Jack Sparrow - Los desperados (Отчаянные)

[Li Nata]

Авторы: © Jack Sparrow, © Ksu Warlock, © Alramie
Название: Los desperados (Отчаянные)

В камере предварительного заключения Эля почему-то держали отдельно от всех. Правда, к одиночеству ему было не привыкать. Марьячи отнесся к заключению философски – смысл дергаться, если все равно ничего не сделаешь? Он не верил, что его смогут посадить надолго – это и раньше никому не удавалось.
Но он упустил из вида, что раньше полиция не знала точно, кто он. А теперь, благодаря Ахедрес, они были в курсе. Они не могли упрятать Эля за решетку законным путем, но существовало много других путей – и кто здесь, в глубокой провинции, где давно все было куплено, стал бы интересоваться судьбой какого-то марьячи, человека без роду, без племени?
В отличие от Эля, Шелдон знал это – лучше, чем кто-либо другой. Поэтому когда Лоренцо заикнулся о том, чтобы продать дом и нанять для Эля другого адвоката, Сэндз встал на дыбы.
- Ты спятил?! Это ничего не изменит!
- Но Элю нужен хороший адвокат! Ты ведь сам знаешь – все улики против него!
- Да здесь вся система давным-давно принадлежит картелю Барийо со всеми потрохами!
- Мы наймем адвоката в другом месте! – не уступал Лоренцо, - в Мехико.
- Совсем ума лишился!
- Послушай, ты, чертов цэрэушник, может, тебе так не терпится сплавить Эля в тюрьму, чтобы жить здесь припеваючи, обделывая свои темные делишки?
Сэндз отшвырнул стол и в дикой ярости бросился на молодого марьячи, но тот легко уклонился и насмешливо продолжал:
- Что, правда глаза колет?
- Да я тебя…- прохрипел Сэндз, готовый душу продать за то, чтобы в руке у него очутился пистолет. Вот тогда бы Лоренцо уже не увернулся!
- Эй-эй, тише, парни! – вмешался сидевший до этого молча Фидео. Он был трезв и непривычно собран, - Лоренцо, какого хрена? Ты ведь знаешь, что это не так!
- А почему он тогда не хочет, чтобы у Эля был нормальный защитник? Этот толстый ублюдок, который сейчас ведет дело, уж точно и не пошевелится!
- Да потому что это бесполезно!! – заорал Сэндз, срывая голос, - потому что это Ахедрес хочет упрятать Эля в тюрьму, и она его туда упрячет, потрать мы хоть все деньги мира! Как вы не понимаете, нужно действовать не так!
- А как? – тут же обратились к нему два голоса.
- Нужно устроить ему побег!
- Из тюрьмы? – насмешливо подбоченился Лоренцо, - Шел, похоже, вместе с глазами ты растерял последние мозги!
Сэндз чуть не бросился на него снова, но в этот миг словно что-то прозвучало внутри него.
«Не кипятись, Метис, остынь. Он тебя провоцирует. Не поддавайся – ты должен думать сейчас только о том, как помочь Элю. О своем больном самолюбии подумаешь потом».
- Я не буду сидеть и спорить тут с вами, с двумя придурками, - холодно произнес он, нечеловеческим усилием сдерживая свою ярость, - я сам все сделаю.
Он повернулся и двинулся к лестнице. Запнулся о первую ступеньку, свирепо выразился и начал быстро подниматься.
- Шел, что ты задумал? – окликнул его Фидео.
- Не твое дело!
Добравшись наконец до своей комнаты, Сэндз начал быстро собираться. Как ему раньше не пришло это в голову? Уйти, уйти отсюда, от воспоминаний, из этого дома, где он постоянно ловил себя на том, что прислушивается – не раздадутся ли на лестнице знакомые мягкие шаги…
Так, сумка, оружие, гитара…хорошо, что есть чехол – Эль подарил как раз перед злополучной поездкой…документы на новое имя, деньги, кредитка…
В дверь негромко постучали.
- Отвали! – прорычал Сэндз, шаря под кроватью в поисках азбуки Бройля.
- Это я, - в дверях стоял Фидео, - Шел, ну ты чего? Он просто молодой дурак…
- Это я дурак, что связался с вами. Давно надо было уйти – не понимаю, чего я тут забыл!
- Ты уходишь насовсем? – тихо спросил Фидео.
- А ты что – моя мамочка?
- Мне казалось, что ты хочешь помочь Элю. Как и мы.
- Мы с вами хотим по-разному. Вернее, вы только хотите, а я помогу, - Сэндз закинул гитару на плечо и поднял сумку, - а ну, прочь с дороги!
- Шелдон…- Фидео неожиданно положил руку на плечо Сэндза. Тот вздрогнул и стряхнул её, но задержался в дверях, - Эль бы этого не хотел, ты же знаешь.
- То есть если бы не Эль – скатертью дорога, Шелдон Сэндз, верно? – в голосе Шелдона прорезалась горечь.
- Возможно, мы все были неправы. Погорячились. Не уходи, Шелдон! У Эля и так достаточно неприятностей, а если он узнает, что ты ушел…
- Вот вам тогда будет на орехи, верно? – криво усмехнулся Сэндз, - может, мне объяснительную записку написать? «В моей смерти прошу никого не винить…»
- Зачем ты так? Мы тебе не враги.
- Но и не друзья, верно? – Шелдон почувствовал, что горло снова словно перетягивает толстым канатом, и быстро сглотнул. Впервые Фидео заговорил с ним вот так…по-человечески. Неужели злобная бестия внутри не угомонится, не прекратит все разрушать? – не беспокойся, Фидео. Я уже большой мальчик и вполне могу сам о себе позаботиться. Так и передай Элю, если он…неважно.
Фидео молча проводил его взглядом. Сэндз чувствовал этот взгляд – словно прицел между лопаток.
- Да и ещё кое-что…- он обернулся, словно мог видеть марьячи, - спасибо тебе…за тогда. И вообще.
- Удачи, - глухо произнес Фидео, - если станет горячо – ты знаешь, где нас найти.
Сэндз кивнул. Помедлил и начал спускаться вниз…как тогда. Со ступеньки на ступеньку.

Судебный процесс был очень быстрым. Разумеется, Эль не дал своего согласия на продажу дома – он, как и Шелдон, считал, что это бесполезно – но по другим причинам. Он полагал, что дело просто выеденного яйца не стоит, и что его оправдают. И в своем упрямстве вполне мог соперничать с Сэндзом.
Но вышло совсем по-другому. Вышло очень страшно.
Элю дали десять лет без права досрочного освобождения раньше пяти лет.
Эти цифры словно ударили его наотмашь по лицу, перед глазами потемнело. Ведь это все ерунда, фарс – и суд, и присяжные, и весь этот процесс…только теперь Эль понял – здесь все были заодно, сговорились, чтобы утопить его. Во всем зале суда не было ни одного человека, который бы сочувствовал ему и считал его невиновным, ни одного, кто не хотел бы увидеть Эля Марьячи за решеткой…
Эль был неправ – один человек был. Просто он его не видел. Шелдон сидел прямо за спиной у Эля, на скамье для зрителей, в первом ряду. Слышал его последнее слово, в котором Эль ещё раз повторил, что не убивал Винсенте Аранда и Терезу Росарио. Слышал приговор и слышал в наступившей гробовой тишине, как захлебнулось на миг дыхание Марьячи, словно на плечи ему лег тяжкий груз. Слышал позвякиванье наручников, когда его выводили из зала…раньше так же звенели цепочки на его одежде, и по этому звуку Шелдон всегда мог знать, что идет Эль…
И он должен был молчать! Но Эль был прав – картелевцы наверняка здесь и Шелдон им нужен в не меньшей степени, чем Эль. Только Эля они подставили, а его, Сэндза, просто прикончат…и тогда никто уже не поможет Марьячи.
Из суда Сэндз поехал в гостиницу, где он снял номер, по дороге позвонив Хорхе Рамиресу и договорившись о встрече. Чутье подсказывало бывшему агенту, что надо действовать и действовать быстро – а своему чутью он привык доверять. Пусть даже порой оно и изменяло ему – все равно. Шелдон знал, что этот страшный приговор – тоже пустая формальность. Элю не дадут отсидеть срок и выйти на свободу, его убьют в тюрьме.
Чтобы спасти его, следовало спешить и спешить именно Сэндзу.
Больше ни на кого надежды не было.

«Это сон. Сейчас я открою глаза и проснусь. Проснись, Эль!»
Но ни в одном сне Марьячи бы такого не привиделось. Он это знал и не особо тешил себя бесполезными надеждами. Эль всегда был реалистом по натуре и склонен был воспринимать жизнь такой, какая она есть, не пригибая головы перед неприятностями. В конце концов, что такое тюрьма для того, кто потерял куда большее?
Но Эль обманывал себя. Он потерял и потерял многое. Да, его жена и дочь были убиты, да, он остался совершенно один на свете – его старший брат, последний кровный родственник Эля, погиб от его руки – все это было так. Но никогда ещё Эль не терял свободу, не терял её так безнадежно и, главное, так нелепо.
Последнее обстоятельство поначалу поднимало в нем волны черного бешенства – совсем как у Шелдона несколько месяцев назад. Вообще теперь Эль стал гораздо лучше понимать бывшего цэрэушника. Ему стали понятны и эти беспричинные вспышки ярости, и угрюмая нелюдимость, и беспросветное отчаяние – со всем этим Марьячи очень скоро свел тесную дружбу.
«- Чего ты хочешь в жизни?
- Быть свободным.
- Как просто…»
Да, это просто, Каро. Я всегда знал, как просто быть свободным, но никогда – как легко эту свободу потерять. Пройдет много лет, прежде чем я снова смогу взять в руки гитару. И Бог с ней – все равно я никудышный марьячи с такой рукой. Жаль только магазин – кто станет с ним возиться без меня? Лоренцо ещё обормот, у него ветер в голове, Фидео так пьет, что вряд ли уже что-то соображает…вот разве что Шелдон...
Шелдон Сэндз. Молодой агент ЦРУ, потерявший глаза. Бывший агент – ну да это не суть. Агенты никогда не бывают по-настоящему бывшими – взять хотя бы того же Хорхе. Что меня привлекло в тебе, Шелдон, почему я подобрал тебя, помогал, старался защитить и уберечь? Почему воспоминание о молодом человеке с холодными глазами, насмешливо протягивающем мне тарелку с пуэрко пибиль не оттолкнуло меня от тебя – ведь тогда, в нашу первую встречу, я не испытывал по отношению к тебе ничего, кроме ледяного отвращения, как к присосавшейся пиявке? Что в тебе такого особенного, что заставило меня смирить свой нрав, проявить терпимость и понимание, которыми я сроду не страдал?
Эль впервые задумывался о таких вещах. Раньше у него не было ни времени, ни охоты все это анализировать, но обстановка как-то располагала. В той тюрьме, куда он попал, все заключенные работали – в основном на полях, занимаясь прополкой или строительством оросительных каналов. Конвоиры, верхом на лошадях, наблюдали за порядком. Тяжелая монотонная работа, казалось бы, мало располагала к размышлениям, но Элю наоборот, хорошо думалось. В полях он чувствовал себя в большей безопасности, чем в тюрьме, где надо было постоянно оглядываться – не подкрадывается ли к тебе какой-нибудь тип с ножиком.
Со своими товарищами по несчастью Эль не конфликтовал, но и не набивался в друзья – держался особняком. Кличка «Музыкант», оставшаяся с воли, прилипла к нему и здесь, хотя он не держал в руках никакого инструмента музыкальнее лопаты. Чем черт не шутит – возможно, кто-то из заключенных его и узнал – наверняка здесь было полно мелкой шушеры, работавшей на картель. Хотя…Эль редко оставлял живых свидетелей – именно поэтому рассказы о нем обрастали всякими мифами и слухами. Марьячи это было только на руку.
Было и ещё одно обстоятельство, почему Эль любил работать в поле. Там он мог видеть синее небо, мог, как прежде, дышать пряным воздухом полей. Это была всего лишь иллюзия свободы, но даже она помогала жить. В четырех стенах Элю быстро пришел бы конец, он это знал.
Нравы в тюрьме были крутые. Как-то раз один из верховодил среди заключенных – здоровенный бугай по кличке Бразо – на глазах у Эля изуродовал какому-то парню лицо только за то, что ему не понравилось, как тот на него посмотрел. Почти у всех заключенных были самодельные ножи – охрана смотрела на это сквозь пальцы и только посмеивалась, когда начинались драки. Разумеется, они не давали заключенным убивать друг друга, но, похоже, им нравилось видеть, как льется кровь. Эль даже слышал, что охранники часто заключают пари – кто выиграет в такой драке…
Однако самого Эля пока не трогали. Он ни на что не претендовал, вел себя тихо. Первое время он был просто настолько подавлен, что мало замечал происходящее вокруг, а потом – погрузился в свои мысли. Кроме того, было в Марьячи что-то такое, что заставляло даже самых дерзких держаться подальше. Это были смерти – множество смертей. И пережитые и принесенные своими руками. Все без исключения чувствовали – этому человеку убить, что высморкаться. И то, что сейчас он тих и спокоен, совершенно ничего не значит. Заключенные каким-то своим особым нюхом проникали в самую суть «Музыканта».
Так всё и шло до того момента, когда появился Луис де Эррера.

[Li Nata]

Авторы: © Jack Sparrow, © Ksu Warlock, © Alramie
Название: Los desperados (Отчаянные)

Эль находился в тюрьме уже больше месяца. Однако, нож он себе делать не стал, несмотря на многочисленные советы. Жизнь здесь, в тюрьме, казалась ему настолько ничего не стоящей штукой, что потерять её было совершенно не жаль.
Это была официальная версия, для тех, кто приставал к Элю с советами. А была ещё неофициальная, и смысл её был в том, что Марьячи не хотел уподобиться заключенным. Как Шелдон когда-то не мог смириться с потерей зрения, так и Эль сейчас глубоко внутри себя верил, что выйдет на свободу. Сделать нож означало для него признать, что он останется в этой проклятой тюрьме на десять лет. Это было слишком для Эля, он не мог себе позволить роскошь смириться с неизбежным.
Честно говоря, он вообще редко с чем-то смирялся.
И вот однажды вечером, перед самым отбоем, в камере Эля появился Луис. Он сделал небрежный знак сокамернику Марьячи – тихому и какому-то забитому пареньку. Тот поспешно убрался из камеры.
Эль медленно поднял глаза на непрошенного гостя.
- Знаешь, зачем я пришел, Музыкант? – произнес тот хриплым, насмешливым голосом.
- Полагаю, ты скажешь мне, - ответил Эль с тем же еле заметным оттенком насмешки.
Эррера прислонился к решетке и сунул руки в карманы.
- Десять лет назад некий Эль Марьячи со своими дружками, Кампо и Кино, участвовали в перестрелке против людей Бучо.
Эль пожал плечами, что должно было означать: «Мало ли их было, таких перестрелок…»
- В той заварушке вы, с ещё одной чокнутой девчонкой, положили всех. А последнего сбили насмерть машиной. Безоружного.
- Он был безоружный, потому что расстрелял все патроны в нас, - уточнил Эль, - в меня и в моих друзей. Кроме того, был ранен ребенок.
- Это неважно, Марьячи.
- Ну разумеется…
- Это был мой брат.
Эль снова пожал плечами. Брат…Цезарь тоже был братом. Много ты понимаешь…
Всколыхнувшееся воспоминание об этой истории причинило Элю неожиданно острую боль. Кампо и Кино, друзья, с которыми он вместе выступал…Каролина…
Они всех их убили, а теперь ещё имеют наглость предъявлять какие-то претензии!
- Что тебе нужно от меня? – произнес он, с трудом сдерживая жгучее желание свернуть шею пришельцу.
- Мне нужен ты! – осклабился тот и глаза его злобно сверкнули, - с этого дня, Музыкант, не забывай оглядываться, потому что однажды ты получишь нож в спину!
- Спасибо, что предупредил, - усмехнулся Эль. Как будто он и так не оглядывался!
- Я не шучу! – и Луис вышел, демонстративно поигрывая мускулами плеч.
Эль только слегка приподнял брови и начал укладываться спать. Угроза не особо его напугала – он знал, что рано или поздно ему попадется тот, кто его узнает. Нож он все равно делать не будет, не на такого напали…
Но сделать нож Элю все-таки пришлось. Правда, чуть позже. А сейчас он лежал и, прикрыв глаза, погружался в воспоминания. Картины прошлого, яркие, живые, вставали перед его внутренним взором. Каро…малышка Анхелика…а потом, неожиданно для себя, Эль подумал о Шелдоне.
«Я вытащу тебя оттуда…»
В смелости ему не откажешь…но все это бесполезно. Что может сделать бывший агент ЦРУ против картеля и системы? Даже будь у него зрение…
И все-таки где-то глубоко, на самом дне исстрадавшейся души Марьячи жила робкая надежда. Может быть, на чудо? Но он не верил в такие чудеса…он верил в Бога – но Бог отвернулся от него…или, возможно, чаша терпения его переполнилась, и он покарал Эля за все совершенные им убийства. И все же Марьячи не сожалел о них. Много лет он давил наркодилеров, как ядовитых змей и считал, что мир от этого стал только чище.
«Однако зла-то в мире от этого не убавилось, верно, Марьячи? Картель по-прежнему процветает, а ты потерял даже то немногое, что у тебя оставалось»
«Что ж, за это и умереть не жаль»
«Твоя смерть никому ничего не докажет»
«Пусть. Но зато у меня была цель. И ради неё мне пришлось пожертвовать слишком многим…чтобы теперь, на краю жизни, сомневаться в ней»
«Это была цель, Марьячи? А по-моему, это была просто месть. Злобная, беспощадная месть человека, потерявшего все…что скажешь на это?»
«Я устал. Дай мне покой»
«Покой? Какой хитрый…рановато ты начал о нем думать»
«А о чем тут думать ещё? Надо быть полностью сумасшедшим, чтобы, как ты предлагаешь, думать о том, что Шелдон Сэндз и вправду вытащит меня…»

- Ты сумасшедший, Шелдон Сэндз, ты знаешь об этом?
Хорхе Рамирес плюхнулся в кресло и налил себе выпить.
- Ты не оригинален, - заметил Сэндз, вытаскивая последнюю сигарету из пачки, - вот черт…у тебя ещё курево есть?
- Ты законченный псих, если думаешь, что я буду тебе помогать.
- А почему бы и нет? Тебе-то что? Если вопрос в деньгах…- Шелдон сделал изящный жест рукой с зажатой в ней сигаретой. Рамирес поморщился – он слишком хорошо помнил этот жест, - в общем, это не вопрос.
- Дело не в деньгах…- Хорхе внимательно изучал Сэндза из-под полуопущенных век. Хотя, в общем-то, нужды в таких предосторожностях не было. Сэндз хорошо выглядел – бывший ФБР-овец даже не ожидал этого. Когда они расстались на улице в тот день, после истории с президентом, он был уверен, что молодому нахалу пришел конец…
- Тогда в чем? Ты мой должник, Хорхе, не забывай об этом.
Улыбка у него осталась прежней. Опасной, самоуверенной и наглой. Да и манера говорить была той же. Словно все вокруг ему должны…
- Я – твой должник? – усмехнулся Хорхе, невольно подстраиваясь под его тон.
Сэндз пожал плечами.
- Я помог тебе отомстить за твоего друга. Кроме того, как я слышал, дела твои пошли в гору после спасения el presidente…
- Как и твои, - парировал Рамирес.
- О-о, мое везение уже достигло своей кульминации, - усмехнулся Шелдон, - ну так что? Я могу на тебя рассчитывать?
Хорхе откинулся в кресле и подпер голову рукой.
- Поправь меня, если я ошибаюсь. Ты хочешь, чтобы я помог тебе, человеку, слепому на оба глаза, проникнуть в тюрьму под видом заключенного, с тем, чтобы ты мог вытащить оттуда некоего своего друга – неизвестно как?
Сэндз стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки.
- Да.
- Ты меня прости, но тебе не кажется, что это малость…
- Не кажется.
- Скажи на милость, как ты будешь его вызволять? Если даже допустить на минуту мысль, что я помогу тебе в осуществлении этой бредовой затеи.
- Это уже мое дело.
- У нас здесь не Алькатрас, - заметил Хорхе, - устроить человеку побег из тюрьмы можно гораздо более простыми способами. Подкуп охраны – самый верный из них.
- Никто на это не пойдет. Я уже пытался.
- Вот как? Это становится интересным…ты не хочешь мне назвать имя своего друга, а, Сэндз?
Шелдон помотал головой.
- Это неважно. Важно то, что его подставили и упрятали в тюрьму люди картеля Барийо – и всем об этом известно. Никто не будет связываться с картелем, таких дураков нет.
- Ну, если не считать тебя, - ухмыльнулся Хорхе.
- Давай обойдемся без твоего слоновьего юмора, - холодно произнес Сэндз, - если ты считаешь, что слепота сделала меня беспомощным калекой, то ты глубоко заблуждаешься. Ты даже не представляешь, как глубоко.
- Да боже меня упаси так считать! – хмыкнул Рамирес и налил себе ещё текилы. Угрожающий тон Сэндза не особо его напугал, - я же знаю, что было тогда, на площади…кстати, как тебе удалось выкарабкаться?
- Не твое дело. Так ты поможешь или нет?
Хорхе бросил на Сэндза быстрый взгляд поверх края стакана.
- Я просто хочу, чтобы ты трезво рассчитал свои силы. Надеюсь, ты понимаешь, что обычно бывает в тюрьме с такими симпатягами, как ты…
Шелдон побледнел, но ничего не сказал, лишь облизнул пересохшие губы.
-…и пушку, за которую ты тут сейчас хватался, тебе с собой взять не дадут, - продолжал Рамирес, - я не пугаю тебя – так, прими к сведению.
- Думаю, что стоит мне снять очки – и всякие эротические наклонности у тамошних обитателей отпадут сами собой, - криво усмехнулся Сэндз – он уже взял себя в руки, - а вообще – тебе-то какая разница? Это уж мои проблемы будут…
- Дело, конечно, твое, - сдался Хорхе и хотел отвесить ещё одну шуточку на эту тему, но что-то в выражении тонкого лица Сэндза его удержало, - так значит, ты твердо хочешь…?
- Да.
«Чокнутый», благоразумно про себя заключил Рамирес и поднялся.
- Хорошо, я устрою тебе такой аттракцион. У меня есть друзья среди тамошней администрации. Но понадобятся деньги, сам понимаешь. Не подмажешь – не поедешь…
- Деньги будут.
- И имей ввиду – прикрывать твою задницу я не собираюсь. Мое дело, чтобы ты туда попал. А как ты оттуда выберешься – не мои проблемы. Ты меня не видел и не знаешь.
- Само собой, - казалось, теперь, когда дело было слажено, Сэндз потерял всякий интерес к Хорхе, - когда мне ждать звонка?
- А когда тебе надо?
- Чем скорее, тем лучше. Времени мало.
- Что ж, я учту. Увидимся, приятель!
Сэндз только фыркнул в ответ.

