ПКМ: 300 лет спустя

[Li Nata]

Автор: Li Nata
Название: ПКМ: 300 лет спустя

Произведение: Пираты Карибского моря, а так же отголоски Горца - Конора Макклауда, с его сюжетом о бессмертных.
Размер: макси
Жанр: G
Персонажи: Джек Воробей и некоторые другие из Пиратов Карибского моря
Содержание: После 3 части фильма Пираты Карибского моря Джек вернул Жемчужину, нашел источник и выпил из него. Прошло много лет.
Отказ от прав: Все права принадлежат Диснею и авторам фильма.
Автор фанфика не имеет никакой материальной выгоды.
Фанфик написан не корысти ради, а только из-за огромной любви к фильму "Пираты Карибского моря" и необъятной симпатии к персонажу "Джек Воробей"
Статус: закончен
Предупреждения: В связи с невозможностью точно определить время действия событий фильма Пираты Карибского моря, мною условно принят 1700 год. Источник вечной юности заменен на источник вечной молодости, что в принципе сути дела не меняет. Действие фанфика происходит в альтернативной реальности. Описываемая реальность 300 лет спустя после ПКМ - лишь сцена, на которой разворачивается действие. Все совпадения с реальной жизнью абсолютно случайны. Все совпадения с реальными людьми, если таковые имеются, случайны. Мой герой - Воробей, Воробей и еще раз Воробей. И – добро пожаловать в романтику)))

Старое название: 300 лет спустя - продолжение
Тема комментариев http://www.pirates-zone.com/viewtopic.php?f=4&t=44

Пираты Карибского моря: 300 лет спустя


Вместо пролога

Мужчина стоял у открытого окна. Длинные темные волосы схвачены в хвост, белая рубашка небрежно распахнута. Пожалуй, его можно было бы назвать красивым, если бы не лицо, скованное маской безразличия, разочарования и усталости.

Легкий и теплый ветерок шевелил нежную листву. На город опускалась южная ночь, принося долгожданную прохладу в маленький приморский городок. Тут и там появлялись влюбленные парочки, своими нереальными очертаниями напоминая сказочных персонажей.
Воздух был свеж и чист, напоенный легким ароматом моря.

Мужчина был один. Сжимая в руке бокал, он, казалось, полностью погрузился в свои мысли.
Пристальным взглядом он смотрел на море, и там, за горизонтом, он видел то, что другим неведомо. Мужчина был молод. Но глаза - глаза, их выражение, и глубокая складка между бровями указывали на то, что на самом деле их обладатель гораздо старше своих лет.

- Я навсегда запомнил тот день, когда стал вечно молодым Джек Воробей! - прошептал он. Бессмертие. Вечная молодость. Он невесело усмехнулся. Вечная молодость.
Мысли его блуждали, вырывая из памяти обрывки его такой долгой жизни. В последнее время его часто посещала давняя подруга - черная депрессия, от которой были бессильны даже современные лекарства. Возможно, Тиа Далма, ах, простите, Калипсо, могла бы помочь. Наверное. Но больше они не встречались.

Дар древних превратился в проклятие - Джек был бессмертен, вечность лежала у его ног. Он был ее властелином. И ее вечным рабом.

Ту, самую первую свою бессмертную жизнь, он помнил очень хорошо. Эти воспоминания навеки - как банально это звучит - врезались в его память. Каким жадным и ненасытным он был! Жадным до всего - денег, женщин, рома. Рома. Со временем вкусы Джека изменились, стали более утонченными. Он полюбил дорогие напитки и изысканные вещи. А тогда, захватив вместе с обретенной вечной молодостью несметные сокровища, он вел беспутную и разгульную жизнь. Женщины. Женщины - это зло. Сколько их было.

Впереди были новые земли, новое золото, новые женщины. Жажда наживы захлестнула его. Золото текло рекой в руки удачливого капитана, менялась команда, гибнущая в многочисленных схватках, но он - капитан Джек Воробей - всегда был недосягаем для противников. Распутные девки во всех портах Карибского моря ожидали его, готовые отдаться ему даром, но он всегда был щедр. Одинаково щедр и с портовыми шлюхами, и с благородными синьорами, и со знатными леди. Женщины всегда были благосклонны к Джеку Воробью, пирату-легенде.

Все же они стали бессмертными. Джек и Уилл. Но какой ценой.
Как странно. Память услужливо подсовывала ему то, что он так старался забыть.
«Мальчик мой, смысл не в том, чтобы жить вечно. А в том, чтобы остаться самим собой».
Он-то себя потерял. Там, давно, на бескрайних просторах Карибского моря. Тогда, когда, сменив имя, он уплыл далеко-далеко, оставив слагать легенды о себе на Карибских островах. Чтобы начать вторую - всего лишь вторую - жизнь. Отказавшись от Элизабет. И став вечно молодым.

Смерть, сымитированная им тогда, на Карибах, была верхом актерского мастерства. Что же, в этой профессии он преуспел. Каким огромным казался ему мир!
Он был его повелителем. Что ему Карибское море!

Джек уплыл туда, где его ждали новые авантюры и никто не слышал о капитане Воробье. Он снова был авантюристом, лишь изменилась страна и люди - люди, которые не знали его. Потом снова пришлось сыграть смерть. Он вновь и вновь исчезал, чтоб появиться в другом месте. Сначала это доставляло ему удовольствие.

...А когда пошла ко дну его любимая Жемчужина, он рыдал, как ребенок. Хоть и сделал это собственными руками. Но корабль мог вызвать слишком много ненужных вопросов, появляясь то тут, то там, и становясь слишком известным.
У его корабля была душа, а теперь - что за ирония. Кто бы сказал ему, что морские и небесные просторы будут бороздить пустые консервные банки, нашпигованные электроникой и не имеющие души. Какая душа была у его Жемчужины... Гордая, непокорная, вспыльчивая, почти как у Элизабет Свонн...

Элизабет. Он видел ее несколько раз после гибели Джонса. Видел, как вырос ее сын. Ее и Уилла. И как до неприличия он был похож на Тернера.
Что греха таить - Джек должен был быть благодарен Тернеру. Ведь это капитан Голландца помог ему разыграть грандиозный спектакль под названием «Славная смерть Джека Воробья и его легендарной Жемчужины». А потом поднял корабль со дна моря и помог уплыть далеко-далеко за новым золотом. Больше Уилла он не видел.

И снова - Элизабет.
Мужчина стиснул зубы.

Он любил ее. Но насколько сильно - понял только это только сейчас, через -страшно подумать - почти 300 лет... Элизабет.
Как часто задавал он себе вопрос - а что бы было, если бы он тогда отказался от источника, мог бы он завоевать эту девушку? Больше они не встречались. Она умерла, он знал это.

Но сейчас, сейчас, когда его так неудержимо влекло к морю, и он часами сидел, глядя на бесконечную синюю гладь, мысль о том, что где-то живут потомки Элизабет и Уилла, рвала его сердце на части. Перестав чувствовать многое, его сердце все острее чувствовало боль.

У него не было детей. То ли это портовые шлюхи так наградили его, то ли древние заклятия – он не знал.
Он был Бессмертен. И был один. Вечный странник, путешествующий из века в век, из эпохи в эпоху. Уилл. Кто знает, воды какого океана бороздит он сейчас.

Как изменился мир. Он был свидетелем этим переменам. Что с ним стало, с этим миром... Да, и Земля действительно оказалась круглой.

Сколько ролей он сыграл? Он был лордом и нищим, королем африканского племени и борцом за освобождение какой-та маленькой страны, благородным рыцарем и негодяем. Кем он только ни был.
Вспомнил, как его обвинили в колдовстве и чуть не сожгли на костре. Снова. Но не дикие племена каннибалов, а вполне цивилизованные... люди. Священная инквизиция... Чудом ему удалось удрать. Хотя интересно, как бы повело себя на костре его вечно молодое тело.

Со временем Джек стал осмотрительнее, нигде не задерживаясь надолго, менял страны и имена, и в конце концов устал от всего этого. Он устал искусственно наполнять свою жизнь смыслом.
300 лет. И все время он был одинок.

Джек хорошо запомнил лицо одного психоаналитика, когда вдруг натянутые до предела нервы лопнули, и он начал рассказывать настоящую историю своей жизни.
Доктор слушал очень внимательно, не перебивая. Скорее всего, он просто потерял дар речи. Опомнившись, Джек умолк и усмехнулся. Доктор прописал ему много лекарств, странно, что не уложил его в психиатрическую клинику. Наверное, просто не хотел потерять клиента, который так щедро платил. Щедро... Чтож, в деньгах Джек не нуждался. Сейчас, по меркам ныне живущих, он был успешным, востребованным, и наверняка его многие считали баловнем судьбы.

Тогда, 300 лет назад, было просто начинать новую жизнь. Потом стало все труднее и труднее. Бюрократы, подделка бумаг, новые, фальшивые документы... А в последний раз пришлось прибегнуть к услугам любопытных хакеров. Услуги которых, кстати, стоили недешево.
Вечная молодость стоит больших денег.
Мужчина мрачно усмехнулся.

Ночь пришла, принеся долгожданную прохладу.
Но мужчина у окна не чувствовал холода.
Полностью погрузившись в свои мысли, он не вел счет времени. Времени было слишком много.

Все когда-то было - и голод, и холод, и нищета. И бессмертному телу нужно было где-то жить и, как это ни странно, тоже требовалось есть. И поэтому еще острее ощущался голод. И дождь был таким же мокрым, и холод - дикий холод, которого никогда не бывает на Карибах, был таким пронзительным. Далеко, далеко от жаркого моря, на далекой северной земле. Когда, прокутив все сокровища, Джек остался без всего - без гроша в кармане, без имени, без корабля... И как он, стоя по пояс в ледяной воде, звал: «где же ты, Уилл, проклятый евнух, где, ты, чертов Голландец? Забери меня, Калипсо, ведьма, где же ты…»
Никто не появился.

…Вечный странник по столетиям и странам…

Обрывки мыслей кружили, словно надоедливые насекомые.
Но он выжил - смешно так говорить о вечно молодом. И разум его тогда уцелел.
Больше никогда он не балансировал на грани нищеты.

Сколько он еще мог вынести?
Отчаяние сменилось безразличием.
Разум, измученный разум отказывался повиноваться.
Капитан Джек Воробей заплатил за вечную молодость сполна.

- Где же ты, Калипсо, где ты, чертов евнух, - прошептал он, снова не надеясь услышать ответ. Лишь эти двое, как ему казалось, могли прекратить его бессмысленное существование, но звать их было бесполезно.

Он сжал руку, тонкий бокал лопнул, и капли крови, смешавшись с дорогим коньяком, брызнули на ковер.

[Li Nata]

Наши дни

Йо-хо-хо, приятель… Как давно это было…
Утро.

