек, - иначе этот как его там «Орел» может в одночасье лишиться своего капитана…
- Джек! – прервала я разглагольствования пирата.
- Ммм?
- Скажи, почему ты так спешишь? Плохие вести?
Джек скорчил недовольную гримасу и шагнул ближе ко мне.
- Вообще-то я хотел устроить что-то вроде военного совета вечером. Но раз уж ты спросила…в общем, да. Вести не очень хорошие. Бекетт дьявольски активизировался, нашему брату не стало жизни ни в одном порту, всюду агенты Ост-Индской торговой компании. За головы пиратских главарей обещана награда, - Джек усмехнулся, - и за наши с тобой тоже, цыпа.
Это известие совершенно не взволновало меня – честно говоря, после всего пережитого на плантации мне было уже всё равно.
- И сколько же? – равнодушно осведомилась я.
- По пятьсот реалов за голову, - ухмыльнулся Джек, - это большие деньги, милая. Можешь сдать старого негодяя Джека Бекетту и зажить припеваючи.
- Или ты – меня, - не купилась я на эту безобидную подначку.
- И станет Бекетт богаче на тысячу реалов, - Джек с улыбкой обнял меня за плечи, - так что, цыпа, в наших интересах исчезнуть на некоторое время. Пусть тут пока всё устаканится…
- Так значит, мы плывем в Англию, Джек? – спросила я напрямик, - вместе с Уиллом и Элизабет?
- Что Англия, цыпа! – мечтательно произнес пират, - поплывем, куда захотим – весь мир открыт перед нами!
- Только не в Индию*, - усмехнулась я, отмечая про себя, что Джек просто ловко ушел от моего вопроса, так и не ответив на него.
- А чем тебе не угодила Индия? – удивился Джек.
- Да так…Джек…
- Что, милая?
- Я рада, что ты вернулся…

Разумеется, за десять дней мы не успели подготовиться к отплытию. Джек нервничал – Каймановы острова издревле служили базой пиратским судам и он опасался, что Бекетт может нагрянуть сюда и взять нас тепленькими. Кроме того, какое-то проходящее пиратское судно высадило несколько человек из своей команды на берег и эти негодяи, вместо того, чтобы использовать по назначению единственную пулю в своих пистолетах, напали на нас и пытались захватить «Парящего Орла». Завязалась схватка, живо напомнившая мне битву на острове Тиа Далмы, которую мы наблюдали со стороны. Это был первый раз, когда я увидела настоящий бой и убитых в нем людей…с того мига происходящее навсегда перестало казаться мне веселым приключением…
Нам повезло – удалось отбить нападение почти без потерь, но Уилл получил очень неприятную, колотую рану бедра, у него началась лихорадка, и нам снова пришлось задержаться – не выходить же в море с больным человеком на борту!
Как назло, всё уже было готово – оставалось только спустить «Парящего Орла» на воду – и тут такая засада. Элизабет с Джеком разругались чуть ли не насмерть – Джек предлагал всё-таки отчалить и остановиться потом в другом месте – где-нибудь в районе Юкатанского пролива – а Лиз ожесточенно доказывала, что нам нельзя трогаться с места, что в открытом море Уиллу может стать хуже. Честно говоря, я не совсем понимала, чем может помочь Уиллу пребывание на берегу – ну разве что каких-нибудь трав можно пособирать от лихорадки. В конце концов высокие договаривающиеся стороны сошлись именно на этом – Джек вызвался пойти в лес за травами и приготовить питье – то самое, которым он сбивал мне жар на плантации полковника Мора. В ответ Элизабет должна была прекратить «выделываться» и приказать спустить корабль на воду. Надо сказать, что новоявленная команда «Парящего Орла» слушалась мисс Суонн чуть ли не лучше, чем собственно мистера Тернера, так что никому и в голову не пришло, что кто-то другой может заменить капитана на время его болезни.
Я, естественно, увязалась за Джеком, хотя он сразу предупредил, что дело это не быстрое и довольно занудное. Но я соскучилась без него, к тому же интересно было посмотреть, как он будет готовить таинственное лекарство и, возможно, взять на вооружение рецепт. Кроме того, я избегала последнее время сидеть без дела – если я не уставала за день, ночью начинало сниться такое, что лучше было вообще не засыпать. И я готова была загнать себя до полусмерти, только бы не видеть раз за разом во сне полковника Мора, не слышать криков людей, которых он избивал за мои провинности, не чувствовать, как горячая кровь течет по моим рукам…
Временами мне даже начинало казаться, что жизнь с такими кошмарами становится для меня слишком тягостной…

________________________

* см. фанфик «Глаз Бога»

[Li Nata]

Глава III.
«Поднимите руки те, кто отправился в это путешествие просто потому, что скучал по мне!»
Капитан Джек Воробей, ПКМ-3