[Li Nata]

Авторы: © Jack Sparrow, © Ksu Warlock, © Alramie
Название: Los desperados (Отчаянные)

От сокрушительного удара в лицо Эль зашатался и чуть не полетел на пол. Но все-таки удержал равновесие, понимая, что от этого сейчас зависит его жизнь. Толпа заключенных сплотилась в орущее кольцо, внутри которого кружили друг против друга Эль и здоровяк Бразо. У последнего было нож, но Марьячи уже выбил его из руки противника, а по негласным тюремным правилам поднимать выбитое оружие не позволялось. При этом нападать с ножом на безоружного не противоречило этим странным нормам.
Бразо был очень силен, но тяжел и неповоротлив. Эль уже понял, что главное здесь – не подставляться – и ему довольно успешно удавалось избегать ударов. Но кольцо наблюдающих за схваткой сжималось, заставляя Эля сокращать дистанцию. И в конце концов он все же пропустил удар…
Кровь сразу же хлынула из носа, который чудом остался целым, залила рубашку. Заключенные радостно завопили. Эль, тяжело дыша, оглянулся – и заметил у тюремной стены одиноко стоящего Луиса. Тот наблюдал за Марьячи со злобной улыбкой на губах.
С того дня, как Эррера объявил Элю о своей вендетте, все пошло наперекосяк. Причем с виду ничего особенного не произошло. Луис сам, лично, пальцем не тронул Марьячи. Но его вдруг стали задевать другие заключенные – сначала насмехались, а потом, когда увидели, что их жертва нечувствительна к насмешкам, перешли к более активным действиям. Венцом их была сегодняшняя схватка с Бразо, который привязался к Элю вообще неизвестно с чего. Эта драка была всего лишь продолжением других, происходивших в предыдущие дни с переменным успехом. Элю не давали покоя нигде – ни на прогулке, ни в камере – даже на работе в поле к нему ухитрялись цепляться.
Он дрался. Дрался отчаянно, никогда не уклоняясь от поединка. Но все было напрасно. Других заключенных избивали – или избивали они, в зависимости от их умения драться и мужества – и на этом все заканчивалось. Длительные противостояния здесь были редки, чаще происходили короткие выяснения отношений, как в волчьей стае. Но к Элю это как будто бы и не относилось, вне зависимости от того, каков был исход драки.
А исходы бывали разными. Пока что Эль отделывался сбитыми в кровь костяшками пальцев, привычных к таким ударам, многочисленными синяками и царапинами. Но он понимал, что так дальше продолжаться не может. Усталость копилась в нем и рано или поздно озверевшая стая навалится на него, собьет с ног и искалечит. Это был лишь вопрос времени. Ему не выстоять против них всех в одиночку…
Кровь из рассеченной брови заливала Элю глаза, и он чуть не пропустил ещё один удар, который, судя по силе замаха, вполне мог оказаться для него последним. Но в этот момент прозвучала сирена – сигнал об окончании прогулки. Охранники, до этого с интересом наблюдавшие за ходом схватки – даже и не пытаясь её прекратить – открыли двери. Смертоносный круг начал нехотя рассасываться. Эль ковылял последним, стараясь идти прямо и не хвататься за ушибленный бок.
В камере он повалился на койку, даже не смыв засохшую кровь и грязь. Разбитое лицо пульсировало болью. Эль отвернулся к стене, сцепил зубы. Хотелось завыть, разрыдаться, обрушиться с проклятиями на судьбу. Мало ей было лишить его свободы – теперь она загоняет его в угол, стремится отнять и жизнь – и каким мерзким, унизительным способом!
Страшная горечь и отчаяние накатили, как прилив, накрыли Эля с головой. Он внезапно почувствовал, как он безнадежно одинок. Совершенно один, а вокруг – враги, жаждущие его крови. Так было и раньше – много лет подряд – но тогда у него был выбор, сражаться или уйти, было оружие…были друзья. А теперь он приперт к стенке. Хочешь, не хочешь – надо драться до конца…и наступит этот конец явно не так уж нескоро.
Эль пытался отнестись к этому философски, как и ко всему в своей непутевой жизни – и не мог. Вот странно – столько лет ему было совершенно безразлично, что с ним станет, он был готов умереть, а теперь, понимая, что конец близок, он не мог с этим смириться. Не со смертью, как таковой – она-то его не пугала. Нет, не мог смириться с тем, что он, Диего Сальвадор Родригес, Эль Марьячи, умрет в жалком тюремном дворе, в грязи, от ножа какого-нибудь паршивого наркодилера. Почему, ну почему он не погиб раньше – хотя бы Каро и Анхеликой от пуль генерала Маркеса! Что за судьба у него – раз за разом терять тех, кого любишь и оставаться одному? Энрике, Домино, Каро с дочкой…а разве упомнишь всех друзей, близких и не очень, которых он даже не успевал оплакать, не говоря уже о том, чтобы похоронить? Они умирали у него на руках, а он уже бежал, несся дальше, в вечной погоне неизвестно за чем…и всегда один.
Всегда.
Тяжелая, темная мысль поднялась в душе Эля и на какой-то миг завладела им с непреодолимой силой. Покончить со всем разом, самому, не ждать, пока чья-то рука оборвет нить его бесполезной, бессмысленной жизни…Господь покарает? Ну и пусть. Что он может сделать более страшное, чем уже случилось в жизни Эля? И разве не он сам дал ему такую жизнь, которая горше смерти?
«Ты многое пережил, Эль Марьячи, но никогда не сомневался в Господе. Что с тобой сейчас, что ты ропщешь?»
«Я скоро умру. Смерти я не боюсь, но я не хочу умирать так. Разве недостаточно было в моей жизни боли и горечи, что я ещё должен смириться с таким концом? Разве я заслужил его?»
«Никто не заслужил…но все терпят. Терпи и ты»
«Всю свою жизнь я верил. Верил в то, что Господу угодно то, что я делаю. Но теперь у меня нет этой уверенности. Возможно, ты прав – моя участь заслуженна. Но от этого она не становится менее страшной»
«Я знаю. Но ты ведь выдержишь. Ты всегда встречал напасти лицом к лицу, не уходил и не прятался. А Господь не посылает людям испытаний, которые им не по силам»
Эль перевернулся на спину. И только сейчас заметил, что дыхание с всхлипами вырывается у него из груди.
«Я выдержу. На все воля Божья. А я буду думать лишь о покое. Ведь смерть – это покой. Избавление»
Но Эль врал самому себе и знал об этом. Охранники не позволят заключенным убить его. Он не умрет. Участь его не будет столь легкой. Его участь – быть искалеченным, потерять разум, достоинство и человеческий облик. И сделают это те, кого он ненавидел всеми силами своей души и против кого сражался половину своей сознательной жизни…

На следующее утро Эль проснулся в твердой уверенности, что сегодня все решится. Бровь все ещё саднило, но это не особо мешало, а на разбитую губу вообще не стоило обращать внимание. К этому Эль за последние пару недель уже привык.
Глядя в помутневшее от старости зеркало с отбитым краем, висевшее над раковиной, Марьячи подумал, что все повторяется. Зеркало отражало темное, угрюмое лицо с заострившимися скулами и разбитой нижней губой. Медленно, словно во сне, Эль умылся и снял бритвой легкую щетину с щек. В голове не было ни одной мысли, он действовал автоматически, как преступник перед казнью. Случайно встретился взглядом со своим отражением – и поспешно отвел глаза. Потом расчесал волосы и привычным, годами отработанным движением собрал их в хвост.
Окна в камере, которую Эль делил с молодым парнишкой, попавшемся, кажется, на угоне автомобилей и боявшемся Марьячи до колик, не было в принципе – но чувствовалось, что собирается гроза. Эль ощущал это каким-то шестым чувством человека, много лет проведшего в дороге. Он окинул взглядом камеру и с усмешкой подумал, что ему встречались гостиницы и похуже. Денег вечно не хватало, приходилось покупать только самое необходимое и жить, где придется. Но Марьячи это не смущало, он был совершенно равнодушен к житейским мелочам. Было бы только место, где можно поспать, умыться, преклонить колено перед Господом…
Взгляд Эля остановился на небольшом распятии, висевшем на стене камеры. У него было ещё несколько минут перед тем, как охранники откроют камеры и погонят заключенных в пищеблок. Назвать столовой это место, кишащее крысами и тараканами, язык не поворачивался.
Марьячи чувствовал себя виноватым – непонятно, почему. Может, оттого, что вчера, в приступе отчаяния, подумал о самоубийстве? Но ведь это была всего лишь мысль, он не собирался на самом деле кончать с собой…
Он снова посмотрел на распятие. Эль никогда не мог молиться при посторонних. Именно поэтому он крайне редко ходил в церковь. Ему казалось, что разговор с Господом – это что-то слишком личное и что молиться, когда рядом кто-то есть – все равно что при всех принимать душ. Но сейчас, несмотря ни на что, он хотел произнести молитву…быть может, такой возможности уже не представится…к тому же ему не хотелось предстать перед Творцом повинным в таких черных помыслах.
Пересилив себя, Марьячи опустился на одно колено и, быстро перекрестившись, зашептал слова молитвы…

Ледяное спокойствие не покидало Эля весь день, до самого вечера, хотя он постоянно чувствовал на себе взгляды других заключенных. Но злобы не было в этих взглядах. Когда Марьячи поднимал глаза он видел на всех лицах лишь одно – предвкушение. Так волки смотрят на почти загнанную жертву, предвкушая, как их зубы вонзятся в теплую плоть.
Лишь в глазах Эрерры светились торжество и жгучая ненависть.
Но Эль оставался спокойным. Он был готов к своей участи. Вчера ночью он ещё сопротивлялся ей, но потом примирился с тем, что ему уготовано. И собирался бороться до конца – каким бы он ни был. Радовало Марьячи только одно – что он написал завещание ещё две недели назад. Это было очень предусмотрительно с его стороны. В завещании он оставлял свой магазин и все дела Рафаэлю Родригесу – это было новое имя Сэндза…
Вонзая лопату в землю и чувствуя, как горячее солнце сжигает его спину, Эль вспоминал, как они делали Сэндзу новые документы…он мог выбрать только имя – и почему-то решил называть себя Рафаэлем…так и не признался, почему, хотя Эль и спросил. А потом, по какому-то удивительному совпадению, он получил такую же фамилию, как у самого Эля…ну да фамилия очень распространенная…
Марьячи вспомнил, как Лоренцо и Фидео подшучивали над Сэндзом и говорили, что теперь понятно, почему Эль так к нему привязан – на самом деле Сэндз его тайный младший брат. И они в этом ни секунды не сомневались…паршивцы.
Эль только улыбался, слушая это, и ждал, что сейчас Шелдон выскажется подобающим для него образом и все они узнают, чего им ждать…но Шелдон промолчал. И Марьячи даже показалось, что он смущен – а он уже неплохо научился угадывать настроение бывшего агента…
Внезапно Эль поймал себя на том, что соскучился по Шелдону. Жаль, что он ни разу так и не навестил его. Конечно, светиться не следовало, Эль это понимал. И все же после того телефонного разговора он хотел ещё хотя бы раз увидеть Шелдона, убедиться, что у него все в порядке. Лоренцо и Фидео приходили пару раз – Фидео сказал, что Сэндз поссорился с ними и ушел…где он теперь, как справляется один со своей слепотой?
Прозвучал сигнал об окончании работы и Эль вздрогнул, очнувшись от своих мыслей. День неумолимо двигался к своему завершению – как и жизнь Эля Марьячи. Внутри него начало что-то дрожать – словно вибрировали перетянутые струны гитары…на такой гитаре не поиграешь.
Когда они вернулись в здание тюрьмы, мужество Эля поколебалось. Быть может, не выходить сегодня на прогулку? Сказаться больным – при взгляде на его лицо это никого не удивит – и остаться в камере. Отсрочить приговор ещё хотя бы на один день, на два дня…
Кажется, никогда ещё Элю не хотелось жить так сильно, как сейчас…
Но он понимал, что это лишь продлит агонию. В покое его не оставят – Луис сделал все для этого. Лучше уж сразу – сейчас, пока ещё хватает решимости, хватает сил для борьбы.
Это было словно выход на арену. Все разом повернулись к нему. Впрочем, Эль заметил и несколько сочувственных взглядов. Верный себе, он не завел друзей среди заключенных, и теперь некому было встать рядом, помочь ему отстоять свою жизнь. Одиночкой он жил – одиночкой ему предстояло и умереть…
Никто ничего не сказал – но заключенные стали наступать на Эля, оттесняя его к дальней стене площадки. Сочувствующие остались позади, в первых рядах Марьячи увидел Эрерру и здоровяка Бразо. Это угрюмое, молчаливое наступление было понятно обоим сторонам и без слов. Тишину, словно в насмешку, нарушала только приятная музыка, доносившаяся из громкоговорителей. Словно вальс Штрауса в морге…
Эль, стиснув зубы и не опуская головы, медленно отступал, пока не коснулся спиной стены. Дальше идти было некуда.
Ярко сверкнула сталь…
- Ну что – по одному или все вместе, чтобы не так страшно было? – насмешливо произнес Эль, и голос его не дрогнул, - смотрю, здесь собрались настоящие мужчины – целой толпой и с ножами осмеливаются нападать на безоружного!
- Заткнись, Музыкант! – прошипел Эррера, - думать надо было раньше, когда сам убивал безоружных!
- Безоружные на меня никогда не нападали, - усмехнулся Эль, скользя глазами рядам заключенных, чтобы не пропустить первый удар, - но, полагаю, мое слово против твоего немногого стоит?
- Как и твоя жизнь! – осклабился Луис и сделал ложный выпад, чтобы заставить Марьячи дрогнуть. Но с такими штучками тот был знаком с детства и не пошевелился.
Первым не выдержал Бразо. Эль ещё по вчерашнему дню понял, что он нетерпеливый малый и не склонен к лишней болтовне.
Марьячи уклонился от удара и выбил нож. И тут началась свалка. На Эля насели со всех сторон, стремясь прижать к стене и обездвижить. К счастью, нападающие сильно мешали друг другу, и Элю удавалось отражать удары аж целых три минуты. Потом его сбили с ног и начали банально избивать. Он с рычанием катался по земле, стремясь избежать хотя бы части сыпавшихся на него ударов…
«Не поддамся, не поддамся…»
- Пропустите меня! – проорал где-то в толпе Бразо, - он у меня за все ответит!
Заключенные отскочили в стороны – никому не хотелось попасться Бразо под руку. Эль приподнялся, отплевываясь от пыли – кровь заливала ему глаза и он ничего не мог разглядеть. Резинка, стягивавшая волосы, давно лопнула и пряди прилипли к лицу, что тоже не улучшало видимость. Эль яростно тер глаза руками и каждую секунду ожидал удара…но удара не последовало.
Вместо него послышался странный тупой звук. Бразо всхрапнул, точно испуганная лошадь. Крики вокруг стихли, как по волшебству и опять стала слышна музыка – точно на каком-нибудь великосветском приеме. И вдруг в наступившей тишине отчетливо прозвучал голос, который Марьячи меньше всего ожидал здесь услышать:
- Эль!
Заключенные озадаченно крутили головами. Не веря своим ушам, Марьячи наконец разлепил склеившиеся от крови ресницы.
Бразо сидел на земле в трех шагах от него и тяжело дышал, точно загнанный буйвол. Из плеча у него торчала рукоятка самодельного ножа. А ещё чуть дальше, у него за спиной стоял Шелдон Сэндз собственной персоной.
- Эль! – снова крикнул он.
Марьячи показалось, что он бредит. В самом деле – откуда здесь взяться Сэндзу? Ерунда какая-то…должно быть он уже отрубился и у него видения…и вместе с тем какой-то тихий голос внутри него твердил:
«Отвечай скорее, ему нужно узнать, где ты находишься!»
- Шелдон…- прохрипел он и с грехом пополам поднялся на ноги, - Шелдон!
Сэндз вскинул голову и двинулся на голос. Он шел уже знакомой Элю мягкой поступью, чуть наклонив голову набок – прислушивался. Марьячи очень хотелось снова протереть глаза. На Сэндзе была одежда заключенного, лишь черные очки были оттуда, из прошлой жизни и только добавляли нереальности происходящему. Было слышно, как хрустят мелкие камешки под его ногами…
И вот он стоит перед Элем.
- Как…ты сюда попал? – прохрипел Марьячи, тяжело дыша.
- Пришел скрасить твое одиночество, - Сэндз улыбнулся, но улыбка получилась какой-то ненатуральной. Было видно, что Шелдоном владели совершенно другие чувства, и паясничал он скорее по привычке, - но, как я понял, ты и так не скучаешь?
Эль молча положил руку на плечо Шелдону и сжал пальцы. Тот снова улыбнулся, только теперь Марьячи видел – он улыбается искренне…и Эль внезапно понял – как бы ни попал сюда Сэндз, и что бы ни случилось дальше – все это уже не имело значения.
Ведь одиночество кончилось.
Тем временем заключенные пришли в себя.
- Похоже, у тебя появился приятель, Музыкант? – издевательски крикнул Эрерра, - очень кстати – получит заодно всё, что ему причитается!
Однако неожиданная подмога и ранение Бразо несколько охладили пыл заключенных – к тому же, некоторым из них неплохо досталось от кулаков Марьячи. Напрасно Луис выкрикивал оскорбления – толпа постепенно редела, и вскоре рядом с Шелдоном и Элем никого не осталось. Здоровяк Бразо уковылял тоже.
- Ну ничего, Музыкант! – злобно произнес Эрерра и сплюнул, - времени у меня много. И твой дружок тебе не сильно поможет!
И удалился – руки в карманах.
- В чем в чем, а в умении реально смотреть на вещи ему не откажешь, - заметил Эль и снова перевел взгляд на Шелдона, - что ты здесь делаешь?
- Как ты?
Они произнесли это одновременно и невольно улыбнулись.
- Я в порядке, - произнес Эль и ощупал гудящее лицо, - кажется, ничего не сломано. Да ерунда это все. Скажи, Бога ради, как тебе удалось сюда попасть?
Марьячи внезапно почувствовал резкую слабость и присел на землю у стены. Шелдон поспешно опустился рядом.
- Эль, тебе плохо?
- Да нет же, нет. Голова немного закружилась. Ты ответишь наконец на мой вопрос?
- Мне помог Хорхе Рамирес.
- Не думал, что у него настолько плохо с головой, - заметил Эль, прикрывая глаза.
- Нет, он считает, что это я сумасшедший, - усмехнулся Сэндз.
- В этом что-то есть…Шелдон…- Марьячи открыл глаза и посмотрел на Сэндза. Тот весь как-то подобрался.
- Что, Эль?
- Я чертовски рад тебя видеть, дружище…но…ты понимаешь, чем тебе грозит пребывание здесь? Ты понимаешь, что ты наделал, Шелдон?
Сэндз нетерпеливо дернул головой. Прядь волос выбилась у него из-за уха и упала на лицо, он заправил её назад. Такой знакомый жест – Марьячи уже и не чаял когда-нибудь снова увидеть его!
- Эль, ответь мне на один вопрос.
- Какой?
- Ты ещё стоишь?
Эль откинул голову назад, коснулся затылком шершавой белой стены из песчаника. Ему хотелось одновременно смеяться и плакать, и почему-то было так хорошо на душе, как давно уже не было даже на воле…
- Да, стою.
- Это самое главное…

(продолжение следует)

[Li Nata]

Авторы: © Jack Sparrow, © Ksu Warlock, © Alramie
Название: Los desperados (Отчаянные)