Ледяные брызги. От холода немеют пальцы. Мокрые волосы липнут к лицу, капли воды противно стекают на шею.
Джек снова плеснул себе в лицо холодной водой. Иногда это помогало прогнать призраки прошлого. Правда, ненадолго.
Начинался новый день.

Из зеркала на него смотрел усталый человек с таким знакомым, порядком поднадоевшим лицом. Лицом, которое слишком часто стало появляться в газетах и журналах, большей частью в скандальных хрониках из жизни знаменитостей на страницах желтой прессы. Последнее время его так и тянуло дебоширить, чтобы почувствовать, что он еще жив. Но пьяный дебош ненадолго возвращал ему вкус к жизни. После становилось еще тяжелее. Да и алкоголь он в последнее время употреблял не так уж и часто. Крепкие напитки лишь усугубляли его депрессию.
Да, он актер. Знаменитый актер, признанный талант – только никто не знал, что он не играл свои роли, он проживал свои жизни.

Тишину прорезал телефонный звонок.
- Мистер Роу, вы давали согласие на разговор со мной, по поводу сценария фильма о пиратах, вы прочли его?
Роу…. Сейчас он перестал оригинальничать, выбирая себе имя. Громкие и пафосные, сейчас они сменились на короткое Джек Роу. Сперроу…

Мужчина горько усмехнулся. Круг замкнулся. Большей иронии себе невозможно было представить. Джек Воробей, капитан Черной Жемчужины, будет играть в кино самого себя.

В сценарии мало что осталось от событий, происходивших в те времена на Карибском море. Воробей уже сейчас думал о том, как приблизить кино к реальности. Роль Джека Воробья по одноименному комиксу. Это должно было понравиться и детям, и взрослым. Кусочки легенды, уцелев, переплелись с нелепым вымыслом. Трехсотлетний паззл сложился в комикс, красочную сказку. Знали бы дети, насколько жестокой и кровавой была эта история.
Итак, бессмертная жизнь снова наполнялась смыслом. Депрессия отступила, и Джек с головой окунулся в новую авантюру. Сегодня вечером ему предстояла встреча, которая на некоторое время определит смысл его существования.

***

Джек любил этот ресторан. Любил итальянскую кухню и чудесную атмосферу Средиземноморья, царившую зале. Ему нравились обаятельные и разговорчивые официанты. Мастерство, с которым они разносили блюда и бокалы, было сродни умению жонглеров в цирке. Да, а вот цирк он так и не полюбил. Наверное, потому, что ему самому частенько приходилось выступать в роли клоуна.
Непринужденный разговор, шутки, смех. Джек мало участвовал в общем обсуждении. Этим людям так много нужно было обговорить… Как дети, они радовались предстоящим съемкам. Он украдкой смотрел на них. Неужели эта миловидная женщина будет Тиа Далмой? А впрочем, в ее глазах плясали такие озорные огоньки… Этот «Норрингтон» патологический честен, «Тернер» был очень мил, явно мальчик из хорошей семьи. Интересно, как он справится с ролью сына пирата. Кто же будет играть Барбоссу? Жаль, что с этим актером ему придется познакомится не сейчас. Тот, видите ли, очень занят. Но не это волновало Джека. Какое-то смутное беспокойство терзало его. Что-то большое и колючее ерзало в груди, причиняя огромное неудобство.

Актриса, приглашенная на роль Элизабет Свонн, опаздывала.
Ужин был давно заказан, аперитив почти выпит.
- А, вот и она, – произнес кто-то.
Джек поднял глаза и поперхнутся глотком кампари.
К их столику действительно шла Элизабет Свонн.

Поприветствовав всех, она, видя замешательство Джека, по-мужски протянула ему руку.
Джек пожал протянутую руку, и в тот же момент что-то больно врезалось ему в ладонь.
Перстень. Массивный перстень на тонких пальчиках девушки. Такой неподходящий для ее хрупкого облика. И такой знакомый.
- Элизабет?
- Можете звать меня Элли, – звонко ответила девушка. – Я не люблю свое полное имя.

Длинные светлые локоны обрамляли нежное лицо, немного скрывая упрямый подбородок. Светлое платье оставляло открытыми хрупкие плечи. Совсем юная и беззащитная. Такая, какой в первый раз увидел ее Джек.
Что происходило за ужином дальше, Джек плохо помнил. Есть ему уже не хотелось. Изысканный ужин остывал у него на тарелке. Все его самообладание уходило на то, что бы не пялиться, как последний дурак, на эту девушку. Джек должен был держать себя в руках. Когда же он наконец взглянул на нее, Элли c огромным удовольствием расправлялась с блюдом, которое итальянцы называют «frutti di mare».
Джек вздрогнул. Лично он так и не привык к «дарам моря». Вид кальмаров и креветок на тарелке всегда вызывали у него стойкую ассоциацию с Кракеном. И Дейви Джонсом, конечно.
И воспоминания – воспоминания никак не давали возможности сосредоточиться. В последнее время память вообще играла с ним в злые игры, закрывая прошедшими событиями реальность. Так было и сейчас. Как с ним жестоко поступает судьба.

Давным давно, на Карибском море

…Джек знал, что должен увидеть Элизабет. Убедиться, что с ней все в порядке. А потом спокойно плыть к источнику. Так он, по крайней мере, убеждал сам себя. Красавец- бриг, столь удачно реквизированный Джеком, на всех парусах летел к желанному острову. И сердце капитана стучало гораздо быстрее, чем обычно.

На удивление, Элизабет выглядела достаточно довольной жизнью.
А он, безумный, ожидал увидеть ее раздавленной, разбитой, готовой броситься ему на шею, и… Впрочем, дерзким и не совсем порядочным мечтам капитана не суждено было сбыться.
Она сидела у дверей маленькой хижины и тихонько напевала. Остановившись поодаль, Джек молча наблюдал за ней. Никогда он не слышал раньше, как она поет. Нежная мелодия эхом отзывалась в душе Воробья, задевая в ней прежде неведомые струны.
Старая песня, древняя легенда. Возможно, так же пела ему его мать?

В далекие страны уходит пират,
оставив подругу свою.
И сотни монет, и сказочный клад
ему обещали в бою.

Маячит вдали силуэт корабля,
расстались они на песке.
И сердце в груди разрывалось, любя.
И сердце он вырвал в тоске.

И сердце свое разорвал пополам,
и девушке часть протянул.
Вторую частицу с собою забрал,
в тряпицу едва завернув.

Но девушка взяла тряпицу из рук,
сложив воедино куски.
Три сердца остались на том берегу,
рыдая от горькой тоски.

В груди одно сердце сжимает в тисках,
второе лежит в тайнике.
А третье, мечтая о дальних морях,
играет, резвится в песке.

Он к ней не вернулся из сказочных стран,
он сгинул в далекой земле.
А мальчик – он, как и отец, капитан -
уплыл на большом корабле.

На губах девушки блуждала легкая улыбка, весь ее облик дышал спокойствием и умиротворением. На секунду Джеку захотелось уйти и никогда не возвращаться, чтоб не тревожить эту усталую душу и не бередить старые раны. Элизабет допела песню, тонкой рукой поправила выбившуюся прядь волос. И вдруг краем глаза заметила мужчину, странного мужчину в странной одежде, который стоял недалеко. Сердце ее предательски дрогнуло. «Нет, этого не может быть. Он не может быть здесь. Но ведь это он…»

Да, Джек решил уйти. Отвернувшись и все же медля, ожидая сам не зная чего, он вдруг услышал тихий голос.
- Джек.
Он медленно обернулся.
На лице девушки отразилась целая гамма чувств, от удивления до безмерной радости.

«Ну что, ты же капитан Джек Воробей, ты забыл, зачем пришел сюда?» Джек, натянуто улыбнувшись, шагнул к девушке.
- Мисс Свонн. Ах, простите, миссис Тернер, – Джек отвесил изысканный поклон. Той секунды, когда он, раскланиваясь, опустил голову, хватило, что бы вновь вернуть свое насмешливо-шутовское расположение духа.
- Джек! – девушка медленно подошла к капитану.
- Ну здравствуй, цыпа! Еще помнишь меня? Я капитан Джек Воробей, – придав голосу всю усмешку, на которую он был способен, Джек ослепительно улыбнулся.

- Джек, – снова повторила она. И тоже улыбнулась. Немного растерянно, отводя глаза и пряча руки, словно боясь, что глаза выдадут ее слишком большую радость, а руки – вдруг они откажутся повиноваться голосу разума? Слишком многое всколыхнулось в ее груди при виде этого пирата. А это не пристало замужней даме.
Итак, по крайней мере, она была рада его видеть. Эта мысль, несомненно, доставила Джеку некоторое удовольствие.
- Что ты здесь делаешь?
- Я пришел за тобой, – сказал Джек и сам удивился. Слова вылетели сами собой, не оставляя пути к отступлению. И сразу стало как-то легче на душе.
- За мной?!?
- Пойдем со мной.
Элизабет посмотрела на Джека с удивлением. Неужели он сейчас искренен? Или ей только показалось, что в его голосе не было привычных насмешливых ноток? Но разве это возможно, явиться так вдруг сюда, и звать… Куда… Нет, он, как обычно, смеется…

- У меня есть корабль, – хвастливо продолжал Джек. – Прекрасный корабль. И карта. Единственная в мире. Все сокровища мира будут моими! И я верну Жемчужину. А ведь тебя ничто здесь не держит. Разве это то, что ты хотела?
Рука Джека описала широкий круг, указав на скромную хижину.
- Мы можем вместе найти источник. Ты – королева пиратов, и Жемчужина – корабль, достойный королевы! Жемчужина – лучший корабль!

Элизабет внимательно смотрела на Джека. Смотрела и не верила своим глазам. Губы его смеялись, но глаза оставались серьезными. Никогда не поймешь, что у него на уме. Он что, забыл, что она жена Уилла?
- Я не могу, Джек.
Элизабет как-то странно обхватила себя руками за талию, как бы пытаясь защитить живот от невидимой угрозы. Впрочем, Джек этот жест не заметил.
- Но это глупо, глупо! Что держит тебя здесь? А там – то, что ты так любила! Море, свобода, соленый ветер в лицо! – Джек отчаянно жестикулировал в надежде убедить девушку.
- Ты никогда не любил меня, – сказала Элизабет и тут же прикусила язычок.
- Ты в этом так уверена, цыпа? – взгляд Джека, казалось, проникал в саму душу, манил, притягивал, завораживал, лишая способности трезво рассуждать. Тряхнув головой, пытаясь прогнать наваждение, девушка твердо ответила:
- При первой возможности ты променяешь меня на Жемчужину… и на свободу.