- Самое главное – это соответствующий настрой, - Джек смахнул паутину с лица и снисходительно посмотрел на меня, пыхтящую под грузом всевозможных листьев и каких-то кореньев, - настрой – это половина дела. Ты должна думать о том, кого собираешься исцелить. И по возможности думать без неприязни. Смекаешь?
- Вполне, - я бросила свою ношу на траву и вытерла наконец пот, заливавший глаза, - а что, тебе трудно думать об Уилле без неприязни?
- Когда ты будешь носить бандану, как все нормальные люди, тебе не надоело? – заметил Джек, - я не думаю. Но из-за его чертовой неосторожности мы все подвергаемся опасности.
- Ты тоже мог бы собирать свои травы побыстрее, - поддела я его, - ведь чем быстрее ты приготовишь отвар, тем скорее Уилл поправится и мы сможем уплыть отсюда.
- Побыстрее нельзя. Толку никакого не будет от такого отвара. Ты слышала хоть слово из того, о чем я тебе говорил?
Джек возмущенно фыркнул и принялся разводить костер. Возвращаться в лагерь его явно не тянуло. Я молча присела напротив и наблюдала за ловкими руками пирата. Он снял кожаную накладку, потом кольца – одно за другим – и спрятал их в карман камзола. Засучил рукава, уселся поудобнее, скрестив ноги, и принялся перебирать травы и складывать их в небольшой котелок, утащенный с камбуза «Парящего Орла». Почему-то собственного на «Жемчужине» не нашлось. Я, как завороженная наблюдала за тонкими, смуглыми руками Джека – они двигались неторопливо, уверенно, словно взвешивая каждое движение. И тут он мне выдал:
- Сыграй что-нибудь, пока я варю, - и движением фокусника, не глядя, достал откуда-то из-за спины гитару. Я и не заметила её у него за плечами, под охапками травы.
- Джек! – ахнула я, - откуда?!
- Места знать надо, - улыбнулся он, - так сыграешь или нет?
- Я попробую…- неуверенно произнесла я, принимая инструмент, - откуда ты узнал, что я умею играть?
Он только плечами пожал. И сделал вид, что очень занят навешиванием котелка над костром. Я же тем временем разглядывала гитару. И тут меня постигло разочарование.
- Джек! Здесь же всего пять струн!
- Конечно – а сколько должно быть? – искренне удивился пират.
- Я играю только на шестиструнной гитаре…
Однако Джека этот факт нисколько не смутил.
- Да ты попробуй! – беззаботно произнес он, - что-нибудь да получится…
- Кхм…- неуверенно произнесла я и начала нащупывать аккорды вслепую. Так, вот вроде ля минор, здесь ре…черт, какое всё мелкое, неудобное, ужас какой-то!
- А какая гитара у тебя была там, в твоем мире? – спросил Джек. Похоже, сегодня ночь откровенных разговоров, как интересно!
- Черная, - улыбнулась я, - и шесть серебряных струн. А называлась она…
- Дай угадаю – Черная Жемчужина?
- Да. В честь твоего корабля.
- А знаешь, откуда такое название? – Джек хитро прищурился, - ведь когда она попала ко мне в руки, то называлась по-другому.
- Я пас. Наверное, потому что черный жемчуг редкий и красивый?
- Да не такой уж и редкий, если знать места. Да и красота эта на любителя. Хотя мне нравится.
- Ну тогда, значит, потому что она сама черная? Корпус и паруса…
- Черные паруса уже я поставил. Но опять не угадала. Точнее, и всё это – и ещё кое-что. Просто…так звали мою мать. Это было имя, которое дал ей её народ, её племя. Отец всегда называл её христианским именем – Анна. Но я знал…знал, как её зовут на самом деле. Она мне говорила.
Я удивленно взглянула на Джека. Он сидел, подперев голову руками, и смотрел на огонь костра. Резкие тени лежали на его смуглом лице, делая его ещё больше похожим на индейца. Наверное, он ждал какого-то ответа, но я не знала, что ему сказать. Поэтому просто заиграла, как он и просил. Это была простая песня и совершенно непонятно, откуда она вылезла у меня из памяти – может быть, именно в силу простоты аккордов.