***

Шелдон и Эль, естественно, оказались в разных камерах, но остальную часть дня они были неразлучны. Сэндз приобрел новую привычку – теперь он ходил рядом с Элем, чуть касаясь его плеча своим – и таким образом всегда знал, куда идти, практически не спотыкался, и слепота его была почти незаметна. Марьячи не мог понять, каким образом бывшему агенту удалось проникнуть в тюрьму. Что это за люди, которые согласились посадить к заключенным слепого человека?
- Деньги способны на все, - пояснил Сэндз и больше об этом не распространялся.
Эль понятия не имел, что они теперь будут делать. Уж наверное, хитроумный Шелдон Сэндз не для того сюда пробрался, чтобы разделить незавидную участь Марьячи. Значит, он планирует побег. Но каким образом, черт возьми?
Луис вроде бы слегка угомонился. Эля оставили в покое, и он гадал, надолго ли. В том, что Эрерра не отступится, он не сомневался – сам бы не отступил. Конечно, здорово, что теперь рядом Шелдон, но все-таки, как ни крути, а слепой человек не может потягаться со зрячим на равных. Да если бы даже и не было этой слепоты – им не выстоять, если на них опять навалятся всем скопом. Собственная участь отошла для Эля на второй план, и теперь он думал только о том, чтобы уберечь Шелдона.
И темные мысли совершенно оставили его.
Сэндз же считал, что он и сам вполне способен позаботиться о себе. И у него неплохо это получалось – поначалу. Он выходил на работу вместе со всеми – просто держался все время рядом с Элем. Охранники как будто и не замечали слепоты Шелдона и обращались с ним точно так же, как с остальными. Заключенные же смотрели на него со странной смесью уважения и страха – все помнили, как он на слух метнул нож в Бразо.
Нож этот, естественно, пропал – Сэндзу понадобился новый. Он попросил Эля смастерить его и заодно сделать нож и себе тоже. Марьячи подумал…и сделал. Теперь у него была надежда выбраться отсюда, а нож мог понадобиться, чтобы защитить Шелдона. Это последнее обстоятельство было основным, побудившим Эля к изготовлению смертоносного оружия.
- Ты здорово бросаешь на слух, - заметил Эль, передавая Сэндзу на прогулке свое творение, - где научился?
- В ЦРУ научили, - Шелдон покачал нож на руке, проверяя балансировку, - но вообще я с детства…как бы сказать…в общем, визуальное восприятие никогда не стояло у меня на первом месте.
- Как так? – не понял Эль. Сам он мыслил исключительно образами.
- Вот так. Для меня основное – тактильный контакт, слух…мы иногда даже с ребятами из ЦРУ спорили – смогу ли я различить цвета на ощупь.
- Цвет на ощупь? – недоверчиво переспросил Эль, - но ведь это невозможно!
- Они тоже так считали, - ухмыльнулся Сэндз, - нет, я, конечно, не могу различить все цвета, но черный от белого на ощупь отличаю. И красный тоже.
- Не может быть! Как тебе это удается?
- Не знаю. Чувствую как-то, - пожал плечами Сэндз, - поэтому мне было легче адаптироваться к…слепоте, чем многим другим.
От Марьячи не ускользнуло усилие, с которым бывший агент говорил о своем увечье.
«Ну, если это называется «легко адаптироваться», Шел…»
- Шелдон…
- Ммм?
- Скажи, у тебя ведь есть какой-то план?
- В смысле?
- Как нам выбраться отсюда?
Сэндз помолчал немного, словно колеблясь.
- Только не говори мне, что ты проник сюда, не обеспечив себе отход! – заметил Эль, - сколько я тебя знаю, ты всегда на десять ходов вперед все просчитываешь.
Прежняя ядовитая усмешка дернула губы Сэндза.
- А что, если в этот раз я ничего не просчитал? Что, если пришел сюда, чтобы просто быть рядом с тобой…до конца? – и, прежде чем ошеломленный Эль успел ответить, добавил, - не суетись. Конечно, план есть. Но его не осуществишь так скоро. Я не думал, что ты…пользуешься здесь такой бешеной популярностью. Предполагал что-то подобное, но не думал, что все будет так запущено. Скажи, как тебя угораздило всего за месяц заключения восстановить против себя всю тюрьму?
- Я здесь ни при чем, - огрызнулся Эль, - это все Луис Эррера!
И Марьячи поведал историю своего гонения.
- Все наши грехи рано или поздно оборачиваются против нас, - пробормотал Шелдон, когда Эль закончил рассказ.
- Что ты сказал?
- Неважно. Мы выберемся отсюда. Хорхе нам поможет и…
- Хорхе? Кажется, ты сказал, что он помог тебе только проникнуть в тюрьму? Как тебе удалось впутать его в эту историю?
- Удалось, хотя он и очень сопротивлялся.
- Я его хорошо понимаю…так что же?
- Не сейчас…- Сэндз вздрогнул и напрягся, - здесь слишком много чужих ушей.
- И не только ушей! – к ним приблизился Луис Эрерра, - строите планы, заговорщики? Может, даже хотите сбежать, а?
- Это не твое дело, - ледяным тоном произнес Эль, - оставь нас в покое и иди, куда шел.
Глаза Луиса злобно сверкнули.
- Не груби, Музыкант! Я сегодня не в настроении, - он окинул Шелдона насмешливым взглядом, - никак не могу взять в толк, недоносок, почему тебя так боятся все ребята?
- А ты тронь меня – и узнаешь, - недобро усмехнулся Сэндз.
- Не беспокойся, мы тебя потрогаем, - осклабился Эрерра, благоразумно не приближаясь к Элю и Шелдону ближе, чем на пять шагов, - может быть, тебе даже понравится, слепое убожество!
Сэндз рванулся вперед, но Эль его удержал.
- Лучше не суйся к нам, Луис, - произнес он предостерегающе, - теперь вам уже не взять меня так просто. Оставьте нас в покое – так будет лучше для тебя, для меня…и для всех.
Внезапно – словно вспышка – Марьячи вспомнил последние секунды перед началом побоища в баре «Тараско». Прошло уже столько лет, но те мгновения врезались ему в память. Округлившиеся глаза парня при виде арсенала в футляре Эля…перекошенная физиономия бармена…
«Так и есть, это я…я не против вас, парни! Давайте успокоимся, и не будем поднимать шум!...»
Тогда это предостережение не возымело эффекта – и Эль предчувствовал, что так же будет и сейчас. Слишком хорошо он знал своих соплеменников.
Особенно таких, как этот.
- Я оставлю тебя в покое не раньше, чем ты сдохнешь! – рявкнул Эрерра, - а когда это случится, мы вдоволь позабавимся с твоим дружком – смекаешь?
Из груди Сэндза вырвался яростный вопль, и снова он кинулся вперед и снова Марьячи схватил его за плечо. Эрерра захохотал, и другие заключенные угодливо подхватили его смех.
- Потерпи, красавчик, ждать осталось недолго, - насмешливо бросил он Шелдону и пошел прочь в сопровождении своих подпевал.
Сэндз тяжело дышал и скрипел зубами от злости, но Эль по-прежнему крепко держал его, не давая сдвинуться с места.
- Успокойся, - произнес он, когда Эрерра отошел на достаточное расстояние.
- Успокойся? Успокойся?! Ушам своим не верю! – Сэндз скинул руку Эля. Он весь дрожал от бешенства, - знаешь что – если тебя не волнует, когда тебя оскорбляют, да еще так – это твои проблемы, Марьячи, а мне не мешай! Я этого ублюдка с дерьмом смешаю, Богом клянусь!
- Шелдон…Шел! – повторял Эль, напрочь позабыв, что когда Сэндз выходит из себя, приводить доводы разума совершенно бесполезно.
- Ну что? Что?!
- Ты ничего не сможешь сделать, - с усилием, точно поднимая тяжкий груз, произнес Эль, - он не один, к тому же они…они…
- Договаривай, - усмехнулся Сэндз побелевшими губами, - они зрячие – это ты хотел сказать?
Теперь они стояли друг против друга – как только что против Эрерры и его дружков. И Элю было больно осознавать это.
- Шелдон, пойми! – почти умоляюще произнес он, - я верю в тебя, но не надо нарываться! Тогда мы…ты…взял чистой внезапностью – но больше этот номер не пройдет. Они специально провоцируют тебя, чтобы ты потерял голову и натворил глупостей, понимаешь?
- Значит то, что меня обещают поиметь – для тебя глупость? – вспыхнул Сэндз.
- Да ты меня не так понял…
- Хватит! Я понял достаточно! Для тебя я просто слепое убожество – как и для них! – голос Сэндза прервался, - а вот я верил в тебя, Марьячи! Верил!
Сэндз резко повернулся и пошел прочь – на звук открывшейся двери. Время прогулки истекло.
- Шел! – крикнул Эль, но бывший агент продолжал идти, гордо вскинув голову – только плечи его чуть вздрагивали.
Марьячи бросился следом за ним, наступив на горло своей гордости – однако Сэндз уже затерялся в толпе заключенных и Эль не смог к нему пробраться. Пришлось ему идти в свою камеру.

Тревога грызла Эля неотступно и он никак не мог уснуть. Ссора с Сэндзом не слишком его угнетала – он знал, что прав и что Шелдон тоже поймет это, когда остынет и немного подумает головой, а не своим необузданным нравом. Именно последнее внушало Марьячи самое большое беспокойство. На свободе – дело другое, хотя и там терпеть выходки Сэндза удавалось одному только Элю. Но здесь…его могут убить – это секундное дело и никого это не обеспокоит – ведь Сэндза официально даже нет в тюрьме, а значит, охранники не отвечают за его жизнь…и почему-то Марьячи был абсолютно уверен, что они об этом знают.
Тревожные думы долго не давали Элю уснуть но, в конце концов он все же задремал.
Лишь для того, чтобы быть разбуженным самым неожиданным образом – рукой, которая грубо схватила его за горло и стащила с койки на пол.
- Потанцуем, Музыкант?
- Эй, что за…
Яркий свет ударил Элю в глаза. Чьи-то руки схватили его и пытались напялить ему на голову мешок, который обычно использовался для грязного белья. Эль яростно сопротивлялся, но противников было слишком много и его застали врасплох. Ему никак не удавалось подняться на ноги.
- Давай же, давай! – пыхтели грубые голоса, - чего тянешь?!
- Не дается, черт, верткий!
- Да живее ты…
- Убейте его! – голосил с верхней койки пацан-угонщик, - убейте эту суку! Убейте!
«Я ж тебя пальцем не тронул!», хотел возмутиться Эль, но было не до того. Его схватили за руки и за ноги и потащили из камеры. Мешок, хоть и надетый наполовину, мешал видеть врагов и обороняться – Марьячи только впустую махал кулаками.
Внезапно он почувствовал, что его приподнимают и впихивают куда-то, в какой-то люк. А потом руки заключенных разжались, и Эль покатился вниз по трубе. Он невольно вскрикнул от ужаса и яростно забился, пытаясь скинуть мешок и затормозить свое падение, но только ехал все быстрее, как с ледяной горки.
И вдруг эта горка кончилась. Эль почувствовал, что опоры под ним больше нет, и это был, наверное, один из самых жутких моментов в его жизни – он падал неизвестно куда. И вдруг – жестокий удар по спине, на которую он приземлился с высоты не меньше полутора метров. Усилием воли Эль вскинул себя на ноги и сорвал, наконец, с головы проклятый мешок.
И тут же еле успел уклониться, чтобы не получить по носу. В помещении было полутемно и Эль не смог разглядеть нападающего, поэтому яростно схватил его за тонкое запястье и, наверное, сломал бы его, если бы пойманный не испустил короткий вопль.
- Шел?!
- Эль?!
- Черт, что ты тут делаешь?
- Наверное, то же самое, что и ты. Или, думаешь, я здесь вечерний моцион совершаю, мать его?!
Шелдон был в одной майке и в брюках, как и Эль. Он тяжело дышал и морщился, прижимая руку к боку. Вместо очков на лице у него была черная повязка.
- Дай гляну, - Эль решительно отвел руку Сэндза. Майка у него на боку была порвана, в прорехе была видна довольно глубокая кровоточащая царапина, - а, черт…
- Да ерунда, - Сэндз нервно облизал губы, - где мы, Эль?
- По-моему, это прачечная…если я ничего не путаю, нас спустили сюда по шахте для грязного белья.
- Очень мило…
- Ты даже не представляешь, насколько! – раздался чей-то насмешливый голос совсем рядом.
- Знакомое тявканье…- процедил Эль сквозь зубы.
- Что ты сказал, Музыкант?
- Что слышал.
Глаза Марьячи уже привыкли к полумраку. Теперь он видел вокруг себя силуэты мощных стиральных машин, а прямо перед ним стояли длинные столы для сортировки белья. Элю уже доводилось здесь бывать – все заключенные дежурили в прачечной по очереди. Горела только одна лампочка – та, которая висела прямо над столами на голом шнуре. Метра через три все погружалось во мрак и там, в этом мраке, скользили смутные силуэты.
Эль быстрым движением задвинул недовольно зашипевшего Сэндза себе за спину.
- Что вам надо?
- Какой ты недогадливый, - одна из темных фигур выступила вперед и Эль узнал Эрерру, - я же обещал, что мы встретимся – как тебе обстановочка, Музыкант? Здесь охранников нет, никто за вас не заступится.
- Много они заступаются в других местах! – фыркнул Эль, внимательно следя за передвижениями Луиса и одновременно боковым зрением контролируя, чтобы никто не зашел с флангов, - слушай, это дело касается только нас двоих – тебя и меня. Давай разрешим наши разногласия. Один на один. Если тебе нужен долг чести – я готов уплатить его – или погибнуть.
- Красиво говоришь, Музыкант, - протянул Эрерра, поигрывая ножом, - интересно, твой приятель такой же разговорчивый, как и ты?
И он сделал знак кому-то за спиной Эля. В тот же миг двое заключенных схватили Сэндза за руки и потащили вперед, к столам.
- Нет!! – крикнул Марьячи и ринулся в бой.
Краем глаза он увидел, что Сэндз вывернулся от своих противников и довольно ловко отбивается от них. Но тут на Эля тоже накинулись со всех сторон – он отскочил в сторону, бешено оглядываясь в поисках хоть какого-нибудь оружия. Но ничего тут не было…а в руках у некоторых заключенных были толстые палки, одного удара которой хватило бы, чтобы нанести серьёзное увечье.
Марьячи нырнул в темноту и начал лавировать между машинами, не давая взять себя в кольцо. Он потерял Сэндза из вида. Проходы между стиральными машинами были узкие и заключенные были вынуждены нападать на Эля по одному. Это было ему на руку. Он сшиб с ног одного, второго, бросился вбок, ударил кого-то раскрытой ладонью в лицо, кому-то дал подножку…заключенные яростно вопили, под сводами зала гудело эхо. Кто-то задел не успевшую зажить бровь; кровь обильно потекла из раны, заливая глаза…Эль метнулся вбок, ощущая спиной холодный металл корпуса машины…и вдруг его плечо коснулось чьего-то плеча. Марьячи рывком обернулся – и увидел Шелдона. Он видел его всего один миг, мельком, но его лицо – мокрое от пота, искаженное от ярости и отчаяния – навсегда врезалось в память Эля…
Это лицо – и касание плечом его плеча.
А в следующий миг орущая толпа навалилась на них, и они оказались погребены под кучей тел.

(продолжение следует)

[Li Nata]

Авторы: © Jack Sparrow, © Ksu Warlock, © Alramie
Название: Los desperados (Отчаянные)

(я бы поставила рейтинг PG-15 - Li Nata)

Эль очнулся оттого, что на него выплеснули ведро воды. Вода была холодная и Марьячи пронизала короткая дрожь. Ледяные струйки, отвратительно щекоча, потекли по спине и по груди.
Руки Эля были скручены за спиной, а сам он, точно туша на крюке у мясника, был подвешен на толстом тросе над большой бадьей, в которой дезинфицировали белье. К счастью, подвешен не за руки, а на чем-то вроде наспех связанных полотенец – Эль ощущал, как врезаются в тело узлы. Ноги тоже были связаны в лодыжках. Марьячи дернулся, но путы держали крепко.
- Шевелится, мать его так! – довольно пробасил чей-то голос совсем рядом.
Заключенные галдели, ничуть не скрываясь, и Эль мельком подумал – как же они выбрались из камер? Наверное, Эрерра подкупил охранников…
- Ничего, пусть подергается! – произнес ненавистный голос, - эй, Музыкант, открой глазки!
Эль последовал совету – правда, открылся только один глаз. Второй был намертво залит засохшей кровью. Но и одним глазом он увидел достаточно.
Один из столов для сортировки был перетащен сюда и теперь стоял всего в нескольких шагах от Марьячи. На столе лицом вниз полулежал Сэндз – его крепко держали за обе руки, и ещё один заключенный сидел у него на спине, прижимая Шелдона к столу.
Спутанные волосы упали Сэндзу на лицо. Он сопротивлялся – и сопротивлялся бешено, как дикое животное, попавшее в капкан. Дюжие заключенные явно прикладывали немало сил, чтобы его удержать – его, такого хрупкого. Хотя на его месте Эль бы тоже дрался, не щадя себя…потому что лучше пусть выпустят кишки ножом или прострелят голову, чем такое.
В отличие от Эля, который обычно молчал во время схваток, концентрируя все внимание и силы на борьбе, Сэндз говорил и говорил много. Эрерра в нем не ошибся – он оказался разговорчивым малым. Марьячи думал, что он уже слышал от Сэндза всю ненормативную лексику, какая ему была известна, но, как оказалось, бывший агент явно щадил чувства Эля. Потому что сейчас он в выражениях явно не стеснялся. Да и что оставалось делать в подобной ситуации?
- Ну что, хорошо видно, Музыкант? – издевательски произнес Эрерра, - для тебя почетное место в первом ряду. Ночь впереди длинная. Я расскажу, какая у нас программа – тебе понравится. Сначала я обслужу твоего слепого приятеля, - он подошел к столу и с ухмылкой коснулся волос Шелдона. Тот свирепо дернулся, но держали крепко, - а потом, пока остальные будут получать удовольствие – займусь тобой. И я обещаю, Музыкант – ты не умрешь, пока не увидишь, как через этого красавчика пройдут все до единого!
Эль скрипнул зубами, но промолчал. Не потому, что был слишком горд, чтобы умолять о пощаде – он умолял бы, если бы не знал, что это бесполезно. И знал, что чем больше он будет молить за Шелдона – тем с большим наслаждением этот ублюдок сделает свое дело.
Марьячи подумал о всех тех месяцах, которые Сэндз провел в его доме, обо всем, что ему пришлось вынести, прежде чем он смог хоть частично вернуться к полноценной жизни…о гитаре, о выступлении в «Лунной тени»…как был счастлив Шелдон тогда! После этого он быстро пошел на поправку, он стал нормальным человеком…
От того, что случится сейчас, он уже никогда не оправится.
- Луис, сделай мне одолжение, - спокойно произнес Эль.
- Какое, радость моя?
- У меня левый глаз кровью залило – не вижу ни черта. Промой, а то я могу что-нибудь упустить из представления, которое ты мне так любезно приготовил.
Эрерра бросил на Марьячи быстрый взгляд.
- Господи, ну что ты тянешь? – нетерпеливо произнес Эль, - делай, что говорю! Мне не терпится увидеть, как ты натянешь этого маленького ублюдка.
Сэндз вздрогнул всем телом и замер, прекратив сопротивляться.
- Так-так…- медленно промолвил Луис, поглядывая то на Марьячи, то на Сэндза, - а я-то думал, он тебе друг, красавчик!
- Я тоже так думал, - прохрипел Шелдон.
- Друг? Он? – Марьячи жестко засмеялся, - да он мне стоил таких денег – вспомнить жутко! Я уж не говорю о том, что это из-за него я загремел сюда на десять лет и сижу по уши в дерьме! Луис, ты сделаешь мне огромное одолжение, отдрючив его! Я бы и сам это сделал, да мараться неохота…
- Вот как? – усмехнулся Эрерра, обдумывая что-то, - а это идея! А ну, отвяжите-ка его!
Эля опустили на пол и развязали – он еле стоял, так сильно затекли ноги, да и руки были не лучше.
Луис приглашающе повел рукой.
- Прошу! Что ж ты стоишь? Разве ты не сказал, что у тебя есть свои счеты с этим парнем?
- Я сказал, что не хочу мараться, - холодно произнес Эль, продолжая поддерживать игру.
- Но замараться тебе все-таки придется! – Эрерра подскочил к столу и одним движением приставил к горлу Шелдона нож, - теперь он точно не будет дергаться, Музыкант! Смотри, я создал для тебя все условия! Как в лучших домах Филадельфии, черт возьми!
Освещение было слабым, но Марьячи видел, как быстро бьется жилка на виске Сэндза. Заключенные замерли в ожидании.
- Я не буду этого делать, - ровным голосом произнес Эль.
Все шумно выдохнули.
- Будешь, Музыкант, - нехорошо улыбнулся Эрерра. Глаза его поблескивали алчно и жестко, как у дикого зверя, - ты сделаешь это…или, клянусь душой, я перережу мальчишке глотку!
Он чуть надавил на лезвие – оно было острым, как бритва. По шее Сэндза потекли крупные капли крови. Заключенные начали напирать сзади на Эля, вынуждая его двигаться вперед.
- Давай, Музыкант! Тебе понравится! – ухмыльнулся Эрерра, - это тебе не на гитаре бренчать!
- Да уж, это точно, - хладнокровно произнес Эль.
Сэндз уже хрипел – нелегко отбиваться и ругаться, когда тебя держат трое человек, причем один из этих троих сидит у тебя на спине, сжимая грудную клетку коленями. Силы оставляли бывшего агента.
- Ну так что, Музыкант? Мы ждем!
Эль поднял голову.
- Луис, у тебя, как видно, не только с мозгами плохо, но и со слухом! Я сказал нет, значит нет!
- Отлично…- медленно произнес Эрерра, - я чего-то похожего и ждал. В таком случае…разделишь его участь! Хватайте его, ребята!
Марьячи свернул скулу первому, кто к нему сунулся, сломал нос второму, послал в нокдаун третьего…но что он мог поделать один против двадцати человек? Схватка не продолжалась и минуты, а потом полубесчувственного Эля повалили на стол рядом с Сэндзом. Тот тяжело дышал; его лицо, шея, обнаженные плечи и руки были покрыты словно тонкой блестящей пленкой мелкими капельками пота, кровь запеклась на царапинах на шее…
На какой-то момент перед глазами Эля прояснилось и ему показалось, что Шелдон находится на грани безумия…если только хоть один из них прикоснется к нему…
Эрерра наклонился к самому уху Эля и произнес:
- Твой брат мне больше нравится – с него и начну!
«Господи, почему брат?», в смятении подумал Эль. Мысли скакали, как взбесившиеся лошади. И тут же понял – Шелдон назвался в тюрьме своим новым именем, а фамилии у них одинаковые…
Внезапно Сэндз издал дикий, яростный вопль, полный звериного ужаса и муки – у Эля просто кровь застыла в жилах – и забился в руках своих мучителей.
«Нет!! Оставьте его, лучше я!!» - хотел крикнуть Эль, но не успел.
Двери прачечной с грохотом распахнулись. Заключенные отпустили Шелдона и Эля и бросились в разные стороны. Из полумрака доносились звуки борьбы и грязные ругательства.
- Что здесь происходит? А ну, всех в камеры, быстро! – произнес чей-то властный голос, в котором угадывалась привычка повелевать. Затопали сапоги охраны.
Марьячи выпрямился, ощущая отвратительную дрожь в коленях. Из ног словно повыдергали часть костей. Сэндз, напротив – сполз на пол и спрятался под стол. Эль поспешно последовал за ним.
- Шел! Шелдон!
Сэндз не отвечал – он сидел, сжавшись в комок и трясся, точно в лихорадке. Эль положил руки ему на плечи.
- Шел, все кончено! Они ушли. Шел, ну по…- он чуть не сказал «посмотри» и вовремя прикусил язык, - послушай же меня!
Шелдон скинул руки Эля и издал низкий, горловой звук, напоминающий рыдание. Но вокруг царил такой шум, что услышать это смог только Эль.
- Шел, все в порядке! Они тебя не тронули, они ничего не сделали, Шел! Успокойся, слышишь? Успокойся…- Марьячи присел рядом с Сэндзом и обнял его за плечи. Дрожь волнами пробегала по телу бывшего агента.
Эль не помнил, сколько они так просидели. Помнил только, что в конце концов их вытащили из-под стола и отвели в какую-то отдельную камеру. В ней ничего не было, кроме пары матрасов на полу. Шелдон, двигавшийся, как сомнамбула, тут же упал на один из них и провалился в сон.
Эль ещё попытался покачать права с охранниками, доказывая, что если тут кто-то и заслужил карцер, то явно не они с Шелдоном. Но охранники без долгих разговоров просто впихнули Марьячи в камеру и захлопнули ржавую решетку. Противно взвизгнул замок.