Джек молчал. Он уже и так сказал достаточно. Видно, взбалмошная девчонка собирается остаться здесь. Во всей этой «роскоши».
- Там, Джек, с тобой, меня ждет только виселица. Я не могу так рисковать.
Воробей не мог поверить, что Элизабет, эта храбрая пиратка, так изменилась. Откуда в ней эта осторожность, откуда? Она боится? Нет, этого не может быть. Здесь что-то другое.
Джек отчаянно силился понять, что же происходит. Внезапно в голове у него возникла безумная идея. Лицо его осветила широкая улыбка. Как мальчишка радуется предстоящей шалости, так и Джек улыбался своим мыслям. Это было невероятно, но Элизабет почувствовала, что он сейчас уйдет. Исчезнет так же внезапно, как и появился.
А Джек сделал то, чего она ожидала меньше всего. Воробей с усилием стянул одно из своих колец и одел на тонкий пальчик Элизабет.
- Джек, но я…
- Тсс, – Джек приложил палец к губам.- Я помню, ты жена нашего дорогого евнуха. Еще увидимся, Лиззи.
- Куда ты теперь, Джек?
- О, цыпа, у меня срочные дела. Но ты еще услышишь о капитане Джеке Воробье!

Кольцо оказалось почти впору. Чуть-чуть велико.
- Не потеряй, Лиззи.
Девушка молчала. Ей хотелось сказать так много, но слова словно застряли в горле, и она только кивнула.
И Джек, широко шагая, пошел прочь.

Элизабет стояла и глядела ему вслед. И когда фигура Воробья исчезла вдали, лишь массивное кольцо на пальце девушки напоминало о том, что все это не было сном, и что капитан Джек Воробей действительно совсем недавно был здесь.

Наши дни

...В отличие от Джека, Элли откровенно разглядывала этого мужчину. Вот значит, кто будет играть Джека Воробья. Странно, но он явно думает о чем-то о своем. Как будто совсем не заинтересован в их совместном проекте. Сидит и молчит. И почему он так отреагировал на мое появление? Ну, опоздала, конечно, но ведь в остальном все нормально.

- Мистер Роу, о чем вы думаете? Надеюсь, о пиратах? - насмешливо обратилась она к нему. Ее голос вернул Джека к действительности.
- Да... Именно о них... И вы даже не представляете, насколько вы правы... - Джек впервые позволил себе в открытую посмотреть на девушку. Видимо, взгляд был слишком пристальным. «Какие у него странные глаза. Такие черные, бархатные... Как будто проваливаешься... в омут... глубоко-глубоко...» Щеки ее вспыхнули, и она опустила глаза.

Кто-то засмеялся. Как ни стараясь, она не смогла скрыть своего смущения.
«Нет, ну надо же, что он себе позволяет!» - думала девушка. Элли не считала себя знатоком человеческих душ, но что-то в этом мужчине было такое... Что-то такое, с чем она прежде никогда не сталкивалась. Это немного пугало ее. Но в то же время неумолимо притягивало. Любопытство всегда было ее отличительной чертой.
Воздух стал густым, напряжение ощущалось почти физически. Пауза затянулась.

- О, мистер Роу, вы смущаете нашу героиню! - произнес кто-то за столом. Еще кто-то рассмеялся. Обстановка разрядилась. - Из вас получится отличный пират.
«Черт, надо быть осторожнее», - подумал Джек и улыбнулся вместе со всеми.

Немного позже, возвратившись домой, (если, конечно, можно назвать таким словом его очередное временное пристанище), Джек сидел, погрузившись в раздумья. Полный бокал стоял рядом. Пить не хотелось. Спать - тем более. Больше всего на свете он хотел приступить к съемкам этого фильма. Завтра. Нет, сегодня, сейчас, немедленно. Увы, это было невозможно. Слишком много еще было не готово. Но Джек твердо знал, чем он займется завтра. Как только взойдет солнце. Теперь у него будет очень много работы.
Для этого фильма будет построена настоящая Черная Жемчужина.
Это было одним из непременных условий Джека Роу.

За долгие годы он изучил мельчайшие детали своего корабля. Где-то были его чертежи... Надо все проверить. Но нет, завтра. Сегодня он был уже не в состоянии сосредоточиться.
Закрыв глаза, он снова предался воспоминаниям. Яркие, живые, они словно стояли перед глазами.

[Li Nata]

Давным давно, на Карибском море

Корабль уже давно стоял в маленькой бухте, достаточно далеко от Порт-Рояля.
- Джек, нас как пить дать, поймают! И повесят! - говорил Гиббс при каждом удобном случае. Джек, сидя в каюте, составлял свой дерзкий план. Ему нужно было пробраться в Порт-Рояль и заставить губернатора написать помилование для Элизабет. Невыполнимая задача. Но только не для Джека. Окрыленный безумной идеей, он был уверен в успехе.
Итак, однажды ночью...

Джек вышел из каюты. Почти вся команда собралась на палубе. Что было более чем странно. Каждый был занят каким-то делом, не выпуская при этом Джека из поля зрения.
- Мистер Гиббс.
- Да, капитан.
- Я ухожу. Если я не вернусь к утру, действуйте по кодексу.
- Джек, ты собираешься идти один? А кто же прикроет твой зад?
- Прикрывать надо и перед тоже, - усмехнулся Джек.
- Мы идем с вами, капитан, - десяток человек шагнули к Джеку.
Джек пристально посмотрел в глаза каждому. «Удалые пираты, моя команда. Я - капитан Джек Воробей», - отметил он с удовлетворением.
- Отлично. Пойдешь ты, ты, ты и ты. Остальным оставаться на корабле и быть готовыми к отплытию. Да, отставших не ждать.

Не люди, а почти что тени тихо выскользнули из шлюпки, часовой негромко охнул и осел на землю. Тени скользили по Порт-Роялю, и лишь тихие вздохи и бездыханные тела оставались на их пути. Неумолимо приближались они к дому губернатора.

Губернатору снился очень страшный сон. Как будто в окно бесшумно впрыгнул странный человек, и к виску прикоснулось что-то холодное.
Увы. Это был не сон.

Жуткого вида мужчина низко склонился над губернатором, так, что волосы разбойника касались лица пожилого человека. К голове перепуганного губернатора был приставлен пистолет.
- Шшш, - проговорил бандит, - Тихо.
И как-то странно улыбнулся.
«Ненормальный», - пронеслось в голове у губернатора, и он как-то вяло пискнул.- Чччто ввам ннужно, помогите...
- Помилование мисс Свон, - ответил пират, сопровождая свои слова златозубой улыбкой. И взвел курок пистолета.
Трясущимися руками, в колпаке и ночной рубашке, губернатор писал помилование. Пальцы его дрожали и плохо слушались, но приставленный к виску пистолет придавал ему бодрости.
- А вам тоже, голубчик? - спросил губернатор, пытаясь вернуть себе самообладание и выглядеть достойно. Настолько, насколько позволял его перепуганный вид.
Нет, - усмехнулся пират. - Мою шкуру одной бумажкой не спасешь.
И Джек растворился в ночи.

***

Прошло не так много времени с тех пор, как Уилл и Элизабет расстались на берегу.
- Не своди глаз с горизонта, - были его последние слова.
Голландец исчез, а с ним и его капитан. А она осталась одна. Совсем одна. И рядом, в сундуке, билось сердце ее мужа.

Элизабет долго сидела на берегу. А потом, тяжело вздохнув, двинулась вглубь острова, волоча за собой тяжеленный сундук. Она должна была жить. Ведь она была Хранительницей Сердца. 10 лет. Через 10 лет вернется Уилл.
10 лет.

Эйфория прошла слишком быстро. Реальность оказалась жестокой. Она была не просто одна, одна была одна на всем белом свете. Люди, окружающие ее, были ей абсолютно чужими. Элизабет не жила, а выживала, работая, не покладая рук, с утра до ночи.

Никто не был против, когда пустующую хижину на окраине небольшого поселения заняла странная девушка с сундуком, появившаяся из ниоткуда. Говорили, что когда-то там жила не то ведьма, не то знахарка, и люди обходили этот дом стороной.
Но Элизабет Тернер не боялась. У нее был слишком большой опыт общения с потусторонними силами.

Элизабет повалилась на грязную кровать и проспала до следующего дня. Проснувшись, она отправилась в церковь и попросила работу. Она бралась за любую, самую тяжелую работу, заслужив некоторое уважение местных, но все равно к ней относились с опаской. Да и она ни с кем не сближалась. В короткие моменты отдыха она просто сидела возле дверей маленькой хижины, и думала, думала, думала...
Да, она любила Уилла. Но временами ненавидела его. Перебирая в памяти прошедшие события, Элизабет пыталась отыскать виновного в своих бедах. Иногда это был Уилл. Если бы не он, она, возможно, вышла бы замуж за Норрингтона. Джеймс был бы жив, а она была бы знатной дамой, жила в роскоши и носила красивые платья.
И никогда бы не стала королевой пиратов.

В такие моменты малодушия Элизабет, рыдая, колотила ободранными кулачками по крышке сундука, проклиная своего мужа. И приходила в ужас - Уилл не виноват, он виноват только в том, что любил ее. И за это поплатился. А проклинать проклятого - это уже слишком. Его страдания и так безмерны.

Она винила себя, за свою слишком сильную тягу к приключениям, и ненавидела себя, понимая, что и она сама виновата во всем, что произошло.
Она винила Джонса, Калипсо, Беккета, всю ост-индскую кампанию и даже своего отца - за то, что он не попытался выбить из нее пиратские глупости еще в детстве. И снова приходила в ужас от своих мыслей. Ведь ее отец был ни в чем не виноват. Возможно, лишь в том, что слишком сильно любил свою дочь. Элизабет винила даже отца Уилла - Билла Прихлопа, за то, что тот стал пиратом, а не был нормальным человеком. Но тогда бы она не встретилась с Уиллом.
И с Джеком.

Да, конечно же, Джек виноват во всем. Даже в том, что рукой Уилла пронзил сердце Джонса, тем самым обрек Тернера на такую жизнь. Элизабет не ожидала от Джека такого поступка. Это было благородно, но в то же время так жестоко по отношению к ним.
Если бы он не заключил сделку с Джонсом, не пошел бы за проклятым золотом ацтеков, и Барбосса не поднял бунт, они никогда бы и не встретились. О, как она ненавидела Джека в такие моменты.

А еще она ненавидела его за то, что Джек заставил ее сомневаться в любви к Уиллу. Да, Уилл был бы прекрасным мужем. Если бы мог остаться на берегу. Но Джек Воробей... Рядом с Джеком мир становился ярче. Он был грязным и беспринципным пиратом, и от него вечно воняло ромом, и вел он себя странно. И вообще, Элизабет иногда сомневалась, нормален ли он. Но благодаря Джеку Элизабет поняла, что это значит - любить море, любить свободу и оставаться самой собой. С Джеком нельзя было быть уверенной ни в чем, а тем более - в завтрашнем дне, и тем сильнее ценилось каждое мгновение такой короткой пиратской жизни. Где бы он ни появился, Джек всегда рушил установленные порядки, ломал планы, и оставлял после себя полную неразбериху.