Наша жизнь, словно в книге старинной
Оказалась историей длинной,
Оказалась историей длинной –
Ах, как много воды утекло…
А в финале той книги старинной
Мы с тобою сидим у камина,
Мы с тобою сидим у камина –
Уцепился мороз за стекло…*

Собственный голос меня испугал. Он был какой-то чужой. Гитара была непривычная и неудобная, звук странный, пальцы мои, уже много месяцев не касавшиеся струн, утратили беглость…
Джек слушал, опустив голову. Мне пришла в голову глупая мысль – интересно, он про мороз-то поймет? Здесь о таком не слыхивали…и тут же вспомнила, что напротив меня сидит человек, который, как-никак, обучался в университете – пусть даже и не закончил его. Полагаю, что такое мороз, ему объяснять не надо…

Уцелевшая чудом гитара
Никогда не покажется старой.
Никогда не покажется старым
Сотню раз мною спетый сонет.
Со стены наблюдает за нами
Молодыми, но с грустью глазами,
Молодыми, но с грустью глазами,
Твой старинный прекрасный портрет…

Гитара смолкла. Очень всё-таки непривычно играть на пятиструнной, но, как говорила одна моя приятельница, человек – такая тварь, что ко всему привыкает.
Я улыбнулась.
- А дальше? – вдруг спросил Джек, - ты ведь не допела до конца?
- Дальше я не помню, - смутилась я, - там должен быть ещё один куплет. Забыла.
Я поерзала и вернула гитару Джеку. Это же надо – сколько раз играла и пела вот так, у костра – кто бы мог подумать, что однажды я буду играть не много ни мало, для Джека Воробья! И, что самое удивительное – ему вроде как даже понравилось…
- Забавно, что ты выбрала именно эту песню, - произнес он после некоторого молчания.
- Почему?
- Ну…потому что в ней поется о том, чего у меня никогда не будет, - казалось, слова даются ему с трудом, - о том, как двое прожили вместе долгую-долгую жизнь и вместе встретили старость.
- Ну почему же не будет? Жизнь – непредсказуемая вещь…может, когда-нибудь…
Джек посмотрел на меня почти с жалостью.
- Детка, я пират.
- Я заметила.
- Полукровка.
- Ты говорил.
- Бездомный бродяга без роду, без племени.
- Ну и что?
- Ну и вот. Никто не захочет иметь со мной дела.
- А как насчет меня? – слова эти вырвались у меня как-то сами собой, помимо моей воли.
Джек несколько секунд пристально изучал меня своими темными глазами. Отблески пламени играли на украшениях в его волосах. Мне казалось, он ищет чего-то во мне, ищет…и не находит.
- Ты тоже этого не хочешь, - наконец резюмировал свои наблюдения Джек и легким движением поднялся на ноги.
- Откуда тебе об этом знать? – возмутилась я, тоже вскакивая. Задушевного разговора явно не получалось, - ты что, умеешь читать мысли? Или, может, я во сне разговариваю?
- Не слышал, - ухмыльнулся Джек. Отложил гитару в сторону и снял котелок с остывающего костра. Обжегся, зашипел от боли, чуть не пролил варево…
Я приблизилась к пирату почти вплотную.
- Джек, почему ты решаешь за меня? А главное – зачем ты старательно хочешь казаться хуже, чем ты есть на самом деле, а?
- Затем, чтобы ты не питала иллюзий, цыпа, - довольно жестко произнес он и сделал попытку отстранить меня, - Карибское солнце коварно, оно вскружило не одну голову!
- Голову мне вскружило совсем не солнце, - с досадой заметила я, упрямо оставаясь на месте, - Джек, почему бы нам не поговорить начистоту?
- Терпеть не могу подобные разговоры! – поморщился пират, надевая обратно кольца. Пальцы у него слегка вздрагивали, - и вообще я иду в лагерь. Там бедный страдающий Уильям. Изнывающая от беспокойства Элизабет. Неужели ты заставишь их ждать?
- Подождут. Я просто хочу понять…
- Что тебе хочется понять? Ну что? – Джек явно терял терпение. Этого я и добивалась – взрыва – ведь он обычно сопровождается вспышкой, которая освещает всё вокруг. Мне хотелось, чтобы Джек разозлился и выложил мне всё, что у него на душе.
Однако он взял себя в руки. Откинул голову назад, посмотрел на меня из-под полуопущенных ресниц…
- Я хочу понять, почему и по какой причине ты считаешь себя пропащим.
- Тебе хочется знать? Правда хочется? – произнес Джек каким-то нехорошим тоном.
- Да, представь себе!
- Сама потом пожалеешь!
- Осчастливь меня. Ну же! Что – слабо сказать?
Лицо Джека потемнело от гнева.
- Ладно же – сама напросилась! Знаешь, зачем я отправился на Ямайку? Могу рассказать. Тебе ведь наверняка до смерти хотелось это узнать, но ты не спросила, за что я тебе был дико благодарен – ты даже не представляешь, как!
- Ты можешь и сейчас не говорить, если не хочешь, - я смотрела в землю.