(продолжение следует)

[Li Nata]

Авторы: © Jack Sparrow, © Ksu Warlock, © Alramie
Название: Los desperados (Отчаянные)

Эль проснулся голодным и в прескверном расположении духа. Все тело болело от побоев, разбитая бровь горячо пульсировала – в рану явно попала инфекция. Была ещё глубокая ночь – Марьячи проспал от силы часа три. Что же его разбудило?
В камере царил густой мрак – лишь более светлый участок был рассечен черными перекладинами решетки. Эль пошарил вокруг себя руками и вдруг услышал глухой стон.
- Шелдон?
Нет ответа. Но что-то зашевелилось рядом, невидимое в темноте.
- Тебе плохо? – прошептал Марьячи, - Шелдон!
Но Сэндз по-прежнему хранил молчание. Внезапно до слуха Эля донесся неясный шум – вроде бы открылась и закрылась дверь. Смутный свет скользнул по решетке, отвоевав у мрака кусок стены и бетонного пола. Эль напряженно прислушивался, не шевелясь. Наконец, у решетки возник черный силуэт человека – он освещал себе путь карманным фонарем. Щелкнул замок.
- Кто здесь? – тихо произнес Эль и невольно напрягся, готовясь отразить нападение.
- Не спите? Отлично! – пришелец шагнул в камеру и запер решетку за собой. Ключи оглушительно звенели в тишине, - хотя…Сэндз все-таки спит, я не ошибся? Интересно – этот малый никогда не производил впечатления человека с железными нервами. Скорее наоборот.
Голос этого человека показался Элю странно знакомым.
- Кто вы?
Ночной гость присел у стены на корточки в паре шагов от Эля и направил луч фонаря себе на лицо.
- Моё имя сказало бы больше вашему другу, чем вам, но, поскольку он изволит почивать…
- Уже не изволит, - хрипло произнес Сэндз и сел, - здравствуй, Мануэль.
Пришелец фыркнул, как кошка. Да и во всей его невысокой, худощавой фигуре было что-то кошачье – какая-то мягкая пластика.
- Годы не изменили тебя, Сэндз. По-прежнему никакого почтения к начальству.
- Сейчас ты мне не начальник! – огрызнулся Шелдон. Эль не видел его лица в полумраке – фонарь светил в пол.
- Формально – нет, - усмехнулся незнакомец, - а фактически…ты заключенный сейчас, Сэндз, а я – комендант тюрьмы, так что…
- Может, хватит уже обмениваться любезностями? – холодно заметил Шелдон, - на сегодня с меня вполне достаточно людского внимания.
- Извините этого грубияна, - с усмешкой произнес незнакомец и протянул руку Марьячи, - Мануэль Торрильо, заместитель коменданта тюрьмы.
- Эль Марьячи…я не ослышался, вы сказали «заместитель»?
- Да. Но в данный момент, поскольку комендант отсутствует, я обладаю всеми его полномочиями.
И в этот момент Эль вспомнил!
- Так это вы вытащили нас оттуда, из прачечной?
- Именно. Ребята, как вас угораздило влипнуть в такое дерьмо? А главное – что ты здесь делаешь, Сэндз, твою мать, позволь осведомиться?
Шелдон хмыкнул.
- Лучше вы скажите – что за дела у вас тут творятся? – возмутился Эль.
- Деньги, - коротко пояснил Мануэль и положил фонарь на пол, - охрана у нас в тюрьме неподкупная – без денег ни за что не подкупить. А коли деньги есть – делай, что хочешь, входи и выходи без стеснения. С этим ничего не могу поделать ни я, ни комендант, ни сам президент Мексики, которого вы, Эль, столь доблестно спасали.
- Вы знаете, кто я?! – поразился Марьячи.
- Я даже знаю, как вы здесь оказались. Но если с вами ещё более-менее понятно, то как сюда попал вот этот вот фрукт, мне совершенно неясно, - Мануэль мотнул головой в сторону Сэндза, - а главное – зачем? Прелесть мужских объятий можно испытать и на воле – или ты любишь, чтобы было погорячее, а, Сэндз?
Шелдон издал что-то вроде низкого, горлового рычания.
- Ладно, ладно! – махнул рукой Мануэль, - это я зря, прости, дружище! Но, согласись, твой поступок требует некоторых объяснений!
- Я ничего не обязан тебе объяснять, - процедил сквозь зубы Сэндз, - тем более после таких слов!
- Но ведь ты намерен выбраться отсюда, верно? – заметил Мануэль, - я могу это устроить.
- Обойдемся без твоей помощи, ублюдок!
- Эй-эй-эй! – поспешил вмешаться Эль, - ребята, давайте без грубостей! Сеньор Торрильо…простите, конечно, но какой вам резон помогать нам?
- Вам? – совершенно искренне удивился заместитель коменданта, - вы, должно быть, ослышались, Диего! Я собирался помочь только Шелдону, о вас никакого разговора не было! Вы попали сюда вполне законным путем.
- Значит, теперь это называется «законным», - в голосе Сэндза начала прорезаться прежняя, свойственная ему насмешка, - уж кому-кому, а тебе должно быть известно, что Эля просто подставили.
- Ну, это уж не мое дело. Мое дело – чтобы все заключенные были на месте.
- Так чего ты тогда сюда приперся?
- Не кипятись, Шел, - Мануэль нагнулся и подобрал фонарь. Луч его метался по стенам, - я разъясняю тебе свои обязанности, но не ограничиваю ваши возможности.
Сэндз презрительно фыркнул.
- О чем это ты?
- У тебя есть надежный человек, который сможет ждать тебя на шоссе в нужное время? С тачкой и всем прочим?
- Допустим, есть и что?
- А вот что, - Мануэль чем-то зашуршал и, разложив на полу лист бумаги, направил на него фонарь, - смотрите сюда, парни – это план вентиляционной системы тюрьмы.
- Одолжи мне очки – посмотрю! – окрысился Сэндз.
- Ладно, ладно, - примиряюще произнес Марьячи и поморщился от боли в боку, - дайте, я гляну…так…
- Вот это – основной туннель, туда вы проникнете через вентиляционную шахту, которая выходит во двор. Этот туннель выведет вас за пределы тюремной стены, - Мануэль быстро провел пальцем по белым линиям на синем фоне, - я отключу одну из турбин и оставлю дверь открытой…
- А вот этот путь кажется короче, - заметил Эль, низко наклоняясь над планом.
- Нет-нет, так обходить наоборот дольше.
- Остановимся на плане А, - небрежно произнес Сэндз – он сидел, привалившись к стене.
- Почему «план А», позволь осведомиться? – вскинул брови Эль.
- Потому что он гораздо лучше плана Б, которого у тебя все равно нет!
- Пока нет, но будет!
- Парни, парни! – остановил перебранку Мануэль, - все это надо провернуть быстро! Послезавтра возвращается комендант и мне не нужны неприятности. Сэндз, говори, с кем связаться, чтобы вас ждали.
- Записывай… - и Шелдон продиктовал телефон Хорхе Рамиреса.
- Отлично, - Мануэль свернул план и легко вскочил на ноги, - Диего, вы все запомнили?
- Да.
- Пока побудете здесь, придете в себя. Посади вас к простым смертным – и, боюсь, вы не проживете и дня – уж очень они вас невзлюбили! Впрочем, Шел, я не удивлен – и святого с ума сведешь…- луч фонаря скользнул по ухмыляющемуся лицу Торрильо…таким Эль и запомнил его – ему так и не довелось толком разглядеть его лицо, - до завтра, парни! Будьте готовы действовать в любой момент!
Когда шаги заместителя коменданта затихли в конце коридора, Марьячи повернулся к Сэндзу – скорее рефлекторно, потому что все равно ничего не было видно в темноте. Сейчас они были на равных – оба одинаково слепы.
- За каким чертом ты сказал ему телефон Рамиреса?! А что если это подстава?
- Подумай головой, Марьячи, - протянул Сэндз в той своей неторопливой и дьявольски спокойной манере, которая так порой бесила Эля, - во-первых, я знаю этого человека пятнадцать лет, он был моим первым начальником, и более того – он кое-чем мне обязан. А во-вторых – какой смысл ему нас подставлять? В бОльшую задницу, чем мы сидим сейчас, нам уже не попасть, это точно.
- Да, ты так считаешь?
- Именно, я так считаю! И давай закончим этот беспредметный разговор, - судя по шороху, Сэндз улегся обратно на тюфяк, - я хочу поспать, оставь меня в покое.
- Да ради Бога, - холодно произнес Эль и тоже лег. Он был глубоко обижен и сам не понимал, почему. Может быть, потому что Шелдон уже давно не разговаривал с ним вот так?
Сон не шел. Грубость Сэндза очень сильно задела Марьячи и он ворочался, пытаясь найти причину такого поведения бывшего агента.
«Но я же не виноват, что мы попали в переплет!», с досадой думал Эль, погружаясь, наконец, в дремоту, «сам сюда пролез – так чего теперь…знал, что не на карнавальное шествие идет…»
Несмотря на высказанное желание поспать, Шелдон тоже не мог уснуть. Он слушал, как крутится на своем тюфяке Эль, а в памяти против воли всплывали слова:
«…он мне стоил таких денег – вспомнить жутко… это из-за него я загремел сюда на десять лет и сижу по уши в дерьме…»
Что ж, он прав – да-да, Марьячи прав! По всем статьям. Ведь это же он, Сэндз, настоял на том, чтобы ехать одному на эту злополучную встречу. Слепой, он, разумеется, не смог заметить слежку…будь рядом Эль, все могло сложиться совсем по-другому!
Шелдон обманул Эля – дело было вовсе не в том, что Виктора можно было спугнуть посторонним человеком. Это был просто предлог, чтобы поехать одному. Понять, наконец, чего он стОит. И стоит ли вообще хоть чего-то…испытать себя. И это испытание с треском провалилось. Его взяли тепленьким. Он даже не успел понять, кто и как. Просто подошли и взяли. Как вещь.
Эти мысли жгли Сэндза, как расплавленный металл и он с трудом сдерживался, чтобы продолжать лежать и изображать спящего. Да, он виноват во всем. Он попался, как последний салага, Эль бросился ему помогать и угодил в западню. У картеля он давным-давно как шило в заднице, и они наверняка искали способы упечь его в тюрьму и раньше. Понимают, сволочи, что просто убить Эля Марьячи мало – надо развенчать легенды о нем…а тут такой удобный случай!
«Ну и ни черта им не удалось!», пытался успокоить себя Шелдон, «ну подумаешь – убил Аранда! Да этот Аранда сам связан с картелем! В тюрьму они его засадили, но легенды о «стреляющем марьячи» не умрут – эти легенды старше самого Эля. Люди никогда не перестанут верить в них, как не перестанут верить в Испании в легенды о Зорро…»
И все-таки совесть продолжала мучить Сэндза. Уже в который раз он задался вопросом – чего этот Марьячи в него так вцепился? От него, Сэндза, ведь одни неприятности…сколько денег, сил и нервов положил Эль, чтобы его выходить – зачем? Для чего?
Этого Шелдон никак не мог понять. Эль никогда ничего у него не просил. Отдавал всё и не получал взамен ничего. Шелдон чувствовал себя обязанным, и это было чертовски неприятное чувство. Сначала он думал, что, быть может, вот оно – он освободит Эля из тюрьмы и тем самым хоть частично вернет ему долг. Но теперь, после слов Марьячи, эта надежда рухнула. Шелдон понял, что он сам повинен в том, что случилось с Элем, а значит, он просто исправит собственную ошибку, а долг не вернет. А как было бы славно выбраться из этого отвратительного места, а потом оставить наконец Эля и всю эту компанию и податься, куда глаза глядят!
«Славно? Ты правда так думаешь, Метис?»
Шелдон беспокойно заерзал на тюфяке.
«Сгинь!»
«Разбежался…так что? Признайся, хоть самому себе – ты ведь не хочешь уходить? Впервые за долгие годы тебе встретились люди, которые вроде как даже полюбили тебя…»
«Да уж – непонятно только, за что!»
«…и которые хотят, чтобы ты был с ними. И ты уйдешь от них? Да ты был никому не нужен, даже когда не был калекой!»
«Я не калека!!»
«Все доказывает обратное…а особенно – то, что произошло сегодня в прачечной»
Сэндз негромко застонал при одном воспоминании.
«Их было, наверное, человек двадцать, а нас двое – что я мог поделать?!»
«Ну уж точно не лежать на этом столе, точно баран на бойне! А ещё бывший агент ЦРУ! Тебя бы поимели – и поделом. А Эля за что? Признайся – ты бесполезен, Шелдон Сэндз. Ты не можешь защитить ни себя…ни его»
Шелдон изо всех сил прикусил тюфяк и сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.
«Я не бесполезен. И я это докажу. Всем. И Элю в том числе»

На следующий день Эля и Шелдона вернули обратно, в общий блок. Марьячи счел это скверным признаком.
- А Мануэль говорил, что даст нам день, чтобы придти в себя! – прошептал он на ухо Сэндзу, - и что? Я предупреждал – ему нельзя доверять!
- Это ещё ничего не значит! – отрезал Сэндз, - если помню, он сказал, что попасть в вентиляционную шахту можно только со двора! А как бы мы смогли выйти во двор, если бы остались в карцере?
Марьячи не нашелся с ответом. Но в этот миг между ними влез Эрерра.
- Воркуете, голубки? – издевательски произнес он, - ну-ну…
Как ни хорошо владел Шелдон собой, все же он не смог сдержать испуганного движения и отпрянул в сторону, прижавшись к стене. Вокруг захохотали. Эль поспешно шагнул вперед, но его схватили за руки.
- Это уже начинает мне надоедать! – сдерживаясь, произнес Марьячи.
- Да ну? – Луис усмехнулся и взглянул на Сэндза, который уже держал нож наготове, собираясь обороняться. Осмотрел его со всех сторон, точно редкое насекомое. А потом одним точным движением выбил нож из руки Шелдона. Тот вскрикнул, схватившись за руку.
А Эрерра бросился вперед и поймал бывшего агента в борцовский захват, пережав ему горло локтем.
- Ты мне нравишься все больше и больше, Рафаэль, - издевательски произнес он, - но пусть и другие полюбуются, какой ты красавец! – и вдруг он быстрым движением сдернул с Шелдона очки.
Заключенные невольно попятились и Эль увидел ужас на многих лицах. Сэндз скрипел зубами от унижения и ярости.
- Эй, что здесь происходит? А ну, разойтись! – охранники растолкали недовольно заворчавших заключенных.
- Ещё увидимся, прелесть моя! – прошипел Эрерра на ухо Шелдону и, оттолкнув его, поспешил затеряться в толпе направляющихся на работу.
Эль поднял очки, которые чудом не затоптали, и вложил их в безвольную руку Сэндза.
- Вот, возьми…
Шелдон молча надел очки, повернулся и пошел к автобусу.
- Шел! – крикнул Марьячи, - подожди!
- Не приближайся, Эль, - глухо бросил Сэндз, обернувшись через плечо, - просто держись от меня подальше, понял?
Эль выругался так, что небу жарко стало. Повернулся и направился к другому автобусу. Предстоял ещё один день работы на удушающей дневной жаре. Ещё один день…и кто знает, где они будут вечером этого дня? Если очень повезет – то на свободе. Но это будет свобода только для их тел. Души же их, как казалось Элю, все глубже погружались во мрак.

Шелдон задыхался, ему не хватало воздуха. И не только потому, что он забился в самый дальний угол душного автобуса, где с двух сторон его окружали стены, создавая хоть какое-то ощущение безопасности. Отвратительное чувство изгаженности владело душой Сэндза. Словно в нужнике искупался. Мучительно хотелось встать под горячий душ и тереть, тереть кожу, пока она не загорится, как в огне. Смыть с себя прикосновения этих рук, этих взглядов, смыть унижение, стыд – всё…
Странно – даже после вчерашнего ему не было так погано. В конце концов, ему ничего не сделали, хотя даже сами намеки на такое способны были надолго выбить Шелдона из колеи. От таких намеков он страдал всю свою жизнь и так и не смог свыкнуться с ними и реагировать менее болезненно. Когда-то больше, когда-то меньше, но всегда оставалось только одно чувство – замаранности души и тела.
«Метис» Шелдон никогда не был крепким, сильным и мужественным. В детстве его часто принимали за девчонку (ещё одно унижение, которое приходилось терпеть) - и не только из-за длинных волос. Просто сложение у него было слишком хрупкое, слишком изящное для парня. Тонкие черты лица, узкая грудная клетка, худые ноги – гордиться особенно нечем. В детстве – заморыш, в юности – «милашка», как его презрительно звали в школе, в зрелом возрасте – слабак и хлюпик. Таким он себя и считал. Компенсируя недостаток физической силы, Шелдон научился метко стрелять – в том числе и на слух – но сексуальные авансы лица одного с ним пола ему делали постоянно. Словно в насмешку, природа наградила его ещё и почти полным отсутствием растительности на лице и теле – сказывалась индейская кровь.
Шелдону было шестнадцать, когда исчез его отец, оставив сына старшим и единственным мужчиной в доме. Сэндз хорошо его помнил – он был тоже не очень высок ростом, но крепок в кости, строен и широкоплеч. Длинные черные волосы, смуглая кожа…отец был красив – настоящей, мужской красотой. Почему же он, Шелдон, не стал таким? Мать рано состарилась от нелегкой жизни, но и она тоже в юности была красавицей – Шел видел фотографии. Что за жестокая насмешка судьбы, чтобы у двух красивых людей родилось такое убожество! И предательство двух единственных женщин в его жизни – сначала Бланки, а потом Ахедрес – только укрепляло негативное мнение Шелдона о своей персоне. Такому, как он, нечего даже и мечтать о любви и нежности – с ним сходятся только для того, чтобы использовать для своих целей, а потом вышвырнуть прочь, как ненужную вещь…
Авансы от мужчин били по больному, но это было не смертельно. Сэндз привык к боли и многое мог вытерпеть. И случившееся в прачечной – тоже, хотя он чуть не сошел с ума от ужаса и отвращения на том столе, и его до сих пор передергивало при одном воспоминании обо всем об этом. Но то, что произошло сегодня…
Когда Эрерра сорвал с него очки, Шелдон сразу почувствовал реакцию окружающих. Мгновенно, всем своим существом – он часто так чувствовал своих коллег в ЦРУ, когда ему случалось ляпнуть что-нибудь ядовитое в компании. Не в дружеской, конечно – туда его никто и не звал, кому нужна такая язва? – но на корпоративных мероприятиях он был обязан присутствовать, как и все. Тогда он чувствовал просто легкое презрение и отчужденность, которые его даже не злили. А сейчас…
Это было омерзение. Омерзение и гадливость; к ним примешивалось какое-то болезненное любопытство – с такими чувствами мы обычно смотрим на раздавленную лягушку или червяка. Или на нечто настолько уродливое, что это даже забавно. Как будто недостаточно внешности, которую он ненавидит и которую ему суждено терпеть до конца своей жизни – теперь, вместо насмешки и презрения, которые он вызывал своим видом, придется ещё выносить отвращение окружающих!
Это был жестокий удар. Психика Сэндза, уже надломленная событиями прошлой ночи, стала опасно неустойчивой. Было очевидно, что ослепление не просто лишило его возможности жить полноценной жизнью, но ещё и окончательно оттолкнуло от него всех людей, отношения с которыми он в глубине души ещё надеялся наладить. Душа Шелдона, которая только-только начала открываться навстречу миру, снова оказалась наглухо запечатанной. Яд сомнения проник в неё, и Шелдон уже ни в чем не мог обрести уверенности. Даже бескорыстная помощь и привязанность Эля стали казаться ему подозрительными. Сэндз и раньше не мог понять причин, которыми руководствовался Марьячи, выхаживая его, но в нем жила робкая надежда, что, быть может, это просто потому, что Эль к нему по-дружески привязан. Теперь эта надежда рухнула. Наверняка и Марьячи просто хочет использовать его, Шелдона, для каких-то своих целей.
«Но ведь он видел тебя без очков много раз, и ему не было противно, верно?», прошептал внутри тихий голос, «ты ведь почувствовал бы – ничего такого не было, даже наоборот…сочувствие было, иногда жалость – но не отвращение»
На это Шелдон не знал, что ответить. Голова совершенно не работала. Несмотря на ранний утренний час, он чувствовал себя совершенно разбитым, измотанным и физически и морально. На него навалилось тупое безразличие. Собственная судьба, предстоящий побег – все отодвинулось куда-то далеко и стало неважным. Зачем бежать и куда, если повсюду люди будут испытывать при взгляде на него лишь омерзение и гадливость? Будут глазеть, как на уродца, но никогда не полюбят? Лучше уж остаться здесь – здесь, по крайней мере, мучения его будут недолгими, они продлятся всего несколько дней, а при удачном стечении обстоятельств и того меньше. Пусть его унизят и сделают с ним, что хотят – перед смертью он все вытерпит. Это будет искуплением, платой за все то зло, которое он совершил в своей жизни. И это будет справедливо.
Это решение слегка успокоило бурю, разыгравшуюся в душе Сэндза. Он стал холодно-спокоен и отрешен. И когда ему сунули в руки лопату и ткнули, где копать – он подчинился. Казалось, всякие чувства и эмоции умерли в нем навсегда и осталось лишь пустота. Пустота и желание, чтобы все это побыстрее закончилось.

(продолжение следует)

[Li Nata]

Авторы: © Jack Sparrow, © Ksu Warlock, © Alramie
Название: Los desperados (Отчаянные)

Эль работал неподалеку от Сэндза и наблюдал за ним со смешанным чувством досады и тревоги. Он не мог понять всего, что происходило в душе бывшего агента, но что-то воспринимал инстинктивно, на уровне подсознания и видел, что происшествие с очками очень сильно задело Шелдона. Что с ним творится что-то неладное. Но он не мог подойти – к тому же Сэндз сам этого не хотел. Пришлось оставить все как есть до вечера, потому что на обеде Шелдон тоже вел себя так, будто Эля Марьячи никогда не существовало в природе.
В шесть вечера автобусы вернулись в тюрьму, и когда Эль шел вместе со всеми по двору, за спинами охранников промелькнула фигура Мануэля Торрильо. Он встретился взглядом с Элем и чуть заметным кивком дал понять, что все готово. Значит, Хорхе предупрежден и будет ждать их. Сегодня – или никогда.
Но ещё одна пара глаз неотрывно наблюдала за Марьячи – глаза Луиса Эрерры. И от него ничего не ускользало.
Ужинать Шелдон не стал, он вернулся в камеру и лег на койку, отвернувшись лицом к стене. Ощущение пустоты внутри стало непереносимым. Хотелось уснуть, забыться и больше не просыпаться никогда. Сэндзу были знакомы эти чувства – все это он уже испытывал один раз, когда понял, что навсегда потерял зрение. Тогда он тоже думал, что жить не стоит. И нашелся человек, который не то чтобы убедил его в обратном, скорее…просто удержал. Да, именно так. Удержал в этой жизни. Силком. Через кровь, боль, страдания, ненависть Сэндза – но удержал. И спас его от самого себя…
- Шелдон?
Сэндз вздрогнул. В мире слепых все нереально. Если не слышал звука шагов – человек появляется рядом с тобой, как призрак. Лишь бесплотный голос – и больше ничего. Но странно, что именно сейчас, когда Шелдон думал о нем…
- Шел, проснись! – легкое касание за плечо, - проснись, пора!
Сэндз медленно повернулся и сел. Сокамерника его не было на месте и на несколько минут они с Элем остались вдвоем.
- Идем, Шелдон! – настойчиво повоторил Марьячи, - все готово, Хорхе будет ждать нас.
- Я остаюсь, - произнес Сэндз чужим голосом.
- Что? – Марьячи показалось, что он ослышался, - что ты сказал?!
- Что слышал. Я никуда не пойду. Беги один.
И тут Эль совершил, можно сказать, почти героический поступок – учитывая его темперамент, привычки и склонности. Он не стал ругаться – даже не повысил голос. Нечеловеческим усилием сдержал первый и самый естественный порыв – послать Сэндза куда подальше и дать по шее на прощание – что сделал бы любой другой на его месте. Да Эль и сам бы так сделал – если бы не видел лица Сэндза. Если бы не знал, что ему пришлось пережить за последние сутки. Если бы не жил с ним бок о бок полгода и не знал, как сильно в Сэндзе желание выжить – выжить, несмотря ни на что. И если он сам, добровольно обрекает себя на смерть – значит, случилось что-то по-настоящему серьёзное.
Сэндз сидел на нижней койке. Эль наклонился и положил руки ему на плечи.
- Я не справлюсь без тебя, - тихо произнес он.
Губы Шелдона дрогнули и Элю на миг показалось, что вот сейчас стена отчуждения, которую бывший агент воздвиг между собой и всем миром, наконец рухнет.
Но он все-таки удержался.
- Не выдумывай, - Сэндз старался казаться спокойным, но Эль чувствовал – его трясет, - я тебе только помешаю. Иди, Эль. Я все решил.
- Я никуда не пойду без тебя, - заявил Марьячи, выпрямляясь.
- Ну и глупо.
- А я вообще дурак. Ты мне об этом неоднократно сообщал.
Сэндз молча лег обратно на койку и отвернулся к стене. Эль смотрел на его узкую спину и кусал губы. Никакой злости в нем не было – только тяжелое, отупляющее отчаяние.
- Знаешь, что по-настоящему глупо? – наконец произнес он, - ты проник сюда, рискуя жизнью, столько вынес ради того, чтобы вытащить меня отсюда – а теперь сводишь на нет все свои усилия. Я не уйду без тебя, а значит, все, что ты сделал было впустую. Неужели тебе и это безразлично, Шелдон?
Сэндз каменно молчал. Он не мог ничего объяснить. Если бы попробовал – непременно разрыдался бы и забился в истерике. Есть вещи, которые нельзя проговаривать вслух – они могут убить тебя, раздавить своей тяжестью. Да и как скажешь? Это же пришлось бы рассказать всю свою жизнь, всего себя – Сэндз к этому был не готов. И сомневался, что когда-нибудь будет.
- Я приду, - негромко произнес он.
- Что?
- Я приду во двор. К восьми. Встречу тебя там.
- Точно?
- Да. Иди, Эль.
Марьячи шагнул к выходу. Замер на пороге – высокая темная фигура, опущенные плечи…
- Ты не сможешь обманывать меня вечно, Шел, - произнес он, не оглядываясь, и Шелдон услышал, как его шаги прозвучали по коридору…и затерялись среди других звуков тюрьмы.
Торрильо назначил Эля на вывоз мусора в этот день – Шелдон должен был пойти с ним. Но когда Марьячи пришел один, охранник вроде как ине обратил на это внимание.
- Где ты шлялся? – напустился он на Эля, - на полчаса опоздал!
Марьячи молча натянул рабочие рукавицы и принялся толкать первый контейнер.