А еще он был пиратским бароном, умным, хитрым, ловким, изворотливым, и - чертовски красивым. Многозначительные взгляды Джека порой были красноречивее многих слов, но как он к ней относился на самом деле, Элизабет так и не поняла. К сожалению... Если бы обстоятельства сложились по-другому... О, как ненавидела Элизабет Джека за то, что они так и не прояснили ничего в отношении друг друга. И все же Джек не был виновником ее бед.
Элизабет прекрасно понимала, что в том, что произошло, не виноват никто. Только случай. Или судьба. Перст судьбы...

И Элизабет проклинала свою судьбу, рыдая, забывая о том, что она - храбрая пиратка и королева пиратов, а пираты не плачут.
А потом она поняла, что ждет ребенка.

Огромное счастье нахлынуло на нее. Теперь она точно знала, для чего жить. И как ей жить все эти 10 лет. Вот именно - как...
Что ожидало в будущем ее и ее сына? Нищета и виселица? Но в то же время она понимала, что должна, должна взять себя в руки, найти в себе силы жить, выжить, выносить и вырастить этого ребенка. Если бы она не была так одинока... Если бы рядом был хоть кто-нибудь.
Хотя бы ... Джек.
Вечно смеющийся, неунывающий капитан Джек Воробей.
Который мог выпутаться из самых сложных ситуаций.

Элизабет плакала. Она очень боялась навредить ребенку, но слез оставалось еще слишком много.
А когда слезы были выплаканы, Элизабет твердо знала, что сделает все для своего ребенка. Смирившись со всеми невзгодами и приняв их, она спокойно смотрела в будущее.
Пока не появился Джек.

Он появился внезапно, как всегда. Ничего не объяснив, появился и исчез. Заставив ее снова пережить все то, что она так хотела забыть.
Элизабет ждала Уилла. Она носила его ребенка.
Но она ждала и Джека. Частичка ее сердца принадлежала этому капитану, и она ничего не могла с собой поделать. Зачем он оставил ей кольцо. Мог бы сделать это раньше. Элизабет то снимала кольцо и прятала, то снова одевала на палец, боясь потерять. Почему-то ей казалось, что Джек жив. Интересно, какие у него дела? «Дела» Джека обычно оборачивались огромными неприятностями. Идеи Воробья большей частью были безумны, и Элизабет волновалась за него.

Чтож, Джек снова появился в своей неповторимой воробьевой манере, широким жестом развернув перед ней какую-то бумагу.

- О, Джек... Это невозможно! Мое помилование! Я свободна! - радости Элизабет не было предела. Как он смог, вот, значит, что. Он рисковал ради нее своей жизнью....И она сможет вернуться домой. Ей больше ничего не грозит...Но почему он опять молчит? И так смотрит...
- Как я могу отблагодарить тебя?
Ответом был слишком откровенный взгляд пирата.

Элизабет вспыхнула.
- Джек, я...
Джек, словно в первый раз, посмотрел на нее, и вдруг заметил ее округлившийся живот. Мир вокруг Джека несколько раз перевернулся вокруг своей оси. Казалось, что под ногами - не твердая земля, а палуба корабля. Причем явно сильно штормит.
- А евнух - оказывается не евнух, - негромко протянул Джек. - Или это не он?
- Не оскорбляй меня, Джек. Ты ведь прекрасно знаешь, что отец этого ребенка - Уилл.

Джек стоял, переминаясь с ноги на ногу. Говорить было не о чем. Внезапно Воробей почувствовал, что у него уже нет той ненависти к Уиллу, которую появилась в первую секунду. Капитан Джек Воробей просто опоздал. Причем очень сильно. И ничего не изменишь. А ребенок...
- Я передам привет Уиллу. Если встречусь с ним. Уверен, он будет хорошим отцом, - Джек прятал глаза, словно устыдившись своих неожиданно проявившихся человеческих чувств.
- Прощай, Лиззи, - Джек неожиданно заторопился. - Мне пора.
- Прощай, Джек.

Элизабет чувствовала себя отвратительно.

[Li Nata]

***

Наутро огромный, страшный и почти голый негр ввалился в маленький домик. Он весь был обвешан чем-то сильно смахивающим на зубы или клыки, в лоснящейся коже то тут, то там были вколоты какие-то варварские побрякушки. Сложившись почти вдвое, он еле протиснулся в маленькую дверь. С грохотом великан уронил на пол огромный сундук. Крышка откинулась, открыв невероятное содержимое - монеты, украшения, и всяческие дорогие вещицы.

- Наша. Капитана. Мисси. Лизи, - с трудом произнес негр. Видно было, что говорить он не мастак.
- Что это? - недоверчиво пробормотала Элизабет.
- Наша. Капитана. Мисси. Лизи. - повторил громила, протискиваясь из дома наружу.

Элизабет бросилась за ним. Подбирая юбки, она еле успевала за великаном. «Он еще не уплыл, не уплыл. Мы не могли проститься так, нужно сказать ему что-то такое, чтоб он понял, что дорог мне... что тоже дорог мне...»

Молодая женщина металась по берегу, в отчаянии ломая руки. Она кричала и звала, но знала, что Джек не слышит ее. «Посмотри сюда, посмотри, я здесь, мне так нужно много тебе сказать, не уплывай, Джек, вернись...»

По палубе прекрасного брига мерно расхаживал капитан. Корабль был готов к отплытию. Ждали только Верзилу Тома. Пол-ночи Джек бродил по кораблю, собирая все, что мог найти ценного. «Надеюсь, она взяла все это. Больше я ничего не могу для нее сделать», - думал Джек. Внезапно обернувшись, словно что-то почувствовав, он заметил маленькую фигурку на берегу, отчаянно махавшую руками. Джек, не раздумывая, сбросил камзол на палубу, отшвырнул оружие, бросился в воду и поплыл к берегу. Мокрый настолько, что вода ручьями текла с него, он почти бегом, насколько позволяла потяжелевшая от воды одежда, кинулся к девушке и чуть не задушил в объятиях.

- Ты передумала, Элизабет, любимая... - шептал он, покрывая ее лицо неистовыми поцелуями. Сердце его стучало настолько громко, что, казалось, способно было заглушить все остальные звуки. То ли от того, что он так быстро плыл, то ли от неожиданного исполнения его самого заветного желания... Желания, которое он никогда не озвучил даже наедине с самим собой.
Ни в его лице, ни в голосе не было привычной насмешки. Девушка, на несколько секунд оторопев и поддавшись неожиданному напору капитана, теперь с трудом оторвалась от него.

Элизабет тяжело сглотнула, с трудом заставив себя заглянуть Джеку в глаза.
- Нет... Я просто хотела сказать тебе спасибо... и... прости... меня...
Джек Воробей дернулся, словно его ударили. Резко повернулся и пошел прочь.

- Джек! - срывающимся голосом окликнула его девушка. «Не то, это все не то, я говорю не то, а он уходит! Но я жена Уилла, у нас будет ребенок, что же мне делать... »
Джек быстро, не оборачиваясь, шел к воде.

- У нас бы все равно ничего не вышло! - с отчаянием закричала она.
Джек обернулся.

- Повторяй это себе почаще, дорогая, - голос его был пропитан горечью и разочарованием. - Повторяй почаще...

Давным давно, на Карибском море

Два дня корабль шел неизвестно куда. Капитан был мрачнее тучи. И никто из команды не смел приставать к нему с расспросами.
Джек сидел в каюте, невидящим взглядом глядя прямо перед собой. Перед ним, как всегда, стояла початая бутылка рома.

- Куда держим курс, капитан? - тихо спросил мистер Гиббс.
- Поворачиваем на Тортугу. Нам нужно нанять как можно больше людей, -равнодушно отозвался Воробей.
- Зачем, Джек?
- Я должен вернуть Жемчужину. Потом мы поплывем к источнику.
- Как - вернуть?
- Вступим в бой, - неопределенно пожал плечами Джек.
- Ты собираешься вступить в честный бой? Джек, это самоубийство, - Гиббс опешил. Это так не похоже на Джека.
- Вовсе нет, мистер Гиббс. Напротив, я собираюсь жить очень долго. Но пока я не могу придумать другого способа вернуть мой корабль.
- Джек, - Гиббс покачал головой.- У нас прекрасный корабль, небольшой и быстрый, и Жемчужина не заменит вам мисс Лиззи...
- Мне нужны они обе, Гиббс обе. Одну я потерял, постараюсь вернуть вторую...

[Li Nata]

Наши дни

Дел было очень много. Джек Роу был этому безмерно рад. С утра до поздней ночи он работал, не покладая рук. Жемчужина строилась быстро, но все же медленнее, чем ему хотелось. Стоит ли говорить о том, что Воробей принимал в этом самое активное участие. Кроме того, он перекроил сценарий, чем привел в ужас режиссера и сценариста. Он писал диалоги, монологи, делал наброски для декораций, рисовал корабли, города, пещеры, костюмы для актеров... и искренне жалел, что в сутках всего лишь 24 часа. Часто ему требовалось находиться в нескольких местах одновременно, и самолет стал его вторым домом. Но когда день заканчивался, и ночь вступала в свои права, Джек частенько лежал без сна, вспоминая Элизабет, Карибское море, и - Элли. Нет, это не могло быть совпадением. Элли была почти что точной копией мисс Свон - лучше ли, хуже ли, это ему еще предстояло узнать.

То, что съемки проходили на Карибах, вызывало у него смешанное чувство радости и грусти. И хотя технический прогресс изуродовал чудесные острова, все же находились уголки, оставшиеся такими же прекрасными и нетронутыми, девственными. И море - море было таким же зеленовато-голубым и прозрачным как и прежде, несмотря на все то количество дряни, которое вылили в него за последние 300 лет.

Наконец-то наступил долгожданный день, и грандиозные приготовления были закончены. И хотя Жемчужина все еще не была готова, уже был назначен день начала съемок. Джек сгорал от нетерпения. Наконец-то, наконец-то Джек Роу снова станет Джеком Воробьем. Наконец-то он станет самим собой, ничего не опасаясь, не скрываясь. Хоть и не надолго.
Да. И он увидит Элли.

Давным давно, на Карибском море

Капитан Джек Воробей был чертовски зол. Безразличие, нахлынувшее на него после прощания с Элизабет, прошло, уступив место отчаянной злобе. Количество выпитого рома ужасало видавших многое пиратов. Джек кутил на Тортуге, пытаясь залить ромом свою обиду. Но ни выпитый ром, ни объятия тортугских шлюх не могли успокоить его. День ото дня Воробей становился все злее.