- Нет уж я скажу, чтобы все было до конца ясно и четко – так, как ты любишь, черт возьми, - это было сказано таким свирепым тоном, что я попятилась, - на Ямайке живет женщина, которая когда-то была…в общем, неважно. У неё был от меня ребенок. Сын. Я ходил на Ямайку, чтобы увидеть его…быть может, мы никогда уже не вернемся, путешествие трудное и опасное. Мне хотелось повидать его…в последний раз.
- И…ты его видел? – в груди у меня что-то сжималось, мешая вздохнуть. Всего, чего угодно я ожидала, но только не такого! А собственно – почему? Ведь Джек – такой же человек, как и все мы! Смешно было бы думать…
- Нет, - жестко произнес пират, - он умер.
- О, Джек…- я сделала движение, чтобы коснуться его плеча, но он отстранился, - прости меня! Я не знала, что у тебя такое горе…
- Да не разводи ты сопли вокруг меня! – нарочито грубо произнес Джек, отталкивая мою руку, - всё просто и банально. Знаешь, почему он умер? Я скажу тебе и это, раз уж начал. Когда-то, когда я был молод – ненамного старше нашего Уилла и ненамного умнее – я обещал этой женщине, что вернусь к ней. Каждый день она приходила на берег и ждала мой корабль, ждала черных парусов…и не сводила глаз с горизонта. Видит Бог, она ждала. А я…я побоялся вернуться.
Я молчала, ошарашенная этим неожиданным рассказом. Джек стоял спиной ко мне и к костру, скрестив руки на груди, и смотрел в небо. Мне почему-то показалось, что он едва сдерживает слезы…но, может, это только казалось мне.
- Я посылал ей деньги, - продолжал Джек каким-то странным, неживым голосом, - всегда, даже когда сам мог протянуть ноги от голода – я хотел, чтобы она и ребенок ни в чем не нуждались. Но я не смел придти сам. Потому что я струсил, я был недостоин их. Сначала боялся потерять свободу…а потом – что они оттолкнут меня. Но сейчас я сказал себе – какого черта, быть может, я уже никогда не вернусь в Карибское море…терять нечего, пан или пропал…и я отправился на Ямайку…и там узнал…- голос Джека прервался, но он овладел собой и спокойно закончил, - узнал, что она стала шлюхой, что хозяин публичного дома забирал все деньги, которые я присылал ей, а ей самой не давал ни гроша…избивал её и моего сына…так и забил до смерти.
Наступило молчание. Я чувствовала, что на этот раз Джек действительно сказал всё. Что ж, он прав – сама напросилась…
Тишина звенела, точно наэлектризованная. Может, надо было сказать что-то – но какими нелепыми и пустыми были бы сейчас любые слова сочувствия! Поэтому я просто двинулась вперед, чувствуя, как шелковистая трава оплетает мои босые ноги…Джек по-прежнему стоял ко мне спиной. Я осторожно положила руки ему не плечи – он не скинул их…тогда я прижалась щекой к его спине, к пропахшему морем и специями сукну камзола и прикрыла глаза. Сквозь ткань я слышала, как дышит Джек, как бьется его сердце – тук-тук, тук-тук – словно старые, усталые часы во мраке…потом он заговорил и его голос гулко отдавался у меня в ушах – точнее, в одном ухе. Я слышала, как он рождается у него в груди, этот голос, как боль, которую Джек не хочет выпустить наружу, сжимает его, точно стальной капкан…
- Вот видишь, цыпа, как на самом деле обстоят дела. Так что когда в следующий раз захочешь нарисовать передо мной радужные перспективы – вспомни эту историю. И пойми, что ничего мне уже не светит…всё, о чем я мечтаю, исполняется всегда слишком поздно, когда оно мне уже ни к чему…или не исполняется вовсе. Такая уж у меня судьба. И, наверное, как и все люди, я заслужил её. То, что я сделал, было моим решением…и расплата достойная.
- Ты его так никогда и не видел? – тихо спросила я. На какой-то миг мне показалось, что сейчас Джек всё-таки сорвется – разрыдается, обрушится с проклятиями на судьбу…
- Нет, - произнес он ровным голосом, - я даже не знаю, как его звали. Но теперь это уже не важно.
Пират шагнул в сторону, поднял стоящий на камне котелок с уже остывшим отваром, закинул на спину гитару…и пошел в темноту, сквозь джунгли, не оглядываясь. Я так и не увидела его лица…постояла немного, глядя, как гаснут угли в догорающем костре…а потом резко повернулась и побежала туда, откуда ещё доносились удаляющиеся шаги Джека Воробья.
И почему-то мне казалось, что я знаю ответ на последний вопрос. Потому что любая женщина, имевшая счастье – или несчастье – ждать на берегу появления знаменитых черных парусов, могла бы назвать своего сына только так.
Только по отцу.
И никак иначе.
________________________

Автор песни – Александр Баль, г. Могилев