Вскоре вернулся сокамерник Шелдона – это был пожилой мексиканец, бывший владелец бара. Попался он на какой-то ерунде – не то уклонялся от налогов, не то продавал выпивку налево. Как и все бармены, он был словоохотлив и, видимо, сильно скучал по разговорам с посетителями. То, что Сэндз обычно отмалчивался, не имело значения. Шелдона доводили до умопомрачения часовые диалоги этого типа с самим собой, но деваться было некуда.
- Ты спишь, Рафаэль? – спросил он и, не получив ответа, продолжил, как всегда, - Рафаэль, Рафаэль…красивое имя, редкое. Ну, не то чтобы редкое, но не часто сейчас услышишь. Ты, приятель, всего лишь второй человек с таким именем, которого я встречаю – а перевидал я немало народу, можешь мне поверить. С первым я был знаком давно, лет десять назад, а может, и все пятнадцать. Тоже хороший парень был, ничего не скажешь. Жизнь у него была тяжелая и сам он был не шибко умен и образован, но человек был настоящий. Ради семьи на смерть пошел, снялся в «потрошительном» фильме, представляешь? Хороший был парень, очень хороший, жаль только, что пил…ну да все индейцы этим грешат – как начнут, так и не могут остановиться. Семья у него была большая – трое, кажется, детей, а младшей едва ли шесть лет было. И жили они в такой дыре, что по сравнению с ней эта тюряга – рай земной. Сейчас-то Моргантауна уже нет, а тогда там люди жили, да с маленькими детьми, да…
Шелдон слушал вполуха, как слушают, засыпая, шум дождя за окном, но внезапно знакомое название вывело его из апатии.
- Как вы сказали? Моргантаун?
- Именно, сынок, там он и жил, этот индеец Рафаэль, с женой и тремя ребятишками.
Шелдону казалось, что он сходит с ума. И все же – такое совпадение…слишком уж невероятно, чтобы быть ошибкой…
- А фамилию его вы не помните?
- Да Господь с тобой, приятель, фамилию его я никогда и не спрашивал – на что мне она, я ж не коп!
- И вы сказали, что он снялся в «потрошительном» фильме?
- Да, это так, сынок. Я сам ему об этом рассказал как-то по пьянке. Не думал, что он всерьёз решится…а он сделал это. Долго я потом в себя придти не мог – мне посмеяться, а человек на смерть пошел…славный был парень, очень славный…
Шелдон подумал, что заорет, если ещё хоть раз услышит это «славный был парень, очень славный».
Потому что теперь он знал, куда ушел его отец ранним утром того нестерпимо жаркого, пыльного дня. Знал, почему он поцеловал обеих дочерей и обнял сына, с которым никогда не был особенно ласков.
И почему за несколько дней до своего исчезновения он купил Шелдону его первую по-настоящему хорошую гитару…
Будучи агентом ЦРУ, Сэндз, естественно, знал о подпольной индустрии фильмов, называвшихся в народе «потрошительными». В этих фильмах людей замучивали перед камерами до смерти. Им вырывали ногти, выкалывали глаза, вспарывали животы. Сам Сэндз никогда не видел подобного фильма и не имел ни малейшего желания приобщиться к этому виду «искусства». Людей для участия в этих фильмах набирали из бездомных и малограмотной бедноты, обещали большие деньги, которые выплатят семье после их смерти. Стоит ли говорить, что никаких денег никто от них потом и в глаза не видел? Перед съемкой выдавали авансом долларов двести-триста – и это было все, что получали несчастные в обмен на свою жизнь…
Сейчас, мгновенно сопоставив все факты, Шелдон понял, что случилось с его отцом. Много лет, несмотря ни на что, он не верил, что отец их бросил. Он был пьяницей, но не подлецом. А вот деньги за несколько дней до исчезновения у него действительно появились. Он говорил, что нашел работу…что ж, теперь было ясно, что это была за работа…
Бывший бармен говорил ещё что-то, но Шелдон не слушал его. Он лежал и не мог понять, почему ужасная участь отца его так мало трогает. Может, потому что так или иначе – он все равно бросил их. Никаких денег, разумеется, они не получили…а отца Шелдон любил. Пусть он и был всегда сдержан со старшим сыном, которому так не хватало любви и нежности, пусть пил и не мог содержать семью – Шелдон любил его. И сейчас продолжал любить. Пусть бы жил, хоть какой, чем так…
«А ведь ты сейчас поступаешь так же, Метис», внезапно прошептал ехидный внутренний голос, «ты тоже бросаешь того, кто поверил тебе, кто только что сказал, что ты нужен ему…хочешь умереть, хочешь стать мучеником? Да ради Бога – но почему при этом должен пострадать Эль?»
«Он не пострадает…»
«Но ведь он не уйдет без тебя, ты сам знаешь…он никогда не лжет – в отличие от тебя…и он тебе верит – а ты смалодушничал. Умереть – это проще всего. Это быстро. Какой бы мучительной ни была смерть, она не будет длиться годами. Куда труднее продолжать жить, продолжать бороться…даже когда тебе кажется, что все безнадежно. Вопреки всему жить и бороться до конца»
«Но я не могу…у меня нет больше сил…»
«Это все отговорки, Метис, и ты сам об этом знаешь. Или ты хочешь уподобиться своему отцу и бросить того, кто в тебе нуждается?»
«Но я ему никто…»
«Ты нужен ему! Что ещё может иметь значение?! Когда тебе в последний раз говорили, что ты нужен, Метис?»
Шелдон не помнил, говорили ли ему это вообще хоть когда-нибудь. Но мысли об отце переворачивали все в его душе, потрясенной испытаниями. Параллель была совершенно четкая – две жизни, две судьбы…и два одинаковых конца этой жизни.
Одинаковых, если он что-нибудь не изменит.
Ощущение тяжелых ладоней на плечах…«я не справлюсь без тебя…»
«Иди к нему! Иди, пока ещё не слишком поздно! Вспомни – ведь Эрерра следит за ним и ни за что не допустит, чтобы Эль ускользнул из его рук. Быть может, в этот самый момент он расправляется с Элем, а ты сидишь здесь и упиваешься своими горестями!»
Шелдон не помнил, как вскочил на ноги, ударившись о верхнюю койку. Как выбрался из камеры и ощупью направился вниз, к выходу во двор – за пару недель он хорошо изучил всю тюрьму.
Охранники, предупрежденные Мануэлем, пропустили его.

Эль быстро бежал по вентиляционной шахте. Низкий свод замедлял его продвижение, приходилось сильно пригибаться. В руке Марьячи сжимал монтировку, которой только что снял решетку, закрывавшую вентканал. Мануэль предусмотрел все, тут ничего не скажешь.
Марьячи ждал Шелдона во дворе до последней минуты. Почему-то ему казалось, что бывший агент все-таки придет. В конце концов он решил сходить на разведку и убедиться, что путь свободен, а потом снова вернуться во двор. Здесь было совсем недалеко – каких-то тридцать метров, а впереди уже было слышно завывание турбин вентиляторов.
Все было в порядке. Одна из двух огромных, почти в два роста Эля, турбин работала, вторая стояла. Эль опустился на корточки и, внутренне сжавшись, прополз между лопастей. Сразу за ними шахта поднималась вверх и уклон был приличный – градусов семьдесят, не меньше. К счастью, резиновые подошвы тюремной обуви не скользили, и Эль достаточно легко вскарабкался наверх, к двустворчатой двери, закрывавшей доступ к турбинам. Дверь оказалась открытой. Марьячи с усилием раздвинул створки. Коридор поднимался вверх, слабо подсвеченный служебными лампами. В проеме наверху мерцали звезды. Веяло теплым, свежим воздухом. Воздухом свободы.
Эль удовлетворенно кивнул и уже хотел повернуться и идти за Шелдоном, как вдруг сверху, точно с горки, скатилось что-то темное и мягко ударилось о ноги Марьячи. Тот наклонился и невольно охнул. Это был труп человека и, несмотря на скудное освещение, Эль его узнал. Это был Мануэль Торрильо. Горло его было перерезано от уха до уха, кровь залила рубашку. И в тот же миг Эль услышал лай собак. Вверху замелькали лучи фонарей и темные фигуры.
- Вот он! – крикнул кто-то – Эль узнал голос Луиса Эрерры.
Луис здесь?! Да ещё и руководит его поимкой?! Какого черта…
Но выяснить, какого, Эль не успел. Охранники открыли огонь, и Марьячи изо всех сил налег на дверь, едва успев закрыть её и уберечься от пуль. Но неприятности его на этом не закончились. За спиной раздался нарастающий гул и, обернувшись, Эль убедился, что вторая турбина заработала, отрезая ему путь к отступлению. Он поспешно просунул в дужки, предназначенные для замка, загнутый конец монтировки. В дверь ломились, грязно ругаясь. От толчков Эль потерял равновесие и упал, повиснув на монтировке. Потоками воздуха его тянуло в огромный вентилятор. Крыльчатка бешено крутилась, сливаясь в одно кольцо. Ладони Эля скользнули и он, не успев ни крикнуть, ни даже испугаться, поехал на животе вниз, ногами прямо в турбину…ещё секунда – и Эрерра смог бы уже не беспокоиться о своей мести.
К счастью для Эля, возле самого вентилятора был небольшой порожек, и ему удалось в последний момент упереться носком ботинка в этот узкий выступ. Марьячи быстро перекатился в сторону и встал, прислонившись спиной к перемычке между вентиляторами и тяжело дыша.
В дверь наверху били чем-то тяжелым, похоже, прикладами. Эль бешено оглянулся, но деваться было некуда – он попал в западню. Ещё пара минут – и его просто пристрелят при попытке к бегству…
- Марьячи!!
Звонкий вопль перекрыл даже заунывный вой турбин. Эль обернулся, не веря своим ушам. По ту сторону вентиляторов стоял Сэндз. Его чуть не сбивало с ног потоками воздуха и ему приходилось держаться за стену, чтобы не упасть. И тут Эль увидел ещё кое-что. В паре метров от Сэндза на стене находился силовой щиток для выключения турбин.
- Шел!! – заорал Эль, надсаживаясь (в дверь задубасили ещё пуще), - я здесь!! Отключи вентиляторы, Шел!! Рядом с тобой щит, метр вправо…
Сэндз зашарил руками по стене, и, наконец, наткнулся на пульт. Сердце Эля болезненно сжалось. Там же наверняка высокое напряжение и если Шелдон ошибется…
Он не ошибся. Правда, вначале он включил турбины на реверс, и его самого чуть не затащило в вентилятор, но он все же удержался на ногах. Волосы его яростно рвало ветром, тонкое лицо исказилось – он что-то кричал, но Эль ничего не мог понять. Наверное, матерился бывший агент. Шибко матерная мимика, не спутаешь.
Наконец, Сэндз нажал, видимо, нужный переключатель. Одна из турбин начала замедлять свое вращение и остановилась. А в следующее мгновение Эль услышал треск, а затем болезненный вскрик и с ужасом увидел, что Шелдон сползает на пол по противоположной стене туннеля…
- Черт, черт, черт!!
Марьячи поспешно нырнул вниз, проскальзывая между лопастями вентилятора. За его спиной раздался ещё один вопль – на этот раз полный бессильной ярости – и несколько пуль срикошетили от металла крыльчатки прямо над головой Марьячи. Но тот уже был в туннеле и лихорадочно нажимал на кнопки…вот оно! Турбина взвыла и снова закрутилась, надежно закрывая Эля от выстрелов. Очевидно, Эрерра тоже это понял – Эль видел, как он пропихивается мимо охранников обратно в коридор. Сейчас они двинутся в обход – надо уходить и уходить быстро…
- Шел! – Марьячи присел перед бесчувственным Сэндзом, нащупал пульс…он был и неплохой. Похоже, Сэндз отделался легким шоком.
Однако времени приводить его в чувство не было и Эль, недолго думая, подхватил Шелдона на руки и двинулся обратно по туннелю. Здесь неподалеку была развилка – это он точно помнил. Тот самый «более длинный путь», который он заприметил тогда, в карцере, когда Мануэль показывал ему план вентканалов…сейчас он стал их единственной надеждой на спасение.

(продолжение следует)

[Li Nata]

Авторы: © Jack Sparrow, © Ksu Warlock, © Alramie
Название: Los desperados (Отчаянные)