Джек уже жалел, что поступил так опрометчиво. Оставив Элизабет добытое кровью и потом богатство, он лишил себя возможности нанять команду. Хорошо хоть то, что в благородном порыве ему хватило ума не оставлять ей ром и провиант. Первый ей был без надобности, разве что она могла бы зажечь еще один огромный костер. Да и со вторым цыпа обходилась не лучше. Иначе бы он не попал на Тортугу, а давно уже болтался бы на рее. Только это никак не входило в планы Воробья.

Джек был очень зол на самого себя за проявленное человеколюбие. А еще больше он был зол на Элизабет. При воспоминании о ней даже полная бутылка с ромом летела в ближайшую стену, разбиваясь вдребезги. Даже самому себе Джек не хотел признаваться в том, что в нем играют оскорбленные чувства. Но очевидное отрицать было сложно. Надо же, так обнажить душу. И какое ему до нее дело? Пускай о ней заботится милый Уильям. Ему, капитану Джеку Воробью, до нее нет никакого дела. В любой момент он найдет десяток женщин, готовых обласкать удачливого пирата.

Однако в глубине души Джек понимал, что ему не нужен десяток женщин. Ему нужна Элизабет. И сочувственные взгляды Гиббса, которые изредка ловил на себе Джек, приводили его в бешенство.
А она отвергла его, так бессовестно обманув. Там, на берегу, он практически признался ей в любви. И за эту слабость он презирал самого себя. И чем дальше, тем больше. Капитан Джек Воробей никогда не признавался никому в любви. Любили всегда только его. А он благосклонно принимал или презрительно отвергал любовь.

К счастью, его удача снова пьяно улыбнулась ему, подбросив выгодное дельце. Джек обменял бриг на жалкую посудину, но в придачу ему отсыпали много монет. Это было несколько унизительно, но Джеку больше не нужен был хороший корабль. Дырявая посудина должна была совершить путешествие только в один конец. Обратно Воробей собирался вернуться на Жемчужине. Или не вернуться вообще.
Джек поклялся больше никогда не встречаться с Элизабет. Все, что ему было нужно - это Жемчужина.

[Li Nata]

Давным давно, на Карибском море

Плавание затянулось. Слишком много команды было на борту. Еды почти не осталось, и эти жалкие крохи не могли утолить жестокий голод. Остатки воды давно протухли, и ром был на исходе. Но возвращаться было поздно. Джек ждал. Вожделенный корабль должен был появиться на горизонте. Воробей практически не расставался с подзорной трубой, и в конце концов его ожидания оправдались.
Жемчужина. Да, это была она. Компас не врал.

Под покровом ночи пираты подошли к Черной Жемчужине, к счастью, оставшись незамеченными. По приказу Джека Воробья они пробили днище своего утлого суденышка, и оно пошло на дно практически под их ногами. Теперь пути назад не было. Им оставалось или погибнуть, или победить.1

Джек не был любителем бессмысленной резни. Он знал сотни способов одурачить, провести, обмануть противника, что часто спасало многие жизни. Но сейчас было бесполезно взывать к милосердию. Измученные долгим плаванием, озверевшие от голода и вида крови пираты не щадили никого. Схватки были короткие, но кровопролитные. Малейшее сопротивление стоило жизни несчастным. Да и те, которые не сопротивлялись, тоже гибли от рук беспощадных пиратов.
Не сделав ни единого выстрела, не смотря на то, что численный перевес был далеко не на их стороне, пираты капитана Воробья захватили Жемчужину.

Барбосса сидел в каюте, сон все никак не шел к нему. В сотый раз он разглядывал карту, с которой так бесцеремонно обошелся этот наглец. О, подать бы его сюда...
Снаружи послышалась негромкая возня. Дверь капитанской каюты распахнулась, и перед ошеломленным Барбоссой появился Джек Воробей собственной персоной.

- Ты! - только и смог вымолвить теперь уже почти бывший капитан Жемчужины.
- А ты ждал кого-нибудь еще? - вопросом на вопрос ответил Воробей.
- Откуда ты взялся на моем корабле?!?

Джек вытер окровавленный клинок о край камзола и подошел к Барбоссе.
В открытом дверном проеме показались два абсолютно незнакомых пирата.
- Ты захватил мой корабль! - наконец-то сообразил Барбосса.
- Это мой корабль.
Барбосса лихорадочно искал выход из ситуации.
- Даже не думай, - спокойно сказал Джек, когда рука Барбоссы потянулась к оружию. Давай сюда.
Он молча повиновался, не сводя глаз с Воробья.
- Прощай, Гектор. - Джек поднял пистолет и направил его в лоб безоружного противника.

Барбосса закатил глаза к потолку.
- Ты не убьешь меня, Воробей. Кишка тонка.
Джек молча взвел курок.
- Ну ладно, ладно, убедил, ты - капитан. Но тебе не выгодно убивать меня. Сколько у тебя осталось людей? Думаю, не так уж много. Вы не справитесь с кораблем.
- Справимся, - мрачно подтвердил Джек.
- А если буря, Джек? Ты не все предусмотрел. Твой план по захвату Жемчужины был дерзок и смел, но тебе пригодится хороший рулевой. Подумай, Воробей. Команда предана тебе, ты ничем не рискуешь.
- Ты так хочешь жить, Барбосcа? - равнодушно спросил Джек Воробей.
- Не просто жить, Джек, нет. Я хочу жить вечно. Так же, как и ты. Мы ведь схожи с тобой, не так ли? По рукам?
Джек, минуту поколебавшись, опустил пистолет.
- Ну ладно, Барбосса. По рукам. Только помни, что я - капитан Черной Жемчужины, и если ты попытаешься поднять мятеж, поверь, я убью тебя.
Джек спокойно повернулся спиной к бывшему капитану и вышел из каюты.

- Слушаюсь, капитан, - учтиво произнес Барбосса. Улыбка сползала с его лица. Почему-то он был уверен, что в этот раз с Джеком нужно быть поосторожнее.

[Li Nata]

Наши дни

Джек работал без дублера. Мало того, он отказался и от гримера. Некое таинство было в том, чтобы, не торопясь, надевать парик с множеством косичек и выцветшей повязкой. И никто не должен был при этом присутствовать. Процесс перевоплощения был слишком личным, что бы посвящать в него посторонних.
Когда-то, очень давно, впервые избавившись от этой одежды, он чувствовал себя так, словно с него живьем содрали кожу, заставив обнажить то, что так усиленно скрывал до мелочей продуманный образ Джека Воробья.
Джек медленно провел рукой по костюму, в который ему предстояло облачиться.
Пускай грим, который казался ему таким естественным тогда, давным-давно, на Карибах, был нелеп и смешон в современном мире. Джеку казалось, что каждая фенечка, каждая косичка, каждая бусинка были мощными амулетами против враждебных сил неуютного современного мира.

Давным давно, на Карибском море

Барбосса казался сам себе круглым дураком. Ему категорически не везло. Он, конечно, был на Жемчужине. Тут же находились и магический компас, и карта. Но все это имущество принадлежало Джеку Воробью. Склонить команду на свою сторону ему не удалось, чему он был чрезвычайно удивлен. Неудача терзала его сердце. Все, чего он добился - это только того, что теперь за ним беспрестанно наблюдали. Каким образом Джек определил курс, Гектор не знал. Вернее, Барбоссу в это не посвятили.
И вот показался остров. Маленький, неприметный остров. Голые скалы, поросшие редкой травой.

Джек стоял перед источником. Что бы его не ожидало, он намеренно отправился сюда один.
И теперь он стоял и думал, а ответа на вопрос все не было.
Он даже не удивился, когда за спиной послышались торопливые шаги.
- А, Гектор, ты, - бросил он, не оборачиваясь.
- Что, Джек, ты хотел выпить из источника без меня? Как нехорошо с твоей стороны. Ты хитрец, но я хитрее. Мне не составило особого труда найти тебя, - Барбосса откровенно издевался. Внезапно он выхватил шпагу и приставил ее к горлу Воробья.
- Пей первым, Джек.
- А я вообще-то не уверен, буду ли я это пить. Знаешь, я тебе уступаю это право - выпить первым.
- Нет, пей ты, ведь это ты у нас - капитан.
- Нет, не буду.
- Так, значит, я буду капитаном?
- Ни за что! - Воробей скорчил презрительную гримасу.

Так они и стояли над водой. Один - с обнаженной шпагой, направленной в горло противника, охваченный жадным нетерпением. Второй - с презрительным выражением лица, словно не возле его шеи находился клинок соперника. Взгляды их были прикованы друг к другу.

- Джек, ты выпьешь, или я убью тебя, - не вытерпел Барбосса.
«Собственно, ведь за этим я и шел сюда. Удача при мне, так что...»
Джек опустился на колени и погрузил руки в источник.
Глоток. Еще глоток.

По телу пробежал холод. Внезапно его начало трясти.
- Ну, как ты себя чувствуешь, Джек? - вкрадчиво спросил Барбосса.
- Ххо-рро-шшо, - пробормотал Джек, при этом зубы его выбивали барабанную дробь.
- Я так и знал, родник отравлен! Ты зря привел меня сюда! Все напрасно! - Барбосса почти кричал.
- Гектор, не кричи, - Джек схватился за голову. Казалось, все его тело пронзают тысячи ледяных игл. Крик Барбоссы был невыносим. Воробей опустился на холодный каменный пол пещеры.
- Ты заплатишь за все!
Рев Барбоссы громом прокатился под сводами подземелья. Послышался треск.
- Гектор, не надо, свод может обрушиться... - простонал Джек, отползая в сторону.
- От тебя одни неприятности. Но хватит, довольно, - Барбосса наступал на отползающего Джека, сжимая в руке шпагу. Сапоги его уже стояли в воде якобы живого источника.
- Я запомню тот день, когда я убил Джека Воробья! - громовым голосом провозгласил Барбосса. Джек среагировал мгновенно, похоже, что тело действовало само, в то время как в голове пульсировала дикая боль. Он откатился в сторону, увернулся от удара шпагой, вскочил на ноги и бросился бежать.
За спиной раздался оглушительный грохот. Джек обернулся. На том месте, где только что стоял Барбосса, высилась бесформенная груда камней.
Вокруг все рушилось. С трудом уворачиваясь от падающих каменных глыб, получив несколько сильных ударов, Джек из последних сил спешил к выходу.
Солнце на мгновенье ослепило его. Пробежав еще несколько шагов, он упал на землю и стал судорожно глотать воздух. Все тело сильно болело.
- Бесславная смерть, - с сожалением прошептал он, глядя в сторону пещеры.

- А где Барбосса, Джек? - спросил Гиббс, протягивая руку своему капитану.
- Отстал.
Воробей ухватился за Гиббса и покачнулся. Его все еще сильно трясло.
- Джек, с тобою все в порядке?
- Да, - выдавил Джек.
- А как же мы без рулевого?
- А я, в конце концов, на что? - разозлился Воробей. Чувствовал он себя неважно. И он совсем не был уверен в правильности своего поступка.
Джек, шатаясь, вошел в свою каюту и без сознания рухнул на пол.

Проснувшись рано утром, Джек понял, что чувствует себя немного странно. Лихорадка прошла, словно ее и не было. Воспоминания о произошедшем в пещере были какие-то мутные, отрывочные, и Джек вовсе не был уверен, что ему это не приснилось.
Вот только Барбоссы на корабле не было.
Джек поднял руку, что бы привычным движением потереть вечно зудящую ранку на подбородке. И неожиданно обнаружил, что она исчезла. На том самом месте была абсолютно здоровая кожа.
«Значит, это был не сон... И я выпил из источника вечной юности... Что же, посмотрим».

Вскоре небольшая группа пиратов шла узенькой тропкой, что вела к злополучной пещере. Войдя туда, Джек сразу понял, что проход, ведущий к источнику, безнадежно завален. Зато слева открылся другой. Раньше его точно не было.
Пройдя совсем немного, пираты обнаружили еще одну пещеру. Золота и дорогих вещей в ней было столько, что она казалась бесконечной.
- Удача при мне, - прошептал Джек.

[Li Nata]

Наши дни

Съемки съедали все время без остатка. Но Элли была даже рада этому. Чем больше она была занята, тем меньше времени оставалось для размышлений над тем, что за человек - этот мистер Роу. Несомненно, очень талантливый актер. И к его мнению так прислушиваются... Его одобрение ценилось на вес золота. О, как бы она хотела заслужить его одобрение! Почему-то это казалось чрезвычайно важным.
После той единственной встречи в ресторане Элли слишком много думала о Джеке Роу. Да, она думала и о съемках, и старалась убедить себя в том, что этот человек интересен ей ровно настолько, насколько ей интересен сам проект.
А значит, очень сильно.

И сейчас, сталкиваясь с ним по 100 раз на дню, она, тщательно скрывая свой интерес к нему, все же пыталась хоть как-то обратить на себя его внимание.
Но, как это обычно бывает - результат был прямо противоположным. Роу был с ней сух и немногословен, все время сохраняя абсолютно непреодолимую дистанцию.

Зато Тони, милый Тони, очаровательнейший Уилл Тернер, ходил за ней по пятам, принося то чашечку кофе, то стакан воды. И, хотя серьезные отношения не входили в ее ближайшие планы, внимание Тони ей льстило.
Хотя, надо признать, он на самом деле очень мил. Только уж очень нерешителен. И это почему-то жутко раздражало.

Сама Элли была натурой достаточно противоречивой. Решив однажды жить самостоятельно, она уже кое-чему научилась. Несмотря на убеждение, что миром правят мужчины, она тоже собиралась занять в нем достойное место. Возможно, Элли была честолюбива. Но это было скорее достоинством, чем недостатком. Она умела ставить перед собой цели и осуществлять их, при этом никому ничего не собиралась доказывать. Короче, начинающая актриса знала себе цену. За ее спиной уже имелся небольшой актерский опыт, но на этот проект она возлагала особые надежды. Это был взрослый мир, мир серьезных людей, к которым она себя и причисляла.

Но оказалось, что рядом с Джеком Роу она чувствовала себя абсолютным ребенком. Его актерское мастерство казалось ей безупречным, достойным восхищения. Однако помыслы ее не были столь чистыми, как она сама старалась себя убедить.
Джек Роу интересовал ее не только, как актер. Странно, но при взгляде на него Элли ощущала некоторый трепет, и причиной этому была вовсе не игра мистера Роу.

То ли дело - Тони, милый, добрый Тони, со своими милыми и немного назойливыми ухаживаниями. С ним она была спокойна, могла дерзить и наглеть, чувствуя свою силу и превосходство над ним, хотя по природе своей не была ни наглой, ни злой. Но Джек... Прошлый любовный опыт оставил ей лишь легкое чувство удовлетворения и приятные воспоминания. А рядом с Роу она чувствовала нечто абсолютно особое. Взгляд его темных глаз действовал на нее настолько гипнотически, что она теряла волю и способность сопротивляться его магии.

Короче, Джек действовал на нее, как удав на кролика.
Ему было абсолютно невозможно сопротивляться...
Только он, увы, ничего ей не предлагал.

За Джеком не зря укрепилась слава непревзойденного актера. Он отлично умел скрывать свои истинные чувства. Если бы кто-нибудь сказал Элли, что Джек тоже интересуется ею, она бы ни за что не поверила.

Длинный день закончился, но спать не хотелось. Видеть тоже никого не хотелось. Хотелось просто побыть одной. Элли бродила по пустынному берегу, наклоняясь, подбирая маленькие камушки и бросая их в воду. Лунная дорожка манила и звала в неизведанные дали, и Элли, сняв босоножки, осторожно шагнула в воду.

Сзади послышались неторопливые шаги. Резко обернувшись, она оказалась лицом к лицу с тем, кого меньше всего ожидала здесь увидеть. Близко, слишком близко. От неожиданности она отпрянула, покачнулась и, оступившись, наверняка бы шлепнулась на мокрый песок, если бы Джек, молниеносно среагировав, не подхватил ее.

Прикосновение затянулось. Джек внимательно, изучая, смотрел ей в глаза.
- Вы напугали меня, - сказала она, высвобождая руки.
- Неужели, - он едва заметно усмехнулся, и от этого его лицо сразу утратило серьезное выражение, а в глазах заплескалось что-то... что-то такое, от чего Элли стало не по себе.

- Прошу прощения, мисс. Могу ли я составить вам компанию, конечно, лишь на тот случай, если вы вдруг снова потеряете равновесие?
Элли не верила своим глазам. Не верила своим ушам. Слова его были так двусмысленны, или ей это только показалось?

- Или, если прелестная мисс хочет прогуляться одна, я не стану настаивать...
Элли кивнула. Она не могла отделаться от мысли, что сейчас Джек все еще играет роль.
Вместе они шли по берегу, сначала молча, но магия карибской ночи творила свое волшебство, и холодок между ними таял, как лед в бокале под жарким тропическим солнцем. Понемногу завязался разговор, и Элли, неожиданно для самой себя, начала рассказывать о своей жизни, своих мечтах и своих стремлениях. Джек слушал с неподдельным интересом, ожидая, коснется ли разговор того, что так его волнует.

С того самого момента, как он впервые увидел ее, Джеку не давал покоя вопрос - как к ней попало это кольцо. Не мог же он подойти и в лоб спросить: «откуда у вас оно». На самом деле ему просто не хватало духу. Конечно, внешнее сходство Элли и Элизабет Свонн могло оказаться совпадением. Но это совпадение становилось слишком навязчивым. Каждый раз, когда Джек видел ее в образе мисс Свонн, сердце его предательски сжималось, и требовалось некоторое усилие воли, что бы вернуться к реальности. Моменты совместной игры давались ему тяжело. Благо, пока их было немного.

Воробей ждал случая, чтоб поговорить с ней. Но так, чтоб никто ничего не заподозрил, и главное - она сама.
Лунная карибская ночь как нельзя лучше располагала к откровенному разговору.

Они сели прямо на песок, и, набравшись смелости, Элли спросила:
- А вы?
- Что - я?
- Теперь ваша очередь рассказать о себе.
- Я капитан Джек Воробей, - неопределенно пожал плечами Джек.

Элли тихо рассмеялась. Словно кто-то рассыпал сотню маленьких серебряных колокольчиков.
- Ну, конечно. Ведь мы на Карибах. А я - дочь губернатора, - подыграла она ему.
- Возможно, - тихо произнес Джек.

- Возможно, - повторил он, как-то странно глядя на нее.
Немного помолчав, он спросил:
- Скажите, Элли, это кольцо, откуда оно у вас?
- А почему вы спрашиваете? - кокетливо спросила девушка.
- Просто любопытно.
- О, это старая семейная легенда.
Джек вздрогнул. Его опасения - или надежды - начинали оправдываться.

- Кольцо как-то связано с одной историей... Мне рассказывали, что она была знатная дама, он простолюдин. Они любили друг друга, и много горя выпало на их долю. В конце концов, они поженились, он уплыл и погиб, а она осталась с ребенком. С тех пор кольцо передается по женской линии. Мне оно нравится. Может, с ним действительно связана какая-то романтическая история.

Джек внимательно смотрел на нее, словно ожидая продолжения.
- Только я не верю в сказки! - преувеличенно бодро рассмеялась девушка.
- Иногда сказки становятся реальностью...
- Вы так думаете?
- Я в этом уверен... Элли.

Джек впервые назвал ее по имени, и наклонился, чтобы убрать с ее лица прядь светлых волос, украденную проказником-ветром из ее прически.
Это был идеальный момент. Элли сидела, не шевелясь, и боялась вздохнуть.
«Опомнись, Джек», - молоточком застучал в голове навязчивый голос. «Опомнись, Джек. Ты не имеешь права».

Джек, отвернувшись, сухо сказал:
- Уже поздно. Пора возвращаться. Я провожу вас.
- О, не утруждайте себя, мистер Воробей! - Элли неожиданно вспылила. Она вскочила и быстро пошла прочь. «Нет, ну, какой он... какой... Что он о себе возомнил», - думала Элли, сама не понимая, в чем его обвиняет. Она была жутко разочарована, словно маленькая девочка, которой пообещали, но так и не подарили заветную игрушку. И от обиды хотелось плакать.

Горечь разочарования заставила ее взглянуть правде в глаза.
Случается же такая неприятность, когда любишь не за что-то, а вопреки всему. Так и Элли. Отчетливо понимая, что вряд ли она может представлять серьезный интерес для Джека Роу, возможно, лишь в качестве развлечения на ночь, при его-то репутации, ее все больше и больше влекло к этому человеку.
Ей очень нравился этот загадочный мужчина. Она даже чувствовала с ним некоторое родство. Не кровное, нет... Родство душ. Хотя что могло связывать знаменитого актера и начинающую актрисочку?

Никогда бы раньше она не подумала, что ее может заинтересовать мужчина, настолько старше, чем она сама. Сколько ему - 35? 40 лет?
Больше всего ей хотелось обнять его, приблизить свое лицо близко-близко к его и заглянуть в его глаза, глубоко-глубоко, в самую душу. Элли сама не знала, что она ожидала там увидеть. Но в том, что Джек Роу отличается от других мужчин, Элли не сомневалась.
То, что у них ничего хорошего быть не может, лишь подогревало ее интерес. И тем сильнее ей хотелось заполучить этого мужчину. Приручить. Развеселить... Поцеловать...

Джек остался сидеть на песке. Теперь он был точно уверен, что Элли не просто похожа на Элизабет. Знала бы она, что играет роль своей пра-пра-...бабушки.
Да, и еще. Ему нравилась эта девушка. Такая же своенравная. Вспыльчивая. И - ранимая...
Он всегда наблюдал с удовольствием за ее игрой. В этой роли она была так естественна.