Идти, согнувшись в три погибели и при этом нести на на руках Сэндза – это было именно то, о чем Марьячи всегда мечтал. К счастью, Шелдон довольно быстро пришел в себя и дернулся.
- Тихо, это я, - произнес Эль, тяжело дыша, - как ты?
- Пусти, - буркнул Сэндз и Марьячи с огромным облегчением поставил его на ноги.
- Идти сможешь?
- А что, у меня есть выбор?
Они стояли на очередной развилке туннеля – здесь надо было лезть наверх и Эль с сомнением смотрел на пошатывающегося Сэндза.
- Выбор есть всегда…например, я могу тебя понести…- Шелдон фыркнул, - или ты можешь остаться, как хотел вначале.
Сэндз дернул плечом.
- Надо же кому-то прикрыть твою задницу. К тому же Мануэль меня со свету сживет. Если помнишь, он из-за меня все это и затеял.
- Мануэль мертв, - медленно произнес Марьячи, - ему перерезали горло.
Шелдон тяжело задышал в темноте.
- Эрерра?
- Не знаю. Но очень похоже.
- Я убью этого ублюдка, Богом клянусь…
- Для начала надо постараться, чтобы нас самих не убили. Ну что, идем? Здесь наверх, я подсажу тебя.
- Давай! – без дальнейших споров коротко кивнул Сэндз.
Марьячи подставил скрещенные руки, Сэндз легко подпрыгнул, уперевшись в них и как пушинка вылетел в люк. Затем Эль вскарабкался сам.
В лицо им пахнуло свежим воздухом. Они очутились на крыше невысокого тюремного здания. Внезапно внизу заунывным голосом протяжно взвыла сирена и послышался топот бегущих ног. Охота началась.
- Куда теперь? – прошептал Сэндз, прислушиваясь.
Марьячи схватил его за руку и повел за собой. Шелдон не вырывался, понимая, что сейчас не время проявлять самостоятельность.
Они находились в самом центре тюремного комплекса, но даже в сгущающихся сумерках было хорошо видно внешнюю стену – теперь бы только подобраться к ней поближе, чтобы осуществить то, что задумал Марьячи….но для этого надо было как-то перебраться на соседнее здание.
Путь был – толстая ребристая труба воздуховода шла под небольшим углом вверх, потом горизонтально – как раз в нужном направлении. Но этот путь пролегал на пятнадцатиметровой высоте…
Эль повернулся к Сэндзу.
- Слушай, Шел. Нам надо будет проползти по трубе с одного здания на другое. Труба широкая и здесь справа – поручень. Ты сможешь?
- А куда мне деваться? – пожал плечами Сэндз. Он старался держать марку, но Эль видел – ему страшно, - а…высоко она? Труба эта?
- Да ерунда, - уклончиво произнес Марьячи, - только надо поторопиться – сам слышишь, что творится.
- Да уж не глухой…
Эль шел первым. Труба и в самом деле оказалась ребристой и не скользкой, но она была легкая и явно не рассчитана на то, что по ней будут лезть одновременно двое взрослых мужчин, которые, к тому же, страшно торопятся. Никаких скоб здесь не было – приходилось ползти, подтягиваясь на руках и упираясь одной ногой в поручень. Труба от этого восхождения вся дрожала и опасно колебалась, так что у Эля сердце уходило в пятки. Что чувствует Сэндз, которому приходилось проделывать то же самое вслепую – Марьячи даже боялся предположить.
Наконец, они влезли на горизонтальную часть трубы и, продвинувшись ещё метров на десять вперед, оказались как раз над крышей нужного здания. Тут Эль поднялся и встал во весь рост, рискуя быть замеченным на фоне темнеющего неба, и прошептал:
- Шел, вставай!
Бывший агент ухватился за протянутую Элем руку и выпрямился, тяжело дыша. По лбу его градом катился пот.
- Что теперь? – поинтересовался он слегка охрипшим голосом, - командуй, большой отчаянный парень.
- Теперь надо прыгнуть.
- Обязательно?
Показалось или голос Шелдона дрогнул?
- Другого пути нет.
- Высоко?
- Метра три-четыре.
- Поверхность ровная?
- Вполне. Крыша. Тебя поддержать?
- Ещё чего! – фыркнул Сэндз, - готов?
- Да. Раз, два…три!
Наверное, ничего страшнее в своей жизни Шелдон ещё не испытывал. Прыгнуть с такой высоты вслепую, неизвестно куда! Впрочем, Эль же сказал, а ему можно доверять…но никакие слова не заменят тебе глаз, с помощью которых ты мог бы оценить расстояние и рассчитать прыжок…
Удар по подошвам чуть не вышиб из Сэндза дух и он, едва успев сгруппироваться, покатился по крыше. Эль последовал его примеру и тут же из кувырка встал на ноги.
- Ты в порядке, Шел?
- Нормально, - процедил Сэндз сквозь стиснутые зубы – внутри все ещё вибрировало от удара, - что дальше?
Марьячи снова взял его за руку и повел. На крыше было много разных надстроек, приходилось лавировать между ними. Потом они проползли под порванным заграждением из сетки – здесь стояли аварийные генераторы на случай выключения электричества. Миновав благополучно и их, беглецы наконец-то достигли противоположного края крыши.
Внизу царил страшный переполох – казалось, вся тюрьма, в полном составе, была брошена на поиски. Лучи прожекторов шарили в темноте, скрещиваясь, точно световые мечи; гортанными голосами перекликалась охрана.
- Далеко внешняя стена, Эль? – тяжело дыша, произнес Сэндз. Он до крови расцарапался о сетку и теперь вытирал лицо рукавом рубашки.
- Прилично, - признался Марьячи. Он рассчитывал на другое, но теперь уже поздно было отступать.
- Что делать будем?
- Отсюда, с крыши, тянутся высоковольтные кабели – они заканчиваются на вышке. По ту сторону стены.
- И что?
Волосы лезли в глаза Марьячи; он раздраженно откинул их и быстрым движением вытащил ремень из брюк.
- Прыгаем на провод…накидываем ременную петлю – и на ней съезжаем прямиком за стену. Провода под приличным уклоном идут – должно получиться.
Сэндз помолчал несколько секунд, переваривая услышанное.
- Это и есть твой план? – наконец уточнил он.
- Да.
- Мы поджаримся, - хладнокровно заметил бывший агент.
- В электричестве что-нибудь понимаешь?
- Нет.
- Если касаешься одного провода и не касаешься земли – ничего не случится, - авторитетно заявил Эль, - верно?
- Не знаю!
- Ну…в любом случае другого пути нет.
- И как ты себе это представляешь? Я же не вижу провода!
- Есть только один выход. Прыгнем вместе. Держась за руки. Если что – я тебя удержу.
- Эль, честное слово, ты совсем спятил!
- Спятил ты, когда влез во все это! – рявкнул Марьячи, потеряв терпение.
- Тише ты! Вся тюрьма сюда сбежится!
- А мне плевать!
- Эль, это самоубийство! Прыгай один, я останусь…
- Ты опять за свое?
- На этот раз я прав, ты что – сам не понимаешь?
- Я понимаю только одно – ты опять струсил…
- Я струсил?! Я?!!
- Нет, я. Вали на меня, я все стерплю.
Эль, подбоченившись, смотрел на взъерошенного Сэндза, который так разозлился, что даже забыл обидеться. А Элю только того и надо было. Он знал, как сильно Шелдон боится высоты и, чтобы перебить этот страх, было необходимо что-то посерьёзнее простой обиды.
Элю была нужна злость Сэндза, та холодная ярость, которая часто выручала его в передрягах – и он её получил. Наверное, ничто не бесило бывшего агента сильнее, чем обвинение в трусости.
- Ну ладно же, марьячи чертов! – прошипел он и рывком стащил свой ремень, - расшибемся в лепешку из-за тебя, или будем лежать в тюремной больнице с переломанными ногами только потому, что кое-кто невнимательно посмотрел на план!
- Да если бы я невнимательно смотрел, нас бы давным-давно уже сцапали! – возмутился явной несправедливостью Эль, - ну что – ты готов? Давай руку!
Сэндз сжал ладонь Марьячи с такой силой, что тот чуть не вскрикнул.
- Если я разобьюсь, ты хоть попытаешься уйти? – процедил Шелдон сквозь стиснутые зубы. Эль чувствовал, что он весь вибрирует, как туго натянутая струна.
- Смотря насколько сильно разобьешься, - усмехнулся Марьячи.
- Пошел ты…
- Сам иди!
Обменявшись любезностями, беглецы отошли от края на несколько метров, для разбега. Ремень пришлось взять в зубы, чтобы руки были свободны. И вот – стремительный бросок вперед! Один шаг, второй, третий…
Что-то схватило Эля за ногу. Скорость они с Сэндзом уже нарастили приличную, поэтому от такой подножки полетели кубарем; Шелдон едва не свалился с крыши, а Эль ободрал ладони и локти при приземлении.
На крышу вело множество люков; над верхним краем одного из них показалось искаженное ненавистью лицо Эрерры. Он одним прыжком выскочил на крышу.
- Сбежать хотели, голубки? – прошипел он, - ничего у вас не выйдет!
Эль вскочил и с нечленораздельным воплем налетел на ненавистного врага. Они покатились по крыше, сцепившись в яростно рычащий клубок, точно два бойцовых пса.
Марьячи дрался с несвойственным ему остервенением. Казалось, вся боль, все несчастья и несправедливость последних месяцев сошлись для него в это мгновение в одну точку и сконцентрировались в образе Луиса Эрерры. Как долго, как беспощадно Эля преследовали, травили, мучили! Но теперь он положит этому конец!
Но Эрерра был непрост – как всякий опытный боец, он воспользовался тем, что Эль неосторожно позволил себе потерять голову от ярости. Перехватив руку Марьячи, он рывком заломил её ему за спину.
- Не уйдешь! – прошипел он в самое ухо Элю, - даже не рассчитывай на это, Музыкант!
В этот момент Сэндз молча прыгнул ему на спину и вцепился пальцами в глотку. От неожиданности Эрерра выпустил Эля и с рычанием повернулся к новому врагу. Но отделаться от Сэндза было не так-то просто. В конце концов Луис всё-таки стряхнул его, точно медведь вцепившуюся в него собаку, но тут уже на него навалился Марьячи. Это могло бы продолжаться до подхода охраны – на что, очевидно, Эрерра и рассчитывал – если бы не слепой случай, давший преимущество одной из сторон. Луис запнулся об откинутую крышку люка и опрокинулся навзничь, ударившись головой. Очевидно, он на миг потерял ориентацию и Марьячи тут же поймал его голову в захват, которым он сломал на свою веку уже не одну шею…
- Нет! – внезапно крикнул Сэндз, услышав характерный хруст. И, тяжело дыша, добавил, - не надо, Эль!
- Спятил? – возмутился Марьячи, - ты же сам хотел его прикончить! Уступить, что ли?
- Нет. Не убивай его. Оглуши и все. Он нам не помешает.
- Шел, да он же тебя…
- Я сказал, не надо его убивать!!! – проорал вдруг Сэндз не своим голосом, и Элю показалось, что сейчас у бывшего агента начнется истерика.
- Ну хорошо, хорошо! – поспешно произнес он и, развернув Луиса лицом к себе, со всей силы ударил его головой в переносицу. Тот повалился, как куль, и Марьячи спихнул его в люк для надежности, - доволен?
Сэндз ничего не ответил. Он стоял, закрыв лицо руками, и трясся.
«Сорвался», решил про себя Эль, «вот дьявол, как некстати…»
Он подошел к Сэндзу и остановился прямо перед ним, не смея его коснуться. Постарался отрешиться на миг от всего – от только что имевшей место схватки, от Луиса, от прожекторов и криков внизу…
- Шелдон…нам надо идти. Ты ещё стоишь?
Сэндз молча кивнул, не отрывая рук от лица. И тут до Эля дошло!
- Где твои очки?
- Не знаю, потерял в драке, - хрипло произнес Сэндз.
Марьячи быстро оглянулся, но найти в темноте на темной крыше какие-то очки было нереально…если они вообще не развалились – держались на честном слове. Эль все-таки пошарил для очистки совести, но нашел только их ремни – что было весьма кстати, ибо без них весь план становился неосуществимым.
- Шел, тебе придется пока потерпеть без очков, - как можно мягче произнес Эль, - сейчас темно и никто тебя не увидит. Я, например, еле-еле твое лицо различаю.
Эль кривил душой. Он, конечно, различал лицо Шелдона. Но сейчас, когда время неумолимо утекало, хороши были любые средства, способные вернуть Сэндза в адекватное состояние.
- Мы должны сделать это, Шел, - настаивал Эль, - давай, дружище, ты сможешь. Тут ерунда расстояние-то. Мы перепрыгнем без проблем. Я тебя подстрахую. Ну, давай руку.
Сэндз быстро сунул ему свою узкую ладонь и отвернулся. Но потом всё-таки повернул голову. Эль спокойно смотрел ему в лицо, хотя черные провалы глазниц на белеющем в полумраке лице кого угодно заставили бы вздрогнуть.
- Эль…как тебя зовут…на самом деле? – неожиданно спросил Сэндз.
- Что?!
- Твое имя, Марьячи! – досадливо пояснил Шелдон, никогда не страдавший избытками терпения, - «Эль Марьячи» - это ж прозвище, а как тебя на самом деле зовут? Или ты уже сам не помнишь?
- Диего, - медленно произнес Эль, - Диего Сальвадор Родригес. А ты не знал, что ли?
- Знал бы – не спрашивал! – огрызнулся Сэндз, словно стыдясь своего порыва, и спеша замаскировать его этой резкостью, - ну что – прыгаем…Диего?
- Да, - кивнул Эль без лишних разговоров, - здесь пять шагов, запомни. Пять шагов – и прыжок.
- Я понял.
Шелдон сложил ремень и взял его в зубы, Эль последовал его примеру. Ремень мешал, но он всё-таки произнес:
- На счет три…раз…два…три!
Эль крепче сжал ладонь Сэндза и они одновременно рванулись вперед. Пять шагов – это очень быстро, но достаточно для разбега. Но на третьем шаге из люка позади снова вынырнул Эрерра. С искаженным от ярости лицом он бросился за Шелдоном и Элем, которые его не заметили.
Время остановилось. Вот беглецы уже на краю крыши, вот отталкиваются от него, прыжок…
Луис не успел самую малость – пальцы его только скользнули по плечу Шелдона. С пронзительным воем Эрерра полетел вниз и с жутким звуком расплющился об асфальт.
Он не успел схватить Шелдона – но это касание повлияло на его прыжок. Он не дотягивал до провода, и он это понимал, чувствовал. Если бы Сэндз мог – он разжал бы руку, чтобы дать спастись хотя бы Элю – но Марьячи держал его мертвой хваткой. А крикнуть Шелдон не мог, потому что рот был занят.
Провод был толстый и ударил по пальцам Эля с такой силой, что тот только крепче прикусил ремень от боли. Сэндз не смог ухватиться и повис на второй руке Марьячи. Несколько ужасных секунд ему казалось, что сейчас Шелдон сорвется – или их увидят снизу. Но этого не случилось.
Однако ситуация сложилась патовая. Эль не мог подтащить Шелдона наверх, к кабелю на одной руке – у него не хватало сил. И долго так держаться – он чувствовал – он тоже не сможет. Что же теперь – висеть тут, как груши на ветке, ожидая, когда придут садовники (сиречь охранники) – и снимут, так сказать, урожай?
Положение спас Сэндз. Он неожиданно подтянулся и начал карабкаться по Элю, как по канату. Марьячи разгадал его намерение и, быстро отпустив руку Шелдона, чтобы не мешать, придерживал его, страхуя на всякий случай. Однако когда бывший агент стал подбираться к проводу, Эль отчаянно замотал головой.
- Нет!
- Почему? – невнятно произнес Сэндз.
«Потому что если мы коснемся провода вдвоем, не расцепляясь, между нами образуется вольтова дуга и вот тогда мы точно зажаримся!», произнес про себя Эль, но это было слишком длинно, поэтому он просто снова замотал головой.
Неожиданно Шелдон выплюнул ремень и произнес:
- Про зажаримся я понял. Я держусь. Накидывай ремень.
Легко сказать! Руки у Эля и так уже онемели от двойной тяжести, а тут ещё пришлось снова повиснуть на одной руке, взять другой ремень, перебросить через кабель…Сэндз висел на Марьячи, точно обезьяна, держась за него руками и ногами, и Эль подумал, что снизу они, наверняка, смотрятся ужасно забавно.
«Моли Бога, чтобы никто из них не посмотрел вверх!», напомнил себе Марьячи, «только бы выдержал ремень, Господи…только бы выдержал…»
Ремень выдержал. Уклон был действительно приличным, и они начали быстро съезжать по кабелю – всё быстрее и быстрее. Территория тюрьмы промелькнула под ногами в один миг, точно взлетная полоса аэродрома. Где-то там, впереди, была вышка и Марьячи совершенно не улыбалось быть расплющенным о неё на такой скорости.
- Держись, Шел! – крикнул он, когда, наконец, внешняя стена осталась позади, и разжал руки.
Сэндз весь сжался. Воздух засвистел в ушах и бывший агент с ужасом понял, что они падают с приличной высоты, наверное, не меньше пяти метров…
Падать, к счастью, было мягко – внизу оказалась лужа жидкой грязи, оставшаяся после вчерашнего дождя. Эль даже ухитрился приземлиться на ноги, не сломав их при этом, но сила инерции была так велика, что он повалился вперед и подмял под себя Шелдона. Тот задушенно пискнул.
- С прибытием на этот свет! – прохрипел Эль, морщась от боли в плечах и коленях. Помог Шелдону подняться на ноги, - ты цел?
Сэндз кивнул, кусая губы – видно, всё-таки ушибся…прошипел что-то сквозь стиснутые зубы…
- Что ты сказал? – переспросил Марьячи, - я не понял.
- Я сказал, что больше с тобой в одну тюрьму не сяду!!
Эль невольно засмеялся.
- Ловлю тебя на слове! Ну что – вперед? Хорхе должен нас ждать.
- Ага…- Сэндз поковылял вслед за Элем в лесок, - будем надеяться, что хоть он внимательно смотрел на план!
- Я внимательно смотрел на план! – возмутился шепотом Эль.
- Ну да, ну да…
За стеной все не утихала сирена – поиски продолжались…но темные фигуры беглецов уже слились с ночью, а песок и мягкая почва заглушила шаги. Эль шел быстро – он знал, что по следу пустят собак и тогда им с Шелдоном конец. Мешкать не стоило. Вся надежда была на Рамиреса – если только он действительно пришел…

(продожение следует)

[Li Nata]

Авторы: © Jack Sparrow, © Ksu Warlock, © Alramie
Название: Los desperados (Отчаянные)

***

- Ты что-нибудь видишь?
- Тсс! Пока нет.
- Но ты уверен, что он должен быть именно здесь?
- Так сказал Мануэль. И это ближайшая от тюрьмы трасса.
Эль и Шелдон сидели в кустах неподалеку от дороги. Кусты были очень колючие, и при каждом движении Марьячи чувствовал, как шипы снимают с его шкуры тонкие полоски кожи, но это было единственное мало-мальски подходящее укрытие и им никак нельзя было пренебречь.
Перед беглецами лежало открытое пространство, залитое светом совершенно некстати выползшей из-за облаков луны. Дальше – небольшая рощица, как темный островок посреди пустыни – и дорога. Если Эль все понял верно, именно за этой рощей их и должен был ждать Хорхе…
Было слышно, как совсем неподалеку, за тюремной стеной, продолжает завывать сирена. Звуки её далеко разносились в неподвижном ночном воздухе. Марьячи быстро облизнул пересохшие губы – его мучила жажда.
- Шел…
- Что?
Элю очень хотелось спросить, как Сэндз там, на проводе, сумел понять насчет вольтовой дуги. Он ведь прямо как будто ответил на его мысль – это поразило Марьячи. Будучи от природы реалистом, он не особенно верил во всякие такие мистические штуки, вроде чтения мыслей, передвигания взглядом предметов и прочего, но он знал, что человек способен на невероятные вещи, когда дело идет о жизни и смерти. Однако как к этому подступиться и не нарваться на насмешку Сэндза, Эль не знал. В конце концов, возможно, это просто совпадение, а он вообразил себе невесть что…
- Что, Диего?
- Ничего…ты так и будешь называть меня Диего теперь, что ли?
- Ну да, - хладнокровно произнес Сэндз, - а что такого?
- А то, что мне это не нравится. Я забыл это имя и отвык от него. Оно для меня ничего не значит. И я не хочу, чтобы ты меня так называл, понятно?
- А мне оно нравится, - в голосе Шелдона проскользнула снисходительность взрослого к капризам ребенка, - и тебе оно подходит.
Элю ужасно захотелось дать Сэндзу пинка, но это было невозможно по многим причинам. Впрочем, желание это было настолько не новым для Эля, что он с легкостью его поборол.
- Ладно, идем…эксперт по именам, - буркнул он и сделал шаг, чтобы выйти из кустов.
Сэндз поймал его за руку.
- Погоди…
- Ну что ещё? – нетерпеливо произнес Марьячи, - у нас мало времени, Шел!
Сэндз застыл на месте и, наклонив голову, вслушивался в ночь. Лунный свет превращал его лицо, лишенное глаз, в жуткую хэллоуинскую маску.
- Впереди засада, - наконец произнес он, - перед нами что-то есть? Между нами и дорогой?
- Да. Роща.
- Значит, там.
- Ты уверен, Шел?
- Я слышу, как они ходят. Они даже особо не скрываются. Несколько человек.
Марьячи шепотом выругался.
- Это полиция? Тюремной охране незачем сидеть в засаде…
- Не знаю, - Сэндз кусал губы, - но они явно нас поджидают. Диего…мы не можем идти туда и подставлять Хорхе. Нужно искать другой путь.
- Какой, скажи на милость? Наш единственный шанс был в том, что Рамирес нас подберет!
- Не ори на меня! – повысил голос Сэндз и Эль поспешно зажал ему рот ладонью.
- Тшш! Какого черта?
Теперь Эль и сам понял, что Шелдон не ошибся. В роще наметилось явное оживление. Зашевелились ветки и небольшая стайка потревоженных птиц снялась с кустов и закружила в ночном небе.
И тут Эль увидел машину! Она двигалась по трассе медленно, словно водитель что-то высматривал, но останавливаться явно не собиралась. Рамирес осторожничал – вероятно, не увидев их, он проедет дальше и развернется, но глушить двигатель не будет…это очень разумно и, возможно, спасет ему жизнь. Однако Шелдон прав, идти к нему – значит, попасться всем троим.
- Пошли! – прошептал Марьячи и, взяв Сэндза за руку, повел за собой.
Они двинулись сначала под защитой кустов, а потом – быстрыми перебежками от дерева к дереву. Эль решил описать огромную дугу вокруг тюрьмы и выйти на ту же самую трассу, минуя засаду. Если повезет, Рамирес как раз будет ехать им навстречу…
Вдали послышался лай собак – охрана начала облаву. Эль ждал этого, даже был несколько удивлен, что они так задержались. Теперь все зависело от того, успеют ли они выйти на дорогу и встретиться с Хорхе.
Они бежали, уже почти не скрываясь, тяжелое дыхание разрывало им грудь, сердце билось, как бешеное. Оба понимали, что пощады в случае поимки им ждать не придется – судя по тому, что в Эля стреляли там, у вентиляторов, оставлять их в живых приказа не было.
Но вот, наконец, и дорога!
Задыхаясь, Эль и Шелдон выскочили на трассу. Казалось, все пространство позади них было заполнено светом фонарей, криками и лаем собак. Марьячи отчаянно оглядывался, понимая, что стоя здесь, на дороге, они представляют собой прекрасную мишень, но их единственное спасение было в том, что Рамирес заметит их издали…
И тут на дороге в самом деле показалась машина! Нестерпимо яркий свет фар надвинулся на беглецов из темноты, завизжали тормоза…
- Хорхе, слава Богу! – воскликнул Марьячи, наклоняясь к окну машины.
На него глянуло черное пистолетное дуло.
- Это не Хорхе, - произнес холодный насмешливый голос. Негромкий хлопок – и во лбу Эля затрепетала тонкая стрела с транквилизатором.

В момент выстрела Сэндз стоял прямо за спиной у Марьячи и, когда тот начал падать, инстинктивно подхватил его.
- Эль? Диего?!
Марьячи не отзывался и, судя по всему, был или убит или ранен – Шелдон слышал выстрел. Он присел на корточки рядом с Элем и лихорадочно ощупывал его, проклиная свою беспомощность.
Тем временем из машины вышло двое – Сэндз услышал, как хлопнули дверцы.
- Пошевеливайтесь, - приказал тот, кто стрелял в Эля.
- А как насчет второго?
- Он слепой и не опасен вам.
Сэндз с облегчением нащупал пульс на горле у Эля и тут ощутил, что на него надвигаются с двух сторон.
- Кто вы такие? – напряженно произнес он, невольно прижимаясь к Марьячи, хотя тот уже не мог его защитить, - что вам нужно?
Вместо ответа его схватили за руки, но Шелдон вывернулся и отскочил назад. Внезапно он необыкновенно остро почувствовал, как он одинок и как беспомощен в этот миг. Ему даже захотелось, чтобы тюремная охрана настигла их. Потому что он чувствовал – те, кто хотят забрать их, готовят для них участь в сотни раз худшую…
Но желанию Сэндза не суждено было осуществиться. Судя по звукам, бесчувственного Эля подняли и впихнули в машину. А потом Шелдон услышал голос:
- Ну что, сам пойдешь или тебя обездвижить, как твоего дружка?
Лай собак приближался.
- Кто вы? – повторил Шелдон.
Вместо ответа что-то резко укололо его в грудь, прямо под ключицей. Сэндз ещё успел нащупать дротик и выдернуть его. А потом единственный доступный ему теперь мир – мир звуков – закрылся для него.

Хорхе Рамирес всегда считал себя разумным человеком. За двадцать лет службы в ФБР он не получил ни одного выговора. Совсем напротив – он был успешен. Как совершенно верно подметил когда-то Сэндз – немногим агентам ФБР за свою жизнь удавалось хотя бы увидеть преступника из большой десятки – а Рамирес поймал двоих из них. Только до Барийо ему так и не удалось добраться, а после смерти Арчулето всё потеряло смысл…Рамирес ушел в отставку в зените своей славы – многие не могли этого понять. Одни считали, что Хорхе сломался, не выдержав нагрузки, другие – что он просто струсил. Арчулето, мол, запытали до смерти люди Барийо и Рамирес испугался, что и с ним будет то же самое. Но причина была не в этом. Просто после гибели напарника Хорхе понял, что невозможно истребить зло. Что оно все равно сильнее. Что на его стороне деньги, власть, влияние – а на стороне ФБР всего лишь закон. Как можно победить в таких неравных условиях?
Но Сэндз умел убеждать. Рамирес помог тогда ему и Элю избавиться от Армандо Барийо, но после этого бывшему агенту пришлось лечь на дно – ФБР оказалось совсем не в восторге от переполоха, учиненного в Кульякане их бывшим сотрудником. Каким образом Сэндз разыскал его, чтобы просить помощи – оставалось для Хорхе загадкой. И ещё большей загадкой для него были причины, по которым он всё-таки взялся помогать бывшему агенту ЦРУ.
Он задавался этим вопросом и сейчас, в десятый раз проезжая по трассе мимо того места, где, по его предположениям, могли находиться беглецы. Уже давно рассвело, переполох в тюрьме улегся и Рамирес не знал, что и думать. Если Сэндзу и его приятелю удалось сбежать – то где они, в таком случае? Пешком уйти от погони они никак не могли. Значит, либо поймали другую машину – что вряд ли, учитывая время суток и удаленность тюрьмы от населенных пунктов – либо были схвачены. В последнем случае так же были возможны два варианта – беглецов убили на месте, или вернули обратно в тюрьму…это надо было выяснить, и Рамирес свернул на дорогу, ведущую к воротам тюрьмы.
С помощью своего столь удачно в свое время восстановленного удостоверения агента ФБР, ему беспрепятственно удалось попасть к коменданту тюрьмы. Однако от него Хорхе мало чего смог добиться – комендант сам только что вернулся на свой пост из какой-то отлучки и попал, так сказать, с корабля на бал. Всё, что он смог сообщить агенту, это то, что убиты его заместитель и один из заключенных – несомненно, беглецами, в поисках которых охрана все ещё прочесывает прилегающие районы.
На выходе из тюрьмы Рамирес столкнулся с женщиной – она только что подъехала и бросила свою машину на стоянке. Она показалась Хорхе странно знакомой, хотя он не мог припомнить, где мог видеть раньше эти прекрасные светлые волосы, так эффектно сочетающиеся со смуглой кожей и темными, бездонными глазами. Забыть такую женщину было бы сложно, однако Рамирес никак не мог вспомнить её имени и выкинул её из головы. Всё, что было сейчас важно – это то, что Сэндзу всё-таки удалось осуществить свой замысел.
Вот только куда же, черт возьми, он испарился после этого?
- Будь ты неладен, Шелдон Сэндз, - буркнул Рамирес, заводя мотор, - какого черта я с тобой связался?
Вопрос был уже почти что риторический, но на какое-то мгновение Хорхе знал на него ответ, просто не хотел оформить его в четкую мысль. Всё-таки Сэндз пошел на это ради друга – Рамирес это мог понять. Он сам перевернул бы небо и землю, чтобы помочь Арчулето…вот только не нужна ему уже никакая помощь.
В любом случае, бывший ФБР-овец знал и ещё кое-что. Раз уж он встрял во все это – надо довести дело до конца. Разыскать Сэндза и его приятеля – или, по крайней мере, убедиться, что они живы и в безопасности – или же погибли. Обрести какую-то уверенность – иначе, чувствовал Хорхе, не будет ему покоя до самой смерти.
Рамирес развернул машину и погнал её по трассе. Он не знал теперешних друзей и знакомых Сэндза – где он жил последние полгода, чем занимался – но это нетрудно будет выяснить. Слепой, он нуждался в помощи – значит, кто-то был с ним рядом, кто-то помог ему вернуться к полноценной жизни. И Рамирес был на сто процентов уверен – это и есть тот самый таинственный «друг», имени которого Шелдон так и не пожелал назвать и ради которого он и затеял всё это безумное предприятие.
«Его подставили и упрятали за решетку люди из картеля Барийо…»
Что ж, это совсем просто – узнать, кто попал за последние пару месяцев в эту тюрьму по обвинению в убийстве. Если им удалось-таки уйти от погони – они почти наверняка пойдут к этому человеку, кто бы он ни был…туда, где Сэндз, вероятно, и жил последние полгода и где он оправился от ран.
Хорхе усмехнулся. Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал ему, что он будет принимать столь деятельное участие в судьбе этого паршивца Сэндза, он бы послал такого шутника так далеко, как позволяло ему его воображение. Но каким-то шестым чувством, инстинктом агента с многолетним опытом, Рамирес понимал, что поступает правильно. Возможно, Сэндз ему ещё пригодится в будущем…а быть может, вся эта история позволит ему выявить кое-какие подходы к клану Барийо – а это никогда не бывает лишним. Картель продолжал вполне успешно существовать и без Армандо Барийо – кто-то очень быстро и очень ловко подхватил бразды правления, и Рамиресу было до чертиков интересно, кто же этот ловкач. Таким образом, поиски Сэндза и его приятеля оказывались со всех сторон выгодным делом.
А бывший агент ФБР Хорхе Рамирес никогда не преследовал только одну цель.