Но Элли - не Элизабет, и никогда ею не станет. И он не имеет права вмешиваться в ее жизнь. Она слишком молода.
Джек сидел на берегу, пересыпая песок из ладони в ладонь, и тщетно пытался разобраться в самом себе.

[Li Nata]

***

Утро было жарким. Впрочем, как обычно. Джек сидел за столом. Он медлил. Нужно было собраться с мыслями. Джек Воробей ждал Джека Роу. Начинался новый день съемок.
За спиной послышался звук открываемой двери, и с легким «дзынь» кто-то поставил перед Джеком бутылку и две рюмки.

- Я не пью перед съемками, - сказал Джек, не оборачиваясь.
- Со мной выпьешь. За встречу, Джек Воробей!
Джек резко обернулся.

Перед ним стоял Гектор Барбосса. Нет, не актер, не загримированный актер, а самый настоящий, живой, вполне узнаваемый Гектор Барбосса.
Он выглядел немного моложе.
Но не намного. Дорогой костюм и аккуратно уложенные волосы немного меняли его, но блеск в глазах был все тот же. И голос не изменился. Да, это точно был он.

Джек обалдело смотрел на Барбоссу.
- Ну, вот, Джек, мы и встретились. Наконец-то!
Барбосса от души наслаждался произведенным эффектом.
- Гектор, ты выжил! Но как? Ты ведь не пил из источника, - после минутной паузы изумленно спросил Джек.
- Выпил, Джек, выпил, - утвердительно закивал Барбосса.
- Но как?

- Когда обрушился свод пещеры, и меня засыпало, я упал прямо лицом в источник. И не мог не нахлебаться из него. А так как захлебнуться я уже не мог, то напился вдоволь. Дюйм за дюймом, я сдвигал камни. Не скажу, что это было легко. Но у меня было много времени. Вот тогда-то я вспомнил Прихлопа - меня постигла практически та участь, на которую я обрек его. Ничего ведь не происходит просто так, не так ли, Джек?
- И ты не пытался отомстить мне? - Джек был удивлен, вернее, поражен.
- Я вынашивал планы мести, один страшнее другого. Но все они казались мне недостаточно жестокими.

- Постой, кажется, мы встречались, - Джек пытался вспомнить. Что-то неуловимое крутилось в голове, какие-то лица и обрывки каких-то картинок, давно, давно, где-то... - Франция?
- Да, Джек. Там, где еще сильны были религиозные предрассудки. Именно я посодействовал тому, что Жака Пьеро2 должны были сжечь на костре. Но ты выкрутился, хитрец! Правда, потом я понял, что в мире есть гораздо более интересные вещи, чем твоя птичья персона! Пожелав тебе всего наихудшего, я пошел своей дорогой.

Джек смотрел на Барбоссу, и не знал, что сказать. Все это казалось невероятным.
- Да, я наводил о тебе справки иногда, и то, что я слышал, постепенно погасило мою жажду мести. Ты жалок, Воробей, - Барбосса наклонился к Джеку, и голос его был полон презрения.

- Ты получил в награду бесценное сокровище - вечность, и вместо того, чтобы пользоваться возможностями, которые тебе подарила судьба, ты тратишь деньги на психоаналитика?
Воробей молчал.
- Ты ничтожество, Джек. Ты сам наказал себя. Мое участие и не понадобилось.
Самое горькое, что Барбосса во многом был прав.

- А ты счастлив, Гектор? - тихо поинтересовался Джек.
- Да, я получил, что хотел. Бабы никогда не интересовали меня так, как тебя - презрительно бросил Барбосса. - Есть гораздо более интересные вещи. Еще остались страны, в которых я не бывал. И блюда, вкуса которых я еще не знаю. Я наслаждаюсь вечностью, и не собираюсь ныть и стонать. И у меня большие планы на будущее. Я еще многое собираюсь осуществить... После того, как закончим фильм обо мне.
- О тебе?!
Джек подскочил на месте.

- Ну конечно, о легендарном капитане Барбоссе, капитане Черной Жемчужины. Я приложу все силы, чтоб фильм отразил всю правду обо мне, - твердо произнес Барбосса.
- Поверь, Гектор, я собираюсь сделать тоже самое. Только капитан Жемчужины - один, и это - Джек Воробей.
Барбосса привычно возвел глаза к потолку.
- Значит, мы опять враги, Гектор? - спросил Джек.
- Соперники, Джек, соперники. Навеки.

Барбосса заулыбался, показав два ряда великолепных зубов - отличную работу дорогого стоматолога. Налил себе из бутылки, опрокинул рюмку, и, продолжая радостно улыбаться, вышел.

Джек сидел, глядя на бутылку и две рюмки. А потом, решительно протянув руку, налил и выпил.
- Водка, - с отвращением пробормотал он. Однако рука уже сама тянулась к дурманящему напитку.

[Li Nata]

Давным давно, Франция

Темная, сырая камера, где сами стены, казалось, пропитаны запахом смертельного ужаса. Казалось, что животный ужас принимает здесь реальные очертания, злобными тенями скалясь по углам. Маленькое отверстие под самым потолком - совсем небольшой лунный луч оставляет кружок на полу. Боль, дикая боль, ничего, кроме боли.

Джек не боялся смерти. Стоит раз умереть - и многое меняется. Теперь он был уверен в своем бессмертии. Разорванные мышцы и обожженная плоть заживали, правда, медленнее, чем простые царапины. И это приводило в суеверный ужас его мучителей. Сколько длились пытки, Джек не помнил. Часы, долгие часы, дни. Но он все еще был жив. Против всех законов природы, он был жив. Одного этого было достаточно, чтобы стать причиной его завтрашней казни.

Завтра, на исходе дня, когда солнце опустится к горизонту, его, Жака Пьеро, капитана Джека Воробья, сожгут на костре. На главной площади, под нескончаемый вой глумящейся толпы. Ничтожные люди.

Выход должен быть. Из любой ситуации. И все тело неимоверно болело. И Джеку не в первой было умирать.

Дверь со скрежетом отворилась, и свет факела ослепил его.
«Неужели это уже за мной».

Но это были не палачи. Избавление пришло в образе невысокой фигуры, закутанной в плащ, капюшон почти полностью скрывал ее лицо.
Откинув капюшон, девушка подняла на него заплаканные глаза и бросилась на колени перед ним, на каменный пол жуткой темницы, с отчаянием прижимаясь к его обнаженной груди. Джек поморщился от боли. Несколько дюжих детин вошли следом за девушкой, гремя ключами, явно пряча под одеждой оружие и остановились, как каменные изваяния возле дверей.

- О, мой Жак. Что они с тобой сделали, - голос ее дрожал.
- Шарлотта, ты... Что делает ангел... в этом дьявольском месте? Или я уже умер... и по ошибке попал в рай... - Джек даже пытался шутить. Каждый вздох отдавался болью в груди, и ему приходилось делать паузы между словами. И хоть слова давались с трудом, голова работала достаточно ясно.
- Я пришла освободить тебя. Тебя ждет карета, никто не увидит. Деньги могут многое, но не все. Поторопись. Мои люди отвезут тебя в безопасное место. Я не знаю, кто ты, но я не хочу, чтобы ты умирал, - торопливо шептала девушка, глотая слезы.

- У меня больше жизней... чем у кошки... не волнуйся... за меня. Вот ты рискуешь... цыпа3... Ты можешь пожалеть... об этом...
- Я никогда не пожалею, Жак. О чем я жалею, так это лишь о том, что была так недоступна, так озабочена своей честью. О, как бы я хотела посадить тебя в другую клетку, мой Жак, мой Пьеро, моя вольнолюбивая птица... В золотую клетку. Чтоб ты всегда был моим.
- Такие птицы... как я... не живут в неволе... цыпа. Увы... мне нечем отблагодарить тебя. Но ты уверена... что с тобой все... все будет в порядке?
- Ты беспокоишься обо мне? - лучик радости промелькнул на ее несчастном лице. - Не бойся, никто не узнает. Со мной ничего не случится, кроме того, что я засохну от тоски, потому что никогда не узнаю, как сладок твой поцелуй, Жак...

Она лихорадочно гладила его израненные руки, словно пытаясь стереть с них следы зверских пыток, гладила его измученное лицо с запекшейся на губах кровью, спутанные волосы в засохшей крови. Каждая капля крови Жака Пьеро была для нее на вес золота. И всюду ей мерещилась кровь, кровь...
- Жак...
Превозмогая дикую боль, Джек протянул руки к девушке и поцеловал ее. Это было все, чем он мог отблагодарить ее за дарованную ему свободу. Поцелуй с привкусом крови, с привкусом перенесенных истязаний был чем-то нереальным, потусторонним, запретным, пробуждавшим первобытный инстинкт у них обоих…

- Беги, Жак. И прощай навсегда.

«Женщины - зло. Но без них невозможно», - думал Джек, впадая в полузабытье.
Закрытая карета, запряженная резвыми лошадьми, быстро катилась прочь, как можно дальше от этих злополучных мест.

[Li Nata]

Наши дни

Джек протянул руку и снова налил себе водки. Бутылка как-то быстро опустела.
«И куда это водка делась?» - подумал он. Качаясь сильнее обычного, Воробей направился на съемочную площадку.

Проходя мимо группы артистов, о чем-то оживленно беседующих, он даже не заметил Элли. А она пожирала его глазами, отмечая про себя его усилившуюся странность. Тщетно ожидая хотя бы взгляда с его стороны, девушка обернулась к Тони. Не придумав ничего лучшего, отчаянно кокетничая, Элли произнесла:
- Ах, как жарко! Еще немного, и боюсь, мне станет дурно... Тони, принесите мне стакан воды... Пожалуйста.
Тони бросил на Элли взгляд, полный слепого обожания, и сломя голову бросился выполнять ее просьбу. И даже Джек обернулся на ее слова, с некоторым усилием фокусируя взгляд на девушке. Элли испытала некоторое удовлетворение - Джек смотрел на нее. Хотя бы смотрел. И видел, что она нравится другому. Глупо, конечно...

«Нет, пусть он видит, что я не ребенок, а он - не единственный мужчина здесь», - с отчаянием думала она.
Но внимание Воробья очень быстро было отвлечено от Элли чем-то огромным, что закрывало часть столь любимого Джеком горизонта.

На фоне пронзительного голубого неба, словно громадная птица, раскинув необъятные черные крылья, гордо и величественно возвышалась Черная Жемчужина.
- Черная Жемчужина, - понизив голос, сощурив глаза и как-то странно взмахнув руками, словно дирижируя невидимым оркестром, одними губами произнес Воробей.