Долгое время после гибели Каролины и Анхелики Эля мучили кошмары. Снова и снова сбегал он по бесконечно длинной лестнице во двор своего дома и заставал каждый раз одну и ту же, беспощадно-правдивую картину – окровавленные тела жены и дочери, распростертые в пыли. А потом – удары, пули, разрывающие его тело, горячая кровь на руках…и он ползет, ползет, точно собака с перебитой ногой…и ждет чуда…но чуда не происходит.
После расправы над Маркесом страшные сны оставили Эля на какое-то время – чтобы теперь вернуться с новой силой. Но теперь они несколько изменились. Остался Маркес, осталась эта чудовищная лестница, на которую Эль так долго не мог смотреть без содрогания – только теперь, сбегая вниз, Марьячи видел перед собой не Каролину и Анхелику, а почему-то Сэндза. Он стоял там, во дворе, в своих черных очках, в футболке и смешных шортах, которые часто носил дома, потому что все время падал и разбивал колени…потом он перестал падать, но шорты носил по-прежнему. Ноги у него были худые, как у подростка и такой же была вся фигура – угловатая и в чем-то неуклюжая. Может, ещё и слепота накладывала свой отпечаток, придавая некоторую неуверенность облику Сэндза?
«Эль, ты спятил?», замечает он в своей обычной милой манере, «зачем ты вышел из дома? Тебя тут подстрелят!»
«А тебя не подстрелят?», возражает Марьячи, «сам иди в дом! У тебя даже оружия нет!»
«А вот и есть!», победоносно заявляет Сэндз и достает откуда-то из-за пояса крошечный пистолетик.
«Он же всего на один выстрел…от кого ты собираешься обороняться с этим пугачом?»
«Он мне жизнь спас, между прочим!»
«Если Фидео не сделает тебе перевязку – считай, что напрасно»
«Иди ты…», заявляет Сэндз, но в голосе его нет прежней злости, и он улыбается.
И в этот миг к крыльцу с визгом тормозов подлетают те самые машины Маркеса…
«Шел, уходи!! Уходи, Шел!!», орет Эль и привычным движением тянется за спину, чтобы выхватить пистолет…но за ремнем ничего нет.
По изуверским законам кошмара Марьячи не может двинуться с места и застывает, как столб, глядя, как медленно поднимаются на уровень его груди автоматные дула…и вдруг наперерез пулям бросается чье-то тонкое тело…и они прошивают его насквозь.
«Нет!!!»
Эль наконец-то свободен, он одним прыжком оказывается возле Сэндза и подхватывает его.
«Шел…Шел!»
Вот только трудно ответить, когда ты прострелен пятью пулями…
«Глупый мальчишка, что же ты наделал!», горестно шепчет Марьячи, ощущая, как теплая кровь струится по его пальцам…снимает с Сэндза очки…
И почему-то глаза бывшего агента оказываются на месте. Причем смотрят прямо в глаза Марьячи. Это вдруг кажется Элю таким неожиданным и страшным, что он испускает задушенный вопль…
…и просыпается.

(продолжение следует)

[Li Nata]

Авторы: © Jack Sparrow, © Ksu Warlock, © Alramie
Название: Los desperados (Отчаянные)

С рыжим верзилой Эль справился довольно легко – тот был тяжел и неповоротлив и нож не помог ему. Марьячи убил его, думая о своем, и даже не почувствовал, как хрустнули под его руками шейные позвонки жертвы. Все последующее – душ, чистую одежду и дорогу в свою камеру – он тоже воспринимал как-то опосредованно, словно бы это был и не он. Эля уже перестали сопровождать – он не пытался сбежать и вел себя совершенно спокойно. В пределах ограниченной зоны он мог ходить, куда захочет. Маккарти сказал, что это сделано в знак особого расположения к Элю и он должен ценить оказанное ему доверие. На самом же деле просто повсюду были напиханы следящие камеры, так что Эль ни на секунду не оставался наедине с собой.
В серый, унылый коридор выходило множество дверей. Марьячи никогда не интересовался, что там за ними и оттуда никогда не доносилось ни звука. Однако сегодня дверь одной из камер оказалась приоткрытой. Эль медленно брел по коридору, погруженный в свои мысли – с самого утра что-то не давало ему покоя, и он силился понять, что же это было. И тут до него долетели обрывки разговора.
- Вы по-прежнему упорствуете, Рафаэль? Подумайте, мы ведь все равно кончим этим…
- Я сказал нет, значит нет.
- И вас не волнует судьба вашего друга и ваша собственная?
- Я вам не верю. Вы и вам подобные никогда не выполняют своих обещаний.
Один из говоривших был Маккарти, а второй…странно, Эль был готов поклясться, что уже слышал этот голос прежде! Он невольно замедлил шаг, прислушиваясь к разговору.
- Я ведь прошу очень немногого, Рафаэль. Один бой – и вы свободны. Никто не посмеет вас удерживать.
- А как насчет Эля?
- Он лучше вас понимает свою выгоду – поэтому решил остаться с нами. Добровольно.
- Это ложь! – высокий голос зазвенел, точно туго натянутая струна, - Эль никогда не согласился бы на это! Вы его заставили!
- Он взрослый человек – человек немалой силы и мужества. Как мы могли бы его заставить? Он участвовал уже более чем в двадцати схватках, Рафаэль и сейчас, пока мы говорим с вами, он уже убил ещё одного человека…и ему это понравилось…
- Нет!! Это неправда!
Мягкий смех.
- Рафаэль, вы наивны, как ребенок! Я могу устроить вам встречу с вашим другом, и вы убедитесь, что он вступает в схватки без всякого принуждения с нашей стороны. Человеческая душа – потемки, мой юный друг. В каждом из нас живет то темное, что мы обычно прячем, чего наше цивилизованное и насквозь прогнившее общество приучает нас стыдиться. А ведь это так естественно! Убивать – естественно, Рафаэль. Любое живое существо прямо или косвенно занимается этим с рождения и до самой смерти. Без смерти нет и жизни, это две стороны одной медали. Что делаем мы? Всего лишь помогаем людям утолить свои тайные стремления и склонности, не прибегая к крайним мерам. Тысячи людей в глубине души жаждут видеть, как льется кровь – но они не смеют в этом признаться из-за боязни быть отвергнутыми обществом. Так что лучше – чтобы они смотрели наши фильмы или чтобы в один прекрасный день у них в подвале откопали с десяток скелетов?
- Вы своими фильмами провоцируете их на это! Даете понять, что это дозволено, что и они могут поступить так же!
- Зато мы не лжем, Рафаэль. Мы не показываем людям красивых сказочек, в которых рассказывается о том, что все они могли бы быть кинозвездами и миллионерами. А ведь такие фильмы приносят зло во много раз большее – они возбуждают зависть в людских душах. Зависть и желание добиться цели любым путем – это и ведет к преступлению. А в том, чтобы смотреть наши фильмы – преступления нет. подумайте, Рафаэль – мы ведь не просим вас сняться в так называемом «потрошительном» фильме.
- Вы могли бы сделать это и без моего согласия…
- Совершенно верно! Но мы этого не сделаем. Я ценю вашу жизнь, Рафаэль – как и жизнь вашего друга. Кому хочется, чтобы его закололи, как овцу на бойне! Здесь же всё честно. Схватка. Один на один. Если оружие порой и неравноценно – что ж, ведь и в жизни сплошь и рядом происходит так же! Да и не в оружии дело, вам ли мне это объяснять! Кто крепче духом, в ком сильнее желание выжить – тот и победитель. Нищие, безоружные люди захватывали города и повергали в прах государства! А ведь вы не боитесь смерти, Рафаэль…
Легкий смешок.
- Нет.
- Я предлагаю вам сделку, Рафаэль. Один бой – в обмен на вашу свободу.
- Нет. У меня есть другое условие.
- Какое же?
- Я буду драться…столько, сколько вы захотите. Но вы отпустите Эля.
- Я ведь уже сказал вам – он здесь добровольно. Вы по-прежнему мне не верите?
- Ни на грош. Вы дадите мне поговорить с ним. Перед боем.
Секундная пауза.
- Что ж, идет, Рафаэль. Как видите – я во всем готов пойти вам навстречу. И я знал, что мы договоримся.
Раздался скрип стула, и Эль поспешно отпрянул от двери.
Странный разговор ещё больше вывел Эля из равновесия. Хотя он ничего не и понял, ему почему-то казалось, что все это напрямую его касается. Тупое равнодушие сменилось лихорадочным возбуждением – Марьячи ходил взад и вперед по камере, стискивая голову ладонями, словно пытаясь силой заставить свой мозг приподнять завесу, скрывавшую его прошлое.
Когда в восемь вечера вошел Маккарти, Эль встретил его словами:
- Я хочу, чтобы мне вернули мою гитару.
- Вы ошибаетесь, Диего, у вас не было с собой гитары. И зачем вам она?
- Не знаю…- неуверенно произнес Эль, - но гитара должна быть, это точно. И ещё я хочу знать, что это за человек, в той камере, рядом с моей.
- Это один из ваших потенциальных противников, - усмехнулся Маккарти, - это все, что вам нужно о нем знать. Завтра, мой мальчик, вам предстоит бой, который поднимет вас на небывалую высоту. Бой, которого ждут многие тысячи людей во всем мире – люди, наблюдавшие за вами в течение всех этих недель. Вы ведь не хотите ударить в грязь лицом, верно?
Эль медленно кивнул. Спутанные волосы упали ему на лицо.
- Вот и отлично, - медово улыбнулся Маккарти и сделал знак кому-то за своей спиной, - а теперь прилягте, Диего, вам нужно отдохнуть…а мы вам поможем…вот так…
Марьячи закрыл глаза и почувствовал только, как игла скользнула ему в вену, а потом лицо его разгладилось, и он погрузился в крепкий, спокойный сон.
- Вы мастер своего дела, доктор, - заметил Маккарти, - но мне нужно, чтобы завтра утром он не мог вспомнить даже своего имени.
- Это можно сделать, - кивнул доктор Гевара, - однако, сами понимаете, такие препараты всегда имеют побочный эффект…драться в этот день он точно не сможет.
- Ничего! – возразил Маккарти, глядя на спокойное лицо Эля, - мы дадим ему такого противника, который не потребует особо напрягаться. Завтра, доктор, всё должно быть наготове. Это будет день нашего триумфа…а после этого вы сможете забрать оставшегося в живых для Барийо, как вы и хотели. Он нам больше не понадобится.
Эль повернулся на бок на койке и вздохнул во сне.

Хорхе уже начал терять всякую надежду на то, что ему удастся что-то раскопать. Шелдон Сэндз как в воду канул, и о его приятеле тоже ничего не было слышно. Рамирес терялся в догадках. Люди часто исчезают, но исчезнуть в никуда – так работают только спецслужбы или пресловутые наркокартели. После долгих проверок, спецслужбы удалось-таки исключить из этого списка. ЦРУ искало Сэндза, но как-то довольно вяло. Создавалось впечатление, что родная контора была только рада избавиться от занозистого сотрудника.
С картелями было сложнее – тут у Рамиреса не было ни единого источника информации. Внезапный звонок и приглашение встретиться были как снег на голову.
Как раз наступило время сиесты и на центральной площади Лос-Мочис, облитой невыносимым жаром, не было ни одного человека – за исключением стройной девушки в изящном деловом костюме, странно неуместном здесь, на раскаленной булыжной мостовой. С первого взгляда Хорхе вспомнил эту красотку. Это была та самая женщина, с которой он столкнулся у входа в тюрьму в день злополучного побега Сэндза и Марьячи. Темные глаза, смуглая кожа и прекрасные светлые волосы. Осветленные, конечно, ну да это неважно. Роскошная незнакомка.
- Чем могу быть полезен, сеньорита…
- Эрнандес. Бланка Эрнандес, - девушка быстрым движением прикурила новую сигарету от старой. Её тонкие, музыкальные пальцы дрожали, - я слышала, вы разыскиваете Шелдона Сэндза, агента ЦРУ…
- Бывшего агента, - поправил Рамирес, - откуда у вас такая информация?
- Не дергайтесь, это Лоренцо рассказал мне, что вы заходили в магазин.
- Если здесь кто-то и дергается, то точно не я, - справедливо заметил Рамирес.
- Да потому что мне всё это осточертело!! – внезапно взвилась девушка, отшвыривая сигарету, - потому что Сэндз, чтоб ему пусто было, опять влип в историю, потому что сейчас, быть может, он умирает, а вы все тут развели гребаную конспирацию вместо того, чтобы выслушать меня!
- Успокойтесь! – Хорхе оглянулся, быстро схватил Бланку за локоть и они зашагали вниз по улице, - я здесь специально, чтобы вас выслушать. В чем, черт возьми, дело?
- Простите, это Лоренцо меня довел, - Бланка судорожно искала в сумочке сигареты. Рамирес молча дал ей прикурить, - спасибо…у него на меня зуб…но это ведь не повод, чтобы прогонять, верно? Сейчас на кону жизнь Сэндза и их драгоценного Эля тоже, так что…
- Скажите же наконец, что вы знаете?
- У меня есть одна подруга…подозреваю, что она как-то связана с этим наркосиндикатом…Барийо, кажется. Она обмолвилась, что скоро к ним в руки попадет Сэндз или Марьячи, а возможно и оба…точнее, она сказала – один-то точно наш, а если повезет, то мы получим обоих…когда я спросила – откуда такая информация, она рассказала мне чудовищную вещь. О какой-то подпольной киноиндустрии, которая снимает фильмы про бои без правил…бои до смерти. И я так поняла, что Сэндз и Марьячи – у них.
- Сэндз? Но ведь он слепой, как крот! Какой из него боец?
- Я не знаю, говорю то, что слышала. Вы думаете, это правда?
- Не исключено…
Рамирес слышал о таких фильмах, но ему не приходилось работать в этом направлении. Впрочем, связи остались, раздобыть нужную информацию не составит труда.
Хорхе пристально взглянул на Бланку.
- Ответьте мне на один вопрос, сеньорита Эрнандес. Почему Лоренцо хотел прогнать вас?
- Это не имеет никакого значения сейчас…вы на машине?
- Это имеет значение, - резко произнес Рамирес, - я хочу знать, могу ли я вам доверять. Итак?
Бланка тяжело вздохнула.
- Мы были соперниками на конкурсе в «Лунной тени». Я и трио марьячи – Эль, Фидео и Лоренцо. И я пыталась помешать им выиграть…не совсем честными методами.
- Лоренцо недолюбливает вас только поэтому?
- Да! Да, черт возьми! – снова вспыхнула Бланка, - там была заварушка…Фидео прострелили руку, он больше не сможет играть. Лоренцо считает, что это я виновата. Вот и все.
- Что ж, он не так уж и неправ, - заметил Хорхе, - ладно, поехали. Постараемся сегодня же что-нибудь сделать.

Всю ночь Сэндз не мог уснуть. Ворочался с боку на бок и все думал, думал…но ничего путного не приходило ему в голову. Он прекрасно понимал, что сделал опрометчивый шаг, поддавшись на уговоры Маккарти. Разумеется, тот и не подумает отпустить Эля, даже если он, Шелдон, принесет ему миллионы долларов. Зачем упускать свою выгоду, когда можно получить двух куриц, несущих золотые яйца, вместо одной, ничего при этом не теряя?
Но Сэндз встал в тупик – он просто не представлял, как иначе ему встретиться с Элем. Сбежать он не мог – камера была под постоянным наблюдением. Да и далеко ли он ушел бы, слепой? Кроме того, Шелдон твердо решил, что без Эля он не уйдет. Марьячи не бросил бы его в такой ситуации – и он тоже не опустится до предательства. Конечно, они не клялись в вечной дружбе, как болтают, но всё же…
Загремел ключ в замке и Шелдон вздрогнул. В камеру вошли двое.
- Раздевайся! – резко бросил один из вошедших.
- Полностью? – уточнил Сэндз.
- Да.
- А могу я спросить, зачем?
- Оденешь то, в чем будешь драться.
Стиснув зубы, Шелдон послал подальше свою стеснительность и скинул одежду – на нем все ещё были те же брюки и рубашка, в которых он бежал из тюрьмы. Ему сунули в руки какие-то штаны из мягкой замши, которые он поспешно натянул. Затем вошедшие надели браслеты на запястья и лодыжки Шелдона – он терпел, вздрагивая от чужих прикосновений. Но когда начали снимать повязку, натянутые до предела нервы Сэндза не выдержали.
- Эй, ну хватит уже! – возмутился он, ударяя по бесцеремонным рукам, - всему есть предел, понятно?
Вместо ответа его грубо развернули, точно предмет, сняли повязку и всунули в руки вместо неё полоску мягкой замши.
- Надевай.
Сэндз быстро прикрыл глазницы, мучаясь от бессилия и стыда. Вступать в драку он не решался из опасения, что Маккарти усмотрит в этом повод не дать ему встретиться с Элем. От унижения и ярости к горлу подкатил комок.
- Стой спокойно, индеец, не дергайся, - произнес тот же холодный, равнодушный голос и Шелдон ощутил прикосновение к своей груди чего-то мягкого и влажного.
- Разрисовывать меня тоже обязательно? – осведомился он, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал.
- Приказы мистера Маккарти не обсуждаются.
- Чудно…- пробормотал Сэндз, - просто чудно…
Его начинала бить дрожь.

(продолжение следует)

[Li Nata]

Авторы: © Jack Sparrow, © Ksu Warlock, © Alramie
Название: Los desperados (Отчаянные)

- Диего, здравствуй.
Молчание.
- Диего?
- Да…это я.
Голос у Эля был странный – слабый и неуверенный, точно у больного. Совсем будто бы и не его голос.
- Ты здоров?
- Да.
- Диего…
Внезапно у Шелдона возникло такое чувство, будто он барахтается в липкой трясине, и за что бы он ни ухватился – всё оказывается ненадежным, прогнившим, распадается под руками, а он всё глубже проваливается в бездну, из которой нет возврата. Она мягко обволакивает его и тянет, тянет вниз, к смертоносному дну…
Сэндз проклинал себя, свою слепоту. Он не мог понять, что происходит с Марьячи – тот сидел напротив, но на самом деле был как будто за тысячу миль и думал о своем.
- Диего, ты меня не узнаешь?
- Узнаю, - неожиданно произнес Эль, - ты…ты…
- Я Шелдон. Шелдон Сэндз. Помнишь, как ты меня вытащил, когда я потерял зрение? А гитара – гитару помнишь, Диего? Ты подарил мне на день рождения…
- Гитара…- эхом отозвался Марьячи.
- Да-да, гитара! – обрадованный хоть каким-то сдвигом в разговоре, встрепенулся Сэндз, - ты ведь классный марьячи, Диего! Конкурс в «Лунной тени» помнишь?
Снова напряженное молчание. Тишину, казалось, можно было резать ножом.
Сэндз с самого начала избрал неверную тактику, называя Эля его старым именем – так же называл его и Маккарти. Это имя не способно было пробудить память Марьячи, но Шелдон не мог этого знать.
- Что тебе от меня нужно? – неожиданно спросил Эль.
- Я хочу тебе помочь…- упавшим голосом пробормотал Сэндз. Он понял – Марьячи не помнит его. Что с ним случилось, как вышло, что он потерял память? А Шелдон даже не может увидеть его лица…проклятье, проклятая слепота, будь она проклята!!
- Помочь – мне?
- Да, Диего…
- Мне не нужна помощь. У меня всё в порядке.
- Вот как?
- Да.
- Ты ошибаешься, Диего! – Сэндз понимал, что сейчас поступает очень непрофессионально, но ему было наплевать, - ты в большой беде! Эти люди, они…они одурманили тебя чем-то, чтобы заставить делать то, что они хотят!
- Я не делаю то, что они хотят.
- Но, как же…а эти бои?
- Я сам этого хочу, - ровным голосом произнес Эль.
У Шелдона перехватило дыхание.
- Я в это не верю.
- Почему?
- Ты не способен на такое.
- Откуда ты знаешь?
- Знаю…и всё.
- Послушай, что тебе надо? – в голосе Марьячи проскользнуло опасное раздражение.
Сэндз встал и сделал неуверенный шаг вперед, на голос.
- Ты чего? – подозрительно произнес Эль.
- Позволь мне…коснуться тебя.
- Ещё чего! Это ещё зачем?
- Ну, пожалуйста…я прошу тебя, - никогда ещё Сэндз не говорил с Марьячи так мягко, почти умоляюще, - пожалуйста, Диего!
Эль напрягся, когда тонкая рука Шелдона коснулась его плеча. Тому же надо было только одно – пощупать пульс. Убедиться, хотя бы так, что Эль и правда находится под воздействием наркотиков, а значит, есть слабая надежда, что он ещё станет прежним…
Пульс был совершенно нормальным. А в следующий миг Сэндз ощутил, что его запястье словно сжали стальные тиски.
- Оставь меня в покое, приятель, или тебе не поздоровится! – в голосе Эля чувствовалось еле сдерживаемое бешенство.
Сэндз был просто поражен. Изменился не только голос, но и вся манера поведения – словно перед ним и правда был совершенно другой человек.
Ослепнув, Шелдон стал воспринимать людей не так, как зрячие. Каждый человек ощущался как-то подсознательно, на уровне энергетики – Сэндзу даже иногда казалось, что он чувствует человеческую ауру. Эль всегда ощущался им как сгусток тепла – невообразимо уютного и даже какого-то домашнего. В душе Марьячи было далеко не всё спокойно и хорошо, но с Шелдоном он всегда был мягок. Что бы ни случилось, как бы Сэндз его не дразнил и не донимал – даже если Эль злился, этот фон мягкости и тепла не нарушался. Он был как незыблемый фундамент.
То, что происходило сейчас, не укладывалось у Сэндза в голове. Марьячи энергетически воспринимался им, как чужак. У Шелдона даже закралось сомнение – может, они подсунули ему кого-то другого, просто голос похож на голос Эля? Да нет, глупости – Шелдон ведь коснулся его, да и так чувствовал, что это Эль. От слепых можно что-то утаить по мелочи, но подобная подмена – абсурд.
Но если это Марьячи, тогда что с ним?
Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Сэндза, а Эль в это время всё сильнее сжимал его запястье, словно хотел причинить ему боль, обидеть его. Шелдон скрипнул зубами и, откинувшись назад, попытался нанести Марьячи удар свободной рукой. Тот с легкостью его парировал – нападавший был неуверен в себе, к тому же не видел, куда он бьет – и ещё сильнее сжал ему руку. Сэндз невольно вскрикнул.
- Парни, парни! – раздался голос Маккарти – он был явно доволен происходящим, - достаточно! У вас ещё будет шанс помериться силами (Шелдон вздрогнул), а пока – разойдитесь. Я не хочу, чтобы вы покалечили друг друга в день нашего триумфа.
Марьячи фыркнул и покорно отпустил свою жертву. Запястье у Сэндза онемело, и им было больно пошевелить. Но что была это боль по сравнению с тем, что испытывал Шелдон в этот миг внутри, в душе!
Несмотря на то, что Эль всегда был физически крепче и сильнее, за всё время их знакомства Сэндз ни разу не испугался его – даже когда тот срывался и орал. И сейчас страха не было – только боль. Шелдону по-прежнему казалось, что этот жестокий, равнодушный незнакомец – не Эль, а настоящий Эль как бы спит – надо только разбудить его. И отчасти он был прав…
- Ну, вы удовлетворены, Рафаэль? – осведомился Маккарти, выходя вместе с Сэндзом из камеры Марьячи, - я же говорил – он остался у нас добровольно, никто его не удерживает.
Сэндз промолчал. Ему казалось, что он падает с головокружительной высоты и вот-вот разобьется. Ноги стали ватными, и он огромным усилием воли не давал себе хлопнуться в обморок. К счастью, приступ был коротким и Маккарти ничего не заметил.
- Что ж, мой юный друг, свою часть сделки я выполнил, - заметил он, снисходительно похлопывая Шелдона по плечу, - теперь дело за вами. Прошу!
Он открыл перед Сэндзом какую-то дверь, и тот ощупью переступил порог – дверь гулко закрылась за ним, лязгнул засов. Судя по звукам, это была мощная металлическая дверь со звукоизоляцией. Сэндз сделал несколько неуверенных шагов вперед, преодолевая желание протянуть перед собой руки. Босые ноги погрузились в холодный, мягкий песок.
«Как на пляже. Ночью», подумал Шелдон и стал ждать дальнейшего развития событий. Ощущение нереальности происходящего становилось всё отчетливей.
- Правила просты, Рафаэль, - внезапно произнес голос Маккарти по громкой связи и Сэндз вздрогнул от неожиданности, - всякие разговоры во время боя запрещены. Бой идет до тех пор, пока одна из сторон не получит смертельную рану. Раненного противника добивают. В случае, если один из противников пытается уклониться от боя и вообще ведет себя…кхм…неспортивно – у нас есть способы сделать его поактивнее.
В тот же миг браслеты на запястьях Сэндза испустили слабый электрический разряд. Сэндз дернулся и едва сдержал крик.
- Мощность можно и увеличить, имейте это ввиду, - хладнокровно пояснил Маккарти, - так что не пытайтесь потянуть время и обмануть нас. Теперь можете обойти помещение и…кхм…осмотреться. В силу ваших…особенностей, мы даем вам время на подготовку – цените это.
- Надеюсь, ты когда-нибудь узнаешь, как я это ценю, - пробормотал Сэндз себе под нос. Однако пренебрегать предложением Маккарти стал бы только глупец, и Шелдон поспешно двинулся к ближайшей стене.
Помещение было не очень большим – квадратное, где-то пять на пять метров, со слоем песка на полу. Больше никаких предметов здесь не было. Однако, ощупывая стены, Сэндз понял, что в них вмонтированы как бы окна из толстого, судя по всему бронебойного пластика – видимо, там и располагались камеры.
Внезапно Шелдон ощутил, как внутри него начинает шевелиться отвратительный зародыш паники. До разговора с Элем он чувствовал себя гораздо увереннее – сам факт присутствия Марьячи, пусть даже и за стенами и замками, поддерживал Шелдона. А теперь он понял, что может рассчитывать только на себя, и с изумлением осознал, что уже отвык от этого чувства. На протяжении всех этих чудовищных месяцев Эль был рядом, готовый помочь и поддержать Сэндза в трудный миг – подчас он с презрением и яростью отвергал эту помощь, но он чувствовал её, она была. И Шелдон знал, что может на неё положиться. Теперь это ощущение пропало. Он был совершенно один, окруженный равнодушными людьми, для которых он лишь средство наживы. Бежать некуда, обороняться – нечем. Впрочем, минутку…
Сэндз поспешно ощупал пояс – на нем висел увесистый кожаный чехол. А в нем были ножи – много ножей. Шелдон быстро пересчитал их, скользя пальцами по лезвиям. Десять. Значит, у него есть десять бросков – это надо непременно запомнить. Холодная сталь придала бывшему агенту уверенности. Что ж, ему не могли дать лучшего оружия – разве что пистолет…но стрелять в комнате с бронебойными стенами опасно – ещё, чего доброго, рикошет схлопочешь. Ножи не менее эффективны…хотя, всё зависит от того, какое оружие получит его противник.
Против воли Сэндз почувствовал, что его захватывает азарт. Страх ушел. Всё было, как в игре и то, что ему предстояло убить или быть убитым, как-то совершенно выпало из сознания Сэндза. Он чувствовал себя сейчас так же, как тогда, перед последней перестрелкой на площади, когда слегка помраченный рассудок действовал автоматически. Холодная решимость и вместе с тем какой-то злобный восторг овладели им. Мысль о смертельной схватке не пугала, а завораживала.
Шелдон улыбнулся и распрямил плечи. Взвесил тонкое лезвие в руке. И услышал, как отворяется дверь.

Ощущение спины за стеной. Хорошая стена, крепкая – не стоит от неё отходить. Черт, проклятый песок! Он приглушает шаги. Они слышны, но если бы слух, который всегда был неплох, после потери зрения ещё не обострился…главное – не шевелиться самому – и можно понять каждое его движение…он идет по кругу – видимо, осматривается…высок, легок. Достойный противник. Если сойдемся в рукопашной – ещё неизвестно, чья возьмет.
Смотрит. Это тоже совершенно четко – ощущение чужого взгляда. Точно кожу трут наждаком. Примеривается. Ну пусть. Подкрасться незамеченным ему не удастся, пока не двигаешься с места и не шумишь…
И в этот миг ожили браслеты. Ах вы гады…слепой должен побороть зрячего – и ещё подгоняют! Ладно же…где ты есть? Ага, вот – дыхание четко слышно…чуть выше уровня глаз…нет, только не в лицо – всё-таки убивать не стОит…
Не стОит?
Руки совершили бросок ещё до того, как мозг отдал им четкий приказ. Инстинкт, призванный спасать жизнь, был сильнее и быстрее разума. Металл вызывающе звякнул о стену.
Промах.
Теперь тот понял, что его единственное спасение – броситься врукопашную, чтобы не дать воспользоваться дротиками…ну что, сколько успеем их метнуть до этого броска?
Три смертельных лезвия одно за другим ушли в полет. И – вот оно! – тупой, отвратительный звук, хруст разрываемой плоти, когда дротик погрузился в живую ткань. Приглушенный, но яростный вопль совсем рядом, чуть ли не над ухом…отскочить в сторону, развернуться, ещё три дротика…и два попадания.
Но тут же – удар грудь в грудь, короткий, но страшный полет спиной назад, в неведомое, мягкий удар о песок, тело чужака сверху, в руке у него нож – потому что сталь уже резанула по предплечью, но боли нет – нет ничего, кроме борьбы…резкий удар коленями в живот противника – и вот он уже с воем катится по песку, подняться, вскочить на дрожащие ноги и – за ним, ориентируясь на этот вой, скулеж, хриплое дыхание…выхватить ещё один дротик и всадить его в спину поверженного врага…

Маккарти не без интереса наблюдал за схваткой. Рядом с ним – съемочная группа, которая с гораздо бОльшим азартом приникла к видоискателям камер и просто к окнам. Вокруг каждого из таких боев всегда разворачивался настоящий тотализатор, и сегодняшний бой не был исключением.
Когда Сэндза подмял его противник, немногочисленные операторы, поставившие на бывшего ЦРУ-шника, рвали на себе волосы, но когда тот освободился, возликовали. А когда Сэндз, добавив к уже имевшимся в теле противника дротикам ещё один, замер над ним, все дружно вскричали:
- Убей! Убей его!
Однако Шелдон не спешил. Вместо этого он вдруг стащил свой пояс с оставшимися ножами и отбросил его в сторону. А потом склонился над стонущим раненным.
- Что это он делает? – удивленно произнес кто-то.
Вопрос был явно риторическим. Ярость ударила Маккарти в голову, затмив всё. Он грохнул кулаком по кнопке связи:
- Рафаэль, что вы делаете?! Убейте его!
Сэндз приподнял голову. По его левой руке текла кровь, но он, похоже, не замечал этого. Тонкое лицо с незрячими впадинами глазниц, обозначившимися под повязкой, безошибочно повернулись в сторону Маккарти и тот, против воли, ощутил мгновенный укол страха.
- Я не буду убивать, - ровным голосом произнес Сэндз, - я вас предупреждал.
Вместо ответа Маккарти нажал какую-то кнопку на пульте управления браслетами. Сэндз вскрикнул и, отбросив дротик, стал кататься по песку, пытаясь стащить браслеты с запястий. Но те держались крепко.
- Убейте его, Рафаэль! Вы слышите, что я сказал?
- Нет!
Маккарти повысил мощность разряда. Но находившийся тут же Гевара испуганно схватил его за руку.
- Нет, не делайте этого! Мальчишка может умереть, и все наши старания пойдут насмарку!
Шелдон корчился на песке, словно полураздавленная гусеница. Маккарти с отвращением смотрел то на него, то на неудачливого противника Шелдона.
- Испортить такой бой! Мерзавец, он мне заплатит за это!
- Позвольте, я помогу вам взыскать этот долг, - улыбнулся Гевара.
- Нет! Пока нет…он мне ещё нужен. Эй, вы там! – Маккарти кликнул рабочих, - уберите эту падаль с арены! – он ткнул пальцем в лежащего неподвижного противника Сэндза. Потом обернулся к Геваре, и в глазах его сверкнула затаенная злоба, - мы поступим по-другому!

(продолжение следует)

[Li Nata]

Авторы: © Jack Sparrow, © Ksu Warlock, © Alramie
Название: Los desperados (Отчаянные)

Три противника один за другим.
Три.
Три разных типа оружия – нож, пистолет (всё-таки) и тонкая стальная струна. Сложнее всего пришлось именно с ней – ближний бой был не самой сильной стороной Сэндза.
В первого противника Сэндз метнул нож, едва тот вошел, не дав ему сориентироваться и подготовиться к схватке. Нож вонзился ему в плечо; здоровенный детина, способный одним ударом прикончить двоих таких, как Сэндз, с ревом гонялся за ним по арене, пока не истек кровью и не потерял сознание.
Добивать его Шелдон отказался.
Затем был удивительный человек – тонкий и практически совсем бесшумный – казалось, он передвигается, не касаясь земли. Он чем-то напомнил Сэндзу Горлума из «Властелина Колец» - такой же изворотливый, ловкий, со стальной хваткой. Пистолет здесь оказался бесполезен, Шелдону пришлось схватиться в рукопашную и в какой-то момент ему казалось, что всё пропало – противник был гораздо сильнее и быстрее его, уже утомленного двумя предыдущими боями. Но он совершил ошибку – начал душить Сэндза, не зафиксировав его как следует. Шелдон вскочил и со всего маху ударился спиной о стену. Висевший у него на плечах противник слегка ослабил хватку, бывший агент вывернулся из его рук и несколько раз ударил головой об стену, пока тот не свалился на песок в беспамятстве. Шелдон отполз от него, подвывая по волчьи – у него был шок. Однако на яростные требования Маккарти убить, Сэндз продемонстрировал в камеры жест, который так понравился оператору, что он решил сделать из этого кадра заставку для фильма.
И всё же, несмотря ни на что, самой сложной оказалась третья схватка. Сэндзу никогда не доводилось работать со струной. Он был агентом ЦРУ, а не бостонским душителем. К счастью, противнику его дали нож. Правда, прежде чем Сэндзу удалось завладеть им, он получил длинную, неприятную царапину на боку, поперек ребер и изрезал все пальцы, но в конце концов оно того стоило.
Как ни странно, самым сложным оказалось – не убить в конце. Схватка пробуждала в Шелдоне первобытную ярость, требовала разрядки, почти как половой акт. Остановиться, не завершить начатое, не прикончить жизнь, которая хотела уничтожить тебя, и которую ты победил в честной борьбе, было невыносимо тяжело. Это балансирование на краю было болезненнее ран. Хотелось дать себе волю, ощутить кровь врага на своих руках, почувствовать, как ломается горло под твоими пальцами…огромным усилием воли Сэндз напоминал себе, что эти люди – не враги ему, что их просто вынудили драться, как и его…это отрезвляло его на какой-то миг, а потом волна дикого исступления снова смывала тонкий налет цивилизованности в душе бывшего агента, и он чувствовал себя зверем, не знающим пощады…и к концу схватки сам не знал, с кем же он борется – с противником или с самим собой…
Последний, четвертый за сегодня, бой почти полностью лишил Шелдона сил. Хотелось упасть лицом в песок и забыться. Но что-то, какая-то глупая гордость удерживала его на ногах. Показать свою слабость перед этими ублюдками – ну нет, не на такого напали! И ярость снова нахлынула на Сэндза, поддерживая его угасающие силы.
Интересно, сколько ещё людей он сможет побороть, прежде чем один из них прикончит его? Маккарти ведь именно этого и добивается, сволочь…
И сколько ещё он, Сэндз, сможет сдерживаться и оставаться человеком? Не взвоет ли он, не вцепится ли зубами в глотку поверженного противника, не вырвет ногтями его сердце, доведенный до последней черты отчаянием, яростью и злобой? Тогда – он знал – сквозь красный туман, затмивший сознание, он услышит торжествующий смех Маккарти…и наконец обретет покой. Ему дадут отдых, воду, пищу – всё, что он пожелает…и он станет таким, как Эль.
При мысли об ужасной судьбе Марьячи в сердце Шелдона снова всколыхнулась боль и ненависть. Она была направлена уже даже скорее не на Маккарти, а на весь мир, в котором творятся такие дела. Как беспощадно судьба на протяжении всей жизни Сэндза делала всё, чтобы лишить его даже крохотной толики любви и радости! Он любил отца – тот бросил их, обманутый призрачной надеждой на лучшую жизнь для своих детей, не понимая, что отец им важнее и дороже всего этого. Он любил женщин – они предали его. Он пытался даже полюбить свою работу, хотя и попал туда не по своей воле – но и здесь его не ожидало ничего, кроме предательства и вероломства друзей и начальников.
Ни детства, ни юности, ни своего дома, ни семьи – ничего не дала Шелдону жизнь – ничего, кроме неистребимой ненависти. И вот теперь, когда каким-то невероятным и чудесным образом Шелдон обрел единственного человека, который к нему привязался – к нему, ослепленному, озлобленному, сломленному и ненавидящему весь мир лютой ненавистью существу – судьба снова решила показать свой оскал!
Сэндзом овладело холодное бешенство. Внутри себя, в своей душе, измученной разочарованиями, он произнес страшную клятву – вернуть Эля и его дружбу или же сгинуть здесь – но перед этим как следует разворошить это змеиное гнездо! Шелдон просто приказал себе – «не умирать!» - и этот приказ, приказ отчаявшегося, но закаленного несчастьями человека, поддерживал его во время этих чудовищных схваток.
В какой-то миг, лежа лицом вниз, в песке, Сэндз сам дивился себе – откуда это? За что он борется, зачем вступил в этот безнадежный для него поединок? Почему решил не сдаваться до конца?
И не понимал, что это было именно то, что вольно или невольно, передал ему в свое время Марьячи. Бороться Шелдон умел и раньше. Но, только встретившись с Элем, узнал он цену той борьбе, которая ведется, когда дело уже, считай, проиграно. Когда всё кажется безнадежным. Когда через собственный крик, вой, кровь, ты идешь вперед, не отступая, не опуская головы, с несгибаемой смелостью в сердце. И даже когда сердце твоё сомневается – идешь всё равно…

В тот день Эль с самого утра чувствовал себя непонятно. Всё как будто плавало в серебристом тумане, в предрассветной дымке. События, происходящие во внешнем мире, с трудом пробивались через эту мутную завесу и казались нелепо искаженными.
Встреча со странным молодым человеком с завязанными глазами слегка развеяла этот подозрительный туман, но окончательно сбила Эля с толку. Кажется, кто-то его куда-то звал, хотел что-то сказать? О какой ещё помощи он твердил, этот малый? После его посещения Эль почувствовал себя так, будто он стоит на перроне, возле готового отправиться поезда. Ему машут из окон, зовут скорее вскочить в вагон, потому что поезд вот-вот уйдет, но он не двигается, словно что-то держит его за обе ноги…
И вот теперь он увидел его перед собой на арене или «площадке», как называл её Маккарти. Давешний гость сидел у стены на корточках, спутанные волосы, удерживаемые повязкой, упали ему на лицо. Но при звуке открывающейся двери он каким-то судорожным усилием взнял себя на ноги. Эль увидел, что парень весь в крови. Его узкая грудь и плечи, похоже, изначально были покрыты какими-то рисунками – сейчас краска поплыла от пота и перемешалась с кровью, сочащейся из порезов и ран. Всё это было густо облеплено песком. Следы крови были и вокруг на песке – повсюду, что слегка удивило Эля. Он знал, что перед каждым боем арену тщательно прибирают и разравнивают.
Парень слегка пригнулся и в руке у него сверкнул длинный нож. Сталь тускло поблескивала сквозь кровь, испятнавшую лезвие. Марьячи спокойно двинулся вперед. Он видел, что противник ранен и измотан, но не придавал этому никакого значения. Ему было абсолютно всё равно, с кем драться. Так даже проще – одолеть этого странного врага явно не составит особого труда…тем более что сегодня он, Эль, явно не в форме. Этот нелепый туман, по-прежнему застилавший разум Марьячи, как неплотное облако, сквозь которое можно смотреть на солнце, мог роковым образом повлиять на исход схватки, дерись Эль с более сильным противником.
При звуке шагов Эля парень весь подобрался и судорожно стиснул рукоять ножа. Эль видел, как дрожат его пальцы – от слабости или от непонятного волнения. Впрочем, волнение тут как раз уместно, потому что жить ему осталось минут десять, от силы…
- Ну, давай! – внезапно произнес парень, - чего ждешь?
Это было уж совсем против правил. Эль никогда не разговаривал со своими противниками. Это было запрещено – да и ни к чему. О чем тут говорить? Поэтому внезапное обращение выбило Марьячи из колеи ещё больше. Он неуверенно потоптался на месте. И тут этот странный противник выдал фразу ещё получше:
- Давай, убей меня, большой отчаянный парень, - произнес он, и кривая ухмылка скользнула по его губам.
При этих словах Элю показалось, будто что-то сдвинулось у него внутри. В душе. Как будто кто-то подергал за ручку двери – заперта или нет. Дверь была закрыта, но при этом прикосновении слегка подалась и заколебалась.
Парень дрожал всем телом, точно от холода. Элю казалось, что он вот-вот бросится на него, но словно бы сдерживается из последних сил. И тогда он опередил его и бросился первым…

Шелдон знал – при любом раскладе это будет последний бой. Руки и ноги у него дрожали от слабости, во рту пересохло, от кровопотери в ушах стоял шум и звон, словно стая взбесившихся гоблинов била по кастрюлям. Но он не готов был ещё сдаться так просто. Пока не готов.
Он знал, что разговор собьет противника с толку, и заговорил именно с этой целью. Разумеется, тут же получил удар током, но почти уже не заметил его, настолько был вымотан. Вместе с тем он чувствовал какое-то непонятное напряжение в противнике…и ещё что-то, что-то очень знакомое…
Что это было, он понял, только когда сильный удар отбросил его назад, и мощное тело прижало его к песку с такой силой, что боль огнем вспыхнула в ране в боку. К счастью, правая рука осталась свободной, и Сэндз уже размахнулся, чтобы всадить нож в тело врага…и в последний миг удержал руку.
Потому что понял.
- Диего! – воскликнул он, с неожиданной для самого себя радостью, - это ты!
Марьячи вздрогнул, поспешно перекатился в сторону и встал на ноги.
- Диего, ведь это же я! – продолжал Сэндз, стараясь не обращать внимания на боль, словно дергающую за сухожилия предплечий отвратительными нитками.
Несколько секунд тянулась напряженная пауза, прерываемая только хриплым дыханием противников. Резинка, удерживавшая волосы Марьячи лопнула, и волосы упали ему на лицо. Сэндз медленно протянул руку с зажатым в ней ножом, перед собой и разжал пальцы. Нож упал в песок.
- Я не буду драться с тобой, - спокойно произнес Шелдон.
Марьячи молча смотрел на него. Было видно, что внутри у него происходит отчаянная борьба, но в последний миг что-то словно оборвалось и лицо его исказилось яростью. Издав хриплый возглас, как будто в приступе невыносимой боли, Эль бросился вперед и они с Шелдоном покатились по песку, сплетясь в яростно рычащий клубок, точно два пса.
Но Марьячи был крепче, сильнее, а Сэндз устал и ранен. Схватка длилась всего несколько секунд, а потом Эль схватил того, кого совсем недавно выхаживал, точно собственное дитя, за горло, поставил колено ему на грудь…
Сэндз понял, что это конец, сейчас Эль убьет его. В этот последний, отчаянный миг, инстинкт самосохранения и страх смерти с такой силой заговорили в Шелдоне, что он закричал, закричал так, как только могут кричать люди на краю гибели:
- Нет, Эль, нет!! Не надо, пожалуйста!! Эль!!
Этот жалобный вопль ворвался в сердце и душу Марьячи, как всесокрушающий торнадо, ударился в запертую дверь и вынес её к черту вместе со стенами, которые словно сжимали Эля со всех сторон. Он застыл, точно изваяние, пальцы его разжались. Тяжело дыша, он смотрел на человека, лежащего перед ним и ему казалось, что он спал и видел ужасный сон, полный крови и огня. Разорванная связь между прошлым и настоящим восстановилась.
- Шел? – дрожащим голосом произнес Эль, поднимаясь.
- Да, это я, - Сэндз невольно протянул руку и Марьячи одним движением поставил его на ноги. Они снова стояли друг против друга. Эль всё ещё сжимал руку Шелдона, но теперь это было совсем другое пожатие.
- Что произошло? – Марьячи провел рукой по лбу. Осталась кровавая полоса – он запачкался в крови Шелдона, - Шел…это я сделал?
- Нет. Но мог бы. Ты остановился…в последний миг.
- Шел…
Сэндз слабо улыбнулся и положил вторую руку на плечо Элю.
- Я знал, что ты вспомнишь меня.
С грохотом распахнулась дверь. На «площадку» ворвались люди Маккарти.

(продолжение следует)