Джек знал, что корабль уже давно в пути, и со дня на день должен был быть здесь. Но все равно не был готов увидеть его вот так. Словно они никогда не расставались. Словно он не видел своими глазами, как корабль опускается на дно морское.
Да, это была она. Жемчужина. Такая же, как раньше. Нет, еще лучше. Она снова была молодой и жадной до приключений.
Сердце его словно сжала невидимая рука. И сейчас он как никогда был уверен в том, чего он хочет больше всего.

Сейчас больше всего на свете он хотел бы наплевать на все, все, все послать к морскому дьяволу, реквизировать этот корабль и уплыть далеко, не думая о последствиях, плыть, сам не зная куда, лишь бы на Жемчужине, не имея особых планов, лишь бы ощущать себя единым целым с кораблем, упиваясь соленым ветром и песней океана, звенящей в снастях. Все равно куда, лишь бы подальше отсюда. Лишь бы подальше от так некстати вновь воскресшего Барбоссы, и от Элли, которая занимала гораздо больше места в его мыслях, чем он мог себе позволить. Хотя сейчас Джек о ней думал меньше всего.

- Ну, как тебе мой корабль, Джек? - рука Барбоссы, уже облачившегося в костюм пирата, фамильярно опустилась ему на плечо. - Он великолепен, не правда ли?
Это было слишком. Сверкнув глазами и сбросив руку Барбоссы со своего плеча, Джек резко произнес:
- Это мой корабль, Гектор. Ты память совсем растерял за 300 лет?
- А ты все так же болезненно воспринимаешь свое капитанство?
Радостно гогоча, Барбосса двинулся прочь. Он был явно доволен собой и всем, что происходило вокруг.

Нет, определенно, Барбосса умудрился испортить даже такой день. Мало того, что он явился из небытия, так он даже умудрился омрачить радость от встречи с Жемчужиной... Бессильная ярость закипала в сердце Джека. Хмель куда-то быстро улетучивался.

Кто знает, чем этот корабль был для Барбоссы.
Для Джека Жемчужина была живая, и под величественной оболочкой билось гордое и непокорное сердце мощного корабля. Корабля, который способен бросить вызов разбушевавшейся стихии, и, яростно сражаясь с ней один на один, выйти победителем. Это был не корабль, это был его союзник во всех сражениях. Единственный союзник на свете, кому он мог доверять - его Жемчужина. Это был не просто корабль, не просто символ свободы - это было живое напоминание о той жизни, которую так любил Джек.
Тогда ничего не было нужно - только море, ром и ветер в парусах.
Сейчас жизнь стала до того сложной, что бесчисленные «надо сейчас» и «нужно срочно сделать» уносили день за днем без оглядки, оставляя в душе пустоту и щемящее чувство бессмысленности происходящего.

У Джека не было ни малейшего желания соперничать с Барбоссой. Хотя, надо признать, эта персона внесла полную сумятицу в его мысли. Но корабль - корабль, который он любил, как женщину, который возродился благодаря ему, Джеку! Нет, он не мог отдать Жемчужину Барбоссе.
Съемки обещали превратиться в оживший ночной кошмар.

Джек все еще стоял, глядя на корабль. Он окончательно протрезвел. Воробей видел корабль, но не видел происходящее вокруг. Джек вернулся туда, на 300 лет назад, когда он был так молод и непростительно беспечен. И даже призрак Барбоссы не волновал его сейчас. Джек словно окунулся в прошлое. Он и сам не представлял, насколько сильно он истосковался по былым боям, былым штормам, былым морям... Былой свободе...

Внезапно его кто-то грубо выдернул из прошлого абсолютно неподходящей к моменту фразой:
- Мистер Роу, нам срочно нужно несколько правдивых моментов из жизни пиратов. Есть идеи? Совсем немного правды...

- Правды?... Нет правды вообще, - ответил Джек не совсем адекватно. Ему очень не хотелось возвращаться сюда, если бы можно было остаться навсегда там... Раздражение волной накатило на него и следующие слова вылетели сами собой:
- Что вам рассказать? Вам рассказать о том, как пиратам, из одежды имевшим лишь рубашку и штаны, под пушечным огнем приходилось прорываться через ограду из терновника, огромные иглы которого вырывали куски плоти из их тел? И о том, как ворвавшись в город, не щадя ни стариков, ни женщин, ни детей, не глядя на сословие, пираты сгоняли всех в церковь, и запирали там, давая так мало еды, что пленники умирали он голода и лишений? Вам рассказать о том, как пираты, горя жаждой наживы и ослепленные желанием выведать, где несчастные зарыли свое имущество, подвергали несчастных пленников зверским пыткам? Или вам рассказать о том, как пираты искали укрывшихся в лесу, и пытали их, и рубили на куски, как растительность в джунглях??? Что вам рассказать? Правду? Вам рассказать о пытках, которые учиняли при допросе пиратов? И о том, что многие не доживали до виселицы? Вы уверены, что хотите это знать? И использовать в фильме? А может, вам рассказать веселую историю о том, как незадачливые пираты имели неосторожность зайти на один из островов за пресной водой, и этих пиратов разорвали живьем каннибалы и съели? Какую именно историю вам рассказать в подробностях?

Вокруг воцарилась тишина. Слишком резким был контраст между всеобщим радостным настроением и жестокостями, произнесенными Джеком.
- Но, Роу, это же не историческая драма, это, в некотором роде, комедия, нас будут смотреть и дети...
- Дети? Ну, тогда спросите у него. - Джек кивнул в сторону прогуливающегося Барбоссы. - Может, он вам расскажет сказочку на ночь.
День был окончательно испорчен.

[Li Nata]

***

Съемочная группа в прямом смысле слова рвала на себе волосы. Никто не представлял, что будет так тяжело. Но результат должен был себя оправдать. Фильм обещал стать сенсацией. Но актеры, актеры! Мало - Джек, теперь и Барбосса подключился к переделке сценария. От первоначального мало что осталось. Спорить с ними обоими было просто не возможно. Они словно сговорились ни в чем не соглашаться друг с другом. Часто в разгар съемок Барбосса вдруг начинал с диким ревом гоняться за Воробьем, потрясая шпагой. Джек, ловко уворачиваясь, бросался в него реквизитом и выкрикивал какие-то непонятные словечки. В такие моменты им лучше было не попадаться на дороге. Они носились словно ураган, сметая все на своем пути. Режиссер зло плевал на пол, и уходил со словами - «съемки окончены». Но никто не расходился - зрелище было уморительное.

Да еще и Элли проявляла крутой нрав, заявляя: «я чувствую свой персонаж и знаю, как играть». В такие моменты Барбосса дико хохотал, а Джек отводил глаза в сторону.
Иногда Барбоссе удавалось перехватить взгляды, которые украдкой бросал Джек на Элли, и которые Воробей так старательно прятал - и Гектор возводил глаза к небу. С годами Барбосса стал на редкость проницателен.

Да, Джек на самом деле разглядывал девушку при каждом удобном моменте. Он любовался ею.
Как она была хороша. И так строптива. Но Тернер, нет, Тони... Да, история повторяется. Тони смотрел на нее преданными глазами, и Джек не мог этого не замечать. Глаза Тони-Тернера были влажными, преданными, как у маленького щенка. И он всюду ходил за ней следом.

Джек не искал встреч с Элли. Наоборот, всячески избегал. После съемок он старался как можно быстрее исчезнуть.
Гектор же был в восторге - он был душой компании, рассказывал пиратские байки, отдавал указания, чувствуя себя полновластным капитаном Жемчужины, отстроенной Джеком.

***

Джек Роу стоял с петлей на шее. Пока все возились с Тони, который должен был спасать Джека от виселицы, Воробей с грустью думал, что самое время поразмышлять над сложившимися обстоятельствами.

Из головы никак не шел эпизод на острове. Джек мог поклясться, что Элли не играла, она именно чувствовала Элизабет, чувствовала так, как это не смогла бы сделать ни одна другая актриса. Неудивительно, ведь Элли - почти Элизабет. Джек сам не мог понять, что именно он чувствовал тогда, танцуя с ней вокруг костра. «Йо-хо, пиратская жизнь по мне...» Нет, она не казалась ему Элизабет. Она была Элли. И она была прекрасна. Горланя песни в темноте и кружась вокруг костра, Джек отлично понимал, что девушка вовсе не спешит прерывать те короткие прикосновения, что были положены им по сценарию. Пусть на долю секунды, но она задержалась в его объятиях. И слишком крепко прижалась к его плечу, и он обнял ее нежнее, чем было предусмотрено...

Наваждение Элли.
Зазноба Лиззи.
Наваждение Элли...

А после съемок этого эпизода они расстались, и, не глядя друг на друга, разошлись в разные стороны.

Джек ждал. Он ждал момента объяснения Элизабет и Уилла, ждал с нетерпением. Он ждал и боялся увидеть объяснение Элли и Тони.
- Элизабет, я люблю вас, - прозвучали слова Уилла. Слова Тони.
«Похоже, он искренен. Проклятый Тернер! Сколько преданности в его глазах», - с досадой думал Джек.
Странное чувство - все так, как тогда, давным-давно... Элизабет стоит рука об руку с Тернером, а позади них стоит Джек, не в силах скрыть неловкость. «И зачем мне это нужно?» - в сердцах думал Джек.
- Так вот кому принадлежит ваше сердце?
- Да, - легкой кивок, нежная улыбка. Элли...
- Он кузнец.
- Нет. Он пират.

-Элизабет! - голос Джека звучал хрипло. Он с плохо скрываемой тоской смотрел на девушку. - У нас все равно бы ничего не вышло. Прости.
Воробей... Нет, Джек Роу не смог выдержать ее взгляд и опустил глаза.
«И я снова теряю ее», - подумал он.
- Уилл! Хорошая шляпа!
«Хороший выбор», - хотел сказать Джек.
- Друзья! Вы запомните тот день, когда... - громко и торжественно начал Джек и свалился со стены.

Карибское море нежно приняло его в свои объятия.
Из-за скалы показалась Черная Жемчужина.
У Джека потеплело на душе, и он поплыл к кораблю.

Джек погладил штурвал. Теплое дерево, казалось, отзывается на его прикосновения.
- Мы разворачиваемся! Теперь мне нужно только море... - прочувственно произнес капитан Джек Воробей.
Он знал, что там, почти на том же месте, откуда он только что свалился, Тони целует Элли. Но Джек не хотел этого видеть. Достаточно было того, что он это чувствовал.

Неожиданно из-за плеча Джека показалась несуразная фигура, одетая в майку и шорты, в руке была бутылка. Барбосса, возвышаясь над Воробьем, резко выделялся на фоне одетых в пиратские лохмотья актеров. Гектор с видимым удовольствием отхлебнул из горлышка, и, проникновенно глядя Джеку в глаза, произнес:
- Джек, дашь порулить?
Все засмеялись. Джек кисло улыбнулся.